Карина демина медведица или легенда о черном янгаре

Содержание

Читать «Медведица, или легенда о Черном Янгаре» — Демина Карина — Страница 1 — ЛитМир

Глава 1. Слово о Черном Янгаре
Кто не слышал о Янгхааре Каапо, прозванном Черным?
О том, что зачат он был в беззаконную слепую ночь, отданную на откуп бельмяноглазой Акку, богине запретных дорог и ненаписанных судеб. Темно ее лицо, а губы зашиты суровой нитью.
Раз в год спускается она на землю.
И нет ночи страшнее.
Кто не знает, что матерью Янгара стала хааши-келмо, мертворожденное дитя, оживить которое взялась старая вёльхо. Да то ли отвернулись от ведьмы боги, то ли сама она зло на семью затаила, но вышло все иначе, чем надобно. Трижды проносила вёльхо младенчика над огнем, трижды совала в ледяную воду, а после приложила губами к губам роженицы, и тогда очнулась келмо, сделала вдох, да и вытянула из матери душу. Умерла роженица.
Хотели дитя за порог вынести, но побоялись гнева богов.
Оставили.
Упреком. Напоминанием.
Сутью безымянной: слово-то поименованного к дарителю имени привязывает, обоих меняя. Оттого и не нашлось человека, который посмел бы назвать хааши-келмо.
Кто не верит, что отцом Янгара был сам Укконен Туули, ветер северный, грозовой, единственный сын Акку. Ехал он на спине слепого волка о шести хвостах да вниз глядел. На левом плече нес Укконен Туули мешок с синими молниями, на правом — гарпун из костей человеческих. И наряд его — наряд мертвеца: белая рубаха белой же нитью расшитая. Поясом из кос девичьих она перевязана. А на шее — ожерелье зубов глазных звенит.
Страшен Укконен Туули.
Голоден вечно.
Оттого и кричит, и воет, вьюги дыханием рождая.
Оттого и заглядывает в окна домов, и горе тому, кто не нанесет на стекло три руны — Иру, Тай и рогатую Навис, которая всякую тьму отвращает.
Забыла хааши-келмо про обычай?
Или родичи выгнали ненужную за дверь, желая избавиться от докуки?
А может ей, мертворожденной, самой умереть захотелось? Плохо было, душа чужая, заемная, так и не прижилась в теле, вот и выглянула хааши-келмо на зов ветра. По-всякому рассказывали.
Но сходились в одном: улеглась буря, и пораженный бесстрашием девы, отступил сын Акку. Не ударил гарпуном, не опрокинул навзничь плетью ветра, не сел на грудь, тепло выдавливая. Разлепил Укконен Туули смерзшиеся ресницы, глянул на женщину и замер, красотой сраженный. Хотел заговорить, да не посмел: испугается красавица хриплого голоса.
Прикоснуться пожелал, но побоялся руку протянуть — а ну как заморозит насмерть?
Что делать было?
И раскатал Укконен Туули перед девой ковры снежные.
Рассыпал ледяные алмазы.
И сам ступил на землю, чего не бывало прежде.
Она же, заглянув в черные, предвечной бездной подаренные глаза, потянулась навстречу. Губы коснулись губ. Руки сплелись с руками.
Искра же, из печи украденная, согрела обоих.
Живым стало сердце сына Акку. И успокоилась в нежных ладонях его отчаявшаяся душа келмо. Ночь же набросила полог, скрывая от глаз людских то, что видеть было не дозволено. И длилась она долго, куда дольше иных ночей. Но сколь бы ни силен был Укконен Туули, а и его час вышел.
И говорят, что будто бы не желал он улетать, да небо звало.
И будто бы силился он взять возлюбленную с собой, но не сумел: крепко люди к земле привязаны.
И будто бы решил Укконен Туули просить самого Таваалинен Сёппо, небесного кузнеца, чтобы сделал он крылья для той, которая украла сердце бессердечного ветра…
— Вернусь, — сказал он, и сама зима была свидетелем этого слова. — Год пролетит, и вернусь.
Улыбнулась женщина, прижала теплую ладонь к ледяной щеке, показывая, что верит и будет ждать.
И Укконен Туули в последний раз коснулся темных волос ее, которые вмиг побелели. Она же подарила ему единственное, что имело — жар своей души.
Отчего не выпало им свидеться вновь?
Одни говорят, что слишком тяжек был ответный дар Укконен Туули, что дитя, этой ночью зачатое, вытянуло, высосало из матери все силы.
Другие — что и сама-то женщина мертворожденною была, а значит, лишена дара жизнь дать.
Но есть и третьи, их история мне нравится больше.
Слабы люди.
Пугливы.
И прежде-то сторонившиеся хааши-келмо селяне, теперь и вовсе заговорили, что одни от нее несчастья. А ну как и вправду вернется Укконен Туули к жене своей названной? Останется? И не будет больше дня, но только ночь беззаконная. Исчезнет тепло, отступив перед вьюгами лютыми. И что случится с людьми тогда?
Всех погубит она. Выморозит.
Шло время.
Рос живот у хааши-келмо.
И все чаще звенели небеса грозами далекими, сверкали белыми молниями, что вылетают из-под небесного молота. Видать, уговорил Укконен Туули кузнеца. И тот спешил, ковал для человеческой женщины крылья…
Да только не становилось спокойнее людям.
Уйдет она. А что будет после?
Не захочет ли вернуться?
Отомстить за прошлые обиды?
И каждый вдруг вспомнил все зло, которое прежде чинил, зная, что не посмеет безымянная ответить… кем она была? И кем стала? И кем еще станет, если дозволить?
Не колдовство, но страх менял людей.
Зверели.
Тогда-то и решено было: выкопать на лесной поляне глубокую могильную яму, выслать ее можжевеловыми ветками да суходольником, что дурманит разум. Оставить в яме семью семь кувшинов с водой, и семью семь хлебов.
А сверху, как водится, курган насыпать.
И пусть гуляет ветер. Пусть зовет возлюбленную, да всем известно: нет ветрам под землю ходу.
Не найдет Укконен Туули свою женщину.
Решит, что не дождалась, да вернется на небеса, забудет о неверной…
…а и светлые боги на людей не прогневаются, что на роженицу руку подняли.
Так и сделали.
Обрядили несчастную в наряд похоронный. Заплели ей семь кос, на семь дорог посмертных. Обвязали ноги свежими оленьими шкурами. И живот поясом змеиным заперли.
Плакала хааши-келмо, умоляла пощадить, если не ее, то хотя бы дитя нерожденное. Руки женские к животу тянула, показывала, что шевелится он, но не нашлось жалостливых.
Всяк за своих детей боялся.
И встал посреди поляны новый курган, высокий, черный, и сколь ни сеяли на нем траву — не прорастала. А из кургана будто бы голос доносился, сначала плач, после — крик да такой, что сбежались на него волки со всей округи, и три дня выли, не замолкая.
Копали.
Пытались добраться до той, что звала…
А после раздался плач младенческий. И больше не кричала хааши-келмо, но пела колыбельные… долго пела. Только и у нее иссякли силы. Случилось это перед самой беззаконной ночью.
Вновь упала на землю беспроглядная тьма.
И спустился Укконен Туули. Спешил он, подгонял черного волка, который и без того тенью летел по-над землей. Прижимал сын Акку к груди серебряные крылья, легкие, как звездный свет, и крепкие, будто Северные горы.
Улыбался, грозный, предвидя встречу.
И с нежностью трогал огненную искру, которую носил на груди.
Спешил, но опоздал.
Пустым был дом. И никто не вышел на зов. Напрасно метался по снежным сугробам волк. Звал свою женщину сын Акку. Но молчание было ответом. И гнев прорастал в сердце, которое прежде не ведало такой боли.
Может, и вправду ушел бы Укконен Туули на небеса, поверив, что предала его возлюбленная, да только услышал он горестный плач. Не человек — волчица сидела у кургана. Выла. И скребла когтями мерзлую землю. Понял тогда Укконен Туули, что произошло.
Ударил он по кургану белой молнией.
Обрушился всей яростью ветра грозового.
Клыками вьюги вцепился. Грыз. Рвал. Терзал нещадно. Сам себя ранил, и черная кровь бездны падала на землю, ее отравляя. Отступила земля, признав за сыном Акку право спуститься. Вернула возлюбленную, да только поздно. Мертва была хааши-келмо. Молчало ее сердце. И губы, сколь ни целовал их Укконен Туули, оставались холодны, не принимали назад подаренную искру.

Карина Дёмина — Медведица, или Легенда о Черном Янгаре читать онлайн

Кто не слышал о Янгхааре Каапо, прозванном Черным?
О том, что зачат он был в беззаконную слепую ночь, отданную на откуп бельмяноглазой Акку, богине запретных дорог и ненаписанных судеб. Темно ее лицо, а губы зашиты суровой нитью.
Раз в год спускается она на землю.
И нет ночи страшнее.
Кто не знает, что матерью Янгара стала хааши-келмо, мертворожденное дитя, оживить которое взялась старая вёльхо. Да то ли отвернулись от ведьмы боги, то ли сама она зло на семью затаила, но вышло все иначе, чем надобно. Трижды проносила вёльхо младенчика над огнем, трижды совала в ледяную воду, а после приложила губами к губам роженицы, и тогда очнулась келмо, сделала вдох, да и вытянула из матери душу. Умерла роженица.
Хотели дитя за порог вынести, но побоялись гнева богов.
Оставили.
Упреком. Напоминанием.
Сутью безымянной: слово-то поименованного к дарителю имени привязывает, обоих меняя. Оттого и не нашлось человека, который посмел бы назвать хааши-келмо.
Кто не верит, что отцом Янгара был сам Укконен Туули, ветер северный, грозовой, единственный сын Акку. Ехал он на спине слепого волка о шести хвостах да вниз глядел. На левом плече нес Укконен Туули мешок с синими молниями, на правом — гарпун из костей человеческих. И наряд его — наряд мертвеца: белая рубаха белой же нитью расшитая. Поясом из кос девичьих она перевязана. А на шее — ожерелье зубов глазных звенит.
Страшен Укконен Туули.
Голоден вечно.
Оттого и кричит, и воет, вьюги дыханием рождая.
Оттого и заглядывает в окна домов, и горе тому, кто не нанесет на стекло три руны — Иру, Тай и рогатую Навис, которая всякую тьму отвращает.
Забыла хааши-келмо про обычай?
Или родичи выгнали ненужную за дверь, желая избавиться от докуки?
А может ей, мертворожденной, самой умереть захотелось? Плохо было, душа чужая, заемная, так и не прижилась в теле, вот и выглянула хааши-келмо на зов ветра. По-всякому рассказывали.
Но сходились в одном: улеглась буря, и пораженный бесстрашием девы, отступил сын Акку. Не ударил гарпуном, не опрокинул навзничь плетью ветра, не сел на грудь, тепло выдавливая. Разлепил Укконен Туули смерзшиеся ресницы, глянул на женщину и замер, красотой сраженный. Хотел заговорить, да не посмел: испугается красавица хриплого голоса.
Прикоснуться пожелал, но побоялся руку протянуть — а ну как заморозит насмерть?
Что делать было?
И раскатал Укконен Туули перед девой ковры снежные.
Рассыпал ледяные алмазы.
И сам ступил на землю, чего не бывало прежде.
Она же, заглянув в черные, предвечной бездной подаренные глаза, потянулась навстречу. Губы коснулись губ. Руки сплелись с руками.
Искра же, из печи украденная, согрела обоих.
Живым стало сердце сына Акку. И успокоилась в нежных ладонях его отчаявшаяся душа келмо. Ночь же набросила полог, скрывая от глаз людских то, что видеть было не дозволено. И длилась она долго, куда дольше иных ночей. Но сколь бы ни силен был Укконен Туули, а и его час вышел.
И говорят, что будто бы не желал он улетать, да небо звало.
И будто бы силился он взять возлюбленную с собой, но не сумел: крепко люди к земле привязаны.
И будто бы решил Укконен Туули просить самого Таваалинен Сёппо, небесного кузнеца, чтобы сделал он крылья для той, которая украла сердце бессердечного ветра…
— Вернусь, — сказал он, и сама зима была свидетелем этого слова. — Год пролетит, и вернусь.
Улыбнулась женщина, прижала теплую ладонь к ледяной щеке, показывая, что верит и будет ждать.
И Укконен Туули в последний раз коснулся темных волос ее, которые вмиг побелели. Она же подарила ему единственное, что имело — жар своей души.
Отчего не выпало им свидеться вновь?
Одни говорят, что слишком тяжек был ответный дар Укконен Туули, что дитя, этой ночью зачатое, вытянуло, высосало из матери все силы.
Другие — что и сама-то женщина мертворожденною была, а значит, лишена дара жизнь дать.
Но есть и третьи, их история мне нравится больше.
Слабы люди.
Пугливы.
И прежде-то сторонившиеся хааши-келмо селяне, теперь и вовсе заговорили, что одни от нее несчастья. А ну как и вправду вернется Укконен Туули к жене своей названной? Останется? И не будет больше дня, но только ночь беззаконная. Исчезнет тепло, отступив перед вьюгами лютыми. И что случится с людьми тогда?
Всех погубит она. Выморозит.
Шло время.
Рос живот у хааши-келмо.
И все чаще звенели небеса грозами далекими, сверкали белыми молниями, что вылетают из-под небесного молота. Видать, уговорил Укконен Туули кузнеца. И тот спешил, ковал для человеческой женщины крылья…
Да только не становилось спокойнее людям.
Уйдет она. А что будет после?
Не захочет ли вернуться?
Отомстить за прошлые обиды?
И каждый вдруг вспомнил все зло, которое прежде чинил, зная, что не посмеет безымянная ответить… кем она была? И кем стала? И кем еще станет, если дозволить?
Не колдовство, но страх менял людей.
Зверели.
Тогда-то и решено было: выкопать на лесной поляне глубокую могильную яму, выслать ее можжевеловыми ветками да суходольником, что дурманит разум. Оставить в яме семью семь кувшинов с водой, и семью семь хлебов.
А сверху, как водится, курган насыпать.
И пусть гуляет ветер. Пусть зовет возлюбленную, да всем известно: нет ветрам под землю ходу.
Не найдет Укконен Туули свою женщину.
Решит, что не дождалась, да вернется на небеса, забудет о неверной…
…а и светлые боги на людей не прогневаются, что на роженицу руку подняли.
Так и сделали.
Обрядили несчастную в наряд похоронный. Заплели ей семь кос, на семь дорог посмертных. Обвязали ноги свежими оленьими шкурами. И живот поясом змеиным заперли.
Плакала хааши-келмо, умоляла пощадить, если не ее, то хотя бы дитя нерожденное. Руки женские к животу тянула, показывала, что шевелится он, но не нашлось жалостливых.
Всяк за своих детей боялся.
И встал посреди поляны новый курган, высокий, черный, и сколь ни сеяли на нем траву — не прорастала. А из кургана будто бы голос доносился, сначала плач, после — крик да такой, что сбежались на него волки со всей округи, и три дня выли, не замолкая.
Копали.
Пытались добраться до той, что звала…
А после раздался плач младенческий. И больше не кричала хааши-келмо, но пела колыбельные… долго пела. Только и у нее иссякли силы. Случилось это перед самой беззаконной ночью.
Вновь упала на землю беспроглядная тьма.

Карина Демина Медведица, или легенда о Черном Янгаре скачать книгу fb2 txt бесплатно, читать текст онлайн, отзывы

Дорогие читатели, есть книги интересные, а есть — очень интересные. К какому разряду отнести «Медведица, или легенда о Черном Янгаре» Демина Карина решать Вам! В тексте находим много комизмов случающихся с персонажами, но эти насмешки веселые и безобидные, близки к умилению, а не злорадству. Яркие пейзажи, необъятные горизонты и насыщенные цвета — все это усиливает глубину восприятия и будоражит воображение. Обращает на себя внимание то, насколько текст легко рифмуется с современностью и не имеет оттенков прошлого или будущего, ведь он актуален во все времена. Помимо увлекательного, захватывающего и интересного повествования, в сюжете также сохраняется логичность и последовательность событий. По мере приближения к апофеозу невольно замирает дух и в последствии чувствуется желание к последующему многократному чтению. Очевидно-то, что актуальность не теряется с годами, и на такой доброй морали строится мир и в наши дни, и в былые времена, и в будущих эпохах и цивилизациях. Благодаря живому и динамичному языку повествования все зрительные образы у читателя наполняются всей гаммой красок и звуков. Центром произведения является личность героя, а главными элементами — события и обстоятельства его существования. Невольно проживаешь книгу – то исчезаешь полностью в ней, то возобновляешься, находя параллели и собственное основание, и неожиданно для себя растешь душой. Интригует именно та нить сюжета, которую хочется распутать и именно она в конце становится действительностью с неожиданным поворотом событий. «Медведица, или легенда о Черном Янгаре» Демина Карина читать бесплатно онлайн невозможно без переживания чувства любви, признательности и благодарности.

Читать «Медведица или легенда о Черном Янгаре (главы 1-34)(Си)» — Демина Карина — Страница 1 — ЛитМир

Глава 1. Слово о Черном Янгаре
Кто не слышал о Янгхааре Каапо, прозванном Черным?
О том, что зачат он был в беззаконную слепую ночь, отданную на откуп бельмяноглазой Акку, богине запретных дорог и ненаписанных судеб. Темно ее лицо, а губы зашиты суровой нитью.
Раз в год спускается она на землю.
И нет ночи страшнее.
Кто не знает, что матерью Янгара стала хааши-келмо, мертворожденное дитя, оживить которое взялась старая вёльхо. Да то ли отвернулись от ведьмы боги, то ли сама она зло на семью затаила, но вышло все иначе, чем надобно. Трижды проносила вёльхо младенчика над огнем, трижды совала в ледяную воду, а после приложила губами к губам роженицы, и тогда очнулась келмо, сделала вдох, да и вытянула из матери душу. Умерла роженица.
Хотели дитя за порог вынести, но побоялись гнева богов.
Оставили.
Упреком. Напоминанием.
Сутью безымянной: слово-то поименованного к дарителю имени привязывает, обоих меняя. Оттого и не нашлось человека, который посмел бы назвать хааши-келмо.
Кто не верит, что отцом Янгара был сам Укконен Туули, ветер северный, грозовой, единственный сын Акку. Ехал он на спине слепого волка о шести хвостах да вниз глядел. На левом плече нес Укконен Туули мешок с синими молниями, на правом — гарпун из костей человеческих. И наряд его — наряд мертвеца: белая рубаха белой же нитью расшитая. Поясом из кос девичьих она перевязана. А на шее — ожерелье зубов глазных звенит.
Страшен Укконен Туули.
Голоден вечно.
Оттого и кричит, и воет, вьюги дыханием рождая.
Оттого и заглядывает в окна домов, и горе тому, кто не нанесет на стекло три руны — Иру, Тай и рогатую Навис, которая всякую тьму отвращает.
Забыла хааши-келмо про обычай?
Или родичи выгнали ненужную за дверь, желая избавиться от докуки?
А может ей, мертворожденной, самой умереть захотелось? Плохо было, душа чужая, заемная, так и не прижилась в теле, вот и выглянула хааши-келмо на зов ветра. По-всякому рассказывали.
Но сходились в одном: улеглась буря, и пораженный бесстрашием девы, отступил сын Акку. Не ударил гарпуном, не опрокинул навзничь плетью ветра, не сел на грудь, тепло выдавливая. Разлепил Укконен Туули смерзшиеся ресницы, глянул на женщину и замер, красотой сраженный. Хотел заговорить, да не посмел: испугается красавица хриплого голоса.
Прикоснуться пожелал, но побоялся руку протянуть — а ну как заморозит насмерть?
Что делать было?
И раскатал Укконен Туули перед девой ковры снежные.
Рассыпал ледяные алмазы.
И сам ступил на землю, чего не бывало прежде.
Она же, заглянув в черные, предвечной бездной подаренные глаза, потянулась навстречу. Губы коснулись губ. Руки сплелись с руками.
Искра же, из печи украденная, согрела обоих.
Живым стало сердце сына Акку. И успокоилась в нежных ладонях его отчаявшаяся душа келмо. Ночь же набросила полог, скрывая от глаз людских то, что видеть было не дозволено. И длилась она долго, куда дольше иных ночей. Но сколь бы ни силен был Укконен Туули, а и его час вышел.
И говорят, что будто бы не желал он улетать, да небо звало.
И будто бы силился он взять возлюбленную с собой, но не сумел: крепко люди к земле привязаны.
И будто бы решил Укконен Туули просить самого Таваалинен Сёппо, небесного кузнеца, чтобы сделал он крылья для той, которая украла сердце бессердечного ветра…
— Вернусь, — сказал он, и сама зима была свидетелем этого слова. — Год пролетит, и вернусь.
Улыбнулась женщина, прижала теплую ладонь к ледяной щеке, показывая, что верит и будет ждать.
И Укконен Туули в последний раз коснулся темных волос ее, которые вмиг побелели. Она же подарила ему единственное, что имело — жар своей души.
Отчего не выпало им свидеться вновь?
Одни говорят, что слишком тяжек был ответный дар Укконен Туули, что дитя, этой ночью зачатое, вытянуло, высосало из матери все силы.
Другие — что и сама-то женщина мертворожденною была, а значит, лишена дара жизнь дать.
Но есть и третьи, их история мне нравится больше.
Слабы люди.
Пугливы.
И прежде-то сторонившиеся хааши-келмо селяне, теперь и вовсе заговорили, что одни от нее несчастья. А ну как и вправду вернется Укконен Туули к жене своей названной? Останется? И не будет больше дня, но только ночь беззаконная. Исчезнет тепло, отступив перед вьюгами лютыми. И что случится с людьми тогда?
Всех погубит она. Выморозит.
Шло время.
Рос живот у хааши-келмо.
И все чаще звенели небеса грозами далекими, сверкали белыми молниями, что вылетают из-под небесного молота. Видать, уговорил Укконен Туули кузнеца. И тот спешил, ковал для человеческой женщины крылья…
Да только не становилось спокойнее людям.
Уйдет она. А что будет после?
Не захочет ли вернуться?
Отомстить за прошлые обиды?
И каждый вдруг вспомнил все зло, которое прежде чинил, зная, что не посмеет безымянная ответить… кем она была? И кем стала? И кем еще станет, если дозволить?
Не колдовство, но страх менял людей.
Зверели.
Тогда-то и решено было: выкопать на лесной поляне глубокую могильную яму, выслать ее можжевеловыми ветками да суходольником, что дурманит разум. Оставить в яме семью семь кувшинов с водой, и семью семь хлебов.
А сверху, как водится, курган насыпать.
И пусть гуляет ветер. Пусть зовет возлюбленную, да всем известно: нет ветрам под землю ходу.
Не найдет Укконен Туули свою женщину.
Решит, что не дождалась, да вернется на небеса, забудет о неверной…
…а и светлые боги на людей не прогневаются, что на роженицу руку подняли.
Так и сделали.
Обрядили несчастную в наряд похоронный. Заплели ей семь кос, на семь дорог посмертных. Обвязали ноги свежими оленьими шкурами. И живот поясом змеиным заперли.
Плакала хааши-келмо, умоляла пощадить, если не ее, то хотя бы дитя нерожденное. Руки женские к животу тянула, показывала, что шевелится он, но не нашлось жалостливых.
Всяк за своих детей боялся.
И встал посреди поляны новый курган, высокий, черный, и сколь ни сеяли на нем траву — не прорастала. А из кургана будто бы голос доносился, сначала плач, после — крик да такой, что сбежались на него волки со всей округи, и три дня выли, не замолкая.
Копали.
Пытались добраться до той, что звала…
А после раздался плач младенческий. И больше не кричала хааши-келмо, но пела колыбельные… долго пела. Только и у нее иссякли силы. Случилось это перед самой беззаконной ночью.
Вновь упала на землю беспроглядная тьма.
И спустился Укконен Туули. Спешил он, подгонял черного волка, который и без того тенью летел по-над землей. Прижимал сын Акку к груди серебряные крылья, легкие, как звездный свет, и крепкие, будто Северные горы.
Улыбался, грозный, предвидя встречу.
И с нежностью трогал огненную искру, которую носил на груди.
Спешил, но опоздал.
Пустым был дом. И никто не вышел на зов. Напрасно метался по снежным сугробам волк. Звал свою женщину сын Акку. Но молчание было ответом. И гнев прорастал в сердце, которое прежде не ведало такой боли.
Может, и вправду ушел бы Укконен Туули на небеса, поверив, что предала его возлюбленная, да только услышал он горестный плач. Не человек — волчица сидела у кургана. Выла. И скребла когтями мерзлую землю. Понял тогда Укконен Туули, что произошло.
Ударил он по кургану белой молнией.
Обрушился всей яростью ветра грозового.
Клыками вьюги вцепился. Грыз. Рвал. Терзал нещадно. Сам себя ранил, и черная кровь бездны падала на землю, ее отравляя. Отступила земля, признав за сыном Акку право спуститься. Вернула возлюбленную, да только поздно. Мертва была хааши-келмо. Молчало ее сердце. И губы, сколь ни целовал их Укконен Туули, оставались холодны, не принимали назад подаренную искру.

Читать «Медведица или Легенда о Черном Янгаре» — Демина Карина — Страница 1 — ЛитМир

Кто не слышал о Янгхааре Каапо, прозванном Черным?
О том, что зачат он был в беззаконную слепую ночь, отданную на откуп бельмяноглазой Акку, богине запретных дорог и ненаписанных судеб. Темно ее лицо, а губы зашиты суровой нитью.
Раз в год спускается она на землю.
И нет ночи страшнее.
Кто не знает, что матерью Янгара стала хааши-келмо, мертворожденное дитя, оживить которое взялась старая вёльхо. Да то ли отвернулись от ведьмы боги, то ли сама она зло на семью затаила, но вышло все иначе, чем надобно. Трижды проносила вёльхо младенчика над огнем, трижды совала в ледяную воду, а после приложила губами к губам роженицы, и тогда очнулась келмо, сделала вдох, да и вытянула из матери душу. Умерла роженица.
Хотели дитя за порог вынести, но побоялись гнева богов.
Оставили.
Упреком. Напоминанием.
Сутью безымянной: слово-то поименованного к дарителю имени привязывает, обоих меняя. Оттого и не нашлось человека, который посмел бы назвать хааши-келмо.
Кто не верит, что отцом Янгара был сам Укконен Туули, ветер северный, грозовой, единственный сын Акку. Ехал он на спине слепого волка о шести хвостах да вниз глядел. На левом плече нес Укконен Туули мешок с синими молниями, на правом — гарпун из костей человеческих. И наряд его — наряд мертвеца: белая рубаха белой же нитью расшитая. Поясом из кос девичьих она перевязана. А на шее — ожерелье зубов глазных звенит.
Страшен Укконен Туули.
Голоден вечно.
Оттого и кричит, и воет, вьюги дыханием рождая.
Оттого и заглядывает в окна домов, и горе тому, кто не нанесет на стекло три руны — Иру, Тай и рогатую Навис, которая всякую тьму отвращает.
Забыла хааши-келмо про обычай?
Или родичи выгнали ненужную за дверь, желая избавиться от докуки?
А может ей, мертворожденной, самой умереть захотелось? Плохо было, душа чужая, заемная, так и не прижилась в теле, вот и выглянула хааши-келмо на зов ветра. По-всякому рассказывали.
Но сходились в одном: улеглась буря, и пораженный бесстрашием девы, отступил сын Акку. Не ударил гарпуном, не опрокинул навзничь плетью ветра, не сел на грудь, тепло выдавливая. Разлепил Укконен Туули смерзшиеся ресницы, глянул на женщину и замер, красотой сраженный. Хотел заговорить, да не посмел: испугается красавица хриплого голоса.
Прикоснуться пожелал, но побоялся руку протянуть — а ну как заморозит насмерть?
Что делать было?
И раскатал Укконен Туули перед девой ковры снежные.
Рассыпал ледяные алмазы.
И сам ступил на землю, чего не бывало прежде.
Она же, заглянув в черные, предвечной бездной подаренные глаза, потянулась навстречу. Губы коснулись губ. Руки сплелись с руками.
Искра же, из печи украденная, согрела обоих.
Живым стало сердце сына Акку. И успокоилась в нежных ладонях его отчаявшаяся душа келмо. Ночь же набросила полог, скрывая от глаз людских то, что видеть было не дозволено. И длилась она долго, куда дольше иных ночей. Но сколь бы ни силен был Укконен Туули, а и его час вышел.
И говорят, что будто бы не желал он улетать, да небо звало.
И будто бы силился он взять возлюбленную с собой, но не сумел: крепко люди к земле привязаны.
И будто бы решил Укконен Туули просить самого Таваалинен Сёппо, небесного кузнеца, чтобы сделал он крылья для той, которая украла сердце бессердечного ветра…
— Вернусь, — сказал он, и сама зима была свидетелем этого слова. — Год пролетит, и вернусь.
Улыбнулась женщина, прижала теплую ладонь к ледяной щеке, показывая, что верит и будет ждать.
И Укконен Туули в последний раз коснулся темных волос ее, которые вмиг побелели. Она же подарила ему единственное, что имело — жар своей души.
Отчего не выпало им свидеться вновь?
Одни говорят, что слишком тяжек был ответный дар Укконен Туули, что дитя, этой ночью зачатое, вытянуло, высосало из матери все силы.
Другие — что и сама-то женщина мертворожденною была, а значит, лишена дара жизнь дать.
Но есть и третьи, их история мне нравится больше.
Слабы люди.
Пугливы.
И прежде-то сторонившиеся хааши-келмо селяне, теперь и вовсе заговорили, что одни от нее несчастья. А ну как и вправду вернется Укконен Туули к жене своей названной? Останется? И не будет больше дня, но только ночь беззаконная. Исчезнет тепло, отступив перед вьюгами лютыми. И что случится с людьми тогда?
Всех погубит она. Выморозит.
Шло время.
Рос живот у хааши-келмо.
И все чаще звенели небеса грозами далекими, сверкали белыми молниями, что вылетают из-под небесного молота. Видать, уговорил Укконен Туули кузнеца. И тот спешил, ковал для человеческой женщины крылья…
Да только не становилось спокойнее людям.
Уйдет она. А что будет после?
Не захочет ли вернуться?
Отомстить за прошлые обиды?
И каждый вдруг вспомнил все зло, которое прежде чинил, зная, что не посмеет безымянная ответить… кем она была? И кем стала? И кем еще станет, если дозволить?
Не колдовство, но страх менял людей.
Зверели.
Тогда-то и решено было: выкопать на лесной поляне глубокую могильную яму, выслать ее можжевеловыми ветками да суходольником, что дурманит разум. Оставить в яме семью семь кувшинов с водой, и семью семь хлебов.
А сверху, как водится, курган насыпать.
И пусть гуляет ветер. Пусть зовет возлюбленную, да всем известно: нет ветрам под землю ходу.
Не найдет Укконен Туули свою женщину.
Решит, что не дождалась, да вернется на небеса, забудет о неверной…
…а и светлые боги на людей не прогневаются, что на роженицу руку подняли.
Так и сделали.
Обрядили несчастную в наряд похоронный. Заплели ей семь кос, на семь дорог посмертных. Обвязали ноги свежими оленьими шкурами. И живот поясом змеиным заперли.
Плакала хааши-келмо, умоляла пощадить, если не ее, то хотя бы дитя нерожденное. Руки женские к животу тянула, показывала, что шевелится он, но не нашлось жалостливых.
Всяк за своих детей боялся.
И встал посреди поляны новый курган, высокий, черный, и сколь ни сеяли на нем траву — не прорастала. А из кургана будто бы голос доносился, сначала плач, после — крик да такой, что сбежались на него волки со всей округи, и три дня выли, не замолкая.
Копали.
Пытались добраться до той, что звала…
А после раздался плач младенческий. И больше не кричала хааши-келмо, но пела колыбельные… долго пела. Только и у нее иссякли силы. Случилось это перед самой беззаконной ночью.
Вновь упала на землю беспроглядная тьма.
И спустился Укконен Туули. Спешил он, подгонял черного волка, который и без того тенью летел по-над землей. Прижимал сын Акку к груди серебряные крылья, легкие, как звездный свет, и крепкие, будто Северные горы.
Улыбался, грозный, предвидя встречу.
И с нежностью трогал огненную искру, которую носил на груди.
Спешил, но опоздал.
Пустым был дом. И никто не вышел на зов. Напрасно метался по снежным сугробам волк. Звал свою женщину сын Акку. Но молчание было ответом. И гнев прорастал в сердце, которое прежде не ведало такой боли.
Может, и вправду ушел бы Укконен Туули на небеса, поверив, что предала его возлюбленная, да только услышал он горестный плач. Не человек — волчица сидела у кургана. Выла. И скребла когтями мерзлую землю. Понял тогда Укконен Туули, что произошло.

Медведица, или Легенда о Черном Янгаре читать онлайн, Демина Карина

Медведица, или Легенда о Черном Янгаре Annotation
Правят Севером Золотые рода. Стоит над ними кёниг Вилхо. Крепок его трон клинком Черного Янгара, о котором говорят, что нет на Севере бойца лучше.
И нет невесты краше, чем Пиркко-птичка, любимая дочь строптивого Тридуба.
Как было не связать две нити?
Велел кёниг свадьбу играть, а если Тридуба не подчинится, то и гнать его из Оленьего города. И склонил голову перед волей владыки Тридуба, согласился отдать дочь за Янгара. Вот только кто знал, что у него две дочери. И одной из них не жаль.
Карина Демина
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Глава 31
Глава 32
Глава 33
Глава 34
Глава 35
Глава 36
Глава 37
Глава 38
Глава 39
Глава 40
Глава 41
Глава 42
Глава 43
Глава 44
Глава 45
Глава 46
Глава 47
Глава 48
Глава 49
Глава 50
Глава 51
Глава 52
Глава 53
Карина Демина
Чёрный Янгар
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
* * *
Глава 1
Слово о Черном Янгаре
Кто не слышал о Янгхааре Каапо, прозванном Черным?
О том, что зачат он был в беззаконную слепую ночь, отданную на откуп бельмоглазой Акку, богине запретных дорог и ненаписанных судеб. Темно ее лицо, а губы зашиты суровой нитью.
Раз в год спускается она на землю.
И нет ночи страшнее.
Кто не знает, что матерью Янгара стала хааши-келмо, мертворожденное дитя, оживить которое взялась старая вёльхо. Да то ли отвернулись от ведьмы боги, то ли сама она зло на семью затаила, но вышло все иначе, чем надобно. Трижды проносила вёльхо младенчика над огнем, трижды совала в ледяную воду, а после приложила губами к губам роженицы, и тогда очнулась келмо, сделала вдох, да и вытянула из матери душу. Умерла роженица.
Хотели дитя за порог вынести, но побоялись гнева богов.
Оставили.
Упреком. Напоминанием.
Сутью безымянной: слово-то поименованного к дарителю имени привязывает, обоих меняя. Оттого и не нашлось человека, который посмел бы назвать хааши-келмо.
Кто не верит, что отцом Янгара был сам Укконен Туули, ветер северный, грозовой, единственный сын Акку? Ехал он на спине слепого волка о шести хвостах да вниз глядел. На левом плече нес Укконен Туули мешок с синими молниями, на правом – гарпун из костей человеческих. И наряд его – наряд мертвеца: белая рубаха белой же нитью расшитая. Поясом из кос девичьих она перевязана. А на шее – ожерелье из зубов глазных звенит.
Страшен Укконен Туули.
Голоден вечно.
Оттого и кричит, и воет, вьюги дыханием рождая. Заглядывает он в окна домов, и горе тому, кто не нанесет на стекло три руны – Иру, Тай и рогатую Навис, которая всякую тьму отвращает.
Забыла хааши-келмо про обычай?
Или родичи выгнали ненужную за дверь, желая избавиться от докуки?
А может, ей, мертворожденной, самой умереть захотелось? Плохо было, душа чужая, заемная, так и не прижилась в теле, вот и выглянула хааши-келмо на зов ветра. По-всякому рассказывали.
Но сходились в одном: улеглась буря, и, пораженный бесстрашием девы, отступил сын Акку. Не ударил гарпуном, не опрокинул навзничь плетью ветра, не сел на грудь, тепло выдавливая. Разлепил Укконен Туули смерзшиеся ресницы, глянул на женщину и замер, красотой сраженный. Хотел заговорить, да не посмел – испугается красавица хриплого голоса.
Прикоснуться пожелал, но побоялся руку протянуть – а ну как заморозит насмерть?
Что делать было?
И раскатал Укконен Туули перед девой ковры снежные.
Рассыпал ледяные алмазы.
И сам ступил на землю, чего не бывало прежде.
Она же, заглянув в черные, предвечной бездной подаренные глаза, потянулась навстречу. Губы коснулись губ. Руки сплелись с руками. Искра же, из печи украденная, согрела обоих.
Живым стало сердце сына Акку. И успокоилась в его нежных ладонях отчаявшаяся душа келмо. Ночь же набросила полог, скрывая от глаз людских то, что видеть было не дозволено. И длилась она долго, куда дольше иных ночей. Но сколь бы ни силен был Укконен Туули, а и его час вышел.
И говорят, что не желал он улетать, да небо звало.
Силился он взять возлюбленную с собой, но не сумел – крепко люди к земле привязаны.
Решил тогда Укконен Туули просить самого Таваалинена Сёппо, Небесного Кузнеца, чтобы сделал он крылья для той, которая украла сердце бессердечного ветра.
– Вернусь, – сказал он, и сама зима была свидетелем этого слова. – Год пролетит, и вернусь.
Улыбнулась женщина, прижала теплую ладонь к ледяной щеке, показывая, что верит и будет ждать. И Укконен Туули в последний раз коснулся темных волос ее, которые вмиг побелели. Она же подарила ему единственное, что имела, – жар своей души.
Отчего не выпало им свидеться вновь?
Одни говорят, что слишком тяжек был ответный дар Укконен Туули, и дитя, этой ночью зачатое, вытянуло, высосало из матери все силы.
Другие – что и сама-то женщина мертворожденною была, а значит, лишена дара жизнь дать.
Но есть и третьи, их история мне нравится больше.
Слабы люди.
Пугливы.
И прежде-то сторонившиеся хааши-келмо, селяне теперь и вовсе заговорили, что одни от нее несчастья. А ну как и вправду вернется Укконен Туули к жене своей названой? Останется? И не будет больше дня, но только ночь беззаконная. Что тогда случится с людьми?
Всех погубит зима. Выморозит.
Шло время.
Рос живот у хааши-келмо.
И все чаще звенели небеса грозами далекими, сверкали белыми молниями, что вылетают из-под небесного молота. Видать, уговорил Укконен Туули Кузнеца. И тот спешил, ковал для человеческой женщины крылья.
Да только не становилось спокойнее людям.
Уйдет она. А что будет после? Не захочет ли вернуться? Отомстить за прошлые обиды? И каждый вдруг вспомнил все зло, которое прежде чинил, зная, что не посмеет безымянная ответить.
Кем она была? И кем стала? И кем еще станет, если дозволить?
Не колдовство, но страх менял людей.
Зверели.
Тогда-то и решено было выкопать на лесной поляне глубокую могильную яму, выстлать ее можжевеловыми ветками да суходольником, что дурманит разум. Оставить в яме семью семь кувшинов с водой и семью семь хлебов.
А сверху, как водится, курган насыпать.
И пусть гуляет ветер, зовет возлюбленную, но всем известно – нет ветрам под землю ходу. Не найдет Укконен Туули свою женщину. Решит, что не дождалась, да и вернется на небеса, забудет о неверной.
И светлые боги на людей не прогневаются, что на роженицу руку подняли.
Так и сделали.
Обрядили несчастную в наряд похоронный. Заплели ей семь кос, на семь дорог посмертных. Обвязали ноги свежими оленьими шкурами. И живот поясом змеиным заперли.
Плакала хааши-келмо, умоляла пощадить если не ее, то хотя бы дитя нерожденное. Руки женские к животу тянула, показывала, что шевелится он, но не нашлось жалостливых. Всяк за своих детей боялся.
И встал посреди поляны новый курган, высокий, черный, и сколь ни сеяли на нем траву – не прорастала. А из кургана будто бы голос доносился. Сначала плач, после – крик, да такой, что сбежались на него волки со всей округи и три дня выли, не замолкая.
Копали.
Пытались добраться до той, что звала.
А после раздался плач младенческий. И больше не кричала хааши-келмо, но пела колыбельные, долго пела. Только и у нее иссякли силы. Случилось это перед самой беззаконной ночью.
Вновь упала на землю беспроглядная тьма.
И спустился Укконен Туули. Спешил он, подгонял черного волка, который и без того тенью летел по-над землей. Прижимал сын Акку к груди серебряные крылья, легкие, как звездный свет, и крепкие, будто Северные горы.
Улыбался, грозный, предвидя встречу.
И с нежностью трогал огненную искру, которую носил на груди.
Спешил, но опоздал.
Пустым был дом. И никто не вышел на зов. Напрасно метался по снежным сугробам волк. Звал свою женщину сын Акку, но молчание было ответом. И гнев прорастал в сердце, которое прежде не ведало такой боли. Может, и вправду ушел бы Укконен Туули на небеса, поверив, что предала его возлюбленная, да только услышал он горестный плач. Не человек – волчица сидела у кургана. Выла. И скребла когтями мерзлую землю. Понял тогда Укконен Туули, что произошло.
Ударил он по кургану белой молнией.
Обрушился всей яростью ветра грозового.
Клыками вьюги вцепился. Грыз. Рвал. Терзал нещадно. Сам себя ранил, и черная кровь бездны падала на землю, ее отравляя. Отступила земля, признав за сыном Акку право спуститься. Вернула возлюбленную, да только поздно. Мертва была хааши-келмо. Молчало ее се …

Карина Демина Медведица или легенда о Черном Янгаре (главы 1-34) скачать книгу fb2 txt бесплатно, читать текст онлайн, отзывы

Дорогие друзья по чтению. Книга «Медведица или легенда о Черном Янгаре (главы 1-34)» Демина Карина произведет достойное впечатление на любителя данного жанра. Одну из важнейших ролей в описании окружающего мира играет цвет, он ощутимо изменяется во время смены сюжетов. Казалось бы, столь частые отвлеченные сцены, можно было бы исключить из текста, однако без них, остроумные замечания не были бы столь уместными и сатирическими. Периодически возвращаясь к композиции каждый раз находишь для себя какой-то насущный, волнующий вопрос и незамедлительно получаешь на него ответ. Возникает желание посмотреть на себя, сопоставить себя с описываемыми событиями и ситуациями, охватить себя другим охватом — во всю даль и ширь души. Обращают на себя внимание неординарные и необычные герои, эти персонажи заметно оживляют картину происходящего. Из-за талантливого и опытного изображения окружающих героев пейзажей, хочется быть среди них и оставаться с ними как можно дольше. Создатель не спешит преждевременно раскрыть идею произведения, но через действия при помощи намеков в диалогах постепенно подводит к ней читателя. При помощи ускользающих намеков, предположений, неоконченных фраз, чувствуется стремление подвести читателя к финалу, чтобы он был естественным, желанным. Умеренное уделение внимания мелочам, создало довольно четкую картину, но и не лишило читателя места для его личного воображения. Загадка лежит на поверхности, а вот ключ к отгадке едва уловим, постоянно ускользает с появлением все новых и новых деталей. «Медведица или легенда о Черном Янгаре (главы 1-34)» Демина Карина читать бесплатно онлайн приятно и увлекательно, все настолько гармонично, что хочется вернуться к нему еще раз.

Карина Демина Медведица или Легенда о Черном Янгаре скачать книгу fb2 txt бесплатно, читать текст онлайн, отзывы

Здравствуй уважаемый читатель. Книга «Медведица или Легенда о Черном Янгаре» Демина Карина относится к разряду тех, которые стоит прочитать. Глубоко цепляет непредвиденная, сложнопрогнозируемая последняя сцена и последующая проблематика, оставляя место для самостоятельного домысливания будущего. Одну из важнейших ролей в описании окружающего мира играет цвет, он ощутимо изменяется во время смены сюжетов. Место событий настолько детально и красочно описано, что у читающего невольно возникает эффект присутствия. Данная история — это своеобразная загадка, поставленная читателю, и обычной логикой ее не разгадать, до самой последней страницы. Просматривается актуальная во все времена идея превосходства добра над злом, света над тьмой с очевидной победой первого и поражением второго. Замечательно то, что параллельно с сюжетом встречаются ноты сатиры, которые сгущают изображение порой даже до нелепости, и доводят образ до крайности. Главный герой моментально вызывает одобрение и сочувствие, с легкостью начинаешь представлять себя не его месте и сопереживаешь вместе с ним. Помимо увлекательного, захватывающего и интересного повествования, в сюжете также сохраняется логичность и последовательность событий. Чувствуется определенная особенность, попытка выйти за рамки основной идеи и внести ту неповторимость, благодаря которой появляется желание вернуться к прочитанному. Периодически возвращаясь к композиции каждый раз находишь для себя какой-то насущный, волнующий вопрос и незамедлительно получаешь на него ответ. «Медведица или Легенда о Черном Янгаре» Демина Карина читать бесплатно онлайн очень интересно, поскольку затронутые темы и проблемы не могут оставить читателя равнодушным.

Дёмина Карина — Медведица, или Легенда о Черном Янгаре, скачать бесплатно книгу в формате fb2, doc, rtf, html, txt

Автор:
Дёмина Карина
Название:
Медведица, или Легенда о Черном Янгаре
Жанр:
Фэнтези
Аннотация:
Вновь история о любви, о кровной мести, женском коварстве и мужской слабости. О том, что верность не купишь, но продать всегда можно. Об оборотнях, на сей раз традиционных, и о том, что человек всегда в состоянии переломить судьбу.Что будет: Север, немного финской мифологии и нечисти (правда, здесь будут лишь мотивы), богов, героев негероического плана, дева-оборотень и Черный Янгар, человек, лишенный души.Чего не будет: опять же легких побед и слабых врагов.
Читать книгу On-line
Доступные форматы для скачивания:
Скачать в формате FB2 (Размер: 354 Кб)
Скачать в формате DOC (Размер: 318кб)
Скачать в формате RTF (Размер: 318кб)
Скачать в формате TXT (Размер: 295кб)
Скачать в формате HTML (Размер: 302кб)
Скачать в формате EPUB (Размер: 440кб)
Дёмина Карина
другие книги автора:
Владетель Ниффльхейма

Читать онлайн «Медведица или легенда о Черном Янгаре (главы 1-34)(Си)» автора Демина Карина — RuLit — Страница 1

Глава 1. Слово о Черном Янгаре
Кто не слышал о Янгхааре Каапо, прозванном Черным?
О том, что зачат он был в беззаконную слепую ночь, отданную на откуп бельмяноглазой Акку, богине запретных дорог и ненаписанных судеб. Темно ее лицо, а губы зашиты суровой нитью.
Раз в год спускается она на землю.
И нет ночи страшнее.
Кто не знает, что матерью Янгара стала хааши-келмо, мертворожденное дитя, оживить которое взялась старая вёльхо. Да то ли отвернулись от ведьмы боги, то ли сама она зло на семью затаила, но вышло все иначе, чем надобно. Трижды проносила вёльхо младенчика над огнем, трижды совала в ледяную воду, а после приложила губами к губам роженицы, и тогда очнулась келмо, сделала вдох, да и вытянула из матери душу. Умерла роженица.
Хотели дитя за порог вынести, но побоялись гнева богов.
Оставили.
Упреком. Напоминанием.
Сутью безымянной: слово-то поименованного к дарителю имени привязывает, обоих меняя. Оттого и не нашлось человека, который посмел бы назвать хааши-келмо.
Кто не верит, что отцом Янгара был сам Укконен Туули, ветер северный, грозовой, единственный сын Акку. Ехал он на спине слепого волка о шести хвостах да вниз глядел. На левом плече нес Укконен Туули мешок с синими молниями, на правом — гарпун из костей человеческих. И наряд его — наряд мертвеца: белая рубаха белой же нитью расшитая. Поясом из кос девичьих она перевязана. А на шее — ожерелье зубов глазных звенит.
Страшен Укконен Туули.
Голоден вечно.
Оттого и кричит, и воет, вьюги дыханием рождая.
Оттого и заглядывает в окна домов, и горе тому, кто не нанесет на стекло три руны — Иру, Тай и рогатую Навис, которая всякую тьму отвращает.
Забыла хааши-келмо про обычай?
Или родичи выгнали ненужную за дверь, желая избавиться от докуки?
А может ей, мертворожденной, самой умереть захотелось? Плохо было, душа чужая, заемная, так и не прижилась в теле, вот и выглянула хааши-келмо на зов ветра. По-всякому рассказывали.
Но сходились в одном: улеглась буря, и пораженный бесстрашием девы, отступил сын Акку. Не ударил гарпуном, не опрокинул навзничь плетью ветра, не сел на грудь, тепло выдавливая. Разлепил Укконен Туули смерзшиеся ресницы, глянул на женщину и замер, красотой сраженный. Хотел заговорить, да не посмел: испугается красавица хриплого голоса.
Прикоснуться пожелал, но побоялся руку протянуть — а ну как заморозит насмерть?
Что делать было?
И раскатал Укконен Туули перед девой ковры снежные.
Рассыпал ледяные алмазы.
И сам ступил на землю, чего не бывало прежде.
Она же, заглянув в черные, предвечной бездной подаренные глаза, потянулась навстречу. Губы коснулись губ. Руки сплелись с руками.
Искра же, из печи украденная, согрела обоих.
Живым стало сердце сына Акку. И успокоилась в нежных ладонях его отчаявшаяся душа келмо. Ночь же набросила полог, скрывая от глаз людских то, что видеть было не дозволено. И длилась она долго, куда дольше иных ночей. Но сколь бы ни силен был Укконен Туули, а и его час вышел.
И говорят, что будто бы не желал он улетать, да небо звало.
И будто бы силился он взять возлюбленную с собой, но не сумел: крепко люди к земле привязаны.
И будто бы решил Укконен Туули просить самого Таваалинен Сёппо, небесного кузнеца, чтобы сделал он крылья для той, которая украла сердце бессердечного ветра…
— Вернусь, — сказал он, и сама зима была свидетелем этого слова. — Год пролетит, и вернусь.
Улыбнулась женщина, прижала теплую ладонь к ледяной щеке, показывая, что верит и будет ждать.
И Укконен Туули в последний раз коснулся темных волос ее, которые вмиг побелели. Она же подарила ему единственное, что имело — жар своей души.
Отчего не выпало им свидеться вновь?
Одни говорят, что слишком тяжек был ответный дар Укконен Туули, что дитя, этой ночью зачатое, вытянуло, высосало из матери все силы.
Другие — что и сама-то женщина мертворожденною была, а значит, лишена дара жизнь дать.
Но есть и третьи, их история мне нравится больше.
Слабы люди.
Пугливы.
И прежде-то сторонившиеся хааши-келмо селяне, теперь и вовсе заговорили, что одни от нее несчастья. А ну как и вправду вернется Укконен Туули к жене своей названной? Останется? И не будет больше дня, но только ночь беззаконная. Исчезнет тепло, отступив перед вьюгами лютыми. И что случится с людьми тогда?
Всех погубит она. Выморозит.
Шло время.
Рос живот у хааши-келмо.
И все чаще звенели небеса грозами далекими, сверкали белыми молниями, что вылетают из-под небесного молота. Видать, уговорил Укконен Туули кузнеца. И тот спешил, ковал для человеческой женщины крылья…
Да только не становилось спокойнее людям.
Уйдет она. А что будет после?
Не захочет ли вернуться?
Отомстить за прошлые обиды?
И каждый вдруг вспомнил все зло, которое прежде чинил, зная, что не посмеет безымянная ответить… кем она была? И кем стала? И кем еще станет, если дозволить?
Не колдовство, но страх менял людей.
Зверели.
Тогда-то и решено было: выкопать на лесной поляне глубокую могильную яму, выслать ее можжевеловыми ветками да суходольником, что дурманит разум. Оставить в яме семью семь кувшинов с водой, и семью семь хлебов.
А сверху, как водится, курган насыпать.
И пусть гуляет ветер. Пусть зовет возлюбленную, да всем известно: нет ветрам под землю ходу.
Не найдет Укконен Туули свою женщину.
Решит, что не дождалась, да вернется на небеса, забудет о неверной…
…а и светлые боги на людей не прогневаются, что на роженицу руку подняли.
Так и сделали.
Обрядили несчастную в наряд похоронный. Заплели ей семь кос, на семь дорог посмертных. Обвязали ноги свежими оленьими шкурами. И живот поясом змеиным заперли.
Плакала хааши-келмо, умоляла пощадить, если не ее, то хотя бы дитя нерожденное. Руки женские к животу тянула, показывала, что шевелится он, но не нашлось жалостливых.
Всяк за своих детей боялся.
И встал посреди поляны новый курган, высокий, черный, и сколь ни сеяли на нем траву — не прорастала. А из кургана будто бы голос доносился, сначала плач, после — крик да такой, что сбежались на него волки со всей округи, и три дня выли, не замолкая.
Копали.
Пытались добраться до той, что звала…
А после раздался плач младенческий. И больше не кричала хааши-келмо, но пела колыбельные… долго пела. Только и у нее иссякли силы. Случилось это перед самой беззаконной ночью.
Вновь упала на землю беспроглядная тьма.
И спустился Укконен Туули. Спешил он, подгонял черного волка, который и без того тенью летел по-над землей. Прижимал сын Акку к груди серебряные крылья, легкие, как звездный свет, и крепкие, будто Северные горы.
Улыбался, грозный, предвидя встречу.
И с нежностью трогал огненную искру, которую носил на груди.
Спешил, но опоздал.
Пустым был дом. И никто не вышел на зов. Напрасно метался по снежным сугробам волк. Звал свою женщину сын Акку. Но молчание было ответом. И гнев прорастал в сердце, которое прежде не ведало такой боли.
Может, и вправду ушел бы Укконен Туули на небеса, поверив, что предала его возлюбленная, да только услышал он горестный плач. Не человек — волчица сидела у кургана. Выла. И скребла когтями мерзлую землю. Понял тогда Укконен Туули, что произошло.
Ударил он по кургану белой молнией.
Обрушился всей яростью ветра грозового.
Клыками вьюги вцепился. Грыз. Рвал. Терзал нещадно. Сам себя ранил, и черная кровь бездны падала на землю, ее отравляя. Отступила земля, признав за сыном Акку право спуститься. Вернула возлюбленную, да только поздно. Мертва была хааши-келмо. Молчало ее сердце. И губы, сколь ни целовал их Укконен Туули, оставались холодны, не принимали назад подаренную искру.

Карина Демина Медведица, или легенда о Черном Янгаре скачать книгу fb2 txt бесплатно, читать текст онлайн, отзывы

Здравствуй, дорогой незнакомец. Книга «Медведица, или легенда о Черном Янгаре» Демина Карина не оставит тебя равнодушным, не вызовет желания заглянуть в эпилог. Удивительно, что автор не делает никаких выводов, он радуется и огорчается, веселится и грустит, загорается и остывает вместе со своими героями. Невольно проживаешь книгу – то исчезаешь полностью в ней, то возобновляешься, находя параллели и собственное основание, и неожиданно для себя растешь душой. Долго приходится ломать голову над главной загадкой, но при помощи подсказок, получается самостоятельно ее разгадать. Очевидно-то, что актуальность не теряется с годами, и на такой доброй морали строится мир и в наши дни, и в былые времена, и в будущих эпохах и цивилизациях. Развязка к удивлению оказалась неожиданной и оставила приятные ощущения в душе. Запутанный сюжет, динамически развивающиеся события и неожиданная развязка, оставят гамму положительных впечатлений от прочитанной книги. Произведение пронизано тонким юмором, и этот юмор, будучи одной из форм, способствует лучшему пониманию и восприятию происходящего. Очевидно, что проблемы, здесь затронутые, не потеряют своей актуальности ни во времени, ни в пространстве. Место событий настолько детально и красочно описано, что у читающего невольно возникает эффект присутствия. Не остаются и без внимания сквозные образы, появляясь в разных местах текста они великолепно гармонируют с основной линией. «Медведица, или легенда о Черном Янгаре» Демина Карина читать бесплатно онлайн невозможно без переживания чувства любви, признательности и благодарности.

Читать » Медведица или легенда о Черном Янгаре» — Демина Карина — Страница 6 — ЛитМир

Он нарочно говорил так, чтобы упрямый Тридуба понял: свадьбе быть. А не быть свадьбе, так быть войне. Но Ерхо Ину был не из тех, кого испугать можно.
— Нет, — ответил он, глядя в снулые глаза кёнига. — Для своей дочери я сам мужа подыщу.
Не ожидал Вилхо подобной дерзости.
И верно, подумал, что в этой войне никому не победить. Да, силен Янгхаар, и под рукой его многие сотни служат. Скажи слово — и полетят, понесутся по-над полями, обрушатся на мятежного Тридуба. Однако и у него род могучий. Ответит ударом на удар.
А там, глядишь, и многие, кто терпел, стиснув зубы, поднимутся.
Крепки еще золотые рода.
И свежи недавние их обиды.
Не истлела еще память о детях Великого Полоза…
— Чем же наш жених нехорош? — спросил Вилхо, чувствуя, как давит на темя тяжелая корона. Улыбаться себя заставил. — Разве не силен он?
— Силен. Не слышал, чтобы был кто сильнее.
— Разве беден?
— Богат, — согласился Ерхо Ину. И закивали советники, спеша согласиться. — Говорят, будто бы у него и рабы каждый день мясо едят.
— Разве собой не хорош?
— А тут, — Тридуба развел руками, — не мне судить. Я не девица.
— Так в чем же дело?
— Всем люб твой жених, кёниг, — и Ерхо Ину не желал войны. Кровь прольется? Да, но на пашни Ину. И полягут в землю те, кому бы это землю к севу готовить, а вместо пшеницы драконьими зубами взойдут на ней мечи да стрелы. И пусть бы пошатнется трон, да только останется ли кто, способный возрадоваться этакой победе. — Всем хорош… вот только какого он роду? Уж извини, но стар я для сказок. И знать желаю, что за кровь в его жилах течет. Не гнилая ли? Не порченная? Не оттого ли не говорит твой жених о предках, что стыдится их?
Молчал кёниг.
И замерли советники.
— Ты просишь, чтоб отдал я дочь… но кому? Сегодня удача с ним, а завтра уже и нет. Сегодня он сыплет золотом, а завтра и медью побираться станет. Сегодня силен, а завтра… кто знает. И только прошлое может сказать, каким будущее станет.
Правду говорил Ерхо Ину. И Янгхаар, до того часа стоявший неподвижно, тряхнул головой. Шаг он сделал, из тени трона выбираясь.
Расступились перед хозяином аккаи.
А он заглянул в синие глаза Ерхо Ину, который, усмехнувшись, продолжил.
— И как мне отдать единственную дочь за пса безродного? Да говорят еще и бешеного.
Ударом ответил на слова Янгхаар.
Не сталью — кулаком. Пошатнулся Тридуба, но устоял. Сплюнул кровь, вытер нос и поинтересовался:
— Неужто это все, на что способен славный Янгар?
Собственный его удар мог бы череп быку проломить, да только ушел Янгар, перехватив руку Тридуба. Вывернул так, что затрещали кости.
На колени поставить хотел Ину.
Да только устоял Тридуба.
И отступить не отступил, стряхнул Янгара и, подмяв под себя, сдавил.
…я знаю, что отец мачту переломить способен. Но Янгар оказался крепче мачты.
— Крепкий, песий сын, — Ерхо Ину потрогал поясницу. — И верткий, что блоха…
…это было почти похвалой.
Как бы там ни было, но двое сцепились у подножия трона, силясь друг друга одолеть. Молод был Янгхаар, но ярость его ослепляла. Стар был Ерхо Ину, но еще силен безмерно.
Кто победил бы?
Как знать.
— Хватит! — крикнул Вилхо, и голос его был полон силы. — Оба уйдите с глаз долой… нет. Стой. Ты, Янгар, готовься к свадьбе. Быть ей через три месяца. А ты, Ерхо, подумай еще раз. Отдай за Янгара свою дочь. А не отдашь… не будет войны, но не будет и мира. Пока же мы не желаем видеть ни тебя, ни сыновей твоих, никого из рода Ину…
…пришлось Ерхо Ину покинуть Олений город.
А вскоре узнал он, что закрыты отныне гавани для кораблей рода, как закрыты города и села Вилхо для торговли с Ину, как заперты солончаки и шахты с черным жирным углем, который подвозили к кузням Ину, как многое иное, бывшее обыкновенным, вдруг стало недоступно.
— Дочь, — Ерхо Ину смотрел на меня с усмешкой. — Кёниг при всех приказал отдать Янгару мою дочь. И я исполню повеление.
Он огладил косматую бороду, в которой застряли зеленые табачные крошки.
Верно, в тот миг Тридуба радовался, что никто в Оленьем городе не знает правды: у Ерхо Ину две дочери. И одну из них не жаль.
Глава 4. Предсказания
Богат был дом Янгхаара Каапо.
Он стоял на холме, окруженный частоколом. О четырех высоких башнях. О восьми окнах по каждой стороне. И забраны были окна не бычьими пузырями, не слюдой, но стеклом разноцветным. И мастера, привезенные из-за края моря, выкладывали из стекла этого целые картины. Вот шагает бельмяноглазая Акку, серпом своим бури рассекая, и синие снега ложатся под босые ее ноги. Вот летит за нею на черном волке грозный Укконен Туули с мешком, молний полным. Вот тянет к небесам руки девушка, ветра растрепали темные косы, и бледное лицо мертво, лишь глаза пылают ярко… вот уже двое стоят, окруженные бурей…
Хороши были мастера у Черного Янгара.
И многие желали бы выкупить, немалые деньги предлагали, да только что Янгару золото?
Не продал он умельцев.
Посмеялся только.
Бросил небрежно:
— Сами себе отыщите!
Гордость его снедала. И она-то открывала двери дома гостям, которых в глубине души Янгар презирал. Пусть приходят, пусть увидят, как живет тот, кого все они полагают выскочкой да оборванцем.
Из драгоценного белого камня сделаны полы, укрыты пышными перскими коврами, которые мягче меха, и самими мехами. Да не дешевыми куньими или лисьими, не тяжелыми медвежьими шкурами, но самыми что ни на есть дорогими — соболиными да песцовыми.
Ходит по ним Янгхаар, не жалеет.
В доме его стены, снаружи камнем обложенные, изнутри выбелены и расписаны картинами.
А где нет картин, там драгоценные гобелены висят.
Или клинки из узорчатой булатной стали.
Блюда чеканные.
Бронзовыми решетками плетения хитрого укрыты камины. И семь кирпичных труб выходят на крышу…
И распахивал Янгар перед гостями сундуки, хвастал золотой да серебряной посудой. Стеклом. Фарфором. Белым моржовым клыком. Расстилал под ноги ткани, одна другой краше, сыпал монеты и жемчуга да выкладывал на подносы горы из камней, будь то огненные лалы или зеленые листвяники.
Пусть смотрят.
Пусть завидуют.
Пусть шепчутся о том, что неисчислимы богатства Янгхаара Каапо, а заодно уж вспомнят, как смеялись над ним, не имеющим ничего, помимо клинка да старой кобылы, подаренной Кейсо. Как называли приблудышем, отворачивались, плевали в след и пророчили скорую смерть.
…они и те, кто раньше держал его за горло, думая, что удержит.
Выжил Янгар.
Назло людям. Наперекор судьбе. И не только выжил, но взобрался на самую вершину, выше его — только Вилхо Кольцедаритель. Да и, говоря по правде, нет у Вилхо никакой власти. Разве сам он способен клинок в руках удержать? Или сделать хоть что-то без Янгара?
Слаб кёниг.
И на троне сидит до тех пор, пока Янгар этот трон стережет.
Конечно, опасными были подобные мысли, однако грели они неспокойное сердце. И Янгар улыбался собственным снам, видя в них Оленью корону на своей голове.
И шепот раздавался порой в душе: а что, разве не хороший вышел бы кёниг? Все лучше Вилхо… Пойдут за ним аккаи… а остальные, остальные — смирятся. Не смирившиеся же погибнут.
Велико было искушение.
Но разум говорил, что, позволив опрокинуть трон, не оставят Золотые рода за Янгаром корону.
И клятва, им же данная, держала крепко.
Нет, не нужен Янгхаару Каапо дворец. У него собственный имеется, куда как богатый.
Впрочем, сегодня тесно стало Янгару в собственном доме. Зверем метался он, останавливаясь лишь затем, чтобы перевести дух, вспомнить нанесенную обиду, что, подобна удару хлыста, по старым ранам попала.

«Медведица или Легенда о Черном Янгаре» скачать fb2, rtf, epub, pdf, txt книгу Демина Карина

Вновь история о любви, о кровной мести, женском коварстве и мужской слабости. О том, что верность не купишь, но продать всегда можно. Об оборотнях, на сей раз традиционных, и о том, что человек всегда в состоянии
переломить судьбу.
Что будет: Север, немного финнской мифологии и нечисти (правда, здесь будут лишь мотивы), богов, героев негероического плана, дева-оборотень и Черный Янгар, человек, лишенный души.
Чего не будет: опять же легких побед и слабых врагов.
Произведение относится к жанру Фэнтези, Романы. На нашем сайте можно скачать бесплатно книгу «Медведица или Легенда о Черном Янгаре» в формате epub, fb2, pdf или читать онлайн. Рейтинг книги составляет 4.3 из 5. Здесь так же можно перед прочтением обратиться к отзывам читателей, уже знакомых с книгой, и узнать их мнение. В интернет-магазине нашего партнера вы можете купить и прочитать книгу в бумажном варианте.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *