Легенда о борисе и глебе из повести временных лет

Сказание о Борисе и Глебе

??В 1015 г. умер киевский князь Владимир I Святославич. Киевский великокняжеский стол занял Святополк. По старшинству он имел право претендовать на это, но обстоятельства рождения Святополка и характер отношения к нему Владимира заставляли его опасаться за прочность своего положения. За 35 лет до этих событий, в 980 г., Владимир, убив своего старшего брата Ярополка, княжившего в Киеве, взял себе в жены его беременную жену «грекиню» (гречанку). Таким образом, хотя Святополк родился, когда его мать являлась женой Владимира I, он был сыном не Владимира, а Ярополка. Поэтому-то, как говорит «Сказание о Борисе и Глебе«,— «и не любляаше его» Владимир. Стремясь утвердиться на киевском великокняжеском престоле, Святополк стал уничтожать своих возможных соперников. Были убиты по его приказанию сыновья Владимира Святослав, Борис и Глеб. В борьбу за киевский княжеский стол вступил княживший в Новгороде сын Владимир а от Рогнеды Ярослав, прозванный в последствии Мудрым. В результате упорной и длительной борьбы, продолжавшейся до 1019 г. и окончившейся поражением и гибелью Святополка, Ярослав утвердился на киевском престоле (княжил до 1054 г.). Деятельность Ярослава была направлена на усиление могущества и самостоятельности Руси. Важное государственное и политическое значение в этом процессе приобретало положение русской церкви. Стремясь укрепить независимость русской церкви от Византии, Ярослав добивался канонизации (признания святыми) русских государственных и церковных деятелей. Такими первыми, официально признанными Византией русскими святыми стали погибшие в межкняжеских распрях Борис и Глеб. В честь Бориса и Глеба был установлен церковный праздник (24 июля), причисленный к великим годовым праздникам русской церкви.
??Культ Бориса и Глеба имел важное государственно-политическое значение. Поведением Бориса и Глеба, не поднявших руки на старшего брата даже в защиту своей жизни, освящалась идея родового старшинства в системе княжеской иерархии: князья, не нарушившие этой заповеди, стали святыми. Политическая тенденция почитания первых русских святых заключалась в осуждении княжеских распрь, в стремлении укрепить государственное единство Руси на основе строгого соблюдения феодальных взаимоотношений между князьями: все князья — братья, но старшие обязаны защищать младших и покровительствовать им, а младшие беззаветно покоряться старшим.
??Государственное, церковное и политическое значение культа Бориса иГлеба способствовало созданию и широкому распространению в древнерусской письменности многочисленных произведений о них. Им посвящена летописная повесть (под 1015 г.) об убийстве Бориса (см. Повесть временных лет), «Сказание истрасть и похвала святую мученику Бориса и Гл?ба», написанное неизвестным автором, «Чтение о житии и о погублении блаженную страстотерпцю Бориса и Гл?ба», автором которого был Нестор, проложные сказания (краткие рассказы в Прологах — особом виде древнерусских литературных сборников), паремийное чтение (текст, включенный в богослужебные книги — Паремийники и Служебные Минеи). Вопрос о взаимоотношении всех этих текстов и их хронологии весьма сложен и до настоящего времени не может считаться разрешенным. По мнению большинства ученых в основе и «Сказания», и «Чтения» лежит летописная повесть (есть, правда, и гипотеза о первичности «Сказания» по отношению к летописной повести). По вопросу о взаимоотношении «Сказания» и «Чтения» в науке существуют две противоположных точки зрения.
??С.А. Бугославский на основе текстологического изучения 255 списков всего цикла памятников о Борисе и Глебе пришел к заключению, что «Сказание» возникло в последние годы княжения Ярослава Мудрого (т.е. в середине XI в.). Позже к «Сказанию о Борисе и Глебе» было присоединено «Сказание о чудесах», составлявшееся последовательно тремя авторами напротяжении 1089—1115 гг. Наиболее ранний список «Сказания» (в Успенском сборнике конца XII — нач. XIII вв.) дошел до нас уже в таком виде (т.е. текст «Сказания о Борисе и Глебе», дополненный «Сказанием о чудесах»). На основе «Сказания о Борисе и Глебе», дополненного рассказами о чудесах в редакции второго автора, скорее всего около 1108 г., Нестором было составлено «Чтение». Противоположная точка зрения, обоснованная А.А. Шахматовым, поддержанная и развитая Н. Серебрянским, Д.И. Абрамовичем, Н.Н. Ворониным (мы называем имена тех исследователей, которые специально занимались этой проблемой), сводится к следующему. Сначала, в 80-х гг. XI в., было написано «Чтение» Нестором. На основе Несторового «Чтения» и летописной повести после 1115 г. было создано «Сказание», с самого начала включавшее в свой состав и рассказы о чудесах. Гипотетичность обеих точек зрения требует дальнейшей разработки данного вопроса.
??В «Сказании», по сравнению с «Чтением», гораздо драматичнее и динамичнее изображены описываемые события, сильнее показаны эмоциональные переживания героев. Сочетание в «Сказании» патетичности с лиричностью, риторичности с лаконизмом, близким к летописному стилю повествования, делают этот памятник самого раннего периода древнерусской литературы одним из наиболее ярких произведений Древней Руси. У древнерусских читателей «Сказание» пользовалось значительно большей популярностью, чем «Чтение»: списков первого произведения гораздо больше, чем второго.
??Образ Бориса и Глеба, как святых-воинов, покровителей и защитников Русской земли и русских князей, неоднократно использовался в древнерусской литературе, особенно в произведениях, посвященных воинским темам. В течение нескольких веков древнерусские писатели обращались к литературным памятникам о Борисе и Глебе, преимущественно к «Сказанию», заимствуя из этих источников сюжетные ситуации, поэтические формулы, отдельные обороты и целые отрывки текста. Столь же популярны Борис и Глеб, как святые князья-воины, были и в древнерусском изобразительном искусстве.
??Летописная повесть о Борисе и Глебе неоднократно издавалась в составе «Повести временных лет». Научное издание текстов «Сказания», «Чтения» и других памятников этого цикла: «Жития святых мучеников Бориса и Глеба ислужбы им». Подготовил к печати Д.И. Абрамович. Пг., 1916; Бугославский С.П. Украіно-руськи пам?ятки XI—XVIII вв. про князив Бориса и Гліба. У Киiві, 1928.
??Мы публикуем текст «Сказания о Борисе и Глебе» по списку Успенского сборника (по изд.: Успенский сборник XII—XIII вв.Издание подготовили О.А. Князевская, В.Г. Демьянов, М.В. Ляпон. М., 1971), но в том составе, который, по гипотезе С.А. Бугославского, это произведение имело в своем первоначальном виде, т.е. без «Сказания о чудесах», но сохраняя приложенную после похвалы Борису и Глебу, перед «Сказанием о чудесах», статью «О Борис?, какъ б?възъръм». Исправления ошибок и восполнение пропусков делаются по спискам «Сказания», входящим в редакцию Успенского сборника (по изд. Бугославского).

СКАЗАНИЕ И СТРАДАНИЕ И ПОХВАЛА МУЧЕНИКАМ СВЯТЫМ БОРИСУ И ГЛЕБУ

??Господи, благослови, отче!
??«Родправедных благословится, — говорил пророк, — и потомки их благословенны будут».
??Так и свершилось незадолго до наших дней при самодержце всей Русской земли Владимире, сыне Святославовом, внуке Игоревом, просветившем святым крещением всю землю Русскую. О прочих его добродетелях в другом месте поведаем, ныне же не время. О том же, что начали, будем рассказывать по порядку. Владимир имел 12 сыновей, и не от одной жены: матери у них были разные. Старший сын — Вышеслав, после него — Изяслав, третий — Святополк, который и замыслил это злое убийство. Мать его гречанка, прежде была монахиней. Брат Владимира Ярополк, прельщенный красотой ее лица, расстриг ее, и взял в жены, и зачал от нее окаянного Святополка. Владимир же, в то время еще язычник, убив Ярополка, овладел его беременной женою. Вот она-то и родила этого окаянного Святополка, сына двух отцов-братьев. Поэтому и не любил его Владимир, ибо не от него был он. А от Рогнеды Владимир имел четырех сыновей: Изяслава, и Мстислава, и Ярослава, и Всеволода. От другой жены были Святослав и Мстислав, а от жены-болгарки — Борис и Глеб. И посадил их всех Владимир по разным землям на княжение, о чем в другом месте скажем, здесь же расскажем про тех, о ком сия повесть.
??Посадил Владимир окаянного Святополка на княжение в Пинске, а Ярослава — в Новгороде, а Бориса — в Ростове, а Глеба — в Муроме. Не стану, однако, много толковать, чтобы во многословии не забыть о главном, но, о ком начал, поведаем вот что. Протекло много времени, и, когда минуло 28 лет после святого крещения, подошлик концу дни Владимира — впал он в тяжкий недуг. В это же время пришел из Ростова Борис, а печенеги вновь двинулись ратью на Русь, и великая скорбь охватила Владимира, так как не мог он выступить против них, и это сильно печалило его. Призвал тогда он к себе Бориса, нареченного в святом крещении Романом, блаженного и скоропослушливого, и, дав ему под начало много воинов, послал его против безбожных печенегов. Борис же с радостью пошел, говоря: «Готов я пред очами твоими свершить, что велит воля сердца твоего». О таких Приточник говорил: «Был сын отцу послушный и любимый матерью своею».
??Когда Борис, выступив в поход и не встретив врага, возвращался обратно, прибыл к нему вестник и поведал ему о смерти отца. Рассказал он, как преставился отец его Василий (этим именем назван был Владимир в святом крещении) и как Святополк, утаив смерть отца своего, ночью разобрал помост в Берестове и, завернув тело в ковер, спустил его на веревках на землю, отвез на санях и поставил в церкви святой Богородицы. И как услышал это святой Борис, стал телом слабеть и все лицо его намокло от слез, обливаясь слезами, не в силах был говорить. Лишь в сердце своем так размышлял: «Увы мне, свет очей моих, сияние и заря лица моего, узда юности моей, наставник неопытности моей! Увы мне, отец и господин мой! К кому прибегну, к кому обращу взор свой? Где еще найду такую мудрость и как обойдусь без наставлений разума твоего? Увы мне, увы мне! Как же ты зашло, солнце мое, а меня не было там! Был бы я там, то сам бы своими руками честное тело твое убрал и могиле предал. Но не нес я доблестное тело твое, несподобился целовать прекрасные твои седины. О, блаженный, помяни меня в месте успокоения твоего! Сердце мое горит, душа мой разум смущает и не знаю, к кому обратиться, кому поведать эту горькую печаль? Брату, которого я почитал какотца? Но тот, чувствую я, о мирской суете печется и убийство мое замышляет. Если он кровь мою прольет и на убийство мое решится, буду мучеником перед Господом моим. Не воспротивлюсь я, ибо написано: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать». И в послании апостола сказано: «Кто говорит: «Ялюблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец». И еще: «В любви нет страха, совершенная любовь изгоняет страх». Поэтому, что я скажу, что сделаю? Вот пойду к брату моему и скажу: «Будь мне отцом — ведь ты брат мой старший. Что повелишь мне, господин мой?»
??И, помышляя так в уме своем, пошел к брату своему и говорил в сердце своем: «Увижу ли я хотя бы братца моего младшего Глеба, как Иосиф Вениамина?» И решил в сердце своем: «Да будет воля твоя, Господи!» Про себя же думал: «Если пойду в дом отцасвоего, то многие люди станут уговаривать меня прогнать брата, как поступал, ради славы и княжения в мире этом, отец мой до святого крещения. А ведь все это преходяще и непрочно, как паутина. Куда я приду по отшествии своем из мира этого? Где окажусь тогда? Какой получу ответ? Где скрою множество грехов своих? Что приобрели братья отца моего или отец мой? Где их жизнь и слава мира сего, и багряницы, и пиры, серебро и золото, вина и меды, яства обильные, и резвые кони, и хоромы изукрашенные и великие, и богатства многие, и дани и почести бесчисленные, и похвальба боярами своими? Всего этого будто и не было: все с ним исчезло, и ни от чего нет подспорья — ни от богатства, ни от множества рабов, ни от славы мира сего. Так и Соломон, все испытав, все видев, всем овладев и все собрав, говорил обо всем: «Суета сует — все суета!» Спасение только в добрых делах, в истинной вере и в нелицемерной любви».
??Идя же путем своим, думал Борис о красоте и молодости своей и весь обливался слезами. И хотел сдержаться, но не мог. И все видевшие его тоже оплакивали юность его и его красоту телесную и духовную. И каждый в душе своей стенал от горести сердечной, и все были охвачены печалью.
??Кто же невосплачется, представив пред очами сердца своего эту пагубную смерть?
??Весь облик его был уныл, и сердце его святое было сокрушено, ибо был блаженный правдив и щедр, тих, кроток, смиренен, всех он жалел и всем помогал.
??Так помышлял в сердце своем богоблаженный Борис и говорил: «Знал я, что брата злые люди подстрекают на убийство мое, и погубит он меня. И когда прольет кровь мою, то буду я мучеником пред Господом моим, и примет душу мою Владыка». Затем, забыв смертную скорбь, стал утешать он сердце свое Божьим словом: «Тот, кто пожертвует душой своей ради меня и моего учения, обретет и сохранит ее в жизнивечной». И пошел с радостным сердцем, говоря: «Господи премилостивый, не отринь меня, на тебя уповающего, но спаси душу мою!»
??Святополк же, сев на княжение в Киеве после смерти отца, призвал к себе киевлян и, щедро одарив их, отпустил. К Борису же послал такую весть: «Брат, хочу жить с тобой в любви и к полученному от отца владению добавлю еще». Но не было правды в его словах. Святополк, придя ночью в Вышгород, тайно призвал к себе Путьшу и вышегородских мужей и сказал им: «Признайтесь мне без утайки — преданы ли вы мне?» Путьша ответил: «Все мы готовы головы свои положить за тебя».
??Когда увидел дьявол, исконный враг всего доброго в людях, что святой Борис всю надежду свою возложил на Бога, то стал строить козни и, как в древние времена Каина, замышлявшего братоубийство, уловил Святополка. Угадал он помыслы Святополка, поистине второго Каина: ведь хотел перебить он всех наследников отца своего, чтобы одному захватить всю власть.
??Тогда призвал к себе окаянный треклятый Святополк сообщников злодеяния и зачинщиков всей неправды, отверз свои прескверные уста и вскричал злобным голосом Путьшиной дружине: «Раз вы обещали положить за меня свои головы, то идите тайно, братья мои, и где встретите брата моего Бориса, улучив подходящее время, убейте его». И они обещали ему сделать это.
??О таких пророк говорил: «Скоры они на подлое убийство. Оскверненные кровопролитием, они навлекают на себя несчастья. Таковы пути всех, совершающих беззаконие, — нечестием губят душу свою».
??Блаженный же Борис возвратился и раскинул свой стан на Альте. И сказала ему дружина: «Пойди, сядь в Киеве на отчий княжеский стол — ведь все воины в твоих руках». Он же им отвечал: «Не могу я поднять руку на брата своего, к тому же еще и старшего, которого чту я как отца». Услышав это, воины разошлись, и остался он только с отроками своими. И был день субботний. В тоске и печали, с удрученным сердцем вошел он в шатер свой и заплакал в сокрушении сердечном, но, с душой просветленной, жалобно восклицая: «Не отвергай слез моих, Владыка, ибо уповаю я на тебя! Пусть удостоюсь участи рабов твоих и разделю жребий со всеми святыми твоими, ты Бог милостивый, и славу тебе возносим вовеки! Аминь».
??Вспомнил оно мучении и страданиях святого мученика Никиты и святого Вячеслава, которые были убиты так же, и о том, как убийцей святой Варвары был ее родной отец. И вспомнил слова премудрого Соломона: «Праведники вечно живут, и от Господа им награда и украшение им от Всевышнего». И только этими словами утешался и радовался.
??Между тем наступил вечер, и Борис повелел петь вечерню, а сам вошел в шатер свой и стал творить вечернюю молитву со слезами горькими, частым воздыханием и непрерывными стенаниями. Потом лег спать, и сон его тревожили тоскливые мысли и печаль горькая, и тяжелая, и страшная: как претерпеть мучение и страдание, и окончить жизнь, и веру сохранить, и приуготовленный венец принять из рук Вседержителя. И, проснувшись рано, увидел, что время уже утреннее. А был воскресный день. Сказал он священнику своему: «Вставай, начинай заутреню». Сам же, обувшись и умыв лицо свое, начал молиться к Господу Богу.
??Посланные же Святополком пришли на Альту ночью, и подошли близко, и услышали голос блаженного страстотерпца, поющего на заутреню Псалтырь. И получил он уже вестьо готовящемся убиении его. И начал петь: «Господи! Как умножились враги мои! Многие востают на меня» — и остальную часть псалма, до конца. И, начавши петь по Псалтыри: «Окружили меня скопища псов и тельцы тучные обступили меня», продолжил: «Господи Боже мой! На тебя я уповаю, спаси меня!» И после этого пропел канон. И когда окончил заутреню, стал молиться, взирая на икону Господнюи говоря: «Господи Иисусе Христе! Как ты, в этом образе явившийся на землю и собственною волею давший пригвоздить себя к кресту и принять страдание за грехи наши, сподобь и меня так принять страдание!»
??И когда услышал он зловещий шепот около шатра, то затрепетал, и потекли слезы из глазего, и промолвил: «Слава тебе, Господи, за все, ибо удостоил меня зависти радипринять сию горькую смерть и претерпеть все ради любви к заповедям твоим. Незахотели мы сами избегнуть мук, ничего не пожелали себе, последуя заповедям апостола: «Любовь долготерпелива, всему верит, не завидует и не превозносится». И еще: «В любви нет страха, ибо истинная любовь изгоняет страх». Поэтому, Владыка, душа моя в руках твоих всегда, ибо не забыл я твоей заповеди. Как Господу угодно — так и будет». И когда увидели священник Борисов и отрок, прислуживающий князю, господина своего, объятого скорбью и печалью, то заплакали горько и сказали: «Милостивый и дорогой господин наш! Какой благостиисполнен ты, что не восхотел ради любви Христовой воспротивиться брату, а ведь сколько воинов держал под рукою своей!» И, сказав это, опечалились.
??И вдруг увидел устремившихся к шатру, блеск оружия, обнаженные мечи. И без жалости пронзено было честное и многомилостивое тело святого и блаженного Христова страстотерпца Бориса. Поразили его копьями окаянные Путьша, Талец, Елович, Ляшко.
??Видя это, отрок его прикрыл собою тело блаженного, воскликнув: «Да не оставлю тебя, господин мой любимый, — где увядает красота тела твоего, тут и я сподоблюсь окончить жизнь свою!»
??Был же он родом венгр, по имени Георгий, и наградил его князь золотой гривной, и был любим Борисом безмерно. Тут и его пронзили.
??И, раненный, выскочил он в оторопе из шатра. И заговорили стоящие около шатра: «Что стоите и смотрите! Начав, завершим повеленное нам». Услышав это, блаженный стал молиться и просить их, говоря: «Братья мои милые и любимые! Погоди те немного, дайте помолиться Богу». И воззрев на небо со слезами, и горько вздохнув, начал молиться такими словами: «Господи Боже мой многомилостивый имилостивый и премилостивый! Слава тебе, что сподобил меня уйти от обольщения этой обманчивой жизни! Слава тебе, щедрый дарователь жизни, что сподобил меня подвига достойного святых мучеников! Слава тебе, Владыка человеколюбец, что сподобил меня свершить сокровенное желание сердца моего! Слава тебе, Христос, слава безмерному твоему милосердию, ибо направил ты стопы мои на правый путь! Взгляни с высоты святости твоей и узри боль сердца моего, которую претерпел я от родственника моего — ведь ради тебя умерщвляют меня в день сей. Меня уравняли с овном, уготовленным на убой. Ведь ты знаешь, Господи, не противлюсья, не перечу и, имев под своей рукой всех воинов отца моего и всех, кого любилотец мой, ничего не замышлял против брата моего. Он же, сколько смог, воздвигпротив меня. «Если бы враг поносил меня — это я стерпел бы; если бы ненавистник мой клеветал на меня, — укрылся бы я от него». Но ты, Господи, будь свидетель и сверши суд между мною и братом моим. И не осуждай их, Господи, за грех этот, но прими с миром душу мою. Аминь».
??И воззрев на своих убийц горестным взглядом, с осунувшимся лицом, весь обливаясь слезами, промолвил: «Братья, приступивши, заканчивайте порученное вам. И да будет мир брату моему и вам, братья!»
??И все, кто слышали слова его, не могли вымолвить ни слова от страха и печали горькой ислез обильных. С горькими воздыханиями жалобно сетовали и плакали, и каждый в душе своей стенал: «Увы нам, князь наш милостивый и блаженный, поводырь слепым, одежда нагим, посох старцам, наставник неразумным! Кто теперь их всех направит? Не восхотел славы мира сего, не восхотел веселиться с вельможами честными, невосхотел величия в жизни сей. Кто не поразится столь великому смирению, кто несмирится сам, видя и слыша его смирение?»
??И так почил Борис, предав душу свою в руки Бога живого в 24-й день месяца июля, за 9 дней до календ августовских.
??Перебили и отроков многих. С Георгия же не могли снять гривны и, отрубив ему голову, отшвырнули ее прочь. Поэтому и не смогли опознать тела его.
??Блаженного же Бориса, обернув в шатер, положили на телегу и повезли. И когда ехали бором, начал приподнимать он святую голову свою. Узнав об этом, Святополк послал двух варягов, и те пронзили Бориса мечом в сердце. И так скончался, восприняв неувядаемый венец. И, принесши тело его, положили в Вышгороде и погребли в земле у церкви святого Василия.
??И неостановился на этом убийстве окаянный Святополк, но в неистовстве своем сталготовиться на большее преступление. И увидев осуществление заветного желания своего, не думал о злодейском своем убийстве и о тяжести греха, и ни мало не раскаивался в содеянном. И тогда вошел в сердце его сатана, начав подстрекать на еще большие злодеяния и новые убийства. Так говорил в душе своей окаянной: «Что сделаю? Если остановлюсь на этом убийстве, то две участи ожидают меня: когда узнают о случившемся братья мои, то, подстерегши меня, воздадут мне горше содеянного мною. А если и не так, то изгонят меня и лишусь престола отца моего, и сожаление по утраченной земле моей изгложет меня, и поношения поносящих обрушатся на меня, и княжение мое захватит другой, и в жилищах моих неостанется живой души. Ибо я погубил возлюбленного Господом и к болезни добавил новую язву, добавлю же к беззаконию беззаконие. Ведь и грех матери моей не простится и с праведниками я не буду вписан, но изымется имя мое из книг жизни». Так ислучилось, о чем после поведаем. Сейчас же еще не время, а вернемся к нашему рассказу.
??И, замыслив это, злой дьявола сообщник послал за блаженным Глебом, говоря: «Приходи немедля. Отец зовет тебя, тяжко болен он».
??Глеб быстро собрался, сел на коня и отправился с небольшой дружиной. И когда пришли на Волгу, в поле оступился под ним конь в яме, и повредил слегка ногу. А как пришел Глеб в Смоленск, отошел от Смоленска недалеко и стал на Смядыни, в ладье. А в это время пришла весть от Предславы к Ярославу о смерти отца. И Ярослав прислал к Глебу, говоря: «Не ходи, брат! Отец твой умер, а брат твой убит Святополком».
??И, услышав это, блаженный возопил с плачем горьким и сердечной печалью, и так говорил: «О, увы мне, Господи! Вдвойне плачу и стенаю, вдвойне сетую и тужу. Увы мне, увы мне! Плачу горько по отце, а еще горше плачу и горюю по тебе, брат и господин мой, Борис. Как пронзен был, как без жалости убит, как не от врага, но от своего брата смерть воспринял? Увы мне! Лучше бы мне умереть с тобою, нежели одинокому и осиротевшему без тебя жить на этом свете. Я-то думал, что скоро увижу лицо твое ангельское, а вот какая беда постигла меня, лучше бы мне стобой умереть, господин мой! Что же я буду делать теперь, несчастный, лишенный твоей доброты и многомудрия отца моего? О милый мой брат и господин! Если твои молитвы доходят до Господа, — помолись о моей печали, чтобы и я сподобился такое же мучение восприять и быть с тобою, а не на этом суетном свете».
??И когда он так стенал и плакал, орошая слезами землю и призывая Бога с частыми вздохами, внезапно появились посланные Святополком злые слуги его, безжалостные кровопийцы, лютые братоненавистники с душою свирепых зверей.
??Святой же плыл в это время в ладье, и они встретили его в устье Смядыни. И когда увидел их святой, то возрадовался душою, а они, увидев его, помрачнели и стали грести к нему, и подумал он — приветствовать его хотят. И, когда поплыли рядом, начали злодеи перескакивать в ладью его с блещущими, как вода, обнаженными мечами в руках. И сразу у всех весла из рук выпали, и все помертвели от страха. Увидев это, блаженный понял, что хотят убить его. И, глядя на убийц кротким взором, омывая лицо свое слезами, смирившись, в сердечном сокрушении, трепетно вздыхая, заливаясь слезами и ослабев телом, стал жалостно умолять: «Не трогайте меня, братья мои милые и дорогие! Не трогайте меня, никакого зла вам не причинившего! Пощадите, братья и повелители мои, пощадите! Какую обиду нанес я брату моему и вам, братья и повелители мои? Если есть какая обида, то ведите меня к князю вашему и к брату моему и господину. Пожалейте юность мою, смилуйтесь, повелители мои! Будьте господами моими, а я буду вашим рабом. Не губите меня, в жизни юного, не пожинайте колоса, еще не созревшего, соком беззлобия налитого! Не срезайте лозу, еще не выросшую, но плод имеющую! Умоляю вас и отдаюсь навашу милость. Побойтесь сказавшего устами апостола: «Не будьте детьми умом: надело злое будьте как младенцы, а по уму совершеннолетни будьте». Я же, братья, и делом и возрастом молод еще. Это не убийство, но живодерство! Какое зло сотворил я, скажите мне, и не буду тогда жаловаться. Если же кровью моей насытиться хотите, то я, братья, в руках ваших и брата моего, а вашего князя».
??И ни единое слово не устыдило их, но как свирепые звери напали на него. Он же, видя, что невнемлют словам его, стал говорить: «Да избавятся от вечных мук и любимый отец мой и господин Василий, и мать госпожа моя, и ты, брат Борис, — наставник юности моей, и ты, брат и пособник Ярослав, и ты, брат и враг Святополк, и все вы, братья и дружина, пусть все спасутся! Уже не увижу вас в жизни сей, ибо разлучают меня с вами насильно». И говорил плача: «Василий, Василий, отец мой и господин! Преклони слух свой и услышь глас мой, посмотри и узри случившееся с сыном твоим, как ни за что убивают меня. Увы мне, увы мне! Услышь, небо, и внемли, земля! И ты, Борис брат, услышь глас мой. Отца моего Василия призвал, и не внял он мне, неужели и ты не хочешь услышать меня? Погляди на скорбь сердца моего и боль души моей, погляди на потоки слез моих, текущих как река! И ни кто не внемлет мне, но ты помяни меня и помолись обо мне перед Владыкой всех, ибо ты угоден ему и предстоишь пред престолом его».
??И, преклонив колени, стал молиться: «Прещедрый и премилостивый Господь! Не презри слез моих, смилуйся над моей печалью. Воззри на сокрушение сердца моего: убивают меня неведомо за что, неизвестно, за какую вину. Ты знаешь, Господи Боже мой! Помню слова, сказанные тобою своим апостолам: «За имя мое, меня ради поднимут на вас руки, и преданы будете родичами и друзьями, и брат брата предаст на смерть, и умертвят вас ради имени моего». И еще: «Терпением укрепляйте души свои». Смотри, Господи, и суди: вот готова моя душа предстать пред тобою, Господи! И тебе славу возносим, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков. Аминь».
??Потом взглянул на убийц и промолвил жалобным и прерывающимся голосом: «Раз уж начали, приступивши, свершите то, на что посланы!»
??Тогда окаянный Горясер приказал зарезать его без промедления. Повар же Глебов, поимени Торчин, взял нож и, схватив блаженного, заклал его, как агнца непорочного и невинного, месяца сентября в 5-й день, в понедельник.
??И была принесена жертва Господу чистая и благоуханная, и поднялся в небесные обители к Господу, и свиделся с любимым братом, и восприняли оба венец небесный, к которому стремились, и возрадовались радостью великой и неизреченной, которую получили.
??Окаянные же убийцы возвратились к пославшему их, как говорил Давид: «Возвратятся нечестивые во ад и все забывающие Бога». И еще: «Обнажают меч нечестивые и натягивают лук свой, чтобы поразить идущих прямым путем, но меч их войдет в их же сердце, и луки их сокрушатся, а нечестивые погибнут». И когда сказали Святополку, что «исполнили повеление твое», то, услышав это, вознесся он сердцем, и сбылось сказанное псалмопевцем Давидом: «Что хвалишься злодейством сильный? Беззаконие в сей день, неправду замыслил язык твой. Ты возлюбил зло больше добра, больше ложь, нежели говорить правду. Ты возлюбил всякие гибельные речи, и язык твой льстивый. Поэтому Бог сокрушит тебя до конца, изринет и исторгнет тебя из жилища твоего и род твой из земли живых».
??Когда убили Глеба, то бросили его в пустынном месте меж двух колод. Но Господь, неоставляющий своих рабов, как сказал Давид, «хранит все кости их, и ни одна изних не сокрушится».
??И этого святого, лежавшего долгое время, не оставил Бог в неведении и небрежении, носохранил невредимым и явлениями ознаменовал: проходившие мимо этого места купцы, охотники и пастухи иногда видели огненный столп, иногда горящие свечи или слышали ангельское пение.
??И ни единому, видевшему и слышавшему это, не пришло на ум поискать тело святого, пока Ярослав, не стерпев сего злого убийства, не двинулся на братоубийцу окаянного Святополка и не начал с ним жестоко воевать. И всегда соизволением Божьим и помощью святых побеждал в битвах Ярослав, а окаянный бывал посрамлен и возвращался побежденным.
??И вот однажды этот треклятый пришел со множеством печенегов, и Ярослав, собрав войско, вышел навстречу ему на Альту и стал в том месте, где был убит святой Борис. И, воздев руки к небу, сказал: «Кровь брата моего, как прежде Авелева, вопиет к тебе, Владыка. И ты отомсти за него и, как братоубийцу Каина, повергни Святополка в ужас и трепет. Молю тебя, Господи, — да воздается ему за это». И помолился и сказал: «О, братья мои, хотя телом вы и отошли отсюда, но благодатию живы и предстоите перед Господом и своей молитвой поможете мне!»
??После этих слов сошлись противники друг с другом, и покрылось поле Альтское множеством воинов. И на восходе солнца вступили в бой, и была сеча зла, трижды вступали в схватку и так бились целый день, и лишь к вечеру одолел Ярослав, а окаянный Святополк обратился в бегство. И обуяло его безумие, и так ослабели суставы его, что не мог сидеть на коне, и несли его на носилках. Прибежали с ним к Берестью. Он же говорит: «Бежим, ведь гонятся за нами!» И послали разведать, и не было ни преследующих, ни едущих по следам его. А он, лежа в бессилии и приподнимаясь, восклицал: «Бежим дальше, гонятся! Горе мне!» Невыносимо ему было оставаться на одном месте, и пробежал он через Польскую землю, гонимый гневом Божьим.
??И прибежалв пустынное место между Чехией и Польшей и тут бесчестно скончался. И принял отмщение от Господа: довел Святополка до гибели охвативший его недуг, и посмерти — муку вечную. И так потерял обе жизни: здесь не только княжения, но и жизни лишился, а там не только царства небесного и с ангелами пребывания неполучил, но мукам и огню был предан. И сохранилась могила его до наших дней, и исходит от нее ужасный смрад в назидание всем людям. Если кто-нибудь поступит так же, зная об этом, то поплатится еще горше. Каин, не ведая об отмщении, единую кару принял, а Ламех, знавший о судьбе Каина, в семьдесят раз тяжелее наказан был. Такова месть творящим зло. Вот Юлиан цесарь — пролил он много крови святых мучеников, и постигла его страшная и бесчеловечная смерть: неведомо кем пронзен был копьем в сердце. Так же и этот — неизвестно от кого бегая, позорной смертью скончался.
??И с тех пор прекратились усобицы в Русской земле, а Ярослав принял всю землю Русскую. И начал он расспрашивать о телах святых — как и где похоронены? И о святом Борисе поведали ему, что похоронен в Вышгороде. А о святом Глебе не все знали, что у Смоленска был убит. И тогда рассказали Ярославу, что слышали от приходящих оттуда: как видели свет и свечи в пустынном месте. И, услышав это, Ярославпослал к Смоленску священников разузнать в чем дело, говоря: «Это брат мой». И нашли его, где были видения, и, придя туда с крестами, и свечами многими, и скадилами, торжественно положили Глеба в ладью и, возвратившись, похоронили его в Вышгороде, где лежит тело преблаженного Бориса; раскопав землю, тут и Глеба положили с подобающим почетом.
??И вот что чудесно и дивно и памяти достойно: столько лет лежало тело святого Глеба и оставалось невредимым, не тронутым ни хищным зверем, ни червями, даже непочернело, как обычно случается с телами мертвых, но оставалось светлым и красивым, целым и благоуханным. Так Бог сохранил тело своего страстотерпца.
??И не знали многие о лежащих тут мощах святых страстотерпцев. Но, как говорил Господь: «Не может укрыться город, стоящий на верху горы, и, зажегши свечу, не ставят ее подспудом, но на подсвечнике выставляют, чтобы светила всем». Так и этих святых поставил Бог светить в мире, многочисленными чудесами сиять в великой Русской земле, где многие страждущие исцеляются: слепые прозревают, хромые бегают быстрее серны, горбатые выпрямляются.
??Невозможно описать или рассказать о творимых чудесах, воистину весь мир их не может вместить, ибо дивных чудес больше песка морского. И не только здесь, но и вдругих странах, и по всем землям они проходят, отгоняя болезни и недуги, навещая заключенных в темницах и закованных в оковы. И в тех местах, где были увенчаны они мученическими венцами, созданы были церкви в их имя. И много чудес совершается с приходящими сюда.
??Не знаю поэтому, какую похвалу воздать вам, и недоумеваю, и не могу решить, что сказать? Нарек бы вас ангелами, ибо без промедления являетесь всем скорбящим, но жили вы на земле среди людей во плоти человеческой. Если же назову вас людьми, то ведь своими бесчисленными чудесами и помощью немощным превосходитевы разум человеческий. Провозглашу ли вас цесарями или князьями, но самых простых и смиренных людей превзошли вы своим смирением, это и привело вас в горние места и жилища.
??Воистину вы цесари цесарям и князья князьям, ибо вашей помощью и защитой князья наши всех противников побеждают и вашей помощью гордятся. Вы наше оружие, земли Русской защита и опора, мечи обоюдоострые, ими дерзость поганых низвергаем и дьявольские козни на земле попираем. Воистину и без сомнений могу сказать: вы небесные люди и земные ангелы, столпы и опора земли нашей! Защищаете свое отечество и помогаете так же, как и великий Димитрий своему отечеству. Он сказал: «Как был с ними в радости, так и в погибели их с ними умру». Но если великий и милосердый Димитрий об одном лишь городе так сказал, то вы не о едином граде, не о двух, не о каком-то селении печетесь и молитесь, но о всей земле Русской!
??О, блаженны гробы, принявшие ваши честные тела как сокровище многоценное! Блаженна церковь, в коей поставлены ваши гробницы святые, хранящие в себе блаженные тела ваши, о Христовы угодники! Поистине блажен и величественнее всех городов русских и высший город, имеющий такое сокровище. Нет равного ему во всем мире. По праву назван Вышгород — выше и превыше всех городов: второй Солунь явился в Русской земле, исцеляющий безвозмездно, с Божьей помощью, не только наш единый народ, но всей земле спасение приносящий. Приходящие из всех земель даром получают исцеление, как в святых Евангелиях Господь говорил святым апостолам: «Даром получили, даром давайте». О таких и сам Господь говорил: «Верующий в меня, в дела, которые я творю, сотворит сам их, и больше сих сотворит».
??Но, облаженные страстотерпцы Христовы, не забывайте отечества, где прожили свою земную жизнь, никогда не оставляйте его. Так же и в молитвах всегда молитесь занас, да не постигнет нас беда и болезни, да не коснутся тела рабов ваших. Вам дана благодать, молитесь за нас, вас ведь Бог поставил перед собой заступникамии ходатаями за нас. Потому и прибегаем к вам, и, припадая со слезами, молимся, да не окажемся мы под пятой вражеской, и рука нечестивых да не погубит нас, пусть никакая пагуба не коснется нас, голод и беды удалите от нас, и избавьте нас от неприятельского меча и межусобных раздоров, и от всякой беды и нападения защитите нас, на вас уповающих. И к Господу Богу молитву нашу с усердием принесите, ибо грешим мы сильно, и много внас беззакония, и бесчинствуем с излишком и без меры. Но, на ваши молитвы надеясь, возопием к Спасителю, говоря: «Владыко, единый без греха! Воззри со святых небес своих на нас, убогих, и хотя согрешили, но ты прости, и хотя беззаконие творим, помилуй, и, впавших в заблуждение, как блудницу, прости наси, как мытаря, оправдай! Да снизойдет на нас милость твоя! Да прольется на нас человеколюбие твое! И не допусти нас погибнуть из-за грехов наших, не дай уснуть и умереть горькою смертью, но избавь нас от царящего в мире зла и дайнам время покаяться, ибо много беззаконий наших пред тобою, Господи! Рассуди нас по милости твоей, Господи, ибо имя твое нарицается в нас, помилуй нас и спаси и защити молитвами преславных страстотерпцев твоих. И не предай нас в поругание, а излей милость твою на овец стада твоего, ведь ты Бог наш и тебеславу воссылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков. Аминь!»
??О Борисе, какой был видом. Сей благоверный Борис был благого корени, послушен отцу, покорялся во всем отцу. Телом был красив, высок, лицом кругл, плечи широкие, тонок в талии, глазами добр, весел лицом, борода мала и ус — ибо молод еще был, сиял по-царски, крепок был, всем был украшен — точно цветок цвел он в юности своей, на ратях храбр, в советах мудр и разумен во всем, и благодать Божия цвела в нем.
(Перевод
Л.А. Дмитриева)

Дата публикации: 11.03.2019 г.
в раздел

Сказание о Борисе и Глебе | STAROVE.RU — Сайт для думающих и ищущих

5 (100%) 2 votes
6 августа по н. ст.(24 июля по ст.ст.) церковь чтит память свв. страстотерпец князей русских обою брату по плоти, Бориса и Глеба, нареченных во св. крещении Романа и Давыда.
Борис и Глеб (в крещении Роман и Давыд; убиты в 1015 году) — русские князья, сыновья киевского великого князя Владимира Святославича. В междоусобной борьбе, вспыхнувшей в 1015 году после смерти их отца, были убиты своим старшим братом Святополком, который позднее получил от официальных историографов прозвище Окаянный. Борис и Глеб стали первыми, официально признанными Византией, русскими святыми, их канонизировали в лике мучеников-страстотерпцев. В честь братьев было построено множество храмов и монастырей.
Образ Бориса и Глеба имел важное государственно-политическое значение. Поведением Бориса и Глеба, не поднявших руки на старшего брата даже в защиту своей жизни, освящалась идея родового старшинства в системе княжеской иерархии: князья, не нарушившие этой заповеди, стали святыми. Политическая тенденция почитания первых русских святых заключалась в осуждении княжеских распрь, в стремлении укрепить государственное единство Руси на основе строгого соблюдения феодальных взаимоотношений между князьями: все князья — братья, но старшие обязаны защищать младших и покровительствовать им, а младшие беззаветно покоряться старшим.
Государственное, церковное и политическое значение образа Бориса и Глеба способствовало созданию и широкому распространению в древнерусской письменности многочисленных произведений о них. Им посвящена летописная повесть (под 1015 г.) об убийстве Бориса (см. Повесть временных лет), «Сказание и страсть и похвала святую мученику Бориса и Гл?ба», написанное неизвестным автором, «Чтение о житии и о погублении блаженную страстотерпцю Бориса и Гл?ба», автором которого был Нестор, проложные сказания (краткие рассказы в Прологах — особом виде древнерусских литературных сборников), паремийное чтение (текст, включенный в богослужебные книги — Паремийники и Служебные Минеи).
В «Сказании», по сравнению с «Чтением», гораздо драматичнее и динамичнее изображены описываемые события, сильнее показаны эмоциональные переживания героев. Сочетание в «Сказании» патетичности с лиричностью, риторичности с лаконизмом, близким к летописному стилю повествования, делают этот памятник самого раннего периода древнерусской литературы одним из наиболее ярких произведений Древней Руси. У древнерусских читателей «Сказание» пользовалось значительно большей популярностью, чем «Чтение»: списков первого произведения гораздо больше, чем второго.
Образ Бориса и Глеба, как святых-воинов, покровителей и защитников Русской земли и русских князей, неоднократно использовался в древнерусской литературе, особенно в произведениях, посвященных воинским темам. В течение нескольких веков древнерусские писатели обращались к литературным памятникам о Борисе и Глебе, преимущественно к «Сказанию», заимствуя из этих источников сюжетные ситуации, поэтические формулы, отдельные обороты и целые отрывки текста. Столь же популярны Борис и Глеб, как святые князья-воины, были и в древнерусском изобразительном искусстве.

Предалагаем нашему читателю перевод на современный русский язык «Сказания о Борисе и Глебе», который можно также прочитать на официальном сайте Русской Православной Старообрядческой Церкви в разделе «Библиотека».

Сказание и страдание и похвала мученикам святым Борису и Глебу

Господи, благослови, отче
«Род праведных благословится, — говорил пророк, — и потомки их благословенны будут».
Так и свершилось незадолго до наших дней при самодержце всей Русской земли Владимире, сыне Святославовом, внуке Игоревом, про­светившем святым крещением всю землю Русскую. О прочих его доб­родетелях в другом месте поведаем, ныне же не время. О том же, что начали, будем рассказывать по порядку. Владимир имел 12 сыновей, и не от одной жены: матери у них были разные. Старший сын — Вышеслав, после него — Изяслав, третий — Святополк, который и замыс­лил это злое убийство. Мать его гречанка, прежде была монахиней. Брат Владимира Ярополк, прельщенный красотой ее лица, расстриг ее, и взял в жены, и зачал от нее окаянного Святополка. Владимир же, в то время еще язычник, убив Ярополка, овладел его беременной женою. Вот она-то и родила этого окаянного Святополка, сына двух отцов-братьев. Поэтому и не любил его Владимир, ибо не от него был он. А от Рогнеды Владимир имел четырех сыновей: Изяслава, и Мсти­слава, и Ярослава, и Всеволода. От другой жены были Святослав и Мстислав, а от жены-болгарки — Борис и Глеб. И посадил их всех Владимир по разным землям на княжение, о чем в другом месте скажем здесь же расскажем про тех, о ком сия повесть.
Посадил Владимир окаянного Святополка на княжение в Пинске, Ярослава — в Новгороде, Бориса — в Ростове, Глеба — в Муроме. Протекло много времени, и, когда минуло 28 лет после святого крещения, подошли к концу дни Владимира — впал он в тяжкий недуг. В это же время пришел из Ростова Борис, а печенеги вновь двинулись ратью на Русь, и великая скорбь охватила Владимира, так как не мог он выступить про­тив них, и это сильно печалило его. И призвал он тогда к себе Бориса, нареченного в святом крещении Романом, блаженного и скоропослушливого, и, дав ему под начало много воинов, послал его против безбожных печенегов. Борис же с радостью пошел, говоря: «Готов я пред очами твоими свершить, что велит воля сердца твоего». О таких Приточник говорил: «Был сын отцу послушный и любимый матерью своею».
Святой равноапостольный князь Владимир и святые благоверные князьястрастотерпцы Борис и Глеб с житием, 1545 год
Когда Борис, выступив в поход и не встретив врага, возвращался обратно, прибыл к нему вестник и поведал ему о смерти отца. Расска­зал он, как преставился отец его Василий (этим именем назван был Владимир в святом крещении) и как Святополк, утаив смерть отца своего, ночью разобрал помост в Берестове и, завернув тело в ковер, спустил его на веревках на землю, отвез на санях и поставил в церкви святой Богородицы. Услышав это, святой Борис, стал телом сла­беть, все лицо его намокло от слез, обливаясь слезами, не в силах был говорить. Лишь в сердце своем так размышлял: «Увы мне, свет очей моих, сияние и заря лица моего, узда юности моей, наставник неопытности моей! Увы мне, отец и господин мой! К кому прибегну, к кому обращу взор свой? Где еще найду такую мудрость и как обойдусь без наставлений разума твоего? Увы мне, увы мне! Как же ты зашло, солнце мое, а меня не было там! Был бы я там, то сам бы своими рука­ми честное тело твое убрал и могиле предал. Но не нес я доблестное тело твое, не сподобился целовать прекрасные твои седины. О, бла­женный, помяни меня в месте успокоения твоего! Сердце мое горит, душа мой разум смущает и не знаю, к кому обратиться, кому пове­дать эту горькую печаль? Брату, которого я почитал как отца? Но тот, чувствую я, о мирской суете печется и убийство мое замышля­ет. Если он кровь мою прольет и на убийство мое решится, буду му­чеником перед Господом моим. Не воспротивлюсь я, ибо написано: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать». И в посла­нии Апостола сказано: «Кто говорит: `Я люблю Бога`, а брата своего ненавидит, тот лжец». И еще: «В любви нет страха, совершенная лю­бовь изгоняет страх». Поэтому, что я скажу, что сделаю? Вот пойду к брату моему и скажу: «Будь мне отцом — ведь ты брат мой старший». И, помышляя так в уме своем, пошел к брату своему и говорил в сердце своем: «Увижу ли я хотя бы братца моего младшего Глеба, как Иосиф Вениамина?» И решил в сердце своем: «Да будет воля Твоя, Господи!» Про себя же думал: «Если пойду в дом отца своего, то мно­гие люди станут уговаривать меня прогнать брата, как поступал, ради славы и княжения в мире этом, отец мой до святого крещения. А ведь все это преходяще и непрочно, как паутина. Куда я приду по отшествии своем из мира этого? Где окажусь тогда? Какой получу ответ? Где скрою множество грехов своих? Что приобрели братья отца моего или отец мой? Где их жизнь и слава мира сего, и багряница, и пиры, серебро и золото, вина и меды, яства обильные, и резвые кони, и хоро­мы изукрашенные и великие, и богатства многие, и дани и почести бесчисленные, и похвальба боярами своими? Всего этого будто и не было: все с ним исчезло, и ни от чего нет подспорья — ни от богатст­ва, ни от множества рабов, ни от славы мира сего. Так и Соломон, все испытав, все видев, всем овладев и все собрав, говорил обо всем: «Су­ета сует — все суета!» Спасение только в добрых делах, в истинной вере и в нелицемерной любви».
Идя же путем своим, думал Борис о красоте и молодости своей и весь обливался слезами. И хотел сдержаться, но не мог. И все видев­шие его тоже оплакивали юность его и его красоту телесную и духов­ную. И каждый в душе своей стенал от горести сердечной, и все были охвачены печалью. Кто же не восплачется, представив пред очами сердца своего эту пагубную смерть? Весь облик его был уныл, и серд­це его святое было сокрушено, ибо был блаженный правдив и щедр, тих, кроток, смиренен, всех он жалел и всем помогал.
Так помышлял в сердце своем богоблаженный Борис и говорил: «Знал я, что брата злые люди подстрекают на убийство мое, и погубит он меня. И когда прольет кровь мою, то буду я мучеником пред Гос­подом моим, и примет душу мою Владыка». Затем, забыв смертную скорбь, стал утешать он сердце свое Божьим словом: «Тот, кто пожерт­вует душой своей ради Меня и Моего учения, обретет и сохранит ее в жизни вечной». И пошел с радостным сердцем, говоря: «Господи премилостивый, не отринь меня, на Тебя уповающего, но спаси душу мою!»
Святополк же, сев на княжение в Киеве после смерти отца, при­звал к себе киевлян и, щедро одарив их, отпустил. К Борису же по­слал такую весть: «Брат, хочу жить с тобой в любви и к полученному от отца владению добавлю еще». Но не было правды в его словах. Свя­тополк, придя ночью в Вышгород, тайно призвал к себе Путьшу и вышегородских мужей и сказал им: «Признайтесь мне без утайки — пре­даны ли вы мне?» Путьша ответил: «Все мы готовы головы свои поло­жить за тебя».
Когда увидел диавол, исконный враг всего доброго в людях, что свя­той Борис всю надежду свою возложил на Бога, то стал строить козни и, как в древние времена Каина, замышлявшего братоубийство, уло­вил Святополка. Угадал он помыслы Святополка, поистине второго Каина: ведь хотел перебить он всех наследников отца своего, чтобы одному захватить всю власть.
Тогда призвал окаянный треклятый Святополк сообщников злодеяния и зачинщиков всей неправды, отверз свои прескверные уста и вскричал злобным голосом Путьшиной дружине: «Раз вы обещали положить за меня свои головы, то идите тайно, братья мои, и где встре­тите брата моего Бориса, улучив подходящее время, убейте его!» И они обещали ему сделать это. О таких пророк говорил: «Скоры они на подлое убийство. Оскверненные кровопролитием, они навлекают на себя несчастья. Таковы пути всех, совершающих беззаконие,- не­честием губят душу свою».
Блаженный же Борис возвратился и раскинул свой стан на Альте. И сказала ему дружина: «Пойди, сядь в Киеве на отчий княжеский стол — ведь все воины в твоих руках». Он же им отвечал: «Не могу я поднять руку на брата своего, к тому же еще и старшего, которого чту я как отца». Услышав это, воины разошлись, и остался он только с отроками своими. И был день субботний. В тоске и печали, с удручен­ным сердцем вошел он в шатер свой и заплакал в сокрушении сердеч­ном, но с душой просветленной, жалобно восклицая: «Не отвергай слез моих, Владыка, ибо уповаю я на Тебя! Пусть удостоюсь участи рабов Твоих и разделю жребий со всеми святыми Твоими, ты Бог милости­вый, и славу Тебе возносим вовеки! Аминь».
Мученики-страстотерпцы: благоверные князья Борис и Глеб, Икона из Савво-Вишерского монастыря, XIII — начало XIV века (Киевский национальный музей русского искусства)
Вспомнил он о мучении и страданиях святого мученика Никиты и святого Вячеслава, которые были убиты так же, и о том, как убийцей святой Варвары был ее родной отец. И вспомнил слова премудрого Со­ломона: «Праведники вечно живут, и от Господа им награда и украше­ние им от Всевышнего». И только этими словами утешался и радовался.
Между тем наступил вечер, и Борис повелел петь вечерню, а сам отошел в шатер свой и стал творить вечернюю молитву со слезами горь­кими, частым воздыханием и непрерывными стенаниями. Потом лег спать, и сон его тревожили тоскливые мысли и печаль горькая, и тя­желая, и страшная: как претерпеть мучение и страдание, и окончить жизнь, и веру сохранить, и приуготовленный венец принять из рук Вседержителя. И, проснувшись рано, увидел, что время уже утреннее. А был воскресный день. Сказал он священнику своему: «Вста­вай, начинай заутреню». Сам же, обувшись и умыв лицо свое, начал молиться к Господу Богу.
Посланные же Святополком пришли на Альту ночью, и подошли близко, и услышали голос блаженного страстотерпца, поющего на заутрене Псалтырь. Получил он уже весть о готовящемся убиении его. И начал петь: «Господи! Как умножились враги мои! Многие вос­стают на меня» — и остальную часть псалма, до конца. И, начавши петь по Псалтыри: «Окружили меня скопища псов, и тельцы тучные обступили меня», продолжил: «Господи Боже мой! На Тебя я уповаю, спаси меня!» И после этого пропел канон. И когда окончил заутреню, стал молиться, взирая на икону Господню и говоря: «Господи Исусе Христе! Как Ты, в этом образе явившийся на землю и Собственною волею давший пригвоздить Себя к кресту и принять страдание за гре­хи наши, сподобь и меня так принять страдание!»
И когда услышал он зловещий шепот около шатра, то затрепетал, потекли слезы из глаз его, и промолвил: «Слава Тебе, Господи, за все, ибо удостоил меня зависти ради принять сию горькую смерть и претерпеть все ради любви к заповедям Твоим. Не захотели мы сами избегнуть мук, ничего не пожелали себе, последуя заповедям Апос­тола: «Любовь долготерпелива, всему верит, не завидует и не пре­возносится». И еще: «В любви нет страха, ибо истинная любовь из­гоняет страх». Поэтому, Владыка, душа моя в руках Твоих всегда, ибо не забыл я Твоей заповеди. Как Господу угодно — так и будет». И ког­да увидели священник Борисов и отрок, прислуживающий князю, гос­подина своего, объятого скорбью и печалью, то заплакали горько и сказали: «Милостивый и дорогой господин наш! Какой благости ис­полнен ты, что не восхотел ради любви Христовой воспротивиться брату, а ведь сколько воинов держал под рукою своей!» И, сказав это, печалились.
И вдруг увидел устремившихся к шатру воинов, блеск их оружия и обнаженные мечи. Без жалости пронзено было честное и многомилостивое тело святого и блаженного Христова страстотерпца Бориса. Поразили его копьями окаянные Путьша, Талец, Елович, Ляшко.
Убийство князя Бориса
Видя это, отрок его прикрыл собою тело блаженного, воскликнув: «Да не оставлю тебя, господин мой любимый, — где увядает красота тела твоего, тут и я сподоблюсь окончить жизнь свою!» Был же он родом венгр, по имени Георгий, и наградил его князь золотой гривной, и был любим Борисом безмерно. И это отрока пронзили посланные Святополком.
Раненый князь выскочил в оторопе из шатра. Закричали тут сто­ящие около шатра: «Что стоите и смотрите! Завершим дело начатое нами». Услышав это, блаженный стал молиться и просить их, говоря: «Братья мои милые и любимые! Погодите немного, дайте по­молиться Богу». И воззрев на небо со слезами, и горько вздохнув, на­чал молиться такими словами: «Господи Боже мой многомилостивый и милостивый и премилостивый! Слава Тебе, что сподобил меня уйти от обольщения этой обманчивой жизни! Слава Тебе, щедрый дарователь жизни, что сподобил меня подвига достойного святых мучеников! Слава Тебе, Владыка Человеколюбец, что сподобил меня свер­шить сокровенное желание сердца моего! Слава Тебе, Христос, слава безмерному Твоему милосердию, ибо направил Ты стопы мои на пра­вый путь! Взгляни с высоты святости Твоей и узри боль сердца моего, которую претерпел я от родственника моего — ведь «ради Тебя умерщ­вляют меня в сей день, считают меня овном, обреченным на закла­ние». Ведь Ты знаешь, Господи, не противлюсь я, не перечу и, имев под своей рукой всех воинов отца моего и всех, кого любил отец мой, ничего не замышлял против брата моего. Он же, сколько смог, воз­двиг против меня. «Если бы враг поносил меня — это я стерпел бы; если бы ненавистник мой клеветал на меня,- укрылся бы я от него». Но Ты, Господи, будь свидетель и сверши суд между мною и братом моим. И не осуждай их, Господи, за грех этот, но прими с миром душу мою. Аминь». И воззрев на своих убийц горестным взглядом, с осунувшимся лицом, весь обливаясь слезами, промолвил: «Братья, приступивши, заканчивайте порученное вам. И да будет мир брату моему и вам, братья!»
И все, кто слышали слова его, не могли вымолвить ни слова от стра­ха и печали горькой и слез обильных. С горькими воздыханиями жа­лобно сетовали и плакали, и каждый в душе своей стенал: «Увы нам, князь наш милостивый и блаженный, поводырь слепым, одежда нагим, посох старцам, наставник неразумным! Кто теперь их всех на­правит? Не восхотел славы мира сего, не восхотел веселиться с вель­можами честными, не восхотел величия в жизни сей. Кто не поразит­ся столь великому смирению, кто не смирится сам, видя и слыша его смирение?»Так почил Борис, предав душу свою в руки Бога живого в 24-й день месяца июля, за 9 дней до календ августовских.
Перебили и многих бывших с князем. С отрока же Георгия не могли снять грив­ны и, отрубив ему голову, отшвырнули ее прочь. Поэтому и не смогли опознать тела его. Блаженного же Бориса, обернув в шатер, положи­ли на телегу и повезли. И когда ехали бором, начал приподнимать он святую голову свою. Узнав об этом, Святополк послал двух варягов, и те пронзили Бориса мечом в сердце. И так скончался, восприняв не­увядаемый венец. И, принесши тело его, положили в Вышгороде и погребли в земле у церкви святого Василия.
Но не остановился на этом убийстве окаянный Святополк. В не­истовстве своем стал готовиться на большее преступление. Увидев осуществление заветного желания своего, не думал о злодейском сво­ем убийстве и о тяжести греха, и нимало не раскаивался в содеянном. И тогда вошел в сердце его сатана, начав подстрекать на еще большие злодеяния и новые убийства. Так говорил в душе своей окаянной: «Что сделаю? Если остановлюсь на этом убийстве, то две участи ожидают меня: когда узнают о случившемся братья мои, то, подстерегши меня, воздадут мне горше содеянного мною. А если и не так, то изгонят меня и лишусь престола отца моего, и сожаление по утраченной земле моей изгложет меня, и поношения поносящих обрушатся на меня, и кня­жение мое захватит другой, и в жилищах моих не останется живой души. Ибо я погубил возлюбленного Господом и к болезни добавил новую язву, добавлю же к беззаконию беззаконие. Ведь и грех матери моей не простится и с праведниками я не буду вписан, но изымется имя мое из книг жизни». Так и случилось, о чем после поведаем. Сей­час же еще не время, а вернемся к нашему рассказу.
Замыслив это, злой диавола сообщник, послал за блаженным Глебом, говоря: «Приходи не медля. Отец зовет тебя, тяжко болен он». Глеб быстро собрался, сел на коня и отправился с небольшой дру­жиной. И когда пришли на Волгу, в поле оступился под ним конь в яме, и повредил слегка ногу. А как пришел Глеб в Смоленск, отошел от Смоленска недалеко и стал на Смядыни, в ладье. А в это время пришла весть от Предславы к Ярославу о смерти отца. И Ярослав прислал к Глебу, говоря: «Не ходи, брат! Отец твой умер, а брат твой убит Святополком».
Услышав это, блаженный возопил с плачем горьким и сердеч­ной печалью, и так говорил: «О, увы мне, Господи! Вдвойне плачу и стенаю, вдвойне сетую и тужу. Увы мне, увы мне! Плачу горько по отцу, а еще горше плачу и горюю по тебе, брат и господин мой, Борис. Как пронзен был, как без жалости убит, как не от врага, но от своего брата смерть воспринял? Увы мне! Лучше бы мне умереть с тобою, нежели одинокому и осиротевшему без тебя жить на этом свете. Я-то думал, что скоро увижу лицо твое ангельское, а вот какая беда по­стигла меня, лучше бы мне с тобой умереть, господин мой! Что же я буду делать теперь, несчастный, лишенный твоей доброты и многомудрия отца моего? О милый мой брат и господин! Если твои молит­вы доходят до Господа, — помолись о моей печали, чтобы и я сподо­бился такое же мучение восприять и быть с тобою, а не на этом сует­ном свете».
Когда он так стенал и плакал, орошая слезами землю и призывая Бога с частыми вздохами, внезапно появились посланные Святопол­ком злые слуги его, безжалостные кровопийцы, лютые братоненавист­ники с душою свирепых зверей. Святой же плыл в это время в ладье, и они встретили его в устье Смядыни. Увидел их святой и возрадовался душою, а они, увидев его, помрачнели и стали грести к нему, и подумал он — при­ветствовать его хотят. И, когда поплыли рядом, начали злодеи пере­скакивать в ладью его с блещущими, как вода, обнаженными мечами в руках. Сразу у всех слуг Глебовых весла из рук выпали, и они помертвели от стра­ха. Увидев это, блаженный понял, что хотят убить его. И, глядя на убийц кротким взором, омывая лицо свое слезами, смирившись, в сер­дечном сокрушении, трепетно вздыхая, заливаясь слезами и ослабев телом, стал жалостно умолять: «Не трогайте меня, братья мои милые и дорогие! Не трогайте меня, никакого зла вам не причинившего! По­щадите, братья и повелители мои, пощадите! Какую обиду нанес я брату моему и вам, братья и повелители мои? Если есть какая обида, то ведите меня к князю вашему и к брату моему и господину. Пожа­лейте юность мою, смилуйтесь, повелители мои! Будьте господами Моими, а я буду вашим рабом. Не губите меня, в жизни юного, не поколоса, еще не созревшего, соком беззлобия налитого! Не срезайте лозу, еще не выросшую, плод не имеющую! Умоляю вас и отдаюсь на вашу милость. Побойтесь сказавшего устами Апостола: «Не будьте детьми умом: на дело злое будьте как младенцы, а по уму совершеннолетни будьте». Я же, братья, и делом и возрастом молод еще. Это не убийство, но сырорезание! Какое зло сотворил я, скажите мне, и не буду тогда жаловаться. Если же кровью моей насытиться хотите, то я, братья, в руках ваших и брата моего, а вашего князя».
И ни единое слово не устыдило их, но как свирепые звери напали на него. Он же, видя, что не внемлют словам его, стал говорить: «Да избавятся от вечных мук и любимый отец мой и господин Василий, и мать госпожа моя, и ты, брат Борис, — наставник юности моей, и ты, брат и пособник Ярослав, и ты, брат и враг Святополк, и все вы, бра­тья и дружина, пусть все спасутся! Уже не увижу вас в жизни сей, ибо разлучают меня с вами насильно». И говорил плача: «Василий, Васи­лий, отец мой и господин! Преклони слух свой и услышь глас мой, посмотри и узри случившееся с сыном твоим, как ни за что убивают меня. Увы мне, увы мне! «Услышь, небо, и внемли, земля!» И ты, Бо­рис брат, услышь глас мой. Отца моего Василия призвал, и не внял он мне, неужели и ты не хочешь услышать меня? Погляди на скорбь серд­ца моего и боль души моей, погляди на потоки слез моих, текущих как река! И никто не внемлет мне, но ты помяни меня и помолись обо мне перед Владыкой всех, ибо ты угоден Ему и предстоишь пред престо­лом его».
Преклонив колени, стал он молиться: «Прещедрый и премилостивый Господь! Не презри слез моих, смилуйся над моей печалью. Воз­зри на сокрушение сердца моего: убивают меня неведомо за что, неиз­вестно, за какую вину. Ты знаешь, Господи Боже мой! Помню слова, сказанные Тобою Своим Апостолам: «За имя Мое, Меня ради подни­мут на вас руки, и преданы будете родичами и друзьями, и брат брата предаст на смерть, и умертвят вас ради имени Моего». И еще: «Терпе­нием укрепляйте души свои». Смотри, Господи, и суди: вот готова моя душа предстать пред Тобою, Господи! И Тебе славу возносим, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков. Аминь».
Потом взглянул на убийц и промолвил жалобным и прерываю­щимся голосом: «Раз уж начали, приступивши, свершите то, на что посланы!» Тогда окаянный Горясер приказал зарезать его без промедления. Повар же Глебов, по имени Торчин, взял нож и, схватив блаженного, заклал его, как агнца непорочного и невинного, месяца сентября в 5-й день, в понедельник. И была принесена жертва Господу чистая и благоуханная, и под­нялся в небесные обители к Господу, и свиделся с любимым братом, и восприняли оба венец небесный, к которому стремились, и возрадова­лись радостью великой и неизреченной, которую получили.
убийство князя Глеба
Окаянные же убийцы возвратились к пославшему их, как гово­рил Давыд: «Возвратятся нечестивые во ад и все забывающие Бога». И еще: «Обнажают меч нечестивые и натягивают лук свой, чтобы поразить идущих прямым путем, но меч их войдет в их же сердце, и луки их сокрушатся, а нечестивые погибнут». И когда сказали Святополку, что «исполнили повеление твое», то, услышав это, вознесся он сердцем, и сбылось сказанное псалмопевцем Давыдом: «Что хва­лишься злодейством, сильный? Беззаконие в сей день, неправду за­мыслил язык твой. Ты возлюбил зло больше добра, больше ложь, не­жели говорить правду. Ты возлюбил всякие гибельные речи, и язык твой льстивый. Поэтому Бог сокрушит тебя до конца, изринет и ис­торгнет тебя из жилища твоего и род твой из земли живых».
Когда убили Глеба, то бросили его в пустынном месте меж двух колод. Но Господь, не оставляющий своих рабов, как сказал Давыд, «хранит все кости их, и ни одна из них не сокрушится».
И этого святого, лежавшего долгое время, не оставил Бог в неведе­нии и небрежении, но сохранил невредимым и явлениями ознамено­вал: проходившие мимо этого места купцы, охотники и пастухи иног­да видели огненный столп, иногда горящие свечи или слышали ангель­ское пение.
И ни единому, видевшему и слышавшему это, не пришло на ум поискать тело святого, пока Ярослав, не стерпев сего злого убийства, не двинулся на братоубийцу, окаянного Святополка, и не начал с ним жестоко воевать. И всегда соизволением Божьим и помощью святых побеждал в битвах Ярослав, а окаянный бывал посрамлен и возвра­щался побежденным.
И вот однажды этот треклятый пришел со множеством печенегов, и Ярослав, собрав войско, вышел навстречу ему на Альту и стал в том месте, где был убит святой Борис. И, воздев руки к небу, сказал: «Кровь брата моего, как прежде Авелева, вопиет к Тебе, Владыка. И Ты ото­мсти за него и, как братоубийцу Каина, повергни Святополка в ужас и трепет. Молю Тебя, Господи, -да воздастся ему за это». И помолился и сказал: «О, братья мои, хотя телом вы и отошли отсюда, но благодатию живы и предстоите перед Господом и своей молитвой поможете мне!»
После этих слов сошлись противники друг с другом, и покрылось поле Альтское множеством воинов. И на восходе солнца вступили в бой, и была сеча зла, трижды вступали в схватку и так бились целый день, и лишь к вечеру одолел Ярослав, а окаянный Святополк обра­тился в бегство. И обуяло его безумие, и так ослабели суставы его, что не мог сидеть на коне, и несли его на носилках. Прибежали с ним к Берестью. Он же говорит: «Бежим, ведь гонятся за нами!» И посла­ли разведать, и не было ни преследующих, ни едущих по следам его. А он, лежа в бессилии и приподнимаясь, восклицал: «Бежим дальше, гонятся! Горе мне!» Невыносимо ему было оставаться на одном мес­те, и пробежал он через Польскую землю, гонимый гневом Божьим. И прибежал в пустынное место между Чехией и Польшей и был здесь зарезан от своих ближних своих клевретов. Так принял отмщение от Господа, как «показал послан­ный на него пагубный недуг», и по смерти — муку вечную. И так по­терял обе жизни: здесь не только княжения, но и жизни лишился, а там не только царства небесного и с ангелами пребывания не полу­чил, но мукам и огню был предан. И сохранилась могила его до наших дней, и исходит от нее ужасный смрад в назидание всем людям. Если кто-нибудь поступит так же, зная об этом, то поплатится еще горше. Каин, не ведая об отмщении, единую кару принял, а Ламех, знавший о судьбе Каина, в семьдесят раз тяжелее наказан был. Такова месть тво­рящим зло. Вот Юлиан кесарь — пролил он много крови святых муче­ников, и постигла его страшная и бесчеловечная смерть: неведомо кем пронзен был копьем в сердце. Так же и этот — бегая, неизвестно от кого мучительную смерть принял.
С той поры Ярослав при­нял всю землю Русскую. И начал он расспрашивать о телах братьев — как и где похоронены? И о святом Борисе поведали ему, что похоро­нен в Вышгороде. А о святом Глебе не все знали, что у Смоленска был убит. Многие тогда стали рассказать Ярославу, что слышали от приходящих оттуда: как видели свет, слышали ангельское пение и иные знамения в тех пустынных местах. Услышав об этом Яро­слав послал к Смоленску священников разузнать в чем дело, говоря: «Это брат мой». И нашли его, где были видения, и, придя туда с крес­тами, и свечами многими, и с кадилами, торжественно положили Гле­ба в ладью и, возвратившись, похоронили его в Вышгороде, где лежит тело преблаженного Бориса; раскопав землю, тут и Глеба положили с подобающим почетом.
И вот что чудесно и дивно и памяти достойно: столько лет лежало тело святого Глеба и оставалось невредимым, не тронутым ни хищ­ным зверем, ни червями, даже не почернело, как обычно случается с телами мертвых, но оставалось светлым и красивым, целым и благо­уханным. Так Бог сохранил тело Своего страстотерпца.
Не многие знали о лежащих в Вышгороде мощах святых страстотерпцев. Но, как говорил Господь: «Не может укрыться город, стоящий на вер­ху горы, и, зажегши свечу, не ставят ее под спудом, но на подсвечнике выставляют, чтобы светила всем». Так и этих святых поставил Бог светить в мире, многочисленными чудесами сиять в великой Русской земле, где многие страждущие исцеляются: слепые прозревают, хро­мые бегают быстрее серны, горбатые выпрямляются.
Однажды пришли варяги к тому месту, где лежали в земле святые. И когда один из них вступил на это место, тотчас вырвался из могилы огонь и опалил ноги его. И, соскочив, стал рассказывать о случившемся дружине и показал свои обожженные ноги. И с тех пор не осмелива­лись близко подходить, но со страхом поклонялись. И после этого, через несколько дней, загорелась церковь святого Василия, около ко­торой лежали святые. Пономарь той церкви после ут­реннего пения вселукавым сатаной омрачен был сном и, не осмотрев тщательно церковь, поспешно ушел домой, а свечи, горящие на вы­соком месте, забыл. И от этого мало-помалу загорелась та церковь. Но верные люди вскоре увидели это и вынесли все, что в ней было, так что ничего не осталось на погибель, кроме самого храма. И все это Божьим промыслом произошло. Ведь церковь была убогой, из уже обветшавшего дерева, и случилось это для того, чтобы на том месте воздвигнуть другую церковь во имя святых страстотерпцев Бо­риса и Глеба, и тела их с любовью извлечь из недр земных, как и было. Потом старейшина, который был властелином этого города, по­шел к христолюбцу Ярославу и сообщил ему все о святых и о пожаре в церкви. Он же, услышав об этом приказал позвать архиепископа Иоан­на, тогда пасшего разумных овец — стадо Христово. Когда он при­шел, рассказал ему христолюбивый князь все о святых блаженных страстотерпцах, Борисе и Глебе. Когда преподобный архиепископ услышал это от христолюбца, то затрепетал и вскоре повелел собраться всему клиру церковному, и в утреннее время вышли они с крестами и пением в вышеупомянутый город, где лежали тела святых страсто­терпцев Христовых Бориса и Глеба. Тогда, раскопав, вынесли два ковчега из недр земных и поставили на поверхности. Верные люди, знавшие, что это ковчеги святых, подходя к ним с трепетом, поклоня­лись. Потом подошел архиепископ со священниками и открыли раки святых, и увидели тела блаженных, и ни единого струпа от ран не было на них. Были они как снег белеющий, лица их светились как у анге­лов, так что долго удивлялись архиепископ и все люди. И наполнилось благоуханием не только то место, но и весь город.
Старейшина города того имел отрока хромого, нога его была скор­чена и суха, как трость, и он ее совсем не чувствовал, она была, как мертвая. И не мог ходить, не подставив деревянную ногу. Ходил он на молитву у раки святых, и день, и ночь пребывал в молитве. И в одну ночь предстали перед ним святые страстотерпцы Христовы Борис и Глеб и сказали ему: «Что ты так взываешь к нам?» Он же, ногу протя­гивая, исцеления просил. Немедлящие врачи и целители, взяв за су­хую ногу и трижды перекрестив, целой ее сделали. Он видел с ними отрока, который прикрыл святого Бориса, свечу несшего перед свя­тыми. Для того чтобы подняться, ему не требовалась деревянная нога, он вскочил и побежал. Придя на место, где стояли раки святых, при­пал к ним, молясь со слезами. И всем рассказал, что сотворила с ним святая милость.
Некий человек, придя молился, припадая к ракам святых, прозре­ния очей прося. И когда целовал святые раки, очи приложив к ним, тут же прозрел. И начал громким голосом перед всеми славить Бога и Его святых страстотерпцев.
На месте том многие чудеса явил Бог силой святых Своих страсто­терпцев. Слепые прозревали, хромые ходили, бесноватые очищались и другие, разными недугами болевшие, исцеление получали молитва­ми святых страстотерпцев Бориса и Глеба. Они это совершали, одним являясь, а другие сразу исцеление получали, только придя в церковь святых и от всего сердца помолившись Богу и святым Его страстотерп­цам. И многих от уз темничных освободили не только в этом городе, но и во многих других городах и весях.
Христолюбивый Ярослав княжил многие годы в правоверии, а сы­новей своих по разным землям поставил. И построил великую цер­ковь — Святую Софию и много других церквей, которые и доныне стоят. После недолгой болезни предал душу в руки Божий, поручив престол свой старшему сыну своему Изяславу. А он, обрядив тело отца, положил его в мраморную раку и поставил в притворе церкви Святой Софии. И при Изяславе сотворили многие чудеса святые страстотерп­цы Борис и Глеб. И Изяслав ходил ко святым на праздник их. Устраи­вал на память святых большой праздник для нищих и всех убогих, по­давая милостыню всем им из своего достояния.
Изяслав, придя однажды, увидел, что церковь святых обветшала. Призвав старейшину плотников, повелел ему воздвигнуть церковь во имя святых, обозначил и место возле прежнего, рядом с обветшавшей церковью. Умолил и преподобного митрополита Георгия, тогда пас­шего Христово стадо, совершить молитву на том месте, и дал доста­точно на сооружение церкви, и после этого вернулся в стольный го­род. Старейшина тут же собрал всех бывших под его началом плот­ников, выполняя повеление благоверного князя, и за несколько дней поставил церковь на назначенном месте. И доложил князю, что окон­чена церковь. Услышав это, Изяслав послал к властелину того града, говоря: «Даю на украшение церкви часть княжеской дани». И власте­лин вскоре исполнил приказание. Услышав, что полностью заверше­на церковь, боголюбец Изяслав просил архиепископа Георгия пойти и перенести мощи святых в церковь, которую построили. Архиепископ же собрал весь причт церковный, и так вышли с крестами в вышеупо­мянутый город, где были тела святых. И придя, сотворили обычное обновление церкви новой и святую Литургию в ней отслужили.
Строительство Борисоглебского храма в Вышгороде и перенесение в 1115 году мощей братьев в новый храм
А на другой день собрал митрополит всех епископов и всех цер­ковников туда, где были раки святых, желая совершить перенесение. Пришли и благоверные князья из своих земель, и многие другие из своих земель, младшие. Собралось и множество черноризцев из сво­их монастырей, и был среди них преподобный отец наш Феодосии, игумен Печерского монастыря, сиявший среди них как солнце, укра­шенный добрыми нравами. А митрополит не верил, что русские страстотерпцы прославлены Господом потому как был грек. И приступив, открыли раки святых и увидели их целыми лежа­щих, а церковь наполнилась благовония. Увидев это, митрополит за­трепетал мысленно и, повернувшись на восток, воздев руки к небу, воскликнул, говоря: «Прости меня, Господи, потому что не верил в святых Твоих, согрешил, и помилуй неверие мое. Вот, верую воисти­ну, что святы страстотерпцы Твои».
Потом, взяв раки, понесли их в новую церковь поставили на пра­вой стороне в год 6580 (1072) месяца мая 20 числа.. Совершили они великий праздник в тот день и, славя Бога, разошлись по домам. И многие чу­деса сотворил Бог святыми Своими страстотерпцами на месте том, как и на прежнем. Невозможно описать или рассказать о творимых чудесах, воисти­ну весь мир их не может вместить, ибо дивных чудес больше песка морского. И не только здесь, но и в других странах, и по всем землям они проходят, отгоняя болезни и недуги, навещая заключенных в тем­ницах и закованных в оковы. И в тех местах, где были увенчаны они мученическими венцами, созданы были церкви во их имя. И много чудес совершается с приходящими сюда.
«Сказание о Борисе и Глебе»
(лицевые миниатюры из Сильвестровского сборника XIV века)
1. Борис и Глеб удостаиваются Исусом Христом мученических венцов
2. Борис идёт на печенегов
Помогали святые страстотерпцы и православным воинам боровшимся с всякой неправдой. Святые братья помогли сроднику своему благоверному князю Александру Невскому одолевшему шведских и немецких иноверцев замысливших захватить русские земли и насадить еретическую веру. В ночь перед невской битвой 15 июля 1240 г один из слуг князя увидел плывущий по реке струг, в котором стояли святые страстотерпцы. И говорил князь Борис: «Брате Глебе! Повели грести, да поможем сроднику нашему Александру». И была сеча великая с латинянами, и перебил их бесчисленное множество.
Борис и Глеб являлись русским воинам и в сражениях с нечестивыми агарянами. Великому князю Дмитрию Ивановичу расположившемуся станом на поле Куликовом в ночи было открыто видение как на востоке явилось облака изрядное. Из негоже изошли два светлых юноши светлых, имеющих в руках мечи остры и говорящих начальникам татарским: «Кто вам повеле требити Отечество наше? Нам бо дарова Господь». И начали юноши сечь нечестивых.
Борис и Глеб (фреска собора Рожества Пресвятыя Богородицы Ферапонтова монастыря, Дионисий 1502—1502 годы)
В 1642 году турки осадили крепость Азов. Все бывшие в ней воины уже готовились принять смерть от лютых басурман, как явилась над городом темная туча. Злочестивые басурманы увидели впереди тучи двух великих и грозных юношей в одежде ратной и держащих мечи обнаженные. После сего явления нечестивые рассказывали: «На небеси над нашими полки бусурманскими шла великая и страшная туча от Руси, от вашего Царства Московского. И стала она против самого табору нашего, а пред нею, тучею, идут по воздуху два страшные юноши, а в руках своих держат мечи обнаженные, а грозятся на наши полки бусурманские. Тою нощию страшные воеводы Азовские во одежде ратной выходили на бой в приступы наши из Азова града, — пластали нас и в збруях наших надвое». В ужасе отступили басурмане от крепости.
Не знаю поэтому, какую похвалу воздать вам, и недоумеваю, и не могу решить: что сказать? Нарек бы вас ангелами, ибо без промедле­ния являетесь всем скорбящим, но жили вы на земле среди людей во плоти человеческой. Если же назову вас людьми, то ведь своими бес­численными чудесами и помощью немощным превосходите вы разум человеческий. Провозглашу ли вас кесарями или князьями, но самых простых и смиренных людей превзошли вы своим смирением, это и привело вас в горние места и жилища.
Воистину вы кесари кесарям и князья князьям, ибо вашей помо­щью и защитой князья наши всех противников побеждают и вашей помощью гордятся. Вы наше оружие, земли Русской защита и опора, мечи обоюдоострые, ими дерзость поганых низвергаем и диавольские козни на земле попираем. Воистину и без сомнений могу сказать: Вы — небесные люди и земные ангелы, столпы и опора земли нашей!
Борис и Глеб на конях
(икона XIV века, ГТГ)
Защищаете свое отечество и помогаете так же, как и великий Димит­рий своему отечеству. Он сказал: «Как был с ними в радости, так и в погибели их с ними умру». Но если великий и милосердый Димитрий об одном лишь городе так сказал, то вы не о едином граде, не о двух, не о каком-то селении печетесь и молитесь, но о всей земле Русской!
О, блаженны гробы, принявшие ваши честные тела как сокровище многоценное! Блаженна церковь, в коей поставлены ваши гробницы святые, хранящие в себе блаженные тела ваши, о, Христовы угодни­ки! Поистине блажен и величественнее всех городов русских и Выс­ший город, имеющий такое сокровище. Нет равного ему во всем мире. По праву назван Вышгород — выше и превыше всех городов: второй Солунь явился в Русской земле, исцеляющий безвозмездно, с Божь­ей помощью, не только наш единый народ, но всей земле спасение приносящий. Приходящие из всех земель даром получают исцеление, как в святых Евангелиях Господь говорил святым Апостолам: «Даром получили, даром давайте». О таких и Сам Господь говорил: «Верую­щий в Меня, дела, которые Я творю, сотворит сам их, и больше сих сотворит».
Но, о блаженные страстотерпцы Христовы, не забывайте отечества, где прожили свою земную жизнь, никогда не оставляйте его. Так же и в молитвах всегда молитесь за нас, да не постигнет нас беда и болезни да не коснутся тела рабов ваших. Вам дана благодать, молитесь за нас, вас ведь Бог поставил перед Собой заступниками и ходатаями за нас. Потому и прибегаем к вам, и, припадая со слезами, молимся, да не окажемся мы под пятой вражеской, и рука нечестивых да не погубит нас, пусть никакая пагуба не коснется нас, голод и беды удалите от нас, и избавьте нас от неприятельского меча и междоусобных раздо­ров, и от всякой беды и нападения защитите нас, на вас уповающих. И к Господу Богу молитву нашу с усердием принесите, ибо грешим мы сильно, и много в нас беззакония, и бесчинствуем с излишком и без меры. Но, на ваши молитвы надеясь, возопием к Спасителю, говоря:
«Владыко, единый без греха! Воззри со святых небес Своих на нас, убогих, и хотя согрешили, но Ты прости, и хотя беззаконие творим, помилуй, и, впавших в заблуждение, как блудницу, прости нас и, как мытаря, оправдай! Да снизойдет на нас милость Твоя! Да прольется на нас человеколюбие Твое! И не допусти нас погибнуть из-за грехов наших, не дай уснуть и умереть горькою смертью, но избавь нас от царящего в мире зла и дай нам время покаяться, ибо много беззаконий наших пред Тобою, Господи! Рассуди нас по милости Твоей, Гос­поди, ибо имя Твое нарицается в нас, помилуй нас и спаси и защити молитвами преславных страстотерпцев Твоих. И не предай нас в по­ругание, а излей милость Твою на овец стада Твоего, ведь Ты Бог наш и Тебе славу воссылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веком. Аминь!»
Истоники: сайт РПСЦ, http://lib.pushkinskijdom.ru/default.aspx?tabid=4871

Материал по теме:

Память и похвала князю русскому Владимиру

Электронная библиотека ИРЛИ РАН > Собрания текстов > Библиотека литературы Древней Руси > Том 1 > Сказание о Борисе и Глебе

СЪКАЗАНИЕ И СТРАСТЬ И ПОХВАЛА СВЯТЮЮ МУЧЕНИКУ БОРИСА И
ГЛ?БА
СКАЗАНИЕ И СТРАДАНИЕ И ПОХВАЛА МУЧЕНИКАМ СВЯТЫМ БОРИСУ И
ГЛЕБУ
Господи,
благослови, отьче!
Господи,
благослови, отче!
«Родъ
правыихъ благословиться, — рече пророкъ, — и с?мя ихъ въ благословлении
будеть».[1]
«Род
праведных благословится, — говорил пророк, — и потомки их благословенны будут».
Сице убо
бысть малъмь преже сихъ. Сущю самодрьжьцю вьсей Русьскей земли Володимиру, сыну
Святославлю,[2]
вънуку же Игореву, иже и святыимь крьщениемь вьсю просв?ти сию землю Русьску.
Прочая же его доброд?тели инде съкажемъ, нын? же н?сть время. А о сихъ по ряду
сице есть: сь убо Володимиръ им?яше сыновъ 12 не отъ единоя жены, нъ отъ раснъ
матеръ ихъ. Въ нихъ же бяше стар?й Вышеславъ, а по немь Изяславъ, 3 —
Святопълкъ, иже и убийство се зълое изъобр?тъ. Сего мати преже б? чьрницею,
гръкыни сущи, и поялъ ?ю б? Яропълкъ,[3]
братъ Володимирь, и ростригъ ?ю красоты д?ля лица ея. И зача отъ нея сего
Святоплъка оканьнааго, Володимиръ же поганъй еще, убивъ Яропълка и поятъ жену
его непраздьну сущю. Отъ нея же родися сий оканьный Святопълкъ, и бысть отъ
дъвою отьцю и брату сущю. Т?мьже и не любляаше его Володимиръ, акы не
отъ себе ему сущю. А отъ Рогн?ди[4]
4 сыны им?яше: Изяслава, и Мьстислава, и Ярослава, и Всеволода, а отъ иноя
Святослава и Мьстислава, а отъ българын? Бориса и Гл?ба. И посажа вся по
роснамъ землямъ въ княжении, иже инъде съкажемъ, сихъ же съпов?мы убо, о нихъже
и пов?сть си есть.
Так и
свершилось незадолго до наших дней при самодержце всей Русской земли Владимире,
сыне Святославовом, внуке Игоревом, просветившем святым крещением всю землю
Русскую. О прочих его добродетелях в другом месте поведаем, ныне же не время. О
том же, что начали, будем рассказывать по порядку. Владимир имел 12 сыновей, и
не от одной жены: матери у них были разные. Старший сын — Вышеслав, после него
— Изяслав, третий — Святополк, который и замыслил это злое убийство. Мать его
гречанка, прежде была монахиней. Брат Владимира Ярополк, прельщенный красотой
ее лица, расстриг ее, и взял в жены, и зачал от нее окаянного Святополка.
Владимир же, в то время еще язычник, убив Ярополка, овладел его беременной
женою. Вот она-то и родила этого окаянного Святополка, сына двух отцов-братьев.
Поэтому и не любил его Владимир, ибо не от него был он. А от Рогнеды Владимир
имел четырех сыновей: Изяслава, и Мстислава, и Ярослава, и Всеволода. От другой
жены были Святослав и Мстислав, а от жены-болгарки — Борис и Глеб. И посадил их
всех Владимир по разным землям на княжение, о чем в другом месте скажем, здесь
же расскажем про тех, о ком сия повесть.
Посади убо
сего оканьнааго Святопълка въ княжении Пиньск?, а Ярослава — Нов?город?, а
Бориса — Ростов?, а Гл?ба — Муром?. Нъ се остаану много глаголати, да не
многописании въ забыть въл?земъ, нъ о немьже начахъ, си съкажемъ убо сице.
Многомъ же уже дьньмъ минувъшемъ, и яко съконьчашася дьние Володимиру, уже
минувъшемъ л?томъ 28 по свят?мь крьщении, въпаде въ недугь кр?пъкъ. Въ то же
время бяше пришелъ Борисъ изд-Ростова, печенегомъ же о онуду пакы идущемъ ратию
на Русь, въ велиц? печали бяаше Володимиръ, зане не можааше изити противу имъ,
и много печаляашеся. И
призъвавъ Бориса, емуже б? имя наречено въ свят?мь крьщении Романъ,[5] блаженааго и скоропослушьливааго,
предавъ во? мъногы въ руц? его, посъла и? противу безбожьнымъ печен?гомъ. Онъ
же съ радостию въставъ иде рекъ: «Се готовъ есмь предъ очима твоима сътворити,
елико велить воля сьрдьца твоего». О таковыихъ бо рече Притъчьникъ:[6] «Сынъ быхъ отьцю послушьливъ и
любиимъ предъ лицьмь матере своея».
Посадил
Владимир окаянного Святополка на княжение в Пинске, а Ярослава — в Новгороде, а
Бориса — в Ростове, а Глеба — в Муроме. Не стану, однако, много толковать,
чтобы во многословии не забыть о главном, но, о ком начал, поведаем вот что.
Протекло много времени, и, когда минуло 28 лет после святого крещения, подошли
к концу дни Владимира — впал он в тяжкий недуг. В это же время пришел из
Ростова Борис, а печенеги вновь двинулись ратью на Русь, и великая скорбь
охватила Владимира, так как не мог он выступить против них, и это сильно печалило его. Призвал тогда он к себе
Бориса, нареченного в святом крещении Романом, блаженного и скоропослушливого,
и, дав ему под начало много воинов, послал его против безбожных печенегов.
Борис же с радостью пошел, говоря: «Готов я пред очами твоими свершить, что
велит воля сердца твоего». О таких Приточник говорил: «Был сын отцу послушный и
любимый матерью своею».
Ошедъшю же
ему и не обр?тъшю супостатъ своихъ, възвративъшюся въспять ему. И се приде
в?стьникъ къ нему, пов?дая ему отьчю съмрьть, како преставися отьць его
Василий, въ се бо имя бяше нареченъ въ свят?мь крьщении, и како Святопълкъ
потаи сьмьрть отьца своего, и ночь проимавъ помостъ на Берестов?мь и въ ковъръ
обьрт?въше, съв?сивъше ужи на землю, везъше на саньхъ,[7] поставиша и? въ цьркви святыя
Богородица. И яко услыша святый Борисъ, начатъ т?лъмь утьрпывати и лице его
вьсе сльзъ испълнися, и сльзами разливаяся и не могый глаголати. Въ сьрдьци си
начатъ сицевая в?щати: «Увы мн?, св?те очию моею, сияние и заре лица моего,
бъздро уности мое?, наказание недоразум?ния моего! Увы мн?, отьче и господине
мой! Къ кому приб?гну, къ кому възьрю? Къде ли насыщюся таковааго благааго
учения и казания разума твоего? Увы мн?, увы мн?! Како зайде св?те мой,
не сущу ми ту! Да быхъ пон? самъ чьстьное твое т?ло своима рукама съпрятялъ и
гробу предалъ. Нъ то ни понесохъ красоты мужьства т?ла твоего, ни съподобленъ
быхъ ц?ловати доброл?пьныхъ твоихъ с?динъ. Нъ, о блажениче, помяни мя въ покои
твоемь! Сьрдьце ми горить, душа ми съмыслъ съмущаеть и не в?мь къ кому
обратитися и къ кому сию горькую печаль простерети? Къ брату ли, егоже быхъ
им?лъ въ отьца м?сто? Нъ тъ, мьню, о суетии мирьскыихъ поучаеться и о биении моемь
помышляеть. Да аще кръвь мою прол?еть и на убийство мое потъщиться,
мученикъ буду Господу моему. Азъ бо не противлюся, зане пишеться: «Господь
гърдыимъ противиться, съм?ренымъ же даеть благодать».[8] Апостолъ же: «Иже рече — “Бога
люблю”, а брата своего ненавидить — лъжь есть».[9]
И пакы: «Боязни въ любъви н?сть, съвьршеная любы вънъ измещеть страхъ».[10] Т?мьже что реку или чьто сътворю? Се
да иду къ брату моему и реку: «Ты ми буди отьць — ты ми братъ и стар?и. Чьто ми
велиши, господи мой?»
Когда
Борис, выступив в поход и не встретив врага, возвращался обратно, прибыл к нему
вестник и поведал ему о смерти отца. Рассказал он, как преставился отец его
Василий (этим именем назван был Владимир в святом крещении) и как Святополк,
утаив смерть отца своего, ночью разобрал помост в Берестове и, завернув тело в
ковер, спустил его на веревках на землю, отвез на санях и поставил в церкви
святой Богородицы. И как услышал это святой Борис, стал телом слабеть и все
лицо его намокло от слез, обливаясь слезами, не в силах был говорить. Лишь в
сердце своем так размышлял: «Увы мне, свет очей моих, сияние и заря лица моего,
узда юности моей, наставник неопытности моей! Увы мне, отец и господин мой! К
кому прибегну, к кому обращу взор свой? Где еще найду такую мудрость и как
обойдусь без наставлений разума твоего? Увы мне, увы мне! Как же ты зашло,
солнце мое, а меня не было там! Был бы я там, то сам бы своими руками честное
тело твое убрал и могиле предал. Но не нес я доблестное тело твое, не
сподобился целовать прекрасные твои седины. О, блаженный, помяни меня в месте
успокоения твоего! Сердце мое горит, душа мой разум смущает и не знаю, к кому
обратиться, кому поведать эту горькую печаль? Брату, которого я почитал как
отца? Но тот, чувствую я, о мирской суете печется и убийство мое замышляет.
Если он кровь мою прольет и на убийство мое решится, буду мучеником перед
Господом моим. Не воспротивлюсь я, ибо написано: «Бог гордым противится, а
смиренным дает благодать». И в послании апостола сказано: «Кто говорит: “Я
люблю Бога”, а брата своего ненавидит, тот лжец». И еще: «В любви нет страха,
совершенная любовь изгоняет страх». Поэтому, что я скажу, что сделаю? Вот пойду
к брату моему и скажу: «Будь мне отцом — ведь ты брат мой старший. Что повелишь
мне, господин мой?»
И си на ум?
си помышляя, идяаше къ брату своему и глаголааше въ сьрдьци своемъ: «То пон?
узьрю ли си лице братьца моего мьньшааго Гл?ба, яко же Иосифъ Вениямина?»[11] И та вься полагая въ сьрдьци си:
«Воля твоя да будеть, Господи мой». Помышляше же въ ум? своемь: «Аще поиду въ
домъ отьца своего, то языци мнози превратять сьрдьце мое, яко прогнати брата
моего, якоже и отьць мой преже святаго крещения, славы ради и княжения мира
сего, и иже все мимоходить и хуже паучины. То камо имамъ приити по ошьствии
моемь отсюду? Какъ ли убо обрящюся тъгда? Кый ли ми будеть отв?тъ? Къде ли
съкрыю мъножьство гр?ха моего? Чьто бо приобр?тоша преже братия отьца моего или
отьць мой? Къде бо ихъ жития и слава мира сего, и багряница[12] и брячины, сребро и золото, вина и
медове, брашьна чьстьная, и быстрии кони, и домове красьнии и велиции, и им?ния
многа, и дани, и чьсти бещисльны, и гърд?ния, яже о боляр?хъ своихъ? Уже все се
имъ, акы не было николиже: вся съ нимь ищезоша, и н?сть помощи ни отъ когоже
сихъ — ни отъ им?ния, ни отъ множьства рабъ, ни отъ славы мира сего.
Т?мь и Соломонъ, все прошьдъ, вься вид?въ, вся сътяжавъ и съвъкупивъ, рече
расмотривъ вьсе: “Суета и суетие, суетию буди”,[13] тъкмо помощь от добръ д?лъ, и отъ
правов?рия, и отъ нелицем?рьныя любъве».
И, помышляя
так в уме своем, пошел к брату своему и говорил в сердце своем: «Увижу ли я
хотя бы братца моего младшего Глеба, как Иосиф Вениамина?» И решил в сердце
своем: «Да будет воля твоя, Господи!» Про себя же думал: «Если пойду в дом отца
своего, то многие люди станут уговаривать меня прогнать брата, как поступал,
ради славы и княжения в мире этом, отец мой до святого крещения. А ведь все это
преходяще и непрочно, как паутина. Куда я приду по отшествии своем из мира
этого? Где окажусь тогда? Какой получу ответ? Где скрою множество грехов своих?
Что приобрели братья отца моего или отец мой? Где их жизнь и слава мира сего, и
багряницы, и пиры, серебро и золото, вина и меды, яства обильные, и резвые
кони, и хоромы изукрашенные и великие, и богатства многие, и дани и почести
бесчисленные, и похвальба боярами своими? Всего этого будто и не было: все с
ним исчезло, и ни от чего нет подспорья — ни от богатства, ни от множества
рабов, ни от славы мира сего. Так и Соломон, все испытав, все видев, всем
овладев и все собрав, говорил обо всем: “Суета сует — все суета!” Спасение
только в добрых делах, в истинной вере и в нелицемерной любви».
Идый же
путьмь, помышляаше о красот? и о доброте телесе своего, и сльзами разливаашеся
вьсь. И хотя удрьжатися и не можааше. И вси зьряще его тако, плакаашеся о
доброродьн?мь т?л? и чьстьн?мь разум? въздраста его. И къжьдо въ души своей
стонааше горестию сьрдьчьною, и вси съмущаахуся о печали.
Идя же
путем своим, думал Борис о красоте и молодости своей и весь обливался слезами.
И хотел сдержаться, но не мог. И все видевшие его тоже оплакивали юность его и
его красоту телесную и духовную. И каждый в душе своей стенал от горести
сердечной, и все были охвачены печалью.
Къто бо не
въсплачеться съмрьти то? пагубьно?, приводя предъ очи сьрдьца своего?
Кто же не
восплачется, представив пред очами сердца своего эту пагубную смерть?
Образъ бо бяаше унылъй его, възоръ и скрушение
сьрдьца его святаго, такъ бо б? блаженый тъ правьдивъ и щедръ, тихъ, крътъкъ,
съм?ренъ, вс?хъ милуя и вься набъдя.
Весь облик
его был уныл, и сердце его святое было сокрушено, ибо был блаженный правдив и
щедр, тих, кроток, смиренен, всех он жалел и всем помогал.
Помышлять
же
въ сьрдьци своемь
богоблаженый Борисъ и глаголааше: «В?д?, — брата моего зълуради члов?ци
понудяти ?и на убийство мое, и погубить мя. Да аще прол?еть кръвь мою, то
мученикъ буду Господу моему, а духъ мой прииметь Владыка». Таче, забывъ скърбь
съмьртьную, т?шааше сьрдьце свое о словеси Божии, «Иже погубити душю
свою мене ради и моихъ словесъ, обрящети ?ю въ живот? в?чьн?мь съхранить ?ю».[14] И поиде радъстьнъмь сьрдьцьмь, «не
презьри мене, — рекыи, — Господи премилостиве, уповающааго на тя, нъ спаси душю
мою».
Так
помышлял в сердце своем богоблаженный Борис и говорил: «Знал я, что брата злые
люди подстрекают на убийство мое, и погубит он меня. И когда прольет кровь мою,
то буду я мучеником пред Господом моим, и примет душу мою Владыка». Затем,
забыв смертную скорбь, стал утешать он сердце свое Божьим словом: «Тот, кто
пожертвует душой своей ради меня и моего учения, обретет и сохранит ее в жизни
вечной». И пошел с радостным сердцем, говоря: «Господи премилостивый, не отринь
меня, на тебя уповающего, но спаси душу мою!»
Святопълкъ
же, с?дя Кыев? по отьци, призвавъ кыяны, многы дары имъ давъ, отпусти. Посла же
къ Борису, глаголя: «Брате, хочю съ тобою любъвь им?ти и къ отьню ти придамь».
Льстьно, а не истину глаголя. Пришедъ Вышегороду[15] ночь, отай призъва Путьшю и вышегородьскы?
муж? и рече имъ: «Пов?дите ми по истин?, приязньство им?ете ли къ мн??» Путьша
рече: «Вьси мы можемъ главы своя положити за тя».
Святополк
же, сев на княжение в Киеве после смерти отца, призвал к себе киевлян и, щедро
одарив их, отпустил. К Борису же послал такую весть: «Брат, хочу жить с тобой в
любви и к полученному от отца владению добавлю еще». Но не было правды в его
словах. Святополк, придя ночью в Вышгород, тайно призвал к себе Путьшу и
вышегородских мужей и сказал им: «Признайтесь мне без утайки — преданы ли вы
мне?» Путьша ответил: «Все мы готовы головы свои положить за тебя».
Вид?въ же
дияволъ и искони ненавидяй добра челов?ка, яко вьсю надежю свою на Господа
положилъ есть святый Борисъ, начатъ подвижьн?и бываати, и обр?тъ, якоже преже
Каина[16]
на братоубийство горяща, тако же и Святопълка. По истин? въторааго Каина
улови мысль его, яко да избиеть вся насл?дьникы отьца своего, а самъ приимьть
единъ въсю власть.
Когда
увидел дьявол, исконный враг всего доброго в людях, что святой Борис всю
надежду свою возложил на Бога, то стал строить козни и, как в древние времена
Каина, замышлявшего братоубийство, уловил Святополка. Угадал он помыслы
Святополка, поистине второго Каина: ведь хотел перебить он всех наследников
отца своего, чтобы одному захватить всю власть.
Тъгда
призъва къ себе оканьный трьклятый Святопълкъ съв?тьникы всему злу и началникы
всей неправьд?, и отъвьрзъ пресквьрньная уста рече, испусти зълый гласъ
Путьшин? чади: «Аще убо главы своя об?щастеся положити за мя, шедъше убо,
братия моя, отай, къде обрящете брата моего Бориса, съмотрьше время убиите и?».
И об?щашася ему тако створити.
Тогда
призвал к себе окаянный треклятый Святополк сообщников злодеяния и зачинщиков
всей неправды, отверз свои прескверные уста и вскричал злобным голосом
Путьшиной дружине: «Раз вы обещали положить за меня свои головы, то идите
тайно, братья мои, и где встретите брата моего Бориса, улучив подходящее время,
убейте его». И они обещали ему сделать это.
О таковыихъ
бо рече пророкъ: «Скори суть кръвь пролияти бес правьды. Си бо об?щаваються
кръви и събирають себе злая. Сихъ путье суть събирающеи безаконие, нечистиемь
свою душю обиемлють».[17]
О таких
пророк говорил: «Скоры они на подлое убийство. Оскверненные кровопролитием, они
навлекают на себя несчастья. Таковы пути всех, совершающих беззаконие, —
нечестием губят душу свою».
Блаженый же
Борисъ якоже ся б? воротилъ и сталъ б? на Льт? шатьры.[18] И р?ша къ нему дружина: «Поиди, сяди
Кыев? на стол? отьни, се бо вси вои въ руку твоею суть». Онъ же
имъ отъв?щааваше: «Не буди ми възяти рукы на брата своего и еще же и на
стар?йша мене, егоже быхъ им?лъ, акы отьца». Си слышавъше вои разидошася от
него, а самъ оста тъкъмо съ отрокы своими. И бяаше въ дьнь суботьный. Въ туз? и
печали, удручьнъмь сьрдьцьмь и въл?зъ въ шатьръ свой, плакашеся съкрушенъмь
сьрдьцьмь, а душею радостьною, жалостьно гласъ испущааше: «Сльзъ моихъ не
презьри, Владыко, да яко же уповаю на тя, тако да с твоими рабы прииму часть и
жребий съ вьс?ми святыими твоими, яко ты еси Богъ милостивъ, и тебе славу
въсылаемъ въ в?кы. Аминь».
Блаженный
же Борис возвратился и раскинул свой стан на Альте. И сказала ему дружина:
«Пойди, сядь в Киеве на отчий княжеский стол — ведь все воины в твоих руках».
Он же им отвечал: «Не могу я поднять руку на брата своего, к тому же еще и
старшего, которого чту я как отца». Услышав это, воины разошлись, и остался он
только с отроками своими. И был день субботний. В тоске и печали, с удрученным
сердцем вошел он в шатер свой и заплакал в сокрушении сердечном, но, с душой
просветленной, жалобно восклицая: «Не отвергай слез моих, Владыка, ибо уповаю я
на тебя! Пусть удостоюсь участи рабов твоих и разделю жребий со всеми святыми
твоими, ты Бог милостивый, и славу тебе возносим вовеки! Аминь».
Помышляшеть
же мучение и страсть святаго мученика Никиты и святаго Вячеслава, подобно же
сему бывъшю убиению, и како свят?й Варвар? отьць свой убойца бысть.[19] И помышляаше слово премудрааго
Соломона: «Правьдьници въ в?кы живуть и отъ Господа мьзда имъ и строение имъ от
Вышьняаго». И о семь словеси тъчию ут?шаашеся и радоваашеся.
Вспомнил он
о мучении и страданиях святого мученика Никиты и святого Вячеслава, которые
были убиты так же, и о том, как убийцей святой Варвары был ее родной отец. И
вспомнил слова премудрого Соломона: «Праведники вечно живут, и от Господа им
награда и украшение им от Всевышнего». И только этими словами утешался и
радовался.
Таче бысть
вечеръ и повел? п?ти вечерънюю, а самъ въл?зъ въ шатьръ свой начатъ молитву
творити вечернюю съ сльзами горькыми и частыимь въздыханиемь, и стонаниемь
многымь. По сихъ леже съпати, и бяше сънъ его въ мъноз? мысли и въ печали кр?пъц?
и тяжьц? и страшьн?: како предатися на страсть, како пострадати и течение
съконьчати и в?ру съблюсти, яко да и щадимый в?ньць прииметь от рукы
Вьседьржителевы. И вид?въ, възбьнувъ рано, яко годъ есть утрьний. Б? же въ
святую нед?лю. Рече къ прозвутеру своему: «Въставъ, начьни заутрьнюю». Самъ же,
обувъ ноз? свои и умывъ лице свое, начатъ молитися къ Господу Богу.
Между тем
наступил вечер, и Борис повелел петь вечерню, а сам вошел в шатер свой и стал
творить вечернюю молитву со слезами горькими, частым воздыханием и непрерывными
стенаниями. Потом лег спать, и сон его тревожили тоскливые мысли и печаль
горькая, и тяжелая, и страшная: как претерпеть мучение и страдание, и окончить
жизнь, и веру сохранить, и приуготовленный венец принять из рук Вседержителя.
И, проснувшись рано, увидел, что время уже утреннее. А был воскресный день.
Сказал он священнику своему: «Вставай, начинай заутреню». Сам же, обувшись и
умыв лицо свое, начал молиться к Господу Богу.
Посълании
же приидоша отъ Святопълка на Льто ночь и подъступиша близъ, и слышаша гласъ
блаженааго страстотьрпьца поюща Псалтырь заутрьнюю. Бяше же ему и в?сть о
убиении его. И начать п?ти: «Господи! Чьто ся умножиша сътужающии! Мънози
въсташа на мя»,[20]
и прочая псалма, до коньца. И начатъ п?ти Псалтырь: «Обидоша мя пси
мнози и уньци тучьни одьржаша мя».[21]
И пакы: «Господи Боже мой! На тя уповахъ, спаси мя».[22] Таже по семь канонъ.[23] И коньчавъшю ему утрьнюю, начатъ
молитися, зьря къ икон? Господьни рече: «Господи Исусъ Христе! Иже симь
образъмь явися на земли изволивы волею пригвоздитися на крьст? и приимъ страсть
гр?хъ ради нашихъ, съподоби и мя прияти страсть!»
Посланные же
Святополком пришли на Альту ночью, и подошли близко, и услышали голос
блаженного страстотерпца, поющего на заутреню Псалтырь. И получил он уже весть
о готовящемся убиении его. И начал петь: «Господи! Как умножились враги мои!
Многие востают на меня» — и остальную часть псалма, до конца. И, начавши петь
по Псалтыри: «Окружили меня скопища псов и тельцы тучные обступили меня»,
продолжил: «Господи Боже мой! На тебя я уповаю, спаси меня!» И после этого
пропел канон. И когда окончил заутреню, стал молиться, взирая на икону Господню
и говоря: «Господи Иисусе Христе! Как ты, в этом образе явившийся на землю и
собственною волею давший пригвоздить себя к кресту и принять страдание за грехи
наши, сподобь и меня так принять страдание!»
И яко
услыша шпътъ зълъ окрьстъ шатьра и трьпьтьнъ бывъ и начатъ сльзы испущати отъ
очию своею и глаголааше: «Слава ти, Господи, о вьсемь, яко съподобилъ мя еси
зависти ради прияти сию горькую съмьрть и все престрадати любъве ради словесе
твоего. Не въсхот?хомъ възискати себе самъ; ничто же себе изволихъ по апостолу:
“Любы вьсе тьрпить, всему в?ру емлеть и не ищьть своихъ си”.[24] И пакы: “Боязни въ любъви
н?сть — съвьршеная бо любы вънъ отъмещеть боязнь”.[25] Т?мь, Владыко, душа моя въ руку
твоею въину, яко закона твоего не забыхъ. Яко Господеви год? бысть — тако
буди
». И узьр?ста попинъ его и отрокъ, иже служааше ему, и вид?въша
господина своего дряхла и печалию облияна суща з?ло, расплакастася з?ло и
глаголаста: «Милый господине наю и драгый! Колико благости испълненъ бысть, яко
не въсхот? противитися брату своему любъве ради Христовы, а коликы во?
дьржа въ руку своею!» И си рекъша умилистася.
И когда
услышал он зловещий шепот около шатра, то затрепетал, и потекли слезы из глаз
его, и промолвил: «Слава тебе, Господи, за все, ибо удостоил меня зависти ради
принять сию горькую смерть и претерпеть все ради любви к заповедям твоим. Не
захотели мы сами избегнуть мук, ничего не пожелали себе, последуя заповедям
апостола: “Любовь долготерпелива, всему верит, не завидует и не превозносится”.
И еще: “В любви нет страха, ибо истинная любовь изгоняет страх”. Поэтому,
Владыка, душа моя в руках твоих всегда, ибо не забыл я твоей заповеди. Как
Господу угодно — так и будет». И когда увидели священник Борисов и отрок,
прислуживающий князю, господина своего, объятого скорбью и печалью, то
заплакали горько и сказали: «Милостивый и дорогой господин наш! Какой благости
исполнен ты, что не восхотел ради любви Христовой воспротивиться брату, а ведь
сколько воинов держал под рукою своей!» И, сказав это, опечалились.
И абие
узьр? текущиихъ къ шатьру, блистание оружия и мечьное оц?щение. И без милости
прободено бысть чьстьное и многомилостивое т?ло святаго и блаженааго Христова
страстотьрпьца Бориса. Насунуша копии оканьнии Путьша, Тальць, Еловичь, Ляшько.
И вдруг
увидел устремившихся к шатру, блеск оружия, обнаженные мечи. И без жалости
пронзено было честное и многомилостивое тело святого и блаженного Христова
страстотерпца Бориса. Поразили его копьями окаянные Путьша, Талец, Елович,
Ляшко.
Вид?въ же
отрокъ его, вьржеся на т?ло блаженааго, рекый: «Да не остану тебе, господине
мой драгый, да идеже красота т?ла твоего увядаеть, ту и азъ съподобленъ буду с
тобою
съконьчати животъ свой!»
Видя это,
отрок его прикрыл собою тело блаженного, воскликнув: «Да не оставлю тебя,
господин мой любимый, — где увядает красота тела твоего, тут и я сподоблюсь
окончить жизнь свою!»
Бяше же сь
родъмь угринъ, имьньмь же Георгий. И б?аше възложилъ на нь гривьну злату,[26] и б? любимъ Борисъмь паче м?ры. И ту
же и? проньзоша.
Был же он
родом венгр, по имени Георгий, и наградил его князь золотой гривной, и был
любим Борисом безмерно. Тут и его пронзили.
И яко бысть
ураненъ и искочи и-шатьра въ отороп?. И нача глаголати стояще округъ его: «Чьто
стоите зьряще! Приступивъше сконьчаимъ повел?ное намъ!» Си слышавъ блаженый,
начатъ молитися и милъ ся имъ д?яти, глаголя: «Братия моя милая и любимая! Мало
ми время отдайте, да пон? помолюся Богу моему». И възьр?въ на небо съ сльзами и
горц? въздъхнувъ начатъ молитися сицими глаголы: «Господи Боже мой
многомилостивый и милостивый и премилостиве! Слава ти, яко съподобилъ мя еси
уб?жати отъ прельсти жития сего льстьнааго! Слава ти, прещедрый живодавьче яко
сподоби мя труда святыихъ мученикъ! Слава ти, Владыко члов?колюбьче, сподобивый
мя съконьчати хот?ние сьрдьца моего! Слава ти, Христе, мъногому ти милосьрдию,
иже направи на правый путь мирьны ногы моя тещи къ тебе бесъблазна!
Призьри съ высоты святыня твоея, вижь бол?знь сьрдьца моего, юже прияхъ от
съродника моего, яко тебе ради умьрщвяемъ есмь вь сь дьнь, Въм?ниша мя, яко
овьна на сън?дь. В?си бо, Господи мой, яко не противлюся ни въпрекы глаголю, а
имый въ руку вься воя отьца моего и вься любимыя отьцемь моимь, и ничьтоже
умыслихъ противу брату моему. Онъ же селико, елико възможе, въздвиже на мя.
Да “аще бы ми врагъ поносилъ, протьрп?лъ убо быхъ, аще бы ненавидя мене
вельречевалъ, укрылъ быхъ ся”.[27]
Нъ ты, Господи, вижь и суди межю мною и межю братъмь моимь. И не постави имъ,
Господи, гр?ха сего, нъ приими въ миръ душю мою. Аминь».
И,
раненный, выскочил он в оторопе из шатра. И заговорили стоящие около шатра:
«Что стоите и смотрите! Начав, завершим повеленное нам». Услышав это, блаженный
стал молиться и просить их, говоря: «Братья мои милые и любимые! Погодите
немного, дайте помолиться Богу». И воззрев на небо со слезами, и горько
вздохнув, начал молиться такими словами: «Господи Боже мой многомилостивый и
милостивый и премилостивый! Слава тебе, что сподобил меня уйти от обольщения
этой обманчивой жизни! Слава тебе, щедрый дарователь жизни, что сподобил меня
подвига достойного святых мучеников! Слава тебе, Владыка человеколюбец, что
сподобил меня свершить сокровенное желание сердца моего! Слава тебе, Христос,
слава безмерному твоему милосердию, ибо направил ты стопы мои на правый путь!
Взгляни с высоты святости твоей и узри боль сердца моего, которую претерпел я
от родственника моего — ведь ради тебя умерщвляют меня в день сей. Меня
уравняли с овном, уготовленным на убой. Ведь ты знаешь, Господи, не противлюсь
я, не перечу и, имев под своей рукой всех воинов отца моего и всех, кого любил
отец мой, ничего не замышлял против брата моего. Он же, сколько смог, воздвиг
против меня. “Если бы враг поносил меня — это я стерпел бы; если бы ненавистник
мой клеветал на меня, — укрылся бы я от него”. Но ты, Господи, будь свидетель и
сверши суд между мною и братом моим. И не осуждай их, Господи, за грех этот, но
прими с миром душу мою. Аминь».
И възьр?въ
къ нимъ умиленама очима и спадъшемь лицьмь, и вьсь сльзами облиявъся рече:
«Братие, приступивъше, съконьчаите служьбу вашю. И буди миръ брату моему
и вамъ, братие».
И воззрев
на своих убийц горестным взглядом, с осунувшимся лицом, весь обливаясь слезами,
промолвил: «Братья, приступивши, заканчивайте порученное вам. И да будет мир
брату моему и вам, братья!»
Да елико слышаху словеса его, отъ сльзъ не можааху
ни словесе рещи, отъ страха же и печали горькы и мъногыхъ сльзъ. Нъ съ
въздыханиемь горькымь жалостьно глаголааху и плакаахуся и къжьдо въ души своей
стонааше: «Увы намъ, къняже нашь милый и драгый и блаженый, водителю сл?пыимъ,
одеже нагымъ, старости жьзле, казателю ненаказанымъ! Кто уже си вься исправить?
Како не въсхот? славы мира сего, како не въсхот? веселитися съ чьстьныими
вельможами, како не въсхот? величия, еже въ житии семь. Къто не почюдиться великууму
съмерению, къто ли не съм?риться, оного съм?рение видя и слыша?»
И все, кто
слышали слова его, не могли вымолвить ни слова от страха и печали горькой и
слез обильных. С горькими воздыханиями жалобно сетовали и плакали, и каждый в
душе своей стенал: «Увы нам, князь наш милостивый и блаженный, поводырь слепым,
одежда нагим, посох старцам, наставник неразумным! Кто теперь их всех направит?
Не восхотел славы мира сего, не восхотел веселиться с вельможами честными, не
восхотел величия в жизни сей. Кто не поразится столь великому смирению, кто не
смирится сам, видя и слыша его смирение?»
И абие
усъпе, предавъ душю свою въ руц? Бога жива, м?сяца июлия въ 24 дьнь, преже 9
каландъ агуста.[28]
И так почил
Борис, предав душу свою в руки Бога живого в 24-й день месяца июля, за 9 дней
до календ августовских.
Избиша же и
отрокы многы. Съ Георгия же не могуще съняти гривьны и отс?къше главу,
отъвьргоша и? кром?. Да т?мь и посл?дь не могоша познати т?ла его.
Перебили и
отроков многих. С Георгия же не могли снять гривны и, отрубив ему голову,
отшвырнули ее прочь. Поэтому и не смогли опознать тела его.
Блаженааго
же Бориса обьрт?въше въ шатьръ възложивъше на кола, повезоша. И яко быша на
бору, начатъ въскланяти святую главу свою. И се ув?д?въ Святоплъкъ, пославъ два
варяга и прободоста и? мечьмь въ сьрдьце. И тако съконьчася и въсприятъ
неувядаемый в?ньць. И положиша т?ло его принесъше Вышегороду у цьркъве святааго
Василия въ земли погребоша.
Блаженного
же Бориса, обернув в шатер, положили на телегу и повезли. И когда ехали бором,
начал приподнимать он святую голову свою. Узнав об этом, Святополк послал двух
варягов, и те пронзили Бориса мечом в сердце. И так скончался, восприняв
неувядаемый венец. И, принесши тело его, положили в Вышгороде и погребли в
земле у церкви святого Василия.
И не до
сего остави убийства оканьный Святопълкъ, нъ и на большая неистовяся, начатъ
простиратися. И яко вид?ся желание сьрдьце своего уже улучивъ, абие не
въспомяну зълааго своего убийства и многааго убо съблажнения, и ни малы пон? на
покаяние преклонися. Нъ ту абие въниде въ сьрдьце его сотона и начаты и?
постр?кати вящьша и горьша съд?яти и множайша убийства. Глаголааше бо въ души
своей оканьн?й: «Что сътворю? Аще бо до сьде оставлю д?ло убийства моего, то
дъвоего имамъ чаяти: яко аще услышать мя братия моя, си же варивъше въздадять
ми и горьша сихъ. Аще ли и не сице, то да ижденуть мя и буду чюжь престола
отьца моего, и жалость земл? моея сьн?сть мя, и поношения поносящиихъ нападуть
на мя, и къняжение мое прииметь инъ и въ двор?хъ моихъ не будеть живущааго.
Зане егоже Господь възлюби, а азъ погнахъ и къ бол?зни язву приложихъ, приложю
къ безаконию убо безаконие. Обаче и матере моея гр?хъ да не оц?ститься и
съ правьдьныими не напишюся, нъ да потреблюся отъ книгъ живущиихъ». Якоже и
бысть, еже посл?ди съкажемъ. Нын? же н?сть время, нъ на предълежащее
възвратимъся.
И не
остановился на этом убийстве окаянный Святополк, но в неистовстве своем стал
готовиться на большее преступление. И увидев осуществление заветного желания своего,
не думал о злодейском своем убийстве и о тяжести греха, и нимало не раскаивался
в содеянном. И тогда вошел в сердце его сатана, начав подстрекать на еще
большие злодеяния и новые убийства. Так говорил в душе своей окаянной: «Что
сделаю? Если остановлюсь на этом убийстве, то две участи ожидают меня: когда
узнают о случившемся братья мои, то, подстерегши меня, воздадут мне горше
содеянного мною. А если и не так, то изгонят меня и лишусь престола отца моего,
и сожаление по утраченной земле моей изгложет меня, и поношения поносящих
обрушатся на меня, и княжение мое захватит другой, и в жилищах моих не
останется живой души. Ибо я погубил возлюбленного Господом и к болезни добавил
новую язву, добавлю же к беззаконию беззаконие. Ведь и грех матери моей не простится
и с праведниками я не буду вписан, но изымется имя мое из книг жизни». Так и
случилось, о чем после поведаем. Сейчас же еще не время, а вернемся к нашему
рассказу.
И си на ум?
си положивъ, зълый съв?тьникъ дияволь, посла по блаженааго Гл?ба рекъ: «Приди
въбърз?. Отьць зоветь тя и несъдравить ти вельми».
И, замыслив
это, злой дьявола сообщник послал за блаженным Глебом, говоря: «Приходи не
медля. Отец зовет тебя, тяжко болен он».
Онъ же
въбърз?, въ мале дружин?, въс?дъ на конь по?ха. И пришедъ на Вългу, на поле
потъчеся подъ нимь конь въ ров?, и наломи ногу малы. И яко приде Смолиньску и
поиде отъ Смолиньска, яко зьр?имъ едино, ста на Смядин?[29] въ кораблици. И въ се время пришьла
бяаше в?сть отъ Передъславы[30]
къ Ярославу о отьни съмьрти. И присла Ярославъ къ Гл?бу река: «Не ходи, брате!
Отьць ти умьрлъ, а братъ ти убиенъ отъ Святопълка».
Глеб быстро
собрался, сел на коня и отправился с небольшой дружиной. И когда пришли на
Волгу, в поле оступился под ним конь в яме, и повредил слегка ногу. А как
пришел Глеб в Смоленск, отошел от Смоленска недалеко и стал на Смядыни, в
ладье. А в это время пришла весть от Предславы к Ярославу о смерти отца. И
Ярослав прислал к Глебу, говоря: «Не ходи, брат! Отец твой умер, а брат твой
убит Святополком».
И си
услышавъ блаженый възъпи плачьмь горькыимь и печалию сьрдьчьною и сице
глаголааше: «О увы мн?, господине мой, отъ двою плачю плачюся и стеню, дъвою
с?тованию с?тую и тужю. Увы мн?, увы мн?! Плачю з?ло по отьци, паче же плачюся
и отъчаяхъся по тебе, брате и господине Борисе. Како прободенъ еси, како без
милости прочее съмрьти предася, како не отъ врага, нъ отъ своего брата пагубу
въсприялъ еси? Увы мн?! Уне бы съ тобою умрети ми, неже уединену и усирену отъ
тебе въ семь житии пожити. Азъ мн?хъ въбърз? узьр?ти лице твое ангельское, ти
се селика туга състиже мя, и уне бы ми съ тобою умрети, господине мой!
Нын? же что сътворю азъ, умиленый, очюженый отъ твоея доброты и отъ отьца моего
мъногааго разума? О милый мой брате и господине! Аще еси уполучилъ дрьзновение
у Господа, моли о моемь унынии, да быхъ азъ съподобленъ ту же страсть въсприяти
и съ тобою жити, неже въ св?т? семь прельстьн?мь».
И, услышав
это, блаженный возопил с плачем горьким и сердечной печалью, и так говорил: «О,
увы мне, Господи! Вдвойне плачу и стенаю, вдвойне сетую и тужу. Увы мне, увы
мне! Плачу горько по отце, а еще горше плачу и горюю по тебе, брат и господин
мой, Борис. Как пронзен был, как без жалости убит, как не от врага, но от
своего брата смерть воспринял? Увы мне! Лучше бы мне умереть с тобою, нежели
одинокому и осиротевшему без тебя жить на этом свете. Я-то думал, что скоро
увижу лицо твое ангельское, а вот какая беда постигла меня, лучше бы мне с
тобой умереть, господин мой! Что же я буду делать теперь, несчастный, лишенный
твоей доброты и многомудрия отца моего? О милый мой брат и господин! Если твои
молитвы доходят до Господа, — помолись о моей печали, чтобы и я сподобился
такое же мучение восприять и быть с тобою, а не на этом суетном свете».
И сице ему
стенющю и плачющюся и сльзами землю омачающю съ въздыхании частыими Бога
призывающю, присп?ша вънезапу посълании отъ Святопълка зълыя его слугы,
немилостивии кръвопийц?, братоненавидьници люти з?ло, свер?па зв?ри душю имущю.
И когда он
так стенал и плакал, орошая слезами землю и призывая Бога с частыми вздохами,
внезапно появились посланные Святополком злые слуги его, безжалостные
кровопийцы, лютые братоненавистники с душою свирепых зверей.
Святый же
поиде въ кораблици и сър?тоша и? устие Смядины. И яко узьр? я святый,
въздрадовася душею, а они узьр?въше и омрачаахуся и гребяахуся к нему, а сь
ц?лования чаяяше отъ нихъ прияти. И яко быша равьно пловуще, начаша скакати
зълии они въ лодию его, обнажены меча имуще въ рукахъ своихъ, бльщащася, акы
вода. И абие вьс?мъ весла отъ руку испадоша, и вьси отъ страха омьртв?ша. Си вид?въ
блаженый, разум?въ яко хотять его убити, възьр?въ къ нимъ умиленама очима и
сльзами лице си умывая, съкрушенъмь срьдьцьмь, съм?ренъмь разумъмь и частыимь
въздыханиемь, вьсь сльзами разливаяся, а т?лъмъ утьрпая, жалостьно гласъ
испущааше: «Не д?ите мене, братия моя милая и драгая! Не д?ите мене, ни ничто
же вы зъла сътворивъша! Не брез?те, братие и господье, не брез?те! Кую обиду
сътворихъ брату моему и вамъ, братие и господье мои? Аще ли кая обида, вед?те
мя къ князю вашему, а къ брату моему и господину. Помилуйте уности мое?,
помилуйте, господье мои! Вы ми буд?те господие мои, а азъ вамъ рабъ. Не
пожьнете мене отъ жития не съзьр?ла, не пожьн?те класа, не у же съзьр?въша, нъ
млеко безълобия носяща! Не пор?жете лозы не до коньца въздрастъша, а плодъ
имуща! Молю вы ся и милъ вы ся д?ю. Убойтеся рекъшааго усты апостольскы: “Не
д?ти бывайте умы, зълобиемь же младеньствуйте, а умы съвьршени бывайте”.[31] Азъ, братие, и зълобиемь и
въздрастъмь еще младеньствую. Се н?сть убийство, нъ сырор?зание! Чьто зъло
сътворихъ съв?д?тельствуйте ми, и не жалю си. Аще ли кръви мое? насытитися
хочете, уже въ руку вы есмь, братие, и брату моему, а вашему князю».
Святой же
плыл в это время в ладье, и они встретили его в устье Смядыни. И когда увидел
их святой, то возрадовался душою, а они, увидев его, помрачнели и стали грести
к нему, и подумал он — приветствовать его хотят. И, когда поплыли рядом, начали
злодеи перескакивать в ладью его с блещущими, как вода, обнаженными мечами в
руках. И сразу у всех весла из рук выпали, и все помертвели от страха. Увидев
это, блаженный понял, что хотят убить его. И, глядя на убийц кротким взором,
омывая лицо свое слезами, смирившись, в сердечном сокрушении, трепетно вздыхая,
заливаясь слезами и ослабев телом, стал жалостно умолять: «Не трогайте меня,
братья мои милые и дорогие! Не трогайте меня, никакого зла вам не причинившего!
Пощадите, братья и повелители мои, пощадите! Какую обиду нанес я брату моему и
вам, братья и повелители мои? Если есть какая обида, то ведите меня к князю
вашему и к брату моему и господину. Пожалейте юность мою, смилуйтесь,
повелители мои! Будьте господами моими, а я буду вашим рабом. Не губите меня, в
жизни юного, не пожинайте колоса, еще не созревшего, соком беззлобия налитого!
Не срезайте лозу, еще не выросшую, но плод имеющую! Умоляю вас и отдаюсь на
вашу милость. Побойтесь сказавшего устами апостола: “Не будьте детьми умом: на
дело злое будьте как младенцы, а по уму совершеннолетни будьте”. Я же, братья,
и делом и возрастом молод еще. Это не убийство, но живодерство! Какое зло
сотворил я, скажите мне, и не буду тогда жаловаться. Если же кровью моей
насытиться хотите, то я, братья, в руках ваших и брата моего, а вашего князя».
И не пон?
единого словесе постыд?шася, нъ яко же убо свер?пии зв?рие, тако въсхытиша его.
Онъ же вид?въ, яко не вънемлють словесъ его, начатъ глаголати сице: «Спасися,
милый мой отьче и господине Василие, спасися, мати и госпоже моя, спасися и ты,
брате Борисе, стар?йшино уности моея, спасися и ты, брате и посп?шителю
Ярославе, спасися и ты, брате и враже Святопълче, спасетеся и вы, братие и
дружино, вьси спасетеся! Уже не имамъ васъ вид?ти въ житии семь, зане
разлучаемъ есмь отъ васъ съ нужею». И глаголааше плачася: «Василие, Василие,
отьче мой и господине! Приклони ухо твое и услыши гласъ мой, и призьри и вижь
приключьшаяся чаду твоему, како без вины закалаемъ есмь. Увы мн?, увы мн?!
Слыши небо и вънуши земле. И ты, Борисе брате, услыши гласа моего. Отьца моего
Василия призъвахъ и не послуша мене, то ни ты не хочеши мене послушати? Вижь
скьрбь сьрдьца моего и язву душа моея, вижь течение сльзъ моихъ, яко р?ку! И
никтоже не вънемлеть ми, нъ ты убо помяни мя о мн? къ обьщему Владыц?, яко им?я
дьрзновение и престоя у престола его».
И ни единое
слово не устыдило их, но как свирепые звери напали на него. Он же, видя, что не
внемлют словам его, стал говорить: «Да избавятся от вечных мук и любимый отец
мой и господин Василий, и мать госпожа моя, и ты, брат Борис, — наставник юности
моей, и ты, брат и пособник Ярослав, и ты, брат и враг Святополк, и все вы,
братья и дружина, пусть все спасутся! Уже не увижу вас в жизни сей, ибо
разлучают меня с вами насильно». И говорил плача: «Василий, Василий, отец мой и
господин! Преклони слух свой и услышь глас мой, посмотри и узри случившееся с
сыном твоим, как ни за что убивают меня. Увы мне, увы мне! Услышь, небо, и
внемли, земля! И ты, Борис брат, услышь глас мой. Отца моего Василия призвал, и
не внял он мне, неужели и ты не хочешь услышать меня? Погляди на скорбь сердца
моего и боль души моей, погляди на потоки слез моих, текущих как река! И никто
не внемлет мне, но ты помяни меня и помолись обо мне перед Владыкой всех, ибо
ты угоден ему и предстоишь пред престолом его».
И начатъ,
преклонь кол?н?, молитися сице: «Прещедрый и премилостиве Господи! Сльзъ моихъ
не премълчи, нъ умилися на мое уныние. Вижь съкрушение сьрдьца моего: се бо
закалаемъ есмь, не в?мь, чьто ради, или за котерую обиду не съв?д?. Ты в?си,
Господи, Господи мой! В?мь тя рекъша къ своимъ апостоломъ яко: “За имя мое,
мене ради възложать на вы рукы, и предани будете родъмь и другы, и братъ брата
предасть на съмьрть и умьртвять вы имене моего ради”.[32] И пакы: “Въ тьрп?нии вашемъ сътяжите
душа ваша”.[33]
Вижь, Господи, и суди: се бо готова есть душа моя предъ тобою, Господи! И тебе
славу въсылаемъ, Отьцю и Сыну и Святууму Духу, нын? и присно и въ в?кы в?комъ.
Аминь».
И,
преклонив колени, стал молиться: «Прещедрый и премилостивый Господь! Не презри
слез моих, смилуйся над моей печалью. Воззри на сокрушение сердца моего:
убивают меня неведомо за что, неизвестно, за какую вину. Ты знаешь, Господи
Боже мой! Помню слова, сказанные тобою своим апостолам: “За имя мое, меня ради
поднимут на вас руки, и преданы будете родичами и друзьями, и брат брата
предаст на смерть, и умертвят вас ради имени моего”. И еще: “Терпением
укрепляйте души свои”. Смотри, Господи, и суди: вот готова моя душа предстать
пред тобою, Господи! И тебе славу возносим, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и
присно и во веки веков. Аминь».
Таче
възьр?въ къ нимъ умиленъмь гласъмь и измълкъшьмь грьтаньмь рече: «То уже
сътворивъше приступльше сътворите, на не же посълане есте!»
Потом
взглянул на убийц и промолвил жалобным и прерывающимся голосом: «Раз уж начали,
приступивши, свершите то, на что посланы!»
Тъгда
оканьный Горяс?ръ повел? зар?зати и? въбърз?. Поваръ же Гл?бовъ, именьмь
Търчинъ, изьмъ ножь и, имъ блаженааго, и закла ?и яко агня непорочьно и
безлобиво, м?сяца септября въ 5 дьнь, въ понеделникъ.
Тогда
окаянный Горясер приказал зарезать его без промедления. Повар же Глебов, по
имени Торчин, взял нож и, схватив блаженного, заклал его, как агнца непорочного
и невинного, месяца сентября в 5-й день, в понедельник.
И принесеся
жьртва чиста Господеви и благовоньна, и възиде въ небесныя обители къ Господу,
и узьр? желаемааго си брата и въсприяста в?ньца небесныя егоже и
въжел?ста, и въздрадовастася радостию великою неиздреченьною, юже и улучиста.
И была
принесена жертва Господу чистая и благоуханная, и поднялся в небесные обители к
Господу, и свиделся с любимым братом, и восприняли оба венец небесный, к
которому стремились, и возрадовались радостью великой и неизреченной, которую
получили.
Оканьнии же
они убойц? възвративъшеся к посълавъшюуму ?я, якоже рече Давыдъ: «Възвратяться
гр?шьници въ адъ и вьси забывающии Бога».[34]
И пакы: «Оружие извлекоша гр?шьници, напрягоша лукъ свой заклати правыя
сьрдьцьмь и оружие ихъ вънидеть въ сьрдьца их, и луци ихъ съкрушаться,
яко гр?шьници погыбънуть».[35]
И яко съказаша Святопълку, яко «сътворихомъ повеленое тобою», и си слышавъ,
възнесеся срьдьцьмь, и събысться реченое псалмоп?вьцемь Давыдъмь: «Чьто ся
хвалиши сильный о зълоб?? Безаконие вь сь дьнь неправьду умысли языкъ твой.
Възлюбилъ еси зълобу паче благостын?, неправьду неже глаголаати правьду.
Възлюбилъ еси вься глаголы потопьныя и языкъ льстьвъ. Сего ради раздрушить тя
Богъ до коньца, въстьргнеть тя и преселить тя отъ села твоего, и корень твой
отъ земля живущихъ».[36]
Окаянные же
убийцы возвратились к пославшему их, как говорил Давид: «Возвратятся нечестивые
во ад и все забывающие Бога». И еще: «Обнажают меч нечестивые и натягивают лук
свой, чтобы поразить идущих прямым путем, но меч их войдет в их же сердце, и
луки их сокрушатся, а нечестивые погибнут». И когда сказали Святополку, что
«исполнили повеление твое», то, услышав это, вознесся он сердцем, и сбылось
сказанное псалмопевцем Давидом: «Что хвалишься злодейством сильный? Беззаконие
в сей день, неправду замыслил язык твой. Ты возлюбил зло больше добра, больше
ложь, нежели говорить правду. Ты возлюбил всякие гибельные речи, и язык твой
льстивый. Поэтому Бог сокрушит тебя до конца, изринет и исторгнет тебя из
жилища твоего и род твой из земли живых».
Убиену же
Гл?бови и повьржену на пуст? м?ст? межю дъв?ма колодама.[37] И Господь не оставляяй своихъ рабъ,
якоже рече Давыдъ: «Хранить Господь вься кости ихъ, и ни едина отъ нихъ
съкрушиться».[38]
Когда убили
Глеба, то бросили его в пустынном месте меж двух колод. Но Господь, не
оставляющий своих рабов, как сказал Давид, «хранит все кости их, и ни одна из
них не сокрушится».
И сему убо
святууму лежащю дълго время, не остави въ нев?д?нии и небрежении отинудь
пребыти неврежену, нъ показа: овогда бо вид?ша стълпъ огньнъ, овогда св?щ?
горущ? и пакы п?ния ангельская слышааху мимоходящии же путьмь гостие, ини же,
ловы д?юще и пасуще.
И этого
святого, лежавшего долгое время, не оставил Бог в неведении и небрежении, но
сохранил невредимым и явлениями ознаменовал: проходившие мимо этого места
купцы, охотники и пастухи иногда видели огненный столп, иногда горящие свечи
или слышали ангельское пение.
Си же
видяще и слышаще, не бысть памяти ни единому же о възискании телесе святааго,
дондеже Ярославъ, не тьрпя сего зълааго убийства, движеся на братоубийца оного,
оканьньнааго Святоплъка и брани мъногы съ нимь съставивъ. И вьсегда пособиемь
Божиемь и посп?шениемь святою, поб?дивъ елико брани състави, оканьный
посрамленъ и поб?женъ възвращаашеся.
И ни
единому, видевшему и слышавшему это, не пришло на ум поискать тело святого,
пока Ярослав, не стерпев сего злого убийства, не двинулся на братоубийцу
окаянного Святополка и не начал с ним жестоко воевать. И всегда соизволением
Божьим и помощью святых побеждал в битвах Ярослав, а окаянный бывал посрамлен и
возвращался побежденным.
Прочее же
сь трьклятый прииде съ множьствъмь печен?гъ, и Ярославъ, съвъкупивъ воя, изиде
противу ему на Льто и ста на м?ст?, идеже б? убиенъ святый Борисъ. И възд?въ
руц? на небо и рече: «Се кръвь брата моего въпиеть къ тебе, Владыко, якоже и Авелева
преже.[39]
И ты мьсти его, якоже и на ономь положи стонание и трясение[40] на братоубиици Каин?. Ей, молю тя,
Господи, да въсприиметь противу тому». И помолися и рек: «О,
брата моя
, аще и т?лъмь ошьла еста, нъ благодатию жива еста и Госповеди
предъстоита и молитвою помоз?та ми!»
И вот
однажды этот треклятый пришел со множеством печенегов, и Ярослав, собрав
войско, вышел навстречу ему на Альту и стал в том месте, где был убит святой
Борис. И, воздев руки к небу, сказал: «Кровь брата моего, как прежде Авелева,
вопиет к тебе, Владыка. И ты отомсти за него и, как братоубийцу Каина, повергни
Святополка в ужас и трепет. Молю тебя, Господи, — да воздается ему за это». И
помолился и сказал: «О, братья мои, хотя телом вы и отошли отсюда, но
благодатию живы и предстоите перед Господом и своей молитвой поможете мне!»
И си рекъ,
и поидоша противу соб? и покрыша поле Льтьское множьствъмь вои. И съступишася,
въсходящю сълнцю, и бысть с?ча зла отинудь и съступашася тришьды, и бишася
чересъ дьнь вьсь, и уже къ вечеру одол? Ярославъ, а сь оканьныий Святопълкъ
поб?же. И нападе на нь б?съ, и раслаб?ша кости его, яко не мощи ни на кони
с?д?ти, и несяхуть его на носил?хъ. И приб?гоша Берестию[41] съ нимъ. Онъ же рече: «Поб?гн?те,
осе женуть по насъ!» И посылахуть противу, и не б? ни гонящааго, ни женущааго
въ сл?дъ его. И, лежа въ немощи, въсхопивъся глаголааше: «Поб?гн?мы еще,
женуть! Охъ мн?!» И не можааше тьрп?ти на единомь м?ст?, и проб?же Лядьску
землю гонимъ гн?въмь Божиемь.
После этих
слов сошлись противники друг с другом, и покрылось поле Альтское множеством
воинов. И на восходе солнца вступили в бой, и была сеча зла, трижды вступали в
схватку и так бились целый день, и лишь к вечеру одолел Ярослав, а окаянный
Святополк обратился в бегство. И обуяло его безумие, и так ослабели суставы
его, что не мог сидеть на коне, и несли его на носилках. Прибежали с ним к
Берестью. Он же говорит: «Бежим, ведь гонятся за нами!» И послали разведать, и
не было ни преследующих, ни едущих по следам его. А он, лежа в бессилии и приподнимаясь,
восклицал: «Бежим дальше, гонятся! Горе мне!» Невыносимо ему было оставаться на
одном месте, и пробежал он через Польскую землю, гонимый гневом Божьим.
И приб?же
въ пустыню межю Чехы и Ляхы,[42]
и ту испроврьже животъ свой зъл?. И приятъ възмьздие отъ Господа, якоже
показася посъланая на нь пагубьная рана и по съмьрти муку в?чьную. И тако обою
животу лихованъ бысть: и сьде не тъкъмо княжения, нъ и живота гонезе, и тамо не
тъкъмо царствия небеснааго и еже съ ангелы жития погр?ши, нъ и муц? и огню
предасться. И есть могыла его и до сего дьне, и исходить отъ не? смрадъ зълый
на показание члов?комъ. Да аще кто си сътворить слыша таковая, си же прииметь и
вящьша сихъ. Якоже Каинъ, не в?дый мьсти прияти и едину прия, а Ламехъ, зане
в?д?въ на Каин?, т?мь же седмьдесятицею мьстися ему.[43] Така ти суть отъмьстия зълыимъ
д?лателемъ. Якоже бо Иулиянъ цесарь,[44]
иже мъногы кръви святыихъ мученикъ пролиявъ, горькую и нечелов?чьную съмьрть
прия: не в?домо отъ кого прободенъ бысть копиемь въ сьрдьце въдруженъ.
Тако и сь б?гая не в?дыйся отъ кого зълострастьну съмьрть прия.
И прибежал
в пустынное место между Чехией и Польшей и тут бесчестно скончался. И принял
отмщение от Господа: довел Святополка до гибели охвативший его недуг, и по
смерти — муку вечную. И так потерял обе жизни: здесь не только княжения, но и
жизни лишился, а там не только царства небесного и с ангелами пребывания не
получил, но мукам и огню был предан. И сохранилась могила его до наших дней, и
исходит от нее ужасный смрад в назидание всем людям. Если кто-нибудь поступит
так же, зная об этом, то поплатится еще горше. Каин, не ведая об отмщении,
единую кару принял, а Ламех, знавший о судьбе Каина, в семьдесят раз тяжелее
наказан был. Такова месть творящим зло. Вот Юлиан цесарь — пролил он много
крови святых мучеников, и постигла его страшная и бесчеловечная смерть:
неведомо кем пронзен был копьем в сердце. Так же и этот — неизвестно от кого
бегая, позорной смертью скончался.
И оттол?
крамола преста въ Русьск? земли, а Ярославъ прея вьсю волость Русьскую. И
начатъ въпрашати о тьльсьхъ святою, како или кде положена еста. И о свят?мь
Борис? пов?даша ему, яко Вышегород? положенъ есть. А о свят?мь Гл?б? не вьси
съв?дяаху, яко Смолиньск? убиенъ есть. И тъгда съказаша ему, яже слышаша от
приходящиихъ отътуду, како вид?ша св?тъ и св?щ? въ пуст? м?ст?. И то слышавъ,
посъла Смолиньску на възискание презвутеры, рекый, яко: «То есть братъ мой». И
обретоша и? идеже б?ша вид?ли, и шьдъше съ крьсты и съ св?щами мъноз?ми, и съ
кандилы, и съ чьстию многою и? въложьше въ корабль,[45] и пришедъше положиша и? Вышегород?,
идеже лежить и т?ло преблаженааго Бориса и раскопавъше землю, и тако же
положиша ?и, недоум?юще, якоже б? лепо пречьстьн?.
И с тех пор
прекратились усобицы в Русской земле, а Ярослав принял всю землю Русскую. И
начал он расспрашивать о телах святых — как и где похоронены? И о святом Борисе
поведали ему, что похоронен в Вышгороде. А о святом Глебе не все знали, что у
Смоленска был убит. И тогда рассказали Ярославу, что слышали от приходящих
оттуда: как видели свет и свечи в пустынном месте. И, услышав это, Ярослав
послал к Смоленску священников разузнать в чем дело, говоря: «Это брат мой». И
нашли его, где были видения, и, придя туда с крестами, и свечами многими, и с
кадилами, торжественно положили Глеба в ладью и, возвратившись, похоронили его
в Вышгороде, где лежит тело преблаженного Бориса; раскопав землю, тут и Глеба
положили с подобающим почетом.
Се же
пречюдьно бысть и дивьно и памяти достойно; како и колико л?тъ лежавъ т?ло
святаго, то же не врежено пребысть, ни отъ коегоже плътоядьца, ни б?аше
почьрн?ло, яко же обычай имуть телеса мьртвыхъ, нъ св?тьло и красьно и ц?ло и
благу воню имущю. Тако Богу съхранивъшю своего страстотьрпьца т?ло.
И вот что
чудесно и дивно и памяти достойно: столько лет лежало тело святого Глеба и
оставалось невредимым, не тронутым ни хищным зверем, ни червями, даже не
почернело, как обычно случается с телами мертвых, но оставалось светлым и
красивым, целым и благоуханным. Так Бог сохранил тело своего страстотерпца.
И не в?дяху
мнози ту лежащю святою страстотьрпьцю телесу. Нъ якоже рече Господь: «Не можеть
градъ укрытися врьху горы стоя, ни св?щ? въжьгъше спудъмь покрывають, нъ на
св?тил? поставляють, да св?тить тьмьныя».[46]
Тако и си святая постави св?тити въ мир?, премногыими чюдесы сияти въ Русьск?й
сторон? велиц?й, идеже множьство стражющиихъ съпасени бывають: сл?пии
прозирають, хромии быстр?е сьрны рищуть, сълуции простьрение приемлють.
И не знали
многие о лежащих тут мощах святых страстотерпцев. Но, как говорил Господь: «Не
может укрыться город, стоящий на верху горы, и, зажегши свечу, не ставят ее под
спудом, но на подсвечнике выставляют, чтобы светила всем». Так и этих святых
поставил Бог светить в мире, многочисленными чудесами сиять в великой Русской
земле, где многие страждущие исцеляются: слепые прозревают, хромые бегают
быстрее серны, горбатые выпрямляются.
Нъ или могу
вься съпов?дати или съказаати творимая чюдесы, по истин? ни вьсь миръ можеть
понести, яже д?ються предивьная чюдеса и паче п?съка морьскааго. И не ту
единде, нъ и по вьс?мъ сторонамъ и по вьс?мъ з?млямъ преходяща, бол?зни вься и
недугы отъгонита, сущиихъ въ тьмьницахъ и въ узахъ пос?щающа. И на м?ст?хъ
идеже мученьчьскыимь в?ньцьмь увязостася, съзьдан? быста цьркви въ имя ею. Да и
ту тако же многа чюдеса пос?щающа съд?ваета.
Невозможно
описать или рассказать о творимых чудесах, воистину весь мир их не может
вместить, ибо дивных чудес больше песка морского. И не только здесь, но и в
других странах, и по всем землям они проходят, отгоняя болезни и недуги,
навещая заключенных в темницах и закованных в оковы. И в тех местах, где были
увенчаны они мученическими венцами, созданы были церкви в их имя. И много чудес совершается с
приходящими сюда.
Т?мьже ваю
како похвалити не съв?мъ или чьто рещи недоум?ю и не възмогу. Ангела ли ва
нареку, иже въскор? обр?таетася близъ скърбящиихъ, нъ плътьскы на земли
пожила еста въ члов?чьств?. Члов?ка ли ва именую, то паче всего члов?чьска ума
преходита множьствъмь чюдесъ и пос?щениемь немощьныихъ. Цесаря ли, князя ли ва
проглаголю, нъ паче члов?ка убо проста и съм?рена съм?рение бо сътяжала еста,
имьже высокая м?ста и жилища въселистася.
Не знаю
поэтому, какую похвалу воздать вам, и недоумеваю, и не могу решить, что
сказать? Нарек бы вас ангелами, ибо без промедления являетесь всем скорбящим,
но жили вы на земле среди людей во плоти человеческой. Если же назову вас
людьми, то ведь своими бесчисленными чудесами и помощью немощным превосходите
вы разум человеческий. Провозглашу ли вас цесарями или князьями, но самых
простых и смиренных людей превзошли вы своим смирением, это и привело вас в
горние места и жилища.
По истин?
вы цесаря цесаремъ и князя къняземъ, ибо ваю пособиемь и защищениемь князи наши
противу въстающая дьржавьно поб?жають, и ваю помощию хваляться. Вы бо т?мъ и
намъ оружие, земля Русьскыя забрала и утвьржение и меча обоюду остра, има же
дьрзость поганьскую низълагаемъ и дияволя шатания въ земли попираемъ. По истин?
несумьньн? рещи възмогу: вы убо небесьная члов?ка еста, земльная ангела, стълпа
и утвьржение земл? нашея. Т?мьже и борета по своемь отьчьств? и пособита, якоже
и великий Димитрий[47]
по своемь отьчьств?. Рекъ: «Аще убо и веселящемъся имъ съ ними б?хъ, тако же и
погыбающемъ имъ съ нимь умьру». Нъ обаче сий великый милъсьрдый Димитрий о
единомь град? сице изв?ща, а вы не о единомь бо град?, ни о дъву, ни о вьси попечение
и молитву въздаета, нъ о всей земли Русьск?й!
Воистину вы
цесари цесарям и князья князьям, ибо вашей помощью и защитой князья наши всех
противников побеждают и вашей помощью гордятся. Вы наше оружие, земли Русской
защита и опора, мечи обоюдоострые, ими дерзость поганых низвергаем и
дьявольские козни на земле попираем. Воистину и без сомнений могу сказать: вы
небесные люди и земные ангелы, столпы и опора земли нашей! Защищаете свое
отечество и помогаете так же, как и великий Димитрий своему отечеству. Он
сказал: «Как был с ними в радости, так и в погибели их с ними умру». Но если
великий и милосердый Димитрий об одном лишь городе так сказал, то вы не о
едином граде, не о двух, не о каком-то селении печетесь и молитесь, но о всей
земле Русской!
О, блаженая
убо гроба приимъши телеси ваю чьстьн?и акы съкровище мъногоц?ньно! Блаженая
цьркы, въ нейже положен? быста рац? ваю свят?и, имущи блажен?и телеси ваю, о
Христова угодьника! Блаженъ по истин? и высокъ паче вс?хъ градъ русьскыихъ и
выший градъ, имый въ себе таковое скровище. Ему же не тъчьнъ ни вьсь миръ.
Поистин? Вышегородъ наречеся — выший и превыший городъ вс?хъ; въторый Селунь
явися въ Русьск? земли, имый въ себе врачьство безмьздьное, не нашему единому
языку тъкъмо подано бысть Бъгъмь, нъ и вьсей земли спасение. Отъ вс?хъ бо
странъ ту приходяще туне почьреплють иц?ление, якоже и въ святыихъ Евангелиихъ
Господь рече святымъ апостоломъ яко: «Туне приясте, туне и дадите».[48] О сихъ бо и самъ Господь рече:
«В?руяй въ мя, д?ла, яже азъ творю и тъ сътворитъ и больша т?хъ».[49]
О, блаженны
гробы, принявшие ваши честные тела как сокровище многоценное! Блаженна церковь,
в коей поставлены ваши гробницы святые, хранящие в себе блаженные тела ваши, о
Христовы угодники! Поистине блажен и величественнее всех городов русских и
высший город, имеющий такое сокровище. Нет равного ему во всем мире. По праву
назван Вышгород — выше и превыше всех городов: второй Солунь явился в Русской
земле, исцеляющий безвозмездно, с Божьей помощью, не только наш единый народ,
но всей земле спасение приносящий. Приходящие из всех земель даром получают
исцеление, как в святых Евангелиях Господь говорил святым апостолам: «Даром
получили, даром давайте». О таких и сам Господь говорил: «Верующий в меня, в
дела, которые я творю, сотворит сам их, и больше сих сотворит».
Нъ о
блаженая страстотьрпьца Христова, не забываита отьчьства, идеже пожила еста въ
тели, егоже всегда пос?тъмь не оставляета. Тако же и въ молитвахъ вьсегда
молитася о насъ, да не придеть на ны зъло, и рана да не приступить къ телеси
рабъ ваю. Вама бо дана бысть благодать, да молита за ны, вама бо далъ есть Богъ
о насъ молящася и ходатая къ Богу за ны. Т?мьже приб?гаемъ къ вама, и съ
сльзами припадающе, молимъся, да не придеть на ны нога гърдыня и рука гр?шьнича
не погубить насъ, и вьсяка пагуба да не наидеть на ны, гладъ и озълобление отъ
насъ далече отъжен?та и всего меча браньна избавита насъ, и усобичьныя брани
чюжа сътворита и вьсего гр?ха и нападения заступита насъ, уповающиихъ къ вама.
И къ Господу Богу молитву нашю усьрдьно принес?та, яко съгр?шихомъ з?ло и
безаконьновахомъ премъного, и бещиньствовахомъ паче м?ры и преизлиха. Нъ ваю
молитвы над?ющеся къ Спасу възъпиемъ глаголюще: «Владыко, единый без гр?ха!
Призьри съ небесе святаго твоего на насъ убогыхъ, елма же съгр?шихомъ, нъ ты
оц?сти, и безаконьновахомъ, ослаби, претъкнухомъся по пременении, яксь
блудьницю оц?сти ны и яко мытоимьца оправи! Да придеть на ны милость твоя! Да
въсканеть на ны члов?колюбие твое! И не ослаби ны преданомъ быти гр?хы нашими,
ни усънути, ни умрети горкою съмьртию, нъ искупи ны отъ настаящааго зла
и дажь ны время покаянию, яко многа безакония наша предъ тобою, Господи!
Сътвори съ нами по милости твоей, Господи, яко имя твое нарицаеться въ насъ, нъ
помилуй ны и ущедри и заступи молитвами пречьстьною страстотьрпьцю твоею. И не
сътвори насъ въ поносъ, нъ милость твою изл?й на овьца пажити твоея, яко ты еси
Богъ нашь и тебе славу въсылаемъ Отьцю и Сыну и Святууму Духу нын? и присно и
въ в?кы в?ком. Аминь».»
Но, о
блаженные страстотерпцы Христовы, не забывайте отечества, где прожили свою
земную жизнь, никогда не оставляйте его. Так же и в молитвах всегда молитесь за
нас, да не постигнет нас беда и болезни, да не коснутся тела рабов ваших. Вам
дана благодать, молитесь за нас, вас ведь Бог поставил перед собой заступниками
и ходатаями за нас. Потому и прибегаем к вам, и, припадая со слезами, молимся,
да не окажемся мы под пятой вражеской, и рука нечестивых да не погубит нас,
пусть никакая пагуба не коснется нас, голод и беды удалите от нас, и избавьте
нас от неприятельского меча и межусобных раздоров, и от всякой беды и нападения защитите нас, на вас уповающих. И к
Господу Богу молитву нашу с усердием принесите, ибо грешим мы сильно, и много в
нас беззакония, и бесчинствуем с излишком и без меры. Но, на ваши молитвы
надеясь, возопием к Спасителю, говоря: «Владыко, единый без греха! Воззри со
святых небес своих на нас, убогих, и хотя согрешили, но ты прости, и хотя
беззаконие творим, помилуй, и, впавших в заблуждение, как блудницу, прости нас
и, как мытаря, оправдай! Да снизойдет на нас милость твоя! Да прольется на нас
человеколюбие твое! И не допусти нас погибнуть из-за грехов наших, не дай
уснуть и умереть горькою смертью, но избавь нас от царящего в мире зла и дай
нам время покаяться, ибо много беззаконий наших пред тобою, Господи! Рассуди
нас по милости твоей, Господи, ибо имя твое нарицается в нас, помилуй нас и
спаси и защити молитвами преславных страстотерпцев твоих. И не предай нас в
поругание, а излей милость твою на овец стада твоего, ведь ты Бог наш и тебе
славу воссылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков.
Аминь!»
О Борис?, какъ б? възъръм. Сь убо благов?рьный Борисъ благого корене сый послушьливъ отьцю
б?, покаряяся при всемь отьцю. Т?лъмь бяше красьнъ, высокъ, лицьмь круглъмь,
плечи велиц?, тънъкъ въ чресла, очима добраама, веселъ лицьмь, борода мала
и усъ — младъ бо б? еще. Св?тяся цесарьскы, кр?пъкъ т?лъмь, вьсячьскы украшенъ
акы цв?тъ цвьтый въ уности своей, в ратьхъ хръбъръ, въ съв?т?хъ мудръ и
разумьнъ при вьсемь и благодать Божия цвьтяаше на немь.
О Борисе,
какой был видом. Сей благоверный Борис был благого корени, послушен отцу,
покорялся во всем отцу. Телом был красив, высок, лицом кругл, плечи широкие,
тонок в талии, глазами добр, весел лицом, борода мала и ус — ибо молод еще был,
сиял по-царски, крепок был, всем был украшен — точно цветок цвел он в юности своей,
на ратях храбр, в советах мудр и разумен во всем, и благодать Божия цвела в
нем.

Андрей Никитин «ОСНОВАНИЯ РУССКОЙ ИСТОРИИ« (ПВЛ КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК — Святополк и легенда о Борисе и Глебе)

соступишася трижды, яко по
удольемь кръви тещи, и кь вечеру одоле Ярославъ, а Святополкъ побежа;
бежащу же ему, и нападе на нь бесъ, и раслабеша кости его, и не мо-жаше
седети на кони, и ношахуть и вь носилахъ; и прине-соша его кь Берестью,
бегающе с нимь, он же глаголаше: побегаете со мною, а се женуть по
насъ; отроци же его посылаху противу: егда кто поженеть по немь; и не
бе никого же вьследъ женущего с нимь; онъ же в немощи лежа, и вьсхапися
глаголаше: о, се женуть, оно женуть, побегнете; и не можаше стерпети на
единомъ месте, и пробеже Лядьскую землю, гонимъ гневомъ Божиимъ, и
пробеже в пустыню межи чяхы и ляхы, и ту испроверже живот свой зле; его
же и по правде, яко неправедна, суду пришедшу, по отшествии сего света
прияша муку оканьнаго: показываше яве посланая пагубная рана, вь смерть
немилостивно вьгна, и по смерти вечно мучимъ есть и связанъ; есть же
могила его в пустыни той и до сих днии [сего дне], исходить же оть неи
смрадъ золъ; се же Богъ показа на показание княземь рускымъ, да аще
сицево створять, се слышавше бе, ту же казнь приимуть, но больши сея,
понеже се ведуще бывшее, творити таково же зло братоубииство; 7 бо
мьстий прия Каинъ, убивъ

Полное содержание Сказание о Борисе и Глебе Древнерусская литература [1/2] :: Litra.RU

СКАЗАНИЕ О БОРИСЕ И ГЛЕБЕ
СКАЗАНИЕ И СТРАДАНИЕ И ПОХВАЛА
СВЯТЫМ МУЧЕНИКАМ БОРИСУ И ГЛЕБУ
Господи, благослови, отче!
«Род праведных благословится, — говорит пророк, — и потомки их благословенны будут».
Так и свершилось незадолго до наших дней при самодержце всей Русской земли Владимире, сыне Святославовом, внуке Игоревом, просветившем святым крещением всю землю Русскую. О прочих его добродетелях в другом месте поведаем, ныне же не время. О том же, что начали, будем рассказывать по порядку. Владимир имел 12 сыновей, и не от одной жены: матери у них были разные. Старший сын — Вышеслав, после Изяслав, третий — Святополк, который и замыслил это злое убийство. Мать его гречанка, прежде была монахиней. Брат Владимира Ярополк, прельщенный красотой ее лица, расстриг ее, и взял в жены, и зачал от нее окаянного Святополка. Владимир же, в то время еще язычник, убив Ярополка, овладел его беременной женою. Вот она-то и родила этого окаянного Святополка, сына двух отцов-братьев. Поэтому и не любил его Владимир, ибо не от него был он. А от Рогнеды Владимир имел четырех сыновей: Изяслава, и Мстислава, и Ярослава, и Всеволода. От другой жены были Святослав и Мстислав, а от жены-болгарки — Борис и Глеб. И посадил их всех Владимир по разным землям на княжение, о чем в другом месте скажем, здесь же расскажем про тех, о ком сия повесть.
Посадил Владимир окаянного Святополка на княжение в Пинске, а Ярослава — в Новгороде, а Бориса — в Ростове, а Глеба — в Муроме. Не стану, однако, много толковать, чтобы во многословии не забыть о главном, но, о ком начал, поведаем вот что. Протекло много времени, и, когда минуло 28 лет после святого крещения, подошли к концу дни Владимира — впал он в тяжкий недуг. В это же время пришел из Ростова Борис, а печенеги вновь двинулись ратью на Русь, и великая скорбь охватила Владимира, так как не мог он выступить против них, и это сильно печалило его. Призвал он тогда к себе Бориса, нареченного в святом крещении Романом, блаженного и скоропослушливого, и, дав ему под начало много воинов, послал его против безбожных печенегов. Борис же с радостью пошел, говоря: «Готов я пред очами твоими свершить, что велит воля сердца твоего». О таких Приточник говорил: «Был сын отцу послушный и любимый матерью своею».
Когда Борис, выступив в поход и не встретив врага, возвращался обратно, прибыл к нему вестник и поведал ему о смерти отца. Рассказал он, как преставился отец его Василий (этим именем назван был Владимир в святом крещении) и как Святополк, утаив смерть отца своего, ночью разобрал помост в Берестове и, завернув тело в ковер, спустил его на веревках на землю, отвез на санях поставил в церкви святой Богородицы. И как услышал это святой Борис, стал телом слабеть и все лицо его намокло от слез, обливаясь слезами, не в силах был говорить. Лишь в сердце своем так размышлял: «Увы мне, светочей моих, сияние и заря лица моего, узда юности моей, наставник неопытности моей! Увы мне, отец и господин мой! К кому прибегну, к кому обращу взор свой? Где еще найду такую мудрость и как обойдусь без наставлений разума твоего? Увы мне, увы мне! Как же ты зашло, солнце мое, а меня не было там! Был бы я там, то сам бы своими руками честное тело твое убрал и могиле предал. Но не нес я доблестное тело твое, не сподобился целовать твои прекрасные седины. О блаженный, помяни меня в месте упокоения твоего! Сердце мое горит, душа моя разум смущает, и не знаю, к кому обратиться, кому поведать эту горькую печаль? Брату, которого я почитал как отца? Но тот, чувствую я, о мирской суете печется и убийство мое замышляет. Если он кровь мою прольет и на убийство мое решится, буду мучеником перед господом моим. Не воспротивлюсь я, ибо написано: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать». И в послании апостола сказано: «Кто говорит: «Я люблю бога», а брата своего ненавидит, тот лжец». И еще: «В любви нет страха, совершенная любовь изгоняет страх». Поэтому, что я скажу, что сделаю? Вот пойду к брату моему и скажу: «Будь мне отцом — ведь ты брат мой старший. Что повелишь мне, господин мой?»
И помышляя так в уме своем, пошел к брату своему и говорил в сердце своем: «Увижу ли я хотя бы братца моего младшего Глеба, как Иосиф Вениамина?» И решил в сердце своем: «Да будет воля твоя, господи!» Про себя же думал: «Если пойду в дом отца своего, то многие люди станут уговаривать меня прогнать брата, как поступал, ради славы и княжения в мире этом, отец мой до святого крещения. А все это преходящее и непрочно, как паутина. Куда я приду по отшествии своем из мира этого? Где окажусь тогда? Какой получу ответ? Где скрою множество грехов своих? Что приобрели братья отца моего или отец мой? Где их жизнь и слава мира сего, и багряницы, и пиры, серебро и золото, вина и меды, яства обильные, и резвые кони, и хоромы изукрашенные, и великие, и богатства многие, и дани и почести бесчисленные, и похвальба боярами своими. Всего этого будто и не было: все с ними исчезло, и ни от чего нет подспорья — ни от богатства, ни от множества рабов, ни от славы мира сего. Так и Соломон, все испытав, все видев, всем овладев и все собрав, говорил обо всем: «Суета сует — все суета!» Спасение только в добрых делах, в истинной вере и в нелицемерной любви».
Идя же путем своим, думал Борис о красоте и молодости своей и весь обливался слезами. И хотел сдержаться, но не мог. И все видевшие его тоже оплакивали юность его и его красоту телесную и духовную. И каждый в душе своей стенал от горести сердечной, и все были охвачены печалью.
Кто же не восплачется, представив перед очами сердца своего эту пагубную смерть?
Весь облик его был уныл, и сердце его святое было сокрушено, ибо был блаженный правдив и щедр, тих, кроток, смирен, всех он жалел и всем помогал.
Так помышлял в сердце своем богоблаженный Борис и говорил: «Знал я, что брата злые люди подстрекают на убийство мое и погубит он меня, и когда прольет кровь мою, то буду я мучеником перед господом моим, и примет душу мою владыка». Затем, забыв смертную скорбь, стал утешать он сердце свое божьим словом: «Тот, кто пожертвует душой своей ради меня и моего учения, обретет и сохранит ее в жизни вечной». И пошел с радостным сердцем, говоря: «Господи премилостивый, не отринь меня, на тебя уповающего, но спаси душу мою!»
Святополк же, сев на княжение в Киеве после смерти отца, призвал к себе киевлян и, щедро одарив их, отпустил. К Борису же послал такую весть: «Брат, хочу жить с тобой в любви и к полученному от отца владению добавлю еще». Но не было правды в его словах. Святополк, придя ночью в Вышгород, тайно призвал к себе Путьшу и вышегородских мужей и сказал им: «Признайтесь мне без утайки — преданы ли вы мне?» Путьша ответил: «Все мы готовы головы свои положить за тебя».
Когда увидел дьявол, исконный враг всего доброго в людях, что святой Борис всю надежду свою возложил на бога, то стал строить козни и, как в древние времена Каина, замышлявшего братоубийство, уловил Святополка. Угадал он помыслы Святополка, поистине второго Каина: ведь хотел он перебить всех наследников отца своего, чтобы одному захватить всю власть.
Тогда призвал к себе окаянный треклятый Святополк сообщников злодеяния и зачинщиков всей неправды, отверз свои прескверные уста и вскричал злобным голосом Путьшиной дружине: «Раз вы обещали положить за меня свои головы, то идите тайно, братья мои, и где встретите брата моего Бориса, улучив подходящее время, убейте его». И они обещали ему сделать это.
О таких пророк говорил: «Скоры они на подлое убийство. Оскверненные кровопролитием, они навлекают на себя несчастия. Таковы пути всех, совершающих беззаконие, — нечестием губят душу свою».
Блаженный же Борис возвратился и раскинул свой стан на Альте. И сказала ему дружина: «Пойди, сядь в Киеве на отчий княжеский стол — ведь все воины в твоих руках». Он же им отвечал: «Не могу я поднять руку на брата своего, к тому же еще и старейшего, которого чту я как отца». Услышав это, воины разошлись, и остался он только с отроками своими. И был день субботний. В тоске и печали, с удрученным сердцем вошел он в шатер свой и заплакал в сокрушении сердечном, но с душой просветленной, жалобно восклицая: «Не отвергай слез моих, владыка, ибо уповаю я на тебя! Пусть удостоюсь участи рабов твоих и разделю жребий со всеми твоими святыми, ты бог милостивый, и славу тебе возносим вовеки! Аминь».
Вспомнил он о мучении и страданиях святого мученика Никиты и святого Вячеслава, которые были убиты так же, и о том, как убийцей святой Варвары был ее родной отец. И вспомнил слова премудрого Соломона: «Праведники вечно живут, и от господа им награда и украшение им от всевышнего». И только этими словами утешался и радовался.
Между тем наступил вечер, и Борис повелел петь вечерню, а сам вошел в шатер свой и стал творить вечернюю молитву со слезами горькими, частым воздыханием и непрерывными стенаниями. Потом лег спать, и сон его тревожили тоскливые мысли и печаль горькая, и тяжелая, и страшная:, как претерпеть мучение и страдание, и окончить жизнь, и веру сохранить, и приуготовленный венец принять из рук вседержителя. И, проснувшись рано, увидел, что время уже утреннее. А был воскресный день. Сказал он священнику своему: «Вставай, начинай заутреню»[10]. Сам же, обувшись и умыв лицо свое, начал молиться к господу богу.
Посланные же Святополком пришли на Альту ночью, и подошли близко, и услышали голос блаженного страстотерпца, поющего на заутреню Псалтырь. И получил он уже весть о готовящемся убиении его. И начал петь: «Господи! Как умножились враги мои! Многие восстают на меня» — и остальные псалмы до конца. И, начавши петь по Псалтыри: «Окружили меня скопища псов и тельцы тучные обступили меня», продолжил: «Господи боже мой! На тебя я уповаю, спаси меня!» И после этого пропел канон. И когда окончил заутреню, стал молиться, взирая на икону господню и говоря: «Господи Иисусе Христе! Как ты, в этом образе явившийся на землю и собственною волею давший пригвоздить себя к кресту и принять страдание за грехи наши, сподобь и меня так принять страдание!»
И когда услышал он зловещий шепот около шатра, то, затрепетал, и потекли слезы из глаз его, и промолвил: «Слава тебе, господи, за все, ибо удостоил меня зависти ради принять сию горькую смерть и претерпеть все ради любви к заповедям твоим. Не захотел ты сам избегнуть мук, ничего не пожелал себе, последуй заповедям апостола: «Любовь долготерпелива, всему верит, не завидует и не превозносится». И еще: «В любви нет страха, ибо истинная любовь изгоняет страх». Поэтому, владыка, душа моя в руках твоих всегда, ибо не забыл я твоей заповеди. Как господу угодно — так и будет». И когда увидели священник Борисов и отрок, прислуживающий князю, господина своего, объятого скорбью и печалью, то заплакали горько и сказали: «Милостивый и дорогой господин наш! Какой благости исполнен ты, что не восхотел ради любви Христовой воспротивиться брату, а ведь сколько воинов держал под рукой своей!» И, сказав это, опечалилась.
И вдруг увидел устремившихся к шатру, блеск оружия, обнаженные мечи. И без жалости пронзено было честное и многомилостивое тело святого и блаженного. Христова страстотерпца Бориса. Поразили его копьями окаянные: Путьша, Талец, Елович, Ляшко. Видя это, отрок его прикрыл собою тело блаженного, воскликнув: «Да не оставлю тебя, господин мой любимый, — где увядает красота тела твоего, тут и я сподоблюсь окончить жизнь свою!»
Был же он родом венгр, по имени Георгий, и наградил его князь золотой гривной, и был любим Борисом безмерно. Тут и его пронзили, и, раненный, выскочил он в оторопе из шатра. И заговорили стоящие около шатра: «Что стоите и смотрите! Начав, завершим поведенное нам». Услышав это, блаженный стал молиться и просить их, говоря: «Братья мои милые и любимые! Погодите немного, дайте помолиться богу». И воззрев на небо со слезами, и вознося вздохи горе, начал молиться такими словами: «Господи боже мой многомилостивый и милостивый и премилостивый! Слава тебе, что сподобил меня уйти от обольщений этой обманчивой жизни! Слава тебе, щедрый дарователь жизни, что сподобил меня подвига достойного святых мучеников! Слава тебе, владыка-человеколюбец что сподобил меня свершить сокровенное желание сердца моего! Слава тебе, Христос, слава безмерному, твоему милосердию, ибо направил ты стоны мои на правый путь! Взгляни с высоты святости твоей и узри боль сердца моего, которую претерпел я от родственника моего — ведь ради тебя умерщвляют меня в день сей. Меня уравняло с овном, уготованным на убой. Ведь ты знаешь, господа, не противлюсь я, не перечу и, имев под своей рукой, всех воинов отца моего и всех, кого любил отец мой, ничего не замышлял против брата моего. Он же сколько мог воздвиг против меня. «Если бы враг поносил меня — это я стерпел бы; если бы ненавистник мой клеветал на меня, — укрылся бы от него». Но ты, господи, будь свидетель я сверши суд между мною и братом моим и не осуждай их, господи, за грех этот, но прими с миром душу мою. Аминь».
И, воззрев на своих убийц горестным взглядом, с осунувшимся лицом, весь обливаясь слезами, промолвил: «Братья, приступивши — заканчивайте порученное вам. И да будет мир брату моему и вам, братья!»
И все, кто слышал слова его, не могли вымолвить ни слова от страха и печали горькой и слез обильных. С горькими воздыханиями жалобно сетовали и плакали, и каждый в душе своей стенал: «Увы нам, князь наш милостивый и блаженный, поводырь слепым, одежда нагим, посох старцам, наставник неразумным! Кто теперь их всех направит? Не восхотел славы мира сего, не восхотел веселиться с вельможами честными, не восхотел величия в жизни сей. Кто не поразится столь великому смирению, кто не смирится сам, видя и слыша его смирение?»
И так почил Борис, предав душу свою в руки бога живого в 24-й день месяца июля, за 9 дней до календ августовских.
Перебили и отроков многих. С Георгия же не могли снять гривны и, отрубив голову ему, отшвырнули ее прочь. Поэтому и не смогли опознать тела его.
Блаженного же Бориса, обернув в шатер, положили на телегу и повезли. И когда ехали бором, начал приподнимать он святую голову свою. Узнав об этом, Святополк послал двух варягов, и те пронзили Бориса мечом в сердце. И так скончался, восприняв неувядаемый венец. И, принесши тело его, положили в Вышгороде и погребли в земле у церкви святого Василия.
И не остановился на этом убийстве окаянный Святополк, но в неистовстве своем стал готовиться на большее преступление. И, увидев осуществление заветного желания своего, не думал о злодейском своем убийстве и о тяжести греха, и нимало не раскаивался в содеянном. И тогда вошел в сердце его сатана, начав подстрекать на еще большие злодеяния и новые убийства. Так говорил в душе своей окаянный: «Что сделаю? Если остановлюсь на этом убийстве, то две участи ожидают меня: когда узнают о случившемся братья мои, то, подстерегши меня, воздадут мне горше содеянного мною. А если и не тая, то изгонят меня и лишусь престола отца моего, и сожаление по утраченной земле моей изгложет меня, и поношения поносящих обрушатся на меня, и княжение мое захватит другой, и в жилищах моих не останется живой души. Ибо я погубил возлюбленного господом и к болезни добавил новую язву, добавлю же к беззаконию беззаконие. Ведь и грех матери моей не простится и с праведниками я не буду вписан, но изымется имя мое из книг жизни». Так и случилось, о чем после поведаем. Сейчас же еще не время, а вернемся к нашему рассказу.
И, замыслив это, злой дьявола сообщник послал за блаженным Глебом, говоря: «Приходи не медля. Отец зовет тебя, тяжко болен он».
Глеб быстро собрался, сел на коня и отправился с небольшой дружиной. И когда пришли на Волгу, в поле оступился под ним конь в яме и повредил слегка ногу. А как пришел Глеб в Смоленск, отошел от Смоленска недалеко и стал на Смядыни, в ладье. А в это время пришла весть от Предславы к Ярославу о смерти отца. И Ярослав прислал к Глебу, говоря: «Не ходи, брат. Отец твой умер, а брат твой убит Святополком».
И, услышав это, блаженный возопил с плачем горьким и сердечной печалью, и так говорил: «О, увы мне, господи? Вдвойне плачу и стенаю, вдвойне сетую и тужу. Увы мне, увы мне! Плачу горько по отце, а еще горше плачу и горюю по тебе, брат и господин мой, Борис. Как пронзен был, как без жалости убит, как не от врага, но от своего брата смерть воспринял? Увы мне! Лучше бы мне умереть с тобою, нежели одинокому и осиротевшему без тебя жить на этом свете. Я-то думал, что скоро увижу лицо твое ангельское, а вот какая беда постигла меня, лучше бы мне с тобой умереть, господин мой! Что же я буду делать теперь, несчастный, лишенный твоей доброты и многомудрия отца моего? О милый мой брат и господин! Если твои молитвы доходят до господа, — помолись о моей печали, чтобы и я сподобился такое же мучение восприять и быть вместе с тобою, а не на этом суетном свете».
И когда он так стенал и плакал, орошая слезами землю и призывая бога с частыми вздохами, внезапно появились посланные Святополком злые слуги его, безжалостные кровопийцы, лютые братоненавистники, свирепые звери, исторгающие душу.
Святой же плыл в это время в ладье, и они встретили его в устье Смядыни. И когда увидел их святой, то возрадовался душою, а они, увидев его, помрачнели и стали грести к нему, и подумал он — приветствовать его хотят. И, когда поплыли рядом, начали злодеи перескакивать в ладью его с блещущими, как вода, обнаженными мечами в руках. И сразу у всех весла из рук выпали, и все помертвели от страха. Увидев это, блаженный понял, что хотят убить его. И, глядя на убийц кротким взором, омывая лицо свое слезами, смирившись, в сердечном сокрушении, трепетно вздыхая, заливаясь слезами и ослабев телом, стал жалостно умолять: «Не трогайте меня, братья мои милые и дорогие! Не трогайте меня, никакого зла вам не причинившего! Пощадите, братья и повелители мои, пощадите! Какую обиду нанес я брату моему и вам, братья и повелители мои? Если есть какая обида, то ведите меня к князю вашему и к брату моему и господину. Пожалейте юность мою, смилуйтесь, повелители мои! Будьте господами моими, а я буду вашим рабом. Не губите меня, в жизни юного, не пожинайте колоса, еще не созревшего, соком беззлобия налитого! Не срезайте лозу, еще не выросшую, но плод имеющую! Умоляю вас и отдаюсь на вашу милость. Побойтесь сказавшего устами апостола: «Не будьте детьми умом: на дело злое будьте как младенцы, а по уму совершеннолетни будьте». Я же, братья, и делом и возрастом молод еще. Это не убийство, но живодерство! Какое зло сотворил я, скажите мне, и не буду тогда жаловаться. Если же кровью моей насытиться хотите, то я, братья, в руках ваших и брата моего, а вашего князя». И ни единое слово не устыдило их, но как свирепые звери напали на него. Он же, видя, что не внемлют словам его, стал говорить: «Да избавятся от вечных мук и любимый отец мой, и господин Василий, и мать госпожа моя, и ты, брат Борис, — наставник юности моей, и ты, брат и пособник Ярослав, и ты, брат и враг Святополк, и все вы, братья и дружина, пусть все спасутся! Уже не увижу вас в жизни сей, ибо разлучают меня с вами насильно». И говорил, плача: «Василий, Василий, отец мой и господин! Преклони слух свой и услышь глас мой, посмотри и узри случившееся с сыном твоим, как ни за что убивают меня. Увы мне, увы мне! Услышь, небо, и внемли, земля! И ты, Борис, брат, услышь глас мой. Отца моего Василия призвал, и не внял он мне, неужели и ты не хочешь услышать меня? Погляди на скорбь сердца моего и боль души моей, погляди на потоки слез моих, текущих как река! И никто не внемлет мне, но ты помяни меня и помолись обо мне перед владыкой всех, ибо ты угоден ему и предстоишь пред престолом его».
И, преклонив колени, стал молиться: «Прещедрый и премилостивый господь! Не презри слез моих, смилуйся над моей печалью. Воззри на сокрушение сердца моего: убивают меня неведомо за что, неизвестно, за какую вину. Ты знаешь, господи боже мой! Помню слова, сказанные тобою своим апостолам: «За имя мое, меня ради поднимут на вас руки, и преданы будете родичами и друзьями, и брат брата предаст на смерть, и умертвят вас ради имени моего». И еще: «Терпением укрепляйте души свои». Смотри, господи, и суди: вот готова моя душа предстать пред тобою, господи! И тебе славу возносим, отцу и сыну и святому духу, ныне и присно и во веки веков. Аминь»
Потом взглянул на убийц и промолвил жалобным и прерывающимся голосом: «Раз уж начали, приступивши, свершите то, на что посланы!»
Тогда окаянный Горясер приказал зарезать его без промедления. Повар же Глебов, по имени Торчин, взял нож и, схватив блаженного, заклал его, как агнца непорочного и невинного, месяца сентября в 5-й день, в понедельник.
И была принесена жертва господу чистая и благоуханная, и поднялся в небесные обители к господу, и свиделся с любимым братом, и восприняли оба венец небесный, к которому стремились, и возрадовались радостью великой и неизреченной, которую и получили.
Окаянные же убийцы возвратились к пославшему их, как говорил Давид: «Возвратятся нечестивые во ад и все забывающие бога». И еще: «Обнажают меч нечестивые и натягивают лук свой, чтобы поразить идущих прямым путем, но меч их войдет в их же сердце, и луки их сокрушатся, а нечестивые погибнут». И когда сказали Святополку, что «исполнили повеление твое», то, услышав это вознесся он сердцем, и сбылось сказанное псалмопевцем Давидом: «Что хвалишься злодейством сильным? Беззаконие в сей день, неправду замыслил язык твой. Ты возлюбил зло больше добра, больше ложь, нежели говорить правду. Ты возлюбил всякие гибельные речи, и язык твой льстивый. Поэтому бог сокрушит тебя до конца, изринет и исторгнет тебя из жилища твоего и род твой из земли живых».
Когда убили Глеба, то бросили его в пустынном месте меж двух колод. Но господь, не оставляющий своих рабов, — как сказал Давид, — «хранит все кости их, и ни одна из них не сокрушится».
И этого святого, лежавшего долгое время, не оставил бог в неведении и пренебрежении, но сохранил невредимым и явлениями ознаменовал: проходившие мимо этого места купцы, охотники и пастухи иногда видели огненный столп, иногда горящие свечи или слышали ангольское пение. И ни единому, видевшему и слышавшему это, не пришло на ум поискать тело святого, пока Ярослав, не стерпев сего злого убийства, не двинулся на братоубийцу окаянного Святополка и не начал с ним жестоко воевать. И всегда соизволеньем божьим и помощью святых побеждал в битвах Ярослав, а окаянный бежал посрамлен и возвращался побежденным.
И вот однажды этот треклятый пришел со множеством печенегов, и Ярослав, собрав войско, вышел навстречу ему на Альту и стал в том месте, где был убит святой Борис. И, воздев руки к небу, сказал: «Кровь брата моего, как прежде Авелева, вопиет к тебе, владыка. И ты отомсти за него и, как братоубийцу Каина, повергни Святополка в ужас и трепет. Молю тебя, господи, — да будут отмщены братья мои! Если телом вы и отошли отсюда, то благодатию живы и предстоите перед господом и своей молитвой поможете мне!»
После этих слов сошлись противники друг с другом, и покрылось поле Альтское множеством воинов. И на восходе солнца вступили в бой, и была сеча зла, трижды вступали в схватку и так бились целый день, и лишь к вечеру одолел Ярослав, а окаянный Святополк обратился в бегство. И обуяло его безумие, и так ослабели суставы его, что не мог сидеть на коне, и несли его на носилках. Прибежали с ним к Берестью. Он же говорит: «Бежим, ведь гонятся за нами!» И послали разведать, и не было ни преследующих, ни едущих по следам, его. А он, лежа в бессилии и приподнимаясь, восклицал: «Бежим дальше, гонятся! Горе мне!» Невыносимо ему было оставаться на одном месте, и пробежал он через Польскую землю, гонимый гневом божьим. И побежал в пустынное место между Чехией и Польшей и тут бесчестно скончался. И принял отмщение от господа: довел Святополка до гибели охвативший его недуг, и по смерти — муку вечную. И так потерял обе жизни: здесь не только княжения, но и жизни лишился, а там не только царства небесного и с ангелами пребывания не получил, но мукам и огню был предан. И сохранилась могила его до наших дней, и исходит от нее ужасный смрад в назидание всем людям. Если кто-нибудь поступит так же, зная об этом, то поплатится еще горше. Каин, не ведая об отмщении, единую кару принял, а Ламех, знавший о судьбе Каина, в семьдесят раз тяжелее наказан был. Такова месть творящим зло: вот Юлиан кесарь — пролил он много крови святых мучеников, и постигла его страшная и бесчеловечная смерть: неведомо кем пронзен был копьем в сердце. Так же и этот — неизвестно от кого бегая, позорной смертью скончался.
И с тех пор прекратились усобицы в Русской земле, а Ярослав принял всю землю Русскую. И начал он расспрашивать о телах святых — как и где похоронены? И о святом Борисе поведали ему, что похоронен в Вышгороде. А о святом Глебе не все знали, что у Смоленска был убит. И тогда рассказали Ярославу, что слышали от приходящих оттуда: как видели свет и свечи в пустынном месте. И, услышав это, Ярослав послал к Смоленску священников разузнать, в чем дело, говоря: «Это брат мой». И нашли его, где были видения, и, придя туда с крестами, и свечами многими, и с кадилами, торжественно положила Глеба в ладью и, возвратившись, похоронили его в Вышгороде, где лежит тело преблаженного Бориса: раскопав землю, тут и Глеба положили с подобающим почетом.
И вот что чудесно и дивно и памяти достойно: столько лет лежало тело святого Глеба и оставалось невредимым, не тронутым ни хищным зверем, ни червями, даже не почернело, как обычно случается с телами мертвых, но оставалось светлым и красивым, целым и благоуханным. Так бог сохранил тело своего страстотерпца.
И не знали многие о лежащих тут мощах святых страстотерпцев. Но, как говорил господь: «Не может укрыться город, стоящий на верху горы, и, зажегши свечу, не ставят ее под спудом, но на подсвечнике выставляют, чтобы светила всем». Так и этих святых поставил бог светить в мире, многочисленными чудесами сиять в великой Русской земле, где многие страждущие исцеляются: слепые прозревают, хромые бегают быстрее серны, горбатые выпрямляются.
Невозможно описать или рассказать о творимых чудесах, воистину весь мир не может их вместить, ибо дивных чудес больше песка морского. И не только здесь, но и в других странах, и по всем землям они проходят, отгоняя болезни и недуги, навещая заключенных в темницах и закованных в оковы. И в тех местах, где были увенчаны они мученическими венцами, созданы были церкви в их имя. И много чудес совершается с приходящими сюда.
Не знаю поэтому, какую похвалу воздать вам и недоумеваю, и не могу решить, что сказать? Нарек бы вас ангелами, ибо без промедления являетесь всем скорбящим, но жили вы на земле среди других людей во плоти человеческой. Если же назову вас людьми, то ведь своими бесчисленными чудесами и помощью немощным превосходите вы разум человеческий. Провозглашу ли вас кесарями или князьями, но самых простых и смиренных людей превзошли вы своим смирением, это и привело вас в горние места и жилища.
Воистину вы кесари кесарям и князья князьям, ибо вашей помощью и защитой князья наши всех противников побеждают и вашей помощью гордятся. Вы наше оружие, земли Русской защита и опора, мечи обоюдоострые, ими дерзость поганых низвергаем и дьявольские козни на земле попираем. Воистину и без сомнений могу сказать: вы небесные люди и земные ангелы, столпы и опора земли нашей! Защищаете свое отечество и помогаете так же, как и великий Дмитрий своему отечеству. Он сказал: «Как был с ними в радости, так и в погибели их с ними умру». Но если великий и милосердный Дмитрий об одном лишь городе так сказал, то вы не о едином граде, не о двух, не о каком-то селении печетесь и молитесь, но о всей земле Русской!
О блаженны гробы, принявшие ваши честные тела как сокровище многоценное! Блаженна церковь, в коей поставлены ваши гробницы святые, хранящие в себе блаженные тела ваши, о Христовы угодники! Поистине блажен и величественнее всех городов русских и высший город, имеющий такое сокровище. Нет равного ему во всем мире. По праву назван Вышгородом — выше и превыше всех городов: второй Солунь явился в Русской земле, исцеляющий безвозмездно, с божьей помощью, не только наш единый народ, но всей земле спасение приносящий. Приходящие из всех земель даром получают исцеление, как в святых евангелиях господь говорил святым апостолам: «Даром получили, даром давайте». О таких и сам господь говорил: «Верующий в меня, в дела, которые я творю, сотворит сам их, и больше сих сотворит».
Но, о блаженные страстотерпцы Христовы, не забывайте отечества, где прожили свою земную жизнь, никогда не оставляйте его. Так же и в молитвах всегда молитесь за нас, да не постигнет нас беда и болезни да не коснутся тела рабов ваших. Вам дана благодать, молитесь за нас, вас ведь бог поставил перед собой заступниками и ходатаями за нас. Поэтому и прибегаем к вам, и, припадая со слезами, молимся, да не окажемся мы под пятой вражеской, и рука нечестивых да не погубит нас, пусть никакая пагуба не коснется нас, голод и озлобление удалите от нас, и избавьте нас от неприятельского меча и межусобных раздоров, и от всякой беды и нападения защитите нас, на вас уповающих. И к господу богу молитву нашу с усердием принесите, ибо грешим мы сильно, и много в нас беззакония, и бесчинствуем с излишеством и без меры. Но, на ваши молитвы надеясь, возопием к Спасителю, говоря: «Владыко, единый без греха! Воззри со святых небес своих на нас, убогих, и хотя согрешили, но ты прости, и, хотя беззаконие творим, помилуй, и впавших в заблуждение, как блудницу, простя нас и, как мытаря, оправдай.
Да снизойдет на нас милость твоя! Да прольется на нас человеколюбие твое! И не допусти нас погибнуть из-за грехов наших, не дай уснуть и умереть горькою смертью, но избавь нас от царящего в мире зла и дай нам время покаяться, ибо много беззаконий наших пред тобою, господи! Рассуди нас по милости твоей, господи, ибо имя твое нарицается в нас, помилуй нас и спаси и защити молитвами преславных страстотерпцев твоих. И не предай нас в поругание, а излей милость твою на овец стада твоего, ведь ты бог наш и тебе славу воссылаем, отцу и сыну и святому духу, ныне и присно и во веки веков. Аминь».
Сохранить
[ 1 ]
[ 2 ]

/ Полные произведения / Древнерусская литература / Сказание о Борисе и Глебе

Глава
III. Сказание о Борисе и Глебе. Разыскания о русских летописях — А. Шахматов

§ 14. В списках Повести временных лет под 6523 го­дом
помещено сказание об убиении Бориса и Глеба. Стоит заметить, что оно известно в двух редакциях:
краткой, к????ую находим в Лаврентьевском и Радзивиловском спис­ках, и
пространной, к????ую видим в Ипатьевском и Хлебниковском списках. Обе редакции
отличаются одна от другой, главным образом, следующими осо­бенностями. В
пространной редакции в выписке, от­носящейся к ангелам и бесам, имеется фраза,
опу­щенная в краткой: «Рече бо: кто идеть прелестить Ахава, и рече бесъ: се азъ
иду»; за ???й выпиской читаем в пространной редакции Псал. 57: 1—5 («темъ же и
Давыдъ глоголаше: аще во истину… по образу измиину »), что в краткой опущено;
после со­общения о возвращении к Святополку убийц Гле-бовых читаем в
пространной редакции Псал. 36:14, 15,19 и 20 («и пакы оружье… яко дымъ
погибнуть»), что в краткой опущено; ниже, перед сообщением о перенесении мощей
Глебовых, в пространной редак­ции читаются Псал. 51:3—7 и Притч. 1:26 и 31
(«яко бритва изострена… от земля живущихъ. Якоже и Со-ломонъ рче: азъ
вашей… и ???ея нечьсти насытять-ся »).
Кроме того отметим, что в похвале Борису и Глебу, к????ою
сопровождается в Повести вр. лет сказание, в Лавр, опущена фраза: «Радуйся,
церкви, светозарное солнце стяжавъши, въсходъ всегда просвещаеть въ страдании
ваю въ славу мучени-комъ».
Имея в виду, что вообще Лаврентьевская пред­ставляет более
древнюю и менее сложную редакцию,
/images/5/751_image094.gif»>чем
Ипатьевская и Радзивиловская летописи, я думаю, что и в данном слу­чае редакция
сказания о Борисе и Глебе по Лаврентьевской летописи древ­нее, первоначальнее,
чем распространенная указанными вставками редак­ция Ипатьевской летописи. В
дальнейшем исследовании мы будем исходить из редакции Лавр, летописи.
§ 15. Вопрос о том, как сложилось дошедшее до нас летописное
сказа­ние о Борисе и Глебе, выдвигает прежде всего вопрос, не дошла ли до нас
более древняя редакция его в Новгородской 1-й летописи, к????ая, как мы знаем,
содержит отрывки из Начального Киевского ???да. Ответ на ???т вопрос необыкновенно
осложняется следующим обстоятельством. Эк­земпляр Начального ???да, бывший в
распоряжении составителя Новго­родской 1-й летописи (точнее, предшествовавшего
ему ???да, Софийско­го временника 1421 года), был дефектный; кроме утраченного
конца в нем недоставало нескольких листов в середине; листы данные обнимали во
всяком случае текст от 6524 до 6560 года: ??? видно из того, что весь текст
Новго­родской 1-й летописи под данными годами восходит к Синодальному списку и к
Новгородскому ???ду 1448 года. Но текст 6523 года — читался ли он в дефектном
экземпляре?
Мы не сомневаемся в том, что под 6522 и предшествующими
годами Новгородская 1-я следовала тексту Начального ???да: в ???м убеждает
тождество ее текста с Повестью вр. лет. Первое сомнение возникает уже в начале
статьи 6523 года. Похвала Владимиру оказывается заимствованною (и притом в
сокращении) из Новгородского ???да 1448 г. (ср. Соф. 1-ю и Новгор. 4-ю). Но
переход от Начального ???да к другому источнику мог произойти здесь не по
причине дефектности Начального ???да, а по причи­не особой краткости редакции
???й похвалы в Начальном ???де; сошлюсь на Лаврентьевскую: она в общем
первоначальней Ипатьевской, но в ее по­хвале Владимиру видим сокращение текста
Ипатьевской; составителю Лав­рентьевской пришлось обратиться к ???му другому
тексту, вероятно, по­тому, что даже в Повести вр. лет редакции 1116 года
(к????ую в общем так хорошо передает Лаврентьевская) похвала Владимиру была
краткая, не удовлетворявшая читателя (см. ниже § 27). Таким образом, возможно, что
Началь­ный ???д в дефектном экземпляре, над к????ым работали в Новгороде в 1421
году, содержал начало статьи 6523 года. Последующий текст, озаг­лавленный «О
убиении Бориса и Глеба», оказывается сначала, и притом на значительном
пространстве, весьма близким к тексту Повести вр. лет; я по???му решительно
склоняюсь к мысли о том, что он заимствован в Нов­городскую 1-ю летопись из
Начального ???да. Но до каких же мест идет заимствование? Рассказ об убиении
Глеба настолько расходится с соответ­ствующим текстом Повести вр. лет, что он,
во всяком случае, не может быть возведен к Начальному ???ду; но, имея в виду
текст Лавр, летописи, зак­лючаем, что отличия Новгородской 1-й от Повести вр.
лет начинаются не­сколько выше. В Новгородской 1-й оказывается налицо
отмеченная выше фраза, отсутствующая в Лавр. «Рече бо Богъ: кто идетъ
прельстить Ахава? и рече бесъ: се азъ иду»; ниже в ней читается Псал. 57: 1—5,
отмеченный
/images/5/390_image093.gif»>также
выше и отсутствующий в Лавр. Следовательно, уже в ???м месте Новгор. 1-я
отступает от Начального ???да. Отступая от Начального ???­да, Новгор. 1-я
оказывается тождественною с Софийскою 1-ю; следова­тельно, она заимствует здесь
???й текст из Новгородского ???да 1448 года. Это обстоятельство дает нам
указание на то место, где начинаются заим­ствования из ???да 1448 года; первою
фразой, тождественною с Софийс­кою 1-ю и не сходною с Повестью вр. лет,
оказывается: «а ангели на благое слеми суть»; так и в Соф. 1-й; между тем в
списках Повести вр. лет: «ан­гели на благое посылаеми» (Лавр.); «а ангели на
благое» (Радз. и Ипат.); «ангели бо на благое слеми бывають» (Хлебн.). Место,
где начинались за­имствования из ???да 1448 года, не ??????????овало,
по-видимому, месту, где оканчивались заимствования из Начального ???да; на
пространстве еще десятка или двух десятков строк составитель Новгородской 1-й
имел воз­можность следовать все тому же Начальному ???ду: ??? ясно из продол­жающегося
сходства с Повестью вр. лет. Только после слов «луче бы ми умрети съ братомъ,
нежели жити на свете сем прелестьнемъ; аще бо быхъ, брате мой, виделъ лице твое
ангелское» текст Начального ???да оставля­ется совсем, и составитель переходит
к ???ду 1448 года.
Таким образом, текст статьи об убиении Бориса и Глеба в Новгородской
1-й ле­тописи я возвожу: а) к Начальному ???ду включительно до фразы «аще бо быхъ,
брате мой, виделъ лице твое ангелское»; при ???м отрывок «а ангели на благое
слеми — ярость ихъ по образу змиину » восходит к ???ду 1448 года; б) к
Новгородскому ???ду 1448 года, начиная со слов «то и селика постиже мя » 1.
§ 16. Необходимо сделать еще следующую оговорку. В первой
части статьи есть несколько мест, к????ых нет в Повести вр. лет и к????ых
нельзя возвести к ???ду 1448 г. (Соф. 1-й). Это, во-первых, вставка в текст
псал­мов, вложенных в уста Борису: после слов «мнози въсташа на мя» читаем: «мнози
глаголють о души моей»; ниже, после «Господи! услыши молитву мою», вставлено:
«внуши моление мое истиною твоею, услыши мя правдою твоею»; во-вторых, после
слов «бе бо послушливъ отцу» (о Глебе) прибав­лено: «и любимъ отцемь»; вместо
«нежели жити на свете семъ» читаем «нежели жити на свете семъ прелестьнЬмъ».
Ниже мы вернемся к данным особенностям текста Новгор. 1-й, а здесь отметим
предположительно, что нек????ые из них восходят к Начальному ???ду.
Возвращаясь к поставленному выше вопросу, нам приходится при­знать,
что Новгородская 1-я летопись, не давая представления обо всем объеме сказания
о Борисе и Глебе, как оно читалось в Начальном ???де, доказывает, что
значительная часть его была в Начальном ???де тожде-
§ 17. Ближайшею задачею нашею признаем определение отношения
лето­писного сказания к житийному сказанию, как мы назовем «Сказание, страсть и
похвалу святую мученику Бориса и Глеба », начинающееся со слов «Родъ правыихъ
блогословиться». Между летописным и житийным сказа­ниями оказывается ряд общих,
иногда дословно тождественных мест. Это сходство между обоими сказаниями можно
объяснить или предположе­нием, что житийное сказание базируется на
летописном, или так, что летописное сказание извлечено из житийного, или,
наконец, так, что оба они восходят к одному общему источнику. Решение
определяющегося та­ким образом вопроса должно приблизить нас к разъяснению
происхожде­ния летописного сказания.
§ 18. Отвергаю самым решительным образом возможность
заимство­вания летописного сказания из подлежащего нашему исследованию житий­ного.
Житийное сказание не содержит в себе ничего существенного, чего бы не было в
летописном; оно отличается от летописного сказания одною риторикой2; так, в нем
вставлены длинные речи и причитания, сначала Бо­риса, потом Глеба; длинные
размышления приписаны самому Святополку после того, что он убил Глеба.
Летописное сказание полно определенных фактов; риторики в нем мало; в сущности,
риторика прорвалась только в предсмертном причитании Глеба. Мы знаем ценность
сообщаемых нашею летописью фактов; если летописец умел так или иначе
представить длин­ный ряд событий X и XI веков, то естественно ему же приписать
занесение на письмо фактов, ??????щихся к убйству Бориса и Глеба; факты данные со­гласованы
с другими, сообщенными им раньше и появляющимися у него позже; так, Глеб
совершает путь по Волге и идет к Смоленску, очевидно, из Мурома, где он посажен
отцом на удел; так, Ярослав передает Глебу, когда тот достиг Смядыни,
полученное им от Предславы известие о смерти отца и убиении брата: о Ярославе и
Предславе летописец говорит и дальше.
§ 19. Не вижу также основания для допущения общего
источника, ко­торым руководились бы, с одной стороны, житийное, а с другой,
летопис­ное сказания. За исключением общих с летописью фактов, в житии оста­нется
одна риторика и лирика; следовательно, предполагать для жития отличный от
летописи, не тождественный с летописью источник представ­ляется совершенно
излишним; риторика и лирика могла быть прямо сочи­нена составителем жития3.
/images/5/647_image082.gif»>§
20. Таким образом, я склоняюсь к мысли, что житийное сказание основано на летописном.
Составитель, взяв в основание ???его труда летописный текст, расширил его
риторикой и лирикой, причем, как увидим, руковод­ствовался еще одним
источником. Эту мысль, к????ая, конечно, пред­ставлялась бесспорною и нек????ым
предшествующим мне исследова­телям, я подтверждаю еще тем, что в житийном
сказании имеются фактические заимствования не только из летописного сказания о
Бори­се и Глебе, но и из других частей летописи. Так, буквально из летописи
заимствован в житийное сказание рассказ о битве Ярослава с Святопол-ком на
Альте, причем знакомство составителя сказания с летописью ска­залось и в
предшествующих ???му рассказу словах, к????ыми сжато переданы предшествующие
победы Ярослава: «и вьсегда пособиемъ Бо-жиемь и посггЬшениемь святою победивъ,
елико брани състави, оканьныи посрамленъ и побеженъ възвращаашеся »4. Из
летописи же заимствован им рассказ о Святополковом пропадении и сопровождающие
его рассуж­дения (сравнение Святополка с Ламехом). Согласно с летописью, соста­витель
житийного сказания сообщил о том, что у Владимира было 12 сыновей от нескольких
жен; старшим назван Вышеслав (ср. Пов. вр. лет под 988 г.), вторым — Изяслав
(ср. там же), третьим назван Святополк (в Пов. вр. л. под 988 он также назван
третьим, в Радз. и Ипат. списках); при ???м читаем: «сего мати преже бе
чьрницею Грькыни соущи, и поялъ ю бе Яропълкъ, братъ Володимирь, и ростригъ ю
красоты деля лица ея; и зача отъ нея сего Святоплъка оканьнааго; Володимиръ же
поганъи еще, оубивъ Яропълка, и поятъ женоу его непраздьноу соущю, отъ неяже
ро-дися сии оканьныи Святопълкъ, и бысть отъ дъвою отьцю и братоу со­ущю, тЬм
же и не любляаше его Володимиръ, акы не от себе емоу соущю » (ср. Пов. вр. л.
под 977 и 980 гг.). Обращение от статьи 988 года к статье 980 года имело
следствием, что выписки продолжались уже из ???й ста­тьи: «а отъ Рогнеди 4 сыны
имеяше: Изяслава и Мьстислава и Ярослава и Всеволода, а отъ иноя Святослава и
Мьстислава, а отъ, Българыне Бори­са и Глеба » (ср. совершенно то же в Пов. вр.
л. под 980); далее идет рас­пределение княжений между сыновьями Владимира:
«посади убо сего оканьнааго Святопълка въ княжении Пиньске, а Ярослава
Новегороде, а Бориса Ростове, а Глеба Моуроме» (ср. Пов. вр. л. под 988; но там
вм. Пинска — Туров)5; составитель сказания умышленно ограничился толь-
§ 21. Каким же ???дом пользовался составитель житийного
сказания: Начальным ли Киевским ???дом или Повестью вр. лет? Думаю, что Началь­ным
???дом, и вот по каким основаниям.
Отметим, что текст, заимствованный житийным сказанием из летописного,
местами оказывается ближе к Новгородской 1-й летописи, чем к Повести вр. лет.
Так псалом 3, вложенный в уста Борису, в житийном сказании и Новгор. 1-й ле­тописи
звучит: «мънози въсташа на мя », между тем в Повести вр. лет (Лавр., Радз., Ип.):
«мънози въстають на мя »; Святополк посылает к Глебу со слова­ми: «отець зоветь
тя и не съдравить ти вельми », между тем в Повести вр. лет: «не съдравить бо
вельми »; «потъчеся конь въ ръке и наломи ногы мало », так в Новгор. 1-й, —
«ногоу малы», так в житийном сказании, между тем в По­вести вр. лет: «и наломи
ему ногу мало».
§ 22. Предположение, что житийное сказание пользовалось не
Пове­стью временных лет, а Начальным ???дом, ведет нас к следующему заме­чанию.
В Начальном ???де, во-первых, не было похвалы Борису и Глебу — ибо она не
отразилась в житийном сказании; во-вторых, в нем было сооб­щено подробнее, чем
в Повести вр. лет, о перенесении Глебовых мощей из Смоленска в Вышегород. В
Повести вр. лет читаем: «Глебу же убьену бывшю и повержену на брезе межи двема
колодама, посемъ же вземше везоша и и положиша и у брата ???его Бориса у церкве
святаго Не стоит забывать, что василья ». Пропуск перед словами «посемъ же » очевиден. Стоит заметить, что он восполняется
житий­ным сказанием: «оубиеноу же Глбови и повьрженоу на поусте Mестe межю
дъвема колодама, и Господь, не оставляяй ???ихъ рабъ, якоже рече Давыдъ:
хранить Господь вься кости ихъ и ни едина отъ нихъ съкроушить-ся, и семоу
святоуоумоу лежащю дълго время, не остави въ неведении и небрежении отиноудь
пребыти, нъ показа: овогда бо видеша стълпъ огньнъ… и тъгда съказаша
(Ярославу)… и то слышавъ посъла Смолиньс-коу… и пришедъше положиша и
Вышегороде ». Думаю, что и здесь житий­ное сказание не обошлось без
амплификации и еще других вставок (так, перед сообщением о перенесении мощей
Глебовых рассказывается по летописи о победе Ярослава и смерти Святополка); но
оно доказывает, что в Начальном ???де за приведенною фразою «Глебу же убиену
бывшю и повержену на брезе межи двема колодама» читалось о явлениях на мес­те,
где он был положен, далее о сообщении, сделанном об данных явлениях Ярославу, и
уже затем о перенесении мощей в Вышегород6. Составитель
/images/5/25_image095.gif»>Повести
вр. лет выпустил рассказ о событиях, предшествовавших пере несению Глеба (в них
упоминался Ярослав), из соображений хронологи ческих, так как иначе получался
анахронизм: Ярослав переносит тело Глеба в Киев, а там сидит Святополк.
§ 23. Предположение о том, что житийное сказание
пользовалось имен но Начальным ???дом, а не Повестью вр. лет, ведет нас еще к
одному выво ду. Мы не находим в житийном сказании тех вставок из Паремейника,
ко торые читаются в Повести вр. лет; следовательно, их не было и в Начальном
???де. Таких вставок две. В первую очередь, непосредственно за похвалой Борису и Глебу
(к????ой, как мы предположили, не было в Начальном ???де) чита ем об убиении
Святополком брата Святослава, бежавшего в Угры, и засим после) размышлений
Святополка — длинный ряд благочестивых размыш лений о праведных и неправедных
князьях; данные рассуждения, как увидим тождественные с текстом Паремейника, есть
основание возводить именно к нему (§ 38). Во-вторых, за сравнением Святополка с
Ламехом, читаем в Повести вр. лет: «Сь Ламехъ уби два брата Енохова и поя собе
жене ею; cei же Святополкъ новый Ламехъ 7 бысть, иже ся убо родилъ бе отъ прелю­бодеяния,
иже изби братию ???ю, сыны Гедеоновы, тако и сь бысть »; то же читаем в
Паремейнике и притом полнее8. Впрочем, признаю возможность и того, что житийное
сказание могло опустить, при пользовании летописью оба указанные места,
восходящие к Паремейнику, так как ни то, ни другое не-относится непосредственно к
ходу житийного повествования. Ниже я вер­нусь к вопросу о Паремейнике и
представлю другие соображения в польз) того, что им не пользовался Начальный
???д.
§ 24. Чтобы покончить с вопросом о житийном сказании, укажу
на вто­рой его источник. Это Несторово «Чтение о житии и о погублении блаже-ную
стростотьрпьцю Бориса и Глеба». Предположение о влиянии Несте­рова сказания на
житийное базируется на следующих сближениях текста того и другого сказания.
У Нестора указано, что Владимир при крещении получил имя
Не стоит забывать, что василия; в жит. сказано: «отець его Не стоит забывать, что василеи, въ се бо имя нареченъ въ святемь
кре­щении ». У Нестора читаем, что Борис, узнав о том, что Святополк сидит на
столе, «възрадовася, рекыи: сии ми будеть яко отець»; в житийном сказа­нии: «се
да идоу къ братоу моему и рекоу: ты ми боуди отець, ты ми братъ и стареи»;
непосредственно за данным у Нестора: «идяше же путемь ???имь, яко овця незлобиво,
не помышляше никака же зла на брата ???его », а в житий­ном сказании, также
непосредственно за приведенными словами: «и си на оуме си помышляя идяаше к
братоу ???емоу». У Нестора: «таче повеле поставите шаторъ ???и и вълезъ во нь
молися Богу съ слезами… и пакы падъ на ложи ???емь»; в житийном сказании: «и
вълезъ въ шатьръ ???и плака-шеся съкроушенъмь сьрдьцьмь… а самъ вълезъ въ
шатьръ ???и начатъ мо­литву творити вечернюю съ сльзами горькыми… по сихъ же
леже съпати ».
/images/5/437_image093.gif»>У
Нестора: «и повеле прозвутеру отпети заоутрьню и святое еоуангелие чисти, бе бо
день неделный»; в житийном сказании: «бе же въ святоую не­делю, рече къ
прозвутероу ???емоу: начьни заоутрьнюю». Непосредствен­но за данным — у Нестора:
«самъ же нача пети, глоголя сице: Господи, что ся оумножиша стужающи ми, мнози
восташа на мя… и прочее псалма »; в жит. сказании: «самъ же… начатъ
молитися к Господоу Богоу… и начатъ пети: Господи, чьто ся оумножиша
сътоужающии, мънози въсташа на мя и про­чая псалмы до коньца». У Нестора Борис,
обращаясь к убийцам, говорит: «влезъше, братие, скончайте волю пославшага вы»;
в жит. сказании он го­ворит: «братие, пристоупивъше, съконьчаите слоужьбоу
вашю». Нестор рассказывает, что убийцы вонзили в Бориса ???и сулицы, а затем,
думая, что он мертв, вышли вон; «блаженый же воскочи в о т о р о п е   бывъ,
изи-де изъ шатра и въздевъ на небо руце моляшеся, сице гла­голя: благодарю тя,
владыко Господи Боже мои, яко с п о д о -билъ мя еси…»; после молитвы
Борисовой читаем: «и се ему рекшю, единъ отъ губитель притекъ оудари въ сердце
его»; от ???го и последовала его смерть; в житийном сказании также сообщается о
том, что тело Бори­сово было прободено копьями; «и яко бысть оураненъ и искочи
и шатьра въ oTopoпе, инача(ша) глоголати стояще окроугъ его:чьто стоите зьряще?
пристоупивъше сконьчаимъ повеленое намъ. Си слышавъ блаженыи начатъ молитися и
милъ ся имъ дЬяти, глаголя… и възьрев н а небо съ сльзами и горе въздъхноувъ
начатъ молитися сицими гла­голы: Господи Боже м о и … слава ти, яко
съподобилъ м я еси…»; после молитвы Борис приглашает убийц кончить порученное
им дело, но жит. сказание умалчивает о том, что он получил тогда удар в
сердце9. Нестор продолжает: «и тако блаженыи Борисъ предасть душю в руце Божий
месяца июля въ 24 день », в жит. сказании: «и абие оусъпе, пре-давъ душю ???ю в
роуце Бога жива мЬсяца иоулия въ 24 день». Ниже, в рассказе об убиении Глеба,
Нестор, повествуя о том, как Глеба настигла погоня, пишет об отроках Глебовых:
«то ти, положьше весла, седяще сету-ющеся и плачющеся по святомь»; в житийном
сказании: «и абие вьсемъ весла отъ роукоу испадоша, и вьси отъ страха омьртвеша
». Сообщив о смер­ти Святополка, Нестор замечает: «бываеть бо смерть грешнику
люта, мно­зи бо глоголють въ раце его видевше тако, якоже Ивоульяна10
законопре-ступного»; в жит. сказании: «якоже бо Иоулиянъ цесарь, иже мъногы
кръви святыхъ моученикъ пролиявъ, горькоую и нечеловечьноую съмьрть прия,
неведомо отъ кого прободенъ бысть копиемь въ сердце въдроуженъ, тако и сь,
бегая, не ведыися отъ кого, зълострастьноу съмьрть прия ».
/images/5/204_image096.gif»>Ввиду
приведенных мест я признаю Несторово сказание источником житийного сказания.
§ 25 Известно другое объяснение сходства Нестерова и
житийного сказаний. Покойный П. В. Голубовский в ???ем талантливом исследовании
о службе св. мученикам Борису и Глебу в Иванической минее 11 , отметив
совпадение Нестора и составителя жит. сказания в сравнении Святополка с
Юлианом, объяснял его тем, что оба они — Нестор и составитель другого сказания
— имели в ???ем распоряжении общий источник — Вышегород­ские церковные записки.
Я не отрицаю наличности у обоих авторов церков­ных записок, ведшихся в Вышегородской
церкви; но данные записки содержа­ли как ??? думает и Голубовский (с. 131),
записки о чудесах Бориса и Глеба; признавать их литературною обработкой
сказания о Борисе и Глебе мы не имеем основания (ср. ниже § 45). Можно быть
уверенным, что Нестор дал бы более совершенное произведение, если бы у него
были предшественни­ки. Можно думать, что наличность литературной обработки
сказания при Вышегородской церкви делала бы излишними новые обработки — обработ­ку
Нестора и составителя житийного сказания. Исходя из всего выше сказанного, мы приходим к выводу, что допуще­ние, что общие
места, как напр, «искочи изъ шатра въ оторопе », «вълезъ въ шатьръ моляшеся
Богу», упоминание Юлиана законопреступного, попали к Нестору и к составителю
житийного сказания из общего источника, при­вело бы к предположению о существовании
предшествовавшей Несторову труду обработки сказания. Такое предположение мы не
считаем вероят­ным и потому, отвергнув объяснение П. В. Голубовского, признаем,
что в числе источников житийного сказания был труд Нестора.
§ 26. Тот же исследователь, не успевший, к сожалению,
выпустить в свет готовившееся им сочинение о Несторе и Иакове Мнихе (ср. с. 130
назв. ста­тьи), отметил еще один письменный источник житийного сказания — ???
службу св. Борису и Глебу. «У Иакова Мниха12, — говорит П. В. Голубов­ский, —
рассказ о смерти св. мучеников, как и в летописи, заканчивается их
прославлением. Иаков Мних был очень талантливый писатель, умевший искусно
сливать воедино разнородные материалы, к????ыми ему приходи­лось пользоваться.
По???му его нельзя уловить в подражаниях тем или иным словам и выражениям. Отметим, что тем
не менее, крайне важно указать следующие совпадения в лирической части труда
Иакова Мниха и в песнопениях на­шей службы». Таких совпадений Голубовский
указывает всего два, а имен­но в 7 и 9 песнопениях Иванической службы. Не
отрицая отмеченного со­впадения, замечу, что 7 и 9 песнопения находятся в
позднейшей редакции службы, возникшей, по Голубовскому, в первой половине XII
века; их нет в древней редакции, составленной митрополитом Иоанном (см.
сравнитель­ную таблицу песнопений обеих редакций у Голубовского, с. 132);
следова­тельно, вероятнее думать, что оба данные песнопения составлены под влияни­ем
житийного сказания; появление последнего нет основания относить ко времени,
скажем, позже 1125 года.
11   Чт. в Ист. общ.. Нестора летописца, кн. XIV, в. III
(Киев 1900), с. 156.
12    Голубовский называет составителя жит. сказания, следуя
другим исследователям, Иако­вом мнихом.
/images/5/894_image097.gif»>§
27. Перехожу к другому, краткому сказанию о Борисе и Глебе, имеюще­му
непосредственное отношение к летописи.
Н. К. Никольский среди проложных сказаний о св. Борисе и
Глебе, восходящих большею частью к житийному сказанию, отметил один особый вид,
признанный им сокращением «летописных известий под 1015 годом, но в древнейшей
(не дошедшей до нас) редакции их »13. Этот вид проложно-го сказания озаглавлен:
«Месяца 1юля в 24 день, память творимъ новояв-леную мученику Христову Бориса и
Глеба» и встречается в прологах с XIII—XIV вв. 14 Не подлежит сомнению, что
определение Никольского верно: текст ???го проложного сказания действительно
извлечен из лето­писи и притом из летописи старшей редакции, чем те летописи,
что дошли до нас. В доказательство ???ей мысли Никольский привел то
обстоятельство, что в ???м сказании сохранился древний вид похвалы князю Владимиру,
под­вергшийся в дошедшей до нас летописи, следовательно, в Повести вр. лет,
значительному распространению. Вот текст похвалы, читающейся непосред­ственно
за словами «и тако честьне съкоуташа тело его с плачемь, блаже-наго князя».
«Се бо есть новый Костянтинъ Великаго Рима, иже крестивъся
самъ и люди ???я; тако и сь сътвори подобно ему. Сего бо въ память дьржать кня­зи
Русьстии и людие, поминающе святое крещение и прославляють Бога въ молитвахъ и
песнехъ и псалмехъ, поюще Господеви новии людие, про-свещени Святымъ Духомъ,
чающе надежа великаго Бога Спаса Господа нашего Icyca Христа въздати комоуждо
противоу деломъ и неизреченьноую радость, юже боуди оулоучити всемъ
хрестияномъ».
Кстати, эта похвала вошла в состав и той похвалы, что читается в
Повести вр. лет. Доказательство того, что похвала настоящей редакции древнее
похва­лы Повести вр. лет, см. у Н. К. Никольского в его статье «Важно заметить, что один из источни­ков
лет. сказания о крещении Владимира» 15.
§ 28. Прежде чем отметим еще несколько древних черт в тексте
про­ложного сказания, укажем, что оно кроме летописи руководствовалось еще
одним источником. Этим вторым источником признаем опять Несторово сказание.
Приведем доказательства.
Проложное сказание говорит: «Борись бяше изъмлада наоученъ
стра-хоу Божию и божествьныхъ писании»; Нестор: «блаженыи Борисъ въ ра-зуме
сыи, исполнь блогодати Божия, взимаше бо книгы и чтяше, бяше бо и грамоте
наоученъ». Проложное сказание говорит о Владимире: «вь креще­нии же нарьченъ
Не стоит забывать, что василии»; Нестор: «вчера елинъ Владимиръ нарицаяся,
/images/5/771_image098.gif»>днесь
крестьянъ Не стоит забывать, что василии нарицаеться » 16. Проложное сказание: «и распо-усти воя ???я
», у Нестора: «и целова вся, ти тако отпусти я »17. Проложное сказание: «и тако
скончася блаженыи Романъ, сице бо имя наречено бысть въ крещении»; у Нестора:
«бяше же блаженому Борису створено имя вь крещеньи Романъ ». Проложное
сказание: «и тако скончася блаженыи Да-выдъ, сице бо наречено бысть въ крещении
имя емоу Давыдъ, месяца сен­тября въ 5 »; у Нестора: «святому же Глебови
сотворено имя Давыдъ », ниже: «и тако святыи Глебъ предасть душю ???ю в pyце
Божий месяца ceHTяBpия въ 5 день»18.
§ 29. Все остальное содержание проложного сказания может
быть воз­ведено к летописи, как видно, отличавшейся от Повести вр. лет, между
про­чим теми самыми особенностями, к????ыми отличается (в известной части
???ей) текст Новгородской 1-й летописи от текста списков Повести вр. лет. Так,
мы читаем здесь, что Глеб «въсдъ на конь съ маломъ дружины поиде, бе бо любимъ
отцемъ»; подчеркнутых слов нет в Повести вр. лет, но они есть в Новгор. 1-й и, как
мы предположили выше, они были и в На­чальном ???де; далее, как в Новгор. 1-й,
сказано, что Глеб стал на Смядине (здесь, впрочем, «выше Смядины») «въ
кораблици», между тем в Повести вр. лет «въ насаде ». Глеб произносит следующие
слова: «лоуче бы ми оумре-ти съ братъмь, неже жити въ свете семь прельстьнемь»,
подчеркну­того нет в Повести вр. лет, но оно есть в Новгор. 1-й; выше Святополк
посы­лает сказать Глебу: «зоветь тя отець и несъдравитъ ти велми », так и в
Новгор. 1-й, а в Повести вр. лет: «несъдравить бо вельми»; ниже: «и наломи конь
ногы мало»; так и в Новгор. 1-й, а в Повести вр. лет: «и наломи ему ногу
мало»19. Чтение: «молися и о мне, да быхъ и азъ съподобленъ тоую же страсть
прияти» можно смело возвести к Начально­му ???ду, так как оно находит себе полное
??????????ие и в жит. сказании «моли о моемь оунынии да быхъ азъ съподобленъ
тоу же страсть въсприяти », меж-
/images/5/932_image099.gif»>ду
тем в Повести вр. лет: «молися о мне, да и азъ быхъ ту же страсть при-ялъ».
Сделанные сопоставления ведут нас к неминуемому заключению,
что летописью, откуда извлечено проложное сказание, была не Повесть вр. лет, а
предшествовавший ей Начальный Киевский ???д. Отсутствие похвалы Борису и Глебу,
столь подходящей к проложной статье, наводит нас на мысль, что и в Начальном
???де не читалась та похвала, что помещена в Повести вр. лет. Ср. сделанное
выше такое же замечание на основании жи­тийного сказания (§ 22).
§ 30. Две рассмотренные нами обработки сказания о Борисе и
Глебе — жи­тийная и проложная — одинаково привели нас к Начальному ???ду и Не-сторову
сказанию как к источникам. Нам предстоит рассмотреть теперь паремийное чтение о
Борисе и Глебе, известное по памятникам, начиная с XII века 20. Связь ???го
чтения с летописным текстом давно отмечена ис­следователями. Но объяснение ее
может быть различное. Можно думать, что паремейник сходные с летописью места
заимствовал из последней; но возможно также предположение, что летопись
пользовалась паремейни­ком и включила в ???й состав чтение о Борисе и Глебе. П.
В. Голубовский в ценном исследовании, названном выше, доказывает, что
составитель паре­мии не пользовался летописью; фактическая часть заимствована
состави­телем паремии не из летописи, а из какого-то другого источника; автор
летописного рассказа воспользовался паремией, сократил ее, переставил несколько
выражения. Голубовский готов допустить, что фактические ча­сти летописного
повествования и паремии имеют общий источник, пере­данный в той или иной
переделке каждым из авторов данных произведений; но в философско-лирической части
летописное повествование стоит, по его заключению, в полной зависимости от
паремии.
§ 31. Прежде чем приступить к разбору положений,
выставленных Голубовским, отмечу общие летописи и паремии статьи. Паремия в
факти­ческой части ???ей («отъ бытия») начинается с полученной Ярославом в
Новгороде вести, содержит далее рассказ о переговорах Ярослава с Нов­городцами
и сообщает о походе Ярослава против Святополка. Засим после отступления, где
находим песнопение («Стенамъ твоимъ, Вышегороде»), читаем о том, что Святополк,
не удовольствовавшись убиением братьев, решил убить еще Святослава, бежавшего в
Угры; после ???го следуют длин­ные рассуждения о злых и добрых князьях. За ними
изложена битва на Альте. Святополк разбит: «давъ плещи и побеже».
Непосредственно за данным сообщается о Святополковой смерти, Святополк
сравнивается с Ла-мехом, убившим двух братьев Еноховых, а ниже еще с
Авимелехом, кото-
/images/5/389_image100.gif»>рый,
однако, во всех древних списках паремейника назван ошибкою Ламе-хом. Кроме
отмеченного песнопения, текст паремии находит себе в боль­шей или меньшей
степени ??????????ие в летописи. При ???м различаются, как ??? отметил и
Голубовский, фактическая и философско-лирическая части: фактическая часть
оказывается короче и менее определенною, чем ??????????ующий летописный текст;
напротив, философско-лирическая часть отчасти буквально сходна с летописным
текстом, отчасти же допол­няет его. Рассмотрю ту и другую часть паремии
отдельно.
§ 32. Голубовский допускает, что фактическая часть летописи
не зави­сит от паремии; но он отрицает и заимствование фактической части паре­мии
из летописи; ему приходится допустить, что фактические части лето­писи и
паремии восходят к одному общему источнику. Какие же основания приводит
Голубовский против признания летописи источником фактичес­кой части паремии?
«Рассказ об Альтской битве в паремии изложен гораз­до подробнее, причем тут
подробности очень интересные, и между тем их нет в рассказе летописном.
Следовательно, составитель паремии пользо­вался не летописью, а каким-то другим
источником. Так рассуждает Голу­бовский. Какие же ??? подробности? И точно ли
прав Голубовский, допус­кающий, что подробности данные, опущенные летописью,
свидетельствуют о рассказе очевидца (с. 152)?
Повесть вр. лет рассказывает о битве на Альте следующее: «и
сступи-шася обои, бысть сЬча зла, якоже не была в Руси, и за рукы емлюче
сечаху-ся, и сступашася трижды, яко по удольемъ крови тещи; к вечеру же одоле
Ярославъ». В паремии читаем (подчеркиваем то, чего нет в летописи): «и
съступишася обои, и бысть сЬча зла, якаже и не была въ Роуси, за роукы ся
емлюще сечахоу, и по оудолиемъ кръвь течаше, и състоупишася тришьды, и
омеркошася бьющеся, и бысть громъ великъ и тоутьнъ и дъжгь великъ и мълния
блистание; егда же облистахоу мълния, и блистахоуся ороужия въ роукахъ ихъ, и
мнози видяхоу вернии ангелы, помагающа Я р о с л а в о у». П. В. Голубовский в
другом месте ука­зал, что сходно описана в летописи битва при Листвене между
Ярославом и Мстиславом: «и бывши нощи, бысть тьма, молонья, и громъ и Д о ж д
ь… и бысть сЬча силна, яко посветяше молонья, блеща-шеться оружье, и  бе
гроза велика и сеча силна и страшна ». Думать, что описание Лиственской битвы
заимствовано летописцем из паремейни­ка, невероятно по двум причинам:
во-первых, ночная битва при Листвене поставлена в связь с другими подробностями:
Мстислав с вечера исполчил Дружину; когда наступила тьма, Мстислав, обращаясь к
дружине, говорит: «поидемъ на ня, то ны есть корысть » (последие 4 слова
сохранились в Соф. 1-й); во-вторых, совершенно неясно было бы, зачем летописец
не сохранил ???го описания при рассказе о Летской битве, если оно ему
понравилось настолько, что он перенес его в рассказ о Лиственской битве. Еще
менее ясно, как решился выпустить летописец такую подробность предполагае­мого
???его источника, как явление ангелов, помогавших Ярославу. Напро-
/images/5/483_image082.gif»>тив,
предположение, что описание Лиственской битвы повлияло на описа­ние Летской
битвы в паремии, представляется вероятным по следующим соображениям: начало
рассказа об ???й битве в летописи и паремии не со­гласовано с последующим
описанием ее в паремии; из ???го начала видно, что битва началась при восходе
солнца («бе же пятокъ тогда, въсходящую солнцю»); мало вероятно, ???бы она
затянулась до ночи; вероятнее сооб­щение летописи, что битва окончилась к
вечеру (не напрасно составителю Тверского сборника для согласования летописи и
паремии пришлось дать чтение: «и едва въ глубокь вечеръ одоле Ярославъ»).
Следовательно, подчеркнутые выше слова имеют явный признак вставки. Тут же
читаем о явлении ангелов, что скорее указывает на книжное мудрствование, чем на
рассказ очевидца.
§ 33. Отвергнув, таким образом, ту доказательную силу лишних
в па­ремии против летописи слов, к????ую придавал им Голубовский, мы отвер­гаем
и его заключение: паремия ???им описанием Летской битвы не свиде­тельствует о
пользовании источником, отличным от летописи; текст паремии в ???й части может
быть целиком возведен к летописи 21.
И другое место в фактической части паремии может быть
возведено с полною вероятностью к летописи: ??? рассказ о сборах Ярослава
против Святополка. При ???м ясно, что составитель паремии в интересах духов­но-назидательных
изменил кое-что в летописном тексте. Так, новгородцы сначала не хотят помогать
Ярославу, но потом, вспомнив апостольское сло­во, согласились; Ярослав
сравнивается с Авраамом, к????ый, собрав 318 слуг ???их, отбил взятого в плен
Лота. Несмотря на ??? сравнение, число Ярославова войска показано в 6000
варягов и 30 тыс. прочих воинов п.
§ 34. Не видя основания не признавать летописи за источник
паремии в фактической ее части, мы, напротив, считаем такое признание
необходимым. Рассказ о сборах Ярослава в Новгород, о походе его на Святополка,
во вся­ком случае, носит характер летописный. Как укажем ниже (§ 123), мы в
???м рассказе обнаруживаем соединение записей киевских и новгородских; сле­довательно,
мы должны думать, что в цельном виде он появился впервые в ???де, и притом в
???де летописном, так как в задачу именно летописных ???дов входило соединение
исторических записей различных местностей.
§ 35. Признав, таким образом, летопись — и притом в ???де,
во вся­ком случае не старшем Начального ???да, где впервые соединены были
записи новгородские и киевские (§ 115), — источником фактической час-
/images/5/36_image101.gif»>ти
паремии, обращаемся к философско-лирической части ее. Здесь мы должны
согласиться с Голубовским: есть основания признать эту часть паремии источником
??????????ующего текста летописи. Так, благочес­тивые рассуждения о добрых и
злых князьях, общие летописи и паремии, представляются мне заимствованными в
летопись из паремии на основа­нии следующих соображений. Летопись, передавая
рассказ об убиении Бориса и Глеба, почти не делает отступлений от фактического
рассказа; исключение составляет только рассуждения о бесах и ангелах после со­общения
об убиении Бориса; между тем здесь видим значительное откло­нение от хода
рассказа. Благочестивые рассуждения о добрых и злых кня­зьях в паремии изложены
несколько полнее, чем в летописи; так, в паремии после «сяковые бо Богъ дасть
за грехы, а старыя и мудрыя отъиметь» читаем: «отъятъ бо отъ насъ Богъ
Владимира, а Святополка наведе грехъ ради нашихъ, якоже древле наведе на
Иероусалимъ Антиоха»; трудно предположить, ???бы эта фраза была сочинена
составителем паремии позднее тех рассуждений, в к????ые она вставлена. Второе
место, где за­мечается совпадение между летописью и паремией, — ??? рассуждение
по поводу смерти Святополка, сравнение его греха с грехом Ламеховым и затем
сопоставление Святополка с Авимелехом. Голубовский и ??? ме­сто признает
заимствованным в летопись из паремии. Я не отказываюсь следовать за ним и
здесь, но со значительною оговоркой. Фраза «и по смер­ти вечно мучимъ есть
связанъ» в летописи неясна. «Выходит так, — заме­чает Голубовский, — как будто
Святополка кто то связал и связанного мучит. Между тем, ясный смысл получается
у ???го места в паремии: «и по смерти вечно моучимъ есть связанъ въ дно адоу»,
т. е. по смерти, за­ключенный на дне ада, он вечно мучим. Таким образом, в летописи ясно
текст ис­порчен, а само собою разумеется, что текст испорченный есть,
вторичный, а не первичный. Первичным текстом должен быть признан ясный текст па­ремии
». Мы согласны с Голубовским и приведенную фразу признаем за­имствованною в
летопись из паремии. Но обращаемся к предшествующе­му тексту. В летописи
читаем: «егоже по правде, яко неправедна, суду нашедшю на нь, по отшествии сего
света, прияша мукы оканьнаго; показо-ваше яве посланая пагубная рана, въ смерть
немилостивно въгна »; в паре­мии: «егоже по правде, яко неправедна, суду
пришьдъшю и по отшьствьи сего света прияша мукы оканьнаго, показавъше яве
посланая на нь пагуб­ная рана, въ смьрть немилостивно въгна ». Нельзя сказать,
???бы текст ле­тописи и паремии был очень вразумителен. Я решительно бы
затруднился признать, в к????ой из них он яснее, и вместе с тем вижу, что
первоначаль­но он не мог читаться в таком виде; следовательно, он восходит к
третьему, не дошедшему до нас источнику.
§ 36. Источник ???т выяснится, если мы обратимся к житийному
ска­занию; в ??????????ии с приведенною фразой, мы читаем в нем: «и приятъ
възмьздие отъ Господа, якоже показаше23 посъланая на нь пагоубьная рана,
/images/5/266_image102.gif»>и
по съмьрти моукоу вечьноую». Мы знаем, что житийное сказание не пользовалось
паремией, но сделало ряд заимствований из Начального ???­да, до нас не
дошедшего. Предполагаем по???му, что и эта фраза взята из Начального ???да,
где, по-видимому (ср. текст Пов. вр. лет, паремии и жит. сказания), она звучала
так: «и приятъ възмьздие отъ Господа, якоже пока-заше яве посъланая на нь
пагоубьная рана, и по съмьрти моукоу вечьноую ». Смысл фразы ясный: Святополк
получил от Господа возмездие, как пока­зывала посланная на него болезнь, то
есть та самая болезнь, о к????ой со­общено выше (в летописи и жит. сказании, но
не в паремии): «и раслабеша кости его, не можаше седети на кони, и несяхуть и
на носилехъ онъ, же в немощи лежа », — а по смерти он получил муку вечную.
Таким образом, первоисточ­ником оказывается Начальный ???д. Как же попала его фраза в
одинако­вой порче в паремию и в Повесть вр. лет? В случае если мы предположим, что паре­мия
основывалась на Начальном ???де, то все выяснится: паремия заимствовала фразу
из Начального ???да, испортила ее встав­ками и прибавила к ней слова: «въ
смьрть немилостивно въгна и по смьрти вечно моучимъ есть, связанъ есть въ дно
адоу»24; Повесть в р. лет воспользовалась паремией и заимствовала из нее
испорченную и осложненную фразу, к????ую могла бы прочесть в основном ???ем
источ­нике (Начальном ???де) в первоначальном виде.
§ 37. Сделанный нами вывод дает нам возможность отнестись
несколь­ко иначе, чем наш глубокоуважаемый предшественник, и к следующему
тексту. В паремии непосредственно за словами «связанъ есть в дъно адоу» читаем:
«понеже ведая братооубииство створи; 7 бо мьстии створи Каинъ, оубивъ Авеля, а
Ламехъ 70, понеже Каинъ, не ведыи мыцения, створи, а Ламехъ, ведыи казнь
бывъшюю на прародители ???емь, оубиство створи, а Святопълкъ ведая створи и
обою сию горши бысть моука емоу. Рече бо ЛамЬхъ ???има женама: мужа оубихъ въ
врвдъ мъне и оуношю въ язвоу мне, темь же, рече, 70 мьстии на мне, поне ведая
створихъ». Стоит сказать, для меня совершенно ясно, что ??????????ующий текст летописи
(Повести вр. лет) первоначальнее текста паремии. В первую очередь, в паремии нет фразы
(«есть же могыла его в пустыни и до сего дне, исходить же отъ нея смрадъ золъ»;
в летописи она читается непосредственно за словами «и по смерти вечно мучимъ
есть связанъ»; фраза эта (читающаяся и в жит. сказании) предста­вляется совсем
не излишнею в рассматриваемом рассказе, в особенности в виду последующего: «Се
же Богъ показа на наказанье княземъ Русьскымъ: да аще сии еще сице же створять,
се слышавше, ту же казнь приимуть, но и больши сее ». И ???й фразы (читающейся
в несколько измененном виде25 и в жит. сказании) нет в паремейнике, а между
тем, она тесно связана и с пред­шествующим («Се же» — относится к смраду от
Святополковой могилы) и с последующим; а последующее в летописи оказывается
сходным с приве-
/images/5/23_image090.gif»>денным
выше отрывком паремии («понеже, ведая се, сътворять брато-оубииство… се ведая
створихъ» 26. Слово «понеже», конечно, относится к словам «ту же казнь
приимуть, но и больши сее»; между тем, в паремейни­ке вследствие указанного
пропуска, «понеже» отнесено к сообщению о мучении Святополка. В летописи
проведена параллель между Каином, при­явшим семь местей, и Ламехом, приявшим
семьдесят местей, с одной сто­роны, и Святополком, тяжело наказанным Богом, и
теми русскими князь­ями, к????ые в будущем отважились бы на братоубийство,
почему их ожидает казнь, 66 льшая Святополковой, с другой стороны. Между тем, в
паремии нет такой выдержанной параллели: с одной стороны, в ней явля­ются Каин
и Ламех, а с другой — один Святополк, к????ый, оказывается, приял более тяжелую
муку, чем Каин и Ламех; возможные же в будущем князья-братоубийцы не упомянуты.
Указанный пропуск в паремии вполне естествен, так как паремейник не мог
преследовать цели политической; ср. от­меченную выше замену «русских князей »
просто «людьми » в ??????????у­ющем месте жит. сказания. Таким образом, я признаю текст
летописи от слов «Есть же могыла его въ пустыни» до слов «а Ламехъ, ведый казнь
бывшюю на прародители его, створи убийство» более первоначальным, чем соответ­ствующее
место паремии («понеже ведая братооубииство створи — горши бысть моука емоу»).
Приняв же сделанный выше вывод относительно пред­шествовавшего Повести вр. лет
Начального ???да, я принимаю, что весь ???т отрывок попал в Повесть вр. лет (в
точной передаче) и в паремию (в пере­делке) из Начального ???да.
§ 38. За данным отрывком мы читаем в паремии: «Се Ламехъ оуби
два брата Енохова, и поятъ собе жене ею; сьи же Святополкъ новый Ламехъ бысть,
иже ся оубо родилъ бе отъ прлюбодьяния, иже изби братию ???ю, сыны Гедеоновы,
последиже жена самого оуломкомъ жьрнова оуби с города тако же и сьи Святопълкъ
». То же, кро­ме, однако, подчеркнутого, читается в летописи, причем летопись
повто­ряет ошибку паремии, заменившей имя Авимелеха именем Ламеха; «Ави-мелех»
читаем только в Лавр, и Хлебн. списках. Я думаю, что поправка Ламеха на
Авимелеха принадлежит составителю общерусского лет. ???да XIV в., к????ым
пользовались одинаково составитель Лаврентьевской и со­ставитель Хлебниковской
летописи (последний поправлял по нему прото­граф Ипатьевской летописи). По???му
считаю чтение «Ламех», общее ле­тописи и паремии, одним из доказательств в
пользу того, что приведенный отрывок попал не из летописи в паремию
(составитель последней, хорошо знакомый с Библией, не повторил бы ошибку летописи),
а из паремии (куда вкралась ошибка при переписке с первоначального оригинала) в
летопись. Другое доказательство приведено Голубовским: подчеркнутые выше сло­ва
безусловно принадлежат первоначальному тексту; при ином понимании сравнение
Святополка с Авимелехом теряет значение; важно было указать
/images/5/159_image094.gif»>на
то, что как Авимелеха за братоубийство постигла кара на земле, так за
братоубийство был покаран и Святополк. Третьим доказательством того, что весь
отрывок составлен составителем паремии, считаю самый прием, к????ым он введен в
текст: слова «Се Ламехъ оуби два брата Енохова» и т. д., содержащие пояснение
предшествующего, напоминают приведенное выше составителем паремии объяснение к
сравнению Ярослава с Авраамом; после слов и «възврати вся коня Съдомьскыя и
Лота Ароновича шюрина ???его и жену его и имение его», читаем: «и бе Лотъ
Аврамоу сыновепь и шюринъ, Аврамъ бо бяше поялъ братьню дощерь Ароновну
Саръроу»; в сравнении Авраама с Ярополком последний назван «новым» Авраамом; в
рассмотренном отрывке составитель паремии называл Святополка «но­вым»
Авимелехом.
§ 39. Таким образом, заключаем наше исследование следующим выводом:
Началь­ный ???д не пользовался паремией о Борисе и Глебе27; напротив, паремия
по­черпнула все фактическое ???е содержание и параллель между Святополком, с
одной стороны, Каином и Ламехом, с другой, из Начального ???да; Повесть вр.
лет, дополнившая летописный рассказ о Борисе и Глебе похвалою данным князьям 28,
заимствовала из паремийных чтений (включенных в службу св. Борису и Глебу) три
отрывка: 1) отрывок после сообщения об убиении Свято­слава, где содержатся
размышления о добрых и злых князьях; 2) отрывок, не­посредственно следовавший
за сообщением о смерти Святополка (данным отрыв­ком заменена одна фраза
Начального ???да); и 3) отрывок, где объяснено, что сделал Ламех, и проведено
сравнение Святополка с Авимелехом29.
Имея в виду, что Повесть временных лет составлена в 1116
году, а Начальный ???д около 1095 года, мы полагаем время составления паремии
между 1095 и 1116 годами. Всего вероятнее, что она возникла около 1115 года,
когда перенесены вторично мощи Бориса и Глеба30.
Последующие редакции подвергались поправкам, дополнениям и
сокращениям. От­
мечу, напр., в Трефолое Погод. № 429: вместо «об сю страну
Смольньска» — «об сю
страну Смоленска выше оустьа Смядины»; ср. в проложном
сказании: «и ста выше
Смядины».
Интересно отметить, что там же вставлено: «глоголаста бо емоу Романъ и
Давыдъ: мы ся, брате, не
протививе ни въ прекы глоголеве; писано бо есть: Господь
гордымъ противляется,
смеренымъ же дасть благодать»; ср. в жит. сказании в одной
из молитв Бориса: «веси
бо, Господи, яко не противлюся, ни въпрекы глоголю».
§ 40. Изучение житийного сказания, проложного сказания и
паремии оди­наково привело нас, как к источнику их, к Начальному ???ду. Отметим, что теперь,
бла­годаря извлеченным из названных памятников данным, имеем основание
утверждать, что в ???м Начальном ???де летописное сказание отличалось от того
вида его, к????ый оно приняло в Повести вр. лет. Но никаких указа­ний на
источники летописного сказания или на его еще более первоначаль­ный,
предшествовавший Начальному ???ду, вид мы не получили.
§ 41. Обратимся к Несторову сказанию. Отметим связь его с
летопис­ным сказанием и постараемся объяснить эту связь. Несторово сказание
привлекает особенное внимание наше, так как по времени составления оно пред­шествует
не только всем рассмотренным выше агиологическим памятни­кам, но и самому
Начальному ???ду. Чтение о житии и погублении Бориса и Глеба составлено, как
кажется, вскоре после 1079 года; в конце его чита­ем: «видите ли, братие, коль
высоко покорение, еже стяжаста святая къ стареишому брату си; аще бо быста
супротивилися ему, едва быста такому дару чюдесному сподоблена отъ Бога; мнози
бо суть ныне детескы князи, не покоряющеся старешимъ и супротивящеся имъ и
оубиваеми суть, ти не суть такой благодати сподоблени, якоже святая сия».
Нестор повествовал ???е сказание о Борисе и Глебе до Жития Феодосия, а последнее
составлено во время игуменства Никона (1078—1088). Следовательно, чтение о
житии и погублении Бориса и Глеба составлено до 1088 года. Единственно подхо­дящий
момент, когда уместно было сказать об убиении «детьскыхъ» кня­зей,
супротивящихся старейшим, был во второй половине XI столетия 1078 год, когда в
битве у Нежатины нивы был убит в сражении с дядей Изясла-вом — Борис
Вячеславич, и 1079 год, когда был убит половцами Роман Свя­тославич, приведший
их против дяди Всеволода. Имена Бориса и Романа не могли не вспомниться
Нестору, когда он обратил ???е увещательное слово к тем о братолюбии и
покорении старшим. Думаю, впрочем, что имеется основание предполагать, что
Несторово сказание написано после 1081 года. Рассказав о перенесении мощей
Бориса и Глеба в 6580 (1072) году, Нестор продолжает ???е сказание о чудесах:
«многа же чудеса створи Богъ на месте томъ (т. е. куда перенесены были страстотерпцы)
святыма ???има страсто-терпцема, якоже и на первемь месте ». Прежде всего идет
рассказ об исце­лении немого и хромого; второй рассказ о жене сухорукой,
оказывается, основан на личном сообщении исцеленной 31, исцеление ??? произошло
в воскресение 15 августа («бе бо неделя въ тъ день и оуспение святоя Бого-
/images/5/834_image103.gif»>«Въ
единъ же отъ днии ишедъшю ми некоего ради орудия въ градъ и седъшю ми на
единомъ месте, и се пришедъши некая жена седе близъ мене, еяже несмь зналъ даже
и доныне, поведаше бо ся из ыного града пришедъши… Се же все исповеда ми сама
седящи яже бe с нею». Из позднейшего сказания о чудесах, приложенного к житий­ному
сказанию, видно, что женщина эта была из Дорогобужа, причем она пришла в
Вышегород, услышав об исцелении человека со скорченными руками и ногами у цер­кви
св. мучеников.
/images/5/829_image104.gif»> родица
»)32; но 15 августа приходилось на воскресение после 1072 года в пер­вый раз в
1081 году, затем в 1087. Отсюда видно, что исцеление сухорукой произошло или в
1081, или в 1087, вероятнее в 1081, так как, как указано, ска­зание о Борисе и
Глебе написано Нестором до жития Феодосия, окончен­ного до 1088 года.
§ 42. Таким образом, Несторово сказание составлено между 1081 и 1088
годами. Какими же источниками располагал Нестор? Сам он говорит: «се азъ
Не-стеръ грешныи о житии и о погублении и о чюдесехъ святою и блаженоую’
страстотьрпьцю сею (отъ) опасне ведущихъ испытавъ, а 33 другая самъ сведы, отъ
многыхъ мала въписахъ». Но кроме устных источников Нестор располагал, конечно,
и письменными. На ??? указывает связь его сказания о перенесении святых и об их
чудесах с позднейшим сказанием, приложен­ным к житийному сказанию.
Обстоятельность последнего не оставляет сомнения в том, что оно основано на
современных записях, ведшихся при Вышегородской церкви. Записи данные принадлежали
к двум эпохам: древней- . шие не переходили середины восьмидесятых годов XI
столетия и оканчи­вались рассказом об исцелении слепого (об ???м исцелении
повествует и Нестор, ссылаясь на устный источник: «и се пакы инъ повода ми,
глаголя»); позднейшие ??????тся ко времени после второго перенесения мощей
(1115 года), и в сообщениях о событиях более отдаленных носят явные следы
припоминания и даже сочинительства34.
§ 43. Древнейшие записи велись, быть может, постепенно.
Голубовский прав, возводя их ко временам Ярослава и митрополита Иоанна;
последний именовался в них архиепископом, что едва ли не свидетельствует о
современ­ной записи. Записи, как видно из позднейшей редакции их, приложенной к
житийному сказанию, начинались с обретения того места, где были погре­бены
святые братья; передавали о пожаре церкви св. Не стоит забывать, что василия, «у неяже ле-жаста
святая»; о построении сруба на месте сгоревшей церкви; о перенесе­нии в него
мощей, извлеченных из земли, причем запись отмечала, что мощи были поставлены
«на деснеи стране »; за сим следовали рассказы о чудесах:
достраивал Всеволод; выстроенная церковь рухнула в день
окончания ???его; далее
сообщено о смерти Всеволода; чудо при Святополке Изяславиче
сообщено на основа­
нии устного источника («поведахоу бо иже и самовидьци
бывъшеи чюдеси сицемоу
бывъшю»), причем рассказчик заимствовал сюжет И чуда,
бывшего еще при Ярославе
и записанного Нестором; далее сообщено о желании Святополка
выстроить камен­
ную церковь; засим обстоятельно говорится об оковании
Владимиром обеих рак Бо­
риса и Глеба золотом (причем ясно, однако, что ??? писано
после 1115 года: «се же
преже сътвори въ лето 6610 лето, а последи по пренесении и
множаишая содела»);
рассказ переходит к построению церкви Олегом Святославичем
(1112 г.), причем Свя-
тополк обвиняется в том, что по зависти не соглашался на
перенесение в нее мощей
святых братьев; далее сообщается о смерти Святополка (1113
г.) и, наконец, весьма
обстоятельно повествуется о перенесении мощей при Владимире
(1115 г.).
/images/5/607_image105.gif»>исцеление
отрока с сухой и скорченной ногой (запись знала, что ???т отрок был
сын Миронега, Вышегородского градника),
исцеление слепого; Миронег сообщил об обоих чудесах
Ярославу; Ярослав выс­
троил церковь о пяти верхах; церковь освящена 24 июля, и в
тот же день перене­
сены туда мощи святых  , причем во время литургии случилось,
чудо с исцелением хромого  упомянув о смерти Ярослава,
церковные записи
переходили к сообщению о построении новой церкви Изяславом и
о перенесе­
нии туда мощей св. братьев (при ???м перечислены епископы и
игумены, бывшие
на ???м торжестве), и затем повествовали: о
А) чуде — исцелении хромого и немого,
чуде — исцелении жены сухорукой,
чуде — исцелении слепого.
§ 44. Не подлежит сомнению, что Нестор видел древнейшие
записи Вышегородской церкви и воспользовался ими. Под непосредственным вли­янием
их составлена вся вторая часть Несторова сказания. Так же как Вы­шегородские
записи, Нестор рассказывал об обретении места погребения святых братьев
(неоднократное явление огненного столпа, опаление ног у Не стоит забывать, что варяга, ступившего на
место, где лежали святые), о пожаре церкви, быв­шей там (причем Нестор, быть
может, на основании устных сообщений, излагает и причину пожара: неосторожность
пономаря); старейшина, «иже бе властелинъ граду тому» (так называет Нестор
Миронега), возвестил об ???м Ярославу; по распоряжению последнего архиепископ
Иоанн извле­кает мощи Бориса и Глеба из земли; их помещают на десней стране
сруба, выстроенного на месте сгоревшего храма (Нестор: «внесоша же въ
преже-реченую клетку», но выше он об ???й клетке не говорил, о ней говорилось
выше в Вышегородских записях: «и поставили же бяахоу тоу клетъкоу малоу на томь
месте, идеже бяше церкы съгорела»); далее идут чудеса: исцеление хромого сына
старейшины града того (так называет Нестор Ми­ронега)36; исцеление слепого;
властелин градный возвещает об ???м Яро­славу; Ярослав по совету архиепископа
Иоанна приказывает выстроить цер­ковь о пяти верхах (Нестор прибавляет, что
заготовка леса началась зимой); церковь освящена 24 июля, и тогда же поставлены
в ней раки святых «на десней стране »; во время литургии произошло исцеление
хромого; Ярослав уставляет десятину «от дани», проходившей через руки
властелина града того, в пользу церкви (???го не знает дошедшая до нас редакция
Вышего­родских записей); архиепископ поставил попов и диаконов, а над ними ста­рейшину
(и ???го нет в дошедшей редакции Вышегородских записей). За-
/images/5/607_image105.gif»>сим
Нестор, очевидно, отступает от ???его источника и рассказывает о чу­десном
избавлении двух осужденных в некоем граде от старейшин града того и посаженных
в погреб; Ярослав, узнав об ???м, велел выстроить на том месте церковь, «иже и
ныне есть»; ясно, что ??? не Вышегородская за­пись, по???му об ???м чуде и нет
в дошедшей до нас редакции данных записей. Нестор переходит далее опять к записям
Вышегородским, но, сказав о смер­ти Ярослава, он подробнее говорит о нем
(упоминает о построении им св. Софии) и сообщает о его погребении; равным
образом он гораздо подроб­нее сообщает о построении новой церкви Изяславом,
причем опять упоми­нает о «княжей дани » («рекыи: даю имъ отъ дани княжи
оукрасить цер­ковь»); подробно рассказывает и о перенесении святых в новую
церковь 20 мая 6580 года, причем не перечисляет епископов и игуменов (однако
отме­чает присутствие на торжестве пр. Феодосия); наконец, Нестор повествует о
трех чудесах, ??????????ующих четвертому, пятому и шестому чуду Вы­шегородских
записей, причем, однако, относительно пятого и шестого чуда Нестор утверждает,
что рассказы о них он слышал сам — пятый непосред­ственно от исцеленной, шестой
— от другого лица.
§ 45. Из предложенного обзора содержания Несторова сказания
о чу­десах видно, что он составил его под влиянием Вышегородских записей,
причем случай позволил ему в рассказах о пятом и шестом чудесах сослать­ся и на
устные источники37. Записи данные были ему известны в том древнем их виде, когда
они доходили только до рассказа о шестом чуде включительно. Нестор, как
указано, дополнил ???й письменный источник еще одним рас­сказом, отнесенным ко
временам Ярослава, — рассказом о двух чудесно о???божденных из заключения лицах
в городе, где после того по приказа­нию Ярослава была воздвигнута церковь св.
Бориса и Глеба (не в Турове ли?). Это обстоятельство — дополнение Нестором
Вышегородских записей еще одним рассказом о чуде, не имевшем непосредственного
отношения к Вы-шегороду, указывает, как кажется, что в Вышегородских записях
Нестор мог найти сообщения только о таких событиях, к????ые имели прямое от­ношение
к Вышегородской церкви. Следовательно, в них он не нашел и по­вествования об
убиении святых братьев. Допустить, что в Вышегородских записях рассказу об
обретении мощей святых мучеников, о чудесах их и перенесении мощей,
предшествовала повесть об их убиении, представляется весьма маловероятным.
В первую очередь, как указано выше, записи велись посте­пенно; следовательно, они
имели деловой и эпизодический характер; во-вто­рых, составление повести об
убиении Бориса и Глеба предполагает извест­ный творческий момент, к????ый нам
пришлось бы продвинуть к двадцатым годам XI столетия, когда еще слишком живы
были события 1015 года и когда еще не успела создаться легенда, ???т стимул и
основание для личного
/images/5/157_image106.gif»>творчества;
в-третьих, мы находим повесть об убиении Бориса и Глеба из­ложенною в
наибольшей полноте (говорю о фактическом содержании) в ле­тописи,
следовательно, как раз в таком памятнике к????ый ничего не пере-
давал о чудесах Бориса и Глеба и об обретении их мощей, т.
е. ничего из того, что составляло главное содержание Вышегородских записей 38;
в-четвер-
тых, наконец, неудачная компоновка Несторова сказания не
позволяет нам принять, что в его распоряжении была уже готовая повесть об
убиении Бо­риса и Глеба. И если бы такая повесть была уже в обращении в
восьмидеся­тых годах XI столетия, стоило ли Нестору трудиться над составлением
новой повести?
§ 46. Отрицая наличность в числе источников Нестора готовой
повести об убиении Бориса и Глеба, мы с тем большим вниманием должны отнес­тись
к тому обстоятельству, что Несторово и летописное сказания оказы­ваются в
тесной связи между собой.
Прежде чем ответить на вопрос, как объяснить эту связь, приведем
те данные, к????ые ее доказывают.
В Несторовом и летописном сказании Борис, получивший раньше
на­равне с прочими братьями удел (у Нестора — Владимир, в летописи: Рос­тов),
оказывается незадолго до смерти Владимира при нем (Нестор: «по-славъ приведе къ
себе блаженаго Бориса »; летопись: «в се же время бяше у него Борись »). Нестор
и летопись одинаково сообщают, что, когда Влади­мира постигла болезнь,
оказавшаяся смертельною, в его страну (так Нестор; в летописи: в Русь) пришли
неприятели (Нестор: ратнии, летопись: Печене-зи); против них Владимир выслал
Бориса; в отсутствии Бориса случилась смерть Владимирова (в 6523 году); на
столе Киевском садится Святополк; Борис не встретившись с неприятелем ,вернулся
назад (по Нестору: «рать-нии, якоже оуслышаша блаженаго Бориса идуща с вой,
бежаша, не дерзну-ша стати блаженому »; по летописи: Борис вернулся не обретши
Печенегов); на пути он узнает о смерти отца. Далее Нестор и летопись сообщают о
том, что воины Борисовы уговаривали его идти и сесть в Киеве; Борис отвечал:
«ни пакы смею противитися стареишому брату» (Нестор); или: «не буди мне възняти
рукы на брата ???его старЬйшаго »(летопись). Борис (когда его покинули воины)
«самъ съ отрок ы пребысть на месте томъ» (Нестор), «стояше съ отрок ы ???ими»
(летопись). Нестор и летопись сообща­ют, что Святополк дал поручение избранным
им для того людям (по Не­стору: «посла слугы ???я погубити, избра мужа
неистовыя»; по летописи: «отай призва Путшю и Вышегородьскыя болярыце ») убить
Бориса тайно (Нестор: «нощию»; летопись: «не поведуче никомуже»). И у Нестора и
в летописи сначала сообщено о том, что убийцы ночью приблизились (Не-
/images/5/23_image090.gif»>стор:
«приближишася на нь »; летопись: «подъступиша ближе ») к месту, где стоял
Борис, а потом сказано, что он пел заутреню (у Нестора: «повеле прозвутеру
отпети заоутрьню », в летописи: «слышаша Бориса поюща за­утреню»), причем тут
же прибавлено, что Борис начал петь псалмы; у Не­стора: «и самъ же нача пети
глоголя сице: Господи, что ся оумножиша стужающи ми, мнози восташа на мя», и т.
д.; в летописи: «и вставъ нача пети, глаголя: Господи, что ся умножиша
стужающии мне; мнози въста-ють39 на м я», и т. д. И Нестор и летопись отметили,
что убийцы дали Борису возможность кончить заутреню (Нестор: «дондеже конча
за-оутренею»; летопись: «таче кончавъ заутреню»). По оконча­нии заутрени Борис,
по Нестору: «възлеже на одре ???емь»; то же в летописи: «възлеже на одре
???емъ»; тогда убийцы на­пали на него; у Нестора: «они же акы з в i p и е дивии
нападоша на нь »; в летописи: «и се нападоша акы зверье дивии»; они пронзили
его копьями (по летописи), сулицами (по Нестору). Вместе с Бо­рисом пронзили
его слугу: «и се единъ отъ престоящихъ ему слугъ паде на немъ, и того
пронизоша» (Нестор), «и слугу его падша на н е мъ прободоша с нимь…6е  бо
възложилъ на нь грив­ну злату велику, в неиже престояше ему» (летопись)40.
Нестор и летопись сообщают, что тело Борисово погребено было в Вышегороде; у
Нестора: «честьное же е г о тело въземше несоша въ…Вы-шегородъ и ту
положиша…о у церкви святаго В а с и л и я»;вле-тописи: «и положиша тело его,
принесше отай  Вышего-роду, у церкве святаго Не стоит забывать, что василья». У Нестора и в летописи
сообщается о посылке Святополком убийц к Глебу (но у Нестора убийцы преследуют
бегущего Глеба, а в летописи встречают его идущим в Киев); когда произошла
внезапная встреча или внезапное столкновение корабле-ца, где плыл Глеб, с
кораблецем посланных на него убийц (у Нестора: «и узреша иже беша съ святымъ
напрасно корабель исходящь на ня », в лето­писи: «се внезапу придоша послании
отъ Святополка»), убийцы овладели Глебовым кораблецем; у Нестора: <<и имше корабль ключи и при-влекоша к себе»; в летописи: «и ту абье послании яша корабль Гле-бовъ »; сидевшие с Глебом отроки его стали сетовать и плакать по святом; у Нестора: «а иже беша о святомъ въ корабли... седяще сетующеся и плачю-щеся по святомь»; в летописи: «отроци Глебови уныша». И у Нестора и в летописи Глеба зарезал повар по приказанию Святополковых слуг; у Не­стора: «бе же за святымъ седяше старейшина поваромъ и повелеша тому нечестивии заклати Г л i б а святаго: возми ножь ???и, з а ре ж и господина ???его ... оканьныи же поваръ ...изволкъ ножь ???й ... и се прежереченыи поваръ, ставъ на колену, закла главу святому и пре-реза гортань его »; в летописи: «оканьныи же посланый Горясеръ п о в е ле /images/5/724_image107.gif">вборзе
зарезати Глеба; поваръ же Глебовъ, именемь Торчинъ, вынезъ ножь, зареза Г леб а
». При ???м Нестор сравнивает Глеба с агнятем незлобивым: «а к ы а г н я
незлобиво », а летопись с агня-тем непорочным: «а к ы а г н я непорочно».
Нестор сообщает, что тело Глебово было брошено под колодою: «повергоша в
пустыни подъ к л а д о ю»; в летописи читаем: «Глебу же убьену бывшю и
поверже-н у на брезе межи двема колодама». Ниже Нестор говорит о том, что
впоследствии «п о л о ж и ш а тело святаго Глеба окресть святаго Бори­са оу
церкви святаго Не стоит забывать, что василья»;в летописи читаем: «и п о -ложиша и у брата ???его
Бориса у церкве святаго В а -силья». Рассказав об убиении Глеба, Нестор
сообщает, что Святополк «и на прочюю братью въздвизаше гонения, хотяи вся
изгубити я ти самъ е д и н ъ владети всеми странами»; в летописи вслед за
убиением Глеба сообщается об убиении Святослава и говорится что Святополк «нача
по-мышляти: яко избью всю братью ???ю, и прииму власть Русьскую е д и н ъ».
§ 47. Таким образом, связь Несторова сказания с летописным очевидна;
в них можно отметить даже общие фразы.
Стоит отметить, что особенно важно, что ход рассказа
одинаков в том и другом сказании. Объяснить эту связь можно, конечно, трояко:
Нестор пользовался летописью; летопись пользовалась Нестором; Нестор и летопись
пользовались одним общим источником.
Я не могу признать состоятельным первое объяснение, если под
лето­писью будем разуметь Нач. ???д или Повесть вр. лет. Не стану выдвигать
того аргумента, что летопись эта моложе Несторова сказания; я отрицаю самую
возможность того, что Нестор знал летописное сказание в том его виде, в каком
оно дошло до нас, в составе хотя бы Начального ???да; отри­цаю потому, что
решительно не понял бы причины резкого отклонения Не­стора от фактической части
дошедшего до нас летописного сказания, если бы ??? последнее было ему известно.
Я не говорю об обезличении в Несто-ровом изложении летописного сказания; не
говорю о замене Печенегов — ратными, Вышегородских болярцев — мужами
неистовыми, Горясера — нечестивыми; не говорю об умолчании имен местностей, где
были убиты Борис (в летописи: река Льто) и Глеб (в летописи: река Смядина), или
име­ни убийцы Глебова (в летописи: Торчин), имен убийц Борисовых, имени
Борисова слуги, убитого вместе с ним (в летописи: Георгий) — подобная замена и
подобное умолчание могли входить в число литературных приемов Нестора, в чем
нас убеждает его отношение к Вышегородским записям41. Но я подчеркиваю то явное
отклонение от фактов, сообщенных дошедшею летописью, к????ое находим у Нестора.
Летопись ясно говорит, что Глеба не было при отце во время смерти последнего:
он был в ???ей области; его вызвал оттуда Святополк, выслав навстречу убийц;
Нестор сообщает, что Глеб был при отце, но после смерти последнего бежал из
Киева, опасаясь
/images/5/751_image094.gif»>Святополка.
Летопись говорит, что Борис получил в удел Ростов, Нестор вместо Ростова
называет Владимир. Летопись утверждает, что Глебовым уделом был Муром, Нестор
представляет дело так, что малолетний Глеб совсем не был посажен отцом на удел.
Трудно допустить, ???бы Нестор умышленно извратил летописные данные; вероятнее
думать, что они не были у него перед глазами. Вероятно думать по???му, что
Нестор не пользо­вался тем летописным сказанием, к????ое дошло до нас.
§ 48. Следовательно, сходство между летописью и Нестором
основыва­ется, быть может, на влиянии Несторова сказания на летописное, в
составе Начального ???да (конца XI века). Но и такое объяснение не
представляется вероятным. Правда, можно допустить, что разработка фактической
сторо­ны сказания (сравнительно с бесцветным повествованием Нестора) сделана
была составителем Начального ???да под влиянием различных местных ска­заний;
так, мы увидим, что ???му составителю были известны не только ки­евские, но и
смоленские, даже поволжские предания о Борисе и Глебе; под их влиянием он,
вопреки Нестору, мог, например, утверждать, что оконча­тельный, смертельный
удар Борис получил на пути к Вышегороду, или что Глеб ехал в Киев, а не из
Киева, когда его настигли убийцы; но откуда почер­пнул бы летописец такие
подробности, как имена Борисовых и Глебовых убийц, или то обстоятельство, что
Святополк хотел потаить смерть ???его отца, или что Святополк вошел в тайные
сношения с Вышегородцами, если допустим, что основным источником летописного
сказания было Несторово сказание? Допустив, что Начальный ???д имел в числе источников
для ???его сказания о Борисе и Глебе Нестора, нам придется признать, что кроме
Не­стора у него были и другие обстоятельные повествования о событиях 1015 года.
Но такое признание равносильно предположению, что летописное ска­зание о Борисе
и Глебе заимствовано в значительной части из особого пове­ствования и что само
??? повествование повлияло на Несторово сказание.
§ 49. Исходя из всего выше сказанного, мы приходим к выводу, что выясняется необходимость признать
состоятель­ным только третье из возможных объяснений. Связь летописного и Несто­рова
сказания зависит от пользования тем и другим одним общим источни­ком. Выше мы
указывали на невероятность того, что Несторову сказанию предшествовала
литературно обработанная повесть о Борисе и Глебе. При­няв во внимание данные
указания, приходим к предположению, что общим ис­точником летописного до нас
дошедшего и Несторова сказаний было более древнее летописное же сказание.
Начальный ???д конца XI века восходит к старшему ???ду летописному: называем
его Древнейшим летописным ???­дом. В ???м ???де и читалось то древнее
летописное сказание о Борисе и Глебе, к????ое, с одной стороны, перешло в
Начальный ???д, а с другой, легло в основание Несторова сказания. Прежде чем
перейдем к определе­нию отношений дошедшего до нас летописного сказания (Нач.
???да и По­вести вр. лет) к сказанию древнейшему (читавшемуся в Древнейшем лето­писном
???де), укажем, что изучение Несторова сказания помимо прямой связи его с
летописными сказанием о Борисе и Глебе, приводит к установле­нию того факта,
что Нестор, когда в 1081—1088 годах составлял ???е Чте-
/images/5/483_image082.gif»>ние,
был знаком с летописью и пользовался ею. Летопись эта была Древ­нейшим
летописным ???дом, так как Начальный ???д и Повесть вр. лет состав­лены позже
Несторова Чтения.
§ 50. В Несторовом сказании и в той его части, к????ая не
имеет пря­мого отношения к Борису и Глебу (в начале сказания), оказываются
места, общие с летописью, сильно ее напоминающие. Отношу сюда прежде всего
введение в сказание, содержащее обзор событий, приведших к принятию
христианства Русью; в самом кратком изложении Нестор сообщает о тво­рении мира
и человека, о грехопадении Адама, рождении Каина и Авеля, размножении
человечества и появлении идолопоклонства, присылке Богом сначала пророков, а
потом Сына ???его Иисуса Христа; так же кратко го­ворится о рождении Спасителя.
Его крещении, избрании двенадцати апос­толов, Его смерти и погребении,
сошествии во ад, вознесении на небо, про­поведи апостолов и их чудесах; далее
сообщается об умножении христиан. Я думаю, что мысль внести в сказание такой
экскурс в историю человече­ства дана была Нестору знакомством с Речью философа,
читавшеюся уже в Древнейшем летописном ???де. Не стану приводить параллельных
выпи­сок из сочинения Нестора и из Речи философа, хотя между ними попада­ются
общие фразы; сопоставление более внимательное показывает, что в распоряжении
Нестора была не одна Речь, но также и другие источники и между ними священное
писание — книга Бытия (едва ли не по паремийным чтениям) и Евангелие; он знал
кроме того и нек????ые апокрифы; напри­мер его сообщение о сошествии Христа во
ад сильно напоминает Слово св. Евсевия о вшествии Иоанна Предтечи в ад42; быть
может, он воспользовал­ся и текстом какого-нибудь из исповеданий веры43. В виду
???го возмож­но, что Несторово палейное сказание (напомним, что в нем не более
30—40 строк) извлечено из какой-нибудь более обширной компиляции, случайно
совпадавшей местами с Речью философа. Я по???му не настаиваю на непре­менной
связи Несторова сказания с ???ю Речью, хотя и считаю вероятным знакомство с нею
Нестора, в виду нижеследующих сближений рассматри­ваемой части Несторова
сказания с летописью.
«Сим сице бывшимъ, — говорит Нестор, — оста же страна Руская
въ первеи прельсти идольскеи; не оубо бе слышала ни отъ кого же слово о Господе
нашемъ Исусе ХристЬ; не беша бо ни апостоли ходиле к нимъ, никто же бо имъ
проповедалъ слова Божия». Ниже: «не бебо никтоже прихо-дилъ къ нимъ, иже бы
благовестилъ о Господе нашемь Исусе Христе ».
Сказав о крещении Владимира, Нестор прибавляет: «таче потомъ
всЬмъ запове да вельможамъ ???имъ и всемъ людемъ да ся крестять… и всемъ
гря-дущемъ къ крещению… тако течаху радующеся къ крещению. Радовашеся князь
Володимерь, видя ихъ теплую веру».
/images/5/273_image079.gif»>Несколько
выше Нестор противополагает прежнее время тому, что на­ступило после крещения:
«слышите чюдо исполнь благодати: како вчера заповедая всемъ требу принести
идоломъ, а днесь повелеваеть хрьститися… вчера не ведаше, кто есть Исусъ
Христосъ, днесь проповедатель его явися… вчера елинъ Владимиръ нарицаяся,
днесь крестьянъ Не стоит забывать, что василий нарицается ».
Далее Нестор говорит про Владимира: «се вторый Костянтинъ в
Руси явися».
Ниже читаем: «потомъ же созда Владимеръ церковь святую
Богоро-дицю владычицю нашю Богородицю в Кыеве ».
Еще ниже читаем: «бе бо и отець его (т. е. Владимир) тако
милостивъ, якоже и на возехъ возити брашно по граду и овощь и медъ и вино и
спроста рещи все, еже на потребу болящимъ и нищимъ; и проповеднику глаголю-щю
съ прошениемь: егда кто болить кто кде?»
Ср. в летописи под 6496: «яко еде не суть ученья
апостольска, ни суть ведуще Бога». Также под 6491: «еде бо не суть апостоли
учили, ни пророци прорекли»; далее: «аще и теломъ апостоли не суть сде были».
Ср. в летописи: «посемь же Володимиръ посла по всему граду,
глого-ля… Се же слышавше людье съ радостью идяху, радующеся и глаголюще…
Володимеръ же радъ бывъ, яко позна Бога самъ и людие его».
Ср. в летописи под 6496: «Велш еси, Господи, чюдна дела
Твоя! вчера чтимъ отъ челов’екъ, а днесь поругаемъ».
Ср. в летописи под 6523: «Се есть новый Костянтинъ великаго
Рима».
Ср. в летописи под 6497: «посемь же… помысли создати
церковь пре-святыя Богородица ».
Ср. в летописи под 6504: «устрой же и се, рекъ: яко немощнии
и бол-нии не могуть долести двора моего; повеле пристроити кола и въскладше
хлебы, мяса, рыбы, овощь розноличный, медъ въ бчелкахъ, а въ другихъ квасъ,
возити по городу, въпрашающимъ: кде болнии и нищь, не могы ходи-ти? темъ
раздаваху потребу».
Особенное значение придаю последнему сближению; в летописи и
у Нестора находим одинаково прямой вопрос, вложенный в уста развозив­шим по
городу то, что на потребу. Невозможно допустить, ???бы между обоими отрывками —
Нестеровым и летописным — не существовало бли­жайшей связи. И объяснить эту
ближайшую связь проще всего предполо­жением, что Нестор пользовался тем самым
Древнейшим летописным ???­дом, к????ый лежит в основании Начального ???да.
§ 51. Таким образом, Несторово сказание о Борисе и Глебе может дать
нек????ые указания на состав и особенности Древнейшего летописного ???да.
Стоит отметить, что остав­ляя
пока в стороне самый рассказ о св. братьях, отметим, что на основании Несторова
сказания можно заключить о том, что в Древнейшем ???де чита­лась Речь философа;
в нем сообщалось о крещении Владимира, причем Не­стор поставил его в связь с
каким-то особенным Божиим явлением Влади­миру: «тако же и сему Владимеру
явление Божие быта ему крестьяну
/images/5/607_image105.gif»>створи»44.
За крещением Владимира последовало крещение вельмож и все­го народа, причем,
по-видимому, не было указано, что Владимир крестился в Корсуне. Крещение было
отнесено Древнейшим ???дом, как кажется, не к 6496, а к 6495 году; ср. у Нестора:
«се бысть въ лето 6000 и 400 и 95 »45. Далее в Древнейшем ???де читались те
благочестивые рассуждения (или часть их), к????ые находим в Начальном ???де (и
Повести вр. лет) под 6496, после со­общения о крещении Киевлян. Аналогично тому как и в
Начальном ???де, в нем рассказыва­лось о построении Владимиром церкви св.
Богородицы и о милостынях Вла­димировых. Наконец, в нем указывался 6523 год,
как год смерти Владимира. Впрочем, события ???го года, как они для Древнейшего
???да восстанавли­ваются по Несторову сказанию, мы рассмотрим ниже.
Таким образом, мы получили уверенность в том, что Нестор был знаком с
Древ­нейшим ???дом. Выше, путем сопоставления Несторова сказания с лето­писным,
мы приходили к заключению, что оба они восходят к одному бо­лее древнему
сказанию. Но Начальный ???д, где читалось дошедшее до нас летописное сказание,
произошел из Древнейшего ???да. Таким образом, имеем ос­нование предполагать, что
древнейшее сказание о Борисе и Глебе, из кото­рого произошли и Несторово и
дошедшее до нас летописное сказания, было помещено в Древнейшем летописном
???де.
§ 52. Прежде чем перейти к восстановлению древнейшего
сказания о Бори­се и Глебе, мы попытаемся извлечь нек????ые указания на его
состав и
/images/5/595_image105.gif»>особенности
путем анализа дошедшего до нас летописного сказания и срав­нения его с Нестеровым
сказанием.
Анализ ???го летописного сказания обнаруживает в нем
противоречия и явные вставки. Укажу несколько мест в летописном сказании, явно
веду­щих к предположению о более первоначальном, не дошедшем до нас виде
сказания. Начну со смерти Владимира, изложенной в дошедшем летопис­ном сказании
так:
«Умре же на Берестовемь, и потаиша и, бе бо Святополкъ
Киеве. Но­чью же межю клетми проимавше помостъ, обертевше в коверъ и ужи
съвесиша на землю; възложьше и на сани, везъше поставиша и въ святей Богородици,
юже бе създалъ самъ. Се же уведевъше людье, бещисла сни-дошася, и плакашася,
боляре аки заступника ихъ земли, убозии акы зас­тупника и кормителя; и вложишай
въ корсту мороморяну, схраниша тело его съ плачемь, блаженаго князя ».
Не так давно на ???м летописном отрывке остановился Е. Е.
Голубин­ский46. Стоит заметить, что он отметил в нем непримиримое противоречие*. «С одной сторо­ны,
говорится, что бояре (Е. Е. Голубинский ищет подлежащего к сказуе­мым во мн.
числе) потаили смерть Владимира, а с другой стороны — что они тотчас же
постарались через привезение тела в Киев сделать ее всем извест­ною ». Исходя
из того предположения, что летописное сказание основано на житийном сказании
(сказании монаха Иакова), Е. Е. Голубинский при­знал, что и ??? место летописи
заимствовано из жит. сказания. В жит. ска­зании читаем: «вестникъ пршде (к св.
Борису), сказая ему отнюю смерть, како преставися отець его Не стоит забывать, что василей, зовемый
Володимеръ, и како Свято­полкъ потаи смерть отца ???его, въ нощь проимавъ
помостъ на Берестовомь и въ коверъ обертевъ, свесивше ужи на землю, везъше на
санехъ, и постави­ша въ церкви святыя Богородица». Е. Е. Голубинский
предполагает, что текст житийного сказания, нами только что приведенный,
испорчен и что испорченным уже текстом пользовался составитель летописи, отчего
и произошло отмеченное противоречие, первоначально же в жит. сказании читалось:
«како Святополкъ потаи смерть отца ???его и како бояре, въ нощь проимавъ
помостъ» и пр. По мнению Е. Е. Голубинского, «дело должно быть понимаемо так,
что Святополк, находившийся в минуту смерти Вла­димира в Киеве и принявший
намерение занять престол великокняжеский, имел нужду для улажения дела о
занятии престола скрыть на нек????ое время смерть отца, для чего приставил к
дворцу Берестовскому ???ю стра­жу, но что бояре, враждебные ему или вообще не
разделявшие его замыс­ла, тайно от приставленной стражи вынесли из дворца тело
Владимира и привезли в Киев, в Десятинную церковь, делая таким образом
известною смерть великого князя всем Киевлянам».
/images/5/379_image104.gif»>§
53. По существу соглашаюсь вполне с поправкой Е. Е. Голубинского, но, не имея
основания думать, что лет. сказание заимствовано из житийно­го и полагая
доказанным обратное заимствование, я думаю, что порча тек­ста произошла при
перенесении его из Древнейшего лет. ???да в Началь­ный ???д. В Древнейшем ???де
читалось, по-видимому: «Умьре же на Берестокемь, и потаи и Святополкъ, 6е бо
Кыеве; бояре же, ночью межю клетми проимавше помостъ» и т. д. Стоило прочесть
приведенную фразу «и потаи и, Святополкъ 6k бо Кыеве », как необходимым оказыва­лось
отыскать подлежащее к «потаи», к????ое и было найдено в следую­щей фразе;
«потаи» должно было замениться формой «потаиша»47.
Исключая выше сказанное, оговариваю еще один пункт разногласия моего с Е.
Е. Го-лубинским. Никаких указаний на тайный вывоз тела Владимирова из
Бере-стовского дворца в сообщенном отрывке усмотреть нельзя, так как пролом помоста
был сделан в исполнение известного погребального обряда, как об ???м
догадывались Соловьев (Ист. России, I т., с. 242, пр.) и А. А. Котля-ревский48.
Приведенный выше отрывок Древнейшего ???да остается все-таки
не­понятным, если мы не предположим, что дальше в ???м ???де объяснялось, с
какою целью желал Святополк скрыть смерть ???его отца. Известные нам факты дают
основание думать, что он не пользовался расположением Ки­евлян; напротив, Борис
был любим в Киеве; кроме того, под начальством Бориса находились княжеская
дружина и войско, выставленное Киевскою областью. Дружина и войско были
отправлены Владимиром против пече­негов. Святополк, по-видимому, уже раньше
враждовавший с Борисом49, быть может, тогда, когда он поднял восстание против
отца50, понимал, что Борис, поддерживаемый Киевлянами, не уступит ему
великокняжеского стола, а между тем он имел на него право по старшинству*. Стоит заметить, что он
был моложе уже покойного тогда Изяслава, Рогнедина сына, но старше всех
остальных братьев, и, между прочим, Ярослава, так как родился вскоре после
захвата Киева Владимиром, взявшим в жены вдову Ярополкову и родившим от нее
Святополка. Единственным средством отделаться от Бориса, возвращав­шегося с
войсками к Киеву и стоявшего преградой на пути к осуществле­нию законных его
прав, Святополк признал тайное убийство. По???му он
/images/5/926_image092.gif»>решил,
скрыв смерть отца от Киевлян, помешать Киевлянам и войску провозгласить Бориса
князем при первом известии о смерти Владимира; а тем временем наемные убийцы
должны были покончить с Борисом. Я ду­маю по???му, что непосредственно за
словами «умре же на Берестокемь и потаи й Святополкъ, бе бо Кыеве » в
Древнейшем ???де читалось то, что по­пало в летопись ниже: «и приде ночью Вышегороду
отай, призва Путшю и Вышегородьскые болярьце и рече имъ: прияете ли ми всемь
сердцемь? Рече же Путьша и Вышегородьци: можемъ главы ???я сложити за тя. Стоит заметить, что онъ
же рече имъ: не поведуче никомуже, шедше убийте брата моего Бориса. Стоит заметить, что они же
обещашася ему се створити » (а далее: «бояре же, ночью межю клетми при-мавше
помостъ», и т. д.).
Таким образом, сообщение о смерти Владимира, как оно изложено в
дошедшем до нас летописном сказании, ведет нас к решительному утверждению, что
перед нами искаженный текст.
§ 54. Ниже читаем: «Бориса же убивше оканьнии, увертевше в
шатеръ, възложивше на кола, повезошай, и еще дышющю ему. Увездев же се
окань-ный Святополкъ, яко еще дышеть, посла два Не стоит забывать, что варяга прикончатъ его; онема же
пришедшема и видевшема, яко еще живъ есть, единъ ею извлекъ мечь, проньзе и къ
сердцю ».
Таким образом, оказывается, что убийцы не заметили, что Борис не
испустил еще духа; как же мог узнать об ???м Святополк? Весьма вероятно, что
Бориса повезли в Вышегород те самые лица, к????ые убили его по пору­чению
Святополка, так как, по свидетельству летописи, его принесли в Вы­шегород «отай »;
самое избрание Вышегорода местом погребения для Бо­риса показывает, что его
тело доставлено туда Вышегородцами, к????ым было поручено убийство. Почему же
убийцы, заметив, что Борис дышит, не прикончили его сами, а послали к
Святополку, и почему последний, не желавший разглашать ???его участия в
убийстве, не поручил прикончить Бориса тем же преданным ему Вышегородцам,
Путьше и его дружине, а послал на ??? дело еще двух Не стоит забывать, что варягов? Вижу объяснение недоуменному
месту летописного сказания в предположении, что эпизод с нанесением Борису
смертельного удара Не стоит забывать, что варягами заимствован в летописное сказание из какой-нибудь
легенды, сложившейся вокруг того или иного места, при­знанного благочестивыми
почитателями святых мучеников местом кон­чины Бориса. Обращаю внимание на то,
что в конце XII века упоминается церковь святую мученику у монастыря св.
Кирилла, к????ый стоял на Дорогожиче, урочище между Киевом и Вышегородом51; а
именно под 6702 (1194) читаем в Ипат.: «в суботу жееха ко святымъ Мученикомъ,
церкви ту сущей у святаго Кюрила… в неделю же, празднику бывшю, и не може
ехати с Нового двора, но ту и празнова празникъ святую Мученику ». Ки­рилловский
монастырь был построен, по-видимому, отцом Святослава Всеволодича, о к????ом
говорится в только что приведенном известии (ср.
/images/5/805_image083.gif»>51
Ипат. 6679 (1171): «сняшася братья Вышегороде, и пришедше сташа на Дорогожичи
подъ святымъ Куриломъ… и второе недели оступиша вьсь градъ Кыевъ».
/images/5/306_image108.gif»>там
же: «и положиша й во святемъ Кюриле,во отне ему манастыре»), хотя самая церковь
св. Кирилла была выстроена (быть может, при жизни Все­волода Ольговича) матерью
Святослава Всеволодича (ср. в известии о ее смерти, под 6686 г.: «и положена
бысть в Киеве у святаго Кюрила, юже бе сама создала»)52. Следовательно, в XII
в. на Дорогожиче, на пути из Киева в Вышегород находилась церковь св. Бориса и
Глеба. Предполагаю, что церковь была выстроена на том самом месте, где, по
преданию, Борис испустил ???й дух. Ср. ближайшее определение ???го места в житийном
сказании: «и яко быша на бороу, начатъ въскланяти святоую главоу ???ю, и се
оуведевъ Святоплъкъ пославъ два Не стоит забывать, что варяга и прободоста и мечьмь въ сьрдьце, и тако
сконьчася». Указание на место, где заметили, что Борис еще жив, будет
единственною фактическою прибавкой житийного ска­зания против летописного; она
основана, конечно, на подробности, изве­стной составителю жит. сказания из
устного предания. Под «бором», все­го вероятнее, разумелся бор около
Дорогожича, где начинались также болота, в к????ых увяз Игорь Ольгович, после
битвы 13 августа 6654 (1146) года.
Думаю, что я имею основание привести в пользу того, что
Борис по одному из киевских преданий, был убит на Дорогожиче, а не на Альте,
еще следующее обстоятельство. Как увидим ниже (§ 61), преп. Ефрем Новотор-жский
был современником Бориса и Глеба; предание называет его братом Георгия и
Моисея, слуг Борисовых. После убиения брата Георгия он уда­лился в Новгородскую
область и устроил здесь, близ нынешнего г. Торж­ка, прежде всего
странноприимный дом на реке Дорогоще (ныне на ???м месте Семеновский погост на
Дорогоще). Через несколько лет пр. Ефрем выбрал другое ближайшее к г. Торжку
место, выстроил церковь в честь св. Бориса и Глеба и при ней устроил
монастырь53. Правдоподобно думать, что река названа Ефремом Дорогощей в память
урочища Дорого­жича близ Киева54; а ??? ведет к заключению, что с Киевским
Дорогожи-чем была связана память о святых Борисе и Глебе.
Таким образом, имеем основание предполагать, что составитель
летописного сказания, до нас дошедшего, должен был согласовать два предания об
уби­ении Бориса: одно из них говорило об убиении на Альте, а другое на Доро­гожиче.
Быть может, первоначальное летописное сказание не содержало данных двух преданий,
а говорило исключительно об одном (см. ниже § 59).
§ 55. Далее, видим еще неясность и несогласованность с
действитель­ностью в следующем отрывке. Святополк, убив Бориса, послал к Глебу,
вызывая его обманным образом от имени больного отца. «Глебъ же, вборзе
/images/5/751_image094.gif»>вседъ
на коне, с малою дружиною поиде, бе бо послушливъ отцю. И при-шедшю ему на
Волгу, на поли потчеся конь во рве, и наломи ему ногу мало; и приде Смоленьску,
и поиде отъ Смоленьска, яко зреемо, и ста на Смядине въ насаде ».
Спрашивается, откуда шел Глеб по вызову ???его брата
Святополка, где он был при смерти отца? Судя по статье 6496 (988) года, Глеб
сидел в Муроме. Следовательно, составитель Начального ???да думал, что Глеб
идет в Киев из Мурома 55. Но зачем же Глеб совершает путь из Мурома до Волги на
конях? Муром находится на Оке, и перед Глебом открывался реч­ной путь, если он
хотел достигнуть истоков Волги, ???бы от них идти к Днеп­ру, к????ый должен был
привести его в Киев56. Мне представляется, что и здесь обнаруживается
стремление летописца (составителя Начального ???­да) соединить два рассказа,
два предания: по одному Глеб ехал в кораблеце или в насаде, когда его настигли
убийцы, а по другому Глеб ехал на конях; первое предание отразилось и в
Несторовом сказании (где, впрочем, Глеб на кораблеце едет от Святополка, убегая
от него), второе же предание стоит в очевидной связи с легендой, связавшею,
конечно, с определенною местно­стью (на Волге) падение Глеба с коня и
повреждение им при ???м падении ноги. Памятники сохранили нам название ???й
местности, а благочестивое рве­ние князей или простых русских людей уже в глубокой
древности украси­ло ее построением монастыря в честь св. Бориса и Глеба. Так, в
Хлебников-ском списке читаем про Глеба: «и пришедшу ему на Волгу на у с т ь Т м
ы»; последних слов нет в Ипат. списке; между тем отличия Хлебн. от Ипатьевского
зависели от исправления первого по общерусскому ???ду на­чала XIV в.;
следовательно, указанная прибавка восходит к памятнику на­чала XIV в. В
Тверском сборнике (1534 г.) читаем так же: «и пришедшу ему на Волгу на усть
реки Тъми». «И на томъ месте — продолжает Тверской сборник — ныне монастырь
Бориса и Глеба, зовомый Втомичии»
Богородицы да страстотерпцы Борис и Глеб». Ныне ???т
монастырь упразднен; на
его месте село Отмичи Тверской губ. и уезда, в 13 верстах к
северо-западу от Твери,
вверх по берегу р. Волги, на устье речки Тмы. см. В.
Зверинский, Материалы для исто-
рико-топогр. иссл. о православных монастырях, III, с. 131.
Нек????ые данные отно­
сительно Отмич см. в вышеназванном труде Н. В. Шлакова (там
же, с. 98 отд. отт.).
/images/5/195_image109.gif»>(ПСРЛ.
XV, 130)57. В случае если предание о месте, где Глеб повредил себе ногу*,
засвидетельствовано для XIV и след. веков, то появление его можно отне­сти и к
более древнему времени. Ничто не препятствует предположению, что предание ???
восходит к XI веку. Стоит заметить, что оно могло быть известно и составите­лю Начального ???да,
как ??? ясно из только что приведенного отрывка. Ибо зачем было бы ему говорить
о столь незначительном событии, как неболь­шое повреждение ноги Глебом, если бы
???му событию не придано было где-либо в ином месте, в ином устном или
письменном произведении, большое значение, если бы с ним не ассоциировалось
представление о памятном месте, к????ое должно быть посвящено св. угоднику.
Исходя из всего выше сказанного, мы приходим к выводу, что со­ставителю Начального ???да пришлось комбинировать предание о
путеше­ствии Глеба в кораблеце или насаде с преданием о падении его с коня на
берегу Волги и Тмы и повреждении им ноги; в результате такой комбина­ции
оказывалось, что Глеб на конях едет из Мурома к Волге, а в кораблеце или насаде
отправляется уже только из Смоленска.
§ 56. Непосредственно за рассмотренным отрывком читаем в
дошед­шем до нас летописном сказании: «В се же время пришла бе  весть къ Ярос­лаву
отъ Передъславы о отни смерти, и посла Ярославъ къ Глебу, глаголя: не ходи,
отець ти умерлъ, а брать, ти убьенъ отъ Святополка». Это место стоит в тесной
связи с другим, к????ое находим ниже, в сообщении о сбо­рах Ярослава против
Святополка: «В ту же нощь приде ему весть ис Кыева отъ сестры его Передъславы
си: отець ти умерлъ, а Святополкъ седить ти Kыеве, убивъ Бориса, а на Глеба
посла: а блюдися его повелику».
Сообщение о сборах Ярослава против Святополка, содержащее
под­робности явно новгородские (напр, об избиении новгородцами варягов, о
поездке Ярослава на Раком и др.), несомненно происхождения новгородс­кого. В
Начальный ???д оно попало из Новгородского владычного ???да XI века, к????ым
пользовался составитель Начального ???да. Уже ??? наво­дит на мысль, что
нек????ые подробности в ???м сообщении вставлены составителем Начального ???да
для согласования статьи, заимствованной им из новгородского источника, с
другими частями ???да. Так, характер вставки имеет самый текст полученного
Ярославом известия: в нем точно выясняется момент получения его Ярославом — ???
время между 24 июня и 5 сентября, между днем, когда убит Борис, и днем убиения Глеба.
Соста­витель ???да такою редакцией известия как будто предоставил себе возмож­ность
— сообщить выше, в рассказе об убиении Глеба, что Ярослав, полу­чив известие от
Передславы, поспешил предупредить Глеба о грозящей ему опасности. Ниже увидим,
что дошедшие до нас отрывки Новгородского владычного ???да уполномочивают нас
утверждать, что первоначальная редакция полученного Ярославом известия была
иная, чем та, что читаем в дошедшем до нас летописном сказании, а здесь
отметим, что даже среди списков Повести вр. лет в тексте рассматриваемого
известия замечаются большие отличия: Лавр., Радз. и Хлебн. списки излагают его
так, как указа­но выше, а в Ипат. читаем: «а Святополкъ свдить в Киеве, пославъ
уби Бо­риса и Глеба». Возможно, впрочем, что ??? чтение позднейшее, — ему ес-
/images/5/751_image094.gif»>тественно
было явиться потому, что о Глебовом убийстве уже сообщено было раньше. Но есть
еще одна подробность, совершенно ясно обнаружи­вающаяся как вставка: не
подлежит сомнению, что «си» перед текстом из­вестия относится к «весть»; мы вправе
ожидать, что ??? «си» следовало непосредственно за словом «весть»;
следовательно, первоначальным мы вправе признать чтение: «В ту же нощь приде
ему весть си», а слова «ис Кыева отъ сестры его Передъславы», к????ые читаем
между «весть» и «си », признаем вставкой. Такое заключение наше естественно
вытекало бы и из общих соображений: составителю Новгородского ???да решительно
не могла быть известна такая подробность, как то, что весть о смерти отца и
вокняжении Святополка пришла к Ярославу от Передславы. Но если составитель
Начального ???да вставил слова «ис Кыева отъ сестры его Пе­редъславы» в
новгородский рассказ о сборах Ярослава, то ему же можно приписать вставку
приведенного выше сообщения о том, что в то время, когда Глеб ехал в Киев, к
Ярославу пришла весть от Передславы о смерти отца и убиении Бориса и что
Ярослав послал известие об ???м Глебу. И без указанного соображения сообщение
??? представляется не совсем ожидан-ным и не совсем уместным: если Глеб был
предупрежден Ярославом, отче­го он не спасся бегством или не оградил себя от
убийц? Глеб стоял на Смя-дине в насаде, когда получил указанное известие;
известие ??? повергло его в скорбь, к????ую он излил в длинном причитании; но
внезапно явились посланные Святополком, «и ту абье послании яша корабль
Глебов». Выхо­дит так, что Глеб не только не попытался спастись бегством, но
далее по­плыл навстречу ???им убийцам58, так как если Глебов корабль стоял на
месте, его незачем было имать. Таким образом, приходим к заключению, что и в рассказе об
убиении Глеба в дошедшем до нас летописном сказании есть вставки про­тив
первоначальной редакции сказания, как она читалась в Древнейшем ???де.
§ 57. Обращаем еще внимание на только что приведенное
обстоятель­ство. Глеб «ста на Смядине в насаде,а ниже: «и ту абье послании яша корабль
Глебовъ». Житийное сказание заменяет «в насаде » выраже­нием «въ кораблици » и
согласно с данным говорит и ниже о кораблице («свя-тыи же поиде въ кораблици »),
а еще ниже о лодье («начаша скакати зълии они въ лодию его »); я думаю, что эта
замена насада кораблицем сделана со­ставителем жит. сказания под влиянием
Несторова сказания (где говорит­ся то о корабле, то о кораблице) и не
свидетельствует по???му о том, что в Нач. ???де читалось «въ кораблици», а не
«въ насадъ »59. Таким образом, почему На­чальный ???д сначала употребил выражение «въ
насаде », а затем — «ко­рабль »? В случае если «корабль » было признано необходимым
заменить другим вы/images/5/483_image082.gif»>ражением,
почему оно не заменено словом «насад» и ниже? Для объясне­ния ???й особенности
в тексте Начального ???да прибегаем к приему, сход­ному с тем, что употреблен
нами выше. Ищем указания на то, что в данном месте скомбинированы опять два
источника: один из них, основной, гово­рил о корабле или кораблеце (ср. ??? же
выражение у Нестора), а другой, побочный, — употреблял слово насад»60. И ???т
другой источник мы, как и выше, признаем легендой, местным преданием.
Дело в том, что на месте убиения Глеба в глубокой древности
возник монастырь. Уже под 6646 (1138) упоминается в Новгородской 1-й летопи­си
???т монастырь: «а самого Святослава яша на пути Смолняне и стрежа-хуть его на
Смядине въ манастыри»; в 6653 (1145): «заложиша церковь ка-мяну на Смядине
Борисъ и Глебъ, Смольньске »61. Весьма вероятно, таким образом, что с речкой
Смядиной издавна связана благочестивая легенда, и легенда эта говорила о том,
что Глеб убит на Смядине в насаде. Первона­чальное сказание не знало, быть
может, места убиения Глеба (как не знает его или не говорит о нем и Нестор);
оно рассказывало, что Глеб захвачен на кораблеце настигшими его убийцами;
Смоленская легенда сообщала дру­гие подробности об убиении Глеба. Начальный
???д скомбинировал оба ???их источника.
§ 571. Таким образом, наше исследование обнаружило ряд позднейших
наслое­ний в дошедшем до нас летописном сказании о Борисе и Глебе. Поздней­шее
сказание изменило первоначальный рассказ о смерти Владимира и вста­вило эпизод
о смертельном ударе, полученном Борисом уже на пути в Вышегород, далее рассказ
о путешествии Глеба (из Мурома) в Смоленск, во время к????ого он повредил себе
ногу, затем самое указание на то, что он убит в Смоленске на Смядине, наконец,
сообщение о присылке Глебу известия с предупреждением.
Думаю, что сравнение дошедшего до нас летописного сказания с
Не-сторовым обнаружит еще насколько аналогичных указанным вставок.
§ 58. Выше мы определили главные отличия Несторова сказания
от ле­тописного. Мы не были склонны с самого начала допускать, ???бы Нестор
решился исказить более или менее значительно ???й оригинал, к????ым признаем
Древнейший лет. ???д. Отметим, что теперь, после предложенного выше ана­лиза, оказывается,
что дошедшее до нас летописное сказание в целом ряде случаев отступило от
сказания первоначального, между тем как Нестор не противоречил ???му
предполагаемому первоначальному сказанию. Так, у Нестора говорится, что Борис
испустил дух там, где его застали убийцы, а не по дороге в Вышегород; правда,
смертельный удар получен им не в шат­ре, где его пронзили копьями, а вне шатра,
когда он выскочил из него, при/images/5/195_image109.gif»>чем
удар пришелся в сердце; но тело его повезли в Вышегород бездыхан­ным.
Позволительно предполагать, что так же читалось и в первоначаль­ном сказании,
причем эта подробность и дала основание составителю На­чального ???да
скомбинировать в ???ем сказании основное сказание и легенду о том, что Борис
испустил дух на Дорогожиче. Так, далее у Несто­ра (как и в первоначальном
сказании) не говорилось о путешествии Глеба (из Мурома) в Смоленск и
повреждении им ноги на Волге; по Нестору, Гле­ба преследовали на борзых
кораблецах; когда его настигли убийцы, они, «имше корабль (Глебов) ключи,
привлекоша къ себе»; мы видели, что пер­воначальный рассказ также говорил о
том, что посланные Святополком люди «яша » корабль Глебов; следовательно,
Несторов рассказ ближе к пер­воначальному, чем рассказ Начального ???да, где
вставлен эпизод о стоян­ке Глеба в насаде на Смядине. Так, наконец, Нестор
ничего не говорит ни о предупреждении Передславой Ярослава, ни о предупреждении
последним Глеба: мы видели, что и ??? в Начальном ???де оказывается вставкой
про­тив первоначального рассказа.
Ввиду ???го и другие отличия Несторова сказания от дошедшего
до нас летописного могут оказаться не позднейшими изменениями первоначаль­ного
сказания Древнейшего ???да, а древними чертами, стертыми или ис­каженными в
Начальном ???де.
§ 59.
Стоит отметить, что остановлюсь сначала на нек????ых умолчаниях Нестора. Стоит заметить, что он
не называет места, где убит Глеб; но предположение, что указание на Смоленск и
на Смядину явилось в Начальном ???де под влиянием особой легенды, делает
вероятным, что и в Древнейшем ???де не было названо место Глебо-ва убиения.
Нестор не называет также места, где убит Борис; ясно только, что оно лежало на
пути из того места, куда Борис ходил походом против поганых, в Киев. Начальный
???д сообщает: «и ста на Льте пришедъ »; мож­но заключить, что весть о смерти
отца застала Бориса на Альте; он и остал­ся там, отпустив войско, с одними
отроками; далее читаем, что «послании придоша на Льто ночью». Таким образом, Борис убит
на Альте. Но читалось ли ??? название в Древнейшем ???де? Думаю, что нет, так как,
если оно было в Древ­нейшем ???де, Нестору не было бы основания опустить его:
вместо того, ???бы сказать «а самъ съ отрокы пребысть на месте томъ день тъи »,
он мог бы поставить: «на ЛьтЬ день тъи».
Стоит отметить, что оставляя в стороне вопрос, где в самом
деле убит был Борис, я вижу, что предание указывало решительно на Аль-то, как
на место его убиения. Ср. поставление монастыря на Альте еще до 1074 года 62; в
1117 году Владимир Мономах заложил каменную церковь св. Мученику на Льте и
окончил ее со тщаньем многим; Летьская божница святую Мученику упоминается в
летописях под 6662 (1154) г. Быть может, церковь в память Бориса и Глеба была
основана на Альте действительно на месте убиения Бориса; но возможно, что она
построена Ярославом на мес-
/images/5/805_image083.gif»>62
Ср. под данным годом в летописном рассказе о кончине Феодосия: «и нарече имъ
Иякова презвитера. Братьи же нелюбо бысть, глаголюще: яко не зде есть
постриганъ; бе бо Ияковъ пришелъ с Летьца с братомъ ???имъ Пауломъ».
63     Ср. церковь св. Бориса и Глеба в Новгороде на Гзени
(Къземли), построенную, по-видимому, на месте победы князя Глеба над Всеславом
Стоит сказать — полоцким в 1069 году.
/images/5/390_image093.gif»>те
победы над Святополком, приведшим на Русь Печенегов 63; ср. под 6527 (1019) г.:
«и взыде  противу ему на  Льто… и покрыта поле Летьское обои». Во всяком
случае, несколько странным представляется совпадение места убиения Борисова и места
окончательной победы Ярослава64. Не наведено ли было благочестивое предание на
мысль, что Борис убит на Альте, суще­ствованием там часовни, церкви или
монастыря, знаменовавших на самом деле другое событие? В случае если ??? так, то вполне
естественно предполагать, что в Древнейшем ???де (как и у Нестора) не было
указано место убиения Бо­риса 65. Но предание указывало, как можно думать, еще
на другое место убиения Бориса, на урочище Дорогожич (см. выше § 54).
Составитель На­чального ???да, отдав предпочтение первому преданию, согласовал
с ним второе, предположив, что Бориса на Дорогожиче прикончили Не стоит забывать, что варяги, ког­да
оказалось, что он, раненный на Льте, еще дышит.
§ 60. Другое значительное умолчание Нестора видим в рассказе
о са­мом убиении Бориса. Мы читаем у него: «и се единъ отъ престоящихъ ему
слугъ паде на немь; они же и того пронизоша ». Слуга ???т, по свидетель­ству
Начального ???да, назывался Георгием. Отчего же не назвал его Не­стор?
Сравнивая дальше поступок повара Глеба с поступком отрока Бо­рисова, Нестор
опять не дает имени Георгия: «оканьныи же поваръ не поревноваше оному, иже бе
палъ на святомь Борисе, но уподобися Июде предателю». Ниже, передавая
Вышегородскую запись об исцелении сына Вышегородского градника (Миронега),
Нестор опять не называет Борисо­ва слугу по имени, хотя и говорит о нем;
исцеленный видел с Борисом и Глебом, явившимися ему, «и отрока, иже бе палъ на
блаженемь Борисе, свещю несуща предъ святыма». Дошедшая до нас редакция
Вышегородс­ких записей называет Георгия: «и поведаше съ нима видевъ Георгия,
оного отрока святаго Бориса, ходяща съ нима и носяща свещю». Таким образом, слуга Бо­рисов
удостоился высокой награды, подвиг его давал особое основание для уважения его
памяти. Сомневаюсь, ???бы Нестор умышленно умолчал его
/images/5/393_image110.gif»>имя,
если оно было бы ему известно; мне кажется, что ??? было бы против­но обычным
агиологическим приемам. Важно заметить, что одно дело — не назвать окаянных убийц или опустить имя
того властелина града, сын к????ого удостоен был исцеления, и другое дело —
скрыть имя угодника Божия. Признавая веро­ятным, что Нестор не нашел имени
слуги Борисова ни в Древнейшем ???де, ни в Вышегородских записях66, ставим
вопрос, откуда же ??? имя стало из­вестным составителю Начального ???да?
И здесь слуга сначала не назван. «И прободоша Бориса и слугу
его, падша на немь, прободоша с нимь». Но затем поясняется, кто был ???т слу­га;
пояснение ??? имеет характер вставки.
«Бе бо сей любимъ Борисомь; бяше отрокъ сь родомъ сынъ
Угърескъ, именемь Георги, егоже любляше повелику Борисъ, бе бо възложилъ на нь
гривну злату велику, в нейже предъстояше предъ нимь. Избиша же ины отрокы
Борисовы многы. Георгиеви же сему не могуще вборзе сняти грив­ны съ шие,
усекнуша главу его, и тако сняша гривну, а главу отвергоша прочь; темже послеже
не обретоша тела сего въ трупии».
Обращаем внимание на связь ???го отрывка с рассказом
Стоит сказать — поликарпа о преподобном Моисее Угрине. «Уведено бысть о семъ блаженемь Моисеи
Угриие, яко любимъ бе святымъ Борисомъ. Сей бо былъ родомъ Угринъ, братъ же
Георгиа, на негоже святыи Борисъ възложи гривну злата, егоже убиша съ святымъ
Борисомъ на Алте и главу его отрезаша, златыя ради гривны. Сей же Моисей единъ
избывъ отъ горюя смерти и горкаго заколениа избежавъ, и прииде къ Переделаве,
сестре Ярославле ». Конечно, можно бы предположить, что Стоит сказать — поликарп, обратив
внимание на общее происхождение летописного Георгия Угрина и Моисея Угрина,
присочинил рассказ о том, что оба Угрина были братьями и что Моисей был также
любим Борисом, у к????ого служил вместе с братом; следовательно, все, что
сообщено им о Георгии, восходило бы прямо к летописи. Но откуда же взято
Стоит сказать — поликарпом, что спасшийся Моисей скрылся у Передславы? Скажут, что и ???
сочинено на основании летописи, выставившей Передславу в активной роли помощ­ницы
Ярослава, и на основании еще того обстоятельства, что и Моисей и Передслава
попали в плен к Ляхам. Но предыдущее исследование показа­ло, что активная роль
приписана Передславе составителем Начального ???­да, вопреки данным Древнейшего
???да, к????ый не сообщал о том, что Ярослав был извещен о смерти отца и
избиении братьев именно Передсла-вой. Следовательно, сам Начальный ???д
руководствовался какими-нибудь данными о Передславе, позволившими ему внести
дополнение в первона­чальный текст летописи. Не те же ли данные отразились в
Стоит сказать — поликарповом рассказе? Кроме того отметим, что Повесть вр. лет (и, конечно,
также На­чальный ???д) не говорит прямо о взятии в плен Передславы: летопись со­общает
о том, что Болеслав захватил с собой «обе сестры Ярославли» (то же у
Стоит сказать — поликарпа); следовательно, общая участь (плен) еще не служила до­статочною
основой для ассоциации между Моисеем и Передславой.
/images/5/306_image108.gif»>Стоит сказать — поликарп,
рассказав о Моисее, называет тот источник, откуда он извлек ???е повествование.
«Се же вписано есть в житии святаго отца нашего Антоша, еже о Мовсеи, бе бо
пришелъ блаженый во дни святаго Антоша ». Таким образом, воз­можно, что в житии Антония
говорилось и о родства Моисея с Георгием, и о том, что Моисей, слуга Борисов,
скрывался у благочестивой Передславы.
§ 61. Ниже, в главе XI, приведем доказательства в пользу
того, что Начальный ???д имел в числе источников Житие Антония. Думаю по???­му,
что именно из него заимствованы имя Георгия для слуги, прободенного над телом
Борисовым, и подробность о возложении на него золотой грив­ны и отсечении
убийцами главы его; замечание «тем же послеже не об-ретоша тела сего в трупии»
принадлежит, по-видимому, также Житию Антония и может быть поставлено в связь с
благочестивою легендой, со­общающею, что глава св. Георгия обреталась в
Борисоглебском монасты­ре, основанном преп. Ефремом Новоторжским (братом Моисея
и Георгия), близ Торжка67. Таким образом, глава была обретена, а тела «не обретоша».
§ 62. Мы отвлеклись в сторону от поставленной себе задачи.
Возвра­щаясь к сравнению Несторова сказания с летописным, остановимся теперь на
случаях прямого противоречия данных Нестора данным дошедшего до нас летописного
сказания.
Рассказывая о Борисе, Нестор говорит: «паче посла й потомъ
отець и на область Владимеръ, юже ему дасть, а святаго Глеба оу себе остави».
Святополк тогда еще начал враждовать против Бориса, «хотяше бо окань-ныи всю
страну погубити и владети единъ ». Владимир, узнав об ???м, при­вел Бориса к
себе. Начальный ???д не знает о том, что Борис сидел некогда во Владимире. Под
6496 годом он сообщает о том, что, при распределении уделов, Борису достался
Ростов, Глебу Муром, а область Владимира полу­чил Всеволод; правда,
распределение ??? было не первоначальное, так как сначала Ростов получил
Ярослав, переведенный в Новгород по смерти Вы-шеслава; можно было бы гадать,
что Борис получил сначала Владимир, а потом, после перехода Ярослава в
Новгород, — Ростов, но оснований для такого гадания не имеем. Между Нестором и
Начальным ???дом остается явное противоречие: по Нестору, Борису достался
Владимир, а Глеб совсем не получил области; между тем, по Начальному ???ду,
Борису достался Ро­стов, а Глебу Муром. И в связи с данным стоит и дальнейшее
противоречие: по Нестору, Глеб, после смерти отца, сел на приготовленный ему
кораблец и поплыл от Киева, спасаясь от Святополка; по Начальному ???ду он,
услы­шав о смерти отца, возвращается из ???ей области в Киев и по пути попада­ется
убийцам, посланным Святополком.
Разумеется, мы не спросим: кто же прав — Нестор или
Начальный ???д? Для решения такого вопроса мы совсем не располагаем данными. Но
мы можем рассмотреть вопрос об источниках того и другого рассказа. На что
опирался в фактической части ???ей Нестор? На Древнейший
летописный ???д — ??? доказано выше; на нек????ые устные рассказы «иных
христолюб-цев» — об ???м заявляет сам автор. Какими источниками располагал
соста­витель Начального ???да? Прежде всего Древнейшим летописным ???дом, а
потом еще рядом других письменных и устных источников, как ??? уже до­казано
предыдущим исследованием. Таким образом, состав Начального ???да слож­нее состава
Несторова сказания; сложность состава отражалась на необхо­димости согласовать
источники, комбинировать их и давать таким образом иной раз придуманные
известия, искусственно составленные сообщения.
Таким искусственно составленным сообщением представляется
мне и статья 6496 года, содержащая распределение волостей между сыновья­ми
Владимира. Новгородский влад. ???д сообщал, что первым князем пос­ле крещения
был Вышеслав, за ним Ярослав (ср. данные данные во всех переч­нях князей
новгородских, читающихся в новгородских ???дах); думаю, что данные, касающиеся
Новгорода, взяты составителем Нач. ???да из ???го источника, из влад. ???да; о
том, что Изяслав сел в Стоит сказать — полотске, было ему из­вестно из того обстоятельства, что
там сидело все потомство его; что Мсти­слав получил Тмуторокань, составитель
Нач. ???да заключил из дальней­ших событий (похода Мстислава на Касогов,
постройки им в Тмуторокане церкви св. Богородицы и др.); Святослав посажен
летописцем в Деревех едва ли не в связи с последующей его судьбой, когда он
бежал от Святополка к Угорской горе68: казалось, что путь в Угры был ближе
всего открыт для князя Деревского; Святополк сидит в Турове, как кажется, в
силу ???его старшинства; ср. принадлежность Турова старшему Ярославичу —
Изя-славу, сидевшему в нем при жизни отца; Туров принадлежит старшему пос­ле
Всеволода Ярославича при княжении последнего в Киеве. Неясно, по­чему Ростов
отдан летописцем Борису, Муром — Глебу, Владимир — Всеволоду. Неясно также,
почему не указано, кто из сыновей Владимиро­вых сидел в Смоленске, в Чернигове,
в Переяславле69.
/images/5/805_image083.gif»>
Об убиении Святослава в Угорской горе существовало народное
предание. Ср. Гру­
шевский, История Украши-Руси, 112, с. 7, пр.
Позднейшие компиляторы догадывались, что
Судислав сидел в Пскове (на основании
того, что он позже просидел там в заключении 24 года), а
Станислав в Смоленске. Ср.
Соф. 1-ю и Новгор. 4-ю и др. — Откуда ??? известие о
Станиславе Смоленском? Поче­
му позднейшие компиляторы не сумели сказать ничего про удел
Позвизда? Я думаю,
что в распоряжении составителя общерусского ???да XV века
были какие-то данные,
указывавшие на то, что в Смоленске сидел Станислав. Обращаю
внимание на возмож­
ность того, что Станислав пережил бурные события 1115—1119
годов. Не его ли сле­
дует разуметь в загадочном известии Скилиция-Кедрина.
Известие ???, как отметил и М. С. Грушев­
ский (История Украши-Руси, 112, с. 25), заслуживает всякого
внимания, так как читается
под 6544 годом, т. е. под там же годом, под к????ым наша
летопись сообщает о смерти
Мстислава. В случае если переставим имена Ярослава  и Станислава
то получим указание на то, что в 6544 году умерли русские
князья Мстис­
лав и Станислав и избран на княжение родственник умерших,
Ярослав. Менее правдо­
подобно думать, что за смертью ; надо читать заточение
Судислава.
/images/5/607_image105.gif»>В
виде предположения высказываем догадку, что и здесь на сообще­ние Начального
???да о Борисе и Глебе повлияли предания, связанные с данными святыми. Мы уже
видели, что путешествие Глеба на конях к Волге и оттуда в Смоленск вставлено в
Начальный ???д под влиянием двух ле­генд — о падении Глеба с коня на месте, где
позже возник Втомичий мо­настырь, и об убиении его на Смядине в насаде.
Вспомним теперь, что Ро­стовская область уже в XII веке представляла предания о
сидевших в ней или ходивших по ней князьях Борисе и Глебе. Так, Переяславская и
Рад-зивиловская летописи, сообщая под 6667 (1159) годом о погребении Бо­риса
Юрьевича в церкви св. Мучеников, прибавляют: «юже бе създалъ отець его Отметим, что теории
на Ньрли, идеже бяше становище святаго Бориса ». По-видимому, в позднейшей
редакции читаем то же известие в Лавр.: «идеже 6е становище святою мученику
Бориса и Глеба »; еще более поздняя редак­ция вставляет перед словом «идеже» —
«въ Кидекши» (Ипат.)70. Возмож­но, что нек????ые из таких преданий связывали
Бориса с самим Ростовом. Не стану, впрочем, для подтверждения ссылаться на
житие Аврамия Ро­стовского, в нек????ых списках к????ого в качестве
просветителя Росто­ва будет епископ Иларион, присланный с мучеником Борисом
от кня­зя Владимира 71, так как здесь Борис мог появиться путем книжным, под
влиянием летописи. Не могу придавать значения и показанию жития Кон­стантина
Муромского о том, что Глеб, не принятый Муромлянами на кня­жение, отъехал от
города за 12 поприщ на реку Ишню и пребывал здесь до смерти ???его отца.
Ограничиваюсь приведенным выше указанием на предание XII в., сообщавшее о становище
св. Бориса на р. Нерли в с. Ки-декше. Это предание можно смело возвести и к XI
веку. Стоит заметить, что оно могло быть известно и составителю Начального ???да, к????ый и
воспользовался им при распределении волостей между сыновьями Владимира. Бориса
он посадил по???му в Ростове, отвергнув показание Древн. ???да о том, что Борис
был посажен во Владимире. Неразлучный с ним в легендах и сказа­ниях Глеб
посажен летописцем в Муроме, как в волости соседней с Рос­товом, а город
Владимир для того, ???бы не могло возникнуть сомнения в том, что летописец
допустил ошибку, не сказав, что во Владимире сидел именно Борис, — отдан им
Всеволоду как старшему после Святополка и Ярослава сыну Владимирову.
Благодаря сделанному летописцем распределению, ему стало
возмож­но связать в одно целое предания о Глебе, указывавшие на падение его с
коня на устье реки Тмы и на убиение его в Смоленске: очевидно, Глеб шел из ???­ей
области по вызову Святополка в Киев, по пути был на Волге и с Волги попал в
Смоленск. Так сложилось у составителя Нач. ???да убеждение в том, что рассказ
Древн. ???да о бегстве Глеба из Киева, где он сидел при отце без удела,
крайне важно отвергнуть.
/images/5/647_image082.gif»>§
63. Отвергнув также сообщение о том, что Борис сидел во Владими­ре, составитель
Нач. ???да должен был опустить известие Древн. ???да (ср. Несторово сказание) о
том, что князь Владимир должен был вывести Бо­риса из Владимира, опасаясь злобы
Святополка. А между тем ??? извес­тие, едва ли придуманное Нестором, а скорее
всего почерпнутое им из Древн. ???да, дает нам указание на то, что между
Владимиром и Святопол-ком происходили серьезные разногласия; об данных
разногласиях имеем сви­детельство современника, Титмара Мерзебургского73, а
потому придаем известное значение и извлекаемому из Нестерова сказания
известию.
§ 64. Перехожу еще к одному, впрочем, гораздо менее
значительному противоречию между дошедшими до нас летописным и Нестеровым сказа­ниями.
В Нач. ???де (Повести вр. л.) читаем, что Святополк во время смер­ти Владимира
был в Киеве; в Несторовом сказании Святополк, узнав об отцовской смерти, «вседе
на коня и скоро доиде Кыева града ». Это проти­воречие я считаю незначительным
потому, что из слов Нестора видно, что Святополк был, во всяком случае, близко
от Киева. Думаю, что в Древн. ???­де было указано, где сидел Святополк и откуда
он приехал: выше я указы­вал на основания для предположения, что в Древн. ???де
ярко проводилась мысль, что Святополк опирался на Вышегородцев; можно думать
по???му, что Древн. ???д знал и сообщал о том, что Святополк во время кончины
Владимира сидел в Вышегороде. Возможно, что после слов «Оумре же на
Берестокемъ»читалось: «и потаий Святополкъ, бе бо Kыeве, пришьдъ изъ
Вышегорода».
§ 65. Подводим итоги предшествующему исследованию. Сказание
о Борисе и Глебе было занесено в Древнейший летописный ???д, составленный, как
можно думать (см. ниже, в конце настоящего исследова­ния), во второй четверти
XI столетия.
Стоит отметить, что остается невыясненным, существова­ло ли оно раньше в отдельном
виде или сочинено самим составителем ???да. Более вероятным представляется мне
последнее предположение. Соста­витель Древн. ???да не мог не остановиться с
особенным вниманием на рас­сказе об уже прославленных святых русских, и дойдя
до 6523 года, должен был посвятить им особую статью.
Сказание о Борисе и Глебе по Древнейшему ???ду восстанавливается
главным образом по Начальному ???ду (Повести вр. лет), но также и по Несторову
сказанию. Небогатое фактическим содержанием, оно не дава­ло ни христианских
имен св. братьев, ни даты, ни места их убиения. Отметим, что тем удивительнее сохранение в
нем имен убийц обоих братьев. Отметим, что кажется, в ???м случае им использовано киевское
предание, приписывавшее исполнение злодеяния соседним Вышегородцам: убийцы
Борисовы названы Вышего-родцами. Место погребения Бориса (Вышегород, у церкви
св. Не стоит забывать, что василия) было
/images/5/231_image111.gif»>указано,
сообщено было также об обретении мощей Глебовых и перенесе­нии их к мощам
Борисовым.
Общий состав сказания по Древнейшему ???ду представляется
мне в следующем виде. В связи с сообщением о предсмертной болезни Владими­ра
говорилось, что он послал бывшего у него в то время Бориса против Пе­ченегов;
возможно, что при ???м указывалась причина, почему Борис ока­зался у Владимира;
он вывел его из Владимира, опасаясь злобы, к????ую питал к Борису Святополк;
Владимир скончался на Берестовом; Святополк, узнав о смерти отца, приехал
вскоре в Киев из Вышегорода и принял меры к тому, ???бы скрыть от Киевлян ???
событие; ночью же он отправился тайно в Вышегород, призвал к себе Путьшу и
Вышегородских старшин и уговорил их тайно умертвить Бориса. В ту же ночь бояре
вывезли Владимирово тело из Берестовского терема и поставили его в святой
Богородице. Далее сооб­щалось о погребении Владимира. После краткой похвалы
Владимиру, со­ставитель Древн. ???да сообщал, что Святополк сел на отцовском
столе и начал склонять Киевлян в ???ю пользу путем подкупов: одних он дарил
одеждами, других кунами. Киевляне колебались: сердце их не было с Свя-тополком,
так как братья их были с Борисом. Борис, возвращавшийся в то время в Киев,
получает известие о смерти отца. Дружина уговаривает его идти в Киев и сесть на
отцовском столе. Но Борис отказывается поднять руку на старшего брата; войско
оставляет его. Чтобы усыпить бдительность Бориса, Святополк посылает к нему
лестные предложения. Но одновремен­но к его стану приходят убийцы, к????ые под
покровом ночи подкрадыва­ются к его шатру. Здесь в Древн. ???де (как у Нестора
и в Нач. ???де) сооб­щалось о том, что Борис пел в ??? время псалмы и каноны,
затем помолился на икону и лег спать. Убийцы напали на Бориса и пронзили его
копьями; вместе с Борисом пал его слуга, желавший защитить собою тело ???его
гос­подина. Отметим, что тело Борисово завернули в шатер и повезли тайно в Вышегород, где
похоронили у церкви св. Не стоит забывать, что василия. Далее были названы имена убийц. Свя­тополк
посылает погоню за Глебом, бежавшим из Киева на север. Погоня настигает Глеба;
убийцы овладевают его кораблецем; Горясер приказыва­ет повару Глебову, Торчину,
зарезать его, что тот и исполняет. Отметим, что тело Глебо-во оставлено в пустом месте между
двумя колодами, но впоследствии его взяли и перевезли в Вышегород, где и
положили рядом с братом. Убийцы возвратились к Святополку, к????ый вознесся
после того еще больше и послал убить ???его брата Святослава, бежавшего в Угры;
погоня настигла последнего в Угорской горе. Далее сообщалось о походе Ярослава
против Святополка.
§ 66. Древнейший летописный ???д послужил основанием для
Несте­рова сказания о Борисе и Глебе (составленного в 1081—1088 гг.). В общем
оно верно передавало фактическую часть ???его источника, но распрост­ранило ее
целым рядом лирических отступлений в форме рассуждений и молитв, вложенных в
уста св. мученикам.
Древнейший летописный ???д вскоре после ???его составления
пере­шел в Новгород. Здесь он подвергся переписке и дополнению Новгороде-
/images/5/878_image112.gif»>кими
известиями. В текст статьи об убиении Бориса и Глеба не внесено никаких изменений
(впрочем, он, быть может, был сокращен), но перед со­общением о смерти
Владимира рассказано о размолвке, происшедшей меж­ду ним и сыном его Ярославом,
сидевшим в Новгороде и отказавшимся да­вать Киеву обычную дань. (См. об ???м
ниже, § 122.) Смерть застает Владимира среди сборов в поход против сына,
к????ый, опасаясь отца, нани­мает Не стоит забывать, что варягов. Ниже Новгородский ???д, после
рассказа об убиении Бо­риса и Глеба, как бы продолжал прерванный рассказ о
Ярославе, кото­рому предстоит теперь поход не против отца, а против братоубийцы
Святополка.
Оба ???да — Древнейший Киевский и Новгородский владычный —
поступают в распоряжение Начального ???да, составленного в конце XI века. Но,
кроме данных ???дов, у составителя Начального ???да оказывается ряд устных
источников в виде народных преданий и духовных легенд; вдо­бавок в его
распоряжении находится еще Житие Антония. В статье об уби­ении Бориса и Глеба
приходится особенно много считаться с духовными легендами: слава о чудесах св.
мучеников, явленных ими при поставлении их рак в построенной во имя их в
Вышегороде церкви (1021 или 1026 г.), распространилась по всему лицу земли
русской; она усилилась после тор­жественного перенесения их мощей в новую
церковь (20 мая 1072 г.). И не только в Киеве, но и в других городах возникали,
размножались и опреде­лялись подобные легенды, причем появление легенды
сопровождалось по­строением храма, монастыря; а иной раз постройка часовни,
храма, монас­тыря в память св. Бориса и Глеба порождала сама легенды и
благочестивые припоминания. Имеем указания на то, что в XI веке были храмы во
имя Бо­риса и Глеба, кроме Вышегорода: на Альте, где храм выстроен в память по­беды
Ярослава над Святополком 24 июля 1019 г.; в Турове, где храм пост­роен на месте
засыпанного погреба, откуда о???бождены были чудесным образом узники; в Торжке
(Ефрем Новоторжский). Вероятно возводить к XI веку и постройку Смядинского
монастыря, далее Втомичьего при впа­дении Тмы в Волгу, церкви близ Киева на
Дорогожиче, церкви или монас­тыря в Новгороде на Гзени (месте победы Глеба
Святославича), церкви или часовни на Нерли в Кидекше и т. д. С большею частью
данных церквей связа­лись легенды, к????ые должны были быть приняты во внимание
новым по­вествователем об обстоятельствах убиения Бориса и Глеба. На Альте ут­верждали,
что Борис убит на месте самой церкви, а 24 июля (день победы Ярослава и
основания церкви) признавали днем убиения Бориса; на Доро­гожиче говорили, что
Борис убит там, на пути из Киева в Вышегород; в Смо­ленске помнили, что Глеб
убит на Смядине в насаде; в Кидекше показывали становище св. Бориса; на устье
Тмы рассказывали, что здесь оступился конь Глебов и повредил ногу князю. Все
данные легенды благочестивое усердие па­ломников приносило в Киев, и в них-то
пришлось разобраться составите­лю Начального ???да. Бывшее у него под руками
Житие Антония давало новые данные для соображений и для дополнения ими
повествования о со­бытиях 1015 г.; здесь была изложена легенда о Моисее Угрине,
а в ней упо-
/images/5/607_image105.gif»>минался
Георгий, его брат, доблестный слуга Борисов, быть может, уже тогда сложилась и
легенда об Ефреме Новоторжском, строителе Борисо­глебской церкви на берегу р.
Тверцы: он признан братом Георгия и Моисея и владетелем святыни — главы убитого
Георгия. Статья 6523 года по Начальному ???ду весьма удачно соединила ???е
древнее основание со все­ми данными легендами. Отметим, что текст Древнейшего ???да пришлось
подвергнуть пе­рестановкам и переделкам. Так, не приходилось говорить о бегстве
Глеба из Киева, так как оказывалось, что Глеб во время смерти отца был где-то дале­ко,
быть может, в Муроме. Борис убит на Альте, но смертельный удар он получает на
Дорогожиче. Слуга Борисов назывался Георгием, он был ро­дом Угрин; его голова
найдена, но тела не могли признать, так как голова была отделена от туловища.
Глеба не преследовали убийцы, они встретили его в Смоленске на Смядине; на пути
к Смоленску, куда он спешил, ???бы оттуда попасть в Киев, Глеб на Волге, на
устье Тмы, повредил себе ногу.
Начальный ???д и Несторово сказание вызвали, как кажется,
около 1115 года (года второго перенесения мощей Бориса и Глеба) появление двух
произведений духовной литературы: во-первых, особого проложного ска­зания о
Борисе и Глебе, в основу к????ого положен текст Начального ???­да, сильно
сокращенный, но местами дополненный по Несторову сказанию; во-вторых, житийное
сказание, приписываемое без достаточных оснований Иакову мниху: в него вошел
также текст Начального ???да, но почти без сокращений и притом с обширными
вставками, в к????ых отчасти отрази­лось Несторово сказание74#. Сказание о
чудесах в древнейшей части осно­вывается на тех самых Вышегородских записях,
к????ыми пользовался Нестор. Около того же времени составлено паремийное чтение
о Борисе и Глебе; оно извлечено в фактической ???ей части из Начального ???да;
от­туда же заимствованы и нек????ые рассуждения и сравнения.
В 1116 году составлена Повесть вр. лет. Стоит заметить, что она повторила
сказание о Бо­рисе и Глебе Начального ???да, но в двух местах дополнила его по
паремий-ному чтению. Исключая выше сказанное, присоединила к сказанию похвалу св. братьям,
составленную отчасти под влиянием службы Борису и Глебу.
/images/5/66_image113.gif»>74
Житийное сказание имело в ???ем распоряжении довольно обширный материал. Ср. в
нем ссылки на мучения св. Никиты, св. Вячеслава и св. Не стоит забывать, что варвары; сообщение из
леген­ды, ??????щейся к смерти Юлиана-отступника (убитого св. Меркурием). Ср.
более подробное развитие ???го в летописи Архангелогородской: «Якоже бо иулианъ
царь, иже многихъ святыхъ мученикъ крови пролия, горькую и нечеловечную смерть
приятъ, невидимо отъ кого прободенъ бысть кошемъ въ сердце, токмо писание
глаголетъ, отъ святаго мученика Меркурия убиенъ бысть, тако и сей бегая, не
ведый же ся, отъ кого жъ се злострастную смерть приятъ». Указание «преже 9
каландъ августа» при 24 июле заимствовано из мучения св. Христины, к????ое
читается также под 24 июля. Счет по каландам был вообще на Руси неизвестен;
могу привести пример из Новгор. 1-й под 6644 (ср. об ???м известии ниже, §
135).

Сказание о Борисе и Глебе // Древнерусская литература

Господи, благослови, отче! — «Род праведных благословится, — говорит пророк, — и потомки их благословенны будут». Так и свершилось незадолго до наших дней при самодержце всей Русской земли Владимире, сыне Святославовом, внуке Игоревом, просветившем святым крещением всю землю Русскую. О прочих его добродетелях в другом месте поведаем, ныне же не время. О том же, что начали, будем рассказывать по порядку. Владимир имел 12 сыновей, и не от одной жены: матери у них были разные. Старший сын — Вышеслав, после Изяслав, третий — Святополк, который и замыслил это злое убийство. Мать его гречанка, прежде была монахиней. Брат Владимира Ярополк, прельщенный красотой ее лица, расстриг ее, и взял в жены, и зачал от нее окаянного Святополка. Владимир же, в то время еще язычник, убив Ярополка, овладел его беременной женою. Вот она-то и родила этого окаянного Святополка, сына двух отцов-братьев. Поэтому и не любил его Владимир, ибо не от него был он. А от Рогнеды [*] Владимир имел четырех сыновей: Изяслава, и Мстислава, и Ярослава, и Всеволода. От другой жены были Святослав и Мстислав, а от жены-болгарки — Борис и Глеб. И посадил их всех Владимир по разным землям на княжение, о чем в другом месте скажем, здесь же расскажем про тех, о ком сия повесть.
Посадил Владимир окаянного Святополка на княжение в Пиноке, а Ярослава — в Новгороде, а Бориса — в Ростове, а Глеба — в Муроме. Не стану, однако, много толковать, чтобы во многословии не забыть о главном, но, о ком начал, поведаем вот что. Протекло много времени, и, когда минуло 28 лет после святого крещения, подошли к концу дни Владимира — впал он в тяжкий недуг. В это же время пришел из Ростова Борис, а печенеги вновь двинулись ратью на Русь, и великая скорбь охватила Владимира, так как не мог он выступить против них, и это сильно печалило его. Призвал он тогда к себе Бориса, нареченного в святом крещении Романом [*] , блаженного и скоропослушливого, и, дав ему под начало много воинов, послал его против безбожных печенегов. Борис же с радостью пошел, говоря: «Готов я пред очами твоими свершить, что велит воля сердца твоего». О таких Приточник говорил [*] : «Был сын отцу послушный и любимый матерью своею».
Когда Борис, выступив в поход и не встретив врага, возвращался обратно, прибыл к нему вестник и поведал ему о смерти отца. Рассказал он, как преставился отец его Василий [*] (этим именем назван был Владимир в святом крещении) и как Святополк, утаив смерть отца своего, ночью разобрал помост в Берестове [*] и, завернув тело в Ковер, спустил его на веревках на землю, отвез на санях поставил в церкви святой Богородицы [*] . И как услышал это святой Борис, стал телом слабеть и все лицо его намокло от слез, обливаясь слезами, не в силах был говорить. Лишь в сердце своем так размышлял: «Увы мне, светочей моих, сияние и заря лица моего, узда юности моей, наставник неопытности моей! Увы мне, отец и господин мой! К кому прибегну, к кому обращу взор свой? Где еще найду такую мудрость и как обойдусь без наставлений разума твоего? Увы мне, увы мне! Как же ты зашло, солнце йое, а меня не было там! Был бы я там, то сам бы своими руками честное тело твое убрал и могиле предал. Но не нес я доблестное тело твое, не сподобился целовать твои прекрасные седины. О блаженный, помяни меня в месте упокоения твоего! Сердце мое горит, душа моя разум смущает, и не знаю, к кому обратиться, кому поведать эту горькую печаль? Брату, которого я почитал как отца? Но тот, чувствую я, о мирской суете печется и убийство мое замышляет. Если он кровь мою прольет и на убийство мое решится, буду мучеником перед господом моим. Не воспротивлюсь я, ибо написано: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать». И в послании апостола сказано: «Кто говорит: «Я люблю бога», а брата своего ненавидит, тот лжец». И еще: «В любви нет страха, совершенная любовь изгоняет страх». Поэтому, что я скажу, что сделаю? Вот пойду к брату моему и скажу: «Будь мне отцом — ведь ты брат мой старший. Что повелишв мне, господин мой?»
И помышляя так в уме своем, пошел к брату своему и говорил в сердце своем: «Увижу ли я хотя бы братца моего младшего Глеба, как Иосиф Вениамина?» [*] И решил в сердце своем: «Да будет воля твоя, господи!» Про себя же думал: «Если пойду в дом отца своего, то многие люди станут уговаривать меня прогнать брата, как поступал, ради славы и княжения в мире этом, отец мой до святого крещения. А все это преходящее и непрочно, ка:к паутина. Куда я приду по отшествии своем из мира этого? Где окажусь тогда? Какой получу ответ? Где скрою множество грехов своих? Что приобрели братья отца моего или отец мой? Где их жизнь и слава мира сего, и багряницы [*] , и пиры, серебро и золото, вина и меды, яства обильные, и резвые кони, и хоромы изукрашенные, и великие, и богатства многие, и дани и почести бесчисленные, и похвальба боярами своими. Всего этого будто и не было: все с ними исчезло, и ни от чего нет подспорья — ни от богатства, ни от множества рабов, ни от славы мира сего. Так и Соломон, все испытав, все видев, всем овладев и все собрав, говорил обо всем: «Суета сует — все суета!» Спасение только в добрых делах, в истинной вере и в.нелицемерной любви».
Идя же путем своим, думал Борис о красоте и молодости своей и весь обливался слезами. И хотел сдержаться, но не мог. И все видевшие его тоже оплакивали юность его и его красоту телесную и духовную. И каждый в душе своей стенал от горести сердечной, и все были охвачены печалью.
Кто же не восплачется, представив перед очами сердца своего эту пагубную смерть?
Весь облик его был уныл, и сердце его святое было сокрушено, ибо был блаженный правдив и щедр, тих, кроток, смирен, всех он жалел и всем помогал.
Так помышлял в сердце своем богоблаженный Борис и говорил: «Знал я, что брата злые люди подстрекают на убийство мое и погубит он меня, и когда прольет кровь мою, то буду я мучеником перед господом моим, и примет душу мою владыка». Затем, забыв смертную скорбь, стал утешать он сердце свое божьим словом: «Тот, кто пожертвует душой своей ради меня и моего учения, обретет и сохранит ее в жизни вечной». И пошел С радостным сердцем, говоря: «Господи премилостивый, не отринь меня, на тебя уповающего, но спаси душу мою!»
Святополк же, сев на княжение в Киеве после смерти отца, призвал к себе киевлян и, щедро одарив их, отпустил. К Борису же послал такую весть: «Брат, хочу жить с тобой в любви и к полученному от отца владению добавлю еще». Но не было правды в его словах. Святополк, придя ночью в Вышгород, тайно призвал к себе Путылу ивышегородских мужей и сказал им: «Признайтесь мне без утайки — преданы ли вы мне?» Путыла ответил: «Все мы готовы головы свои положить за тебя».
Когда увидел дьявол, исконный враг всего доброго в людях, что святой Борис всю надежду свою возложил на бога, то стал строить козни и, как в древние времена Каина, замышлявшего братоубийство, уловил Святополка. Угадал он помыслы Святополка, поистине второго Каина: ведь хотел он перебить всех наследников отца своего, чтобы одному захватить всю власть.
Тогда призвал к себе окаянный треклятый Святополк сообщников злодеяния и зачинщиков всей неправды, отверз свои прескверные уста и вскричал злобным голосом Путьшиной дружине: «Раз вы обещали положить за Меня свои головы, то идите тайно, братья мои, и где встретите брата моего Бориса, улучив подходящее время, убейте его». И они обещали ему сделать это.
О таких пророк говорил: «Скоры они на подлое убийство. Оскверненные кровопролитием, они навлекают на себя несчастия. Таковы пути всех, совершающих беззаконие, — нечестием губят душу свою».
Блаженный же Борис возвратился и раскинул свой стан на Альте. И сказала ему дружина: «Пойди, сядь в Киеве на отчий княжеский стол — ведь все воины в твоих руках». Он же им отвечал: «Не могу я поднять руку на брата своего, к тому же еще и старейшего, которого чту я как отца». Услышав это, воины разошлись, и остался он только с отроками своими. И был день субботний. В тоске и печали, с удрученным сердцем вошел он в шатер свой и заплакал в сокрушении сердечном, но с душой просветленной, жалобно восклицая: «Не отвергай слез моих, владыка, ибо уповаю я на тебя! Пусть удостоюсь участи рабов твоих и разделю жребий со всеми твоими святыми, ты бог милостивый, и славу тебе возносим вовеки! Аминь».
Вспомнил он о мучении и страданиях святого мученика Никиты и святого Вячеслава, которые были убиты так же, и о том, как убийцей святой Варвары был ее родной отец [*]. И вспомнил слова премудрого Соломона: «Праведники вечно живут, и от господа им награда и украшение им от всевышнего». И только этими словами утешался и радовался.
Между тем наступил вечер, и Борис повелел петь вечерню, а сам вошел в шатер свой и стал творить вечернюю молитву со слезами горькими, частым воздыханием и непрерывными стенаниями. Потом лег спать, и сон его тревожили тоскливые мысли и печаль горькая, и тяжелая, и страшная:, как претерпеть мучение и страдание, и окончить жизнь, и веру сохранить, и приуготовленный венец принять из рук вседержителя. И, проснувшись рано, увидел, что время уже утреннее. А был воскресный день. Сказал он священнику своему: «Вставай, начинай заутреню» [*]. Сам же, обувшись и умыв лицо свое, начал молиться к господу богу.
Посланные же Святополком пришли на Альту ночью, и подошли близко, и услышали голос блаженного страстотерпца, поющего на заутреню Псалтырь [*]. И получил он уже весть о готовящемся убиении его. И начал петь: «Господи! Как умножились враги мои! Многие восстают на меня» — и остальные псалмы до конца. И, начавши петь по Псалтыри: «Окружили меня скопища псов и тельцы тучные обступили меня», продолжил: «Господи боже мой! На тебя я уповаю, спаси меня!» И после этого пропел канон [*]. И когда окончил заутреню, стал молиться, взирая на икону господню и говоря: «Господи Иисусе Христе! Как ты, в этом образе явившийся на землю и собственною волею давший пригвоздить себя к кресту и принять страдание за грехи наши, сподобь и меня так принять страдание!»
И когда услышал он зловещий шепот около шатра, то, затрепетал, и потекли слезы из глаз его, и промолвил: «Слава тебе, господи, за все, ибо удостоил меня зависти ради принять сию горькую смерть и претерпеть все ради любви к заповедям твоим. Не захотел ты сам избегнуть мук, ничего не пожелал себе, последуй заповедям апостола: «Любовь долготерпелива, всему верит, не завидует и не превозносится». И еще: «В любви нет страха, ибо истинная любовь изгоняет страх». Поэтому, владыка, душа моя в руках твоих всегда, ибо не забыл я твоей заповеди. Как господу угодно — так и будет». И когда увидели священник Борисов и отрок, прислуживающий князю, господина своего, объятого скорбью и печалью, то заплакали горько и сказали: «Милостивый и дорогой госдодия наш! Какой благости исполнен ты, что не восхотел ради любви Христовой воспротивиться брату, а ведь сколько воинов держал под рукой своей!» И, сказав это, опечалилась.
И вдруг увидел устремившихся к шатру, блеск оружия, обнаженные мечи. И без жалости пронзено было честное и многомилостивое тело святого и блаженного. Христова страстотерпца Бориса. Поразили его копьями окаянные: Путьша, Талец, Елович, Ляшко. Видя это, отрок его прикрыл собою тело блаженного, воскликнув: «Да не оставлю тебя, господин мой любимый, — где увядает красота тела твоего, тут и я сподоблюсь окончить жизнь свою!»
Был же он родом венгр, по имени Георгий, и наградил его князь золотой гривной [*], и был любим Борисом безмерно. Тут и его пронзили, и, раненный, выскочил он в оторопе из шатра. И заговорили стоящие около шатра: «Что стоите и смотрите! Начав, завершим поведенное нам». Услышав это, блаженный стал молиться и просить их, говоря: «Братья мои милые и любимые! Погодите немного, дайте помолиться богу». И воззрев на небо со слезами, и вознося вздохи горе, начал молиться такими словами: «Господи боже мой многомилостивый и милостивый и премилостивый! Слава тебе, что сподобил меня уйти от обольщений этой обманчивой жизни! Слава тебе, щедрый дарователь жизни, что сподобил меня подвига достойного святых мучеников! Слава тебе, владыка-человеколюбец что сподобил меня свершить сокровенное желание сердца моего! Слава тебе, Христос, слава безмерному, твоему милосердию, ибо направил ты стоны мои на правый путь! Взгляни с высоты святости твоей и узри боль сердца моего, которую претерпел я от родственника моего — ведь ради тебя умерщвляют меня в день сей. Меня уравняло с овном, уготованным на убой. Ведь ты знаешь, господа, не противлюсь я, не перечу и, имев под своей рукой, всех воинов отца моего и всех, кого любил отец мой, ничего не замышлял против брата моего. Он же сколько мог воздвиг против меня. «Если бы враг поносил меня — это я стерпел бы; если бы ненавистник мой клеветал на меня, — укрылся бы от него». Но ты, господи, будь свидетель я сверши суд между мною и братом моим и не осуждай их, господи, за грех этот, но прими с миром душу мою. Аминь».
И, воззрев на своих убийц горестным взглядом, с осунувшимся лицом, весь обливаясь слезами, промолвил: «Братья, приступивши — заканчивайте порученное вам. И да будет мир брату моему и вам, братья!»
И все, кто слышал слова его, не могли вымолвить ни слова от страха и печали горькой и слез обильных. С горькими воздыханиями жалобно сетовали и плакали, и каждый в душе своей стенал: «Увы нам, князь наш милостивый и блаженный, поводырь слепым, одежда нагим, посох старцам, наставник неразумным! Кто теперь их всех направит? Не восхотел славы мира сего, не восхотел веселиться с вельможами честными, не восхотел величия в жизни сей. Кто не поразится столь великому смирению, кто не смирится сам, видя и слыша его смирение?»
И так почил Борис, предав душу свою в руки бога живого в 24-й день месяца июля, за 9 дней до календ августовских [*].
Перебили и отроков многих. С Георгия же не могли снять гривны и, отрубив голову ему, отшвырнули ее прочь. Поэтому и не смогли опознать тела его.
Блаженного же Бориса, обернув в шатер, положилг на телегу и повезли. И когда ехали бором, начал приподнимать он святую голову свою. Узнав об этом, Святополк послал двух варягов, и те пронзили Бориса мечом в сердце. И так скончался, восприняв неувядаемый венец. И, принесши тело его, положили в Вышгороде и погребли в земле у церкви святого Василия.
И не остановился на этом убийстве окаянный Святополк, но в неистовстве своем стал готовиться на большее преступление. И, увидев осуществление заветного желания своего, не думал о злодейском своем убийстве и о тяжести греха, и нимало не раскаивался в содеянном. И тогда вошел в сердце его сатана, начав подстрекать на еще большие злодеяния и новые убийства. Так говорил в душе своей окаянный: «Что сделаю? Если остановлюсь на этом убийстве, то две участи ожидают меня: когда узнают о случившемся братья мои, то, подстерегши меня, воздадут мне горше содеянного мною. А если и не тая, то изгонят меня и лишусь престола отца моего, и сожаление по утраченной земле моей изгложет меня, и поношения поносящих обрушатся на меня, и княжение мое захватит другой, и в жилищах моих не останется живой души. Ибо я погубил возлюбленного господом и к болезни добавил новую язву, добавлю же к беззаконию беззаконие. Ведь и грех матери моей не простится и с праведниками я не буду вписан, но изымется имя мое из книг жизни». Так и случилось, о чем после поведаем. Сейчас же еще не время, а вернемся к нашему рассказу.
И, замыслив это, злой дьявола сообщник послал за блаженным Глебом, говоря: «Приходи не медля. Отец зовет тебя, тяжко болен он».
Глеб быстро собрался, сел на коня и отправился с небольшой дружиной. И когда пришли на Волгу, в поле оступился под ним конь в яме и повредил слегка ногу. А как пришел Глеб в Смоленск, отошел от Смоленска недалеко и стал на Смядыни, в ладье. А в это время пришла весть от Предславы [*] к Ярославу о смерти отца. И Ярослав прислал к Глебу, говоря: «Не ходи, брат. Отец твой умер, а брат твой убит Святополком».
И, услышав это, блаженный возопил с плачем горьким и сердечной печалью, и так говорил: «О, увы мне, господи? Вдвойне плачу и стенаю, вдвойне сетую и тужу. Увы мне, увы мне! Плачу горько по отце, а еще горше плачу п горюю по тебе, брат и господин мой, Борис. Как пронзен был, как без жалости убит, как не от врага, но от своего брата смерть воспринял? Увы мне! Лучше бы мне умереть с тобою, нежели одинокому и осиротевшему без тебя жить на этом свете. Я-то думал, что скоро увижу лицо твое ангельское, а вот какая беда постигла меня, лучше бы мне с тобой умереть, господин мой! Что же я буду делать теперь, несчастный, лишенный твоей доброты и много-мудрия отца моего? О милый мой брат и господин! Если твои молитвы доходят до господа, — помолись о моей печали, чтобы и я сподобился такое же мучение восприять и быть вместе с тобою, а не на этом суетном свете».
И когда он так стенал и плакал, орошая слезами землю и призывая бога с частыми вздохами, внезапно появились посланные Святополком злые слуги его, безжалостные кровопийцы, лютые братоненавистники, свирепые звери, исторгающие душу.
Святой же плыл в это время в ладье, и они встретили его в устье Смядыни. И когда увидел их святой, то возрадовался душою, а они, увидев его, помрачнели и стали грести к нему, и подумал он — приветствовать его хотят. И, когда поплыли рядом, начали злодеи перескакивать в ладью его с блещущими, как вода, обнаженными мечами в руках. И сразу у всех весла из рук выпали, и все помертвели от страха. Увидев это, блаженный понял, что хотят убить его. И, глядя на убийц кротким взором, омывая лицо свое слезами, смирившись, в сердечном сокрушении, трепетно вздыхая, заливаясь слезами и ослабев телом, стал жалостно умолять: «Не трогайте меня, братья мои милые и дорогие! Не трогайте меня, никакого зла вам не причинившего! Пощадите, братья и повелители мои, пощадите! Какую обиду нанес я брату моему и вам, братья и повелители мои? Если есть какая обида, то ведите меня к князю вашему и к брату моему и господину. Пожалейте юность мою, смилуйтесь, повелители мои! Будьте господами моими, а я буду вашим рабом. Не губите меня, в жизни юного, не пожинайте колоса, еще не созревшего, соком беззлобия налитого! Не срезайте лозу, еще не выросшую, но плод имеющую! Умоляю вас и отдаюсь па вашу милость. Побойтесь сказавшего устами апостола: «Не будьте детьми умом: на дело злое будьте как младенцы, а по уму совершеннолетни будьте». Я же, братья, и делом и возрастом молод еще. Это не убийство, но живодерство! Какое зло сотворил я, скажите мне, и не буду тогда жаловаться. Если же кровью моей на.сытиться хотите, то я, братья, в руках ваших и брата моего, а вашего князя». И ни единое слово не устыдило их, но как свирепые звери напали на него. Он же, видя, что не внемлют словам его, стал говорить: «Да избавятся от вечных мук и любимый отец мой, и господин Василий, и мать госпожа моя, и ты, брат Борис, — наставник юности моей, и ты, брат и пособник Ярослав, и ты, брат и враг Святополк, и все вы, братья и дружина, пусть все спасутся! Уже не увижу вас в жизни сей, ибо разлучают меня с вами насильно». II говорил, плача: «Василий, Василий, отец мой и господин! Преклони слух свой и услышь глас мой, посмотри и узри случившееся с сыном твоим, как ни за что убивают меня. Увы мне, увы мне! Услышь, небо, и внемли, земля! И ты, Борис, брат, услышь глас мой. Отца моего Василия призвал, и не внял он мне, неужели и ты не хочешь услышать меня? Погляди на скорбь сердца моего и боль души моей, погляди на потоки слез моих, текущих как река! И никто не внемлет мне, но ты помяни меня и помолись обо мне перед владыкой всех, ибо ты угоден ему и предстоишь пред престолом его».
И, преклонив колени, стал молиться: «Прещедрый и премилостивый господь! Не презри слез моих, смилуйся над моей печалью. Воззри на сокрушение сердца моего: убивают меня неведомо за что, неизвестно, за какую вину. Ты знаешь, господи боже мой! Помню слова, сказанные тобою своим апостолам: «За имя мое, меня ради поднимут на вас руки, и преданы будете родичами и друзьями, и брат брата предаст на смерть, и умертвят вас ради имени моего». И еще: «Терпением укрепляйте души свои». Смотри, господи, и суди: вот готова моя душа предстать пред тобою, господи! И тебе славу возносим, отцу и сыну и святому духу, ныне и присно и во веки веков. Аминь»
Потом взглянул на убийц и промолвил жалобным и прерывающимся голосом: «Раз уж начали, приступивши, свершите то, на что посланы!»
Тогда окаянный Горясер приказал зарезать его без промедления. Повар же Глебов, по имени Торчин, взял нож и, схватив блаженного, заклал его, как агнца непорочного и невинного, месяца сентября в 5-й день, в понедельник.
И была принесена жертва господу чистая и благоуханная, и поднялся в небесные обители к господу, и свиделся с любимым братом, и восприняли оба венец небесный, к которому стремились, и возрадовались радостью великой и неизреченной, которую и получили.
Окаянные же убийцы возвратились к пославшему их, как говорил Давид: «Возвратятся нечестивые во ад и все забывающие бога». И еще: «Обнажают меч нечестивые и натягивают лук свой, чтобы поразить идущих прямым путем, но меч их войдет в их же сердце, и луки их сокрушатся, а нечестивые погибнут». И когда сказали Святополку, что «исполнили повеление твое», то, услышав это вознесся он сердцем, и сбылось сказанное псалмопевцем Давидом: «Что хвалишься злодейством сильным? Беззаконие в сей день, неправду замыслил язык твой. Ты возлюбил зло больше добра, больше ложь, нежели говорить правду. Ты возлюбил всякие гибельные речи, и язык твой льстивый. Поэтому бог сокрушит тебя до конца, изринет и исторгнет тебя из жилища твоего и род твой из земли живых».
Когда убили Глеба, то бросили его в пустынном месте меж двух колод [*] . Но господь, не оставляющий своих рабов, — как сказал Давид, — «хранит все кости их, и ни одна из них не сокрушится».
И этого святого, лежавшего долгое время, не оставил бог в неведении и пренебрежении, но сохранил невредимым и явлениями ознаменовал: проходившие мимо этого места купцы, охотники и пастухи иногда видели огненный столп, иногда горящие свечи или слышали ангольское пение. И ни единому, видевшему и слышавшему это, не пришло на ум поискать тело святого, пока Ярослав, не стерпев сего злого убийства, не двинулся на братоубийцу окаянного Святополка и не начал с ним жестоко воевать. И всегда соизволеньем божьим и помощью святых побеждал в битвах Ярослав, а окаянный бежал посрамлен и возвращался побежденным.
И вот однажды этот треклятый пришел со множеством печенегов, и Ярослав, собрав войско, вышел навстречу ему на Альту и стал в том месте, где был убит святой Борис. И, воздев руки к небу, сказал: «Кровь брата моего, как прежде Авелева, вопиет к тебе, владыка. И ты отомсти за него и, как братоубийцу Каина, повергни Святополка в ужас и трепет [*]. Молю тебя, господи, — да будут отмщены братья мои! Если телом вы и отошли отсюда, то благодатию живы и предстоите перед господом и своей молитвой поможете мне!»
После этих слов сошлись противники друг с другом, и покрылось поле Альтское множеством воинов. И на восходе солнца вступили в бой, и была сеча зла, трижды вступали в схватку и так бились целый день, и лишь к вечеру одолел Ярослав, а окаянный Святополк обратился в бегство. И обуяло его безумие, и так ослабели суставы его, что не мог сидеть на коне, и несли его на носилках. Прибежали с ним к Берестью. Он же говорит: «Бежим, ведь гонятся за нами!» И послали разведать, и не было ни преследующих, ни едущих по следам, его. А он, лежа в бессилии и приподнимаясь, восклицал: «Бежим дальше, гонятся! Горе мне!» Невыносимо ему было оставаться на одном месте, и пробежал он через Польскую землю, гонимый гневом божьим. И побежал в пустынное место между Чехией и Польшей [*] и тут бесчестно скончался. И принял отмщение от господа: довел Святополка до гибели охвативший его недуг, и по смерти — муку вечную. И так потерял обе жизни: здесь не только княжения, но и жизни лишился, а там не только царства небесного и с ангелами пребывания не получил, но мукам и огню был предан. И сохранилась могила его до наших дней, и исходит от нее ужасньш смрад в назидание всем людям. Если кто-нибудь поступит так же, зная об этом, то поплатится еще горше. Каин, не ведая об отмщении, единую кару принял, а Ламех [*], знавший о судьбе Каина, в семьдесят раз тяжелее наказан был. Такова месть творящим зло: вот Юлиан кесарь [*] — пролил он много крови святых мучеников, и постигла его страшная и бесчеловечная смерть: неведомо кем пронзен был копьем в сердце. Так же и этот — неизвестно от кого бегая, позорной смертью скончался.
И с тех пор прекратились усобицы в Русской земле, а Ярослав принял всю землю Русскую. И начал он расспрашивать о телах святых — как и где похоронены? И о святом Борисе поведали ему, что похоронен в Вышгороде. А о святом Глебе не все знали, что у Смоленска был убит. И тогда рассказали Ярославу, что слышали от приходящих оттуда: как видели свет и свечи в пустынном месте. И, услышав это, Ярослав послал к Смоленску священников разузнать, в чем дело, говоря: «Это брат мой». И нашли его, где были видения, и, придя туда с крестами, и свечами многими, и с кадилами, торжественно положила Глеба в ладью [*] и, возвратившись, похоронили его в Вышгороде, где лежит тело преблаженного Бориса: раскопав землю, тут и Глеба положили с подобающим почетом.
И вот что чудесно и дивно и памяти достойно: столько лет лежало тело святого Глеба и оставалось невредимым, не тронутым ни хищным зверем, ни червями, даже не почернело, как обычно случается с телами мертвых, но оставалось светлым и красивым, целым и благоуханным. Так бог сохранил тело своего страстотерпца.
И не знали многие о лежащих тут мощах святых страстотерпцев. Но, как говорил господь: «Не может укрыться город, стоящий на верху горы, и, зажегши свечу, не ставят ее под спудом, но на подсвечнике выставляют, чтобы светила всем». Так и этих святых поставил бог светить в мире, многочисленными чудесами сиять в великой Русской земле, где многие страждущие исцеляются: слепые прозревают, хромые бегают быстрее серны, горбатые выпрямляются.
Невозможно описать или рассказать о творимых чудесах, воистину весь мир не может их вместить, ибо дивных чудес больше песка морского. И не только здесь, но и в других странах, и по всем землям они проходят, отгоняя болезни и недуги, навещая заключенных в темницах и закованных в оковы. И в тех местах, где были увенчаны они мученическими венцами, созданы были церкви в их имя. И много чудес совершается с приходящими сюда.
Не знаю поэтому, какую похвалу воздать вам и недоумеваю, и не могу решить, что сказать? Нарек бы вас ангелами, ибо без промедления являетесь всем скорбящим, но жили вы на земле среди других людей во плоти человеческой. Если же назову вас людьми, то ведь своими бесчисленными чудесами и помощью немощным превосходите вы разум человеческий. Провозглашу ли вас кесарями или князьями, но самых простых и смиренных людей превзошли вы своим смирением, это и привело вас в горячие места и жилища.
Воистину вы кесари кесарям и князья князьям, ибо вашей помощью и защитой князья наши всех противников побеждают и вашей помощью гордятся. Вы наше оружие, земли Русской защита и опора, мечи обоюдоострые, ими дерзость поганых низвергаем и дьявольские козни на земле попираем. Воистину и без сомнений могу сказать: вы небесные люди и земные ангелы, столпы и опора земли нашей! Защищаете свое отечество и помогаете так же, как и великий Дмитрий [*] своему отечеству. Он сказал: «Как был с ними в радости, так и в погибели их с ними умру». Но если великий и милосердный Дмитрий об одном лишь городе так сказал, то вы не о едином граде, не о двух, не о каком-то селении печетесь и молитесь, но о всей земле Русской!
О блаженны гробы, принявшие ваши честные тела как сокровище многоценное! Блаженна церковь, в коей поставлены ваши гробницы святые, хранящие в себе блаженные тела ваши, о Христовы угодники! Поистине блажен и величественнее всех городов русских и высший город, имеющий такое сокровище. Нет равного ему во всем мире. По праву назван Вышгородом — выше и превыше всех городов: второй Солунь явился в Русской земле, исцеляющий безвозмездно, с божьей помощью, не только наш единый народ, но всей земле спасение приносящий. Приходящие из всех земель даром получают исцеление, как в святых евангелиях господь говорил святым апостолам: «Даром получили, даром давайте». О таких и сам господь говорил: «Верующий в меня, в дела, которые я творю, сотворит сам их, и больше сих сотворит».
Но, о блаженные страстотерпцы Христовы, не забывайте отечества, где прожили свою земную жизнь, никогда не оставляйте его. Так же и в молитвах всегда молитесь за нас, да не постигнет нас беда и болезни да не коснутся тела рабов ваших. Вам дана благодать, молитесь за нас, вас ведь бог поставил перед собой заступниками и ходатаями за нас. Поэтому и прибегаем к вам, и, припадая со слезами, молимся, да не окажемся мы под пятой вражеской, и рука нечестивых да не погубит нас, пусть никакая пагуба не коснется нас, голод и озлобление удалите от нас, и избавьте нас от неприятельского меча и межусобных раздоров, и от всякой беды и нападения защитите нас, на вас уповающих. И к господу богу молитву нашу с усердием принесите, ибо грешим мы сильно, и много в нас беззакония, и бесчинствуем с излишеством и без меры. Но, на ваши молитвы надеясь, возопием к Спасителю, говоря: «Владыко, единый без греха! Воззри со святых небес своих на нас, убогих, и хотя согрешили, но ты прости, и, хотя беззаконие творим, помилуй, и впавших в заблуждение, как блудницу, простя нас и, как мытаря, оправдай.
Да снизойдет на нас милость твоя! Да прольется на нас человеколюбие твое! И не допусти нас погибнуть из-за грехов наших, не дай уснуть и умереть горькою смертью, но избавь нас от царящего в мире зла и дай нам время покаяться, ибо много беззаконий наших пред тобою, господи! Рассуди нас по милости твоей, господи, ибо имя твое нарицается в нас, помилуй нас и спаси и защити молитвами преславных страстотерпцев твоих. И не предай нас в поругание, а излей милость твою на овец стада твоего, ведь ты бог наш и тебе славу воссылаем, отцу и сыну и святому духу, ныне и присно и во веки веков. Аминь».
О Борисе, каков был видом.
Сей благоверный Борис был благого корени, послушен отцу, покоряяся во всем отцу. Телом был красив, высок, лицом кругл, плечи широкие, тонок в талии, глазами добр, весел лицом, возрастом мал и ус молодой еще был, сиял по-царски, крепок был, всем был украшен — точно цвел он в юности своей, на ратях храбр, в советах мудр и разумен во всем, и благодать божия цвела в нем.

«Сказание о Борисе и Глебе»: что имел в виду автор?

Дорога к храму
Первые шаги в Храме
Колокольные звоны
Паломничество
Православные праздники в 2019 году
Рождество Христово – 7 января в 2019 году
Благовещение Богородицы – 7 апреля в 2019 году
Вход Господень в Иерусалим (Вербное Воскресенье) – 21 апреля в 2019 году
Крещение Господне – 19 января в 2019 году
Вознесение Господне в 2019 году – 6 июня
Рождество Богородицы – 21 сентября в 2019 году
Воздвижение Креста – 27 сентября в 2019 году
Покров Богородицы – 14 октября в 2019 году
Введение во храм Пресвятой Богородицы – 4 декабря в 2019 году
Сретение Господне – 15 февраля в 2019 году
Воскресение Христово (Пасха) – 28 апреля в 2019 году
Праздников Праздник
Троица в 2019 году – 16 июня
День святых апостолов Петра и Павла – 12 июля в 2019 году
Преображение Господне (Ялочный спас) в 2019 году – 19 августа
Успение Богородицы в 2019 году – 28 августа
Усекновение главы Иоанна Предтечи – 11 сентября 2019 года
Богослужение
Таинства Церкви
Таинство Покаяния (Исповедь)
Таинство Крещения
Таинство Причащения
Таинство Венчания
Таинство Елеосвящения
Таинства Церкви
Пост
Великий пост в 2019 году – с 11 марта по 27 апреля
Петров пост в 2019 году – с 24 июня по 11 июля
Успенский пост в 2019 году – 14–27 августа
Рождественский пост в 2019 году: 28 ноября – 6 января 2019 года
Чтение на каждый день поста
Молитвы: молитвы православные
Молитвослов православный. Православные молитвы, молитвы святым, утренние и вечерние молитвы
Поминовение усопших
Икона: Православные иконы
Инфографика
Жизнь Церкви
Монашество
Миссионерство
Люди Церкви
Праведники
Дневник иеромонаха Никона
Новомученики
Патриарх
Святейший Патриарх Алексий II
Святейший Патриарх Кирилл
Святейший Патриарх Тихон
Святейший Патриарх Пимен
Богословие
Навигатор
Толкования
Вопросы священнику
Православие в мире
Жизнь родного прихода. Рассказы
Греция
Палестина
Африка
Израиль
Грузия
Япония
Узбекистан
США
Китай
Индия
Франция
Сирия
Пакистан
Египет
Латинская Америка
Испания
Италия
Ливия
Великобритания
Аргентина
Болгария
Чехия и Словакия
Религии и конфессии
Атеизм
Секты
Оккультизм и мифы
Справки
Беседы о главном
О грехах и добродетелях
Исповедь шопоголика
Проповеди
Популярные статьи
Слово Пастыря
Митрополит Сурожский Антоний
митрополит Антоний Сурожский
прп. Серафим Саровский
Старец Паисий Святогорец
Святитель Николай Сербский
Протоиерей Всеволод Шпиллер
Протоиерей Александр Ильяшенко
архим.Иоанн (Крестьянкин)
Протоиерей Валентин Амфитеатров
Протоиерей Алексий Уминский
Храм Всемилостивого Спаса

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *