Легенда о белгородской области

Содержание

ЛЕГЕНДА СТАРОГО БЕЛГОРОДА — Б?лгородъ век XIV — век XXI


фото А.Чижова
Небывалый весенний паводок в центральной части России обошел нашу область стороной. Тем не менее, наблюдался значительный подъем уровня грунтовых вод. Подтопление заложенного под новый дом фундамента по Гражданскому проспекту вызвал дискуссию в обществе и заставил многих вспомнить городскую легенду об «упавшей» в озеро церкви.
Александр Лимаров
Елена Кривцова

Интернет версия статьи опубликованной в газете «Наш Белгород» №46 от 29.06.2013
Во все времена людей привлекали различные легенды, тайны, необъяснимые явления. Многие из них пришли к нам из глубины веков, и найти их истоки уже практически невозможно. С течением времени они приобретают новые подробности, и уже сложно определить, где сказка, а где быль. В России сказки всегда были особенно любимы в народе,а к существующим легендам относились с трепетом,всячески чтили и оберегали их.
Жемчужиной славянского эпоса является легенда о сокрытии священного града Китежа в озере Светлояр, что в Нижегородской области. Подобные легенды о затонувших городах, селах, церквях или колоколах встречаются в народных эпосах многих народов мира, а аналоги российского града Китежа есть и в других странах: Англия — город Ис, Литва — озеро Свитезь, Франция — город Коетма. Все легенды, отличаются между собой мелкими деталями, но содержат основной элемент – водоем поглотивший город или церковь перед нашествием врагов или как в наказание за прегрешения. Известны и другие их разновидности, связанные с разбором и переносом церквей, образованием или утратой озера, ручья или другого источника со святой целительной водой.
озеро Светлояр Нижегородской области.

Существует подобная легенда и в нашем городе, упоминание о ней встречается в путеводителе по Белгороду, изданном в 1911 году И. Кулегаевым. Вот ее описание: «В ограде Михайловской церкви сохранилось еще озерко, теперь довольно грязное, которое до сих пор поддерживается ключами (попытка очистить его ни к чему не привела). Это озеро служит предметом поклонения простых богомольцев: они бросают сюда монеты, черпают воду для умывания, а в прежнее время даже купались. Озеро считается «святым», потому что образовалось будто бы на месте, куда упала в землю старинная церковь, откуда такая легенда – неизвестно».
Можно предположить, что предание это есть некое подражание легенде о граде Китеже, местный фольклор. От белгородцев можно услышать и другие варианты этой легенды — будто бы церковь ушла под землю с прихожанами, которые укрылись в ней при нападении на город. История эта всеми любима, передается из поколения в поколение и обрастает новыми деталями и временными рамками.
А была ли в действительности церковь на этом месте и что стоит за словами легенды? Об этом, возможно, могут рассказать архивные документы и ответить нам на вопрос о том, что же могло послужить прообразом столь притягательной легенды в нашем городе.
Неприятели и озера
Пограничная крепость Белгород, стоявшая на пути неприятельских вторжений, в начале XVII века неоднократно подвергалась нападениям. Однако история с «провалившейся» церковью относится к месту третьей Белгородской крепости, построенной уже в 1650 г. на берегу Везелки, а с этого периода осада ее и, тем более, взятие не происходили. Поэтому неприятельский момент в легенде можно смело отнести к фольклорному элементу.
А вот озер в городе действительно было много, в сметной книге за 1676 г. при описании Белгородской крепости записано «…и промеж дворов — озера…».

Несколько их располагалось вдоль современного Гражданского проспекта, это были бывшие или несостоявшиеся притоки рек Везелка и Северский Донец, существование которых обусловлено близким залеганием грунтовых вод и мощными весенними разливами рек. Одно из них существовало даже на современной Соборной площади. При составлении нового плана регулярной застройки города, подписанного Екатериной II в 1768 г., озеро это попало в центр проектируемой торговой площади, и поэтому было засыпано по предписанию к плану.
Следующее озеро находилось во дворе дома А.А. Вейнбаума (Гражданский пр., 41), засыпалось постепенно и окончательно перестало существовать лишь в 50-е годы XX столетия. Еще одно — во дворе дома братьев Котляровых (Гражданский пр., 23), с XIX века, в отличие от предыдущего, благоустраивалось: возле него был разбит небольшой парк и устроена зона отдыха для горожан, зимой оно служило городским катком. Для этих целей владельцам дома Белгородская городская управа даже разрешила брать воду из водопровода по льготной цене.
А озеро, упоминаемое в легенде, действительно существовало давно, и было расположено в ограде Успено-Михайловской церкви, месторасположение которой теперь соответствует северо-восточному углу перекрестка проспекта Гражданского и улицы Белгородского полка. Сохранилась только фотография храма начала XX века, разрушен он в 30-е годы, а озеро это еще хорошо помнят старожилы и могут точно указать его местонахождение. В 1961 г. после расчистки русла Везелки уровень грунтовых вод значительно упал, озеро обмелело, и было засыпано. Совсем недавно в 2007 г. на этом месте был вырыт котлован под строительство дома, который позволил увидеть профиль озера, глубина которого, видимо, не превышала 2-3 метра.
Городские церкви
Белгород всегда отличался наличием большого количества церквей. В первой Белгородской крепости на Меловой горе их было 6, при перенесении ее на новое место в район современного Старого города их насчитывалось уже 13. При очередном третьем переносе крепости в 1650 году в район Везелки, церкви снова, практически все, получили новые места расположения. Земля под строительство выделялась, как правило, один раз и навсегда, известны только два случая их переноса.
Отсутствие в нашей местности природного камня обуславливало только деревянное строительство, как оборонительных сооружений, так церквей и зданий. Постепенно деревянные храмы ветшали, были подвержены пожарам, перестраивались и затем вновь рядом возводились новые. Так уже в 1668 г. было отмечено две Преображенские церкви «одна новая, другая ветхая Преображения Иисуса нашего Христа с пределом». Лишь во время случившегося большого пожара в 1766г. сгорела деревянная Богоявленская церковь, которую уже заново не отстроили, хотя основана она была еще в начале XVII века.
После этого крупного пожара, уничтожившего значительную часть городских строений, и утверждения плана новой регулярной застройки Белгорода в 1768 г., церкви стали возводиться каменные. Конец XVIII — начала XIX вв. характерен массовым строительством каменных церквей в городе, на картах этого периода можно увидеть старые деревянные и рядом новые выстроенные каменные строения Покровской, Тихвинской, Введенской и Петропавловской церквей.
Успено-Михайловская церковь, упоминаемая Кулегаевым рядом с «легендарным» озером, вела свою историю от церкви, поставленной «Михайловскими и Пронскими казаками» еще в первой Белгородской крепости на Меловой горе, существовала она и в Старом городе. Первое же ее упоминание на месте современного Белгорода относится уже к 1654 году. В письменных источниках, дошедших до наших дней, не указаны точные места расположения церквей, а только их наличие и количество занимаемой усадебной земли, но здесь нам помогут сохранившиеся карты.
На карте части укрепленной Белгородской черты конца XVII в. указаны все имеющиеся в то время церкви города-крепости Белгород с их названиями. А на ней возле Успено-Михайловской церкви находится еще одна церковь под названием «Сергия»!

Графическая копия плана выполнена А.И.Ильиным
Информация об этой церкви встречается в переписной книге Белгорода за 1664 г., где она названа церковью Сретения Пресвятой Богородицы с приделом Сергия Радонежского.В дальнейшем в официальных документах она именовалась как Сретения Пресвятой Богородицы, так и Владимирской, в народе же ее чаще называли Сергиевской.

Фрагмент плана г.Белгорода,относящийся к 1770-м годам и подписанный титулярным советником Салковым. Сергиевская (Владимирская) и Михайловская церковь еще расположены рядом. Первая на территории современной воинской части, а вторая в северо-западном углу перекрестка Гражданского проспекта и улицы Белгородского полка.
На карте же Белгорода рубежа XVIII — XIX вв., где указаны и озера, здание этой церкви находится вблизи северного берега озера, при этом оно обозначено деревянным. В 1792 году в юго-восточной части современного перекрестка улиц Преображенской и Белгородского полка было построено новое каменное здание церкви с главным престолом в честь Владимирской иконы Божьей Матери с приделом в честь Преподобного Сергия чудотворца Радонежского. Это один из случаев переноса церковного здания на новое усадебное место. На вышеуказанной карте обозначены сразу два здания: деревянное – на старом месте и каменное – на новом.

Анализируя эти архивные источники можно сделать важный вывод, что возле озера в действительности существовало две церкви, одна из которых благополучно сохранилась до XX века, а вторая, видимо, обветшала, разрушилась и постепенно исчезла совсем.
Церковное же место считается в народе святым, даже если церковь уже не существует. Это стало особенно очевидно в период массовых разрушений православных храмов и гонений на религию – народная память оберегала эти места и люди продолжали им поклоняться. Нельзя, конечно, и в нашем случае тоже, отрицать возможные и геологические причины, лежащие в основе всех историй о «провалах», но, скорее всего, это находится в человеческом сознании. Стремление сохранить былую память вылилось в легенды и предания о том, что церковь или город с церквями сохранились где-то в ином мире, под водой, где они не подвержены изменениям. Так, видимо, произошло и с обветшавшей и разрушающейся деревянной Владимирской (Сергиевской) церковью. Она исчезала постепенно, возможно и в водах озера, но народная память оказалась сильней времени и условий, она сохранила ее и донесла до нас в виде красивой легенды.

Худ. В.Березин ,2007 г.

Живет в народе память… : о топонимических легендах Белгородской области | Ономастика России

П. КОСЕНКО, учитель истории МБОУ «Средняя общеобразовательная школа № 2 г. Шебекино», руководитель школьного музея.
Топонимические легенды или мифы – это рассказы о происхождении географических объектов, изначально имеющие установку на достоверность и распространение в строго определенных областях и регионах. История их начинается, наверное, с самых ранних времен человечества, как желание объяснить появляющиеся наименования тех или иных местностей. Однако фиксирование их в памяти человечества произошло значительно позже.
По тематике и по значимости в качестве исторического источника топонимические легенды края можно условно объединить в три группы. Первая — это легенды, раскрывающие исторические события древности. На протяжении столетий они служили народу исторической информацией. Это наиболее древние предания, вернее, осколки преданий, так как от них до нас дошли уже лишь скудные обрывки, что связано с несовершенством человеческой памяти и особенностями заселения нашего порубежья. К ним относятся, например, наши легенды о появлении того или иного населенного пункта края. Вторую группу составляют религиозные предания, в основе которых лежит вера в чудодейственную силу местных святынь. Хранителями стародавних преданий в этой группе являются священники. Таковой является, например, легенда об обретении иконы Николая Ратного. Третья группа объединяет топонимические предания, связанные с историей происхождения географических названий.
По содержимому топонимические легенды нашего края делятся на «сказы» и «были» — так их называли в старину жители шебекинской земли. «Сказы» имеют лишь отдаленную связь с достоверными, реально произошедшими событиями и имеют целью в основном поэтическое описание какого-либо факта или его пусть и сказочное, но объяснение. Странной особенностью шебекинских «сказов», на мой взгляд, является их необъяснимое подтверждение данными современной науки. «Были», в отличие от «сказов», базируются на когда-то произошедших случаях, которые впоследствии, конечно же, значительно изменились в народной памяти. Отдельную часть преданий составляют топонимические «говорки» нашего края – короткие экскурсы в недавнее прошлое, практически полностью достоверные и малопоэтизированные.
Некоторая часть топонимического наследия края известна краеведам: происхождение названий сел района, самого города и его современных микрорайонов, крупных рек и их притоков. Однако такой же большой интерес вызывают малоизвестные или почти забытые топонимические мифы и предания шебекинской земли.
И потому я приглашаю вас в путешествие по современному Шебекино вместе со старинными «сказами», «былями» и «говорками» нашего края…
Шебекино, небольшой городок России, обрамлен и сейчас массивами лесов. Леса эти двух видов – широколиственные, в основном посадки дуба, и хвойные – меловые и песчаные сосновые боры. Красивейшее достояние Белгородчины, эти леса создали не менее красивый топонимический «сказ». Отголоски многовекового противостояния наших защитников с многочисленными степняками отразились в сказе о противоборстве Змея Степного и Богатыря Лесного. В жаркой схватке одолел Богатырь Змея, запряг его в «каленую соху» и заставил распахивать целинные степные черноземы. На «змееву выю» повесил победитель котомку с желудями и шишками, а в той было две дыры по краям – большая и малая. В большую проскальзывали желуди, из малой сыпались семена сосны… Так засевалась враждебная степь лесами, укрывавшими русских поселенцев. Необъяснимо, но факт – если посмотреть на территорию Белгородчины сверху, то лесные массивы сосны и дуба идут широкими, никогда не смешивающимися полосами…
Другой «сказ» переносит нас на окраину нашего города. Здесь начинаются высокие меловые кручи, в четырех местах района прокрытые посадками реликта прошлого – меловой сосны. Как ни странно, но наши предки прекрасно отличали сосну меловую от обыкновенной и предугадывали ископаемый, вымирающий характер меловых сосняков края. Старинный же сказ рассказывает о том, как сосны – светлое дерево, по представлениям славян, долгое время терпели вырубки и выжигание под поля. Часть деревьев, подстрекаемые духами природы, решили вредить человеку. Претерпев поражение от Небесного воинства, эти сосны остались злыми, «вредящими» человеку и были изгнаны на «трудняки» — склоны и обнаженный мел холмов, на левые (а по народным представлениям это всегда неправильные) берега рек. Вплоть до Великой Отечественной войны реликтовые сосняки лишь при крайней необходимости крестьяне использовали в своем быту. И кстати, реликтовая меловая сосна всегда, по всему миру растет только по левым берегам рек. Остается неясным, как об этом догадались наши предки…
С еще одним сказом мы познакомимся, перенесясь недалеко на северо-восток от Шебекино. Между селами Чураево и Крапивное расположен Аркатов лог – уникальный памятник природы. Он занимает площадь около 5 гектаров и представляет собой громадную раковину, образованную в меловой горе в доледниковый период. Склоны гор круто взмывают вверх, и кажется, что ущелье это похоже на громадный перевернутый колокол. На верху утеса имеется большая конусообразная яма неизвестного происхождения объемом около 300 кубических метров. Местные жители издавна называли Аркатов Лог (и только его, хотя лесов и непролазных зарослей в округе хватает) урочищем, то есть чем-то заповедным, отличным, отгороженным от остального. Не считая более поздних лиственнопородных обрастаний, лог сформирован остатками древнего мелового бора. Почти все растущие сосны Аркатова лога – старые, значительно более ста лет, а остатки пеньков отмерших стволов поражают своими размерами. Возможно, название лога происходит от арабского имени Аркат, несущего значение «быть сильным», но издавна Аркатов Лог считается местными жителями прибежищем природного духа, лешего по имени «Арый (возможно – «ярый») кат», который изредка проявлял свою власть над окружающей территорией. На протяжении десятилетий у входа в лог ему оставлялись подношения, да и сейчас иногда местные грибники берут с собой пироги и булки «лесу на прокорм». Последнее явление этого духа в народной топонимике относится к военному времени, когда вышедшая из леса группа заблудившихся красноармейцев рассказала, что их вывел на тропу местный мальчик по имени Аркатушка. Ребенка с таким именем в окружающих селах не было…
Еще один «сказ» есть о роднике, питающем реку Нежеголь, которая течет по всему городу Шебекино. Родник этот находится у села Артельное, считается святым и носит неофициальное название «Белый Ключ». Сказ отправляет нас во времена Белгородской засечной черты. «Родник этот непростой, мало кто в старину знал, что он всю реку Нежеголь питает. А та уж течет по всей нашей земле, в каждое село отправляя свою воду сама или с притоками – Нежегольком, Коренем и Кореньком… И сказывают, давно, когда еще из степи набеги были, вороги степные решили отыскать исток той речки, что кормила богатые черноземные земли. Найти и отравить его, чтобы не стояли на земле сторожи, не рассылали конницу и дозоры сторожить от набегов границу. Посылал воевода степной людей своих. И искусны были они в разведке, и сильны, и быстры, и ловки. Да только никто не вернулся обратно. Думал воевода, что сгубила их русская земля, а не так было – отыскали враги начало речки, белый ключ, что из земли бьет, не могли удержаться и перед тем, как испоганить родник – пили из него. А после поворачивались обратно, в свои степи и уже более злыми делами не занимались…»
Именно этот святой источник советуют знающие люди посетить тем, кого одолевают негативные чувства – обида, злость, желание мести…
Еще один сказ вновь отправляет нас в Шебекино. По всему городу течет, вьется, выходит из земли и вновь исчезает ручеек с неказистым названием Вердунок. Мало кто знает, насколько лиричную и трогательную историю таит его название. Она, кстати, подтверждает теорию о том, что на месте современного города еще до петровских времен располагалось поселение. Жила в том поселении девушка, которая, по традиции преданий и легенд, была самой красивой среди сверстниц. Заезжий купец предложил за ее любовь три вердунка – старинный размен XV-го века. Девушка отказалась, стала убегать, оступилась и упала в безвестную канаву, более не всплыв на поверхность. А через семь дней стал выливаться из канавы плачущий ручеек. Купец, не выдержав постоянного грустного шепотка, хотел бежать из селения. Но куда бы ни повернул он, всюду на его пути вставал ручеек.
Необъяснимо, но факт: как показали исследования, Вердунок – это редкий тип подземного ручья с резко извилистым руслом, который выбирается на поверхность несколькими струями в различных местах.
Возможно, название ручья восходит и к балто-славянскому «верды», подобных топонимов несколько на северо-западе нашей страны. Слово означает «круговорот», что также отражает характер ручья.
По-своему красивы и шебекинские «были». Недалеко от окраин современного Шебекино есть лес Малый. Образовался этот топоним, как считают старожилы, после масштабной гари, которые часты в засушливую погоду и раньше, и сейчас. Пожар спалил весь лес без остатка, но через несколько лет на пепелище поднялся небольшой по размеру лесок. Местные жители пожалели деревца и не тронули их для хозяйственных нужд, лес вырос, но прежних размеров достигнуть не смог…
Есть у нас и так называемый Пьяный лес, который является частью охраняемой природной зоны в микрорайоне Титовка. Вообще в России, далеко от нашего края, известно несколько «пьяных» лесов, связано их появление с деформацией и осадкой грунта в зоне вечной мерзлоты. Наш лес, по легендам, появился в результате поиска местными жителями во времена Петра Великого редкого кварцевого песка для продажи на стекольные заводы. Песок так и не нашли, но грунт, и так рыхлый из-за большой доли осадочных пород, привел к деформации и верхнего корневого слоя дубравы.
Шебекино – земля яров и логов. До сих пор в окрестностях Шебекино знают и помнят Дьяков яр – место, в котором любил собирать грибы дьячок деревянной Тихвинской церквушки, не разрешавший местным жителям посещать в сезон свои «угодья». Нехорошими слухами и приметами окружен Черный яр, который ныне полузасыпан. Считается, что свое название он получил по обычаю местных жителей выбрасывать в него старые вещи, деревянную мебель, зараженную грибком или вредителями. Темную окраску почвы поверхность приобрела после эпидемии растительной гнили черного цвета, когда испуганные местные жители выбрасывали подальше от огородов в этот яр тонны сельскохозяйственных растений. Туда же, в победном феврале 43-го, сваливали и трупы убитых оккупантов…
Примерами шебекинских «говорков» могут служить воспоминания старожилов о «Тихвинке» — территории старого города на месте разрушенной Церкви Тихвинской Иконы Божией Матери, которая значительное время после разрушения оставалась пустой, лишь впоследствии обзаведясь постройками машиностроительного завода; о «Горячке» — участке около сливов химического завода, на котором летом отдыхали семьями, ловили рыбу, а зимой – кормили прилетавших уток; о Вокзальной площади, которая была памятью о построенном еще Ребиндерами вокзале для приема родственников и научных делегаций; о «Курзовском» доме, который до сих пор так называют жители нашего города.
Любая топонимическая легенда, будь то «сказ» или «быль», должна жить в памяти ее жителей. Занимая строго отведенное место, она не просто способна оживить официальную, научно достоверную топонимику, но приблизить человека к его родной земле, показать красоту его устного наследия, сделать прошлое малой родины ближе и трогательней.
Источник: http://krasnoe-znamya.info/?module=articles&action=view&id=7593

Легенда о Рудной Деве | Белгородские известия

Губкин славится своим горнодобывающим и перерабатывающим комплексом. Ещё в эпоху раннего железного века, в первом тысячелетии до нашей эры, рудокопы и металлурги уже могли находить и обрабатывать железо. Об этом свидетельствуют находки археологов: в Дмитриевском городище, вблизи современных сёл Дмитриевка и Доброе Шебекинского района, были найдены железистые и металлургические шлаки пятого века, а на территории Ютановского городища современной Волоконовки, на берегу реки Оскол, обнаружен крупный металлургический комплекс — центр металлургического производства салтово-маяцкой культуры, поставляющий продукцию для кузнечной обработки в VIII-X веках.

Спустя столетия множество легенд родилось на рудной земле. Директор губкинского Центра развития туризма «Магнитный полюс» Анета Новикова подарила одной из легенд новую жизнь.
Легенда рассказывает о молодой девушке по имени Рудинка (кровинка), потерявшей своих родителей, братьев и сестёр в результате набега злых кочевников. Однажды она пошла в лес собирать ягоду-землянику для своих близких, а, вернувшись, увидела разорённую деревню: «кочевники кого не убили — в полон увели». Рудинка плакала, искала родителей, но «в ответ ей был только шелест степной травы». Упала на землю девушка и взмолилась: «Расступись ты, мать-сыра земля, забери меня со свету белого, ничто мне теперь здесь не мило!» И расступилась мать-земля, раскрылась пещерою с несметными богатствами. А повелитель всех недр земных за усердие и любовь к родной земле сделал её хозяйкой рудных залежей. Много ли, мало ли дней прошло-минуло с той поры, люди-труженики по-прежнему искали и добывали руду, и там, где честным благородным рудокопам встречались богатые жилы, можно было увидеть девушку в одеждах рудого цвета.
В основу легенды положены исторические и археологические исследования о восточно-славянском племенном союзе северян, населявшем в VIII — начале XI веков территорию современных Черниговской, Сумской, Брянской, Курской и Белгородской областей.
К своему детищу Анета Викторовна отнеслась крайне серьёзно. Чтобы оживить легенду о Рудной Деве, было проработано всё до мелочей, вплоть до костюмов. Многослойное платье Рудной Девы было сшито в традициях того времени — включало в себя нижнюю светлую льняную рубаху с цветными полосами по вороту, низу рукава и подолу и верхнюю льняную рубаху красного цвета.
Обязательным элементом костюма, как у мужчин, так и у женщин, был пояс. Он не только поддерживал одежду, но и играл роль оберега от зла и бед. Недаром с древности к нам пришло выражение «распоясаться», что означает остаться беззащитным.
Цветовая гамма костюма неслучайна, она соответствует гамме геологического разреза: жёлтый, белый, зелёный и красный оттенки. Они олицетворяют все природные богатства, которые подарила нам матушка-земля: песочные и меловые отложения, рудные залежи и растительный мир.
Не только горожанам понравилась легенда о прекрасной Рудинке, но и посетившим в июле город специалистам по туризму из Вейделевского, Прохоровского, Новооскольского, Краснояружского, Ракитянского, Белгородского районов и Белгорода. «Необычных» экскурсантов привлекла трогательная история о девушке-славянке, ставшей покровительницей рудоискателей, рудокопов и горняков. В результате появилась идея в рамках будущих экскурсий знакомить туристов с девушкой Рудинкой.
Рудная Дева, олицетворяющая одно из главных богатств территории — железную руду, стала одним из брендов Губкинского округа. И в будущем здесь планируют создать туристско-рекреационный комплекс «Рудная Дева». Несмотря на то, что легенда современная, есть надежда, что она станет народной.

Легенды Белгородчины поведал краевед | история | ОБЩЕСТВО | АиФ Черноземье

АиФ: – На планете существуют так называемые аномальные зоны – территории, где происходят различные явления, не поддающиеся научному объяснению. Можно отнести к таким зонам Белгородскую область?
С.Р.: – Едва ли наше Белогорье можно сравнить с Бермудским треугольником. По моим сведениям, всё необъяснимое, что случается на нашей земле, связано с её историей. Здесь издревле в различных войнах гибли десятки тысяч людей. Не всегда погребения тел сопровождались необходимыми обрядами. Часто покойников просто зарывали в огромные ямы, не оставляя на этом месте никакого памятного знака. Или сознательно разрушали эти знаки, разоряли старые кладбища. Это накладывает определённый отпечаток на энергетику того или иного места.
АиФ: – Неужели архивы Белогорья не сохранили ничего необычного?
С.Р.: – Конечно, были и таинственные явления. У историков не принято ссылаться на источник типа «одна бабушка рассказала». Но вот совсем короткая история из архива моего покойного друга, краеведа Константина Битюгина. Произошло это в 20-е годы прошлого века на хуторе Косой недалеко от Белгорода. Среди местных жителей ходили рассказы, что недалеко от хутора появляется призрак белого коня. Секретарь местной комсомольской ячейки, атеист, только смеялся над этими рассказами. Однажды в глубокой темноте он возвращался домой. Внезапно из-под земли возник размытый конус, развернувшийся затем в призрак. Белый конь обежал вокруг опешившего комсомольца и исчез. Такой вот знак из тонкого мира воинствующему безбожнику. Историю эту рассказал глубокий старик, которому и явилось привидение. Не менее поучительный факт для тех, кто отрицает многообразие мира, можно найти в подшивке местной большевистской газеты за 1929 год. В заметке «Привидение наводит ужас» звучит призыв открыть Белгородский музей в пустующем доме в центре города. В то время на углу улиц Воровского и Будённовской (современный проспект Славы) стоял большой двухэтажный дом. В нём жил только один «отчаянный человек», что удивительно, поскольку в то время в Белгороде, впрочем, как и сегодня, был жилищный кризис. Как сообщает автор заметки, хозяин этого дома, скорее всего, был расстрелян красными за контрреволюцию. «И с тех пор душа «мученически замученного раба Божьего» бродит по дому привидением, пугая горкоммун­отдельцев, чтобы они никем не заселяли его гнездо», – говорится в заметке. О дальнейшей судьбе дома ничего не известно.
«Прошлое не проходит без следа»
АиФ: – Сергей, возвращаюсь к истории… Неужели годы войны и оккупации не оставили отпечаток в «мистическом прошлом» Белгорода?
С.Р.: – Старожилы Белгорода рассказывали мне, что когда в 1943-м шли бои за освобождение области, немцы вывезли часть белгородского архива, иконы и другие ценности за город. Видели накрытые брезентом машины с деревянными ящиками, которые ехали в сторону села Никольское через Таврово. За каким-то поворотом они исчезли, а через некоторое время вернулись совершенно пустые грузовики. Люди, рассказывавшие мне эту историю, сами предпринимали безуспешные попытки отыскать место, которое могло стать пристанищем этого груза.
Ещё одна история, которую я слышал от мужчины в городском парке. Ехал он как-то поздней ночью с приятелем на легковом автомобиле из Прохоровки в Белгород. Неожиданно у машины отказал двигатель. Остановились посреди трассы недалеко от Прохоровского поля. Дорога была пустынна. Приятели дожидались попутки, которая могла бы прийти на помощь. Неожиданно вдалеке послышался рокот двигателя. Обрадованные мужики побежали в темноте навстречу звуку, думая, что это трактор. Но это оказался… танк, немецкий «Тигр», какие участвовали в знаменитом сражении. Следом послышалось рычание двигателей ещё нескольких танков. Друзья подумали, что идут съёмки фильма, и, стоя на обочине, разглядывали, как движется бронированная громадина. Внезапно из ниоткуда с протяжным воем стали прилетать снаряды и взрываться вокруг «Тигра». Танк стал отстреливаться, а затем с жутким грохотом взорвался и запылал. Друзья почувствовали жар пламени на лицах. В диком ужасе они побежали в сторону
Прохоровки и только под утро вернулись к брошенному автомобилю. Никаких следов ночного боя на дороге они не обнаружили. Был ли это ночной бред уставших людей, или где-то в пространстве тонкого мира ещё продолжается великое сражение?
Прошлое не проходит без следа. В документах, памятниках, вместе со старинными предметами обихода оно влияет на современную жизнь. Все эти случаи мы собираем, готовим целый проект «Дикое поле». Ведь если люди начинают забывать свою историю, или сознательно вычёркивают некоторые её страницы, она напоминает о себе призраками, таинственными знаками и страшными легендами.

Смотрите также:

Автостопом по России и Европам. Чего стоит и не стоит бояться на дорогах >
Роберт Леви: «Сдаваться – это не в моих принципах» >
Таможенных дел мастер >

«БелПресса» рассказывает о топонимических легендах . БелПресса



(function (d, w, c) {
(w[c] = w[c] || []).push(function() {
try {
w.yaCounter23218417 = new Ya.Metrika({id:23218417,
webvisor:true,
clickmap:true,
trackLinks:true,
accurateTrackBounce:true});
} catch(e) { }
});
var n = d.getElementsByTagName(«script»)[0],
s = d.createElement(«script»),
f = function () { n.parentNode.insertBefore(s, n); };
s.type = «text/javascript»;
s.async = true;
s.src = (d.location.protocol == «https:» ? «https:» : «http:») + «//mc.yandex.ru/metrika/watch.js»;
if (w.opera == «[object Opera]») {
d.addEventListener(«DOMContentLoaded», f, false);
} else { f(); }
})(document, window, «yandex_metrika_callbacks»);

(function(i,s,o,g,r,a,m))(window,document,’script’,’//www.google-analytics.com/analytics.js’,’ga’);
ga(‘create’, ‘UA-46100626-1’, ‘belpressa.ru’);
ga(‘send’, ‘pageview’);
var _tmr = window._tmr || (window._tmr = []);
_tmr.push({id: «2770793», type: «pageView», start: (new Date()).getTime()});
(function (d, w, id) {
if (d.getElementById(id)) return;
var ts = d.createElement(«script»); ts.type = «text/javascript»; ts.async = true; ts.id = id;
ts.src = (d.location.protocol == «https:» ? «https:» : «http:») + «//top-fwz1.mail.ru/js/code.js»;
var f = function () {var s = d.getElementsByTagName(«script»)[0]; s.parentNode.insertBefore(ts, s);};
if (w.opera == «[object Opera]») { d.addEventListener(«DOMContentLoaded», f, false); } else { f(); }
})(document, window, «topmailru-code»);

Магические истории Белгорода — Белгород, мистика, ведьмы, магия

Здесь же якобы находилась и Лысая гора, где ведьмы устраивали свои шабаши. Именно тут накануне бала у Воланда проходила посвящение булгаковская Маргарита.

Озеро Любви


На территории нынешнего Грайворонского края, у села Почаево, есть водоем под названием Озеро Любви. Легенда о нем такова. Жила будто бы в Почаево молодая супружеская чета. И долго не было у них детей. Почему-то это обстоятельство вызвало неприязнь со стороны односельчан. Супругов затравили так, что они вынуждены были уйти и поселиться в лесной землянке. Как-то раз жена набрела в лесу на чистый родник. Выяснилось, что он вытекает из озера. Женщина решила в нем искупаться и вскоре родила мальчика, а затем и девочку.
Вскоре о чудесных свойствах озерной воды прослышали другие люди. Они стали приходить сюда. Говорили, что вода в озере не только помогает зачинать детей, но и исполняет желания.
Сейчас вся поверхность озера покрыта тиной. По словам старожилов, водоем больше не хочет показываться паломникам. Кстати, землянку, где жили супруги, до сих пор можно увидеть на фоне березовой и дубовой рощи.

Конь из тумана

В Белгородской области много заброшенных сел. И чаще всего эти края пользуются недоброй славой. Так, в Чаплыгинском районе окрестности вдруг окутываются странным туманом, который не раз заставлял людей сбиваться с пути. Знатоки утверждают, что это местный леший насылает на путников морок.
Без призраков, конечно, тоже не обходится. Так, еще в 20-е гг. прошлого века секретарю местной комсомольской организации поведали историю о хуторе Косой, где речь шла о призрачном белом коне. Сначала парень только посмеялся. Но как-то ночью он возвращался домой, и близ упомянутого хутора перед ним словно из-под земли вырос размытый белый конус, превратившийся в силуэт лошади. Конь галопом обежал вокруг путника и растаял в воздухе. Очевидец, бывший ранее ярым атеистом, запомнил этот случай на всю жизнь и до конца жизни верил в мистику.

Дом ужаса

В черте самого Белгорода также был дом с призраками, о чем свидетельствует заметка в одной из местных газет за 1929 г. Называется она «Привидение наводит ужас». В то время в самом центре города, на углу улиц Воровского и Буденновской, стояло большое жилое двухэтажное здание. Несмотря на жилищный кризис, окна почти всех комнат были закрыты ставнями – они пустовали. Никто не хотел жить в доме, куда наведывался призрак бывшего владельца, расстрелянного чекистами. Впоследствии дом пришлось снести.

Призрачные танки

А некоторые верят, что в районе Белгорода расположен пространственно-временной портал. Например, в 1943 г. произошла такая история. Во время боев за освобождение области фашисты решили вывезти из города часть архива и различные ценности. Накрытые брезентом грузовики с деревянными ящиками видели едущими через Таврово по направлению к селу Никольскому. И вдруг за одним поворотом они бесследно исчезли, а затем их увидели уже пустыми, возвращавшимися назад… Куда делся груз, неизвестно.
Двое местных жителей уже в наши дни как-то поздней ночью ехали на машине из Прохоровки в Белгород. Когда проезжали Прохоровское поле, у автомобиля внезапно отказал двигатель. Решили дождаться попутки, чтобы попросить о помощи. И вот на дороге раздался шум двигателя. Похоже было на трактор. Но вместо трактора из темноты показался… немецкий танк марки «Тигр»! За ним шли другие танки.
Приятели подумали, что идут съемки какой-то кинокартины. Но тут вокруг «Тигра» засвистели снаряды. Танк принялся отстреливаться, а потом взорвался и загорелся. Наши очевидцы отчетливо почувствовали на своих лицах жар пламени… Они были так напуганы, что пустились бежать назад в сторону Прохоровки. Под утро, вернувшись к брошенной машине, они не обнаружили в этом месте никаких следов вчерашнего происшествия, в том числе и отпечатков гусениц танков… Выходит, все это им только привиделось?

Древний Белгород и его тайны

Очень важно сохранять память о нашей истории для будущих поколений. В исследовании Белгородского края помогают студенты и сотрудники НИУ «БелГУ».
Во время раскопок археологи сталкиваются с различными легендами: в нашей области говорят о золотых украшениях, утерянных Екатериной II и Петром I, кладах местных богачей-разбойников, затонувших церквях, аномальных зонах и мистических историях, которые рассказывают у костра. Некоторые из этих рассказов имеют своё историческое обоснование.
Скифы. Существует предположение о том, что в Борисовском районе более двух тысячелетий назад жили скифы. Уже второй год археологическая экспедиция НИУ «БелГУ» во главе с доцентом кафедры российской истории и документоведения Владимиром Сарапулкиным ведёт раскопки известного Борисовского городища скифского времени (6-3 век до н.э.). Кандидат исторических наук Татьяна Сарапулкина, консультант группы по охране и использованию памятников истории и культуры при управлении культуры Белгородской области уверена: существование скифов на нашей земле – не легенда.
Памятники скифского времени делятся на две категории: погребальные и поселенческие. Здесь и кроется причина спора о том, кто же на самом деле жил на территории нашего края. Скифы – это кочующий народ, который не оставался на одном месте долгое время. Татьяна Викторовна утверждает, что городища (поселенческие памятники) вряд ли являются предметом скифской культуры, а вот курганы (погребальные памятники) вполне могут быть признаком этого народа. Так, в результате раскопок Борисовского городища учёные выяснили, что народ, который его строил, чего-то опасался. Об этом говорят три линии обороны, сделанные в складках местности, на большом периметре без землеройной техники. А бояться в то время могли именно скифов, которые, видимо, совершали набеги на народы, проживающие в нашем крае, чтобы пленить людей, которых в дальнейшем продавали в рабство. Но это только гипотеза. Чтобы её доказать, нужно провести масштабные раскопки.

Золотой конь. Ещё одной легендой нашего края является история о Золотом коне. Говорят, что этот чудесный конь был отлит по приказу Чингисхана из золота, награбленного в Азии. Он находился в стане Золотой Орды и служил не только символом мощи и непобедимости, но и являл собой магическую святыню – средство для общения жрецов с миром духов и высших сил. Позже этот конь исчез, а его поиски связывают с различными легендарными личностями, разбойниками и историческими деятелями.
Хотя, как говорит Татьяна Сарапулкина, о периоде Древней Руси 13-15 веков в нашей области информации сохранилось мало, всё же можно предположить, в соответствии с найденными предметами быта, что на этой территории были наместники Золотой Орды. Исходя из этого, можно сказать, что легенда о Золотом коне имеет место быть в нашем крае.
Таинственные пещеры. Распространённость пещер в Белгородской области объясняется условиями как природными, так и историческими. По преданиям, на месте Валуйского пещерного храма Святого Игнатия Богоносца в XV веке местное население спасалось в пещерах от набегов кочевников, затем возник монастырь, который процветал до 1917 года, потом его закрыли за то, что монахи укрывали махновцев. Пещеры в Свято-Троицком мужском монастыре Белгородской области, скорее всего, более древние. Кто и когда их вырыл, неизвестно, но монахи принялись их расширять и приспособили для жилья. Что же касается пещер в селе Шмарное Старооскольского района, то там, говорит Татьяна Сарапулкина, действительно жили монахи, которые впоследствии «делали мощи», хотя документальных подтверждений о существовании там монастыря нет.
История Белгородского края остаётся малоизученной. Исследования требуют масштабных раскопок, развития теоретической базы, большего финансирования. Всё это: исследования, оформление документов, охрана памятников – требует финансирования, которого не всегда хватает. Но, несмотря на эти проблемы, исследователи не теряют надежду разгадать все тайны, которые хранит история. N. B.
Остановится в Белгороде вы можете в гостинице «Милан» http://hotel-milan31.ru/

Клады Белгородской области | Сайт посвященный туризму и путешествиям. Фотографии, описание местности, отчеты о походах, легенды, прошлое и настоящее.


Белгородчина никогда не относилась к регионам, о которых слагали легенды золотоискатели. Однако оказалось, что область хранит множество секретов и историй, связанных с сокровищами и кладами, известных лишь профессиональным археологам, краеведам и копателям-любителям.
На первый взгляд может показаться, что Белгородская область совершенно непривлекательна для жаждущих сокровищ людей. Регион не фигурирует в списках золотоносных жил, и на слуху обывателя нет громких историй, связанных с удачными поисками клада. На самом же деле Белгородчина имеет свои скелеты в шкафу и по количеству как спрятанных, так и найденных сокровищ даст фору любому другому региону страны.
Чего стоит только легенда о несметных богатствах, зарытых здесь разбойником Кудеяром. Несмотря на то что его полумифическая фигура отметилась во всем черноземном крае, толком ни в каком регионе о нем нет достоверных сведений. Однако на Белгородчине есть.
Как писал знаменитый краевед Борис Осыков, ссылаясь на газетные публикации и научные документы, Кудеяр (в других вариантах — Кудояр или Худояр) был не то атаманом, не то разбойником и промышлял грабежами на реках Дон и Донец.
Обратите внимание на строчку «выходил на Дон и Донец» — то есть орудовал и в наших местах. Серьезное подтверждение этому содержит опубликованный недавно петербургскими учеными старинный документ канцелярии курского губернатора, датированный 1837 годом.
В документе дано подробное описание Белгородского уезда той поры: «…Большая дорога идет… по степной возвышенности, встречая вправо однодворческое село Красное, принадлежащее Курскому архиерейскому дому, Вознесенское и село Соломенное (ныне Соломино)… Отсюда на протяжении 35 верст простирается цепь 150 курганов…
Один из них находится в имении помещика Черноглазова, отстоящем недалеко от Белгорода. В имении того же Черноглазова, в другом большом кургане около села Головино найдены железные панцири…
За 12 курганами, расположенными от самой дороги на протяжении 6 верст, влево место, называемое Сторожи, потому что, по преданиям, 80 лет тому назад здесь находились пикеты для защиты от разбоев Кудеяра, обитавшего с огромною шайкою в этих местах и имевшего много сообщников, скрывавшихся в дремучих лесах.
Так или иначе, но до сих пор никто не может похвастаться тем, что нашел спрятанные Кудеяром богатства. Ищут их по всей стране. А это значит, что они и по сей день лежат в земле, и, вполне возможно, именно в Белгородской.
Но это не единственная легенда о кладе. На Белгородчине вполне могут находиться сокровища князя Юсупова, который владел слободой Ракитная (ныне — село Ракитное). Эта территория была пожалована ему указом Петра в 1729 году. Потомок князя, Феликс Юсупов, описывал родовое имение как одно из самых богатых: тут были и лесопильни, и кирпичные и шерстяные заводы, и множество скотных ферм. После Февральской революции княжеское семейство было вынуждено бежать в Париж. Увезти с собой все бесчисленные сокровища — фамильное серебро, золото, кубки, сервизы, — конечно, было невозможно.
Где же он их спрятал – укрыли?.. Искали в Питере, Москве, в знаменитом Архангельском (тоже собственность Юсуповых). Искали и в Ракитном – во дворце и вокруг дворца, под «семейным» красавцем-дубом, в парке, на берегах пруда. Тщетно.
Таким образом, считают местные кладоискатели и краеведы, как минимум две богатейшие сокровищницы по сей день припрятаны в недрах Белгородской земли.
Легенды легендами, но есть на Белгородчине и самые что ни на есть реальные истории, связанные с найденными кладами. Как известно, территорию между Дунаем и Доном в VII–III веках до н. э. облюбовали скифы. Белгородская область была самой северной окраиной их мира. От этих древних племен сохранилось множество курганов и городищ, самое известное из которых — Крапивенское городище под Шебекино. Профессиональные археологи исследовали большинство из них — многие находки (наконечники стрел, глиняная посуда) сейчас хранятся в том числе и в Белгородском историко-краеведческом музее.
Находки, относящиеся к скифскому периоду, делали и археологи-любители, которых в Белгородской области немало. Конечно, курганы и городища, признанные памятниками археологии, они не трогали, однако в полях и лесах неподалеку копателям удалось отрыть немало артефактов.
Уникальную историческую находку в этом году сделал непрофессиональный археолог Даниил Ступкин. В лесу возле городища Пороз в Грайворонском районе он откопал акинак — скифский меч, редчайший артефакт.
река Псел
КЛАДЫ БЕЛГОРОДЧИНЫ
Копая в очередной раз, не рассчитывал найти тут ничего ценного. Но вот детектор подал сигнал, и возникли очертания рукоятки. До боли желанные очертания железного акинака, которые до этого я видел лишь на картинке в книге. Это, конечно, непередаваемое ощущение, когда спустя 2,5 тыс. лет достаешь на свет такой артефакт.
Казалось бы, сбылась мечта копателя — найти такую вещь не каждому дано. Но Ступкин решил не останавливаться и копать дальше. И не зря: судьба подкинула исследователю еще один подарок, настоящее сокровище — скифское золото.
Пройдя несколько километров, мы сделали еще одну находку. Как будто духи предков сами нам помогли — по-другому я не могу это объяснить… Мы нашли золотую подвеску. В том, что она относится именно к скифской культуре, не было никаких сомнений. Украшение было в хорошем состоянии: тогда использовалось чистое золото, которое не меркнет со временем. Подвеска была искусно инкрустирована двумя камнями красного цвета, по-видимому гранатом.
Окрыленный такими находками, белгородец даже взялся за написание книги. Но и копать не бросил. Следующий клад ему удалось отыскать в Шебекинском районе Белгородской области. Очередное сокровище не было таким древним (с золотом скифов, конечно, мало что может сравниться), однако и его ценность не подлежала никакому сомнению. Историческая находка относилась к периоду Киевской Руси.
Бегло изучив схему оборонительных рубежей того времени, искать решили на территории Шебекинского района. Там мы нашли три серебряных слитка. Как выяснилось, они служили платежным средством во времена Киевской Руси. Назывались они гривнами новгородского типа.
Официально эти слитки датируются XIII–XIV веками. И это, несомненно, был самый настоящий клад — по тем временам на одну гривну можно было купить хутор из 6–7 домов. Значимость этой денежной единицы подтверждается еще и тем, что иногда князья за особые заслуги награждали такими слитками воинов, ставя на серебре клеймо.
Сохранила Белгородская земля также немало ценностей времен царской династии Романовых — от Алексея Михайловича до последнего императора Николая II. Копатели то и дело находят на территории региона медные и серебряные монеты: за один удачный день — от 10 до 15.
В основном мы находим монеты XVIII–XIX веков. Реже попадаются монеты Киевской Руси, а еще реже — предметы скифского периода. Но последние, конечно, являются самой желанной добычей для любого искателя. Каждый мечтает найти на Белгородчине сокровища скифов. Мне повезло.

КЛАДЫ ДРЕВНЕГО БЕЛГОРОДА
Наиболее интересными памятниками скифского времени на западе области являются: городище Пороз в Грайворонском районе и Сабинское городище в Яковлевском районе, Большое и Дмитровское городище в Шебекинском районе.
Восточная группа памятников скифского времени сосредоточена в бассейне Тихой Сосны. Здесь следует выделить Кировское городище и Дуровские курганы.
В одном из курганов могильника было выявлено и исследовано парное погребение мужчины и женщины. Этот курган до сих пор является самым богатым погребением на территории Белгородской области.
Погребальный инвентарь включал в себя 300 железных и бронзовых наконечников стрел, три уздечных набора, античную амфору. Но самыми ценными и информативными находками являются 600 золотых бляшек, украшавших одежду погребенных, и серебряный ритон. На одной из бляшек изображен человек, оседлавший грифона, напавшего на оленя. Суть этой сцены заключается в том, что древние мастера стремились таким образом воспеть образ всадника, воина, символизирующего подвиги богов или героев. Серебряный ритон греческого производства датируется V-IV веками до нашей эры.
Городище скифского времени в нашем крае располагаются на мысах, образованных балками, либо поймой реки и балкой. Реки выбирались небольшие, такие как Короча, Корень, приток Ворсклы, Северного Донца, Тихой Сосны. Укреплены городища были валами с напольной стороны. Нередко городища не имели постоянного населения, а были убежищами.
Курганы скифского времени, как правило, образуют достаточно крупные могильники- по 40-50 насыпей. Все курганные некрополи находились на значительном удалении от ближайших городищ. Количество курганных могильников гораздо меньше, чем городищ. А количество курганов не соответствует размерам и продолжительности жизни на сопутствующих городищах. Вероятно, в курганах были погребены далеко не все представители местного населения, а скорее всего —элита.
Погребальный обряд был следующим. Людей хоронили либо на уровне земной поверхности, а затем возводили насыпь, либо в специально вырытых прямоугольных ямах. Умерших хоронили лежащими на спине на глиняном полу ямы головой на северо-запад или северо-восток. Рядом обязательно было жертвенное мясо с железным ножом, керамические сосуды. Три четверти захоронений имели предметы вооружения. В комплект военного снаряжения входили: меч-акинак, копья, дротики, лук и стрелы, иногда шлемы, панцири, уздечки, удила. Одним из обязательных элементов погребального инвентаря является медный или бронзовый котёл с двумя ушками на специальной ножке-подставке. Бронзовые котлы помимо прямого назначения имели и ритуальный смысл. Котел, где готовилась пища для общей трапезы, был центром, символом коллектива воинов, а владелец котла—военный вождь, лидер, за которым идет коллектив.
Скифы по языку принадлежали к иранской языковой культурной общности. Вероятно, ими были даны многие названия рек нашего региона: Дон, Донец, Оскол, Богучар, Усмань и др. Скифов сменили сарматы, а затем на территории нашего края появились аланы.

Памятники начала I тысячелетия нашей эры. Слабая изученность памятников этого периода не даёт возможность проследить в полной мере сложные культурно-этнические процессы в нашем крае в период великого переселения народов. Интересными археологическими памятниками этой эпохи являются нумизматические и вещевые клады. Самые ранние из них – это клады римских монет I-III веков нашей эры.
Первая находка римских монет на территории края была сделана в 1916 году крестьянами села Старый Хутор ( Валуйского района). Они собрали около 120 серебряных динариев II- начала III веков н.э. Находки римских монет были сделаны в поселке Борисовка, у села Головчино Грайворонского района. Самым крупным на территории области кладом римских монет является клад из 166 серебряных монет I-III вв н.э., обнаруженный в 1985 году на северной окраине Белгорода.
На Порозовском городище (Грайворонский район) обнаружены уникальные предметы, характерные для памятников черняховской культуры: фрагмент зеркала с орнаментом, ромбический наконечник стрелы. В селе Мощеное того же района был обнаружен роговой гребень с древнегерманскими руинами. Это—древнейшая руническая надпись, обнаруженная на археологическом предмете на территории Российской Федерации.
Все эти клады и отдельные находки монет на территории области выявлены в бассейнах рек Ворскла, Северский Донец, Оскол. Это свидетельствует о том, что территория нашего края была вовлечена в интенсивную денежную торговлю с Римской империей.
КЛАД У СЕЛА СТАРИКОВО
В 1883 г. близ с. Стариково Корочанского уезда Курской губернии при распашке поля был найден клад.
В состав клада входили следующие вещи:
Гривны монетные серебряные новгородского типа – 7; из них 5 целых и 2 половинки (целые от 187,62 до 213,20 г и две половинки 105,15 г.).
Колты серебряные – пара, с каймой из крупных серебряных шариков на горлышках; на обеих сторонах на черневом фоне грубое гравированное изображение растительного побега и с пальметкой в центре.
Браслет серебряный из двух створок, тисненный, полый, без львиных головок на концах; на черневом фоне изображения розеток.
Браслет серебряный из четырех дротов, скрученных попарно и соединенных на концах наконечниками с чернью; фрагменты скрученных дротов.
Гривна шейная серебряная из широкой перекрученной пластины, концы обломаны.
Серьги серебряные маленькие киевского типа – пара.
Серьги серебряные киевского типа – пара; средняя бусина крупнее боковых.
Серьги серебряные киевского типа – пара, средняя бусина крупнее боковых.
Клад поступил в Археологическую комиссию и был передан в Эрмитаж. Одна из гривен оставлена в церкви с. Стариково.

АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ КЛАДЫ БЕЛГОРОДЧИНЫ
Самые дорогие и редкие экспонаты смогут увидеть гости Белгородского государственного историко-краеведческого музея на открывшейся 1 октября выставке «Времён связующая нить». Многие экспонаты, что называется, хранятся за семью печатями и появляются в выставочном зале в исключительных случаях. И вот такой случай представился – историко-краеведческий музей отмечает своё 90-летие.
Уникальный нож
В экспозицию выставки вошли многочисленные памятники археологии, которые находятся в архиве коллекции музея. Все экспонаты имеют уникальную историю, насчитывающую не одну сотню лет. «Времён связующая нить» – яркая финальная точка выставочного проекта «Парад коллекций».
«Эта выставка представляет этапы развития археологических культур нашего края. Хронологические рамки бытования представленных предметов охватывают временной период с III–II тысячелетия до н. э. и до XVII–XVIII веков», – рассказывает заместитель директора Белгородского государственного историко-краеведческого музея по научной работе Тамара Васильева.
Именно Тамара Владимировна руководила авторским коллективом, который подготовил уникальную экспозицию.
Открывает выставку комплекс, рассказывающий об эпохе бронзы. Авторский коллектив постарался не просто показать гостям выставки редчайшие предметы, но отразить через них периоды, которые сыграли огромную роль в развитии человечества.
Здесь представлены скребок для обработки шкур, бронзовые ножи для раскроя шкур, шило для пошива, молотки. Есть здесь и такой интересный предмет, как кельт – это втульчатый топор с двумя ушками. Он служил своему хозяину одновременно и мотыгой, и топором.
«В представленном комплексе есть уникальный биметаллический нож. Это древнейший предмет. Настоящая археологическая сенсация, – говорит Тамара Владимировна. – Это железный нож, внутри него проходит медный стержень. Этому предмету около 4 тыс. лет, но это не главная его ценность. Самое важное, что в это время железо выплавляли только в одном месте в мире – в Хеттском царстве. Железо там изготавливали не для хозяйственных целей, а как драгоценный метал. Он ценился в пять раз дороже, чем золото».
Нашли биметаллический нож в 1980-х годах, во время археологических раскопок, которые вела экспедиция Белгородского педагогического института в селе Герасимовка Валуйского района. По предположениям историков, из древнейшей мастерской Хеттского царства железная заготовка попала к кавказским бронзолитейщикам, которые и изготовили нож. Этот экспонат является самым древним предметом из железной руды в Восточной Европе.
Священные кони
Второй раздел выставки посвящён железу. Распространение этого метала в нашем крае связано со скифскими племенами. Впервые в полном объёме в экспозицию выставки вошли результаты археологических раскопок скифского кургана села Горки Красненского района. До нас дошло захоронение богатого воина. Вместе с воином были погребены акинак (короткий железный меч скифов), копья и другие предметы вооружения. Здесь же был найден уникальный предмет – поножи.
«Понож – это античный предмет, доспех, для защиты ног. Такие доспехи могли носить только высокопоставленные, богатые воины. Предмет выполнен из меди, он защищал не только голень, но и колено», – пояснила Тамара Васильева.
Конь для скифа – священное животное. Поэтому, когда хоронили воина, то обязательно клали вместе с ним предметы конской упряжи. Благодаря работе археологов гости выставки смогут увидеть удивительные украшения конской упряжи: налобники и нащёчники искусно выполнены из меди в виде фигур медведя, волка, морского конька.
Золото скифов
Ещё один раздел выставки рассказывает о ценнейшей находке археологов в могильном кургане близ села Дуровка Алексеевского района (сейчас село Вербное Красненского района). Раскопки вели специалисты института археологии академии наук РСФСР.
«Это был очень богатый курган, парное захоронение. Были найдены скелеты воина и женщины – его жены или наложницы, большое количество стрел, конская упряжь и золото. Около 600 различных золотых украшений, которыми были расшиты одежды погребённых, – рассказывает Тамара Васильева. – Скифы очень любили золото. Для них золото было символом власти, символ бессмертия и солнца. Золото сопровождало скифов от колыбели и до могильного кургана».
К великому сожалению, до археологов на месте захоронения успели побывать чёрные копатели. Они частично разграбили могилу, перемешали кости покойных и сложили их вместе, поэтому определить первоначальное положение тел было невозможно. По предположениям учёных, погребённый был вождём племени, его спутницу насильственно умертвили перед похоронами вождя.
В украшении золотых бляшек и нашивок, которым были щедро усыпаны одежды погребённых, использовались растительный и животный стили, орнаменты.
«Скифы считали, что все качества зверей передаются человеку, который носит соответствующее украшение», – говорит Тамара Владимировна.
Самый уникальный предмет из найденных в 1964 году в кургане под Дуровкой, – золотая скифская бляшка. Её украшает загадочная картина: человек верхом на грифоне охотится на оленя.
Серебро римлян
Включили в экспозицию выставки и ещё один удивительный экспонат – клад из 166 серебряных римских динариев.
«Это I–III век н. э. Клад был найден в Белгороде в 1985 году жителем города Масленниковым при строительстве гаража на глубине до полутора метров. Он передал нам в дар эти замечательные динарии», – рассказала Тамара Васильева.+
Не будем в тексте раскрывать все тайны уникальной выставки. Посетить её будет интересно всем без исключения белгородцам. «Времён связующая нить» будет экспонироваться в Белгородском краеведческом музее до 10 ноября.
ДРЕВНИЕ КУРГАНЫ
Раскопки курганов в Волоконовском районе в 2013 году
В 2013 году по моим руководством проводились раскопки двух курганов в Волоконовском районе Белгородской области. Насыпи попадали в створ прокладки проектируемой автодороги. На могильнике у с. Старосельцево, выявленном мной в 2011 году, курган, попавший в створ земляных работ, был полностью срезан строителями, поиски могильной ямы в месте его бывшего нахождения успехов не возымели. Зато на могильнике у с. Грушевка удалось изучить 2 курганные насыпи, одна из которых была частично подрезана техникой.
Могильник у села Грушевка был выявлен волоконовским краеведом А.Г. Николаенко в 70-х годах прошлого века. Тогда он зафиксировал 9 насыпей полусферической формы, в 2005 году сотрудники Управления культуры БО обнаружили только 5 из них (остальные 4 были просто распаханы за прошедшие 30 лет с момента их открытия).
Собственно, курганы под номерами 3 и 5 попадали в полосу строительства дороги. Они и были раскопаны нами в 2013 году. В работах принимали участие исследователи из Белгорода и Липецка.
Немного о методике работ или о том, как копаются курганы. Вообще по Положению о порядке проведения археологических работ …, на основании рекомендаций которого и строится методическая часть работы археологов, курганы должны копаться вручную. Однако, курганы эпохи палеометаалла-средневековья лесостепной и степной зон могут исследоваться с помощью техники. Как это происходит?
Вначале, естественно, курган фотографируется, составляется его план и проводятся измерения его высоты через каждые два метра с помощью нивелира.
Размечается центральная бровка кургана, которая необходима для изучения стратиграфических особенностей насыпи (порядка залегания слоев).
По обе стороны от этой бровки начинает «ходить» техника, срезая небольшие пласты грунта
при снятии археолог тщательно осматривает поверхность грунта на предмет изменения в цвете, характере заполнения (что позволяет выявить погребальную яму) или смотрит наличие керамики-костей. В случае обнаружения этих признаков работа техники прекращается и далее курган исследуется вручную.
После выявления погребений работа проводится вручную, погребения и отдельные находки сосудов и костей фиксируются графически, фотографически, отмечаются глубины различных частей ям, костей и находок. Изучается порядок залегания слоев в центральной бровке. После чего она разбирается, а курган заново при помощи техники должен принимать свою первоначальную форму. В нашем случае, когда по данному участку будет проложена дорога, восстановление насыпи не проводилось.
Далее остановлюсь отдельно на описании обнаруженного в каждом из курганов.
До начала работ курган имел размер около 22м в диаметре и 0,4м высотой.
В кургане было изучено 4 погребения, выявлено несколько отдельностоящих сосудов, а также отдельные кости животных
Погребение №1 расположено в центральной части ямы и было разрушено в древности. Имеются следы деревянного перекрытия, сохранившегося в виде деревянного тлена, однако, говорить о каких-то конструктивных особенностях этого перекрытия невозможно из-за разрушенности могилы. От погребенного сохранились отдельные кости ног, части черепа и зубов, некоторые кости верхней части туловища. Он лежал на боку головой на северо-восток на какой-то подстилке, от которой прослежена труха светло-серого цвета. Из находок в погребении присутствовали обломки баночных горшков и бронзовая подвеска.
Собственно, это центральное погребение данного кургана (различают центральное погребение — т.е. первое, над которым сооружалась насыпь и впускные — т.е. погребения в уже существующую насыпь, сама насыпь после совершения такого подзахоронения могла досыпаться), над которым и была возведена яма. Спустя некоторое время оно было ограблено. Погребение оставлено племенами срубной культуры эпохи бронзы и датировано 16-15 веками до н.э.
Представляло собой скопление костей ребенка. Определить датировку затруднительно.
Ребенок был погребен на органической подстилке (снизу — дерево, естественно, превратившееся в труху, на нем — остатки серого цвета). От костяка сохранился костный тлен (не сами кости, а их остатки в виде трухи белого цвета) и молочные зубы. Дите лежало на боку головой на северо-восток. При погребении найдено два горшка.
Погребение 4.
Сверху погребения зафиксирована деревянная конструкция в виде трёхстороннего перекрытия, занимавшего половину площади ямы. Тонкие плахи перекрытия (до 2 см) были уложены вдоль длинной стороны ямы. При этом их концы опирались на один ряд брусьев сруба, вероятно, изначально квадратного сечения (0,1-0,15 м), уложенные с трёх сторон юго-восточной половины ямы. Нижняя и внутренняя части этого основания из брусьев оказались значительно разрушены до состояния трухи. Вероятно, между собой они никак не крепились, а лишь соприкасались концами. Нижние части брусьев сруба находились на 0,15-0,2 м выше уровня пола ямы. Особо следует отметить, что с северо-западной стороны признаки перекрытия и сруба отсутствовали, что позволяет предположить наличие деревянной конструкции исключительно в юго-восточной половине ямы. Из-за гниения плахи перекрытия разрушились и под весом насыпи просели на костные остатки захороненного. В погребении выявлен скелет ребенка, лежащий головой на северо-восток и лепной острореберный сосуд
Материалы данного погребения позволяют сделать выводы о его культурно-хронологических особенностях. Зафиксированная деревянная конструкция необычна для стандартных срубных захоронений бассейнов рек Дон и Волга и, представляет собой, видимо, аналог искусственного подбоя. Сосуд из погребения относится по орнаменту и способу его нанесения к пласту раннесрубных материалов бассейна р. Дон. Погребение 3 оставлено племенами срубной культуры в 16 веке до н.э.
Кроме того, в кургане было выявлено несколько отдельностоящих сосудов, скопление керамики и кости животных.
Таким образом, создание исследованного кургана связано с устройством погребения 1, зафиксированного в центральной части насыпи с незначительным смещением к северо-западу. Вероятно, такое отклонение появилось в связи с созданием к югу от погребения 1 погребения 4 с последующей незначительной досыпкой кургана в южном и юго-восточном направлениях. Интересно, что практически все артефакты в насыпи и погребения расположены в восточной половине кургана, тогда как, западная половина насыпи не содержала таковых. Данный факт находит аналогии среди погребальных памятников срубной культуры, представители которой предпочитали использовать в обрядах захоронения чаще именно восточную половину насыпи.
В целом, следует заключить, что данный курган был создан носителями срубной культуры эпохи поздней бронзы около 16-15 вв. до н.э. и содержал материалы, соответствующие раннему – началу развитого периода этой культурной общности.
Курган 5
Был в диаметре около 16 м и высотой 0,3м
Центральное погребение в кургане было уничтожено поздней прямоугольной ямой 20 века, на что указывают найденные в ней железные изделия советской эпохи. Всего в кургане 5 изучено 6 погребений.
В погребении обнаружены кости ребенка очень плохой сохранности. Лежал на левом боку головой на северо-восток. При нем обнаружен лепной сосуд баночной формы.
Погребение оставлено племенами срубной культуры эпохи поздней бронзы и может быть датировано 16-13 веками до н.э.
Погребение 2 также содержало кости ребенка и лепной сосуд горшковидной формы. Датировка аналогична погребению 1.
Погребение 3 устроено в яме со ступенькой. Погребенный, вероятно, мужчина, лежа на правом боку головой на северо-северо-восток. При погребенном находился лепной сосуд, отщеп и обломок кремня, бронзовое шило.
В целом, данное погребение является неординарным по ряду показателей. Так, несмотря на то, что сосуд является по форме и уступчатому плечику срубным, лощение указывает на иные, нежели срубные, традиции обработки керамики. Наиболее близкие аналогии таким сосудам отмечены в Поволжье и на Южном Урале, где в конце средней – начале поздней бронзы существовала алакульская культура. Кроме того, трупоположение в позе адорации на правом боку так же встречается в срубной культуре крайне редко. И, наконец, сама погребальная конструкция заставляет искать аналогии среди материалов бабинской культуры (КМК). В итоге, можно сделать вывод о неординарности данного захоронения и о его уникальности. Судя по материалам, его можно датировать концом среднего — началом позднего бронзового века (17-16 вв. до н.э.) и отнести к раннему этапу срубной культуры с заметным влиянием бабинской культуры (КМК) Подонцовья.
Погребение 4 принадлежало, скорее всего, подростку, уложенному на левый бок головой на северо-восток. При нем находился лепной сосуд.
Погребение оставлено племенами срубной культуры в 14 веке до н.э.
Погребение 5 содержало кости скелета ребенка, лежащего на левом боку головой на северо-восток. Находки отсутствовали. Оставлено племенами срубной культуры.
Погребение 6 содержало скелет женщины, захороненной головой на восток. Изначально умерший человек был уложен на левом боку, но впоследствии верхняя часть тела завалилась на грудь. При погребении был выявлен лепной сосуд.
Погребение также оставлено племенами срубной культуры эпохи поздней бронзы и может быть датировано 16-15 вв. до н.э.
В целом, следует заключить, что данный курган был создан носителями срубной культуры эпохи поздней бронзы около 3,8 – 3,7 тыс. лет назад и содержал материалы, соответствующие раннему – началу развитого периода этой культуры.
Исследованные курганы позволили изучить и пополнить информационную базу по ранней истории срубных племён и проследить культурные связи между носителями срубной культуры и бабинской (КМК). Непосредственно в кургане 5 были выявлены два неординарных захоронения, нетипичных для данной территории и свидетельствующих о пребывании в Подонцовье групп носителей срубной культуры ещё на раннем этапе их истории.
Прежде всего, особый интерес представляет погребение 4 в кургане 3, в конструкции которого выявлен сруб, имитирующий подбойное сооружение. Аналогичные конструкции исследовались в Смеловском могильнике срубной культуры в бассейне р. Волга и относятся к раннему этапу срубной культуры, отражая затухание катакомбных традиций во время формирования собственно срубной культуры. Кроме того, идентичные конструкции и погребальный обряд прослежены в ряде курганов в бассейне р. Битюг и также атрибутированы исследователями как ранние для территории лесостепного Подонья. Таким образом, выявление данного захоронения, позволяет поставить вопрос о проявлении катакомбного наследия в ранних срубных погребальных традициях.
Об аналогичном проявлении наследия катакомбного мира через носителей бабинской культуры (КМК) свидетельствует одно погребение из кургана 5. Катакомбная конструкция погребения, наличие кремня и подлощение поверхности сосуда срубной культуры, ориентировка костяка на правом боку на восток отражают прямые связи раннего срубного населения с поздними группами носителей бабинской культуры.
ДРЕВНИЕ ПАМЯТНИКИ БЕЛГОРОДСКОЙ ОБЛАСТИ
Памятники позднеримского и гунского времени на территории современной Белгородчины
В данном посте будет изложена история исследования поселенческих и погребальных памятников второй четверти I тыс. н.э., когда в регионе синхронно присутствуют две группы населения — племена черняховской и киевской археологической культур. Освещаются краткие результаты археологических работ на поселениях и могильниках эпохи.
Общеизвестно, что черняховская культура была открыта на рубеже XIX-XX веков киевским археологом Викентием Хвойкой, раскопавшим могильники у сел Зарубинцы и Черняхов, последний и дал название культуре. В первой половине XX века ее называли культура «полей погребений».
Традиционно черняховская культура датируется от середины III века н.э. до начала/первой трети V века. Сложилась эта культура в результате Готских (Скифских) войн 40-70-х годов III века в бассейне Днестра, Южного Буга и Правобережного Днепра. О распространении черняховских племен на Днепровское Левобережье и в бассейн Северского Донца, т.е. на нашу территорию, в настоящее время существует две гипотезы.
Согласно первой из них, черняховские племена достигли бассейна Северского Донца довольно рано, во второй половине 3 века и освоили «опорные участки», которые стали «базами колонизации», одной из которых, по мнению А.М. Обломского, является раскопанное им поселение у села Головино Белгородского района.
Согласно второй версии проникновения черняховских племен на восток от Днепра, появились они здесь лишь во второй четверти IV века. Этой версии придерживается М.В. Любичев из Харькова. Косвенным аргументом в пользу этой версии является отсутствие на территории Левобережья Днепра датированных черняховских погребений ранее второй четверти IV века.
По мнению исследователей, придерживающихся второй версии, в регионе со середины III по вторую четверть IV вв. присутствует население «горизонта Боромля» (Боромля – археологический памятник в Сумской области Украины). Это венеты – носители памятников типа Черепин-Теремцы, проживавшие в Поднестровье и во время Готских войн не пожелавшие участвовать в военных походах готов. Они в середине-второй половине III века н.э. ушли к родственному населению киевской культуры на днепро-донской водораздел. Вместе с собой эта группа населения приносит в наш регион черняховские элементы: печи-камины, вертикальный ткацкий станок с пирамидальными глиняными грузилами, гончарная посуда, фибулы и пряжки некоторых типов, трехчастные костяные гребни.
Это все пришлые культурные группы. Примерно с рубежа II-III вв. и до начала V в. в нашем регионе были распространены памятники киевской археологической культуры, которая была выделена в 40-50-е гг. ХХ века украинским археологом В. Н. Даниленко. Культура образовалась на основе предшествующей позднезарубинецкой.
Выделяются две стадии в развитии культуры:
1. Ранняя стадия (первая половина III в.): характеризуется присутствием пережиточных позднезарубинецких черт (например, в виде лепной лощеной посуды) и отсутствием черняховских вещей;
2. Поздняя стадия (середина III – начало V): характеризуется присутствием черняховских элементов в различных аспектах жизнедеятельности киевских племен.
Как черняховская, так и киевская культура погибают в начале V века н.э. в результате нашествия гуннов
Первые сведения о памятниках позднеримского времени на территории современной Белгородской области относятся к 1920 году. Л.Н. Соловьев обнаружил следы культуры «полей погребений» вблизи железнодорожной станции Хотмыжск Борисовского района Белгородской области. Кроме керамики, здесь же были найдены бронзовая арбалетовидная фибула с надломанной шпилькой, сердоликовая восьмигранная бусина и круглая бусина из синего стекла.
В послевоенные 40-е годы наша область вошла в маршрут разведки Днепровской Левобережной археологической экспедиции Института истории материальной культуры АН СССР под руководством И.И. Ляпушкина. Им было выявлено поселение, содержавшее в том числе и керамику культуры «полей погребений», у с. Топлинка Белгородского района.
В 1969 г. Белгородским разведочным отрядом Института археологии АН СССР под руководством Р.Л. Розенфельда проведено обследование зоны затопления Белгородского водохранилища. На территории Белгородского и Шебекинского районов выявлено 16 поселений от эпохи бронзы и раннего железного века до XVII-XX вв.
Данные памятники повторно обследовались другой экспедицией ИА РАН под руководством А.С. Смирнова. 14 из 16 памятников им были определены как непригодные для раскопок (это или местонахождения, или они разрушены в ВОВ и карьерами). Два поселения раскапывались в конце 70-х годов: одно из них — поселение Карнаухово-1, где было вскрыто 40 кв. м и выявлены материалы эпохи бронзы и раннего железного века. Второе — поселение Шоссейное (Приютовка), где Смирнов и Сорокин в 1978-179 годах обнаружили объекты позднезарубинецкой и ранней фазы киевской культуры.
В 1978 году Е.А. Горюнов исследует поселение у с. Песчаное Ивнянского района. На поселении выявлены отложения позднеримского времени и 8-9 веков. К позднеримскому времени, а именно к поздней фазе киевской культуры, относятся три жилища-полуземлянки.
В 1980 году М.Б. Щукин исследует памятник ранней фазы киевской культуры у х. Кулига Ивнянского района. Памятник был выявлен Е.А. Горюновым в 1979 году. Всего было вскрыто 62 кв. м. Изучен культурный слой эпохи бронзы и 6 погребений раннего этапа киевской культуры. Однако при изучении костного материала антропологом и палеозоологом Элизабет Ирегрен (Стокгольм) выяснилось, что человеческих костей среди них нет. М.Б. Щукин применил по отношению к этому памятнику термин «поминальник».
В 1984-1989 годах археологические исследования на территории Белгородской области проводит Белгородская раннеславянская экспедиция ИА РАН под руководством А.М. Обломского. Сплошными разведками были исследованы бассейны рр. Ворскла (совместно с А.В. Кропоткиным), Северский Донец, Короча, Корень.
В 1986 году раскапывалось черняховское поселение у х. Вознесенский Яковлевского района (вскрыто 60 кв. м, исследована наземная постройка).
В 1988-89 гг. изучалось поселение и могильник у с. Головино. Поселение было открыто краеведом из г. Белгород А.Д. Жучковым, обследовалось А.М. Обломским в 1986 году. Размеры поселения – 130х50-110м.
В 1988-89 гг. под руководством А.М. Обломского на памятнике проводились раскопки. Было вскрыто около 800 кв. м. Выявлены материалы двух периодов: позднезарубинецкого и черняховского. С черняховским временем связаны три постройки-полуземлянки, около двух десятков хозяйственных ям и большинство находок из культурного слоя. В 1989 году на памятнике был открыт могильник, в котором было изучено 6 погребений. Датирующие находки (фрагменты амфор, фибулы с высоким приемником, тетрассарий Тиры 238-254 годов чеканки) позволили А.М. Обломскому отнести поселение ко второй половине III в. н.э. и считать его одним из ранних поселений черняховской культуры в регионе.
В это же время им исследуются памятники киевской культуры: поселения и могильники у села Шишино на Северском Донце.
Шишино-1.
Памятник выявлен А.М. Обломским в 1984 году. Размеры селища 530х50-70м. В 1985 году на памятнике был заложено две траншеи и небольшой раскоп общей площадью 100 кв. м. Были изучены остатки небольшой постройки и 5 хозяйственных ям. Находки представлены как лепной керамикой, так и гончарной черняховской. Поселение относится к поздней фазе киевской культуры.
Шишино-5.
Памятник выявлен А.М. Обломским в 1984 году. Размеры памятника – 400х50-150м. Раскапывался им же в 1985-87 годах. Большинство материалов из раскопа относятся к раннему этапу киевской культуры, на памятнике также выявлены отложения эпохи неолита-бронзы, скифского времени, колочинской культуры и древнерусского времени. Было изучено несколько построек и хозяйственных ям. Интерес представляет клад вещей с поселения, обнаруженный в культурном слое. Он состоял из 6 предметов: двух бронзовых фибул с выемчатой эмалью, литого бронзового браслета, двух спиральных браслета и пряслица.
На этой же дюне был выявлен и могильник, содержавший 6 погребений по обряду трупосожжения.
Раннекиевское поселение у села Приосколье на Осколе. Выявлен А.Г. Николаенко в 1983 году, раскапывался А.М. Обломским в 1984 и 1987 годах. Расположен в пойме правого берега р. Оскол. Было заложено два раскопа и три поисковые траншеи общей площадью 690 кв. м. исследованы остатки поселения и могильника ранней фазы киевской культуры, а также средневекового селища.
На могильнике изучено 9 трупосожжений, 1 трупоположение.
Поселение позднего этапа киевской культуры у с. Цепляево Второе на р. Короча.
Поселение было выявлено А.М. Обломским в 1985 году, раскапывалось им же в 1987 году. Поселение расположено на первой надпойменной террасе р. Короча. Размеры – 200х90-130м. вскрыто 172 кв. м. Выявлено 4 полуземлянки и скопление глиняной обмазки, очевидно, от наземной постройки. Материалы относятся к поздней фазе киевской культуры и, частично, к салтово-маяцкой.
В это же время А.В. Кропоткин раскапывает поселения Хохлово-2 (1985-1987гг.) и Головчино (1988-1989гг.), где вскрывает около 600 и 300 кв. м соответственно. В результате раскопок поселения Хохлово-2 было выяснено, что жилища располагались вдоль края первой надпойменной террасы левого берега р. Северский Донец на расстоянии 40-60м друг от друга. Постройки были наземными каркасно-глинобитными с глиняным очагом.
В 1984 году исследуется поселение Дачное 2 в Старооскольском районе. Поселение выявлено волоконовским краеведом А.Г. Николаенко в 1982 году, исследовалось А.В. Кропоткиным в 1984 году. Расположено на склоне правого коренного берега р. Оскол. Размеры памятника – 200х70-80м. Исследователем было вскрыто 100 кв. м и изучены два слоя – эпохи бронзы и поздней фазы киевской культуры.
В 1985 году при строительных работах на улице Урожайной в г. Белгороде был обнаружен клад римских денариев. Он состоял из 166 монет, самой ранней из которых был денарий Веспасиана (69-79 гг. н.э.), а наиболее поздней – денарий Гета (209-212 гг. н.э.). В момент находки клада монеты лежали компактно и, возможно, в свое время были во что-то завернуты. По заключению специалистов (А.М. Обломский, Р.В. Терпиловский), клад найден на территории поселения черняховской культуры. Все монеты клада, в основном, датируются I – II вв. н. э. и широко распространены на территории черняховской культуры.
В конце 80-х — начале 90-х годов в связи с известными событиями исследования прекращаются. Разведочная деятельность по выявлению памятников археологии, в ом числе позднеримского времени, возобновляется в начале 2000-х годов. Разведки как местных, так и московских археологов дополняют археологическую карту региона.
Раскопками изучаются черняховское поселение в Краснояружском районе
Таким образом, на данный момент нам известно порядка 60 поселений и один могильник черняховской культуры и около 50 поселений киевской культуры.
река Ворскла
ДМИТРИЕВСКИЙ АРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС
Дмитриевский археологический комплекс представляет собой группу памятников археологии VIII-начала X веков и состоящий из городища, двух селищ и катакомбного могильника.
Городище было известно еще с 70-х годов XIX века, однако первые археологические работы на памятнике провел И.И. Ляпушкин в 1951 году. С 1957 по 1973 год комплекс памятников исследовался экспедицией ИА АН СССР под руководством С.А. Плетневой.
Городище.
Всего на городище С.А. Плетневой было вскрыто 1600 кв. м. На памятнике было заложено две длинных траншеи и несколько небольших раскопов. Результаты своих наблюдений она описывает в книге, посвященной Дмитриевскому комплексу.
Аланская крепость была возведена на месте скифского городища. Первоначально крепость была дерево-земляная. В 30-40 годах 9 века, по мнению С.А. Плетневой, была построена каменная крепость.
Что выявила Плетнева в раскопе? От дерево-земляной крепости осталась земляная основа с использованием деревянных конструкций, дополнительно ее укрепляли и уже на этом основании строили каменные стены. Следующим этапом строительства было возведение двух панцирей из мелового камня. Толщина панцирей достигала примерно 1,5м, а пространства между ними – 1,75м. Оно было забито мелкими обломками камней и щебня. Также как и земляное укрепление, эта сердцевина была заключена в деревянный каркас. Сохранилась только нижняя часть стены на высоту до 0,6м. Какова была первоначальная высота – неизвестно. Кроме стены, склон мыса на расстояние 3м от стены был эскарпирован.
С напольной стороны сохранилось три линии обороны (системы вал-ров). По сведениям Г.Е. Афанасьева, вторая оборонительная линия была сооружена в салтовское время, третья — в скифское и досыпалась в салтовское.
На площадке городища были выявлены только хозяйственные ямы скифов. На площадке между каменной крепостью и рвом были выявлены средневековые постройки. Почему же люди не жили в каменной крепости, более укрепленном месте? Плетнева говорит о том, что возможно, это было жилище феодала, богатого аристократа.
В 400м от городища располагалось селище. Плетневой было вскрыто 2300м, на селище было выявлены полуземляночные жилища, хозяйственные ямы, несколько гончарных мастерских.
В 2008 году в связи с разрушающимся воздействием карьера на селище небольшие работы проводил В.А. Сарапулкин и исследовал одну полуземляночную постройку.
Другое селище расположено на территории современного села Доброе.
Большой интерес представляет собой могильник, на котором С.А. Плетневой было вскрыто более 3000 кв. м и изучено 170 различных погребальных сооружений.
В августе 2004 года в юго-восточной части памятника началась подрезка склона. Усилиями директора Дмитриевской СШ Савельева В.М. и Управления культуры Белгородской области работы были приостановлены. Однако образовавшаяся траншея грозила вызвать обрушение сводов катакомб, кроме того, открывшиеся дромосы стали объектами внимания со стороны местного населения. К моменту начала работ нашей экспедиции одна катакомба была частично разграблена, а в дромосах 5 прослеживались попытки проникновения.
Целью раскопок являлось исследование катакомб попадавших в ложе дороги. В 2004 году исследовано 13 катакомб. Фото, иллюстрирующие дальнейшую часть поста, могут относиться не к Дмитриевке (тогда еще использовали мыльницу, поэтому фоток сейчас нет, имеются лишь негативы). Здесь я считаю важным показать саму погребальную конструкцию, а на каждом катакомбном могильнике они в общих чертах одинаковы.
Основным на могильнике является захоронения в катакомбах. Что такое катакомба? Это погребальное сооружение, состоящее из дромоса и собственно, камеры, где производилось захоронение.
Дромос
В дромосе иногда ставили гончарные сосуды, иногда закапывали лошадей. Вход в камеру закрывался либо деревянной плахой, либо камнем, или вообще не закрывался.
В каждой камере могло находиться от одного до 8 погребенных. Мужчины лежат на спине с вытянутыми ногами, женщины на боку с подогнутыми. Очень часто в погребениях находят кости, как бы сдвинутые в кучу или разбросанные. Это следы обряда по обезвреживанию покойника. Древние верили, что они могут навредить живым людям. И поэтому после погребения камеру не закапывали, а ждали пока все связки истлеют и или сдвигали их к стенке или вынимали из погребения отдельные кости. Катакомба, вероятно, была семейным склепом, об этом, кроме коллективных захоронений, говорит и сложность в рытье данного погребального сооружения. После завершения захоронений камеру иногда заливали несколькими слоями жидкой глины, забивали грунтом, что есть еще один признак боязни умерших.
В салтовское время над катакомбами, видимо, были какие-то надмогильные сооружения: об этом говорит тот факт, что ни одна из катакомб не пересекает другую, кроме того, Плетневой в одном случае над дромосом удалось проследить следы от двух столбовых ям.
Инвентарь погребений довольно обширен: это и глиняные сосуды, изготовленные на гончарном кругу (в основном, кувшины и кружки), оружие и обмундирование (топоры, наконечники копий, костяные накладки на лук, фрагменты кольчуги, воинские пояса), орудия труда (мотыжки, следы которых видны на стенках погребальных камер, ножи), украшения и предметы быта (бусы, бисерины, перстни, серьги, браслеты, бубенчики, зеркала), предметы конского снаряжения (удила, стремена), меловые идолы.
Катакомбные захоронения связываются с аланским этносом.
Кроме того, на могильнике С.А. Плетневой было выявлено несколько погребений в прямоугольных ямах, которые она соотносит с праболгарским этносом и 9 трупосожжений, соотносимых с пеньковцами, они синхронны погребениям в катакомбах.
Среди всех захоронений выявлено более 70 тризн — остатков погребального пиршества.
По мнению С.А. Плетневой, комплекс памятников существовал с середины VIII века постоянно вплоть до печенежского нашествия в конце IX — начале X веков.
Более подробно советую почитать книгу Светланы Александровны, посвященную ее раскопкам в Дмитриевке, в сети не встречал ее
Небольшое лирическое отступление по раскопкам могильника в 2004 году.
Собственно, это были мои первые раскопки под началом В.А. Сарапулкина. До этого ездил в Крым летом 2004 года в составе белгородского отряда в экспедицию к А.А. Масленникову под Керчь. Различие в количестве находок в Крыму и у нас в Дмитриевке для меня стало определяющим в выборе направления своей дальнейшей работы. Конечно, сравнивать не очень корректно: там, в Крыму мы копали поселение, на которых всегда меньше находок, чем в погребениях. Были еще много факторов против Крыма (гнус, жара, нехватка питьевой воды), но количество и разнообразие интересных находок наверное был главным.
Нас было всего в районе 13 человек, снимали культурный слой и когда находили дромос, оставался один человек расчищать его и камеру, и так постепенно каждому хватило «своей катакомбы». Моя катакомба имела номер 177, помню, расчищал ее 2,5 дня. Сначала копаешь дромос, осторожно, ведь обычно у входа могли стоять глиняные сосуды. Так и случилось — в 177-ой было 3 кувшина перед входом. Дина моего дромоса составляла 2,8м, ширина — 0,4-0,6м. Потом вход в камеру — у меня не было ни камня ни деревянного перекрытия. Сначала небольшая дырочка — рука проваливается внутрь — значит камера не забита землей, попытки посветить фонариком и посмотреть, что там. Зловещих запахов из закрытой 1000 лет камеры не почувствовал: сырость, да и только. Входное отверстие имело размеры 0,3-0,4Х 0,4м!
В моей камере была лишь земля, которая осыпалась с потолка. Ее нужно было аккуратно убирать, при этом не сдвигая с места кости и предметы. Размеры камеры Длина камеры 1,35м, ширина 1,95м, высота чуть более 1м. К чему привожу все эти размеры? А к тому, что с моим ростом в 192 см находиться там было непросто: камеру нужно было расчищать от земли, а везде кости и предметы, на которые наступать ни в коем случае нельзя. И вот в полусидячем положении целый день расчищаешь погребение кисточкой и ножичком, вокруг летаю комары, которых ты периодически брызгаешь из баллончика какой-либо гадостью, вылазишь только во время обеда, ну и периодически сквозь узкий лаз появляется голова шефа, инспектирующего объект моих раскопок . Идиллическая картина! В катакомбе 177 было выявлено 3 погребения: мужчины, женщины и еще одного товарища, кости которого были смещены к стенке камеры.
_________________________________________________________________________________________
ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ И ФОТО:
Команда Кочующие
Памятники археологии Белгородской области
Алфавитный список селений Белгородской области, где были найдены клады — Составлен
М.Б. Оленевым — 2009 г.
1947 Классификация русских монет XVI и начала XVII в.: Тез. дис. …канд. ист. наук // Гос. Эрмитаж. 4 с.
Г. В. Корзухина. Русские клады IX- XIII вв. М.-Л., 1954 г., стр. 99

Сайт кладоискателей


Обзор кладов в Белгородской области – статья Пекшеева Н.Ф.

Земля Белгородская: легенды, тайны, чудеса, загадки, были, небыли, сказы • ГБУК «Белгородский государственный центр народного творчества»

«
Март 2019
»
ПнВтСрЧтПтСбВс
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
14.03.19
Персональная выставка художника-любителя Алексея Ефимовича Панина «Ароматные натюрморты и душевные пейзажи»(0+)
14.03.19
VII областной открытый фестиваль «Магия бисера и камня»(0+)
15
16
16.03.19
Танцевальный вечер «В кругу друзей»(18+)
17
18
19
20
21
21.03.19
Областная школа мастера по технологии изготовления женской осенней верхней народной одежды Белгородской области»(16+)
22
23
23.03.19
Творческий отчет любительских коллективов и мастеров декоративно-прикладного творчества муниципального района «Корочанский район» (6+)
23.03.19
«Театральные встречи» — спектакли любительских театров Белгородской области в рамках Года театра(6+)
24
25
26
27
28
29
30
30.03.19
XVI областной конкурс ансамблей народного танца «Удаль молодецкая»(6+)
31
31.03.19
Юбилейный вечер, посвященный 75-летию заслуженного работника культуры РФ Ивана Ивановича Веретенникова(12+)

Небывалый весенний паводок в центральной части России обошел нашу область стороной. Тем не менее, наблюдался значительный подъем уровня грунтовых вод. Подтопление заложенного под новый дом фундамента по Гражданскому проспекту вызвало дискуссию в обществе и заставило многих вспомнить городскую легенду об «упавшей» в озеро церкви.
Во все времена людей привлекали различные легенды, тайны, необъяснимые явления. Многие из них пришли к нам из глубины веков, и найти их истоки уже практически невозможно. С течением времени они приобретают новые подробности, и уже сложно определить, где сказка, а где быль. В России сказки всегда были особенно любимы в народе, а к существующим легендам относились с трепетом, всячески чтили и оберегали их.
Жемчужиной славянского эпоса является легенда о сокрытии священного града Китежа в озере Светлояр, что в Нижегородской области. Подобные легенды о затонувших городах, селах, церквях или колоколах встречаются в народных эпосах многих народов мира, а аналоги российского града Китежа есть и в других странах: Англия — город Ис, Литва — озеро Свитезь, Франция — город Коетма. Все легенды отличаются между собой мелкими деталями, но содержат основной элемент — водоем, поглотивший город или церковь перед нашествием врагов или как в наказание за прегрешения. Известны и другие их разновидности, связанные с разбором и переносом церквей, образованием или утратой озера, ручья или другого источника со святой целительной водой.
Существует подобная легенда и в нашем городе, упоминание о ней встречается в путеводителе по Белгороду, изданном в 1911 году И. Кулегаевым. Вот ее описание: «В ограде Михайловской церкви сохранилось еще озерко, теперь довольно грязное, которое до сих пор поддерживается ключами (попытка очистить его ни к чему не привела). Это озеро служит предметом поклонения простых богомольцев: они бросают сюда монеты, черпают воду для умывания, а в прежнее время даже купались. Озеро считается „святым“, потому что образовалось будто бы на месте, куда упала в землю старинная церковь, откуда такая легенда — неизвестно».
Можно предположить, что предание это есть некое подражание легенде о граде Китеже, местный фольклор. От белгородцев можно услышать и другие варианты этой легенды — будто бы церковь ушла под землю с прихожанами, которые укрылись в ней при нападении на город. История эта всеми любима, передается из поколения в поколение и обрастает новыми деталями и временными рамками.
А была ли в действительности церковь на этом месте и что стоит за легендой? Об этом, возможно, могут рассказать архивные документы, и ответить на вопрос о том, что же могло послужить прообразом столь притягательной легенды в нашем городе.
Неприятели и озера
Пограничная крепость Белгород, стоявшая на пути неприятельских вторжений, в начале XVII века неоднократно подвергалась нападениям. Однако история с «провалившейся» церковью относится к месту третьей Белгородской крепости, построенной уже в 1650 году на берегу Везелки, а с этого периода осада ее и, тем более, взятие не происходили. Поэтому неприятельский момент в легенде можно смело отнести к фольклорному элементу.
А вот озер в городе действительно было много, в сметной книге за 1676 год при описании Белгородской крепости записано «…и промеж дворов — озера…». Несколько их располагалось вдоль современного Гражданского проспекта. Это были бывшие или несостоявшиеся притоки рек Везелка и Северский Донец, существование которых обусловлено близким залеганием грунтовых вод и мощными весенними разливами рек. Одно из них существовало даже на современной Соборной площади. При составлении нового плана регулярной застройки города, подписанного Екатериной II в 1768 году, озеро это попало в центр проектируемой торговой площади, и поэтому было засыпано по предписанию к плану.
Следующее озеро находилось во дворе дома
А. А. Вейнбаума (Гражданский пр., 41), засыпалось постепенно и окончательно перестало существовать лишь в 50-е годы XX столетия. Еще одно — во дворе дома братьев Котляровых (Гражданский пр., 23), — с XIX века, в отличие от предыдущего, благоустраивалось: возле него был разбит небольшой парк и устроена зона отдыха для горожан, зимой оно служило городским катком. Для этих целей владельцам дома Белгородская городская управа даже разрешила брать воду из водопровода по льготной цене.
А озеро, упоминаемое в легенде, действительно существовало давно, и находилось в ограде Успено-Михайловской церкви, месторасположение которой теперь соответствует северо-восточному углу перекрестка Гражданского проспекта и улицы Белгородского полка. Сохранилась только фотография храма начала XX века, разрушен он в 30-е годы, а озеро это еще хорошо помнят старожилы и могут точно указать его местонахождение. В 1961 году после расчистки русла Везелки уровень грунтовых вод значительно упал, озеро обмелело, и было засыпано. Совсем недавно, в 2007 году, на этом месте был вырыт котлован под строительство дома, который позволил увидеть профиль озера, глубина которого, видимо, не превышала двух-трех метров.
Городские церкви
Белгород всегда отличался наличием большого количества церквей. В первой Белгородской крепости на Меловой горе их было шесть, при перенесении ее на новое место в район современного Старого города их насчитывалось уже тринадцать. При очередном, третьем переносе крепости в 1650 году в район Везелки церкви снова, практически все, получили новые места расположения. Земля под строительство выделялась, как правило, один раз и навсегда, известны только два случая их переноса.
Отсутствие в нашей местности природного камня обуславливало только деревянное строительство, — как оборонительных сооружений, так церквей и зданий. Постепенно деревянные храмы ветшали, были подвержены пожарам, перестраивались, и затем вновь рядом возводились новые. Так уже в 1668 году было отмечено две Преображенские церкви — «одна новая, другая ветхая Преображения Иисуса нашего Христа с пределом». Лишь во время случившегося большого пожара в 1766 году сгорела деревянная Богоявленская церковь, которую уже заново не отстроили, хотя основана она была еще в начале XVIІ века.
После этого крупного пожара, уничтожившего значительную часть городских строений, и утверждения плана новой регулярной застройки Белгорода в 1768 году, церкви стали возводиться каменные. Конец XVIII —
начала XIX вв. характерен массовым строительством каменных церквей в городе, на картах этого периода можно увидеть старые деревянные и рядом новые выстроенные каменные строения Покровской, Тихвинской, Введенской и Петропавловской церквей.
Успено-Михайловская церковь, упоминаемая Куле-гаевым рядом с «легендарным» озером, вела свою историю от церкви, поставленной «Михайловскими и Пронскими казаками» еще в первой Белгородской крепости на Меловой горе, существовала она и в Старом городе. Первое же ее упоминание на месте современного Белгорода относится уже к 1654 году. В письменных источниках, дошедших до наших дней, не указаны точные места расположения церквей, а только их наличие и количество занимаемой усадебной земли, но здесь нам помогут сохранившиеся карты.
На карте части укрепленной Белгородской черты конца XVII века указаны все имеющиеся в то время церкви города-крепости Белгород с их названиями. А на ней возле Успено-Михайловской церкви находится еще одна церковь под названием «Сергия»! Информация об этой церкви встречается в переписной книге Белгорода за 1664 год, где она названа церковью Сретения Пресвятой Богородицы с приделом Сергия Радонежского. В дальнейшем в официальных документах она именовалась как Сретения Пресвятой Богородицы, так и Владимирской, в народе же ее чаще называли Сергиевской. На карте же Белгорода рубежа XVIII-XIX вв., где указаны и озера, здание этой церкви находится вблизи северного берега озера, при этом оно обозначено деревянным. В 1792 году в юго-восточной части современного перекрестка улиц Преображенской и Белгородского полка было построено новое каменное здание церкви с главным престолом в честь Владимирской иконы Божией Матери с приделом в честь Преподобного Сергия чудотворца Радонежского. Это один из случаев переноса церковного здания на новое усадебное место. На вышеуказанной карте обозначены сразу два здания: деревянное — на старом месте и каменное — на новом.
Анализируя эти архивные источники, можно сделать важный вывод, что возле озера в действительности существовало две церкви, одна из которых благополучно сохранилась до XX века, а вторая, видимо, обветшала, разрушилась и постепенно исчезла совсем.
Церковное же место считается в народе святым, даже если церковь уже не существует. Это стало особенно очевидно в период массовых разрушений православных храмов и гонений на религию — народная память оберегала эти места и люди продолжали им поклоняться. Нельзя, конечно, и в нашем случае тоже, отрицать возможные и геологические причины, лежащие в основе всех историй о «провалах», но, скорее всего, это находится в человеческом сознании. Стремление сохранить былую память вылилось в легенды и предания о том, что церковь или город с церквями сохранились где-то в ином мире, под водой, где они не подвержены изменениям. Так, видимо, произошло и с обветшавшей и разрушившейся деревянной Владимирской (Сергиевской) церковью. Она исчезала постепенно, возможно, и в водах озера, но народная память оказалась сильнее времени и условий. Она сохранила ее и донесла до нас в виде красивой легенды.
Александр Лимаров
Елена Кривцова
View the full image

Легенда о Белгороде / Спектакли


Полна легендами Белгородская земля. Много сказок живёт в народе. Во все времена людей привлекали различные тайны, мифы, сказания, необъяснимые явления. Многие из них пришли к нам из глубины веков, и найти их истоки уже практически невозможно. С течением времени они приобретают новые подробности, и уже сложно определить, где сказка, а где быль. В России сказки всегда были особенно любимы в народе, а к существующим легендам относились с трепетом, всячески чтили и оберегали их. Жемчужиной славянского эпоса на Белгородчине является легенда о Белой горе, которая и дала название нашему прекрасному городу.
А что раньше было на месте нашего славного города Белгорода? Спектакль расскажет вам легенду о Белой горе, о сыне её — богатыре Белогоре, воине знаменитом, победившем страшного зверя Индера, землю нашу русскую от Черной Степи отстоявшем. В давние, давние времена, в наши земли пришли первые славяне, русичи, свободолюбивый народ. Прослышали об этом злые вороги – половцы и печенеги кровожадные. Захотелось им поживиться богатством народа свободного. Стали ханы половецкие отправлять своих войнов на берега Донца быстрого. Горе пришло на русскую землю. Дети бесовы поля русские перегородили, с вечера до света летят стрелы калёные, гремят сабли о шлемы, трещат копья булатные. Черна земля под копытами костьми была посеяна, и кровью полита; горем взошли они на Русской земле! Но у подножия Белой горы родился богатырь Белогор, который освободил святую русскую землю от врагов. Красивая легенда о вечных истинах, о которых повествует наш, очень поучительный спектакль — добро и зло, сострадание и жестокость, и конечно же — ВЕЧНАЯ ЛЮБОВЬ.
Премьера спектакля состоялась 5 октября 2015 года.
Рекомендуемый возраст:Для детей с 12-ти летПродолжительность:50 минутЖанр спектакля:Сказка о родном краеРежиссёр-постановщик:лауреат Всероссийских и Международных театральных фестивалей, обладатель «Золотой Пушкинской медали» и Диплома Российского Фонда культуры Игорь ЛаринХудожник-постановщик:дважды лауреат Национальной театральной премии «Золотая Маска» Захар ДавыдовМузыкальное оформление:лауреат Всероссийских и Международных театральных фестивалей, обладатель «Золотой Пушкинской медали» и Диплома Российского Фонда культуры Игорь ЛаринХореограф:Татьяна Савченкорекомендуется для детей с 12-ти лет

Земля Белгородская :: Белгородская государственная детская библиотека
























Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *