Легенда о башкирии

Легенды и предания башкирского народа » Страшные истории

                             

Башкирские мифы и сказания

Башкирские мифы и сказания

Башкирский и татарский музыкальный инструмент курай
Башкиры (самоназв. — башкорт) — народ, коренное население Башкирии (864 тыс. ч.). Общая численность в России по данным на 1995 г. составляет около 1,35 млн. ч. Живут также в Казахстане (42 тыс. ч.), Узбекистане (35 тыс. ч.) и др. Верующие — мусульмане–сунниты. Удмуртский язык относится (по одной из классификаций) к кыпчакской группе тюркских языков. Письменность на основе русского алфавита.
Все произведения, представленные в данном разделе, печатаются по книге «Башкирские народные сказки» — М.: Детская литература, 1949. Под редакцией профессора Н. Дмитриева.

АКЪЯЛ–БАТЫР [1]

Это было очень давно.
На отрогах старой горы Урал был один башкирский аул. Жили в этом ауле муж с женой; бедна была их жизнь — ни скота, ни птицы у них не было, а хлеб тогда сеяли только богатые, и то очень мало. Трудно жилось беднякам, питались тем, что украдкой ловили рыбу и собирали ягоды.
Однажды, когда наступила холодная зима, у них не было дров. В самую полночь муж с женой пошли в лес и нарубили себе дров. Наутро баи узнали об этом и наказали мужа плетью, а потом связали его вместе с женой и отправили далеко–далеко, в глушь Урала. На новом месте жизнь была еще тяжелее, но вот пришла радость: у них родился сын, мальчик с длинными русыми волосами. Дали они сыну своему имя Акъял–батыр. Рос ребенок не по дням, а по часам. Прошло несколько лет, и Акъял–батыр стал рослым молодцем, охотился на птиц и зверей. Зажила семья сытно. Отец с матерью не налюбуются на сына.
Когда Акъял–батыру исполнилось пятнадцать лет, родители его умерли. Сильно горевал батыр, но делать нечего, надо пойти посмотреть, как люди живут (ведь в лесу людей совсем не было), — может быть, они дадут ему хороший совет и научат жить.
И вот взял Акъял–батыр лук и стрелы, привязал к поясу острый булатный нож и отправился в путь.
Долго шел Акъял–батыр, много пересек он гор, лесов и рек и остановился на отдых у подножья высокой горы.
Лежит Акъял–батыр и видит человека, который выбивается из сил и делает что–то, поднимая клубы пыли.
Встал Акъял–батыр, подошел к человеку и спрашивает:
— Эй, человек! Кто ты и что делаешь?
А человек отвечает:
— Видишь, горы переставляю, а зовут меня Тау–батыр [2]. Долгие годы живу в этих горах и не видел ни одного человека. А кто ты сам будешь?
— Я Акъял–батыр. Покинул родной очаг, хочу посмотреть, что делается на белом свете.
— Возьми и меня с собой, — сказал Тау–батыр.
— Что же, идем! Вдвоем веселее идти.
Долго–долго шли они по горам и не встретили никого, кроме зверей.
Идут они по дремучему лесу и слышат шум и треск.
Недолго пришлось им идти: видят человека, который выкапывает деревья с одного места и пересаживает на другое.
Подошли батыры к человеку и спрашивают его:
— Егет [3], что ты делаешь?
А тот и говорит в ответ:
— Я Урман–батыр [4]. Видите, пересаживаю деревья. Уж очень тут лес густой. А вы сами кто такие?
— Я пошел посмотреть на белый свет и встретил Тау–батыра, — ответил Акъял–батыр.
— Возьмите и меня с собой, — говорит им Урман–батыр.
И вот три богатыря вместе отправились в путь. Дни сменялись ночами, за ночами наступали дни.
Однажды, когда три богатыря прошли уже многие горы, леса и реки, увидели они избушку. Но ни в избушке, ни около никого не было. Поблизости паслись большие табуны диких коней. Недалеко была деревня, в которой тоже не было ни одного человека.
Тогда Акъял–батыр и говорит:
— Долго думать нечего. Ты, Урман–батыр, поймай одну кобылицу, заколи ее и свари мясо, а мы с Тау–батыром пойдем посмотрим, что есть в окрестности.
Когда друзья ушли, Урман–батыр наточил нож и отправился к табуну; там он выбрал жирную кобылицу, зарезал ее и стал варить мясо в огромном котле.
Вдруг слышит — кто–то стучится в дверь.
— Кто там? — спрашивает Урман–батыр.
— Я, гость, — слышится голос из–за двери.
— Если гость, то входи, — сказал Урман–батыр и открыл дверь.
Перед ним стоял старик карлик, сам ростом в четверть, а борода в тысячу четвертей.
— Внеси меня в избу, — говорит старик.
Урман–батыр внес старика на руках в избу.
— Посади меня на почетное место, — говорит старик.
Урман–батыр усадил его на почетное место.
— У тебя варится полный котел мяса, дай–ка мне поесть, — говорит старик.
Урман–батыр достает из котла огромный кусок мяса и дает старику.
Старик карлик сразу съел мясо и говорит:
— Дай еще!
— У меня есть товарищи, они ушли в лес, это мясо варится к их приходу.
— Не хочу я ничего слушать, давай мне скорее мяса! — сердито крикнул старик.
Видит старик, что Урман–батыр не слушает его, соскочил с места, вцепился батыру в палец, защемил его между бревен избы, а сам поскорее съел все мясо и скрылся.
Урман–батыр выдернул палец из щели, содрал себе кожу до крови и задумался:
«Что теперь делать? Что я отвечу товарищам? Нет, одним пустым ответом их не накормишь, а они вернутся голодные…»
Недолго думая поймал он вторую лошадь, заколол ее и опять принялся варить мясо.
Вскоре возвратились и его товарищи.
— Мясо сварилось? — спросил Акъял–батыр.
— Сварилось, — ответил Урман–батыр.
Уселись богатыри и стали есть. Тут увидел Акъял–батыр перевязанный палец Урман–батыра и спрашивает:
— Что это с твоей рукой?
Досадно было Урман–батыру сознаться; он подумал и говорит:
— Задел ножом, когда резал мясо.
Досыта наелись они жирного мяса и легли спать.
Наутро говорит Акъял–батыр Тау–батыру:
— Мы с Урман–батыром пойдем в лес, а ты сегодня оставайся дома и приготовь нам чего–нибудь поесть.
Ушли товарищи в лес. Тау–батыр поймал из табуна лошадь, заколол ее и начал варить мясо. Вдруг слышит он — кто–то сильно стучится в дверь.
— Кто там? — спрашивает Тау–батыр.
— Я, гость. Открой! — послышался голос из–за двери.
Открыл Тау–батыр дверь и видит старика: сам ростом в четверть, а борода в тысячу четвертей.
— Заходи, бабай [5], будешь гостем, — говорит Тау–батыр.
— Сам не могу войти, внеси меня на руках, — сказал старик.
Тау–батыр вносит старика на руках и усаживает на почетное место.
— Дай мне есть, — говорит старик.
Тау–батыр дает старику большой кусок мяса, и старик тут же съедает мясо и требует еще.
— Не могу я дать тебе еще: у меня есть товарищи, скоро они, голодные, вернутся домой, — ответил Тау–батыр.
При этих словах старик вскочил с места, бросился на Тау–батыра, приподнял его и повесил за ухо на крючок, а сам с жадностью проглотил все мясо и скрылся.
Тогда у Тау–батыра разорвалось ухо, и он упал с крючка. Потом он вспомнил о товарищах и начал варить мясо второй раз.
Когда вернулись Акъял–батыр и Урман–батыр, мясо уже сварилось, и все сели за еду.
Когда поели, Акъял–батыр рассказал о тех местах, где они были, о том, что видели, а потом и спрашивает Тау–батыра:
— Что случилось с твоим ухом?
— Когда ловил лошадь, она лягнула и задела мне ухо копытом, — сказал Тау–батыр.
— Что это с вами? Один палец себе ободрал, а другой ухо оборвал! Ладно, завтра я сам останусь дома и все узнаю. Посмотрим, что случится со мной, — сказал Акъял–батыр.
Наутро товарищи ушли в лес, а Акъял–батыр остался дома. Он поймал лошадь, содрал с нее шкуру и начал варить мясо.
В это время слышится сильный стук в дверь.
— Кто там? — спросил Акъял–батыр.
— Я, гость, — послышался голос.
Открыл Акъял–батыр дверь и видит: стоит старик, сам в четверть ростом, а борода у него в тысячу четвертей. Долго стояли они и смотрели один на другого.
— Внеси меня в избу, — сказал наконец старик.
— Шел же сюда сам, заходи сам и садись, — ответил Акъял–батыр.
Вошел старик сам в избу и уселся на почетном месте.
— Дай мне мяса! — крикнул старик, как только сел.
— У нас гости не требуют кушанья. Руки есть у тебя, доставай сам и ешь, — спокойно ответил Акъял–батыр.
— А, ты еще вздумал со мной спорить! — грозно крикнул старик и бросился было на Акъял–батыра, но тот быстро схватил его и привязал за бороду.
Старик стал рваться и метаться и наконец оборвал бороду и убежал.
В это время вернулись Урман–батыр с Тау–батыром. Акъял–батыр догадался, что это старик разодрал одному из товарищей палец, а другому ухо. Он показал им на бороду и спрашивает:
— Верно, что он вас поборол?
— Да, так это, батыр, и было.
— Раз так, то нам нужно разыскать этого старика и наказать. Должно быть, он многим приносит вред, — сказал Акъял–батыр.
Батыры наелись, напились, взяли оружие, сунули в мешок бороду старика и отправились в путь. Долго шли богатыри, прошли много рек и лесов. Когда поднялись на высокую гору, то увидели, что впереди кто–то быстро убегает от них.
Тут же Акъял–батыр закричал:
— Друзья, вон тот старик карлик! Он убегает от нас — скорее за ним!
И все три богатыря побежали за стариком. Но на самой вершине горы старик пропал, будто сквозь землю провалился.
Прибежали они к тому месту, где исчез старик, и увидели большую дыру.
— Ну, вот что, — сказал Акъял–батыр, — вы стерегите вход в эту пропасть, а я спущусь вниз и разыщу этого старика.
Свили они из дедовой бороды длинную веревку, ухватился Акъял–батыр за один конец — а другой в руках у богатырей остался — и начал спускаться вниз.
Спустился батыр на самое дно, огляделся и видит дорогу. Шел–шел по дороге, дошел до какого–то города. На самом краю города стоит старая, ветхая избушка. Вошел он в избу, а там сидят старик со старухой, худые, страшные.
Стал батыр расспрашивать их о житье–бытье.
Старик вздохнул глубоко и говорит:
— Сынок, сходи за водой! Не дают нам здесь воды. У нас даже нет воды, чтобы приготовить тебе пищу. Ты — гость, поэтому тебе разрешат взять ведро воды.
Акъял–батыр взял ведро и пошел за водой на другой конец города, где холодный ручей впадал в большой пруд.
Только собрался батыр зачерпнуть воды, как услышал громкий голос:
— Ты зачем пришел сюда? Кто ты?
— Я — гость, — ответил Акъял–батыр.
— А, раз гость, можешь взять ведро воды…
Зачерпнул Акъял–батыр полное ведро и пошел домой.
А прохожие завидуют ему, удивляются, как это он ухитрился в такую пору воды достать.
Принес батыр воды. Не успел поставить ведро, как старик со старухой кинулись к воде, да так и выпили всю без остатка.
И тут понял Акъял–батыр, что народ в этих местах день и ночь томится без воды.
Взял он свой острый меч, взял ведро и вышел из избы.
— Куда ты, сынок? Он тебе не даст больше ни капли! — закричали старики.
Но Акъял–батыр сказал:
— Я достану людям воду! Я прогоню злого хозяина воды!
Пришел он к реке, опустил ведро в воду, а сам держит меч наготове. Только хотел было вытащить ведро, как на него набросился безбородый старик.
— Вот где ты! — сказал Акъял–батыр. — Тебя–то мне и нужно.
И он своим острым мечом отсек деду голову по самые плечи.
Идет Акъял–батыр по дороге, несет воду и всем встречным говорит:
— Идите по воду без страха! Я победил старика — жадного хозяина воды.
Народ обрадовался, побежал за водой. Вое напились, наварили еды, затопили бани. И слава о храбром Акъял–батыре пошла по всему подземному царству.
А храбрый Акъял–батыр распрощался со стариками и отправился дальше.
Идет он по городу и видит — собралось много народу на городской площади. Ходят по улицам глашатаи и кричат:
— Кто выстрелит из лука и попадет в царский перстень, тому царь обещает все свое богатство, а кто промахнется — того накажут ударами плети!
— Дай попытаю счастья, — сказал Акъял–батыр и пошел на площадь.
Везиры и другие знатные люди стали смеяться над батыром, потому что одежда на нем была старая. Но он не слушал, что говорят о нем, а взял свой богатырский лук, натянул тетиву и выстрелил. Стрела со свистом прохватила перстень и вонзилась в стену царского дворца.
Все зашумели, закричали, затопали ногами, а царь сказал:
— Этот егет получит все мое богатство.
И он привел Акъял–батыра в свой дворец. Много ли, мало ли времени прошло, а услышал Акъял–батыр, что в соседнем царстве тоже готовится состязание, и пошел туда.
Пришел Акъял–батыр в самый главный город и слышит, как глашатаи объявляют:
— Кто сумеет выстрелить из лука так, что попадет в ушко иголки, тому царь отдаст все свои владения, а кто не попадет, тому отсекут руки по самые плечи!
— Дай попытаю счастья, — сказал Акъял–батыр и пошел на царский двор.
Пришел он на царский двор, а везиры и другие знатные люди смеются над ним.
Акъял–батыр был в своем стареньком платье: богатство–то свое он роздал беднякам.
Но богатырь не стал даже слушать, что говорят баи, натянул тетиву, выстрелил и попал в игольное ушко.
Весь народ закричал, зашумел, затопал ногами.
А царь сказал:
— Этот егет получит все мои владения.
И он отдал ему свои владения.
Прошел какой–то срок, и Акъял–батыр прослышал о новом состязании в соседнем царстве.
Собрался он и пошел туда.
Пришел в город, а там глашатаи ходят по улицам и кричат:
— Наш царь вызывает богатырей на борьбу! Кто его одолеет, тому царство; кого он одолеет — тому голову с плеч!
Пошел Акъял–батыр в третий раз попытать счастья и попал на городскую площадь. Там опять везиры и знатные люди стали над ним смеяться, но он их не слушает, идет к царю и говорит:
— Вызываешь ты богатырей на борьбу — хочу и я побороться с тобой!
— Смотри, егет, — говорит царь, — плохо тебе будет: у многих уже голова с плеч слетела!
— Я не страшусь, — отвечает Акъял–батыр.
Они сошлись и стали бороться. Обхватил царь молодого батыра обеими руками и хотел ударить его оземь. Но Акъял–батыр вывернулся, приподнял царя, подбросил его кверху высоко–высоко, а потом подхватил на лету и поставил на землю. Тут царь крикнул громким голосом:
— Не одеждою силен богатырь, а удалью! Отныне я побежден. Отныне наследником моего богатства будет Акъял–батыр.
И Акъял–батыр опять получил огромное богатство. Прошло сколько–то времени. Охотился Акъял–батыр в лесу и вспомнил о своих товарищах, которые остались ждать его у входа в пропасть. Недолго думая взял он, сколько мог, золота и всякого добра и отправился в путь–дорогу.
Шел он, шел и пришел к тому месту, где спустился в пропасть. Глядит — веревка цела. Привязал он к веревке много золота и драгоценных камней и велел богатырям тащить все это наверх. Они потащили, а как увидели столько добра, глаза у них разгорелись, сердца почернели от зависти, руки затряслись.
— Зачем делить на троих то, что можно разделить на двоих! — сказал Урман–батыр.
— А и то правда, — сказал Тау–батыр.
Они обрезали веревку, на которой Акъял–батыр поднялся почти до самого верха, и он камнем полетел вниз.
Сидит батыр на дне пропасти и думает: «Что же теперь я делать буду?» Но делать нечего, надо придумать выход. Посидел, посидел, погоревал и пошел куда глаза глядят.
Шел–шел и пришел в густой темный лес. Идет он этим лесом и вдруг слышит над собой жалобные крики и шум крыльев. Смотрит — вьется над деревом птица Самруг–кош [6], громко кричит, будто плачет.
— Что такое тут делается? — сказал батыр и полез на дерево.
Долез до вершины, смотрит, а там аждаха [7] к птенцам Самруг–кош подобралась и вот–вот их проглотит. Вытащил Акъял–батыр свой острый меч, размахнулся и разрубил аждаху на мелкие куски.
— Храбрый и добрый егет, — сказала птица Самруг–кош, — скажи, чем я могу отплатить тебе за то, что ты спас моих детей?
— Вынеси меня на белый свет, — сказал батыр.
— Это я могу, только мне на дорогу нужно много пищи. Ты налови мешок скворцов и мешок воробьев.
Акъял–батыр наловил мешок скворцов, мешок воробьев, сел на спину Самруг–кош, и они полетели. Летят они, летят… Самруг–кош повернет голову направо — богатырь сунет ей в клюв скворца, налево повернет голову — сунет ей воробья.
Чем выше они поднимались, тем труднее было лететь. А зато вслед за ними рушились скалы и в подземное царство пробивался свет.
Вот наконец они вылетели из пропасти, и птица опустилась на вершину горы.
Акъял–батыр поблагодарил Самруг–кош, и они расстались: он пошел своей дорогой, а она полетела своей.
Идет богатырь по дороге и видит: сидят его товарищи под деревом и делят добычу.
— Эй, изменники! — крикнул Акъял–батыр. — От меня никуда не уйдете!
Тау–батыр и Урман–батыр вначале испугались, а потом поцеловали конец меча у Акъял–батыра и сказали так:
— Ты говоришь правду! Казни нас!
Но Акъял–батыр сказал:
— Вы сами себя казнили завистью и злобой. Богатство, которое вы забрали у меня, я не для себя добывал — я хотел раздать его бедным. Отдайте его мне!
Отдали они Акъял–батыру все добро и сказали:
— Мы не останемся в долгу перед людьми: Тау–батыр будет добывать и отдавать людям все богатства гор, Урман–батыр не пожалеет своих сил и будет растить леса, разводить сады.
Тогда Акъял–батыр отпустил их, а сам отправился в деревню своих родителей, чтобы помогать беднякам.

Башкирские легенды. Воспитателям детских садов, школьным учителям и педагогам — Маам.ру

Вера Синозорцева
Башкирские легенды
С незапамятных времён из поколения в поколение передаются произведения устного народного творчества,хранящие тайны нашего родного края,происхождения башкирского рода,возникновения Уральских гор-красы и гордости Башкортостана.
Настоящей сокровищницей таких знаний стали легенды и сказки,вобравшие в себя богатый духовный опыт нашего народа,мудрость аксакалов,свободолюбивый нрав древних башкир.
Познакомьтесь с литературным наследием башкирского народа,и он откроет для Вас волшебный мир,в котором живут отважные батыры,крылатые кони. Узнайте легенды о происхождении башкир,как образовались Уральские горы,появились реки Агидель,Яик,озёра.

КАРАИДЕЛЬ
В стародавние времена жил–был один батыр. Был он из тех батыров, которые много видели на своем веку, много земель проехали, во многих войнах участвовали. Когда он в последний раз вернулся с войны, царь призвал его к себе и поблагодарил за героические подвиги.
– Ты, батыр, спас Отчизну. Спасибо тебе за это. Возьми из моих сокровищ все, что пожелаешь.
– Благодарю, – отвечал тот. – Мне не нужно никаких сокровищ, достаточно двух вещей, мой царь.
– Проси, молодец, – отвечал царь. – Я готов дать тебе все, что хочешь. – Ты мне, царское твое величество, если можешь, дай свободу, – сказал батыр. – Уеду я куда–нибудь подальше и буду там жить до скончания дней своих.
– Хорошо, – произнес царь. – Над этим мы подумаем. – Какая у тебя еще просьба? Вторая моя просьба – о коне. Дней, мой царь, второго скакуна из твоего золотого сарая. Будет мне друг на чужбине.
Задумался царь. Обе просьбы батыра были непростые.
– Сказанное слово, – что выпущенная стрела, мой царь, не забудь, что ты сказал.
Царь велел привести коня и объявил егета вольным человеком.
А батыру только того и надо. Вскочил на вороного коня, ударил стременами и птицей полетел в родную сторону, к Уральским хребтам. Сказывают, не было в тех краях человека, который бы не загляделся на его коня, не восхитился молча или вслух.
Объявились и такие, что не прочь посягнуть на коня батыра. Тогда он подумал: &рaquo;У меня есть воля, есть вороной, чтобы сесть в седло. Почему же я должен жить среди этих людей?» И уехал он, куда глаза глядят.
Поездил по земле, а потом обосновался у подножья одной горы. Там вырыл себе глубокую пещеру, стал в ней жить.
И вот вороной заговорил человеческим голосом:
– Эй, батыр, смотри, не проворонь меня. Давай лучше отправимся в путь. Когда мы в пути, никто не может меня отнять у тебя.
– Нет, – ответил батыр. – Я тебя, мой скакун, и так никому не отдам. Укрою внутри этой горы.
И он снова стал рыть гору, спрятал в ней своего коня и завалил подземелье громадными камнями.
А люди, желавшие увидеть коня, шли и шли отовсюду. Не выдержал долгого одиночества, заржал в недрах горы вороной жеребец, и голос его разнесся далеко. Услышали его люди и пошли на тот голос. Устроив засаду, схватили они того батыра, обнаружили, где был спрятан вороной жеребец и стали пробираться в подземелье. Почуяв беду, конь насторожился. Едва был отторгнут последний камень, сорвался он с места и стрелою вылетел из своего убежища.
От мощного удара его копыт рухнула гора, и оттуда вырвался водный поток. То в одну, то в другую сторону скакал вороной конь через густые леса, а водный поток, вырвавшийся из горных недр, мчался вслед за ним, не отставая ни на шаг. Вороной скакун домчался до Агидели и исчез с глаз долой, никто его больше не видел. А водный поток стремительно влился в Агидель–реку.
Вот так возникла река Караидель.
Источник: адресу: http://www.bashskazki.ru/page23.html

История башкирского народа в легендах и преданиях | Статья в журнале «Молодой ученый»

?
В данной статье рассматривается история башкирского народа и теория происхождения этнонима «башкорт» в легендах и преданиях. Также на основе легенд о межплеменных отношениях того времени рассматриваются этапы формирования башкир как единого этноса.
Ключевые слова: легенда, предание, эпос, кубаир, сказание, сказитель, сэсэн, Урал батыр, Бабсак бей, Кусяк бей, Масим хан, Бурзян, Кыпчак
В истории башкирского народа предания и легенды занимают особое место, так как вся история нашего народа храниться именно в его фольклоре. Эпосы, сказания, легенды и предания довольно точно отражают историю башкирского народа.
Впервые о башкирской несказочной прозе упомянул в своих путевых записях арабский путешественник Ахмед Ибн-Фадлан, посетивший башкирские земли в 922 году (Х век), дал характеристику архаических верований башкир и изложил вариант их легенды о журавлях. Он оставил письменные сведения о башкир, рассказал про их быт, культуру и историю. Так же он писал: «Когда мы вошли в башкирские земли, мы очень их боялись, так как они были самыми страшными из тюрков, но когда к ним приходишь с миром они очень гостеприимные. Среди тюркских народов башкиры один из многочисленных. Их земли от Волги до Тобола. Башкиры противостояли татаро-монголам четырнадцать лет».
Народные песни, легенды, сказания, баиты, кубаиры, эпосы и другие устные повествования — неотьемлемая часть истории башкир. Эти произведения разных жанров устного творчества, своими корнями, уходят в далекое прошлое. На протяжении веков они передавались из уст в уста от старого сказителя (с?с?н) к молодому и вплодь до ХVIII века не были записаны. В основном, эта гипотеза обьясняется тем, что у многих тюркских народов, в том числе у башкир, не было свеой письменности. Даже эпос «Урал батыр» — памятник башкирской словесности занимающий больше 90 % от всего башкирского фольклора передавался из поколения в поколение устно. Только в начале ХХ века, в 1910 году, Мухаметша Бурангулов записал эпос от двух сказителей-кураистов (сэсэн): Габита Аргынбаева (1850—1921) из деревни Идрис(И?рис) и Хамита Альмухаметова (1861—1923) из Малый Иткул (Эт?ол) Иткульской волости Оренбургской губернии, ныне Баймакский район Республики Башкортостан. Мухаметше Бурангулово пришлось несколько раз приезжать на родину сэсэнов. В народе говорят, что после записи этого эпоса Мухаметша Бурангулов подарил сказителю коня, а сам вернулся домой пешком.
В устно-поэтическом творчестве башкирского народа значительное место занимают героические сказания, в которых получили яркое воплощение важнейшие этапы жизни и развития общественного сознания башкир. Одни сказания («Урал батыр», «Акбузат», «Заятуляк и Хыухылу») донесли до нас мироощущения древних предков башкирского народа, их представления о мироздании, о жизни и смерти, добре и зле; другие («Ак Мергэн», «Карас и Акша», «Мерген и Маянхылу», «Таргын и Кужак» и др.) – события борьбы против чужеземных захватчиков. Есть и сказания, запечатлевшие межплеменные распри и столкновения («Бабсак и Кусяк»).
В сказании «Бабсак и Кусяк» отражается межплеменные войны башкир, двух главных башкирообразующих племен — бурзян и кыпчак. По некоторым данным борьба шла несколько веков от VII до XIII, когда кыпчаке переселились на Южный Урал с Алтая.
По мотиву легенды, среди Уральских гор жил хан Масим, который правил союзом башкирских племен из 12 родов. Однажды, когда его сыновья отправились в дальний путь с караваном, на них напал некий зверь, и разорвал скот и убил сыновей хана, из сорока только пятеро сыновей сумели спастись. После случившегося несчастья хан объявил о том, что кто найдет и убьет того зверя, тому отдаст пол богатства и выдаст дочь замуж. Узнав об этом, прибыли батыры разных племен, чтобы найти и убить зверя, в том числе и главные герои сказания батыры племени бурзян-Каракулумбет и из кыпчакского рода Бабсак бей. Молодая Жена Бабсака, Ямиля, долго уговаривала мужа не идти к Масим хану. Ямилю Бабсак привез из Киргизского края, она была настоящей красавицей. Бабсак все же отправился в путь.
По кыпчакской версии, Бабсак первым находит хищника и убивает его, узнав об этом, Каракулумбет спешил обрадовать Масим хана, мол это он убил хищника. Вторым заявляется Бабсак бей, он подтверждает, что ни Каракулумбет убил зверя, а он. Между батырами возникает спор и во время схватки Каракулумбет убил Бабсака (могила Бабсак бея находиться в 10 км от Капово-пещеры «Шульганташ» в Бурзянском районе РБ).
Караклумбет в ярости собрал войско и направился на землю кыпчаков. Подчинив весь кыпчакский род Каракулумбет взял Ямилю младшей женой и начал жить с ней вместе. Ямиля ждала ребенка от Бабсака. Через некоторое время она объявила, что забеременела от него. И родился у них сын, в память о погубленном муже Ямиля назвала сына Кусяк бей. Кусяк бей вырос сильным и подвижным, в играх он часто нечаянно калечил своих ровесников и даже тех кто был намного старше его. Однажды, пожилая старуха увидев это сказала: «Сынок, если ты такой сильный, не калечь других детей, ты лучше отомстил бы за отца, твой отец не Каракулумбет, а Бабсак, он был настоящим батыром, погубил же его Каракулумбет…».
Вернувшись домой Кусяк бей добился у мамы правду, узнав, что его отец действительно Бабсак бей, он ушел из дома. Собрав войско, Кусяк бей освободил Кыпчакскую землю, и разгромил род Каракулумбета. И на вершине горы вблизи с деревней Байназарово, посадил его в огромный сухой котел и стал жарить. Таким образом отомстил за отца. Гору, где Кусяк бей жарил Каракулумбета и сегодня называют «Курыузы тауы» — «Жарево гора». А самую высокую точку Бурзянского района (район назван в честь племени бурзян) гора Масим, а честь Масим хана.
В башкирской устной поэзии существует также небольшие сказания о животных («Кара юрга», «Куныр буга», «Акхак кола»), весьма своеобразно отражающие психологию народа, основным занятием которого веками было коневодство, скотоводство и охота.
Среди башкир получили распространение сказания, относящиеся к общему эпическому наследию многих тюркоязычных народов, в частности среднеазиатских. Таковы, например, башкирские варианты сказаний «Алпамыш и Барсынхылу», «Кузыкурпес и Маянхылу», «Тахир Зухра», «Бузьегет», и др.
Первыми собирателями и исследователями башкирского фольклора были русские ученые и краеведы — М. В. Лоссиевский, И. Н. Березин, Н. Ф. Катанов, Г. Н. Потанин, В. И. Даль, Р. Т. Игнатьев, А. Г. Бессонов и др. Вышедший в 1812 году на русском языке перевод башкирской версии «Кузыкурпес и Маянхылу», осуществленный Т. Беляевым, положил начало знакомству русского читателя с эпическими памятниками тюркоязычных народов.
В собирании башкирского фольклора в ХIХ веке немало сделали также башкирские краеведы, писатели и просветители М. Бикчурин, М. Уметбаев, З. Уммати, М. Гафури и др.
Однако в дореволюционное время запись и изучение устно-поэтического творчества башкир осуществлялись по инициативе энтузиастов и, как правило, носили прикладной и фрагментальный характер. Из произведений, вошедших в настоящее издание, только о двух сказаниях — «Кара юрга» и «Заятуляк и Хыухылу» — можно найти лишь отдельные замечания и высказывания в работах русских путешественников и ученых.
Впервые о «Кара юрге» сообщает академик И. И. Лепехин, предпринявший в конце ХVIII в. Путешествие по Южному Уралу. Ученый называет «Кара юргу» песней и вспоминает необычность ее исполнения во время туя (пира): песня сопровождалась плясками, танцующие старались «телодвижением выражать слова, в песне содержащиеся».
В конце ХIХ в. фольклорист-музыковед С. Г. Рыбаков опубликовал краткое содержание сказания и запись мелодии, под которую оно обычно исполнялось.
Происхождение этнонима «башкорт».
Башкирский народ сформировался более тысячи лет тому назад в регионе, охватывающем огромные территории от Волги на западе до Тобола на востоке, от Среднего Урала на севере до отрогов Памира на юге. Из дошедших до наших дней источников известно, что во второй половине первого тысячелетия нашей эры ряд родоплеменных организаций и народов указанного региона принял общее наименование «Башкорт» («баскард», «басгирд», «басджирт» по разным источникам). Что заставило многочисленные народы объединиться под общим политнонимом исследователям неизвестно, хотя существует много различных теорий. Известно лишь то, что какой-либо одной доминирующей родоплеменной организации, способной под своим названием сплотить другие народы, не существовало.
До наших дней сохранилось очень много легенд и преданий про этногенез — теорию происхождения, о формирование башкир как единого этноса. Значение этнонима «башкорт» во многих источниках объясняется таким образом: «баш» значит главный, «корт» – волк.
Например, одна из легенд гласит, что в давние времена предки башкир вели кочевой образ жизни. Они держали табуны лошадей, занимались охотой и рыболовством и т. д., и кочевали они из одной местности в другую в поисках лучших пастбищ. Однажды откочевали они очень далеко. Долго шли, прошли великий путь и наткнулись на волчью стаю. Волчий вожак встал впереди кочующего каравана и повел его дальше. Еще долго следовали наши предки за волком, пока не дошли до благодатной земли, обильной тучными лугами, пастбищами и лесами, кишащими зверем. А ослепительно сверкающие дивные горы здесь достигали облаков. Дойдя до них, вожак остановился. Посоветовавшись между собой, аксакалы решили: «Нам не найти земли, прекраснее этой. Подобной нет на всем белом свете. Остановимся же здесь и сделаем ее своим становищем». И стали жить на этой земле, по красоте и богатству которой нет равных. Поставили юрты, стали заниматься охотой, разводить скот. С тех пор наши предки стали называться «башкорт», то есть людьми, пришедшими за главным волком.
Корт (хорт, ?урд, гурд) — в значении буре-волк встречается и в фольклоре других народов. Например, в карачаевском и балкарском эпосе происхождение одного рода Нартов объясняется в связи с тотемическим именем.
В одном варианте легенды говориться что одна башкирская племя пришла с Причерноморья. Там в селении Гарбалэ обитали четыре брата. Жили они дружно и были ясновидцами. Однажды к старшему из братьев явился во сне некий человек и сказал: «Уходите отсюда. Отправляйтесь на северо-восток. Там найдете лучшую долю». Утром старший брат рассказал сон младшим. «Где эта лучшая доля, куда идти?» – спросили те с недоумением. Никто не знал. Ночью старшему брату снова привиделся сон. Тот самый человек опять ему говорит: «Покиньте эти места, угоните отсюда свой скот. Как только вы тронетесь в путь, навстречу вам попадется волк. Он не тронет ни вас, ни скот ваш, пойдет своей дорогой. Вы идите за ним. Когда он остановиться, остановитесь и вы». На следующий день братья со своими семьями отправились в путь. Не успели оглянуться, навстречу бежит волк. Они пошли за ним. Долго шли на северо-восток, и, когда добрались до Уральских гор, волк остановился. Остановились и четыре брата, следовавшие за ним. Выбрали себе землю в четырех местах и там обосновались. У братьев было трое сыновей, они тоже выбрали себе землю. Так они стали владельцами семи участков земли — семиродцами. Семиродцев прозвали башкирами, так как их предводителем был вожак-волк — баш корт.
Можно предположить, что в легендах в своеобразной форме отражена историческая реальность. Для истории башкир эта гипотеза особенно характерна. Хотя в некоторых много придуманного, но рассказывается о событиях когда то происходивших отдельными героями, племенами и об этногенезе башкир т. д. Правда, во многих легендах и преданиях вопрос возникает о точной датировке событий указываемых в них, поэтому необходимо уточнять, узнавать время происходивших событий. Эти легенды, предания, эпосы всегда актуальны, так как именно они носители нашей истории.
Литература:
Ковалевский А. П. Книга Ахмед-Ибн Фадлана о его путешествии на Волгу в 921–922 гг. Харьков, 1956.
Башкирские народные предания и легенды. Bashkort folk legends / Фануза Надршина (на баш., рус. и англ. яз.) — Уфа: Китап, 2001.
Память народная (исторические корни и жанровые особенности башкирских народных преданий и легенд). (монография) — Уфа: Гилем 2006.
Башкирские народные эпические сказания. Bashkir folk epic stoties / (на башк., русск. и англ. яз.) — Уфа: «Китап», 2010. 280 с.

Предания башкирские

Предания
башкирского народа
Иргиз
Шахтау
Акташ
Как возникли Луна и
Уральские горы

Иргиз
У человека по имени Якуп, что жил в ауле Хасаново, была
единственная дочь. Отец нежно ее любил, желал, чтобы она росла
мужественной, отважной и неустрашимой. Сам Якуп был хорошим охотником,
отменным стрелком. Он часто брал свою дочь с собой на охоту. Дарил ей
оружие. Поощрял ее участие в скачках.
В те времена между
соседними племенами происходили стычки и даже кровопролитные сражения.
Воевали чаще всего из-за выгонов и пастбищ для скота. В одном из таких
сражений вместе со своими сородичами участвовали Якуп и его дочь. И она
удивила всех своим мужеством. Когда сражалась она в самозабвении, в
спину ей угодила вражеская стрела. Она будто и не заметила этого –
продолжала вести бой, забыв обо всем. Но силы ее стали иссякать, и мир
померк перед глазами. Оглянулась она – а вокруг ни единой души. Отважная
девушка упала ничком на седло, и верный конь помчал ее в аул. Так в
седле и умерла.
До предела уставший конь
едва держался на ногах, когда привез ее домой и остановился. Девушка
упала на землю. Но верный конь ее не покинул. Он выщипал вокруг болотную
траву, а затем стал фыркать и рыть землю копытом, как бы призывая свою
хозяйку подняться с земли. И вдруг в том месте, где он вырыл большую яму,
ударил из-под земли прозрачный поток воды и устремился по низине,
прорывая себе русло. Девушку с большими почестями похоронили на том
месте. «Это была девушка с львиным сердцем!»– говорили про нее. «Она
была девушкой-мужчиной – иркыз».
Прошли столетия. Память
об «Иркыз» сохранилась. Только слова те несколько изменились и реку
стали называть «Иргиз», в которую постепенно превратился тот ручей.
Народ хранит в своем
сердце и отважную «Иркыз», и полноводную реку Иргиз.

Шахтау
У седого Урала имелась дочь – красавица Агидель. Не речкой была
она тогда, а девушкой. Все джигиты влюблялись в нее с первого взгляда и
начинали петь грустные песни. Но ни один из них не мог завоевать ее
ответной любви. Больше всего на свете ценила Агидель свободу и поклялась
никому не отдавать своего сердца, покуда существуют на свете горе и
страдание.
Прослышал о девушке
молодой Ашак, сын правителя всего края. Оседлал лучшего коня и примчался
в аул, где жила Агидель. Красив был Ашак. Чернобров, черноус и сверкал
белозубой улыбкой. Оружие у него было отделано серебром, а на плече
сидел охотничий сокол.
И смутилась красавица
Агидель, увидев статного парня. А он высокомерно улыбнулся. Ашак привык
к тому, что все подчинялись его воле. Нравом он был хитер, коварен и
жесток, за что народ прозвал его Ашаке, что значит гадкий,
отвратительный, и в груди у него вместо сердца был камень.
Джигиты аула, где жила
Агидель, бросали недобрые взгляды, но страх перед сыном правителя края
останавливал их. Лишь один из парней, самый смелый, самый влюбленный,
вступил с Ашаком в поединок, хотя и был безоружным. Но не поддержали
друзья отчаянного джигита. Безжалостно расправился с ним молодой Ашак.
Он набросил на него аркан и, красуясь на коне, протащил несчастного по
уличной пыли. Видела это Агидель, в ее сердце вспыхнула ненависть к
злому, заносчивому красавцу.
– Не приходи больше,–
сказала она Ашаку.– Ты приносишь людям горе, я не могу быть с тобой
счастливой.
– Какое нам дело до
людей?– Ответил Ашак.– Я увидел тебя, будешь купаться в шелках и золоте,
и дом наш будет полной чашей.
– Нет. Счастье двоих
возможно только тогда, когда счастливы все люди, весь народ.
– А-ха-ха!– засмеялся
Ашак. – Все равно будет так, как я захочу.
Неожиданно он перекинул
Агидель через луку седла и помчался во весь опор к своему шатру.
Агидель сумела вырваться
из его крепких рук, спрыгнула на землю и побежала. За спиной бешено
стучали копыта коня, но Агидель увертывалась то вправо, то влево, не
даваясь преследователю.
После сумасшедшей скачки
конь забежал вперед. Вдруг захрипел и со стоном пал, загородив дорогу
Агидели. Ашак торжествовал победу. Тогда Агидель в отчаянии закричала:
– Отец, спаси меня!
– Никто не придет тебе
на помощь,– зло усмехнулся Ашак.– А вот за любимого коня ты у меня
получишь.
И он хлестнул девушку
камчой.
Но грозно встал вдали
старик Урал. Сдвинул седые брови, закряхтел сердито. И превратилась
Агидель в светлую речку.
Побежал Ашак за ней, да
никак не мог удержать ее, она выскальзывала из пальцев. Тогда он упал на
ее пути, надеясь собой перегородить дорогу. Обогнула его и протекла мимо
прекрасная Агидель.
В сердцах Ашак сорвал с
плеча сокола и бросил в вдогонку девушке, обвернувшейся речкой. Сокол
раскинул крылья на пути Агидели, только и это не помогло.
– Вернись, Агидель!–
закричал в тоске Ашак. Он вдруг понял, что не сможет без нее жить.
Агидель, не слушаясь, бежала дальше.
Тогда Ашак вырвал из
груди свое каменное сердце и бросил его под ноги Агидели. На миг
остановилась Агидель, прикоснулась к сердцу, обежала его вокруг, да уже
не могла остановиться. Ведь она навсегда стала речкой.
Унеслась, уплыла она к
старшей сестре Каме, а та отвела ее к Матери Волге.
И стоят с тех пор на том
месте, где Ашак хотел остановить Агидель, 4 шихана: Юрактау, что
означает Сердце-гора, Куштау – двугорбая гора, Шахтау, который в старину
называли Ашактау, и одинокий шихан, похожий на задранную морду павшего
коня, но гору прозвали Торатау&heррip;

Акташ
Гора эта возвышается на берегу Агидели – Белой. У нее ровные
лесные склоны. На них, говорят, находился давным-давно город, в котором
правил хан. И вот нагрянуло в эту местность большое чужеземное войско.
Хан направил посла к предводителю войска узнать, откуда и зачем оно
пришло.
А у хана была дочь
Алтынсэс – златовласая красавица, одна ее щека – как луна, другая – как
солнце. Предводитель войска потребовал Алтынсэс себе в жены. Заявил
послу, что, если хан не отдаст ее добровольно, возьмет насильно. Хан
призвал дочь к себе и спросил, что думает она об этом. Она сказала:
– Не хочу идти замуж за
скуластого прияицкого разбойника, переезжать из Акташтау в Зауралье. Не
сумеете меня отстоять и выдадите против моей воли,– сразу наложу на себя
руки.
Тогда хан велел передать
вражескому предводителю такой ответ:
– Дочь моя не хочет идти
за тебя. Возвращайся обратно. Станешь воевать, мы ее покоримся.
Чужеземец тот решил
завоевать Алтынсэс. Навстречу ему выступил ее отец со своим войском. Оно
расположилось вон на том гребне горы. Оттуда стреляли во врагов, которые
шли со стороны вон того хребта. А оружие, которым тогда воевали, – всего
лишь лук со стрелами и копье. Стрелы могли лететь версты три. Долго
сражались ханские воины с захватчиками. Тех было очень много, и пришлось
отступить. Смятение охватило жителей города.
Алтынсэс, вооружившись
луком и копьем, вскочила на черного иноходца и помчалась на врагов.
Бесстрашно сражалась она, а когда была ранена в правую руку, вернулась в
город.
Понял неизбежность
поражения хан и распорядился спрятать свои сокровища. На вершине горы
было зарыто золото, серебро, алмазы, жемчуга. Вскоре за тем город был
разрушен. Спасаясь от насильников, Алтынсэс и ее служанка лунной ночью
скрылись в норе около ханских сокровищ. Сам хан был взят в плен и увезен
врагами.
В давние годы некоторые
люди видели, как в погожие летние ночи ханская дочь выбиралась из своего
убежища, усаживалась на макушке горы, утопая в своих золотистых волосах,
ниспадавших до самых ног, и печально глядела на долину реки. Просиживала
так до рассвета, а потом исчезала. Раньше она появлялась часто. Наш
дедушка рассказывал, как ночью при луне любовался там красавицей
Алтынсэс. Но теперь перевелись люди, видевшие ее.
К зарытым в горе
сокровищам хана подбирались черти и всякая нечисть, но гибли на
подступах к ним. На страже тех сокровищ, говорят, стоят древние воины и
никого к ним не подпускают.

Как возникли
Луна и Уральские горы
Давно, очень-очень давно на небе было два солнца. И вот эти-то
два солнца беспрерывно и неустанно озаряли лик земли. И сильно страдали
от того люди. Не в силах спать от постоянного света, сказал один бай: «Кто
сможет сбить выстрелом одно из двух солнц, получит в жены мою дочь,
кроме дочери дам еще половину своего состояния». Весть эту разослали
повсюду, куда письмо дойдет и лошадь доскачет. Не осталось в стране
никого, кто бы не услышал оран – клич бая.
После этого на кочевке
бая стали собираться самые меткие стрелки-мэргэны. Многие пытались
стрелять в небеса, но не могли нанести солнцам никакого ущерба. И
каждого неудачливого стрелка бай отправлял обратно домой со словами: «Кому
нужна такая ваша меткость?» Одним из последних приехал батыр по имени
Урал, чтобы свою сноровку попробовать. Взял он свой роговой лук, наложил
на тетиву из просмоленных жил алмазную стрелу, натянул на размах руки –
все вокруг так и зазвенело да загудело. От звука того обрушились горы и
замерли в своем течении реки. А в это время алмазная стрела все плыла и
плыла вверх и угодила прямо в одно из солнц, пробила его насквозь, на
две части развалив, и дальше полетела. «Ай! Ах!» –только и аукнулся
внизу весь народ на кочевке бая.
Одна половинка солнца
осталась висеть на небе, другая – упала на землю и потом превратилась в
большую гору, богатую всякими сокровищами. Расколовшись надвое, солнце
потеряло свой блеск. После этого люди привыкли спать по ночам в темноте,
а при дневном свете трудиться. Ввиду того, что люди на земле при разломе
солнца закричали «Ай!», одну часть расколотого солнца стали называть «ай»,
что означает Луна. Гору, которая образовывалась из второй половины, в
честь егета-мэргэна стали называть «Урал-тау».

Легенды и предания Башкирии

Размещено на http://www.allbest.ru/
Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение «Гимназия №2» города Салавата
Реферат
по культуре Башкортостана
на тему: Легенды и предания Башкирии
2014 г.
Содержание
Введение
Устное народное творчество башкир — легенды и предания
Основные виды башкирских эпосов
«Урал-Батыр» — выдающееся создание башкирского народа
Заключение
Литература
Введение
Народное творчество хотя и уступает профессиональному по своему статусу и уровню обобщений, в отточенности поэтических и стилистических форм изложения, сакрализацией отношений людей с природой, фантасмагорическими сюжетами и т.д., но в отражении событий реальной жизни имеет несомненные преимущества. Во-первых, как нам кажется, именно народное творчество является первоисточником по изучению быта и видов деятельности общности, поскольку в нем находят отражение те или иные события, имевшие место в действительности; во-вторых, в простых и доступных формах излагаются отдельные страницы этнической жизни, что способствует его быстрому усвоению широким кругом потребителей; в-третьих, широкая распространенность устных или письменных произведений способствует их сохранению и трансляции из поколения в поколение; в-четвертых, являясь специфическим видом информации, оно позволяет глубже проникнуть в психологию, менталитет народа, оценить его духовные достижения; в-пятых, оно в символической форме стремится передать последующим генерациям те идеи и ценности, которые характерны для общности и которые способствовали ее вхождению в систему общественных отношений и адаптации в ней; в-шестых, именно народное творчество способствует формированию эстетической стороны этнического и исторического сознания и самосознания народов.
Можно и дальше перечислять преимущества и достоинства народного творчества, но несомненно одно — именно творчество народа является фундаментом и основанием профессиональной культуры и играет важную роль в воспитании и приобщении подрастающего поколения к неизменным ценностям каждой этнической общности.
Не случайно поэтому и обращение представителей профессиональной культуры к мотивам народного творчества. Во все времена произведения мастеров слова, сцены, кисти, основанные на творчестве народа, не только находили широкий отклик в самой разнообразной аудитории, но и обессмертили имена самих авторов.
Народное творчество — культурный феномен, вызванный к жизни стремлением зафиксировать и закрепить в исторической памяти последующих поколений деяния предков. Одновременно оно является и составной частью общекультурного достояния человечества. В нем представлены специфические, единичные и общие, глобальные ценности, которые ставят духовные достижения общностей на общецивилизационный уровень. Подтверждением этого могут служить такие произведения, как “Урал-батыр”, “Манас”, “Слово о полку Игореве” и другие.
Некоторые из них, являясь элементом народного творчества, в то же самое время предстают и как философские системы, в которых отражен уровень знаний об окружающем мире, его строении и структуре, хотя онтологические и гносеологические предпосылки данного процесса своими корнями уходят в мифы.
В них представлено мировоззрение народов, в котором мифологическое и религиозное настолько переплетены с реальностью, что представляют собой нерасторжимое единство объективного с субъективным и фантасмагорическим. Не случайно, что именно они (мифология и религия), преломленные через антропоморфические представления, выступают как универсальные начала в попытке объяснения природных (физических, химических, геологических, биологических и других), исторических и общественных процессов на определенной территории, в судьбе конкретного народа в тот или иной период его социального развития.
Устное народное творчество башкир — легенды и предания
В народном творчестве находят отражение государственные, политические и правовые воззрения народов. Хотя они и выглядят архаичными, утопичными и наивными с точки зрения современных государственно-правовых отношений, но могут служить источником для изучения и анализа представлений и об этих сторонах общественной жизни у соответствующих общностей. Кроме того, через народное творчество можно проследить развитие и трансформацию вышеуказанных представлений, поскольку изменения в сфере общественных отношений сказались и на нем.
На наш взгляд, наиболее ярко и объемно представлены в различных формах народного творчества нравственные и эстетические представления народов. Добро и зло, жестокость и милосердие, любовь и ненависть, дружба и предательство, прекрасное и безобразное, гармония и дисгармония неизбежно выступают одним из основных лейтмотивов в характеристике взаимоотношений между людьми, народами, ценностями, в отношении людей к природе, к традициям и обычаям предков, к государственному строю и т.д. Они не только существуют рядом, одновременно, но находятся в состоянии постоянной борьбы между собой. Такие диалектические представления, очевидно, восходят к древности, отражая сложную историческую обстановку, связанную с проблемой выживания, и сохранившиеся в архетипе народов. Но как бы то ни было, стихийная диалектика в нравственных и эстетических представлениях народов иллюстрирует тесную взаимосвязь общественных явлений и характеризует народное творчество как один из важнейших источников в изучении общественного сознания тех или иных этнических общностей.
Все охарактеризованные сферы общественной жизни, нашедшие свое отражение в народном творчестве, предстают не в изолированном виде, а как неразрывное единство. Мировосприятие, мироощущение и миропонимание различных поколений этноса, их проявления в различных художественных формах свидетельствуют не только о преемственности в психофизиологической сфере (менталитет, генотип), но и в духовной сфере. Одной из особенностей общественного сознания общностей, имеющего тенденцию к наследованию, является преемственность не только общегуманистических идей, ценностей, установок, но и идеи народа или, говоря современной терминологией, идеи этноса.
Насколько бы ни казалась эфемерной, неуловимой и завуалированной, она является основополагающим элементом народного творчества. В эпосах, сказаниях, легендах, преданиях и других формах народного творчества мы неизменно сталкиваемся с понятием “народ”, с которым связаны эмоциально-психологические, нравственно-эстетические, субъективные переживания, мысли и чувства, светлая вера в него и бесконечные думы о нем. Несмотря на то, что образ народа аллегоричен, символичен, подвержен сильной мифологизации, рефрен мыслей одинаков — его судьба, историческая предназначенность, смысл дел и поступков.
Идея, понимаемая в философии как мысленный образ объективного мира вещей, в данном случае выступает не просто как абстракция, а приобретает реальные очертания, поскольку несет в себе определенные функции. Во-первых, являясь одним из основных источников этноисторической информации, она аккумулирует в себе представления всех предыдущих поколений о своем народе и способствует приобщению к ней следующих поколений; во-вторых, являясь составной частью общественного сознания, она становится надличностной и “проникает” в сознание индивидов помимо их воли, бессознательно, создавая платформу для этнической идентификации; в-третьих, не обладая реальным материальным эквивалентом (ведь наши знания о своем народе выступают как рефлексия собирательного образа), она становится реальной силой в переломные моменты этноисторического развития.
И как бы ни пытались отдельные ученые, политики, общественные деятели лишить данное понятие идейной основы, это им не удастся по очень простым причинам. Являясь духовным достоянием многих поколений народа, передаваясь и пополняясь всеми последующими генерациями, она стала частью их психического восприятия окружающего мира и социальных отношений и занимает ведущее место в менталитете представителей народа. Поэтому она долговечна и будет функционировать до тех пор, пока существует последний представитель конкретного народа. Ее жизненная опора — этническое бытие, а действенность — поступки реальных представителей народа. Идея этноса в народном творчестве напрямую связана и с материальной культурой, поскольку некоторые стороны быта позволяют сопоставлять отдельные эпизоды, сюжеты с данными археологических раскопок. Необходимость выявления таких связей подчеркивается рядом исследователей. Другие же находят аналогии между эпическими сказаниями и реальными фактами.
Основные виды башкирских эпосов
В башкирском народном творчестве встречаются два вида эпоса: первая группа характерна только для данного этноса — “Урал-батыр”, “Акбузат”, “Кусяк-бей”, “Алдар и Зухра”, а вторая группа — общая по сюжету и героям с другими тюркскими народами — “Алпамыша”, “Кузыйкурпес и Маянхылу”, “Бузегет”. По содержанию можно выделить героический и социально-бытовой виды эпоса. Но поскольку эти произведения отражают многостороннюю деятельность главных героев, то необходимо понимать, что такое деление является условным. Кроме того, они выступают и в качестве характеристики общественного положения народа. Главные герои все свои подвиги совершают во имя народа. Среди них есть и реальные исторические лица, которые оставили своими деяниями заметный след в истории края, в судьбе народа, его образе мышления, психологическом складе, верованиях. Несмотря на то, что многие из них основаны на мифах, можно проследить несколько сюжетных линий, которые позволяют отнести их к разным историческим периодам. Исследователи отмечают, что время создания эпоса “Урал-батыр” восходит ко второму тысячелетию до нашей эры; чуть позже появился эпос “Акбузат”, главный герой которого — Хаубан продолжил те дела, которые не смог завершить Урал-батыр. Оба эти эпоса отражают период распада родовых и начала складывания новых общественно-экономических отношений. И их объединяет идея служения народу, думы о его счастье и завтрашнем дне.
Эпос “Урал-батыр” уже давно стал достоянием общественности, хотя единого мнения о его точном возрасте нет. Несмотря на это, уже многие поколения исследователей с неизменностью обращаются к нему, пытаясь вновь и вновь проникнуть в его тайны и разгадать тот символический код, который содержится в нем. И тем не менее этот эпос продолжает удерживать внимание исследователей и вовлекает в свою орбиту все новые поколения ученых. Мы тоже обращаемся к нему, — не только для того, чтобы отдать дань традиции, а с несколько неожиданной стороны: проследить идею развития народа и освещение этой темы в данном и других башкирских эпосах.
«Урал-батыр» — выдающееся создание башкирского народа
народный творчество эпос башкирский
Эпос “Урал-батыр” от начала и до конца пропитан идеей народа. В начале произведения понятие “народ” выступает как обобщенный образ и принимает значение “все люди”. В ходе повествования происходит трансформация последнего понятия — оно постепенно превращается в идею народа.
На наш взгляд, данный терминологический трансформизм вполне логичен с точки зрения повествования. Переход от абстрактного к конкретному происходит по мере развития сюжета и связан с конкретными действиями главного героя. Эпос начинается с того, что в стародавние времена на одном из участков суши жили старик Янбирде (Йўнбир¦е) со старухой Янбика (Йўнбикў), которые спаслись от потопа. Поэтому символичны и их имена. Йўнбир¦е: а) давший жизнь, ожививший кого-то и б) умерший, отдавший богу душу; Йўнбикў: госпожа, барыня, душа. “Йўн” с башкирского переводится как “душа, духовный”, и в тексте противопоставляется смерти (“µлем”).
На новом месте (острове) у Янбирде и Янбики рождаются два сына — Шульган и Урал, которые узнают о прежней жизни родителей только по их рассказам. Отец говорит им о том, что виной их злоключений является Смерть, которая не видна, но имеет великую силу. Она истребила народ там, где они жили, и есть только один способ победить ее — это живой родник в стране дивов. Только испивший воду из этого родника сможет победить Смерть.
Во время одной из удачных охот им попадается лебедь, которая оказывается дочерью царя птиц Самрау Хумай (№омай). Она умоляет людей отпустить ее и обещает показать дорогу к живому роднику. При этом она упоминает, что ее мать Кояш (›ояш, Солнце) омыла ее тело из этого родника. Но во время возникшего спора между Шульганом, который настаивал на том, чтобы съесть эту птицу, и остальными, Хумай, при помощи волшебства, удается скрыться. Таким образом, дорога к живому роднику остается неизвестной. Но старик Янбирде посылает своих детей искать этот родник в ту сторону, куда улетела Хумай. И наказывает детям найти родник, а если повстречается Смерть, то отрубить ей голову и возвращаться назад.
Янбирде сам в некоторой степени выступает в роли смерти, поскольку для окружающего мира он сам ее несет. Однако в прологе произведения, на наш взгляд, заложена одна очень важная гуманистическая мысль — самоценность человеческой жизни, которая дарована и должна быть вечной, как вечен окружающий мир. Борьба со Смертью, а тем более победа над ней — вот цель, ради которой он посылает своих детей, рискуя их потерять. В его понимании смерть одного из них или же гибель обоих имеет менее важное значение, чем гибель множества людей. Экзистенциальное понимание существования человека как борьбы за жизнь, пограничных ситуаций, приближают старика Янбирде к современному осмыслению бытия и сущности человека.
В поисках живого родника пути Шульгана и Урала расходятся. Дальнейшее повествование идет в двух прямо противоположных направлениях (служение добру и злу): честность, открытость, сострадание, готовность к самопожертвованию ради других и хитрость, коварство, жестокость, эгоизм. Если Урал в своих поступках — олицетворение первых качеств, то его брат Шульган — вторых. Он забыл наказ отца, предал его идеалы и, в конце концов, на стороне нечистых сил выступил против брата и всех людей. Такое его поведение в данном эпосе, думается, не случайно, ибо довольно явно читается очень важная мысль: тот, кто выступил против людей, нарушил заветы старших, пренебрег своими родными, кто завистлив и ради удовлетворения своих прихотей пускается во все тяжкие грехи, тот не достоин уважения и даже больше — жить среди людей. И потому в данном эпосе Шульган отвергается обществом и оказывается на стороне дивов, змей, драконов, которые живут на дне озера.
Раздвоение линии повествования — характерный литературный прием, но в данном случае оно несет в себе еще одну особенность, которая связана с оценкой общественной деятельности личности. А как известно, ее сущность раскрывается через поступки. Сравнивая действия, мысли, чувства двух братьев, мы ощущаем не только героический образ одного и эгоистичность другого. Важнее другое — тот, кто не щадит ни своих сил, ни своей жизни за идеалы народа, тот бессмертен и достоин восхищения, уважения и всеобщей любви. Такие люди, сыгравшие в истории народов роль освободителей, вечны в народной памяти, а их подвиги и деяния передаются из поколения в поколение, приобретая мифологизированный (иногда и божественный) образ.
Урал-батыр как раз и выступает одним из таких героев. Его подвиги, борьба за собственные идеалы и наказы отца постепенно превращаются в более глобальную цель — добыть счастье всем людям, освободить их от оскорблений, издевательств, рабства. Поражает альтруистичность поступков главного героя. Он не думает ни о личной славе, ни о своей жизни, а все мысли сосредоточены на другом — как помочь людям обрести бессмертие и избавить их от всех тяжестей, выпавших на их долю. Подвиги его — не самоцель, а реализация светлой мысли о всеобщем счастье и благоденствии людей. Таким образом, в эпосе через его поступки подчеркивается общественное предназначение человека.
Связь героя и народа явна, ибо именно последний является объектом героических усилий батыра. Эта связь становится очевидной в финале произведения. Урал, преодолевая все преграды, наконец-то достигает живого родника. Победив последнего врага на земле, он обращается к народу с призывом о походе за животворной водой, чтобы все смогли напиться этой воды, которая смогла бы превратить людей в бессмертных. Но в этот момент перед ним появляется седой, тощий старик, который обращается к Уралу с просьбой выслушать его.
Он не помнит какого он роду-племени, где жил, кто его родители, но видел много разных событий, хотя непосредственного участия в них не принимал. В какой-то период власть над людьми захватили дивы, и он решил дождаться того времени, когда родится батыр, способный освободить землю от них. Для этого он испил воду из живого родника. И вот это время наступило, но у него двойственные чувства. С одной стороны, он счастлив, что увидел день, когда люди освободились, а с другой, он несчастлив, поскольку он не может умереть. Смерть не берет его, и старик обречен быть вечным. И он предостерегает людей от безрассудного поступка и говорит им, чтобы они не повторяли его ошибок.
Продолжая свою речь, старик высказывает свою точку зрения, к которой он пришел, пройдя многие испытания: обретение бессмертия лежит не в сохранении физического, материального, т.е. тела, а совсем в противоположном — в благодеянии, в добре. Другими словами, только благие поступки людей способны обессмертить их. Урал выслушал старика, понял тайну живого родника и вместо того, чтобы выпить ее, оросил водой всю окружающую природу. На земле наступил мир, покой и согласие. Прослышав об этой вести, сюда начали стекаться люди и стали жить в дружбе и согласии.
Шульган, прослышав об этом, понял, что Урал и все люди не обрели бессмертия. Тогда он снова начал творить зло против людей. Урал вновь пришел им на помощь и сам, в одиночку, решил победить злых дивов. Он на своем летающем коне Акбузате (Ањбу¦ат) подъехал к тому озеру, где жили дивы и Шульган, и выпил из него всю воду со всей нечистью. А дивы, попавшие внутрь Урала, начали убивать его изнутри, повреждая внутренние органы. И вот Герой не выдерживает и падает на землю. Перед смертью он произносит речь, в которой высказывает пожелания людям.
Он предупреждает людей, что зло неистребимо и корень его — внутри нас. Также он оставляет своим детям и своему народу наказ: оставайтесь вы людьми, пусть добро будет спутником вашим, не творите зла, потворствуйте добру. В этом завете смысл всего повествования: добро нуждается в защите и у него есть только один путь для реализации — поступки и деяния людей. Если люди будут всегда стремиться к благодеянию, то возможности зла будут резко ограничены. Эта вечно утопическая, мессианская мысль жила в народе с родового строя и продолжает оставаться одной из великих, но нереализованных мечтаний человечества.
Эпос “Урал-батыр” дает богатый материал в плане изучения генезиса “идеи народа” в народном творчестве. В башкирском языке (как и в других языках) понятию народ соответствует несколько значений: во-первых, употребляется по прямому предназначению; во-вторых, в значении население, жители и, в-третьих, как люди, массы. Нам кажется, что в эпосе “Урал-батыр”, созданном в древности, когда социальная дифференциация была не столь очевидной, социальный статус личности определялся по его вкладу в общественную жизнь, употребление данного понятия шло от низшего к высшему, т.е. от последнего к первому. Подразумевая первоначально под данным термином всю массу людей, постепенно осуществляется переход к населению, жителям той или иной территории, страны, и завершается обезличенным понятием народ, который мог быть как моноэтничным, так и полиэтничным. Но последнее можно уже рассматривать как момент перехода и идентификации с понятием “этнос”, поскольку повествование заканчивается идеей единения всех людей в борьбе против зла, за отстаивание своей территории от посягательства других, соблюдение традиций, обычаев, культурного и духовного достижения народов. Эти элементы в разных концепциях этноса играют неоднозначную роль, но тем не менее они выступают его характеристиками. Следовательно, идеи этноса, этнического развития и консолидации так или иначе присутствуют в данном произведении.
Заключение
Эпос, как фундаментальное произведение, затрагивает и освещает большой круг вопросов. С этой точки зрения он — незаменимый источник для исследователя. Но, кроме него, народное творчество располагает богатыми и разнообразными жанрами, в которых мы тоже можем найти интересующие нас сведения о тех или иных сторонах быта. Поговорки и пословицы, песни и кубаиры, сказки и сказания передают эмоциональную сторону переживаемых народом событий. В них мы можем обнаружить и отпечаток веками складывавшихся взаимоотношений с соседними народами, и отношение к тем или иным событиям из собственной истории. Другими словами, народное творчество является богатейшей основой по изучению жизнедеятельности народов. Необходимо только бережно к нему относится и сохранить его как уникальную духовную культуру, уже ставшую неотъемлемой частью общецивилизационного культурного фонда.
В эпоху общественных трансформаций народное творчество не остается безучастным к нему. Оно живо реагирует на изменившиеся формы бытия. Частушки, песни, пословицы, поговорки и другие формы народного творчества отражают те или иные стороны современных процессов. Некоторые из них в шутливых, юмористических формах высмеивают отдельные недостатки трансформационных процессов, его темпов, направлений, полезности или бесполезности предпринятых мер и т.д. Конечно же, сейчас трудно ожидать, что возродятся эпические формы народного творчества. Ведь общественное сознание все больше приобретает научное содержание. Но это не значит, что народное творчество станет беднее, а его содержание потеряет былую привлекательность. Каждая эпоха накладывает свой отпечаток и свои неповторимые черты на безымянное и анонимное творчество этносов.
Этническая культура, впитавшая в ходе многовекового развития и положительные, и отрицательные черты многих культур, в конечном итоге способствует художественному выражению миропонимания, мировосприятия, мироощущения этносов, осмыслению своего места в нем. Любая этническая культура со своими художественными школами, уровнем научного познания, интеллектуального творчества составляет часть общечеловеческой мировой культуры.
Литература
Авижанская С.А., Бикбулатов Н.В., Кузеев Р.Г. Декоративно-прикладное искусство и устное творчество башкир. Уфа, 1994. С. 227..
Мажитов Н.А., Султанова А.Н. История Башкортостана с древнейших времен до ХVI века. Уфа, Китап, 1994. С. 8-9.
Валеев Д.Ж. История нравственного сознания башкирского народа. Уфа, 1999. С. 28.
Галлямов С.. Исторические корни башкирского народного творчества и мифологии. Уфа, Башкортостан, 2001. С. 260-261.
Башкирско-русский словарь: 32000 слов / РАН, УНЦ. АН РБ; под редакцией З.Г. Ураксина. М.: Дигора, Рус. яз., 1996. С. 251.
Размещено на Allbest.ru

Мамбет. Легенды и предания башкирского народа

Мамбет. Легенды и предания башкирского народа
В старину башкиры и казахи имели обычай нападать друг на друга и угонять с собой чужой скот — чинить барымту.
Однажды бурзянский батыр Ялан Юмаш с друзьями совершил налет на кустанайские земли, туда, где находилось яйляу известного в тех местах человека по имени Алсын Аргын. Само же место носило название Тубылгы. Неожиданно появившись в сумерках, иштяки угнали с собой целый табун лошадей Аргына. Вместе с табунами они захватили двух мальчиков лет по десяти-двенадцати.
Одного из мальчиков привел к себе домой старик Хабыр из Усергенского рода, сделав его седьмым своим сыном. А взял он казахского сына вот почему. Проснулся старик Хабыр в полночь, вышел во двор и видит: в стороне овчарни возле очага живое что-то светится. Подошел он ближе, а это тот самый казахский мальчик лежит, сплошь светом озаренный. Замер Хабыр в безмерном удивлении, стоит, значит, и глазам своим не верит. Пригласил жену. А в это время рассвет уже настал. Но маленький пленник из казахских степей продолжал светиться, лежал, весь облитый лучами. Вот тогда и решил Хабыр, что мальчик тот осенен особым знаком благоденствия и взял его к себе.
А Ялан Юмаш в то время раздавал дары своим воинам, каждому воздавал по заслугам. Хабыр ничего у него не взял, только попросил отдать ему того самого светящегося мальчика. Он привел его к себе домой, пригласил стариков аула и при всех дал мальчику имя Мамбет. Так и стал расти Мамбет среди шести других сыновей Хабыра, мужать да сил набираться.
Однажды Хабыр отправил Мамбета гонцом в Урман-Ямашево. А там жила одна красивая девушка, которой не нравился ни один знакомый джигит. Мамбет же ей сразу приглянулся. Да и Мамбету она пришлась по душе. Вернулся он домой и обо всем рассказал Хабыру. Старик одобрил его выбор. Он отправил в Урман-Ямашево сватов, и вскоре привез девушку домой. Братья стали завидовать Мамбету, называть его не иначе как «пришлый казах». Тогда Мамбет сказал своей юной жене: «Давай уедем на твою родину, к отцу твоему». Но та не согласилась: «Я приехала к тебе не затем, чтобы возвращаться на родину». Тогда Мамбет стал просить благословения Хабыра на возвращение в родные кустанайские степи. Хабыр согласился его отпустить. Он выделил ему три отменных коня, дал одежду, велел испечь да нажарить на дорогу, и с тем проводил его на родину.
Мамбет вместе с женой, детьми остановился на отдых у сестры в деревне Тирекле. Там и остался зимовать. По весне он отправился в дальнейший путь.
Так, не спеша, он добрался до отчего дома.
Вернувшись к казахам, Мамбет стал внедрять дурной обычай: находил съедобным мясо павшей скотины. «Я не видел, что она издохла, значит и есть могу», — говорил он и ел себе спокойно дохлятину. Так и жил два или три месяца. Но вот однажды опомнился он и подумал так: «Нет, так не годится. От нечестивой еды, чего доброго, дети помрут как нечестивцы. Вернусь-ка я обратно к своим башкирам, гюй». И, собравшись вновь, тронулся в обратный путь. И опять остановился он у сестры. А там в то время проходил праздник — состязания. А сестра Мамбета была богатой байбисе, которая жила на широкую ногу. Она сказала Мамбету: «Если хочешь вернуться в прежние края, добрые кони в моих руках. Беги!» Она наготовила ему пищи на дорогу, посадила на лучших аргамаков, собрав самые необходимые вещи, и с тем проводила его в путь. Заметив отсутствие Мамбета, казахи бросились за ним вдогонку. Почувствовав за спиной опасность, Мамбет решил пойти на хитрость. В пустынной степи, где он проезжал, было озеро, сплошь заросшее камышами. В них-то и нырнул Мамбет вместе со своими лошадьми, поклажей и спутниками. Преследовавшие его казахи не осмелились войти в озеро, побродили так и этак, поездили вдоль да поперек, но так и не нашли Мамбета.
Так и спасся Мамбет, вернулся на родину своего детства, башкирскую землю — к лесам и горам, холмам и долинам. Выйдя со степной стороны, он переехал через Яик и погожим летним утром вышел к реке Таналыку. И так как в тот момент, когда он переезжал Таналык, занималась заря, он назвал то местечко Танатаром — Рассветало.
Едва вернувшись на эту землю, он поднялся на Улькан-тау (Старшая гора). Там он нашел брошенную им некогда камчу. То место возле реки Таналык с горой Улькан и стало его главным становищем во всей жизни. Летовал он на яйляу, что располагалось на берегу озера Бирлекуль. Но не мог он жить спокойно в одиночестве — поехал к старику Хабыру. Но к тому времени старика уже не было в живых. Оказывается, отчим до конца своей жизни не забывал Мамбета и за хорошую службу оставил ему по завещанию 20 голов лошадей. Мамбет забрал лошадей и стал жить неподалеку от аула Хабыра. Сюда же он перевез жену и детей и повел мирную и благополучную жизнь.
Благополучие и богатство его росли с каждым годом. Табуны его лошадей очень скоро привыкли к раздольным степным просторам, к благодатным тебеневкам, нагуливали там жир, силу и резвость.
Видя его быстрое обогащение, стали исходить завистью живущие с ним рядом бурзянцы: «Этого наглого казаха надо убить!» К Мамбету приехал один из друзей, живших среди башкир, и предупредил: «Будь осторожен, в предстоящие три дня иштяки хотят тебя убить». Но Мамбет не стал браться за оружие. Он велел сбивать самый лучший кумыс, зарезать самую жирную кобылу, перед своей юртой натянуть длинный аркан, сам же предупредил жену: «Кто бы к нам ни приехал, вели привязать его коня, сама встречай его с открытым лицом и угощай как желанного гостя».
И вот башкирские конники остановились возле его коновязи. Мамбет каждого из них встречал как долгожданного гостя, угощал кумысом и жирным мясом. Башкиры остались весьма довольны таким приемом. Один из стариков сказал: «Угощение может и камень растопить. А раз так, жить Мамбету». Не причинив никакого зла, башкиры уехали обратно. Но Мамбет не мог успокоиться. Он понимал, что без кровного родства ему не жить в мире и согласии со своими соседями-башкирами. И он решил сродниться с одним из башкир, кто бы владел красноречием сэсэна. Он поехал в Верхний Урал и посватался к дочери тамошнего сэсэна по имени Яхия. От дочери Яхии у него родился сын Исянгул. Когда мальчику исполнилось десять лет, отец и мать повезли его к дедушке Яхие. Сэсэн то ли признавать не хотел внука, родившегося от казаха, то ли испытать его хотел при гостях, только сказал он так:
«Позвоночник — разве мясо, внук — разве сын?» Тогда Исянгул, стоявший у дверей, вышел в круг и сказал: «Эх, ата! Оказывается, мясной позвоночник не падал в твой котел, оказывается внук, могущий заменить сына, не входил в твой дом».
Услышав такой ответ, сэсэн испытал полное удовольствие, в радости своей обнял внука: «Ах, дитя мое, видно, мое красноречие передалось тебе!»
С тех пор Мамбет зажил спокойно, не опасаясь за свою жизнь. Чтобы обучать своего сына Исянгула, он нанял русского человека по имени Степан. Этому ученому человеку он подарил озеро под горой Улькан-тау:
«Вот тебе озеро — ешь его рыбу, вот тебе мой сын — сделай его ученым человеком!» — сказал он Степану. С тех пор местные жители стали называть то озеро Степановым озером.
С детских лет Исянгул рос способным и восприимчивым мальчиком. Степан давал ему не только знания, но и растил самостоятельным, думающим человеком. А тот действительно оказался благодарным учеником. Когда он прошел воспитание под руководством Степана и вышел в люди, то стал начальником двенадцати башкирских кантонов. В нынешнем ауле Исянгулово он держал свое войско. Когда царское правительство укрепилось в тех местах, Исянгул сказал своему отцу: «Возьми себе землю». Старик Мамбет пошел к губернатору с просьбой выделить ему землю. Губернатор написал ему на собачьей шкуре разрешение владеть землей. «Выбери себе площадь там, где тебе нравится», сказал он. Мамбет избрал себе место на берегах Таналыка — там, где было его первое становище. Долго смотрел он на свои владения и сказал так:
— В реках водится рыба, в долинах — дикий лук растет, на горах высятся камни, земля дарит пищу. Находчивый джигит и в голод не выпустит из рук узду благополучия!
В том месте он и пустил свои родовые корни. Аул, который он основал, стал в его честь называться Мамбетом. Да и гора, что рядом с аулом, стала с тех пор называться Мамбет-тау.

Источник

Красивая башкирская легенда «Семь девушек»

Еще одна трактовка легенды:
Легенда озера Култубан
Есть в Башкирском Зауралье озеро Култубан, с названием которого связана красивая легенда-быль. Которую немного со временем исказили рассказчики. Но истинную историю нам рассказала родственница одной из героини легенды, которую мы и хотим вам передать!
Когда-то в давние времена тут жили кочевые племена башкир. Горячие джигиты жили в степях и часто случались набеги и со стороны казах и со стороны башкир. Жили в ауле семь сестриц, все их знали и уважали не только за красоту и трудолюбие, но и за их танцы — любили они выходить на ближайший холм и дружно, плавно там танцевали.
Однажды после недолгого затишья собрались башкирские молодцы показать свою силу и удаль и угнали с ближайшей стоянки казахов табун лошадей. Сильно огорчились такой выходцы башкиры-аксакалы, ведь и казахи очень ревностно любили своих лошадей и не оставят это так безнаказанно. И вот напали казахи в ответ, перебили мужчин, взяли в плен самых красивых женщин, в том числе семь сестер, силой увезли с собой. А чтобы не убежали плененные женщины, они, надрезав им ступни ног, вставили туда мелко нарезанный конский волос. Ступня заживет — а вот ходить нормально, а тем более убежать невольницы не смогут из-за сильной боли. Целый год прожили сестры в неволе. Пробовали убегать — но их догоняли и сильно наказывали. И все же одну из самых темных ночей, когда все уснули, они убежали в башкирские степи.
Казахские воины, обнаружив побег, погнались за ними. А девушки босиком, их ноги колет и режет конский волос, бежать больно…. Казахские воины на конях, и они вот-вот догонят беглянок. Впереди было озеро, а на другом берегу у же виднелись джигиты, которые скакали им навстречу — на выручку… И отчаянные девушки, взявшись за руки, вошли в озеро… Озеро Культубан — куль — по-башкирски — озеро, тубан — дно, глубоко. Широкое и глубокое озеро, да и девушки усталые, изнуренные неволей… До берега, до спасения доплыла только одна. С тех пор появилось у озера и второе имя — Яугуль — в переводе с башкирского «Конский волос».
Отвели ее к родителям, ноги вылечили. Да и лечение было очень болезненным — нужно было вновь вскрыть пятки, смазать густой жирной сметаной и дать облизать собаке — своим щетинистым языком она вылизывала все до последнего волоска, а заоодно и заживляла и обеззараживала рану своей слюной. А как зажили раны — то и танец она вспомнила, который с сестрами танцевала. И с тех пор каждый год в день гибели-спасения она приходила на берег озера и исполняла одна тот танец в память о своих сестрах.
Прожила она долгую, счастливую в браке жизнь. И одна из ее внучато-племянниц рассказала нам эту историю. История эта тронула за душу многих талантливых людей. Жаль только изменили ее с годами — передают друг другу, что это были и не сестры, а подруги, и что погибли в озере все до единой…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *