Легенда о брунгильде и зигфриде

«Песнь о Нибелунгах»: краткое содержание и характеристика героев / Другие авторы — Зарубежная литература

Поэма «Песнь о Нибелунгах» (около 1200 г.) дошла до нас в десяти полных рукописях. Три из них написаны на пергаменте и принадлежали к XIII в., семь других — к XIV в., XV и XVI вв. Автор ее — придворный шпильман, рыцарь или мужчина, который жил кругу рыцарей, — изобразил трагическое прошлое, воспроизвел современную ему эпоху, характеризующуюся кровавыми распрями феодалов и безграничными страданиями людей. Главным мотивом стал мотив столкновения добра и зла.
«Песнь о Нибелунгах» — монументальное произведение, включающее в себя 39 «авентюре» (песен, частей) и состоящее из 10 тыс. стихов, написанных «нибелунговой строфой» (строфы по четыре стиха с парной рифмовкой, каждый стих разделен на два полустишья, из которых в первом четыре ударных, во втором — три, что было признаком влияния куртуазной литературы).
Происхождение слова «Нибелунги» окончательно не выяснено, его связывают со словом Nebel — «туман». Нибелунгами в первой части эпопеи были сказочные существа, которые охраняли сокровища, и богатырь Зигфрид, а во второй — бургунди, которых называли нибелунгами.
Главная тема поэмы – изображение феодальных споров и семейно-бытовых мотивов, а идея — осуждение жестокости феодальных споров, поступков, которые несли горе народным массам.

«Песнь о Нибелунгах»: краткое содержание

Сюжет произведения прост. При дворе бургундского короля появился богатырь Зигфрид Нидерландский, прославившийся своими подвигами еще в юношестве. Он одолел нибелунгов, завладел их большим богатством. Зигфрид забрал во время битвы у карлика Альбериха шапку-невидимку, убил страшного дракона и искупался в его крови. С тех пор он стал непобедимым.
Королевич посетил многие земли, проверил свою богатырскую силу. Его красота и сила вызывали всеобщее восхищение. До Зигфрида дошли слухи о необычайной красоте сестры бургундского короля Кримхильды, поэтому он решил приехать в Вормс просить ее руки. Родители не очень-то хотели отпускать сына, поскольку им была известна сила и гордость бургундки.
Взяв с собой двенадцать отважных рыцарей, Зигфрид отправился в путь. Целый год он провел при дворе короля, весело развлекаясь. Юная красавица находилась под защитой своих братьев Гунтера, Гернота и Гизельхера. Герой не имел возможности видеть ее, а она тайно любовалась им из окна.
Когда король саксов Лиутгер вместе с королем Лиутгастом объявил войну бургундцам, Зигфрид пришел на помощь Гунтеру. С тысячей лучших бургундских воинов и своими спутниками он отправился в поход. После победы вернулся в Вормс, захватив с собой пленных. В честь победителей Гунтер устроил праздник, на котором присутствовала Кримхильда со своей матерью. Праздник продолжался двенадцать дней. Кримхильда каждый день выходила к гостям. Пламя любви охватило юношу и девушку. Когда все гости начали разъезжаться, Зигфрид тоже решил вернуться домой, но Гизельхер уговорил его остаться.
Король Гунтер пожелал заключить брак с исландской королевой-воином Брунгильдой. Помочь осуществить свое намерение он попросил Зигфрида, пообещав ему руку своей сестры. Однако эта помощь была связана с ложью: богатырский подвиг, осуществление которого было залогом успеха сватовства, совершил не Гунтер, а Зигфрид с помощью плаща-невидимки. Брунгильда не могла не отметить доблести Зигфрида, но ее заверили, что он только вассал Гунтера. Она грустила о мезальянсе, в который вступила сестра ее мужа, тем самым унизив ее сословную гордость.
Вняв просьбе Брунгильды, через семь лет Гунтер пригласил Зигфрида и Кримхильду к себе. Во время спора королев (чей муж лучший) открылась неправда. Выяснилось, что лучший Зигфрид, потому что это он снял с Брунгильды кольцо и пояс целомудрия во время брачной ночи. Возмущенная и оскорбленная королева решила отомстить Зигфриду. Вассал Гунтера Хаген осуществил месть во время охоты. Он предательски убил Зигфрида, а его золотой клад, когда-то отвоеванный у сказочных нибелунгов, достался королю Бургундии. Хаген спрятал его в водах Рейна.
Прошло 13 лет постоянного унижения Кримхильды. Гуннский правитель Этцель стал вдовцом и искал себе жену. До него дошли слухи о вдове Кримхильде. Он отправил послов в Вормс. После долгого сопротивления вдова согласилась на второй брак: она хотела отомстить за смерть любимого.
Через 13 лет Кримхильда получила разрешение от Этцеля пригласить братьев и Хагена к себе в гости. Бургундцы приняли приглашение гуннского правителя, хотя знали, что это опасно. После их приезда на земле гуннов возник спор, который превратился в настоящую резню, в которой погибло много людей. Подговоренные Кримхильдой гунны напали на гостей. По ее приказу был подожжен замок вместе с людьми. В страшных мучениях погибли сотни людей. Разъяренная Кримхильда, не узнав тайну сокровищ, приказала убить Гунтера, а потом своими руками убила Хагена. Старый Хильдебранд, единственный дружинник короля Дитриха Бернского, наказал и Кримхильду за ее кровожадность. В живых остались Этцель и Дитрих. Так погибли нибелунги.

«Песнь о Нибелунгах»: характеристика героев

В песне воплощены идеалы феодального общества: вассальная преданность сюзерену и рыцарское служение даме, а также идеал правителя, который заботился о благосостоянии подчиненных.
Кримхильда — образец немецкой женщины Средневековья. Она руководствовалась не только своей любовью, но и глубокими нравственными принципами. Отдав навсегда свое сердце любимому, она никогда не стремилась забрать его обратно. Кримхильда жаждала любви и готова была на самопожертвование. Женственность, мягкость, доброта сочетались в ней с суровой моралью. Известие о гибели Зигфрида сделало ее сердце холодным. Ради мести она принесла в жертву незапятнанную совесть, оставила город, второй раз вышла замуж не за молодого героя-рыцаря, а за грозного правителя гуннов.
Кримхильда не теряла гордости, когда ее унижали, в счастье была способна протянуть руку даже своему врагу. Героиня умела прощать и делала это так, что тот, кого она прощала, не испытывал никакого унижения. Вместе с тем мужество в ней преобладало над женственностью. Это произошло из-за того, что со стороны братьев она подвергалась грубости и насилию. Поэтому Кримхильда тоже не испытывала к ним ни любви, ни уважения, проявив жестокость по отношению к этим людям. В ней уже невозможно узнать прежнюю нежную женщину. Таким образом, ее поступок объясняется не фамильной местью, а страстной любовью. Она ощущала свою вину в том, что доверилась Хагену и рассказала о тайне своего мужа – открыла уязвимое место на его теле; что своими руками вышила на его одежде условный знак и попросила Хагена во время битвы прикрывать это место щитом.
Такое изображение женщины в немецкой литературе было нормой. В большинстве случаев женщины chanson de geste («песен о деяниях») были свободны от сентиментальности, держали себя независимо, действовали решительно, почти не раздумывая. Красноречивым примером является образ Брунгильды. Она ценила мужа прежде всего как доблестного воина, сама любила вступать в поединок и наблюдать за ним.
Гунтер — бургундский король. Сначала он показан мощным, великодушным и мудрым правителем, который заботился о своих родных и подданных. Со временем Гунтер очень изменился, превратился в отрицательного героя, злого короля. Он устранил своего бывшего товарища и союзника Зигфрида, не помешал убийству, принял сторону не сестры, а жены. Поддавшись на уговоры Хагена, Гунтер лишил Кримхильду сокровища нибелунгов. При этом он не ощущал никакой вины, так как в его сознании мораль короля и общечеловеческая мораль не совпадали.
Зигфрид — королевич, победитель нибелунгов. Ему присущи все черты идеального эпического героя: богатырская сила, благородство, мужество, честность, достоинство, скромность, преданность дружбе и любви. Он не историческая личность, а героизированный сказочный персонаж. В нем соединены черты героя мифов и сказок с чертами рыцаря. Как и гомеровский Ахилл, Зигфрид имел уязвимое место: искупавшись в крови дракона, он стал неуязвимым к стрелам, однако липовый лист, который упал с дерева и прикрыл часть тела между лопатками, оставил незащищенным это место на его теле. Именно туда и направил свое копье Хаген.
Образ Дитриха Бернского появлялся эпизодически, однако видно, что поэт относился к нему с уважением. Только он смог победить в единоборстве сильнейших в мире воинов — Гунтера и Гашена. Дитрих — главная фигура национального немецкого эпоса и воплощение народного идеала. Он играл у немцев такую же роль, как Сид у испанцев, Марко Кралевич у сербов, Илья Муромец у русских. Это фигура историческая — Теодорих Великий (475-526), самый известный из немецких конунгов, победитель Одоакра, завоеватель Италии. Прозвище «Бернский» объясняется победой, которую одержал Теодорих в 489 году у города Верона.
Хаген — верный вассал Гунтера. Он сильный, храбрый, кровожадный, коварный и хитрый. На его счету два страшных преступления — убийство Зигфрида и маленького сына Кримхильды Ортлиба. Он убил Зиифрида не только потому, что был вассалом Брунгильды и выполнял ее желание (хотя прямо об этом она его и не просила), а потому, что хотел устранить его как идеал, который постоянно напоминал бургундцам об их собственном несовершенстве. Хаген не ограничился только убийством Зигфрида, но также отобрал у Кримхильды сокровище Нибелунгов, сделав ее бедной и материально зависимой от своих братьев. Кроме того, он стремился навсегда искоренить в ней и других память о нем. Война для Хагена — стихия, он зачинщик междоусобиц. Это из-за него Гунтер вооружился во время визита к сестре, что и привело к трагедии.
В поэме сказочные мотивы переплелись с подробным описанием придворной жизни, где возник конфликт. Под внешним блеском усматриваются скрытые внутренние проблемы. Власть Гунтера, благополучие его двора поддерживалось благодаря таинственной силе богатыря Зигфрида, коварным действиям Брунгильды. Такое несоответствие привело к гибели королевского двора бургундцев. Погибли не только герои, но и народ и государство. Автор осудил жестокость феодальных споров, тех поступков, которые принесли горе народу.
Источник (в переводе): Давыденко Г.Й., Акуленко В.Л. История зарубежной литературы Средних веков и эпохи Возрождения. — К.: Центр учебной литературы, 2007

Легенда о нибелунгах | legendarion.net

ГЛАВА 1
Юность Зигфрида

Давным-давно жил в Нидерландах благородный королевич Зигфрид. Его отец, Зигмунд, происходил из славного рода Вюльфингов, бравшего начало от самого Одина. Его мать Зиглинда не уступала ему знатностью происхождения. Их сын рос необычайно сильным и подвижным ребенком. Они гордились им и надеялись, что, став взрослым, он совершит множество героических подвигов, которые принесут ему славу и почет.
Однако мальчик вскоре осознал свою чудесную силу и стал выказывать своеволие и упрямство. Он не терпел возражений: своих товарищей он избивал до синяков, если им случалось вызвать его неудовольствие, включая тех, кто был гораздо больше его. Чем старше он становился, тем больше ненавидели его сверстники и тем больше волновались родители относительно его будущего.
Наконец Зигмунд сказал королеве, что есть только один способ найти управу на юного бунтовщика: отдать его в подмастерья к кузнецу Миме, жившему в соседнем лесу, чтобы тот научил мальчика ковать оружие, которое послужит ему в будущем, когда он станет воином. Королева дала согласие.
Когда кузнец узнал, чего от него хотят, он согласился взяться за эту задачу, поскольку верил в умиротворяющие свойства тяжелой работы. Прошло несколько лет, и королевич возмужал и стал почти взрослым. Но работа в кузнице была ему скучна, а когда его товарищи пытались его образумить, он избивал их. Однажды дело зашло так далеко, что он протащил самого лучшего ученика — Виланда за волосы к ногам его учителя.
— Это не дело, — сказал Миме, — лучше пойди и выкуй себе добрый меч.
Зигфрид давно был к этому готов. Он попросил самого лучшего железа и самый тяжелый молот: такой, что держать его можно было только обеими руками. Миме вытащил из горна самую толстую полоску раскаленного железа, светившегося красным светом, и положил ее на наковальню. Зигфрид взял молот одной рукой, как игрушку, и с такой силой обрушил его на наковальню, что раздался удар, подобный грому, дом вздрогнул до основания, железо разлетелось на кусочки, а наковальня на целый фут ушла в пол.
— Это не дело, — снова сказал мастер, — попробуй-ка подойти по-другому, мой мальчик, если хочешь раздобыть меч себе по руке. Иди к углежогу и принеси мне столько угля, сколько сможешь унести на своих плечах. Тем временем я приготовлю железную болванку, чтобы выковать из нее такой меч, какого еще не было на свете.
Услышав такие слова, Зигфрид так обрадовался, что схватил самый большой топор, какой только мог найти, и отправился в лес. Был чудесный весенний день, пели птички, и в траве были рассыпаны фиалки и незабудки. Он сорвал несколько цветков и заложил за отворот своей кожаной шапки, потому что ему вдруг показалось, что они принесут ему удачу. Он шел все дальше и дальше, пока не зашел в самую чащу, в темный еловый лес. Здесь не слышно было пения птиц, а гнетущую тишину нарушало только какое-то бульканье, шипение и рычание, способные напугать душу более робкую. Вскоре он обнаружил источник звуков. Ему открылось унылое болото, в котором резвились огромные жабы, змеи и земляные черви.
— В жизни не видел столько мерзостных тварей, — промолвил Зигфрид, — но скоро я положу конец этой музыке.
Сказав, он взялся собирать сухие деревья и швырял их в трясину до тех пор, пока не закрыл ее полностью. Потом он поспешил в хижину углежога и, войдя, попросил у того огня, чтобы спалить чудовищ.
— Бедный мальчик, — сказал углежог, — мне жаль тебя, ведь, если ты будешь возвращаться той же дорогой, что пришел, из пещеры вылезет огромный дракон, набросится на тебя и проглотит в один присест. Кузнец Миме — подлый предатель. Он заходил сюда незадолго до тебя и сказал, что не смог с тобой справиться. Тогда он разбудил дракона, чтобы погубить тебя.
— Не бойся, добрый человек, — ответил Зигфрид, — сначала я прикончу дракона, а потом разберусь с кузнецом. А теперь дай мне огня, чтобы я мог сжечь это ядовитое отродье.
Вскоре юноша вернулся обратно к болоту. Он поджег сухие деревья, которыми закидал трясину, и дал им разгореться. Ветер раздул пламя, все мерзкие твари сгорели в один миг. Потом Зигфрид обошел обгоревшие останки и заметил, что из-под них вытекает небольшой ручеек горячего жира. Он окунул в него палец, а когда вынул, то кожа стала твердой, как рог.
«Ага, — подумал он. — Это может пригодиться в сражении».
И тогда он разделся и целиком погрузился в горячий жир, так что теперь он стал неуязвим с головы до ног, за исключением одного-единственного маленького пятнышка между лопатками, где к его коже прилип маленький листок, а он сразу не заметил. Потом он надел кожаные штаны и рубашку и пошел дальше, перекинув дубинку через плечо. И тут вдруг на него набросился дракон, поджидавший в укрытии. Но Зигфрид в три удара прикончил чудовище, а затем вернулся в кузницу, чтобы поквитаться с Миме и его сообщниками. При виде его подмастерья бросились наутек, но кузнец остался стоять на месте. Сначала Миме пытался обмануть юношу льстивыми речами, но видя, что все слова напрасны, выхватил меч. Однако стоило Зигфриду один раз ударить, и с кузнецом было покончено.
После этого юноша вошел в кузницу, где терпеливо и осторожно выковал себе меч, а потом закалил его лезвие в крови дракона. Теперь он мог вернуться во дворец своего отца. Король резко отчитал его: кузнец был хорошим подданным, и польза от него была всей стране. Убив его, Зигфрид совершил злое дело. Королева, в свою очередь, со слезами укоряла его за то, что он запятнал свои руки невинной кровью. Упреки отца привели юношу в чувство, а слезы матери разжалобили до глубины души. Он не стал оправдываться, упав на колени перед королевой и спрятав лицо в ее ладонях, он сказал, что вид ее слез ранит его в самое сердце и он клянется, что в будущем он будет совершать лишь благородные поступки. Этим он очень успокоил родительские сердца.
С тех пор Зигфрид очень изменился. Он стал прислушиваться к советам понимающих людей и изо всех сил старался быть мудрым и рассудительным. Когда на него, как в былые времена, нападал приступ ярости, он вспоминал слезы матери и упреки отца и превозмогал злой Дух, что грозил взять над ним верх. Люди много ожидали от него в будущем, полагая, что он станет новым героем своего народа. А кроме того, он был так статен и хорош собой, что женщины любили его за красоту не меньше, чем мужчины за силу и отвагу.
Юный Зигфрид отправляется в Исландию
Родители Зигфрида очень гордились своим сыном и с нетерпением ждали того дня, когда его имя прославится по всей земле.
Король наконец решил, что пришло время дать Зигфриду и его товарищам, благородным юношам со всей страны, меч и доспехи, подобающие воинам. В те дни облачение было очень важной церемонией и занимало в жизни юноши примерно такое же место, как посвящение в рыцари в последующие эпохи. За торжественной церемонией облачения следовали турниры и демонстрации военного искусства. Зигфрид вышел победителем из всех испытаний, и публика начала скандировать:
— Да здравствует Зигфрид, наш король! Пусть он правит нами вместе с отцом!
Но он сделал им знак замолчать и сказал:
— Я не заслужил такой высокой чести. Сначала я должен сам завоевать себе королевство. Я попрошу отца отпустить меня посмотреть на мир и попытать своего счастья.
Когда все воины собрались за пиршественным столом, Зигфрид не занял свое место во главе стола рядом с отцом, а скромно уселся среди молодых воинов — тех, кому еще только предстояло прославить свое имя. Среди них зашел разговор о далекой Исландии, королевстве прекрасной воительницы Брунгильды, которая вызывала на бой всякого, кто желал взять ее в жены, и уже многие доблестные воины пали от ее руки.
Рассказывали также о земле Нибелунгов, искусных в магии, и о Драконьем камне — пещере, где поселился ужасного вида крылатый змей.
Еще говорили о красавице королевне, что живет в Ворм-се на Рейне под охраной своих трех братьев и дяди — могучего Хагена.
— Как счастливы те, кто видел все эти чудеса и испытал множество приключений! — воскликнул Зигфрид.
Подойдя к отцу, попросил у него разрешения покинуть родной дом и посмотреть мир.
Королю было понятно такое желание, поскольку ему самому в молодости довелось пережить немало приключений, и он обещал отпустить сына, если его мать даст на то свое согласие.
Королеве очень не хотелось разлучаться с сыном, но она в конце концов согласилась его отпустить. И вот в одно прекрасное утро Зигфрид верхом на резвом коне, одетый в сияющие доспехи, отправился в далекий путь, взяв с собой лишь добрый меч, что он собственноручно сковал себе. На сердце у него было легко и радостно, как у всякого молодого человека, отправившегося на поиски приключений.
Он двинулся на север по направлению к Ирландии. Добравшись до моря, он нашел корабль, готовый к отплытию. Однако шкипер боялся шторма и поставил парус, только уступив просьбам Зигфрида. После короткого, но бурного путешествия юноша сошел на берег и отправился во дворец.
Королева Брунгильда приняла его в большом зале, где собралось уже много воинов. Каждый надеялся завоевать сердце дамы своими подвигами.
На следующий день витязи вышли на арену. Вскоре к ним присоединилась и Брунгильда. Она была с ног до головы в доспехах и казалась столь же прекрасной и величественной, как Фрейя — предводительница валькирий.
Зигфрид смотрел на нее удивленно. Она была выше и благородней любой девушки из своей свиты, что были вооружены так же, как и она. Он едва удержался, чтобы не вступить в ряды борющихся за ее руку и сердце. Однако он лишь поднял с земли огромный камень и зашвырнул его так далеко, что тот скрылся из вида. Затем, повернувшись к королеве, простился с ней со всей возможной учтивостью и вернулся на корабль, сказав себе:
— Я бы никогда не смог полюбить ее, слишком уж она похожа на мужчину. Сердце отважного воина может принадлежать только девушке скромной, застенчивой, доброй и нежной, и только за такую девушку он согласится отдать всю свою кровь без остатка.
После короткого плавания Зигфрид отправился дальше по суше. Теперь путь его пролегал сначала через богатые возделанные равнины, а потом снова через глухие леса, где жили лишь дикие звери да разбойники. На своем пути он не раз вступал в сражения с чудовищами и великанами и многих из них убил. Менестрели слагали о его подвигах песни, что звучали под сводами замков и в маленьких избушках, слава его разошлась далеко по всей земле.
Когда он добрался до страны Нибелунгов, ее короли, Шильбунг и Нибелунг, попросили его помочь им разделить между собой сокровища, доставшиеся им от отца, Нибелинга, поскольку они никак не могли договориться. В награду за эту услугу они обещали ему добрый меч Баль-мунг, выкованный карликами и закаленный в крови дракона. Герой разделил сокровища по справедливости, но братья все равно остались недовольны. Они заявили, что он украл самые ценные вещи, и приказали двенадцати огромным великанам схватить его и заключить в пещеру, где хранилось сокровище. Тогда герой выхватил из ножен меч Бальмунг и зарубил всех великанов одного за другим. Опасаясь за свою жизнь, короли-чародеи сотворили заклинание и вызвали густой туман. Разразилась буря, горы содрогались от раскатов грома, но это их не спасло. Последний великан пал, а потом и оба брата были убиты, и тогда туман рассеялся, и солнце осветило победителя.
Увидав эти чудеса отваги и доблести, бывшие подданные Нибелунгов сразу же предложили Зигфриду стать их королем. Однако его приключения на этом не закончились. Явился мститель — карлик Альберих. Он был вооружен заговоренным мечом и, кроме того, владел шапкой-невидимкой и поэтому мог в любой момент стать невидимым. После долгой борьбы Зигрфид одолел его.
Карлик был целиком в его власти, но юноша не мог убить беззащитного врага. Альберих был так тронут его великодушием, что поклялся верой и правдой служить победителю и никогда потом не изменял этой клятве. После этого уже никто не оспаривал право Зигфрида на земли Нибелунгов. Все признали в нем короля. По праву победителя он также завладел всеми сокровищами, что были в пещере, и шапкой-невидимкой Альбериха.
Когда Зигфрид восстановил в своем королевстве порядок и назначил верных людей управлять провинциями, он предложил двенадцати благородным витязям стать его спутниками. Владея сокровищами, он мог щедро одаривать их цепями и кольцами из золота и серебра. Вместе они выглядели как короли под предводительством могущественного вождя.
Зигфрид в сопровождении своего отряда отправился домой, и вскоре они без дальнейших приключений достигли Нидерландов. Король и королева, давно не видевшие сына и не получавшие о нем никаких известий, кроме смутных слухов, были вне себя от радости. Зигфрид долго жил дома, отдыхая от тягот путешествия. Он, как в детстве, часами сидел у ног матери, рассказывая ей о своих мечтах и надеждах. Она была счастлива его доверием и нежной привязанностью, но, когда он стоял перед ней во всем блеске воинского облачения, ее сердце билось от гордости, что этот герой — ее сын.
Как ни хорошо было Зигфриду в отчем доме, он не мог долго оставаться в праздности, его душа рвалась в битву жизни, где только и можно сохранить силу духа и тела. Он сказал отцу, что хочет поехать в Вормс на Рейне и померяться силами с великими воинами Бургундии.
Когда король услышал это, лицо его омрачилось.
— Сын мой, — сказал он, — не езди в Бургундию. Там живут самые лучшие воины в мире. Никто не может с ними сравниться. Это безжалостный Хаген, силач Орте-вин из Меца, а также король Гунтер и его брат Гернот. Все вместе они охраняют прекрасную Кримхильду, к которой сваталось много смельчаков, да только все они лишились жизни.
— Ха, мне это нравится! — воскликнул неустрашимый Зигфрид. — Эти могучие воины отдадут мне свое королевство и красавицу сестру в придачу, если, конечно, она мне понравится. Имея за спиной двенадцать моих Нибе-лугов, я готов сразиться с кем угодно.
Увещевания отца и мольбы матери были бесполезны. Королю с королевой пришлось снова отпустить сына навстречу приключениям.
ГЛАВА 2
Зигфрид в Бургундии
Красавица Кримхильда, что жила в Бургундии, была дочерью короля Данкрата и его жены Уты. Ее отец давно умер, но трое ее братьев Гунтер, Гернот и юный Гизельхер берегли любимую сестру как зеницу ока. Братья окружили себя бесстрашными воинами, не знавшими поражений в битвах. Первым среди них был безжалостный Хаген из Тронье, одноглазый и страшный видом, которого знали и боялись как германцы, так и латиняне. Ему оказывали особый почет, поскольку он приходился королям дядей. За ним следовали его брат, маршал Данкварт; Ортвин из Меца, маркграфы Гере и Эккеварт; начальник над кухней Румольт; верный менестрель Фолькер из Альцая; чашник Синдольт и постельничий Хунольт.
Юная Кримхильда жила очень одиноко. Она любила бродить по саду в тени деревьев и ненавидела все, что связано с войной. Однажды братья уговорили ее отправиться с ними на охоту, но, увидев, как благородный олень пал мертвым рядом с копытами ее коня, она так опечалилась, что сразу же вернулась домой и никогда больше не соглашалась участвовать в подобных забавах.
Однажды рано утром, зайдя в спальню дочери, королева застала ее в слезах и спросила, что ее так сильно огорчило.
Кримхильда отвечала:
— Мне приснилось, что у меня поселился благородный сокол, которого я очень полюбила. Однажды, когда я отпустила его полетать над высокими горами, два орла набросились на него и заклевали прямо у меня на глазах.
— Дитя мое, — ответила ей мать очень серьезно, — этот сокол — благородный витязь, которого ты полюбишь всем сердцем, а орлы — злодеи, строящие козни, чтобы лишить его жизни. Дай тебе Бог мудрости и силы, чтобы разрушить их планы.
— Матушка, — сказал Кримхильда, — не говорите мне о мужчинах. Я никогда не свяжу свою судьбу ни с одним из них. Если бы не они, на свете не было бы войн и кровопролития.
— Кто знает? — отвечала ее мать, смеясь. — Иная женщина может языком пролить больше крови, чем мужчина мечом. Но придет время, тебе приглянется какой-нибудь достойный витязь, и станешь его женой.
— Никогда! — в ужасе вскричала девушка. — Матушка, ты пугаешь меня больше, чем мой сон.
Ута и Кримхильда вышли в сад. Вскоре до них донесся топот копыт и звуки рога. Королева вышла посмотреть, что случилось. Вернувшись, она рассказала, что ко двору прибыли какие-то чужеземные воины в сияющих доспехах на прекрасных конях. Она попросила девушку помочь ей принять гостей. Но Кримхильда наотрез отказалась, и Ута вернулась во дворец одна. Тем временем до Гунтера и его братьев тоже дошла весть о приезде незнакомцев. Никто не знал, кто они такие, поэтому послали за Хагеном, и он сразу же узнал Зигфрида. Он посоветовал племяннику принять героя и его спутников со всевозможными почестями и вступить с ними в дружественный союз.
Гунтер хотел было последовать совету Хагена, но Зигфрид заявил, что он приехал узнать, правда ли бургундские витязи такие великие воины, как о них говорят. Он предложил им свое королевство и сокровища Нибелунгов в придачу, если они победят его в бою, добавив, что, если короли Бургундии дадут в заклад свое королевство, он согласен, чтобы они выставили вдвое или даже втрое больше людей, чем у него самого. Храбрый Ортвин и другие бургундские витязи отвечали, что у них принято сражаться с незнакомыми витязями только за лошадей и доспехи. Тогда вперед вышел король Гернот и сказал:
— Достойнейший Зигфрид, нам не нужно ни твоей крови, ни твоего добра. Я бы хотел принять тебя как почетного гостя и стать твоим другом и союзником, если ты не откажешься стать нашим.
Сказав это, он протянул руку Зигфриду руку, которую тот пожал и ответил:
— Бог свидетель, я буду тебе верным другом и союзником, и, если вы когда-нибудь появитесь в наших краях, я буду рад принять вас как почетных гостей.
После этого Нибелунги последовали за гостями в главный зал, где было поднято много тостов за успех нового союза.
Зигфрид с удовольствием гостил в краях роз и виноградников. Дни проходили один за другим в охотах и ратных турнирах, но с каждым днем ему все больше хотелось увидеть юную Кримхильду, поскольку он все время слышал рассказы о ее прелести, кротости и благонравии — качествах, которые он ценил в женщинах превыше всего.
Кримхильда также слышала о нем, но видеть его она могла, только когда смотрела из окна своей башни на состязания в военном искусстве. Он казался ей светлым богом Бальдром, о чьей красоте и доброте слагали легенды. В этот момент он поднял голову, и Кримхильда отскочила от окна, боясь, как бы он ее не увидел. Она не могла понять, что с ней происходит. Ей очень хотелось, чтобы он остался в Вормсе, хотя раньше она никогда не обращала внимания на гостивших у них при дворе витязей.
Но вдруг в Вормс прибыли послы из Дании и Саксонии. Короли Людегер и Людегаст грозили королям Бургундии войной, если те не заплатят им большую дань, как платили когда-то в старину.
Бургунды отказались и стали собирать свою армию. Зигфрид и его дружина присоединились к войску короля Гунтера. И вот противники сошлись на поле боя. Вместе в армиях датчан и саксонцев было сорок тысяч человек, а в войске Гунтера гораздо меньше. Обе стороны храбро сражались, но с Зигфридом никто не мог сравниться. Он захватил в плен короля Людегаста и привез его, тяжелораненого, в лагерь бургундов, где передал под опеку слуг, и вернулся в битву. Сражение длилось несколько часов, суровый Хаген все время был в первых рядах, и рядом с ним были Фолькер, Синдольт и Хунольт. Зигфрид сражался с ними бок о бок, в то же время не упуская из виду короля Саксонии. Наконец он добрался до Людигера и обрушил свой меч ему на голову. Король Саксонии воскликнул:
— Зигфрид, королевич Нидерландский, дьявол отдал меня в твои руки! Я признаю себя твоим пленником.
Битва закончилась, и победители, покрытые славой и нагруженные трофеями, двинулись в обратный путь к Рейну. В Вормсе их встретили всеобщим ликованием, и имя Зигфрида было у всех на устах. Король Гунтер решил устроить в честь победы великий пир, но отложил его на несколько недель, чтобы раненые воины могли к тому времени поправиться и принять участие в празднествах. Людегер и Людегаст предложили за свою свободу большой выкуп. И когда бургунды стали спорить, какую сумму за них потребовать, Зигфрид воскликнул:
— Голову короля нельзя купить за золото, серебро или драгоценные камни! Ее можно только получить в награду за добрые дела. Пусть пленники поклянутся быть союзниками Бургундии в войне и после этого свободно едут домой.
Когда празднества закончились, гости стали возвращаться по домам, и Нибелунги уже приготовились к отъезду. Но Гунтер по совету Ортвина попросил Зигфрида немного задержаться, чтобы дамы, и особенно их сестра Кримхильда, могли выразить им свою благодарность. Лицо витязя просветлело, и он сказал, что в таком случае согласен остаться. Когда король подошел к дамам с такой просьбой, он в глубине души опасался, что его сестра откажется, однако она хоть и зарделась как маков цвет, но не высказала никаких возражений.
В назначенное время она вышла в зал вместе с королевой Утой, и ее глаза и глаза Зигфрида встретились. Она сказала ему несколько слов в своей обычной любезной манере, и сердце его забилось, как не билось никогда до сих пор. Никто, кроме королевы Уты, не заметил, что произошло между ними, а она очень обрадовалась, поскольку любила их обоих. Она устроила так, чтобы на пиру героя посадили рядом с ее дочерью и чтобы, когда они выйдут в сад, он присоединился к ним, пока все остальные витязи распивали вино.
ГЛАВА 3
Драконий камень
В тот вечер Зигфрид вернулся к себе в комнату, чувствуя себя, как никогда, счастливым. На следующее утро он поехал на охоту, но голова его была так полна мыслями о Кримхильде, что он не обращал на дичь никакого внимания. Вернувшись вечером с пустыми руками, он застал столицу и королевский дворец в сильном волнении. На площадях толпились взволнованные горожане. Королева Ута плакала и заламывала руки. До Зигфрида доносились обрывки разговоров, но никто не хотел сказать ему, в чем дело. В конце концов он вошел в главный зал, где нашел Хагена и спросил, отчего весь этот переполох и не случилось ли чего-нибудь плохого.
— Случилось самое страшное, — ответил Хаген, — но чему быть, того не миновать. Что норны предначертали, то и сбудется, как говорили в старину. Выслушай меня, Зигфрид. Когда мы сегодня утром были на ристалище, вдруг раздался ужасный шум, и небо потемнело, как будто волк Сколл проглотил солнце. С неба на нас опустился летающий дракон, такой страшный, что равного ему не найдется в подземном царстве Хель. Когда он пролетал у нас над головами, мы выпустили в него тучу стрел, но они отскакивали от его чешуи, как тростинки. Потом мы услышали крик и увидали, что чудовище схватило милую Кримхильду, сидевшую на скамейке в саду, и взмыло вместе с ней в воздух так быстро, что они вскоре скрылись из вида.
— И никто из вас не отправился в погоню! — вскричал герой Нибелунгов. — Жалкие трусы!
— Да ты в своем уме? — равнодушно спросил Хаген. — Разве мы птицы, чтобы летать с ветром и облаками?
— Я отыщу чудовище, — тихо ответил Зигфрид, — даже если для этого мне придется обойти весь мир и царство мертвых Хель в придачу. Я найду девушку или погибну сам.
Он поспешил прочь, сел в седло и помчался вперед, сам не зная куда. Паромщик переправил его на другой берег Рейна, и там он бродил среди пустынных скал, но не нашел и следов драконьего логова. В конце концов он забрел в темный густой еловый лес. Ветви деревьев свисали так низко, что ему пришлось спешиться и вести лошадь под уздцы. Настала ночь, и он, совершенно обессиленный, прилег под деревом, оставив жеребца пастись на воле.
В полночь он услышал стук копыт и, взглянув наверх, увидел, что к нему приближается слабый красноватый свет. На лошади сидел карлик в золотой короне, увенчанной сияющим карбункулом. Герой попросил карлика указать ему дорогу, и малыш ответил, что рад этой встрече и что никто не знает лес так хорошо, как он. Он назвался Ойгелем — королем карликов и сказал, что живет в этих горах вместе со своими братьями и множеством подданных.
— Что до тебя, — продолжил он, — то я тебя знаю. Ты — Зигфрид из Нидерландов. Я часто видел тебя, когда путешествовал по миру в своей шапке-невидимке. Без меня ты бы никогда не выбрался из лесу и так бы и умер в Драхенштейне, где поселились ужасный великан Купе-ран и огромный дракон.
Услышав это, Зигфрид громко вскрикнул от радости и пообещал карлику богатую награду, хоть весь клад Нибелунгов, если он отведет его в Драхенштейн. Но Ойгель отказался это сделать, опасаясь за жизнь героя. Тогда Зигфрид схватил его за талию и тряс до тех пор, пока с того не свалилась корона и он не пообещал повиноваться. Водрузив корону на место, он поехал впереди, указывая дорогу. На рассвете они подъехали к цели своего путешествия.
— Постучи в эту дверь, — сказал крошка-король. — Здесь живет Куперан. Если у тебя хватит сил убить чудовище, я и мои люди будем тебе служить. А сейчас мы целиком в его власти.
Сказав это, он нацепил шапку-невидимку и исчез.
Зигфрид постучал в дверь сначала тихо, а потом все громче и громче, требуя, чтобы Куперан отдал ему ключи от Драхенштейна. И тут дверь распахнулась, и разгневанный великан выбрался наружу. Громовым голосом он спросил Зигфрида, как тот посмел потревожить его утрений сон. С этими словами он обрушил на героя дубину, что была больше самых высоких деревьев и рассекала воздух с таким звуком, будто били в огромный колокол. Зигфрид отскочил в сторону, избежав удара, и поединок начался. Великан размахивал дубинкой с такой силой, что деревья и камни разлетались в разные стороны, но ему так и не удалось достать своего ловкого противника. В конце концов, взяв дубину двумя руками, он так хватил ею о землю, что она ушла в землю на три сажени в глубину. Пока он ее вытаскивал, герой бросился на него и нанес ему три глубокие раны. Взвыв от боли, великан кинулся в свое жилище и захлопнул за собой дверь. Зигфрид заколотил по железу кулаками, но дверь не двинулась с места. Он попробовал разрубить ее мечом, но сумел прорубить только несколько небольших отверстий. Заглянув через них внутрь, он увидел, что Куперан надевает кольчугу, блестящую, как солнце, когда оно отражается в море. В следующую секунду великан бросился обратно, и поединок возобновился. После долгой борьбы победа склонилась на сторону Зигфрида, и великан взмолился о пощаде, клянясь, что будет верным товарищем и помощником герою в его сражении с драконом и что без его помощи дракона не одолеть. После этого Зигфрид протянул Куперану руку, перевязал его раны и пообещал, что он, со своей стороны, будет верным товарищем, но, когда он повернулся к великану спиной, чтобы войти в пещеру, тот нанес ему такой сокрушительный удар по шлему, что герой без чувств упал на землю. И тогда Ойгель — он наблюдал за происходящим, оставаясь невидимым, — надел на Зигфрида шапку-невидимку. Куперан сообразил, что тут замешано какое-то колдовство, и принялся искать героя на ощупь, но в это время Зигфрид очнулся от беспамятства, сорвал шапку-невидимку и с первого же удара повалил великана наземь. Он еще раз простил предателя, но заставил его идти впереди себя.
На входе в Драхенштейн Куперан еще раз попытался убить героя, и Зигфрид бы ни за что не пощадил предателя, если бы не опасался, что без его помощи он не сможет вызволить девушку. Куперан достал ключи, открыл дверь и, пройдя через множество длинных коридоров, провел его в комнату со сводчатыми потолками, где царил смутный полумрак. Оглядевшись, Зигфрид увидел ту, кого искал, бледную и измученную, но все равно прекрасную. Он окликнул ее по имени и поспешил к ней. Он даже решился обнять и поцеловать любимую. Она ответила на поцелуй, и от сознания, что любим, Зигфрид почувствовал, что ради нее готов сразиться хоть с силами ада. Кримхильда горько плакала и умоляла его оставить ее, пока не вернулся дракон, но Зигфрид горел желанием поскорее сойтись лицом к лицу с чудовищем и разрубить его на части. Великан сказал им, что в Драхенштейне спрятан меч, сработанный столь искусно, что ему под силу разрубить даже чешую дракона. Зигфрид отправился за ним в сопровождении Куперана и Кримхильды. Он заметил рукоять на уступе скалы, прямо у края нависающего утеса. Он остановился, чтобы его поднять, но тут великан схватил его и попытался сбросить вниз. Начался ожесточенный поединок, с ран великана слетели повязки, кровь хлынула потоком, силы покинули его, и Зигфрид сбросил его в пропасть. В ту же секунду раздался громкий торжествующий крик, и победитель, обернувшись, увидел короля Ойгеля, благодарившего его за то, что он избавил карликов от их жестокого повелителя. По его приказу явилось множество человечков: они принесли еды и вина, чтобы освежить и подкрепить храброго воина после его ратных трудов. Это пришлось как нельзя кстати, поскольку вот уже два дня как во рту у него не было и маковой росинки. Никогда еще яства и вино не казались ему такими вкусными, как те, что подала ему прекрасная Кримхильда.
И тут вдруг воздух наполнился свистом, и послышался ужасный рев, от которого карлики попрятались в трещины скал, а герой и девушка сразу же вспомнили об опасности. Кримхильда умоляла любимого спрятаться в укрытие, но ему был неведом страх, и он отказался. Чудовище появилось, как грозовое облако, изрыгающее языки пламени. Оно надвигалось все ближе и ближе — темное, мрачное, пугающее. Гора дрожала, и маленькие человечки, прятавшиеся в щелях, боялись, что их раздавит насмерть. По просьбе Зигфрида Кримхильда вернулась в сводчатую палату. Дракон налетел на героя, своими когтями вырвал у него щит и попытался схватить его зубами. Герой не растерялся: он отскочил в сторону и подождал, пока огненное дыхание из пасти дракона остынет. И тогда снова бросился на чудовище, угрожая ему и справа и слева, однако стараясь при этом избегать страшных клыков.
Но вдруг дракон обвил его своим страшным хвостом с такой силой, что у героя потемнело в глазах. В отчаянии схватив меч Бальмунг обеими руками, Зигфрид что было сил ударил противника, да так, что содрогнулись скалы. Отрубленный хвост с грохотом скатился со скалы в пропасть. Вторым ударом, столь же яростным, как первый, Зигфрид разрубил чудовище пополам. Но и после этого челюсти дракона еще клацали, угрожая схватить героя, и тогда он последним усилием сбросил куски туши с обрыва. И тут же сам упал на землю без сил, задыхаясь от драконьего смрада, который он так долго вынужден был терпеть.
Придя в себя, он увидел, что Кримхильда сидит рядом с ним, а карлики варят какие-то травы и разбрызгивают душистые масла, чтобы избавиться от ужасающего зловония, которым пропиталось все вокруг.
Карлики провели героя и деву в свое подземное царство, где устроили им настоящий пир. Пока они отдыхали и веселились, Ойгель рассказал им, что дракон когда-то был статным и пригожим юношей, но могущественная волшебница, чью любовь он отверг, превратила его в дракона. В таком виде он должен был пребывать до тех пор, пока чистая дева не согласится выйти за него замуж.
Карлики предложили герою взять из их сокровищ все, что ему понравится. Он взял пару безделушек и приторочил их к седлу рядом с Кримхильдой, а затем двинулся в обратный путь в сопровождении Ойгеля. Когда они достигли границы дикого леса, король-карлик посмотрел на него печально и сказал:
— Знай, смелый витязь, жизнь твоя будет короткой, но славной. Ты падешь жертвой зависти, но твоя слава переживет века, и барды всего мира будут петь тебе хвалу до тех пор, пока будет жить на земле человеческий род.
С этими словами Ойгель их покинул и вернулся в свой дом в лесу. А Зигфрид и Кримхильда спустились к берегам Рейна. Герой взял сокровища, что подарили ему карлики, и бросил в воду.
— Что пользы мне в золоте, — воскликнул он, — если моя жизнь будет короткой! Спрячь этот клад на своей груди, могучая река! Пусть он позолотит твои волны, и они будут еще ярче блестеть под лучами солнца. В руках людей золото становится орудием дьявола: на нем точится кинжал убийцы, что вонзится в чье-то доверчивое сердце. Вполне возможно, что в мое. Но пока свет дня для меня не померк, я буду радоваться славе и любви самой прелестной девушки на свете.
Затем он вернулся к Кримхильде и попросил паромщика переправить их через Рейн. Они продолжили свой путь в Вормс, где их встретили всеобщим ликованием.
При первой же возможности оставшись наедине с Гунтером, Зигфрид попросил у него руки его сестры, и король ответил:
— Я с радостью отдам ее тебе в жены, но сначала помоги мне в моем сватовстве к отважной Брунгильде — гордой королеве Исландии. Много храбрых воинов лишилось жизни в надежде заполучить ее руку и сердце.
— Брунгильда — искусная воительница, — ответил Зигфрид, — но я не сомневаюсь, что мы ее одолеем. Готовься же к путешествию, чтобы нам вернуться домой до конца лета.
Королева Ута и ее дочь опасались за успех предприятия, но Зигфрид убедил их, что бояться нечего. С его помощью Гунтер легко справится с королевой Исландии, ведь она не страшнее чудовища из Драхенштейна. Король предложил взять с собой тысячу воинов, но Зигфрид отговорил его. Они отправились в путь лишь вчетвером: Гунтер, суровый Хаген, Данкварт и сам Зигфрид.
ГЛАВА 4
Сватовство к Брунгильде
Ветра и течения им благоприятствовали, и вскоре они прибыли в Изенштейн и подъехали ко дворцу. Вышедшие навстречу слуги приняли у них лошадей и доспехи. Хаген сначала не желал расставаться с конем и оружием, но Зигфрид уговорил его, объяснив, что таковы законы и обычаи Изенштейна. Витязи вошли в большой зал, где их ждала Брунгильда, одетая в королевское платье. Она вежливо поприветствовала гостей и сказала герою Нибелунгов, что рада снова видеть его, поскольку наслышана о его великих подвигах. Королева полагала, что он тоже будет участвовать в состязаниях, но Зигфрид сказал, что приехал лишь как спутник короля Гунтера, своего господина, который желает испытать судьбу и как никто достоин победы.
— Это новость для меня, — отозвалась Брунгильда. — Я всегда считала, что ты сам себе господин и никому не приходишься вассалом.
Затем, повернувшись к королю Гунтеру, она сказала, что слышала о его героических деяниях, и спросила, кто те воины, что приехали вместе с ним. Поблагодарив ее за радушный прием, Гунтер представил своих товарищей. Брунгильда рассмеялась и спросила, собираются ли они помогать ему в сражении.
— Нет, я буду сражаться один, — ответил король. — Потому что хочу, чтобы приз достался мне одному.
— Ну что ж, — сказала Брунгильда, — арена готова. Приготовься показать все, на что ты способен.
Воинов провели во двор замка, где было отгорожено место для поединков. Королевские слуги в полном вооружении встали вокруг них. Один из них громко провозгласил:
— Всякий витязь благородного происхождения, осмелившийся посвататься к королеве, должен померяться с ней силами в трех состязаниях. Если он одержит победу, он получит ее и королевство в придачу, ну а если проиграет, то его голова и богатство достанутся ей.
Четверо слуг выкатили на арену огромный камень, который соперникам предстояло метать. Трое других внесли огромный меч с широким лезвием — королева часто забавлялась тем, что метала его в цель.
— Если у женщины такие игрушки, то самый подходящий жених для нее — это дьявол, — заявил Хаген. — Простому смертному с ней не справиться.
— Эх, вернули бы нам оружие, — воскликнул Данк-варт, — чтобы нам не погибать понапрасну.
— Не отчаивайся, король Гунтер, — сказал Зигфрид. — Я схожу на корабль и возьму свою шапку-невидимку. Тогда я смогу тебе помочь, да так, что никто ничего не увидит.
Он незаметно ушел, и никто не обратил на это внимания, поскольку все глаза были устремлены на королеву, которая вышла во двор в полном боевом облачении, окруженная своими дамами.
— Разве справедливо, — обратился к ней Хаген, — что твои люди вооружены, а мы стоим тут безоружные?
— Принесите витязям их мечи и доспехи, — приказала Брунгильда, а затем, повернувшись к Хагену, продолжила: — Это вам не поможет. Когда Гунтер проиграет, как все, кто являлся сюда до него, ваши головы падут под ударом топора. Видите, палач уже ждет.
Витязи взглянули в ту сторону, куда она указала, и увидели человека в кроваво-красном одеянии, стоявшего за барьером. В руке у него был острый топор.
Состязания начались.
Брунгильда подошла к камню и, подняв его обеими руками, метнула сразу на шесть саженей. И тут же легко, как птичка, прыгнула за ним, дотянувшись до него в полете кончиком ступни. Все зааплодировали ее силе и ловкости. Затем наступило гробовое молчание. К камню подошел Гунтер. Он поднял камень, взвесил его на одной руке и зашвырнул на целую сажень дальше, чем королева. Но и в метании, и в прыжке, унесшем его дальше того места, куда упал камень, ему помогала сильная рука Зигфрида, укрытого шапкой-невидимкой.
Таким образом, из первого состязания Гунтер вышел победителем.
Брунгильда поднялась и, сверкнув глазами, взяла тяжелое боевое копье с острым стальным наконечником.
— Поберегись, король! — воскликнула она и метнула копье с такой силой, что оно пробило щит и повергло бы Гунтера наземь, если бы Зигфрид не пришел ему на помощь, подставив под острие край щита.
Высвободив копье из сломанного щита, Зигфрид повернул его тупым концом вперед и метнул в Брунгильду, направляя руку Гунтера. Удар получился такой силы, что королева упала на землю, звеня кольчугой.
Схватка была закончена, победа завоевана. Брунгильда поднялась. Она казалась спокойной, но, если бы кто-нибудь мог заглянуть в ее сердце, он увидел бы там стыд, гнев и жажду мщения. Нотаблям Исландии было приказано съехаться в Изенштейн в течение трех дней, чтобы присягнуть на верность Гунтеру. Брунгильда попросила бургундских витязей до того времени оставаться ее гостями. Оглядевшись, она спросила, где же герой Нибелунгов. Тогда Зигфрид вышел вперед, сказав, что Дела задержали его на судне. Брунгильда заметила, что не пристало верному слуге отсутствовать, когда его господин рискует жизнью.
В большом зале устроили торжественный пир. На нем присутствовали многие дамы, но королева оставалась в своих покоях. Гунтером владели противоречивые чувства. С одной стороны, он стыдился, что не сумел победить Брун-гильду без посторонней помощи, с другой стороны, радовался, что получит ее в жены. Хаген опустошил бессчетное количество кубков и теперь с мрачным видом смотрел на пирующих. Когда героев Рейна отвели в их покои, Хаген посоветовал им держать оружие под рукой, потому что опасался, что королева вынашивает коварные планы. Отважный Зигфрид ответил, что он, не медля ни минуты, отправится в земли Нибелунгов и вернется вместе с отрядом надежных бойцов. Скрывшись под шапкой-невидимкой, он пробрался на корабль и направил его к берегам своей родной страны. Там он пришел к карлику Альбериху, сторожившему сокровища, и потребовал, чтобы тот призвал тысячу хорошо вооруженных витязей, готовых отправиться с ним в Исландию. Его приказание было немедленно выполнено, и он с дружиной отплыл друзьям на выручку. Утром третьего дня он высадился прямо перед дворцом, к великой радости бургундов. Королева, напротив, встревожилась, не зная, как расценить прибытие такого большого отряда. Но Гунтер успокоил ее, сказав, что Зигфрид привел своих Нибелунгов лишь для того, чтобы воздать подобающие почести своему господину.
В течение следующих нескольких дней были отданы все необходимые распоряжения относительно управления Исландией, а затем Брунгильда простилась с народом и со своим дядей, братом матери, который был оставлен наместником. На глаза всех, при этом присутствовавших, навернулись слезы. На сердце у королевы было невесело — она чувствовала, что больше никогда не увидит родного берега, но Гунтер торопил ее, стремясь скорее вернуться в Вормс и отпраздновать свадьбу.
Когда путники прибыли в Бургундию, их встретили там всеобщим ликованием. Госпожа Ута приняла Брунгильду как родную дочь, Кримхильда поцеловала ее и обещала быть верной сестрой. Две девы стояли вместе, бок о бок: одна — величественная и загадочная, как звездная ночь, а другая — милая и ласковая, как майское утро. Глядя на них, никто не мог бы сказать, кто из них прекрасней. Но у Зигфрида на этот счет не было сомнений. Он не отходил от Кримхильды с того самого момента, как они вернулись в замок.
В тот же день отдали приказание готовиться к двум свадьбам, что должны были состояться на следующий день. Вечером на пиру Брунгильда, сидевшая рядом с Гунтером, была бледна и холодна, как мрамор, а Кримхильда улыбалась и щебетала, сидя между своей матерью и возлюбленным.
— Король Бургундии, — сказала наконец Брунгильда, — почему ты выдаешь свою сестру за вассала? Ее мужем должен стать великий король.
— Не говори так, — ответил Гунтер. — Зигфрид такой же король, как и я. Он королевич Нидерландов, и после смерти своего отца Зигмунда он будет владеть всей страной.
— Мне странно это слышать, — сказала она, — он говорил, что ты — его господин.
— Я как-нибудь в другой раз тебе объясню, — ответил Гунтер. — Давай сейчас не будем это обсуждать.
На следующий день состоялись две свадьбы. После церемонии старая королева показала невестке все, чем до сих пор владела, и передала ей право распоряжаться всем домом.
— Ах, матушка Ута, — сказала молодая жена, — Бургунды богаты и могущественны, но им не хватает мудрости и решимости, в противном случае король бы не поехал в Исландию.
Не дождавшись ответа, она отвернулась и вышла из комнаты. Пир подходил к концу, сгустились сумерки, и гости разошлись по своим постелям. Гунтера и его королеву проводили в брачные покои. Он хотел войти туда следом за ней, но Брунгильда остановила его, сказав:
— Тебе тут не место. Подыщи себе более подходящую комнату где-нибудь во дворце. Если я позволю тебе войти ко мне, я лишусь своей богатырской силы.
Сначала он попробовал уговоры, потом угрозы, потом силу. Она боролись, но очень быстро она одолела его, связала по рукам и ногам и оставила лежать за дверью. Этой ночью спать ему не пришлось.
На следующее утро, пока весь дом еще не проснулся, гордая королева развязала своего мужа, приказав ему молчать и не перечить ее воле в будущем. Весь следующий день Гунтер был грустен. Он смотрел на жену почти что с ужасом и часто уходил из-за праздничного стола, чтобы погулять в одиночестве по саду. Там его встретил Зигфрид и спросил, в чем причина его печали. Услышав всю правду, он воскликнул:
— Не волнуйся, мой друг. Мы одолели эту гордячку раз, одолеем и другой. Когда ты сегодня вечером поведешь королеву в ее покои, я в шапке-невидимке пойду следом за тобой. Задуй свечу, а я займу твое место. И тогда посмотрим, сможет ли она со мной тягаться.
— Друг мой, — ответил Гунтер, — я опасаюсь за твою жизнь. Напрасно мы привезли ее из Исландии на солнечные берега Рейна. Правильно говорит Хаген: она — демон, и ее чудесная сила от дьявола.
— Ну что ж, — ответил Зигфрид, — если в ее сердце поселился дьявол, то мы его одолеем, чего бы нам это ни стоило. Я буду с тобой сегодня в шапке-невидимке.
Короли вернулись за пиршественный стол. Зигфрид был, как всегда, весел, а Гунтер согнулся под грузом забот и волнений. В полночь он проводил королеву в ее комнату, задул свечи, и сразу же Зигфрид занял его место. Началась борьба. Брунгильда швыряла Зигфрида на стены и пыталась связать поясом. Она сжимала его руки так сильно, что кровь выступила у него из-под ногтей. Никогда еще не было такого поединка между мужчиной и девицей. Призвав на помощь всю свою богатырскую силу, он зажал ее в углу комнаты, и, когда она, дрожа и рыдая, стала просить его не лишать ее жизни, обещая взамен быть ему послушной женой, Зигфрид скользнул прочь, оставив Гунтера наедине с супругой.
Свадебные празднества продлились еще восемь дней, после чего гости покинули хозяев и отправились домой с богатыми подарками. Зигфрид с женой также готовились к отъезду. Герой решил не брать за женой никакого приданого. Владея несметными сокровищами Нибелунгов, он был богаче любого короля.
В один прекрасный день путешественники подъехали ко дворцу короля Нидерландов. Король Зигмунд и королева Зиглинда были очень рады снова видеть их живыми и здоровыми. Была созвана ассамблея, и после короткой речи, произнесенной с трона, старый король и королева возложили свои короны на головы Зигфрида и Кримхиль-ды. Повсюду раздавались приветственные крики:
— Да здравствуют молодые король и королева!
Народ желал счастья и благополучия королевской семье на многие годы. Королеве Зиглинде выпала еще одна большая радость — ей довелось подержать на руках внука. Мальчика нарекли Гунтером, в честь его дяди, жившего на далеком Рейне. А сын короля Гунтера, родившийся примерно в то же время, получил имя Зигфрид. Вскоре после этого королева Зиглинда заболела и умерла. Это событие омрачило их семейное счастье, но в королевстве по-прежнему царили мир и благоденствие.
ГЛАВА 5
Измена и смерть
Прошло около восьми лет. И вот из Бургундии прибыли гонцы с известием, что Гунтер приглашает Зигфрида и Кримхильду приехать к нему в гости на берега Рейна. Приглашение было принято, и Зигмунд решил отправиться в Вормс вместе с ними.
Однажды Брунгильда сказала мужу:
— Король Гунтер, почему твой шурин Зигфрид никогда не является к нашему двору, как другие вассалы? Я бы хотела повидать его и твою сестру Кримхильду. Пожалуйста, прикажи им явиться к нам во дворец.
— Я уже говорил тебе, — отвечал Гунтер уязвленно, — что мой шурин такой же могущественный король, как и я. Он правит Нибелунгами и Нидерландами.
— Как странно! — ответила она. — Почему же он назвался твоим слугой, когда прибыл в Исландию?
— Он сказал это лишь для того, чтобы помочь мне в моем сватовстве, — признался Гунтер, чувствуя себя весьма неловко.
— Ты так говоришь, — отвечала королева, — чтобы не показать, как унижена твоя сестра. Но, так или иначе, я бы хотела увидеть их обоих.
— Хорошо, — ответил он спокойно, — я пошлю им приглашение на пир на Иванову ночь, и тогда они не откажутся приехать.
Он вышел из комнаты и, как обещал, отправил Зигфриду приглашение. Брунгильда осталась одна, погруженная в свои мысли.
«Странное дело, — подумала она, — у этого человека хватило мужества и силы, чтобы победить меня, ни в чем не уступающую валькириям древности. И вместе с тем он подобен слабому тростнику, что колышется при малейшем дуновении ветра. Вот Зигфрид совсем не таков. Он герой, и весь мир лежит у его ног. Но он вассал! Вассал и мечтать не мог о королеве Исландии. Я бы с презрением отвергла его сватовство».
В назначенное время Зигфрид со свитой прибыли в Вормс. Пирам, забавам и музыке не было конца. Старый Зигмунд вспомнил молодость и с радостью беседовал с госпожой Утой, которую знал еще ребенком. Молодые королевы все время были вместе: в церкви, на пиру или на балконе, откуда они смотрели на ратные состязания. Единственным развлечением, в котором Кримхильда не принимала участия, была охота.
Однажды, когда они вместе сидели на балконе, глядя на витязей, проявлявших чудеса ловкости и военного искусства, Кримхильда не удержалась и воскликнула:
— Ну, разве найдется среди воинов хоть один, равный Зигфриду? Он между ними как луна среди звезд.
— Он заслужил твою похвалу, — согласилась Брунгильда, — но он должен уступить первенство моему мужу.
— Да, конечно, — ответила Кримхильда, — мой брат отважный воин, но в ратном искусстве ему далеко до моего мужа.
— Разве? — возмутилась Брунгильда. — Почему же тогда он победил меня в Изенштейне, а Зигфрид тем временем отсиживался на корабле?
— Ты хочешь сказать, что Зигфрид, герой Нибелунгов и победитель дракона, — трус? — воскликнула Кримхильда оскорбленно.
— Он не может сравниться с королем Бургундии, — отвечала Брунгильда, — потому что он не свободный человек, а обязан служить моему мужу.
— Ты лжешь, гордячка! — вскричала Кримхильда, и лицо ее разгорелось гневом. — Ты нагло лжешь. Мой брат никогда не выдал бы меня за своего подданного. Зигфрид полновластный хозяин и на землях Нибелунгов, и в Нидерландах. Первое королевство он завоевал своей рукой, а второе досталось ему в наследство; и я, его королева, могу держать голову так же высоко, как и ты.
— Попробуй, болтушка! Все равно я всегда буду входить в церковь перед тобой!
С этими словами Брунгильда поднялась и ушла, а Кримхильда осталась сидеть униженная и раздосадованная. Это была первая обида в ее жизни, и ей было трудно справиться со своими чувствами. Она пошла в свою комнату и надела свои самые лучшие наряды и украшения. Затем в сопровождении своих дам и прислуги она отправилась на службу. Брунгильда со своей свитой была уже там. Кримхильда хотела было пройти мимо, но гордая королева остановила ее:
— Твой муж — вассал моего мужа, поэтому ты должна пропустить свою королеву.
— Ты бы лучше помолчала, — отрезала Кримхильда. — Не пристало любовнице идти вперед жены.
— Ты в своем уме? — вскричала Брунгильда. — Что значат твои слова?
— Я скажу тебе это, — ответила Кримхильда, — когда выйду из церкви.
И, пройдя мимо соперницы, она вошла в храм.
Гордая королева терпеливо ждала ее перед входной дверью. Стыд и гнев боролись в ее душе, и она не могла дождаться окончания службы. Наконец дверь распахнулась и появилась Кримхильда.
— Ну, жена холопа, — воскликнула Брунгильда, — объясни, наконец, что значили твои слова?
— Жена холопа? — повторила Кримхильда, как будто не слышала ее последних слов. — А узнаешь кольцо-змейку на моем пальце?
— Это мое кольцо, — сказала Брунгильда, — и теперь я знаю, кто его у меня украл.
— Ах так! — ответила Кримхильда. — А может, и шелковый пояс с золотыми застежками и драгоценными каменьями, что надет у меня на талии, тебе тоже знаком? Мой муж получил от тебя кольцо и пояс в ту ночь, когда он покорил тебя.
Кримхильда пошла прочь с гордым видом, как будто одержала величайшую победу в своей жизни. Опозоренная Брунгильда осталась где стояла, поникнув головою от стыда. Она послала за Гунтером и рассказала ему о нанесенном ей оскорблении. Гунтер обещал спросить Зигфрида, как такое могло случиться.
Он принял своего шурина в главном зале в присутствии храбрейших своих воинов. Гунтер объяснил, в чем дело, и герой Нибелунгов ответил, что никогда не говорил ничего, что бесчестило бы королеву. Он тут же добавил, что не стоит придавать значения женской ссоре. Зигфрид заявил, что готов подтвердить свои слова клятвой, но Гунтер ответил, что в том нет необходимости, он и так верит Зигфриду.
— Смотрите же, бургунды, — сказал герой, — вы все свидетели того, что я признан невиновным в оскорблении, нанесенном вашей королеве. А теперь, дорогой шурин, отругай свою жену, как я отругаю свою за то, что они натворили, чтобы их пустая болтовня не породила вражды между нами.
Он повернулся и вышел из зала, но многие бургунды чувствовали, что их королеве нанесено ужасное оскорбление. На следующий день Брунгильда стала готовиться к отъезду в Исландию. Король и его братья уговаривали ее остаться, но она сидела молча и неподвижно, как камень.
— Мы не можем позволить тебе уехать, — воскликнул король. — Мы готовы любой ценой загладить безрассудные слова нашей сестры. Чего ты хочешь?
— Крови!
Бургунды удивленно переглянулись, не решаясь заговорить. Она продолжала тем же тоном:
— Все воды Рейна не смоют пятна с моего доброго имени. Только кровь из сердца этого человека может это сделать.
Витязям стало не по себе, но Хаген сказал: — Разве отважные бургунды совсем одряхлели и ослабли духом? А может, они снова впали в детство? Я вам объясню, в чем тут дело. Наша королева требует крови из сердца Зигфрида. И что же? Чего же вы испугались?
Бургунды начали перешептываться. Все знали силу Зигфрида — на свете нет такого воина, кто мог бы сразиться с ним в открытом бою. Да и кроме того, он не виновен в том, что случилось.
Тогда безжалостный Хаген повернулся к Брунгильде и сказал:
— Госпожа, я советовал Гунтеру не ездить в Исландию и не свататься к тебе. Но теперь, когда ты наша королева, твоя честь под нашей защитой. Мы выполним твое желание.
— Нет! — вскричал юный Гизельхер. — Не в обычаях бургундов платить злом за добро* Зигфрид всегда был нам добрым другом, и я его не предам.
Хаген попробовал было уговорить Фолькера помочь ему осуществить убийство, поскольку открыто нападать на Зигфрида они не решались. Но Фолькер отказался. Тогда Ортвин вызвался сделать это вместо него, добавив, что Зигфрид передал своей жене кольцо и пояс, полученные от королевы Бургундии, и за одно это заслуживает гибели.
Тут Гунтер не мог больше молчать и вмешался в разговор:
— Это убийство покроет бургундов несмываемым позором, и мой долг — предотвратить его.
— Рейнский государь! — вскричала Брунгильда, вставая с места. — Я даю тебе три дня на размышление. После этого я либо уеду в Исландию, либо отомщу сама.
С этим словами она удалилась.
— Он неуязвим для нашего оружия, — напомнил маркграф Гере, — потому что он искупался в жире дракона, и единственное уязвимое место у него там, где к спине прилип липовый листок.
— Я применю хитрость, — вымолвил безжалостный Хаген.
Король не мог решить, что же ему делать. И так плохо, и так. Три дня прошло, и он увидел, что королева непреклонна в своем решении, и тогда он со вздохом согласился на предложение Хагена.
В это время прибыли гонцы от Людегаста и Людегера с известием, что они объявляют Бургундии войну. Зигфрид сразу же согласился помочь своему шурину в борьбе с врагом. Дамы готовили камзолы для своих мужей. Когда Хаген вошел в комнату Кримхильды, он застал ее за этим занятием. Он уговаривал ее не волноваться, потому что герой, искупавшийся в драконьей крови, — неуязвим.
— Мой добрый друг, — ответила она печально, — Зигфрид так отважен, что на всем скаку летит в самую гущу врагов, а там его легко могут случайно ранить в единственное незащищенное место.
Хаген уговорил ее вышить в этом месте метку, чтобы он всегда мог закрыть Зигфрида своим щитом. По его совету она вышила на бархате камзола тонкой серебряной ниткой маленький крестик. Но она напрасно волновалась, потому что скоро снова явились гонцы с известием, что короли передумали и решили не воевать, а сохранить верность старому союзу. Вскоре после этого Гунтер начал приготовления к грандиозной охоте, чтобы отпраздновать установление мира. Утром, в назначенный для охоты день, Кримхильда стала уговаривать своего мужа остаться дома. Этой ночью ей снились страшные сны, и она боялась за его жизнь. Он посмеялся над ней, а потом поцеловал и сказал, что не может отказаться от участия в охоте только потому, что ей приснился страшный сон.
— Не волнуйся обо мне, дорогая, — успокоил он ее. — Что может со мной случиться? Весь день я буду среди друзей и товарищей, а кроме того, возьму с собой свой добрый меч Бальмунг и острое копье, и хотел бы я посмотреть на того, кто осмелится напасть на меня!
Он поцеловал ее еще раз и сразу же вышел. Она подбежала к окну и следила за ним, пока он не скрылся из виду. Утро прошло в забавах и веселье, и в полдень охотники присели перекусить на траве. Еды было в избытке, но вино быстро кончилось. Хаген объяснил, что приказал принести вино в другое место, полагая, что они будут обедать там, и при этом добавил, что неподалеку, под старой липой, есть родник. Он предложил Зигфриду бежать к роднику наперегонки. Герой со смехом принял вызов, добавив, что он возьмет меч и охотничьи принадлежности, а Хаген может бежать налегке. Тогда шансы у них уравняются. Двое витязей помчались через луг к липе. Когда они бежали, полевые цветы старались оплести ноги отважного Зигфрида, деревья махали ему ветвями, чтобы он поворачивал назад, и птицы на ветвях пели грустными голосами, как бы говоря: «Обернись, герой Нибелунгов, у тебя за спиной предатель», но Зигфрид не понимал языка цветов, деревьев и птиц. Он верил другу, как самому себе.
— Ну вот, мы, наконец, у цели! — воскликнул он, обращаясь к задыхающемуся от быстрого бега Хагену. — Смотри, как блестит вода. Давай отдохнем в тени липы, пока не подойдет король: ему принадлежит право сделать первый глоток.
Он отложил в сторону меч и остальное оружие и растянулся на цветочном ковре.
— У тебя такой унылый вид, — продолжил он, обращаясь к Хагену, — а день такой чудесный, и мы так весело провели сегодняшнее утро. А вот и остальные. Иди же сюда, Гунтер, мы тебя ждем. Ты должен сделать первый глоток.
Король подошел, наклонился и зачерпнул прохладной, чистой воды из ручья. Теперь была очередь Зигфрида, и он сказал со смехом:
— Я готов выпить море, но не бойтесь, друзья, вам тоже достанется. Ручей подобен человеческой реке: один отходит к земле, но на смену ему на свет приходит другой, и так без конца.
— Воистину так, — промолвил Хаген, — одной жизнью больше, одной меньше… Какая разница?
Герой Нибелунгов наклонился к ручью и принялся пить, а в это время Хаген подобрал свое копье и вонзил его Зигфриду в спину, как раз в то место, где Кримхильда вышила крестик на его камзоле. Он сделал это с такой силой, что острый конец вышел у него из груди. Раненный, он встал на ноги и попытался схватиться за меч, но не нашел его там, где оставил, поскольку один из заговорщиков убрал его. Тогда Зигфрид схватил свой щит и повалил убийцу на землю. Больше он ничего уже не смог сделать. Он упал без сил среди цветов, и вода ручья стала алой, и небо окрасилось багряным светом заката. Казалось, вся природа покрылась краской стыда при виде злого дела, что здесь свершилось.
Последний раз герой поднял свою прекрасную голову и сказал, глядя на бургундов:
— Кровавые псы, что я вам сделал? Знай я о вашем предательстве, вы бы давно лежали мертвыми у моих ног. Сам дьявол внушил вам этот подлый план. Никто из вас не осмелился встретиться со мной в открытом бою, поэтому вы поручили Хагену трусливо убить меня ударом в спину. Память о вашем предательстве не изгладится до конца времен. Король Гунтер, ты слабый и безвольный человек, запятнавший себя гнусным злодейством! Выслушай последнюю волю умирающего. Защити мою жену — твою сестру — от Хагена!
Это были последние слова короля Нибелунгов. Витязи стояли молча. Их сердца были полны жалостью и раскаянием. Наконец Гунтер произнес:
— Давайте скажем, что его убили грабители. Тогда Кримхильда не будет держать на нас зла.
— Нет, — вымолвил Хаген, — так нельзя. Я не стану отрицать, что это дело моих рук. Наша королева получила искупление, которого хотела и которого требовала твоя честь. Бургундии ничто не угрожает, поскольку нет и не будет на свете воина, равного Зигфриду. А до женских слез мне дела нет. Давайте сделаем носилки из ветвей, чтобы перенести его тело в Вормс. Ха! Вот его добрый меч Баль-мунг. Сегодня он окажет последнюю услугу своему старому хозяину и первую — новому.
Когда носилки были готовы, охотничья экспедиция двинулась в Вормс, откуда они отправились на охоту сегодня утром. Но как же все изменилось с тех пор! Была уже глубокая ночь, когда они наконец прибыли в город. Казалось, мертвый Зигфрид наводил ужас на воинов и слуг. Никто из них не решался поднять тело вверх по лестнице. Хаген обозвал их трусливыми бездельниками и, взвалив труп себе на плечи, отнес его наверх и положил под дверью Кримхильды. На следующее утро королева встала и собралась идти в церковь. Она позвала своего камергера, и он, поднимаясь к ней, увидел лежащего в проходе мертвеца, но в полумраке сразу не узнал его. Он сказал об этом своей госпоже, и она отчаянно вскрикнула:
— Это Зигфрид! Хаген убил его по приказу Брунгильды!
Слуги принесли факелы, и все увидели, что она не ошиблась. Кримхильда упала на тело мужа и слезами смыла кровь, запекшуюся у него на лице. Зигфрид лежал перед ней холодный и бездыханный, и никогда, никогда она снова не услышит его голоса — никогда! Это слово стучало у нее в ушах и сводило ее с ума. Она бы с радостью сошла в могилу вместе с ним и, согласно вере древних, воссоединилась бы с ним в чертогах Фрейи.
Старый Зигмунд, услышав о происшедшем, не вымолвил ни слова, но сердце его разбилось. Он поцеловал раны сына, как будто надеялся тем самым вернуть его к жизни. Внезапно он вскочил на ноги, и старый боевой дух снова ожил в нем.
— К отмщению! — закричал он. — Вставайте, Нибе-лунги, вставайте и отмстите за своего героя!
О поспешил во двор, и Нибелунги, услышав его слова, столпились вокруг него, готовые к битве. Старик попросил себе меч и кольчугу, но его руки были слишком слабы, чтобы держать оружие, и в следующую минуту он без чувств упал на землю. Бургунды ждали нападения с оружием в руках, и безжалостный Хаген привел свежие силы на подмогу тем, что уже были во дворце.
Нибелунги, стиснув зубы, отступили.
На третий день после этого носилки отнесли в храм, чтобы отслужить панихиду. Народ толпился возле церкви, чтобы последний раз взглянуть на убитого героя, которому Бургундия была стольким обязана. Кримхильда стояла рядом с незакрытым гробом, украшенным золотом и драгоценными камнями. Ее глаза были сухи, но во всем ее облике читалась глубокая скорбь. В толпе подошла женщина, спрятавшая свое лицо под вуалью, но Кримхильда все равно узнала ее.
— Ступай прочь, — вскричала она, — пока мертвый не изобличил тебя!
Неизвестная смешалась с толпой.
Бургундские воины подошли, чтобы проститься с мертвым, как велел обычай. Когда Хаген приблизился, раны открылись, и кровь из них потекла жарким потоком, как в час убийства.
— Не стой здесь, убийца! — воскликнула Кримхильда. — Разве ты не видишь, что мертвый свидетельствует против тебя?
Отважный воин не сдвинулся с места.
— Я не отрицаю, что это сделала моя рука. Я поступил так, как мне велел мой долг перед моим государем и его королевой.
Будь у Кримхильды в руках меч и имей она силу мужчины, Хаген вряд ли бы вышел из церкви живым.
На четвертый день павшего героя похоронили. Над его могилой насыпали высокий курган, и в память о нем бедным раздали множество подарков. Кримхильда провожала гроб до места его последнего приюта. По ее просьбе крышку подняли в последний раз, и она склонилась над телом мертвого мужа и покрыла его лицо поцелуями. Дамам с трудом удалось увести ее — иначе она осталась бы там навсегда.
Хаген стоял у могилы хмурый и невозмутимый, как обычно. Со своим обычным фатализмом он сказал:
— Случилось то, что должно было случиться. Нить в руках норн оборвалась.
Королева его не слышала. Она не видела, что Гунтер, Гернот и другие пытаются скрыть сожаление и раскаяние. Ее мысли были с мертвым мужем.
Зигмунд и Нибелунги стали готовиться к отъезду. Они хотели забрать Кримхильду с собой, чтобы защитить ее от коварных бургундов, но она не желала покидать дорогую сердцу могилу и только просила старого короля и маркграфа Эккеварта позаботиться о ее маленьком сыне и воспитать его достойным своего отца, поскольку он теперь лишился отца, а возможно, и матери. У нее теперь осталось одно желание — жажда мщения. Зигмунд не попрощался ни с кем, кроме госпожи Уты, которая оплакивала Зигфрида так, будто он был ее собственным сыном, и Гизельхера, самого младшего из братьев. С тем они и отправились в Нидерланды.
Время шло, и стало казаться, что Кримхильда успокоилась и примирилась с братьями. Только мрачный Хаген вызывал у нее ужас, и Брунгильды она избегала. Однажды она сказала брату, что хочет, чтобы сокровища Нибелунгов перевезли в Вормс, поскольку они принадлежат ей. Гунтер воспринял это как знак доверия и очень обрадовался. Он сразу же послал за сокровищами, и Альберих без промедления доставил богатства Нибелунгов в Вормс. Королева стала делать людям щедрые подарки, и каждый раз, когда она находила небогатого, но смелого воина, она снабжала его всем необходимым для службы и начинала платить ему содержание. Постепенно она получила в свое распоряжение небольшую армию, которая день ото дня становилась все больше и все могущественней.
Хаген предупреждал королей, что Кримхильда вынашивает планы мести. Сам он, по его словам, не боялся смерти, но не хотел бы, чтобы земли Бургундии достались ей. Есть только один способ этого избежать — отнять у нее сокровища Нибелунгов. Братья не согласились. Гернот сказал, что и без того они причинили сестре немало горя, и не пристало им теперь подвергать ее мелочным унижениям. Но однажды, когда его государи были в отъезде, Хаген, посчитавший, что беду легче предотвратить, чем потом расхлебывать ее последствия, созвал своих людей и напал на стражей, охранявших клад Нибелунгов. Он захватил все оставшиеся сокровища и утопил их в глубоких водах Рейна. И хотя по возвращении короли сразу же узнали о его низком поступке, но сделанного не воротишь.
— Если бы ты не был нашим дядей, — сказал ему Гернот, — ты бы заплатил за это жизнью.
Хаген показал своим племянникам то место, где он опустил сокровища в воды Рейна, и заставил их поклясться, что, пока они живы, никто из них не выдаст тайны клада. Кримхильда стала печальна и грустна, как раньше. Она все время сидела рядом с матерью и вышивала сцену убийства Бальдра его братом Хедом, а рядом — жену Бальдра, Наину, умершую от разбитого сердца и разделившую с мужем погребальную ладью. Но в Бальдре все узнавали черты Зигфрида, а в Нанне — ее собственные, в то время как Хед всем своим обликом, нарядом и оружием походил на мрачного Хагена. Кримхильда часто замирала с иглой в руке и сидела, внимательно разглядывая картину. Когда в такие минуты госпожа Ута спрашивала ее:
— О чем ты думаешь, дитя мое? Она неизменно отвечала:
— Я думаю о Хагене.
ГЛАВА 6
Сватовство короля Этцеля
В Вормс прибыли желанные гости — маркграф Рюдигер из Бехларена, по прозвищу Добрый, и его дружина. Гунтер, Гернот и Хаген были его давними знакомыми, а Гизельхера он держал коленях, когда тот был ребенком. Когда он приехал в этот дом скорби, его благородство и доброта так подействовали на Кримхильду, что она стала изредка выходить вместе с матерью в большой зал и слушала маркграфа с улыбкой, чего за ней не замечали с тех пор, как умер ее муж. Но, если в зал входили Хаген или Брунгильда, она тут же вставала и уходила.
Дни и недели проходили, и наконец Гунтер стал догадываться, что маркграф Рюдигер приехал не только для того, чтобы возобновить старое знакомство. Он сказал об этом гостю, и тот ответил:
— Хорошо, король Гунтер, я скажу тебе, что привело меня сюда. Ты знаешь, что супруга моего господина, короля Этцеля, наша добрая королева Гельха, умерла несколько лет назад и что ее сыновья пали от рук Виттига. Король гуннов долго жил один в своем огромном дворце в Этцельбурге, но теперь он решил жениться снова. Я посоветовал ему посвататься к твоей сестре — благородной госпоже Кримхильде, вдове героя Зигфрида. Если ты согласишься, я сразу же предложу ей стать королевой гуннов.
— Я не могу решать за нее, — последовал ответ. — Она королева Нибелунгов и Нидерландов и, боюсь, не захочет снова выходить замуж.
— Я расскажу ей эту новость, — обрадовался Гизель-хер, — и наша матушка, Ута, скажет ей, чтобы она не отказывалась от этого предложения.
Молодой витязь сразу же встал и прошел в женские покои. Он застал сестру, как обычно, за вышиванием. Ги-зельхер стал ей говорить, что пора перестать горевать по мертвому мужу, что она еще молода и может быть счастлива. А потом передал ей рассказы Рюдигера о дворе Этцеля, его величии и славе и напоследок сообщил о сватовстве короля гуннов. Но Кримхильда была непреклонна: она не покинет могильный курган, где похоронено все, что она любила в этой жизни.
Тогда заговорила госпожа Ута:
— Дитя мое, если ты согласишься стать женою Этцеля, ты станешь самой могущественной женщиной на свете.
— Самой могущественной женщиной на свете? — задумчиво повторила Кримхильда. — Послушай, Гизельхер, — продолжила она, указывая на свою вышивку, — ты знаешь, кто это тут изображен?
Он покачал головой, и она сказала:
— Это Вали, отомстивший за Бальдра и отправивший Хеда в царство Хель.
— Это старые сказки. В них больше никто не верит, — отвечал Гизельхер. — Давай лучше поговорим о добром Рюдигере, приехавшем посватать тебя за Этцеля.
— А вдруг это все сбудется? — проговорила она. — Все может быть… Позови маркграфа ко мне, я должна услышать это сама.
Гизельхер вышел, и госпожа Ута тоже ушла, оставив Кримхильду одну, как та и просила.
— Зигфрид, — сказала молодая королева, — только ради тебя я покидаю место твоего последнего приюта, откуда ты приходил ко мне во сне и наяву и указывал на свои раны — открытые, кровоточащие раны, что не закроются до тех пор, пока мне не удастся послать мрачного Хагена в царство Хель.
Рюдигер вошел и в самой учтивой манере сделал ей предложение от лица своего господина, но она согласилась переехать в землю гуннов и стать женою Этцеля лишь после того, как он поклялся именем бога Ирмина, что у нее будет своя дружина.
Когда Рюдигер сообщил эту новость трем братьям-королям, они встретили ее с радостью, потому что хотели, чтобы их сестра снова была счастлива. Но Хаген подошел к ним и сказал:
— Зачем вы призываете на свои головы громы небесные? Не выдавайте свою сестру за короля гуннов. Между нами и вдовой Зигфрида не может быть дружбы, как между огнем и водой. Только неразумные дети могут вкладывать в руки врага меч, чтобы тот мог отсечь им головы.
Но братья не желали слушать его предупреждений. Начались приготовления к поездке в Этцельбург. Были посланы гонцы к Нибелугам и в Нидерланды, чтобы сообщить о предстоящем замужестве королевы. Они вернулись в сопровождении бесчисленных слуг и дружинников. В конце концов все было готово. Короли проводили сестру до Дуная, где они с ней простились, и дальше отряд путешественников возглавил маркграф Рюдигер. На границе Этцель со свитой ожидал прибытия королевы. При виде прекрасного бледного лица Кримхильды король просиял от радости. Он сказал, что она сможет по своей воле распоряжаться его землями и сокровищами, когда станет его королевой. Она отвечала, что будет ему верной и послушной женой, но ее любовь похоронена с Зигфридом. Король не придал значения ее последним словам. Он был уверен, что ему удастся завоевать ее сердце добротой и лаской. И они вместе двинулись в Этцельберг. Свадебные торжества длились две недели — это была настоящая королевская свадьба.
Кримхильда почти не принимала участия в празднествах. Она делала все, что от нее требовалось, но все время думала о Зигфриде. Среди воинов, собравшихся на пиру, был один, кто славился своей необычайной силой — отважный Дитрих Бернский. Его мысли были далеко — в прекрасных землях Амелунгов, отнятых у него его дядей Эрменрихом. Ему не терпелось вернуться к своему народу и освободить его от ига завоевателей, но Этцель не давал ему обещанной помощи. Он часто одиноко и печально сидел в большом зале, пока остальные болтали и веселились. Королева подошла к нему и рассказала о злодействе Хаге-на. Он понял, что она уговаривает его отомстить, но он промолчал, поскольку не мог обратить свой меч против бургундских витязей, что были ему верными товарищами в былые дни.
Прошли месяцы и годы. У королевской четы родился сын. Он был точной копией своей матери и получил имя Ортлиб. Король и вся страна радовались рождению наследника. Король Этцель был готов исполнить любую просьбу своей жены, но ей все было безразлично. Она оставалась грустна и молчалива, хотя не оставляла без внимания свои обязанности. Даже маленький сын не принес ей счастья. Хотя она и заботилась о нем, но никогда не улыбалась даже ему. Рана, нанесенная смертью мужа, так и не зажила. Дух мести, не переставая, шептал ей в уши: «Кровь за кровь! Смерть за смерть», и она не слышала ничего, кроме этого шепота.
ГЛАВА 7
Бургунды приезжают в страну гуннов
Однажды, когда король Этцель играл с маленьким Ортлибом в присутствии королевы Кримхильды, он обмолвился, как сильно ему хотелось бы, чтобы мальчик стал таким же героем, как Зигфрид. Она едва не вскрикнула при упоминании этого имени* но, овладев собой, попросила мужа пригласить ее братьев и их друзей навестить их в стране гуннов. Это была ее первая просьба за все время их совместной жизни, и король Этцель был вне себя от радости, когда ее услышал. Он отправил менестрелей Свеммеля и Вербеля с двадцатью четырьмя благородными воинами, чтобы пригласить королей Бургундии на праздник летнего солнцеворота. Кримхильда послала с ними письмо своей матери, умоляя ее приехать. Несмотря на возражения Хагена, трое королей приняли приглашение Этцеля.
Хаген готовился к поездке так, будто они отправлялись на войну, а не на праздник. Госпожа Ута хотела поехать с ними, но ее преклонный возраст и многочисленные хвори не позволили ей отправиться в столь длительное путешествие. Брунгильда тоже осталась дома, потому как не желала видеть счастье соперницы. И, кроме того, ее давно уже не радовали пиры и увеселения, большую часть времени она теперь проводила у могилы Зигфрида.
— Нибелунги собрались в гости к гуннам, — говорили простые люди, глядя на то, как король со свитой переезжают через Рейн.
С тех пор как сокровище попало в их страну, бургундских королей стали называть Нибелунгами, в честь незнакомой страны.
Путешественники двенадцать дней ехали через Черный лес и другие дикие места, пока наконец не добрались до Дуная. Здесь, на границе Баварии, им не повстречалось ни одного постоялого двора и ни одного паромщика. Пока остальные разбивали лагерь, Хаген проехал в глубь негостеприимной земли. Вскоре он наткнулся на ручей, впадавший в небольшое озеро. У берега Хаген увидел красавиц, плещущихся в прозрачных водах, и сразу догадался, что это девы-лебеди. Заметив его, они уплыли, но Хаген отыскал их наряды из перьев, спрятанные на берегу, и девам пришлось за ними вернуться.
— Отдай нам наши перышки, — сказала одна из них, — и я скажу тебе, что ждет тебя в будущем.
Он обещал выполнить ее просьбу, если она скажет ему, чем закончится их поездка. Она обещала ему радость и веселье, и он отдал ей ее лебединый наряд. Но как только он это сделал, другая призналась, что ее сестра обманула его и что не счастьем, а горем закончится для них это путешествие. Из всех тех, кто отправился в страну гуннов, один лишь капеллан снова увидит воды Рейна. А что до воинов, то все они погибнут от меча, если сейчас же не вернутся домой. Хаген отвечал, что готов защищать себя и своих королей, и спросил, как перебраться через реку? Девы-лебеди указали ему, где найти паромщика, и улетели прочь.
Хаген последовал их совету и привел своих спутников к парому. Лодочник оказался его старым врагом и после рукопашной схватки был убит, а Хаген занял его место. Когда они были на середине реки, Хаген сбросил капеллана в воду, чтобы хотя бы одна часть предсказания не сбылась. Но его расчет оказался неверным: широкие одежды капеллана удержали его на поверхности бурных вод, и его вынесло на берег течением.
— Святому отцу дьявольски везет, — заметил сумрачный витязь. — Но мне все равно. Чему быть, того не миновать, как говорили норны в старину.
И путешественники поехали еще быстрее, чем раньше. Наконец не без приключений они добрались до замка маркграфа Рюдигера. Маркграф и его жена тепло встретили старых друзей. За то время, что они гостили в Бех-ларене, юный Гизельхер полюбил красавицу Дителинду, единственную дочь хозяев, и посватался к ней. По старому обычаю, юноша и девушка должны были леред всеми объявить, что согласны стать мужем и женой. Гизельхер не промедлил ни секунды. Его «да» прозвучало громко и отчетливо. Но прекрасная Дителинда краснела и смущалась и только в ответ на строгий вопрос решилась прошептать «да». Тогда Гизельхер заключил ее в объятия и поцеловал как свою нареченную невесту. Так они заключили союз на всю жизнь.
Бургунды, или Нибелунги, как их теперь все зовут, оставались в Бехларене несколько дней, а когда они уезжали, хозяин осыпал их дорогими подарками. Хаген отказался от всех даров, попросив взамен крепкий щит, что висел на стене среди другого оружия.
— Это щит Нудунга, нашего единственного сына, убитого вероломным Виттигом, — сказал маркграф, — возьми его, благородный витязь, и пусть он послужит тебе надежной защитой.
Путешественники снова двинулись в путь. Прибыв в землю гуннов, они были встречены Дитрихом и его дружиной. Вместе с ними и Рюдигером Нибелунги прибыли в Этцельбург. Королева встретила их во дворе замка. Она приветствовала королей и поцеловала молодого Гизель-хера, но не уделила никакого внимания воинам, что прибыли вместе с ними. Хаген сказал сердито:
— Странно, вроде мы приехали по приглашению, а не услышали от хозяев даже «добро пожаловать».
— Хаген из Тронье, — отвечала ему Кримхильда, — что ты сделал для того, чтобы заслужить такое приветствие? Ты привез мне украденные сокровища Нибелунгов?
— Они лежат на дне Рейна, и там они и останутся до конца времен. Но я знал, что ты захочешь богатый подарок, и привез его тебе.
— Мне не надо от тебя никаких подарков, — сказала королева. — Я достаточно богата. Я подумала, может, ты решил вернуть мне то, что мое по праву?
— Мне нелегко нести на себе мой щит, шлем, острый меч и кольчугу, — ответил витязь. — Но я постараюсь принести тебе дьявола. У него много сокровищ.
— Твои подарки мне не нужны, — отвечала королева. — Ты плохо служил мне в прошлом, убийца и вор. Я еще не расплатилась с тобой за твои прошлые дела.
Она отвернулась в гневе и, собрав вокруг себя своих дружинников, пообещала щедро вознаградить того, кто отомстит за смерть Зигфрида.
Затем королева предложила братьям снять оружие и доспехи перед тем, как предстать перед королем Этцелем. Хаген тут же посоветовал им этого не делать, предупредив о возможных последствиях.
Кримхильда воскликнула, что хотела бы знать, кто дал им такой совет. Тут герой Амелунгов вышел вперед и прямо заявил, что это он рассказал Нибелунгам, какие дьявольские планы плетутся во дворце. Королева бросила в его сторону сердитый взгляд и скрылась в своих покоях.
Пока короли дружески беседовали друг с другом, гуннские воины косо смотрели на бургундов. Хаген, желая показать, что ничего не боится, предложил своим соратникам выйти во внутренний двор и ждать выхода королевы. Пойти с ним вызвался его старый друг, менестрель Фолькер. Вместе они сели на скамью под окнами королевы. Когда они садились, Хаген достал свой острый меч Бальмунг и положил себе на колени. Кримхильда вышла и спросила, за что он так ее ненавидит и почему он убил благородного героя Зигфрида.
— Что ж, — ответил он, — я никогда не скрывал, что это моих рук дело. Он нанес оскорбление королеве Бургундии, обесчестив тем самым весь королевский дом. Этот позор можно было смыть только кровью, а поскольку в открытом бою убить его было невозможно, пришлось действовать хитростью. Ты можешь обвинять меня в убийстве и вынашивать планы мести, но я не боюсь. У меня нет шапки-невидимки, и найти меня нетрудно.
Тогда Кримхильда повернулась к слугам и приказала им убить наглеца, оскорбившего их королеву. Но чужестранцы были так грозны с виду, что гунны не решились к ним приблизиться, хоть королева и сулила им за это горы золота. Они отступили, и королева скрылась в своих покоях, пылая от стыда.
И тут появился гонец от короля Этцеля с приглашением идти во дворец. Король принял их как старых друзей. Поприветствовав героев, он спросил, кто те два воина, что выглядят так устрашающе и все время держатся вместе.
— Это менестрель Фолькер и мой дядя Хаген из Тро-нье, — ответил король.
— Что? Хаген? — воскликнул Этцель. — Вот мы и встретились снова, старый друг, и по твоему лицу я вижу, что ты не обманул наших ожиданий. Но ты очень изменился с тех пор, как я в благодарность за службу отпустил тебя на родину, в Бургундию. Я вижу, ты лишился одного глаза, волосы твои поседели, а лицо стало таким суровым, что самый отважный воин испугается, если ты взмахнешь мечом.
— Кто знает, — отвечал герой, — когда мне придется снова взяться за меч.
— Пока ты на земле гуннов, такого не случится, — отвечал король. — Для нас ты желанный гость, как и все бургунды.
Вечер прошел спокойно, и ближе к полуночи бургундов провели в большой зал, где им были приготовлены постели, застланные покрывалами, расшитыми золотом. По предложению Хагена было решено выставить на ночь стражу. Ложась спать, бургунды положили рядом с собой свое оружие, чтобы не быть застигнутыми врасплох.
Хаген и Фолькер остались стоять на страже. Они какое-то время сидели молча, когда менестрель вдруг заметил, как в лунном свете блеснули латы воинов. Он указал на них своему товарищу. Хаген сразу же догадался, кто эти люди и что привело их сюда. Менестрель хотел напасть на Кримхильдиных слуг, но Хаген остановил его, опасаясь, что, пока они будут сражаться, кто-то из гуннов за их спиной проберется в зал и перережет их спящих товарищей. Так вышло, что мир не был нарушен, и на следующий день бургунды, надев доспехи, отправились в святилище на празднование солнцеворота. Увидев их, король Этцель спросил, почему они явились в полном вооружении. На это бургунды ответили лишь, что таков их обычай, решив не посвящать короля в подробности минувшей ночи.
После службы гостей ожидало праздничное пиршество, а затем последовали игры, танцы, музыка и другие увеселения. Во всех ратных забавах и воинских испытаниях бургунды превзошли гуннов. Наконец состязания подошли к концу, и витязи пожелали отдохнуть после трудного дня. Они как раз покидали арену, когда перед ними предстал один из гуннских принцев в сияющих доспехах. Он заявил, что до сих пор они состязались лишь с простолюдинами, и предложил им померяться силами с особой королевской крови. Отважный Фолькер покрепче сжал в руке копье и принял вызов. Он метнул свое оружие с такой силой, что гуннский принц упал на песок тяжело раненный. Со всех сторон послышались крики: «Убийство! Смерть убийце!» В любую минуту могло начаться побоище. Тогда король Этцель бросился между враждебными сторонами и заявил, что всякий, кто причинит вред его гостям, будет немедленно казнен. Мир был восстановлен, но злобные взгляды с обеих сторон свидетельствовали о ненависти, бурлившей в каждом сердце.
В тот вечер король принес своего маленького сына Орт-либа в большой зал, чтобы показать его гостям. Все воины восхищались красивым и приветливым малышом и наперебой хвалили его, но Хаген сказал, что, по его мнению, ребенок не доживет до взрослых лет — уж больно хрупким он кажется.
Такие речи Хагена еще увеличили неприязнь гуннов к бургундам, но все промолчали. Вскоре в зале услышали шум, звон оружия, стоны и крики.
Первая кровь.
Бледель и Данкварш
Перед тем как все отправились на пир, королева Кримхильда пригласила к себе героя Берна, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз. Она пообещала Дитриху помощь Этцеля в возвращении его королевства, но только если он окажет ей одну услугу — отомстит за Зигфрида. Но Дитрих отказался, сказав, что бургундские воины — его старые друзья и соратники, а кроме того, они приехали в Этцель-берг как званые гости. Дитрих ушел, оставив ее в печали и отчаянии, но тут явился Бледель, брат Этцеля, и рассказал ей, что случилось в тот день на ристалище. Увидев, как он сердит, Кримхильда решила попробовать привлечь его на свою сторону. Она рассказала ему об убийстве Зигфрида, оставшемся неотомщенным, и посулила ему горы золота и серебра, если он выполнит ее просьбу. Он отказался, опасаясь гнева Этцеля. Тогда хитрая женщина пообещала ему титул маркгарфа и руку одной из своих дам, за которой он давно и безуспешно ухаживал. Это решило дело. Бледель обещал устроить ссору с бургундами и, если Хаген вмешается, схватить его и привести, связанного, к королеве.
Кримхильда вернулась в свои покои, где царил смутный полумрак — занавеси из индийского шелка закрывали комнату от палящих солнечных лучей. Она сидела в задумчивости, и в памяти у нее вдруг всплыли слова, сказанные когда-то давно ее матерью: «Иная женщина может языком пролить больше крови, чем мужчина мечом». Кримхильда хотела было встать и отозвать Бледеля, но в ту же минуту отчетливо, как наяву, увидела мертвого Зигфрида на носилках. Он поднялся и протянул к ней руку, но, когда она подалась ему навстречу, ее рука не встретила ничего, кроме пустоты. Теперь она была готова дойти до самого конца. Пусть месть обернется для нее гибелью маленького сына, короля Этцеля и всего королевства, ей все равно. Она не боится смерти и с радостью умрет, если только ей удастся отплатить убийце Зигфрида.
Тем временем Бледель готовился осуществить задуманное. Когда он сказал своим дружинникам, что им предстоит, они с радостью проследовали за ним в зал, где брат Хагена, маршал Данкварт, следил за приготовлениями к пиру. Он поднялся со своего места, чтобы поприветствовать принца, но тот воскликнул:
— Готовься к смерти. Королева требует крови во искупление смерти великого героя Зигфрида.
— Но почему я должен платить за это убийство? Какое это имеет отношение ко мне?
— Теперь уже ничего нельзя сделать, — ответил гунн. — Наши мечи уже не могут вернуться в ножны.
— Жаль, что я приветствовал тебя, как друга. Теперь же отвечу тебе на языке холодной стали.
С этими словами он выхватил свой меч и с такой силой обрушил его на шею Бледеля, что с одного удара голова слетела с плеч.
Раздались дикие крики и призывы к мести, стало ясно, что сражения не избежать. Данкварту удалось проложить себе путь оружием, хотя его доспехи были забрызганы кровью, но беззащитные слуги были перебиты все до одного.
— Ко мне, брат Хаген, — кричал он, — спаси меня от вероломных гуннов! Бледель напал на меня и наших слуг, чтобы отомстить за смерть Зигфрида. Я убил его, но все наши слуги перебиты. Гунны предательски заманили нас в западню, и вырваться из нее смог лишь я один.
Побоище
Сражение возобновилось в пиршественном зале, несмотря на все попытки короля уладить дело миром. Во время борьбы маленький королевич Ортлиб, единственная надежда дома Этцеля, был убит. В конце концов Хагену, Данкварту и Фолькеру удалось запереть двери зала и закрыть их на засовы.
Король Этцель и королева следили за ходом схватки в страшном смятении. Дитрих и Рюдигер, не принимавшие участие в битве, также были мрачны и молчаливы. Наконец герой Берна воскликнул:
— Выслушайте меня, Нибелунги. Прислушайтесь к моим словам, бургунды. Дайте мне слово, что вы позволите мне и моим людям, а также маркграфу Рюдигеру беспрепятственно выйти отсюда.
— К чему спрашивать? — воскликнул пылкий Вольфхарт. — У нас найдутся ключи к этим дверям, пусть хоть тысяча Нибелунгов старается удержать их на замке.
— Тише, тише, безумец! — воскликнул Дитрих. — В твоих речах мало смысла.
Король приказал своим людям открыть двери, и, к ярости бургундов, Дитрих прошел через их ряды под руку с Кримхильдой с одной стороны и королем Этцелем с другой, а за ним шесть сотен его воинов. За ними следовал Рюдигер с четырьмя сотнями своих людей.
Гизельхер сказал маркграфу:
— Передай привет своей дочери и скажи, что я буду думать о ней даже в смерти.
Многие гунны пытались выбраться вместе с королем Этцелем, но Фолькер отрезал им путь к отступлению.
Как только Дитрих с Рюдигером благополучно ушли, кровавая резня возобновилась. Мечи бургундов не знали отдыха до тех пор, пока все гунны не были перебиты. Но отдохнуть после ратных трудов Нибелунгам не пришлось. Хаген призвал выбрасывать трупы из окон, чтобы они не загораживали проходы, когда атаки возобновятся. Его сразу послушались. Тела убитых и раненых гуннов полетели на камни во дворе.
Фолькер и Хаген охраняли вход на случай, если враг нападет неожиданно.
Пока Этцель заламывал руки и оплакивал гибель стольких верных друзей и надежных товарищей, Кримхильда предложила щит, полный золота и драгоценных камней, тому, кто убьет ее смертельного врага — Хагена из Тронье. Из всех, кто это слышал, только один человек вызвался исполнить ее волю. Это был граф Иринг из Дании.
Он смело ринулся на врага и проявил чудеса доблести и отваги, но в конце концов был побежден и пал мертвым под окном Кримхильды.
Хавард и Ирнфрид из Тюрингии не могли оставить смерть Иринга без последствий. Они собрали своих людей и ринулись в атаку. Сражение началось у самой двери, где Ирнфрид был сражен мечом менестреля, а» Хавард был убит героем из Тронье. Но бойцы из Дании и Тюрингии продолжали сражаться, невзирая ни на что, и Хаген воскликнул:
— Откройте дверь. Пусть войдут. Им не выйти живыми назад. Фолькер пропоет им колыбельную, а наши мечи ему подыграют.
И тогда Нибелунги расступились и витязи из Дании и Тюрингии ступили на залитый кровью пол. Битва началась. Много отважных бургундов полегло в этом бою, но ни один из их врагов не ушел живым.
Переговоры и поджог
Тишина воцарилась во дворце. Воины Нибелунгов сложили свои щиты и доспехи, чтобы отдохнуть от ратных трудов, а Хаген и Фолькер остались на страже у двери. Воспользовавшись затишьем, бургунды попытались заключить мир. Они напомнили королю Этцелю, что они приехали по его приглашению, как друзья, а были встречены предательством и злобой. Но Этцель потребовал, чтобы бургунды признали его своим сувереном. Тогда Гизельхер повернулся к сестре и спросил, что сделал он ей плохого, чтобы заслужить подобное обхождение? И даже женщины, оплакивавшие мужей и сыновей, свидетельствовали, что он известен лишь добрыми делами. Его слова тронули сердце Кримхильды, и она отвечала, что он, Гунтер и Гернот могут свободно уехать вместе со всеми своими дружинниками и слугами, если только они выдадут убийцу Хагена, чтобы она могла расплатиться с ним за то зло, что он ей причинил. Но Нибелунги, все как один, отвергли это предложение, посчитав его позорным.
Взбешенная дерзостью врагов, королева приказала гуннам предпринять еще один штурм и выгнать бургундов из главного зала. Снова закипело яростное стражение. Кримхильда не знала жалости. Она велела слугам поджечь верхнюю, деревянную, часть дома, и вскоре языки пламени уже охватили всю крышу. В конце концов она со страшным грохотом обрушилась на них. Зал наполнился страшными криками гибнущих в огне людей. После этого королева вернулась в свои покои и, стоя у окна, выходящего на дом, где, как она думала, сейчас горели ее братья и их друзья, она с грустью и сожалением думала о прошлом. Но сожаление это было недолгим. В ее сердце почти не осталось других чувств, кроме ненависти к Хагену.
А тем временем Нибелунги не погибли в огне, как надеялась Кримхильда. Большой зал со сводчатыми потолками, в котором они укрылись, был построен надежно и почти не пострадал от пожара. Бургунды долгое время просидели как в горячей печи, жар был такой силы, что им чудом удалось остаться в живых. По совету Хагена они утоляли неукротимую жажду кровью мертвых врагов.
Когда гунны пришли посмотреть на их обгоревшие тела, они, к своему немалому удивлению, столкнулись с шестью сотнями воинов, живых и невредимых.
Еще одно убийство. Гибель владетеля Бехларена
Королева с удивлением узнала, что Нибелунги по-прежнему живы и готовы сражаться. Пока она раздумывала, что лучше предпринять в такой ситуации, гуннская знать стала ей намекать, что следует обратиться за помощью либо к маркграфу Рюдигеру Бехларенскому, либо к Дитриху Бернскому. Первый получил от короля бессчетное множество благодеяний, а второй долго пользовался гостеприимством Этцеля, будучи изгнанным с собственных земель. Кримхильда послушалась совета и послала за Рюдигером.
Благородный маркграф сразу же явился по повелению королевы. Этцель рассказал ему, как обстоят дела. Король напомнил маркграфу обо всех почестях и богатых подарках, что тот получил у него на службе, и заявил, что теперь Рюдигеру пора подтвердить свою благодарность. Ему предстоит покарать бургундов за ужасный урон, который они нанесли королевскому дому и всей стране гуннов.
— Мой государь, ответил доблестный витязь с горечью, — твои слова — истинная правда, и я готов сослужить тебе любую службу, какой бы опасной она ни была. Но не проси меня нарушить клятву в вечной дружбе, что я дал бургундам, когда они гостили у меня в Бехларене по дороге в Этцельберг. Они оказали мне большое доверие, а юный Гизельхер обручился с моей дочерью и собирался разделить с ней бургундский трон. С моей стороны было бы бесчестно поднять руку на тех, кто пришел ко мне с открытым сердцем.
Когда Этцель напомнил ему, что он дал клятву служить своему королю, Рюдигер ответил:
— Возьми себе мои замки и города, все богатство, что ты мне дал, и все, что добыл я сам в честном бою. Я пойду по миру с женой и дочерью, и моими главными богатствами останутся правда и честь.
— Нет, благородный маркграф, — ответила королева, — долг велит тебе повиноваться. Вспомни, как ты приехал в Бургундию сватать меня за Этцеля. Я боялась в одиночку ехать к варварам-гуннам, среди которых у меня не было ни друзей, ни советчиков, и ты поклялся мне торжественной клятвой, что будешь защищать меня от любого противника, кроме своего короля. Клятва, данная мне, старше той, что ты дал Нибелунгам. Если ты ее нарушишь — будешь обесчещен.
Рюдигер стоял перед королевой в глубокой задумчивости. Наконец он сказал:
— Отруби мне голову. Я не дрогну, когда топор палача коснется моей шеи. Но не заставляй меня делать то, что противно моей совести.
Но король и королева не соглашались, и наконец Рюдигер с тяжелым сердцем согласился исполнить их приказание.
Нибелунги стояли у окна, надеясь на помощь. Увидев, что благородный маркграф приближается к ним со своими людьми, Гизельхер радостно воскликнул, что еще не все потеряно, что они снова увидят Бехларен и Рейн. Когда Рюдигер подошел к двери, он объяснил, что привело его. Гунтер напомнил ему его клятву в вечной дружбе, и Рюдигер с болью в сердце ответил, что другая клятва, данная им жене Этцеля, вынуждает его сразиться с ними. Поэтому они попрощались как добрые друзья, вынужденные сражаться друг с другом против своей воли. Снова кровь Нибелунгов и их противников запятнала пол главного зала. Ярость боя кипела в каждом сердце, и многие были убиты. Среди них были Рюдигер и Гернот. В конце концов в живых не осталось ни одного бехларенца. Но и Нибелун-гам дорого далась эта победа — они недосчитались двухсот человек.
Герои молча стояли в просторном зале. Снаружи, со двора, до них донесся негодующий голос королевы. Она обвиняла маркграфа Рюдигера в том, что он ее предал и заключил мир с Нибелунгами. Фолькер не сдержал гнева, услышав эти низкие подозрения. Высунувшись из окна, он посоветовал ей не возводить напраслину на верного слугу, потому что герой Бехларена сложил свою голову у нее на службе. Он приказал, чтобы тело маркграфа поднесли к окну, чтобы король, королева и все гунны могли его увидеть. У Этцеля вырвался крик ужаса и проклятия в адрес того, кто это сделал. Он потребовал свой меч, чтобы самому повести отряд мстителей, но не стал вынимать его из ножен, — так страшен был вид Хагена и Фолькера, стоящих на страже у дверей.
Кримхильда смотрела на происходящее, молча скрестив руки на груди. Она была по-прежнему прекрасна, но теперь это была красота падшего ангела. Услышав о смерти своего старого друга — Рюдигера, Кримхильда уронила пару слезинок. Хотя, может статься, она оплакивала не его, а потерю своего последнего союзника и раздумывала, как ей добиться своей цели. Но последующие события оказались для нее столь же неожиданными, как и для всех остальных.
Дитрих и Амелунги
Один из людей Дитриха узнал о случившемся. Он поспешил к своему хозяину и рассказал ему о странных, необъяснимых событиях. Дитрих отказался верить. Он послал Хельфриха во дворец выяснить правду. Услышав о смерти Рюдигера, герой Берна послал своего старого учителя Гильдебранда к Нибелунгам, спросить, что заставило их совершить это злодейство.
Учитель намеревался пойти без оружия, но Вольфхарт воскликнул, что глупо идти как ягненку в пасть к волку. Гильдебранд счел этот совет разумным и облачился в доспехи. По пути к нему присоединились полностью вооруженные дружинники Дитриха под командованием Вольфхарта. Он приказал своему пылкому племяннику вернуться, но тот решительно отказался, заявив, что не допустит, чтобы его дядя шел один, и все остальные воины в один голос отказались его покинуть. Когда группка храбрецов приблизилась к дому, что защищали Нибелунги, Гильдебранд опустил свой щит и спросил, правда ли, что достойный маркграф убит? Хаген отвечал, что они сами сожалеют о случившемся, но уже ничего не поделаешь, поскольку он был убит в неизбежном бою. При этом известии Амелунги разразились горестными криками. Вольфхарт рвался тут же, не сходя с места, отомстить за гибель друга, но Гильдебранд удержал его, грозя гневом Дитриха. Затем, повернувшись к Нибелунгам, он именем Дитриха Бернского потребовал выдать им тело маркграфа, чтобы они могли похоронить его с почестями. Король Гунтер ответил, что это похвально с их стороны и они готовы удовлетворить подобное желание. Вольфхарт попросил Нибелунгов поторопиться и поскорее вынести тело, на что Фолькер ответил, что они устали после сражения, и пусть Амелунги сами войдут и заберут тело.
Слово за слово, Вольфхарт не мог больше сдерживаться и ринулся на врагов, а следом за ним с боевым кличем бросились остальные Амелунги. Учитель Гильдебранд оказался подхвачен общим потоком, и, когда началось сражение, он оказался в самой гуще событий. Усталые Нибелунги и отважные Амелунги, сражавшиеся бок о бок в великой битве при Равенне, теперь схлестнулись в рукопашной схватке не на жизнь, а на смерть. Могучий Зиг-штаб, герцог Бернский, смелый Хельфрих, отважные герои Вольфбранд, Хельмнот, Ритшард и другие — все они горели желанием отомстить за смерть Рюдигера. Все смешалось, и старые враги не могли отыскать друг друга. Так Фолькер и Вольфхарт не смогли сойтись вместе: менестрель обрушился на Зигштаба, зарубившего многих бургундов, и нанес ему смертельный удар, но тут же и сам он был сражен рукой Гильдебранда. Данкварт был убит Хель-фрихом, Вольфхарт успел совершить немало подвигов до того, как на него бросился Гизельхер. После отчаянного поединка молодой король нанес ему сокрушительный удар в грудь, но Вольфхарт в смертельной агонии схватил свой меч обеими руками и прикончил противника.
Старый Гильдебранд увидел, что племянник его упал, и поспешил к нему. Он поднял его и постарался вынести из этого проклятого места, но тот был слишком тяжел для него. Раненый герой открыл глаза в последний раз и произнес слабым голосом:
— Дядя, скажите друзьям, чтобы не плакали обо мне. Я принял смерть от руки короля, а он — от моей. В моей крови стихает буйство, она успокаивается, и скоро я мирно усну, как усталый ребенок.
Это были последние слова самого отчаянного и отважного воина из свиты Дитриха. Все товарищи Бернского героя, кроме Гильдебранда, лежали мертвыми на залитом кровью полу, и вместе с ними все бургунды, за исключением Гунтера и Хагена.
— Постой, Гильдебранд! — послышался страшный рев. — Ты заплатишь мне за Фолькера.
Это был Хаген. Старый учитель смело защищался, но владелец Тронье был силен и полон решимости, а Баль-мунг остр. Ужасный удар рассек кольчугу Гильдебранда, и кровь потоком хлынула из раны.
Смерть Нибелунгов
Старик почувствовал, что ранен. Он взглянул в суровое и мрачное лицо противника, и впервые за всю его долгую жизнь его охватил страх. Прикрывшись щитом, он бежал с поля боя, как трус.
В разбитых доспехах, весь забрызганный кровью, старый учитель вернулся к своему государю. Дитрих спросил, почему тот весь в крови. Тогда Гильдебранд сказал ему, что бургунды убили доброго Рюдигера и отказались выдать его тело для похорон.
Герой Берна был так опечален этими событиями, что не стал задавать больше никаких вопросов. Он приказал своему старому учителю собирать дружину.
— Кто явится на зов? — спросил Гильдебранд. — Ты, государь, да я — вот и все что осталось от бернской дружины. Из Нибелунгов же уцелели только Хаген и король Гунтер.
Сначала Дитрих не мог понять, что говорит ему Гильдебранд, но потом он громко застонал, оплакивая друзей и соратников.
— Как могло случиться, что мои витязи пали от рук Нибелунгов, обессиленных в недавнем сражении? И как теперь я верну себе земли Амелунгов?
Дитрих зарыдал, оплакивая свою судьбу. Но тут же, взяв себя в руки, он стал облачаться в доспехи, чтобы отомстить за павших товарищей. Вместе с Гильдебрандом он направился в пиршественный зал, где Хаген и Гунтер ожидали решения своей судьбы, готовые дать отпор любому противнику.
Хаген и Гильдебранд обменялись столькими оскорблениями, когда встретились, что Дитрих устроил им выговор, назвав старыми бабами, и потребовал немедленно начать бой. Хаген без промедления двинулся к нему навстречу. Бальмунг не затупился в сражении, и герою Берна пришлось нелегко, но рука, что его держала, устала, и в ней уже не было былой ловкости. Видя это, Дитрих внезапно набросился на Хагена и, повалив его на землю, быстро связал. Затем он отвел своего пленника к Кримхильде, призвав ее проявить снисхождение к своему противнику — храбрейшему и отважнейшему из витязей. Поверив словам лести и благодарности, сказанным Кримхильдой, Дитрих не заметил, как глаза ее сверкнули злорадным огнем, и не придал значения румянцу, вспыхнувшему у нее на щеках. Он поспешил прочь — ему еще предстояла последняя битва с королем Гунтером.
Кримхильда добилась своей цели — цели, к которой она шла через реки благородной крови. Хаген прочел свою судьбу в ее глазах, но он и глазом не моргнул, чтобы не доставить ей удовольствия. Однако Кримхильде еще нужно было узнать, где спрятаны сокровища Нибелунгов, и поэтому она говорила с Хагеном приветливо и обещала, что отпустит его домой целым и невредимым, если он выдаст ей тайну клада. Герой, казалось, был тронут ее великодушием и сказал, что охотно открыл бы ей секрет, но он поклялся никому не говорить об этом до тех пор, пока жив хоть один из королей Бургундии.
Она еще раз пообещала ему сдержать слово, если он выполнит ее просьбу, и приказала страже увести его.
— Ложь, все это ложь, — сказал он себе, когда стражники потащили его прочь.
Вскоре Дитрих Бернский явился с пленным королем Гунтером. Последнего тоже отвели в темницу, при этом королева распорядилась, чтобы Гунтера и Хагена держали врозь.
Ее кольнула совесть, когда она вспомнила, что Гунтер приходится ей братом, но она твердо решила держаться выбранного пути. По ее приказу королю Бургундии отрубили голову и положили ее у ног Хагена, дабы он убедился, что последний король Бургундии мертв.
Герой с презрением отшвырнул от себя голову Гунтера.
— Не тебе, — воскликнул он, — я клялся в верности. Королевский дом Бургундии, которому я служил и чью честь я берег как зеницу ока, повержен. Слава его померкла. Мне незачем больше жить.
В ту ночь Кримхильде приснился счастливый сон. Зигфрид, каким она его помнила, протягивал к ней руки с любовью и благодарностью, а потом медленно растаял в утреннем тумане.
На следующее утро Кримхильда сидела рядом с королем Этцелем в парадном одеянии. Героя Тронье привели к ней в оковах. Она снова спросила его, где лежат сокровища Нибелунгов. Подняв голову, он ответил со своей прежней дерзостью:
— Ты ошибаешься, женщина, если думаешь, что дух мой сломлен и теперь я покорюсь твоей власти. Короли Гунтер, Гернот и Гизельхер мертвы, и никто, кроме меня и Бога, не знает, где в глубоких водах Рейна спрятано сокровище. И я никогда тебе этого не скажу.
Кримхильда молча спустилась с трона и взяла в руки острый меч Бальмунг, что лежал рядом с доспехами Хагена.
— Ты хорошо позаботился об украденном у меня золоте, — сказала она. — Но ты украл у меня еще одну вещь. И теперь я держу ее в своих руках. Этот меч висел на поясе у моего мужа, когда я видела его в последний раз в тот день, когда ты предательски убил его. Посмотрим, сможет ли он отомстить за своего хозяина.
Она вытащила меч из ножен, взяла его обеими руками и с такой силой обрушила его на пленника, что с одного удара отсекла ему голову, которая покатилась к ногам Гильдебранда.
Крик ужаса эхом прокатился по залу, и все стихло. Кримхильда вложила окровавленный меч обратно в ножны и сказала:
— Не смывайте кровь с клинка. Бальмунг отвезут в Вормс и положат в могилу Зигфрида. Так он узнает, что его любящая жена покарала убийцу. Все это время я жила лишь любовью и мщением. Моя работа сделана.
— Странно, — сказал Гильдебранд, глядя на отрубленную голову, — храбрейший из воинов был убит женщиной. И хоть он не был моим другом, я отомщу за него.
С этими словами он вытащил свой меч из ножен и нанес королеве смертельный удар. Этцель вскрикнул и бросился на колени рядом с женой. Кримхильда побледнела как полотно и едва только смогла выдохнуть:
— Не наказывайте Гильдебранда, — сказала она, и это были ее последние слова.
ГЛАВА 8
Похороны Нибелунгов
Как ни велико было несчастье, обрушившееся на страну и на королевский дом, но мертвых нужно было без промедления похоронить. Сердце короля Этцеля было слишком переполнено горем, чтобы он мог думать о делах, поэтому Дитриху и Гильдебранду пришлось самим отдавать все распоряжения.
Все мертвые были похоронены со всеми возможными почестями, за исключением героя из Тронье, о котором забыли. Когда могильные курганы были уже засыпаны, Гильдебранд вспомнил о храбром воине, чье обезглавленное тело осталось лежать в зале для приемов. Он приказал, чтобы ему приготовили отдельную могилу, где его и похоронили вместе со всем оружием, за исключением лишь доброго меча Бальмунга. По воле Кримхильды меч следовало положить в могилу Зигфрида. Многие из гуннов шли вместе с погребальной процессией, но никто не оплакивал воина, чья сильная рука принесла столько горя их родной стране. Следующей весной все курганы были покрыты цветами, а на могиле Хагена рос лишь чертополох да колючки, посреди которых устроила себе нору ядовитая змея. Все, кто видел эту змею вблизи, отмечали, что у нее только один глаз, как у героя из Тронье. Считалось, что дух Хагена вселился в эту змею.
В Бехларене
Дитрих и Гильдебранд послали гонцов в Бехларен и Вормс, чтобы рассказать обо всем, что случилось. Они поручили благородному менестрелю Свеммелингу быть их послом, потому что у него было чуткое сердце, и он сообщил бы им новость, не причиняя лишних страданий.
Маркграфиня с дочерью сидели у открытого окна, глядя на облака, поднимавшиеся на востоке. У Годелинды внезапно стало тяжело на сердце, ею овладели тяжелые предчувствия, и она не смогла не сказать об этом дочери.
Она сказала, что ждет плохих вестей, потому что прошлой ночью во сне ей явилась королева Гельха в окружении бургундов и многих других воинов, облаченных в доспехи.
— Королева, — добавила Годелинда, — сказала, что забирает героев с собой. Она взяла за руку твоего отца и Ги-зельхера и повела их прочь, а все остальные пошли следом за ними. Я хотела к ним присоединиться, но она сделала мне знак идти назад. А потом они растаяли в сером тумане, и на его месте выросла гора, высокая, как…
Тут она прервалась, потому что услыхала стук копыт — в ворота замка въехал Свеммелинг со своими спутниками. Маркграфиня увидела коня Рюдигера и его доспехи, и ей стало ясно значение сна. Но даже в горе она старалась держаться, чтобы не испугать дочь, которая сидела бледная как смерть.
Менестрель прошел к дамам. Маркграфиня поднялась ему навстречу и сказала, что обо всем догадалась, и он может не раздумывать, как ему лучше сообщить свою новость. Через несколько минут они уже были готовы выслушать рассказ о том, как встретил свою смерть благородный Рюдигер. Свеммелинг взял в руки арфу и запел о героях, верных долгу и встретивших свою смерть в бою, с оружием в руках. Теперь они живут во дворцах Одина и Фрейи. Их духи летают над морями и землями и говорят с живыми дыханием ветров и шелестом листвы, нашептывая им слова утешения.
Потом он во всех подробностях рассказал им, что случилось в Этцельберге. На следующий день Свеммелингу надо было снова трогаться в путь. Через несколько недель после его отъезда маркграфиня умерла от горя, и Дитлин-да осталась совсем одна. Когда Дитрих вернул себе земли Амелунгов, он взял сироту из Бехларена в свиту своей жены, благородной Герраты. Там она покорила сердце отважного воина и вышла за него замуж.
Свеммелинг же торопился поскорее добраться до Вормса.
Вормс
А в Вормсе тем временем жизнь текла спокойно и тихо. Королева Ута проводила долгие часы, сидя за прялкой. Она все время напевала странные песенки, но почти ни с кем не разговаривала. Королева Брунгильда сидела рядом с ней и вышивала сцену убийства Бальдера, скопированную со старых картин. Удивительно, но бог света получался у нее точной копией Зигфрида.
— Взгляни, матушка Ута, — сказала она. — Как я ни стараюсь, на картине выходит Зигфрид, такой, как в тот день, когда отправился на свою последнюю охоту. Это грустная история напоминает мне легенду, что я слышала в детстве в Исландии. В ней речь шла об убийстве, совершенном, чтобы завладеть волшебным мечом. Когда Хаген вернется, я потребую, чтобы он отдал мне меч Зигфрида — Бальмунг, и возвращу его мертвому герою. Боюсь, что, если этого не сделать, Бургундию ожидают такие же беды, как те, что постигли в прошлом Исландию.
— Ни Хаген, ни остальные не вернутся больше в этот дом, на котором грех кровопролития, до сих пор не искупленный, — сказала матушка Ута и, не договорив, принялась напевать одну своих жутких, странных песенок, которые никто не мог слушать без содрогания.
И тут как раз приехал Свеммелинг. Он рассказал королевам о путешествии бургундов в земли гуннов, о теплом приеме, что им там оказали, о последовавшей ссоре, сражении и трагическом исходе. Рассказ менестреля не прерывался ни плачем, ни стенаниями, ни расспросами. Когда Свеммелинг закончил, госпожа Ута сказала:
— Печальную повесть ты нам поведал, но иначе и быть не могло. Только кровь героев могла смыть с этого дома проклятие, тяготевшее над ним.
Брунгильда не обронила ни слезинки. Как полагается хозяйке, она отдала все необходимые распоряжения, чтобы гости ни в чем не нуждались. Потом она попросила Свеммелинга отдать ей добрый меч Бальмунг и, глядя на сверкающее лезвие с пятнами крови на нем, сказала:
— Ужасный Хаген украл этот меч из могилы Зигфрида. Я верну клинок, обагренный кровью убийцы, его прежнему хозяину. Теперь герой может покоиться с миром.
Она ушла к могильному холму с мечом в руках, но не вернулась ни в тот день, ни на следующее утро. Когда ее нашли, она лежала мертвой рядом с гробом Зигфрида, на который она положила Бальмунг.
Госпожа Ута так и пряла день за днем свою пряжу и при этом напевала песню о королеве-змее, погубившей свое потомство.
Знать Бургундии и весь народ оплакали королевский дом и павших героев. Но когда враги королевства подняли голову, нотабли объединились и возвели на престол юного сына Гунтера и Брунгильды, поручив его, пока он еще ребенок, попечению достойных наставников.

it-ru.org • Просмотр темы — Легенда о Зигфриде. (Готовясь к Blaue Nacht 🙂 )


«Брунгильда и Зигфрид» Автор: Gustav Eberlein
Версия мифа о Зигфриде, приведенная здесь, основана на нескольких источниках, в том числе — на скандинавской «Саге о Вельсунгах» (где Зигфрид выступает под именем Сигурд) и на германском эпосе «Песнь о Нибелунгах». Обработка мифа была произведена несколькими немецкими писателями, в том числе Карлом Гойдеке (1814-1887) и Августом Текленбургом (1863- 1930), а также поэтом Иоганном Людвигом Уландом (1787- 1862). Это повествование почти совпадает с сюжетом оперы Вагнера (либретто для которой написал сам композитор), за исключением нескольких мелких деталей. Скандинавская Брюнхильд — это Брунгильда германцев; скандинавский Один — Вотан германцев; скандинавский Гуннар — Гунтер германцев; а Гримхильд — Кримхильда германцев. Скандинавскую Гудрун у германцев называют Гутруной.
Зигфрид, имя которого означает «победа-мир», был сыном воина-героя Зигмунда («победа-уста») и его супруги Зиглинды («победа-липовое дерево»). Зигмунд был великим воином Нибелунгов и их короля Альбериха.
У Альбериха было Кольцо, приносящее своему обладателю власть над миром. Этот король мог бы победить даже самого Вотана, короля богов. Как король Нибелунгов (карликов, живших под землей, добывавших руду и ковавших чудесные изделия), Альберих владел огромными сокровищами — всем золотом земных недр.
Сокровища Нибелунгов, в том числе и Кольцо, охранял великан Фафнир, принявший облик свирепого дракона. Вотан хотел, чтобы Кольцо оставалось в руках великана и не попало к его противникам, карликам. И Фафнир, и Вотан знали, что дни их сочтены, потому что скоро родится герой, священная миссия которого приведет к их гибели.
Когда Зигмунда убили в сражении, умирающая Зиглинда родила сына Зигфрида и поручила его воспитание карлику по имени Миме. Миме вырастил мальчика как собственного сына, потому что ему было известно пророчество, согласно которому Зигфрид станет героем из рода Вельсунгов («вселенная»), освободит сокровища Нибелунгов и добудет Кольцо.
Когда Зигфрид вырос и стал мужчиной, у него появилось множество вопросов о своем настоящем происхождении. С самых ранних лет Зигфрид называл Миме отцом, но рослый молодой герой был совершенно непохож на Нибелунгов. Миме скрывал от Зигфрида правду в надежде на то, что он, Миме, сам завладеет Кольцом а сокровищем (а не Вотан и не Альберих). Наконец Зигфрид устал от недомолвок Миме и под угрозой смерти вынудил карлика рассказать правду.
Однажды Вотан, одноглазый король богов, скитаясь по земле, пришел в дом Зигфрида и Миме. На нем был плащ с капюшоном, помогавший скрыть одноглазость, чтобы его никто не узнал. В руке у него был посох с вырезанными священными рунами, сделанный из ветви ясеня Иггдрасиль, поддерживающего Вселенную. Эти руны представляли собой законы, которыми управлялись все, кто жил во Вселенной: люди и карлики, великаны и боги.
Один глаз Вотан потерял тогда, когда отдал его в залог великану Мимиру за право испить из его колодца мудрости один глоток священной воды. Благодаря этой мудрости, купленной столь дорогой ценой, Вотан знал о неотвратимости Сумерек Богов, когда он будет свергнут с трона Вселенной. Знал он и то, что миссия юного Зигфрида только ускорит приближение этих Сумерек.
Миме задал Вотану много вопросов, чтобы «странник» обнаружил перед ним свою мудрость: «Кто. населяет поверхность земли?» Вотан ответил: «Смертные люди». «Кто живет под землей?» Вотан ответил: «Нибелунги». «Кто живет наверху, в небесах?» Вотан ответил: «Боги, которые правят миром: Вотан, Доннер (Тор, бог грома), Фрейя (богиня красоты) и прочие. Им прислуживают валькирии, которые приносят убитых на поле сражения героев в пиршественную залу богов в Валгалле («зал убитых»)».
Вотан мог говорить только правду, и Миме продолжал задавать вопросы: «Кто величайшие и прекраснейшие среди людей?» Вотан ответил: «Вельсунги, Зигмунд и Зиглинда, и их сын, грядущий в мир герой. Только Вельсунг может убить дракона Фафнира и получить Кольцо. Говорят, что Вотан своими руками сломал меч Нотунг — единственное, чем можно убить этого дракона. Судьба гласит, что тот, кто заново скует этот меч, станет величайшим в мире героем». Зигфрид, внимательно слушавший странника, понял, кто он такой и что он должен исполнить. Затем странник тихо ушел и исчез в густом лесу.
Когда Вотан ушел, Зигрифд приказал Миме заново сковать меч Нотунг, чтобы он, Зигриф, смог выполнить свою миссию. Миме возразил, сказав, что даже его великое кузнечное искусство не поможет восстановить волшебный меч. Тогда, оттолкнув Миме, Зигриф сам собрал осколки меча и принялся ковать их на наковальне Миме. Он справился с этой задачей без труда. С последним ударом молота наковальня исчезла глубоко в недрах Эрд, богини земли. Эрд была богиней и сестрой Вотана; она сразу же рассказала своему брату о том, что произошло.
На следующий день Зигфрид отправился в лес, чтобы совершить свой первый подвиг — убить Фафнира и возвратить сокровище Альбериха и зачарованное Кольцо. Он пришел к озеру, на берегу которого Фафнир обвивался кольцами вокруг древнего ясеня. Дерево было окружено защитным кругом огня. Сам Фафнир тоже извергал огонь, а с его зубов капала кровь несчастных жертв. Зигфрид бесстрашно прошел сквозь огонь, и пламя Не причинило ему никакого вреда. Фафнир узнал мужественного воина. Зигфрид убил его одним ударом. Умирая, дракон спросил Зигфрида, кто сковал волшебный меч, и юноша ответил; «Я, Зигфрид из рода Вельсунгов».
Кровь Фафнира капнула с меча на руку Зигфрида, и юноша коснулся крови губами. Благодаря этому Зигфрид научился понимать пророческий язык птиц.
Птицы сказали Зигфриду, что сокровище Альбериха находится в пещере неподалеку. Он пошел в пещеру и, не обращая внимания на сокровища, взял только Кольцо в знак совершенного подвига. Но Зигфрид не понимал до конца, что означает обладание Кольцом, которое могло сделать его властелином Вселенной. Но на Кольце лежало еще и проклятие: Альберих устроил так, что любой, кроме него самого, кто наденет это Кольцо на палец, будет обречен на гибель из-за предательства. Итак, Зигфрид, сам того не зная, двинулся навстречу трагической судьбе.
Когда герой уже хотел выйти из пещеры, появились Миме и Альберих. Зигфрид теперь мог ясно читать в сердце Миме, он видел своего приемного отца насквозь и понимал, что льстивые слова Миме — лишь укрытие злобных замыслов. Зигфрид знал, что Миме намеревается убить его и забрать сокровище себе. Взмахнув Нотунгом, Зигфрид убил Миме. Альберих жестоко расхохотался и забрал себе вновь обретенные сокровища, когда Зигфрид ушел. Помня о том, какое проклятие он наложил на Кольцо, Альберих позволил герою унести его с собой, прекрасно зная, что юношу ждет гибель.
Затем птицы сказали Зигфриду о новом предстоящем ему подвиге. Они поведали ему, что прекрасная девушка, валькирия по имени Брунгильда, погружена своим отцом Вотаном в беспробудный сон за то, что когда-то ослушалась его. Она спит в огромной скале, окруженная языками пламени. Только герой из рода Вольсунгов, не ведающий страха, может освободить ее, пробудив спящую поцелуем. Зигфрид не замедлил воспользоваться этой возможностью для нового приключения.
В чем же была вина Брунгильды? Еще до рождения Зигфрида его родители, Зигмунд и Зиглинда, отважно сражались на стороне Нибелунгов против Вотана. Когда Зигмунд пал в сражении, беременная Зиглинда стала умолять Брунгильду о помощи. Валькирия спасла ее, вынеся с поля боя. Но, хотя Брунгильда действовала из сострадания, она все же помогла врагам своего отца. За это Вотан и погрузил ее в глубокий сон. Затем король богов приказал Локи, трикстеру и божеству огня, окружить ее кольцом из пламени, чтобы ни один смертный не мог спасти валькирию.
Как мы уже знаем, юный герой не сознавал ни того, что означает владение Кольцом, ни того, что значит спасти Брунгильду вопреки воле Вотана. Когда он приблизился к скале, Вотан — все еще в обличье странника — стал отговаривать его от спасения Брунгильды. На сей раз в руке Вотана был не посох, а копье. Теперь Зигфрид понял, что перед ним не кто иной, как сам Вотан. Этим самым копьем Вотан некогда разбил меч Нотунг в руках Зигмунда, отца юного героя. Но теперь Вотан понимал, что Зигфрид владеет чудесным Кольцом, и не стал вступать с ним в открытую битву. Единственным оружием Вотана теперь были слова, но они не помешали Зигфриду продолжить свой путь.
Зигфрид подошел к скале и преодолел стену пламени. Ему показалось, что перед ним лежит спящий воин в доспехах. Но, подойдя ближе, он увидел, что это — прекрасная Брунгильда. Он поцеловал ее, и она пробудилась. Но, сняв с нее шлем, Зигфрид превратил ее из валькирии в простую смертную. Зигфрид надел ей на палец волшебное Кольцо в залог своей любви и поклялся, что вернется к ней.
Затем Зигфрид направился в страну Гьюкунгов, которыми правил трусливый и коварный король Гунтер и его жестокая мать Кримхильда, злая колдунья. Весть о подвигах Зигфрида уже разнеслась по всему миру, и Кримхильда знала, кем был этот юный воин. Колдунья решила сделать Зигфрида мужем своей дочери Гутруны, а Брунгильду — женой Гунтера.
Когда Зигфрид прибыл к их двору, Гунтер устроил большой пир и принес Зигфриду клятву в вечной верности, побратавшись с ним кровью. Кримхильда подлила в кубок Зигфрида волшебное зелье, заставившее его забыть Брунгильду. Юный герой женился на Гутруне — в согласии с планами Кримхильды. В довершение своего замысла Кримхильда придала Зигфриду облик Гунтера и послала его к Брунгильде. Она подумала, что ее пришел спасти новый герой — не Зигфрид. Зигфрид в обличье Гунтера провел с валькирией три ночи, но всякий раз клал между нею и собой на ложе разделявший их меч.
Потом Зигфрид привез Брунгильду во дворец Гьюкунгов и принял свой настоящий облик. Брунгильда верила в то, что ее спас трусливый Гунтер, и печалилась о том, Что Зигфрид «забыл» свою клятву и женился на другой.
Но однажды, поссорившись с Гутруной, Брунгильда случайно узнала правду: Гутруна выболтала ей, что на самом деле ее спас Зигфрид, но было уже слишком поздно, поскольку герой был женат на Гутруне и не мог быть с Брунгильдой.
Чтобы посеять раздор между побратимами, Брунгильда пошла к Гюнтеру и сказала ему, что Зигфрид три ночи подряд занимался с ней любовью. Брунгильда потребовала, чтобы Гунтер убил Зигфрида и отомстил за ее поруганную честь. Гунтер ответил, что не может сделать этого, поскольку поклялся герою в вечной верности. Но он нашел выход из положения, поручив убить Зигфрида своему брату Хагену. И вот, однажды ночью, когда Зигфрид спал с Гутруной, Хаген пробрался в спальню и убил героя ударом копья.
Теперь Брунгильда добилась своего: Зигфрид уже никогда не смог бы жить с другой женщиной. Она исполнила проклятие Альбериха. Брунгильда по собственной воле бросилась на погребальный костер Зигфрида, чтобы навеки соединиться с ним, и языки, пламени объяли всю Валгаллу.

ИСТОРИЯ О ЗИГФРИДЕ И БРУНГИЛЬДЕ | ЦЕНТР имени Вс. МЕЙЕРХОЛЬДА

Оkolo.me: «Проникновенность, страстность и безупречная повествовательная техника «сказителей» на сцене лишь подчеркивает кропотливость работы авторов спектакля. Перелопатить два огромных труда неизвестных бытописателей 12-13 веков, сделать органичную компиляцию из скандинавских и немецких былин с захватывающим сюжетом и совершенно доступными пониманию сегодняшнего зрителя метаниями героев, изложить монологи простым и ясным языком, но не потерять при том всего очарования древности происходящего — это же «сколько надо отваги»! Не осталось ни гнета допотопности текстов, ни пугающей громоздкости, просто несколько друзей рассказывают друг другу о том, как непримирима бывает порой судьба».
Радио Подмосковье: «На авансцену был вынесен стол, за который сели очень приятные молодые люди и, распределив между собой персонажей, приступили к повествованию, изредка перехватывая друг у друга инициативу рассказа. Хотите верьте, хотите нет, но ровно через пять минут действия неведомая сила перенесла меня в те страшные и одновременно героические времена, о которых повествует эпос. И я, наверное, как и все зрители, тотчас принял предложенные условия игры. Хотя актерской игры в общепринятом смысле в этом спектакле не было! Артисты тактично и умно, без экзальтации и патетики просто пересказали, как говорится, «in brief» знаменитую легенду о несостоявшейся любви и связанных с этим кровавых событиях. И я в который раз убедился, что настоящий театр часто не требует никаких внешних атрибутов: кулис, декораций, осветительных приборов и даже музыки, и что рождается и передается он, прежде всего, «из души в душу». Если, конечно, эти души не равнодушны (уж простите за тавтологию). И еще поразило меня то, что история о несчастных влюбленных звучит на редкость современно и в театральном, и в «человеческом» смысле. Сходите как-нибудь в ЦИМ, посмотрите, не пожалеете».
Русский репортер: «Вот в чем опасность и адреналин сторителлинга: ты не за безопасной «четвертой стеной» театральной сцены, когда зритель обречен молча созерцать твое искусство, хоть оно и скучное. Здесь он может прямо в лицо тебе сказать: «Неинтересно!» И это держит актера в боевом состоянии. Но и зритель не защищен: четвертой стены нет, и его могут в любой момент дернуть, втащить в интерактивное действие. Не зазеваешься».
Из отзывов зрителей: «Моя восьмилетняя дочь знает, что такое сторителлинг и, внимательно выслушав рассказанную историю, сделала следующий вывод: главное в жизни — это любовь и ее нельзя предавать. Спасибо огромное исполнителям и постановщику! Ждем новых работ и желаем успеха, а всем кто не был — обязательно сходите — откройте для себя чудо сторителлинга! Да, на всякий случай, история совсем не детская, если <12 — необходим бэкграунд». Майя Мамладзе: «Сходила в Центр Мейерхольда на «Историю Зигфрида и Брунгильды», изготовленную по правилам сторителлинга, знать не ведая о том, что это такое и с чем его едят. Но это неважно, важно, как была преподана сюжетная история из Старшей Эдды. Как вообще истории становятся мифом? И вот наконец мы вплотную подошли к «Истории Зигфрида и Брунгильды», как ее поставила Ксения Зорина! А пришедшим определенно повезло с компанией, они попали туда, где рассказали почти незнакомую историю! И когда узнают ее, не продираясь сквозь архаический текст, всю эту историю, поведанную современным языком, то что остается от сказки потом, после того, как ее рассказали? Вот в том-то и дело, что не сказки, а рассказ оказался очень взрослой историей. Думаю, постановщице с самого начала приходило в голову, что каждый выслушавший вынесет свой итог, поэтому каждый из пяти рассказчиков выходит к залу со своей оценкой. Наконец, вот, как поняла я: о том, что два человека — не столь большое значение имеет, что один из них герой, убивший дракона, а вторая бывшая валькирия — два человека, мужчина и женщина на протяжении десяти лет доказывали друг другу любовь тем, что были в браке с другими мужчиной и женщиной! Невоплощенная любовь, не переставшая от того быть любовью, обстоятельство настолько поразительное, печальное и противоестественное, что всё кончилось полной бедой, и ничем иным закончится не могло. А чем еще дать вам понять, как выглядел рассказ «Истории Зигфрида и Брунгильды»: умные актеры с толковым режиссером, хорошая речь, ненавязчивая расстановка акцентов, никакого пафоса, долгая последующая игра смыслов в головах прослушавших». Arlekin: «Насколько интересна, оригинальна, увлекательна такая игра — вопрос отдельный. Я не могу сказать, что сильно увлекся, смотрел, а вернее, слушал с отстраненным любопытством. Хотя формат «застольной беседы», что забавно, идеально подходит для бытования мифа в социуме, и эта форма найдена очень точно». Ikirov.ru: «О том, что такое сторителлинг и можно ли на нем заработать, нам рассказала Елена Новикова, руководитель «Мастерской сторителлинга» в Театральном центре им. Вс. Мейерхольда». Зритель: «5 актеров рассказывают нам историю. Каждый о себе, каждый свою, все вместе — историю о Зигфриде и Брунгильде. Здесь не нужны декорации и костюмы, не нужен сценическое движение и свет. Здесь царят глаза, голос, интонации. И стук ладони по столу — аккуратный или отчаянный, так много говорящий о любви Зигфрида и Брунгильды» Зритель: «Очень точный и завораживающий ритм слов. Очень правильные паузы. Очень просто, ясно и точно. Пара минут — и ты уже весь там, внутри этой саги…Сделано прекрасно. Производит очень сильное впечатление. И пожалуй, этот тот редкий случай, когда хочется пересмотреть пережить это еще раз. В этом действе рождается какая-то потрясающая энергетика, мощная, как древние тексты»

Легенда о Зигфриде | legendarion.net


В давние-давние времена правил в городе Ксантене, на нижнем Рейне король Зигмунд и королева Зигелинда. Подрастал у них сын Зигфрид. С детства отличался мальчик красотой, мужеством и силой и уже в юные годы проявил необыкновенное геройство!
Приехал как-то юный Зигфрид к кузнецу Миме, старому опытному искуснику, посмотрел, как он и его подручные у наковальни работают, бьют тяжеленными молотами по раскаленному железу так, что искры во все стороны летят, и сказал почтенному мастеру:
— Хотел бы и я кузнечному делу обучиться. Если вы согласны, стану вашим учеником.Посмотрел на юношу кузнец — парень ладный, сильный, и оставил его у себя. На следующее утро привел кузнец своего нового ученика в кузницу, снял с огня огромную заготовку и положил на наковальню. А Зигфриду дал в руки самый тяжелый молот. Ударил Зигфрид молотом со всей силы, и наковальня в землю ушла, а раскаленная заготовка и клещи, которые обеими руками держал кузнец, разлетелись на куски, будто трухлявые щепки. Удивились подручные, а кузнец недовольно буркнул:
— Еще ни одному человеку такое не удавалось. Не пригоден ты для кузнечного дела.
Но Зигфрид стал его упрашивать, говорил, что умерит свою силу. И тогда кузнец оставил юношу у себя. Но вскоре пожалел о своем решении, так как начал Зигфрид с подмастерьями ссориться, и те не хотели с ним вместе работать. Угрожали они кузню покинуть, если новичок останется.
Придумал тогда хозяин, как от своего ученика избавиться, послал он Зигфрида в лес заготавливать древесный уголь. А в лесу под липой могучий дракон жил. Думал кузнец, что чудовище сожрет юного ученика.
И вот пошел в лес Зигфрид, не подозревая о коварном замысле кузнеца, принялся деревья валить. Сложил стволы в кучу, огонь зажег, а сам уселся на пне, за костром наблюдает.
Вдруг выползает из-под корней огромное чудовище, с такой пастью, что человека, не поперхнувшись, заглотнуть может. Подполз дракон к Зигфриду, принюхиваться стал. Не мешкая, выхватил Зигфрид горящее дерево из костра и изо всех сил ударил им чудовище. Бил и бил, пока дракон замертво не свалился.
Потекла ручьем дымящаяся драконья кровь. Окунул Зигфрид палец в кипящую кровь и увидел, что палец затвердел, потом будто ороговел, никакой меч его не разрубит. Скинул он быстро одежду и в драконьей крови искупался. Стал весь роговой, за исключением небольшого участка спины между лопатками, куда листок с липы упал. Оделся Зигфрид и в родительский замок отправился. Дома он не засиживался, часто выезжал в поисках приключений и немало чудес совершил благодаря своей великой силе.
Однажды угодил Зигфрид в дремучий лес и увидел благородных мужей, которые выносили огромный клад из пещеры. Ни разу в жизни не доводилось ему видеть такое богатство, и были то сокровища Нибелунгов.
Два короля — Нибелунг и Шильбунг собирались делить клад. Подошел к ним Зигфрид. Короли его дружески приветствовали и попросили честно разделить сокровища. Увидел Зигфрид столько драгоценных камней и золота, что их не увезти и на сотне повозок. И все это надо было поделить поровну. В награду короли дали Зигфриду меч Нибелунгов Бальмунг.
Принялся Зигфрид за справедливый дележ, но каждый из королей почувствовал себя обделенным, и не успел витязь кончить раздела, как короли напали на него. Но разве справиться им с отважным героем? Зигфрид наголову разбил спорщиков славным мечом Бальмунгом. Увидел это могучий карлик Альберих и решил отомстить за смерть своих господ. Накинул он на себя плащ-невидимку, дающий силу двенадцати мужей, и ринулся на Зигфрида. Напрягся витязь и одолел-таки его в честном поединке, потом отнял у Альбериха плащ-невидимку и завладел сокровищами Нибелунгов.
Так победил Зигфрид чужеземных витязей, стал властителем земли Нибелунгов и владельцем их сокровищ. Приказал Зигфрид опять перенести клад в пещеру, приставил охранять его могучего карлика Альбериха и взял с него клятву впредь быть ему верным слугою.

Зигфрид PR в германо-скандинавской мифологии

PR в германо-скандинавской мифологии

Лавниченко Максим
Зигфрид


Краткое содержание мифа


Сигурд и Брунхильда —
Артур Ракхэм
Зигфрид (нем. Siegfried, средневерхненем. Sivrit) или Сигурд (др.-исл. Sigur?r, от sigr — «победа») — один из важнейших героев германо-скандинавской мифологии и эпоса.
Cкандинавские и немецкие эпические произведения дают разные варианты легенды о Сигурде, отражающие этапы её формирования в устной традиции, в меняющихся культурных и социальных условиях. В общих чертах миф о Сигурде можно пересказать следующим образом.
Колдун-кузнец Регин, брата дракона Фафнира, стерегущего проклятый золотой клад карлика Андвари, нашел на берегу реки в стеклянном сосуде младенца Зигфрида и стал его воспитывать. Когда Зигфрид подрос, Регин выковал герою меч Бальмунг.
В «Эдде» меч называется Грамм. До того, как этот меч стал называться Грамом, он носил имя Барншток (Barnstock, вынутый), т.к. Зигмунд (отец Зигфрида) вынул его из ствола дерева. По другой версии Зигфрид сам нашел обломки отцовского меча и сковал их.

Зигфрид в кузнице Регина
В. фон Ханшильд, 1880 г.
Кузнец рассказал Зигфриду о драконе Фафнире, который охраняет клад. Регин подстрекал юношу убить дракона, поскольку сам стремился завладеть роковым богатством. На все просьбы Регина Зигфрид отвечал, что сначала должен отомстить убийцам его отца, а уж потом может сражаться за золото. Вскоре Зигфрид отомстил за смерть отца и вместе с Регином отправился на гору Гнитахейд, где обитал Фафнир. Но дракона они там не нашли, зато увидели его след, который Фафнир оставил за собой, уползая к водопою. Тогда Зигфрид решил пойти на хитрость и вырыл яму у дороги, по которой полз Фафнир. Когда Фафнир проползал над ямой обратно, Зигфрид вонзил ему в сердце меч. Кровь Фафнира попала ему на язык, и он стал понимать язык птиц. Так он узнал о замысле кузнеца умертвить его. В некоторых источниках упоминается, что Зигфрид омылся кровью дракона и стал неуязвим. Но, когда он омывался кровью Фафнира, на его лопатку прилип липовый листок, и это стало его уязвимым местом – отсюда пошло выражение «роговой Зигфрид». Затем, убив своего «приемного отца» и похитив клад Фафнира, герой попал на вершину холма Хиндарфьялль, где покоилась окруженная огненными щитами валькирия Брунхильда, усыпленная Одином за то, что даровала победу в битве не тому, кому предназначал бог.
Пробудив валькирию, Зигфрид получил от нее мудрые советы и обручился с ней. Затем герой приехал в королевство бургундов, где мать короля Гуннара (Гюнтера) – Гримхильд дала испить ему напиток забвения. Зигфрид забывает о своей невесте и женится на дочери Гримхильд — красавице Гудрун (Кримхильде).

Убийство Зигфрида на охоте — рисунок С. Борина
Тем временем к Брунхильде посватался Гуннар. Но валькирия дала клятву выйти замуж лишь за того, кто преодолеет окружающий ее огонь, а подобное было под силу только Зигфриду. Зигфрид согласился помочь Гуннару. На время брачного испытания герой поменялся с Гуннаром обличьем и прошел сквозь огонь вместо него. Брунхильда была вынуждена выйти замуж за Гуннара. Но впоследствии когда обман раскрылся, разгневанная Брунхильда потребовала от мужа убить Сигурда. Наущенный женой, желавшей восстановить свою честь, а также, желая завладеть кладом Зигфрида, Гуннар и его брат Хёгни (Хаген) смертельно ранили Сигурда на охоте.
На смертном ложе, умирая, Сигурд призывал к себе любимую Брунхильду. Не в силах вынести угрызений совести, Брунхильда покончила с собой, чтобы хоть в могиле быть рядом с любимым.

Образы и символы мифа

Зигфрид вызывает на бой
Константин Васильев
Зигфрид представляет собой идеальный образ прекрасного богатыря, которому суждена ранняя смерть (так же, как Гильгамешу, Ахиллу, Кухулину). При этом невольная вина Зигфрида трактуется как следствие злого рока. Древние героические баллады изображают его победителем великанов и драконов. Рассказы о юном герое, который наделен «солнечными» чертами, пронизаны волшебством; его жизнь заканчивается в результате гнусных злодеяний, но он находит отмщение благодаря хитроумным действиям своей вдовы. Зигфрид наделен всеми чертами идеального эпического героя. Он благороден, храбр, учтив. Долг и честь для него превыше всего. Авторы «Песни о Нибелунгах» подчеркивают его необыкновенную привлекательность и физическую мощь. Само его имя, состоящее из двух частей (Sieg — победа, Fried — мир), — выражает национальное немецкое самосознание в пору средневековых распрей.
В безродности Зигфрида допустимо видеть реликт представлений о богатыре-родоначальнике, «первом человеке».
Меч, как правило, символизирует духовную активность, либо смелость героя, сломанный меч служит символом тех же качеств, пребывающих в состоянии уничтожения. Тем не менее, как и «похороненный меч», он чаще выступает в средневековых легендах в качестве наследства, которое предстоит отвоевать с помощью личной доблести. Так, в молодости Зигфрид находит обломки меча Бальмунга, который Один, как говорили, вручил его отцу.
Интересен и образ сокровища Фафнира. По легенде, клад достался Фафниру после убийства им собственного отца Хрейдмара, а последний получил его от асов (богов) в качестве выкупа за убитого ими сына Хрейдмара – Отра. Асы же добыли эти сокровища у карлика Андвари, причём тот наложил на золото проклятье: оно погубит всякого, кто будет им владеть. Таким образом, магическое средство изобилия — сокровища карликов и богов — превращается в роковое богатство, приносящее несчастье его обладателям.

Сигурд побеждает дракона
Фафнира. Резьба по дереву
Норвегия, XII в
Главный подвиг Зигфрида — умерщвление дракона Фафнира. Этот подвиг можно трактовать как акт культурного героя, одолевающего силы хаоса. В большом количестве легенд, обладающих глубоким символическим смыслом, дракон появляется именно в этом значении — первобытного врага, сражение с которым является высшим испытанием. Так, святые — покровители рыцарства — Святой Георгий и Святой Архангел Михаил изображены как раз в момент, когда они убивают чудовище. Драконы символизируют бедствия, преследующие страну или человека.
Мифологический по происхождению сюжет, когда Зигфрид будит Брунхгильду (история Спящей Красавицы), появляется в языческих и христианских легендах и в книгах о странствующих рыцарях.

Брунгильда кадр
из фильма «Кольцо
Нибелунгов»
Можно найти большое количество примеров освобождения девушек рыцарями, что считалось едва ли не их основной миссией. Сюжет является символом поиска душевного пути и ее освобождения от плена.
В новое время особую известность приобрела валькирия Брунхильда, которая в «Песне о Нибелунгах» играет трагическую роль, приводя к гибели героя, который незримо сражался за короля Гюнтера. В немецком эпосе Брюнхильда выступает как правительница сказочной страны Исландии, где и совершаются брачные испытания. Брунхильда является образом сильной женщины.
Образ Кримхильды (Гудрун) можно охарактеризовать как идеал женственности. Она обладает не только физической красотой, но и высокими моральными качествами. Следовательно, в образе Кримхильды мы видим отражение культа «Прекрасной дамы», который является характерной чертой рыцарского романа.
Коммуникативные средства создания образов и символов


Подвиги Сигурда. Фрагмент рунического камня XI в. из Упланда (Швеция)
Основным средством передачи мифа о Зигфриде служил древнескандинавский эпос. Подвиги Зигфрида воспевают песни «Старшей Эдды» («Пророчество Грипира», «Речи Регина», «Речи Фафнира»), о его гибели рассказывается в «Отрывке песни о Сигурде», «Первой песни о Гудрун», «Краткой песни о Сигурде», «Поездке Брюнхильд в хель» («Старшая Эдда»). О Сигурде повествуют «Младшая Эдда», «Сага о Вёльсунгах», «Сага о Тидреке» и скандинавские средневековые баллады. Так же Зигфрид — центральный герой первой части немецкой «Песни о нибелунгах», упоминается он и в средне-верхненемецкой эпической поэзии, в «Песни о роговом Зигфриде».
Несмотря на то, что образ Сигурда, скорее всего, полностью вымышлен, в Исландии его почитают как реального героя. Современный исландский историк Эйнар Ольгейрссон в своей книге «Из прошлого исландского народа» пишет: «И по сей день каждый исландец с легкостью может возвести свой род к Сигурду».

Зигфрид убивает Фавнира –
памятник в г.Бремен
Еще одним важным средством передачи мифа являлась традиционная скандинавская резьба по дереву и камню, изображающая сцены подвигов Зигфрида. Так же существовала и устная форма передачи мифа с помощью миннезингеров и труверов – поэтов, которые воспевали подвиги славного Зигфрида.
Существуют и современные коммуникативные средства передающие миф о Зигфриде. Так в Германии в городе Вормсе был открыт музей, носящий имя Зигфрида. Его образ запечатлен во многих литературных произведениях, кинофильмах и в живописи. Композитор Рихард Вагнер использовал эпос в своей оперной тетралогии «Кольцо Нибелунга». Его мотивы нашли отражение во «Властелине колец» Толкиена.
Белокурый, с голубыми глазами, Зигфрид нашел свое место и среди кумиров германских националистических сил. Еще в 1755 г., когда была найдена рукопись «Песни о нибелунгах», она была возведена в ранг «Илиады Севера», которая принесла возвращение «германской славе». Когда прусские войска в 1871 году вошли в Париж, канцлера Бисмарка называли двумя частями имени Зигфрида «Siege — Fried», т.е. «победа — мир». В Первую мировую войну по указанию кайзера Вильгельма Второго на границе с Францией была построена оборонительная полоса «Линия Зигфрида», усовершенствованная Гитлером в 1936-39 гг. Для нацистов гунн Зигфрид был символом превосходства германской расы над другими народами.

Социальное значение мифа

Подвиги Сигурда
Резьба по дереву
Портал Церкви 12 в.
в Урнесе (Норвегия)
Безусловно, миф о Зигфриде стал одним из важнейших текстов для германцев, а его различные варианты восходят еще к языческой эпохе. Для Германии Зигфрид — культовая фигура. Зигфрид в мироощущении германцев является идеалом равновесия духа и тела.
«Старшая Эдда» и «Младшая Эдда», в которых описаны подвиги Зигфрида стали великими памятниками культуры исландцев, чье творчество сохранило миру древнейшие предания народов Северной Европы.
В искусстве Скандинавии образ Сигурда нашел свое яркое художественное воплощение. В Норвегии важным средством художественного выражения всегда была резьба по дереву. Так до наших дней сохранилось множество фрагментов с резьбой по дереву в скандинавском стиле с изображением подвигов Сигурда.
Необходимо отметить, что с помощью мифа о Зигфриде сформировались образы, ставшие архетипичными в мировой культуре. Древние германо-скандинавские сказания в XIX и XX вв. заняли важное место в европейском культурном сознании, и стали значимой его составляющей.

Краткое содержание «Песни о Нибелунгах»

Гунтер мечтал взять в жены королеву Исландии Брюнхильду — могучую деву-воительницу. Зигфрид согласился помочь другу, но взамен потребовал руки Кримхильды. Было решено, что в опасную поездку отправятся четверо — оба короля и Хаген со своим младшим братом Данквартом. Брюнхильда сразу выделила Зигфрида и приветствовала его первым, однако нидерландский герой сказал, что он всего лишь вассал бургундского короля. Гунтеру предстояло одолеть Брюнхильду в трёх состязаниях: сильнее метнуть копье и дальше бросить камень, а затем перепрыгнуть его в полном вооружении. Проигравшего витязя, равно как и всех его спутников, ожидала неминуемая смерть. Воспользовавшись плащом-невидимкой, Зигфрид победил Брюнхильду, и гордой деве пришлось смириться: она дала согласие на брак, а исландцам своим объявила, что отныне они являются подданными Гунтера. Чтобы отрезать ей путь к отступлению, Зигфрид съездил за своими вассалами-нибелунгами.
Когда герои с торжеством вернулись в Вормс, Зигфрид напомнил Гунтеру об их уговоре. Две свадьбы сыграли в один день. Брюнхильда сочла, что король унизил сестру, которая стала женой простого вассала. Объяснения Гунтера её не удовлетворили, и она пригрозила, что не пустит его на ложе, пока не узнает правды. Король попытался взять жену силой, но богатырша связала его и повесила на крюк в спальне. Гунтер вновь обратился к Зигфриду. Тот явился под покровом плаща-невидимки и усмирил Брюнхильду, сняв с неё пояс и кольцо. Позднее он отдал эти вещи Кримхильде — роковая беспечность, за которую ему дорого пришлось заплатить. А Гунтер овладел богатырской девой, и с этого момента она стала равна по силе всем женщинам. Обе супружеские пары были счастливы в браке. Зигфрид вернулся с молодой женой в Нидерланды, где его с ликованием встретили вассалы и родня. Престарелый Зигмунд с радостью уступил трон сыну. Через десять лет Кримхильда родила наследника, которого нарекли Гунтером в честь дяди. У Брюнхильды также родился сын, и ему дали имя Зигфрид.
Брюнхильда часто задавалась вопросом: отчего золовка так чванится, ведь в мужья ей достался хоть и знатный, но вассал? Королева стала просить Гунтера пригласить Зигфрида с супругой в гости. Тот уступил с большой неохотой и послал гонцов в Нидерланды. Напротив, Зигфрид был рад увидеться с вормсской роднёй, и даже старик Зигмунд согласился сопровождать его. В празднествах и забавах быстро пролетело десять дней, а на одиннадцатый королевы затеяли спор о том, чей муж доблестнее. Сначала Кримхильда сказала, что Зигфрид без труда мог бы овладеть королевством Гунтера. Брюнхильда возразила на это, что Зигфрид — слуга её мужа. Кримхильда пришла в ярость; братья никогда не выдали бы её за вассала, и чтобы доказать всю нелепость этих утверждений, она первой войдёт в собор. У врат собора Брюнхильда надменно приказала уступить ей дорогу — жена ленника не должна перечить своей госпоже. Кримхильда бросила, что наложнице её супруга лучше бы помолчать. Брюнхильда с нетерпением ожидала конца службы, желая опровергнуть ужасное обвинение. Тогда Кримхильда предъявила пояс и кольцо, неосторожно отданные ей Зигфридом. Брюнхильда разрыдалась, а Гунтер призвал Зигфрида к ответу. Тот поклялся, что ничего не рассказывал жене. Честь бургундского короля оказалась под угрозой, и Хаген стал склонять его к мести.
После долгих колебаний Гунтер согласился. Была придумана хитрость, чтобы выведать секрет неуязвимого Зигфрида: ложные гонцы явились в Вормс с известием, что на бургундов вновь идут войной саксы и датчане. Разъярённый Зигфрид рвался в бой с изменниками, а Кримхильда изнемогала от страха за мужа — именно в этот момент к ней явился хитрый Хаген. В надежде защитить мужа, она открылась родичу: когда Зигфрид купался в крови дракона, на спину ему упал липовый лист — и в этом месте герой стал уязвим. Хаген попросил нашить крохотный крестик на кафтан Зигфрида — якобы для того, чтобы лучше оберегать нидерландца в бою. После этого было объявлено, что датчане с саксами позорно отступили, и Гунтер предложил свояку развлечься охотой. Когда разгорячённый и безоружный Зигфрид склонился над родником, чтобы напиться, Хаген нанёс ему предательский удар. Мёртвого витязя положили к порогу Кримхильды; утром на него наткнулись слуги, и несчастная сразу же поняла, какое горе обрушилось на неё. Нибелунги и Зигмунд готовы были немедленно рассчитаться с неведомым врагом, а бургунды твердили, что Зигфрид убит в лесу безвестными разбойниками. Лишь Кримхильда не сомневалась, что месть свершил Хаген по наущению Брюнхильды и с ведома Гунтера. Безутешная вдова хотела уехать в Нидерланды, но родичи сумели отговорить её: она будет там всем чужой и ненавистной из-за родства с бургундами. К негодованию Зигмунда, Кримхильда осталась в Вормсе, а затем Хаген осуществил свой давний замысел: отобрал у вдовы клад Нибелунгов — свадебный подарок мужа. С согласия королей владетель Тронье утопил несметные сокровища в Рейне, и все четверо дали клятву не открывать, где таится клад, пока жив хоть один из них,
Прошло тринадцать лет. Кримхильда жила в горести и одиночестве, оплакивая мужа. Могущественный владыка гуннов Этцель, лишившись супруги Хельхи, стал подумывать о новой женитьбе. Приближённые подсказали ему, что на Рейне живёт прекрасная Кримхильда, вдова несравненного Зигфрида. В Вормс отправился маркграф Бехларена Рюдегер — преданный вассал Этцеля. Братья-короли встретили сватовство благосклонно, зато Хаген яростно возражал против этого брака. Но Гунтеру хотелось примириться с сестрой и как-то загладить свою вину перед ней. Оставалось убедить Кримхильду, и Рюдегер поклялся защищать её от всех врагов. Вдова, помышлявшая только о мести, согласилась. Прощание с роднёй было холодным — Кримхильда сожалела только о матери и юном Гизельхере.
Молодой женщине предстоял дальний путь. Везде её принимали с величайшим почётом, ибо Этцель превосходил могуществом всех королей земли. Вскоре Кримхильда завоевала сердца гуннов щедростью и красотой. К великому счастью супруга и подданных, она родила сына — Ортлиб должен был унаследовать двенадцать корон. Не сомневаясь больше в привязанности гуннов, Кримхильда через тринадцать лет после свадьбы подступила к мужу с просьбой — пригласить в гости братьев, чтобы люди не называли её безродной. Этцель, радуясь возможности угодить любимой супруге, немедленно послал гонцов на Рейн. Тайно встретившись с ними перед отъездом, Кримхильда научила их, как добиться того, чтобы вместе с братьями приехал и её заклятый враг. Несмотря на яростные возражения Хагена, бургундские короли согласились поехать к зятю — владелец Тронье уступил, когда Гернот осмелился упрекнуть его в трусости.
Нибелунги выступили в поход — их было девять сотен витязей и девять тысяч слуг. Вещие девы-русалки предупредили Хагена, что все они, кроме капеллана, погибнут в чужом краю. Владетель Тронье, убив вспыльчивого перевозчика, собственноручно переправил войско через Дунай. Желая проверить предсказание, Хаген столкнул капеллана за борт и попытался утопить шестом, но старый священник сумел добраться до противоположного берега. Тогда Хаген разбил корабль в щепы и приказал соратникам готовиться к неминуемой смерти. Тут на нибелунгов напали баварцы, разъярённые убийством перевозчика, но их натиск был отбит. Зато в Бехларене бургундов встретили радушно, ибо Рюдегер не подозревал о замыслах Кримхильды. Юный Гизельхер обручился с дочерью маркграфа, Гернот получил от него в подарок меч, а Хаген — щит. Бехларенская дружина с радостью отправилась к Этцелю — никто из витязей Рюдегера не знал, что прощается с роднёй навеки.
Гунны с нетерпением ожидали дорогих гостей. Особенно хотелось всем поглядеть на того, кем был убит Зигфрид. Кримхильда также трепетала от нетерпения — увидев Хагена, она поняла, что час мести пробил. Королева, выйдя навстречу родным, поцеловала лишь одного Гизельхера. Хаген не преминул саркастически это отметить, чем привёл Кримхильду в ещё большую ярость. А нибелунгов предупредил о нависшей над ними угрозе Дитрих Бернский — могучий витязь, потерявший своё королевство и нашедший приют у Этцеля. При гуннском дворе собралось немало изгнанников: все они были преданы Этцелю и дорого поплатились за свою верность.
Из всех соратников Хаген особо выделял смелого Фолькера, которого прозвали шпильманом за прекрасную игру на скрипке. Выйдя во двор, оба друга уселись на скамью, и Кримхильда заметила их из окна. Она решила воспользоваться удобным случаем и собрала множество гуннов, чтобы поквитаться наконец со своим обидчиком. Высокомерный Хаген не пожелал встать перед королевой и выставил напоказ меч Бадьмунг, отнятый им у мёртвого Зигфрида. Кримхильда заплакала от гнева и унижения, однако гунны не решились напасть на отважных витязей. А Хаген велел бургундам не снимать оружия даже в церкви. Изумлённый Этцель спросил, кто осмелился обидеть гостей. Хаген ответил, что их никто не оскорблял, просто в Бургундии заведено три дня пировать в полном вооружении. Кримхильда помнила обычаи родной страны, но смолчала из страха прогневить мужа. Тогда она подговорила Бледеля, брата Этцеля, расправиться с бургундской челядью, которая пировала отдельно под присмотром Данкварта. Обуянная злобой, женщина приказала также привести на торжество малютку Ортлиба.
Бледель напал на почти безоружных слуг. Бургундские храбрецы сражались с невиданной отвагой, но только Данкварту удалось вырваться из этой бойни живым. Прорубив себе дорогу мечом, он ворвался в главный зал с известием о неслыханной измене. В ответ Хаген снёс голову Ортлиба с плеч, и тут же разгорелся жестокий бой. Бургунды позволили выйти лишь своим друзьям — Дитриху с его амелунгами и Рюдегеру с бехларенской дружиной. Властитель Берна спас от неминуемой гибели и Этцеля с Кримхильдой. Нибелунги, перебив семь тысяч гуннов, выбросили трупы на лестницу. Тогда в кровавое побоище бросились датчане с саксами — нибелунги перебили и их. День близился к вечеру, и бургунды попросили перенести сражение во двор. Но мстительная Кримхильда потребовала голову Хагена — и даже Гизельхеру не удалось её смягчить. Этцель приказал поджечь зал, однако герои стали тушить пламя кровью.
Наутро Этцель вновь послал в бой остатки своей дружины. Рюдегер попытался воззвать к Дитриху, но тот сказал, что бургундов уже не спасти — король никогда не простит им смерти сына. Кримхильда же потребовала, чтобы Рюдегер исполнил обет. Тщетно несчастный маркграф умолял не губить его душу: Этцель в ответ твердил о вассальном долге. Началась самая страшная схватка — в бой вступили друзья. Рюдегер отдал Хагену свой щит: растроганный владетель Тронье поклялся не поднимать на него меча, но маркграф пал от руки смертельно раненного им Гернота. Бехларенцы погибли все до единого.

ЗОЛОТО НИБЕЛУНГОВ — 100 Великих легенд и мифов мира

На другое утро вышла королева на бой с Гунтером, взяла копье, села на лошадь. Гунтер тоже взял копье, сел на лошадь. А там уже сидел невидимый никому Зигфрид, на его голове была шапка-невидимка. Едва королева направила свое копье в грудь Гунтера, как Зигфрид отбил его, а сам тупым концом копья Гунтера выбил королеву из седла. Очень она удивилась и предложила Гунтеру метнуть камень. Зигфрид вместо Гунтера метнул камень гораздо дальше Брунхильды. И на третьем состязании Гунтер прыгнул дальше Брунхильды. Ничего не оставалось королеве, как выполнить данное обещание — она согласилась стать женой Гунтера.
Две свадьбы сыграли в Бургундском королевстве, Гунтер стал мужем Брунхильды, а Зигфрид — Кримхильды. Зигфрид вместе с молодой женой отправился к своим родителям и остался там жить. Прошли десять лет, и Гунтер пригласил к себе Зигфрида с Кримхильдой отметить юбилей сзадьбы. Супруги прибыли в Бургундское королевство и отпраздновали десятую годовщину.
На другое утро Кримхильда и Брунхильда отправились в церковь на службу и заспорили у дверей, кому первой входить, каждая считала себя важнее другой. И вот тогда Кримхильда в сердцах сказала, что она важнее, так как ее муж Зигфрид помог Гунтеру победить Брунхильду в соревнованиях. Очень обиделась на такие слова Брунхильда, потребовала объяснений у Зигфрида и Гунтера. Зигфрид, не желая ссоры, сказал, что Кримхильда.не права. Но с того времени обе пары перестали дружить.

Источник: https://100legend.ru/?p=217

Песнь о Нибелунгах — германский эпос

Гибель Зигфрида

На четвертый день после рокового разговора прискакали в замок, бургундского короля тридцать два незнакомых воина и возвестили Гунтеру, что они, дескать, посланники Людегера и Людегаста, которые возжелали отомстить за давний свой позор и поражение и теперь объявляют войну.
Зигфрид уже однажды помогал бургундам в кровавом сражении с саксами и датчанами, так что услышав об объявлении войны, не раздумывая, вновь предложил свою помощь. Король Гунтер притворно обрадовался его предложению.
Воины Зигфрида стали готовиться к военному походу. Вооружалась и дружина Гунтера. Никто не догадывался о предательстве.
Перед выступлением войска Хаген зашел в покои Кримхильды, чтобы проститься с нею. Приветливо встретила его королева.
— Как горда я, что имею мужем человека, способного всегда и во всем помогать моим родным, — сказала ему Кримхильда. — Прошу тебя, Хаген, не вымещай на Зигфриде обиду за Брюнхильду. Муж мой и без того уже заставил меня раскаяться в содеянном.
— Конечно, вы, королевы, скоро помиритесь, — миролюбиво ответил Хаген. — Я же прошу тебя сказать, чем могу послужить твоему мужу на поле брани.
— Очень меня волнует, — вздохнула Кримхильда, — что Зигфрид в пылу битвы становится безрассудно храбрым и забывает об опасности.
— Ежели ты так беспокоишься за Зигфрида, скажи мне, как можно его защитить от ударов меча и копья. Я отведу от него любую беду.
— Ты мне родня, поэтому доверю тебе одну тайну. Знай же, что Зигфрид, убив в юности дракона, выкупался в его крови и оттого стал неуязвимым. Но когда он купался, липовый листок упал ему на спину между лопаток, и кровь дракона не коснулась этого места, потому-то я и страшусь за него.
— Нашей тогда ему на платье маленький знак, чтобы я мог загородить его во время битвы.
Радостно поблагодарила хитреца Кримхильда, пообещав вышить крестик на одежде Зигфрида. А Хаген покинул покои королевы, довольный, что выведал тайну.
На рассвете Зигфрид с тысячью своих воинов выступил в поход. Ехавший близко Хаген разглядел крестик на его спине и тайно послал двоих своих людей к Зигфриду с новой вестью: Людегер и Людегаст передумали идти на Рейн и запросили мира. Неохотно повернул назад своих воинов Зигфрид.
А король Гунтер встретил его с распростертыми объятиями.
— Благодарю, Зигфрид, за твою всегдашнюю готовность оказать мне помощь. Так как теперь мы избавились от военного похода, предлагаю выехать из Вормса в вогезский лес на охоту. Поскачем в Оденвальд, погоняем там медведей и диких кабанов. Всех моих гостей приглашаю я поохотиться. Выезжаем завтра поутру. Кто не пожелает принять участие в нашей забаве, может отдохнуть в замке.
— Что ж, раз ты едешь на охоту, я буду тебя сопровождать, — принял приглашение Зигфрид.
Утром зашел он попрощаться с Кримхильдой. А она, вспомнив о том, что выдала Хагену сокровенную тайну, стала убеждать мужа отказаться от охоты.
— Останься дома, милый мой супруг, недобрый сон приснился мне сегодня. Снилось, будто два диких вепря гонялись за тобою по полю, и вдруг покраснели все цветы и травы, зарделись, заалели. А под утро приснилось, что две горы обрушились на тебя. Боюсь, Зигфрид, есть у нас здесь враги. Опасаюсь их ненависти. Останься, любимый, послушайся меня.
— Не волнуйся, милая, я на днях вернусь. Да и не знаю я здесь никого, кто бы питал к нам ненависть, я ведь делал только добро твоей родне.
И он нежно заключил в объятия свою жену.
Множество отважных рыцарей собралось на охоту, лишь Гернот и Гизельхер остались на этот раз дома, что несколько удивило Зигфрида. Тем временем в лесу на самой большой просеке были приготовлены столы для охотников. Здесь же расчистили место для привала. Зигфрид, оглядев окрестности, обратился с вопросом к Хагену:
— Кто поведет нас на охоту и покажет лучшие места? — Каждый может охотится, где ему заблагорассудится, — ответил Хаген. — Под конец посмотрим, кто лучите всех поохотился, у кого будет больше добычи, тому по заслугам и честь.
Зигфрид тут же углубился в лес с одним старым испытанным ловчим и опытной охотничьей собакой. Там, где звучал ее лай, Зигфрид находил следы вепря, оленя, лося, косули либо зубра. Конь его Грани мчался так быстро, что ни один зверь от него не ускользал. Долго и удачно охотился рыцарь, и вот послышался призывный охотничий рог — Зигфрид как раз настиг медведя и решил его, связанного, доставить к месту сбора живьем.
Добрался он до стоянки и пустил к сотоварищам по охоте косматого зверя. Все в ужасе разбежались. Неистово залаяли собаки, а разъяренный от шума медведь понесся прямо на лагерный костер, сбивая на бегу котлы и горшки. Он бежал в лес, на свободу. Собаки, очнувшись, помчались за ним. Но медведь, ног под собою не чуя, несся так, что никто не мог его догнать. Только Зигфриду удалось настичь хозяина леса и поразить его мечом.
Охота закончилась. Утомленные охотники расположились на отдых. После веселой забавы все стремились поскорей утолить голод и жажду. Однако за столом им подносили лишь роскошные яства, а про питье будто забыли.
— Удивительно, что о нас так плохо позаботились, — заметил Зигфрид, — мы изнываем от жажды. Уж глоток-то воды охотники заслужили!
— Да полно тебе ворчать! — лицемерно усмехнулся Гунтер. — В том что мы не можем утолить жажду — вина Хагена.
— Простите, государь, — взмолился Хаген. — Действительно, то моя ошибка. Я думал, что охота будет в Шпессарте, туда и отправил заранее все вина.
— Какое заблуждение! — молвил Зигфрид. — Был бы наш привал у Рейна, мы хоть бы воды попили.
— О, я знаю неподалеку источник со студеной прозрачной водой, — ответствовал хитроумный Хаген. — Пойдемте туда, и не казните меня за мою оплошность!
Жажда так томила Зигфрида, что он предложил не мешкая отправиться к роднику. Гунтер и Хаген собрались идти с ним. По дороге Хаген затеял разговор.
— Много раз мне говорили, что никто не может угнаться за Зигфридом. Хотелось бы и мне хоть раз на это посмотреть. Давайте побежим наперегонки.
— Что ж, если король Гунтер согласится, побежим с ним взапуски к источнику. Могу даже дать фору. Я побегу во всех доспехах — со щитом, копьем и мечом в руках.
Хаген и Гунтер, сложив оружие, понеслись к источнику. Однако Зигфрид, опередив их, раньше оказался у воды. Поспешно отвязал он меч, прислонил к липе свое могучее копье, положил рядом на землю колчан со стрелами и щит и стоял у источника, поджидая Гунтера. Как ни велика была его жажда, не хотел он пить до прихода короля.
Прибежавший вскоре Гунтер опустился на колени и припал к воде. Когда он поднялся, склонился над ручьем Зигфрид. А Хаген, увидев пьющего витязя, поспешно отбежал и спрятал за куст его лук и меч Бальмунг. Когда он воротился, Зигфрид, все еще нагнувшись, пил.
Схватил тогда копье Хаген, и, отыскав взглядом крестик между лопатками, вышитый Кримхильдой на платье, пустил со всей силы в него копье. Кровь брызнула ручьем из раны и обагрила даже одежду Хагена. Воткнул злодей копье в самое сердце Зигфрида и так быстро побежал, спасаясь от мести, как никогда еще не бегал за всю свою жизнь. Смертельно раненый Зигфрид отскочил от ручья. Длинное копье засело в его спине, но он все же кинулся за оружием. И, не найдя ни меча, ни лука, поднял тяжелый щит и бросился за Хагеном..
Не удалось убежать от мести лукавому царедворцу. Смертельно раненый Зигфрид настиг его и ударил в спину с такой силой, что щит разлетелся на куски. О, если бы был у Зигфрида меч под рукой!
Последние силы витязя ушли с этим броском. Пропала его мощь, и смерть наложила на лицо свою бледную печать. Упал Зигфрид на траву, и его алая кровь окропила траву и цветы; к нему бежали уже король и вассалы.
— Стыдитесь, подлые трусы! — выговорил умирающий. — Я всегда был вам верен. А вы отплатили мне предательством. Не заслуживаете вы гордого имени рыцарей!
Дрогнул король бургундов и стал было оплакивать его, но раненый презрительно сказал:
— Не стоит горевать тому, кто сам виноват в беде. Не может убийца оплакивать свою жертву.
— Уймите свои слезы, король, — крикнул Гунтеру свирепый Хаген. — Вассалам не пристало видеть государеву слабость, наконец-то по воле случая мы избавились от опасного врага. Я горд, что совершил это!
— Тщеславный хвастун! — возмутился слабеющий Зигфрид. — О, если бы я знал, что вы замышляете убийство, то, конечно же, сумел бы защититься. Теперь меня печалит лишь судьба супруги моей Кримхильды. Способен ли ты, король Гунтер, хоть раз в жизни доказать свою верность? Так будь же милостив к моей жене. Вспомни, что она твоя сестра. Позаботься о ней!
Зигфрид так ослабел, что не мог больше говорить, дыхание у него прерывалось. И он расстался с жизнью.
Положили слуги могучего рыцаря на щит, а царедворцы стали совещаться между собой, как скрыть от людей злое дело Хагена.
— Надо сказать, что Зигфрид отъехал от нас на охоте, на него напали разбойники и убили его.
Но предатель Хаген возразил:
— Меня не заботит, узнает ли Кримхильда правду. Она причинила столько горя госпоже моей Брюнхильде!
Дождавшись ночи, Гунтер с охотниками переправили через Рейн щит с мертвым Зигфридом. Хаген приказал потихоньку оставить тело витязя у покоев Кримхильды, чтобы нашла она его там поутру, отправляясь к мессе.
Миновала ночь, и, чуть забрезжил рассвет, пробил колокол, призывающий к заутрене, проснулась Кримхильда, разбудила служанок, потребовав огня и одежду. В это время поспешил в покои Кримхильды камерарий. Нашел он у дверей окровавленный труп и не узнал своего господина.
— Королева, — предостерег он Кримхильду, — повремените выходить! У ваших дверей лежит убитый рыцарь.
Померк свет в глазах Кримхильды при этих словах. Вспомнила она о расспросах Хагена, когда тот обещал охранять ее мужа. у нее ноги, и упала бедная королева наземь — так велико было ее горе. Очнувшись от обморока, зарыдала королева в голос. — Но, может быть, то не Зигфрид, — уговаривала свита.
— Нет, это Зигфрид. Брюнхильда подучила, а Хаген его убил! Повелела она провести себя к мертвому рыцарю, подняла его голову и узнала своего милого мужа. Никто не мог утешить несчастную.
— О, горе мне! — причитала она. — Предательски убит мой муж. Так погибают только от рук убийцы, от удара в спину, и я знаю, кто это сделал, кто замыслил его смерть.
Послала безутешная Кримхильда гонцов с печальной вестью к старому королю Зигмунду.
В глубоком сне пребывал король и его воины, когда с криком прибежал посланник Кримхильды.
— Проснитесь, проснитесь, король Зигмунд! Кримхильда, наша госпожа, шлет печальную весть.
— Что, что случилось? — испугался король. — Злодейски убит ваш сын Зигфрид, — рыдая, сообщил гонец.
Не сразу поверил Зигмунд горестной вести, но вопли и рыдания, доносившиеся из покоев Кримхильды, убедили его в несчастье. Быстро вскочил с постели король, кликнул своих воинов, и они, схватив мечи, побежали туда, откуда неслись женские крики. Туда же поспешила и тысяча воинов отважного Зигфрида. Упал несчастный отец на мертвое тело сына.
— Горе нам! Горе! Знали бы мы, приезжая сюда, что такое может случиться! Укажите убийцу, королева!
— Ах, кабы я это знала! — отвечала ему Кримхильда, — я бы его не пощадила.
— Мы отомстим за смерть нашего короля! — поклялись воины Зигфрида. — Убийца скрывается здесь, в этих стенах, и мы найдем его, чего бы то ни стоило.
Воины Зигфрида бросились к оружию. Увидев их вооруженными, Кримхильда испугалась. Опасалась несчастная королева, что мощная дружина Гунтера перебьет горстку отважных Нибелунгов.
— Что вы собираетесь делать? — предостерегающе заговорила она. — Разве не знаете, король Зигмунд, как велика военная мощь Гунтера? Вы все погибнете, ежели вздумаете биться, мы отомстим им в свое время.
Неохотно подчинились рыцари воле Кримхильды. На другой день отнесли Зигфрида в церковь. Весть о смерти непобедимого рыцаря разнеслась по городу, и горожане поспешили в храм попрощаться с героем. Туда же пришел и король Гунтер со своими придворными, а вместе с ними и вероломный Хаген из Тронье. Хочу разделить твое горе, милая сестра, — сказал, подойдя к Кримхильде, король. — Вечно придется оплакивать нам смерть Зигфрида.
— Не нужны мне ваши сожаленья, — гневно ответила ему Кримхиль-да. — Вы повинны в его смерти!
Выслушав беспощадные слова, бургунды стали лгать и изворачиваться, отрицая свою вину.
— Так пусть же тот, кто хочет доказать свою невиновность, подойдет к носилкам с мертвым Зигфридом, — воскликнула Кримхильда, — и тогда мы узнаем правду.
Один за другим стали подходить к Зигфриду бургунды. И все смотрели, не откроется ли рана, не появится ли кровь.
— Пусть подойдет Хаген, — потребовала Кримхильда.
Хаген нехотя приблизился к убитому, и едва он подошел, как рана в спине раскрылась, и на носилках появилась густая кровь.
Все увидели, что убийца — Хаген, и заплакали в голос.
Но король Гунтер сделал еще одну попытку оправдаться и рассказал о разбойниках, напавших на Зигфрида. Однако Кримхильда лишь протестующе махнула рукой.
— Знаю я хорошо этих разбойников! Вы совершили убийство, Гунтер и Хаген!
И вновь залилась горючими слезами, никто не мог ее утешить, даже Гернот и Гизельхер. Вскоре доставили гроб и положили в него тело убиенного.
— Три дня и три ночи буду я у гроба оплакивать своего мужа, — сказала Кримхильда. — Кто желает сослужить ему последнюю службу, может остаться при мне.
Много благородных рыцарей плакали три дня и три ночи вместе с Кримхильдой. На четвертый день понесли гроб к могиле. Великое множество людей с жалобным плачем провожали Зигфрида в последний путь. Обессиленная от страданий Кримхильда брела, опираясь на плачущих девушек.
— Исполните единственное мое желание, — попросила она, рыдая у открытой могилы, — дайте в последний раз посмотреть на милого моего мужа!
Открыли для королевы гроб, в последний раз поцеловала она хладные уста, и тут силы оставили ее.

Сватовство к Брунгильде. Норвежские, кельтские и тевтонские легенды

Ветра и течения им благоприятствовали, и вскоре они прибыли в Изенштейн и подъехали ко дворцу. Вышедшие навстречу слуги приняли у них лошадей и доспехи. Хаген сначала не желал расставаться с конем и оружием, но Зигфрид уговорил его, объяснив, что таковы законы и обычаи Изенштейна. Витязи вошли в большой зал, где их ждала Брунгильда, одетая в королевское платье. Она вежливо поприветствовала гостей и сказала герою Нибелунгов, что рада снова видеть его, поскольку наслышана о его великих подвигах. Королева полагала, что он тоже будет участвовать в состязаниях, но Зигфрид сказал, что приехал лишь как спутник короля Гунтера, своего господина, который желает испытать судьбу и как никто достоин победы.
– Это новость для меня, – отозвалась Брунгильда. – Я всегда считала, что ты сам себе господин и никому не приходишься вассалом.
Затем, повернувшись к королю Гунтеру, она сказала, что слышала о его героических деяниях, и спросила, кто те воины, что приехали вместе с ним. Поблагодарив ее за радушный прием, Гунтер представил своих товарищей. Брунгильда рассмеялась и спросила, собираются ли они помогать ему в сражении.
– Нет, я буду сражаться один, – ответил король. – Потому что хочу, чтобы приз достался мне одному.
– Ну что ж, – сказала Брунгильда, – арена готова. Приготовься показать все, на что ты способен.
Воинов провели во двор замка, где было отгорожено место для поединков. Королевские слуги в полном вооружении встали вокруг них. Один из них громко провозгласил:
– Всякий витязь благородного происхождения, осмелившийся посвататься к королеве, должен померяться с ней силами в трех состязаниях. Если он одержит победу, он получит ее и королевство в придачу, ну а если проиграет, то его голова и богатство достанутся ей.
Четверо слуг выкатили на арену огромный камень, который соперникам предстояло метать. Трое других внесли огромный меч с широким лезвием – королева часто забавлялась тем, что метала его в цель.
– Если у женщины такие игрушки, то самый подходящий жених для нее – это дьявол, – заявил Хаген. – Простому смертному с ней не справиться.
– Эх, вернули бы нам оружие, – воскликнул Данкварт, – чтобы нам не погибать понапрасну.
– Не отчаивайся, король Гунтер, – сказал Зигфрид. – Я схожу на корабль и возьму свою шапку-невидимку. Тогда я смогу тебе помочь, да так, что никто ничего не увидит.
Он незаметно ушел, и никто не обратил на это внимания, поскольку все глаза были устремлены на королеву, которая вышла во двор в полном боевом облачении, окруженная своими дамами.
– Разве справедливо, – обратился к ней Хаген, – что твои люди вооружены, а мы стоим тут безоружные?
– Принесите витязям их мечи и доспехи, – приказала Брунгильда, а затем, повернувшись к Хагену, продолжила: – Это вам не поможет. Когда Гунтер проиграет, как все, кто являлся сюда до него, ваши головы падут под ударом топора. Видите, палач уже ждет.
Витязи взглянули в ту сторону, куда она указала, и увидели человека в кроваво-красном одеянии, стоявшего за барьером. В руке у него был острый топор.
Состязания начались.
Брунгильда подошла к камню и, подняв его обеими руками, метнула сразу на шесть саженей. И тут же легко, как птичка, прыгнула за ним, дотянувшись до него в полете кончиком ступни. Все зааплодировали ее силе и ловкости. Затем наступило гробовое молчание. К камню подошел Гунтер. Он поднял камень, взвесил его на одной руке и зашвырнул на целую сажень дальше, чем королева. Но и в метании, и в прыжке, унесшем его дальше того места, куда упал камень, ему помогала сильная рука Зигфрида, укрытого шапкой-невидимкой.
Таким образом, из первого состязания Гунтер вышел победителем.
Брунгильда поднялась и, сверкнув глазами, взяла тяжелое боевое копье с острым стальным наконечником.
– Поберегись, король! – воскликнула она и метнула копье с такой силой, что оно пробило щит и повергло бы Гунтера наземь, если бы Зигфрид не пришел ему на помощь, подставив под острие край щита.
Высвободив копье из сломанного щита, Зигфрид повернул его тупым концом вперед и метнул в Брунгильду, направляя руку Гунтера. Удар получился такой силы, что королева упала на землю, звеня кольчугой.
Схватка была закончена, победа завоевана. Брунгильда поднялась. Она казалась спокойной, но, если бы кто– нибудь мог заглянуть в ее сердце, он увидел бы там стыд, гнев и жажду мщения. Нотаблям Исландии было приказано съехаться в Изенштейн в течение трех дней, чтобы присягнуть на верность Гунтеру. Брунгильда попросила бургундских витязей до того времени оставаться ее гостями. Оглядевшись, она спросила, где же герой Нибелунгов. Тогда Зигфрид вышел вперед, сказав, что дела задержали его на судне. Брунгильда заметила, что не пристало верному слуге отсутствовать, когда его господин рискует жизнью.
В большом зале устроили торжественный пир. На нем присутствовали многие дамы, но королева оставалась в своих покоях. Гунтером владели противоречивые чувства. С одной стороны, он стыдился, что не сумел победить Брунгильду без посторонней помощи, с другой стороны, радовался, что получит ее в жены. Хаген опустошил бессчетное количество кубков и теперь с мрачным видом смотрел на пирующих. Когда героев Рейна отвели в их покои, Хаген посоветовал им держать оружие под рукой, потому что опасался, что королева вынашивает коварные планы. Отважный Зигфрид ответил, что он, не медля ни минуты, отправится в земли Нибелунгов и вернется вместе с отрядом надежных бойцов. Скрывшись под шапкой-невидимкой, он пробрался на корабль и направил его к берегам своей родной страны. Там он пришел к карлику Альбериху, сторожившему сокровища, и потребовал, чтобы тот призвал тысячу хорошо вооруженных витязей, готовых отправиться с ним в Исландию. Его приказание было немедленно выполнено, и он с дружиной отплыл друзьям на выручку. Утром третьего дня он высадился прямо перед дворцом, к великой радости бургундов. Королева, напротив, встревожилась, не зная, как расценить прибытие такого большого отряда. Но Гунтер успокоил ее, сказав, что Зигфрид привел своих Нибелунгов лишь для того, чтобы воздать подобающие почести своему господину.
В течение следующих нескольких дней были отданы все необходимые распоряжения относительно управления Исландией, а затем Брунгильда простилась с народом и со своим дядей, братом матери, который был оставлен наместником. На глаза всех, при этом присутствовавших, навернулись слезы. На сердце у королевы было невесело – она чувствовала, что больше никогда не увидит родного берега, но Гунтер торопил ее, стремясь скорее вернуться в Вормс и отпраздновать свадьбу.
Когда путники прибыли в Бургундию, их встретили там всеобщим ликованием. Госпожа Ута приняла Брунгильду как родную дочь, Кримхильда поцеловала ее и обещала быть верной сестрой. Две девы стояли вместе, бок о бок: одна – величественная и загадочная, как звездная ночь, а другая – милая и ласковая, как майское утро. Глядя на них, никто не мог бы сказать, кто из них прекрасней. Но у Зигфрида на этот счет не было сомнений. Он не отходил от Кримхильды с того самого момента, как они вернулись в замок.
В тот же день отдали приказание готовиться к двум свадьбам, что должны были состояться на следующий день. Вечером на пиру Брунгильда, сидевшая рядом с Гунтером, была бледна и холодна, как мрамор, а Кримхильда улыбалась и щебетала, сидя между своей матерью и возлюбленным.
– Король Бургундии, – сказала наконец Брунгильда, – почему ты выдаешь свою сестру за вассала? Ее мужем должен стать великий король.
– Не говори так, – ответил Гунтер. – Зигфрид такой же король, как и я. Он королевич Нидерландов, и после смерти своего отца Зигмунда он будет владеть всей страной.
– Мне странно это слышать, – сказала она, – он говорил, что ты – его господин.
– Я как-нибудь в другой раз тебе объясню, – ответил Гунтер. – Давай сейчас не будем это обсуждать.
На следующий день состоялись две свадьбы. После церемонии старая королева показала невестке все, чем до сих пор владела, и передала ей право распоряжаться всем домом.
– Ах, матушка Ута, – сказала молодая жена, – Бургунды богаты и могущественны, но им не хватает мудрости и решимости, в противном случае король бы не поехал в Исландию.
Не дождавшись ответа, она отвернулась и вышла из комнаты. Пир подходил к концу, сгустились сумерки, и гости разошлись по своим постелям. Гунтера и его королеву проводили в брачные покои. Он хотел войти туда следом за ней, но Брунгильда остановила его, сказав:
– Тебе тут не место. Подыщи себе более подходящую комнату где-нибудь во дворце. Если я позволю тебе войти ко мне, я лишусь своей богатырской силы.
Сначала он попробовал уговоры, потом угрозы, потом силу. Она боролись, но очень быстро она одолела его, связала по рукам и ногам и оставила лежать за дверью. Этой ночью спать ему не пришлось.
На следующее утро, пока весь дом еще не проснулся, гордая королева развязала своего мужа, приказав ему молчать и не перечить ее воле в будущем. Весь следующий день Гунтер был грустен. Он смотрел на жену почти что с ужасом и часто уходил из-за праздничного стола, чтобы погулять в одиночестве по саду. Там его встретил Зигфрид и спросил, в чем причина его печали. Услышав всю правду, он воскликнул:
– Не волнуйся, мой друг. Мы одолели эту гордячку раз, одолеем и другой. Когда ты сегодня вечером поведешь королеву в ее покои, я в шапке-невидимке пойду следом за тобой. Задуй свечу, а я займу твое место. И тогда посмотрим, сможет ли она со мной тягаться.
– Друг мой, – ответил Гунтер, – я опасаюсь за твою жизнь. Напрасно мы привезли ее из Исландии на солнечные берега Рейна. Правильно говорит Хаген: она – демон, и ее чудесная сила от дьявола.
– Ну что ж, – ответил Зигфрид, – если в ее сердце поселился дьявол, то мы его одолеем, чего бы нам это ни стоило. Я буду с тобой сегодня в шапке-невидимке.
Короли вернулись за пиршественный стол. Зигфрид был, как всегда, весел, а Гунтер согнулся под грузом забот и волнений. В полночь он проводил королеву в ее комнату, задул свечи, и сразу же Зигфрид занял его место. Началась борьба. Брунгильда швыряла Зигфрида на стены и пыталась связать поясом. Она сжимала его руки так сильно, что кровь выступила у него из-под ногтей. Никогда еще не было такого поединка между мужчиной и девицей. Призвав на помощь всю свою богатырскую силу, он зажал ее в углу комнаты, и, когда она, дрожа и рыдая, стала просить его не лишать ее жизни, обещая взамен быть ему послушной женой, Зигфрид скользнул прочь, оставив Гунтера наедине с супругой.
Свадебные празднества продлились еще восемь дней, после чего гости покинули хозяев и отправились домой с богатыми подарками. Зигфрид с женой также готовились к отъезду. Герой решил не брать за женой никакого приданого. Владея несметными сокровищами Нибелунгов, он был богаче любого короля.
В один прекрасный день путешественники подъехали ко дворцу короля Нидерландов. Король Зигмунд и королева Зиглинда были очень рады снова видеть их живыми и здоровыми. Была созвана ассамблея, и после короткой речи, произнесенной с трона, старый король и королева возложили свои короны на головы Зигфрида и Кримхильды. Повсюду раздавались приветственные крики:
– Да здравствуют молодые король и королева!
Народ желал счастья и благополучия королевской семье на многие годы. Королеве Зиглинде выпала еще одна большая радость – ей довелось подержать на руках внука. Мальчика нарекли Гунтером, в честь его дяди, жившего на далеком Рейне. А сын короля Гунтера, родившийся примерно в то же время, получил имя Зигфрид. Вскоре после этого королева Зиглинда заболела и умерла. Это событие омрачило их семейное счастье, но в королевстве по– прежнему царили мир и благоденствие.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *