Легенда о церкви покрова на нерли

Тайны храма Покрова на Нерли | Православные новости


Церковь Покрова на Нерли — шедевр мирового зодчества, вершина творчества владимирских мастеров эпохи расцвета Владимиро-Суздальского княжества. Ее называют «белой лебедью» русской архитектуры, красавицей, сравнивают с невестой. Это маленькое, изящное здание построено на небольшом холме, на приречном лугу, там, где Нерль впадает в Клязьму. Бывало, что во время весеннего разлива вода подступала к самым стенам церкви, и тогда над водной гладью одиноко высился сверкающий белизной легкий одноглавый храм, словно свеча, вырастающий над просторами заливных лугов во всей своей ясности и красот.
Он будто вырастает из холма, и невольно восхищаешься, как удачно выбрано место для постройки…

На днях православная Церковь отметила великий праздник — Покров Пресвятой Богородицы. Он установлен в память чудесного явления Богородицы в Константинополе в 10-м веке, во Влахернском храме, где хранилась риза Богоматери, Ее головной покров (мафорий) и часть пояса.
Самый совершенный храм, созданный на Руси, жемчужина белокаменного зодчества, уникальное творение древних мастеров. Все это о ней: Церковь Покрова на Нерли возвышается над берегом старицы Клязьмы на округлом, поросшем травой холме. Она будто вырастает из этого холма, и невольно восхищаешься, как удачно выбрано место для постройки храма. Но это только на первый взгляд кажется, что все так просто. На самом деле, храм хранит множество секретов и загадок…
Тайна первая. Время строительства

Гиды, которые проводят экскурсии у храма Покрова, без устали рассказывают туристам красивую легенду: «Храм построили в 1165 году по приказу князя Андрея Боголюбского в память о его сыне Изяславе, который погиб во время похода на волжских болгар. Предание гласит, что в трудную минуту русские люди, осаждаемые многочисленными недругами, обратились к Богородице с мольбой о помощи. И она не оставила своих духовных детей в беде: сняла с головы платок и накрыла им всех гонимых. В мгновение ока они сделались невидимыми, а вражеская конница умчалась прочь».
А вот историки более скептичны с выводами и датами. Летописи, по их словам, так скупы, что мы не найдем в них ни даты, ни даже названия церкви. Единственная летопись – Владимирский летописец – содержит и посвящение, и дату, называя церковь «Покровской» в сообщении под 1158 годом: «Сии же князь Ондрея Боголюбовный град спом осыпа, постави ту церковь камену Рождество святеи Богородици на Клязьме реке, а другую Покров святеи Богородици на Нерли, и устрои монастырь». И только поздний памятник XVI века – «Житие святого Андрея Боголюбского», сообщает подробности: связь храма с гибелью от ран сына Андрея Боголюбского Изяслава в 1165 году. Но другой – вновь обнаруженный — вариант того же Жития не содержит этого текста об Изяславе!
Удивительны и сроки строительства храма. Обычно церковь строили за 3-4 сезона, но в летописи: «оную церковь единым летом соверши и обитель монашествующим при ней содела», то есть храм был возведен за один год.
Когда же все-таки была построена жемчужина белокаменного зодчества? Люди науки лишь разводят руками и стоят гипотезы: точной летописной даты нет до сих пор.
Тайна вторая. Название

Само посвящение храма Покрову Пресвятой Богородицы, считают историки, очень необычно. Ведь праздник этот зародился именно на Руси, в Византии (откуда к нам пришло православие) его не было. Но наиболее ранние из дошедших до нас икон Покрова относятся лишь к XIV-XV векам. Да и Покровских церквей, построенных на Руси ранее этого времени, не известно!
«Могла ли церковь быть Покровской в XII веке?», — задаются вопросом историки. Тексты о празднике Покрова, как и сам праздник, оформили идею Андрея Боголюбского о покровительстве Богородицы. При Андрее знали «Влахернское чудо» X века – явление Богородицы во Влахернском храме Константинополя святым Андрею Юродивому и Епифанию во время битвы с сарацинами 1 октября 910 года.
Другие историки выдвигают свою гипотезу: посвящение храма могло быть связано и с иным праздником: Андрей Боголюбский установил 1 августа праздник, посвященный Спасу и Богородице после чуда, случившегося 1 августа 1164 года, когда во время похода на волжских болгар от образов Спаса и Богородицы, а также от креста стали исходить огненные лучи.
«Победный крест» с крестопохвальной надписью как раз и стоял вблизи церкви Покрова!

Этот белокаменный крест до сих пор цел, он находится в одной из экспозиций музея-заповедника. А в Третьяковской галерее хранится двусторонняя икона XII века, которую некоторые исследователи считают Владимиро-Суздальской: Всемилостивый Спас и Поклонение Кресту. Таким образом, можно усомниться, в именовании церкви в XII веке Покровской. Скорее всего, она была переименована позднее.
Но когда, по какой причине? Загадка…
Тайна третья. Расположение

А вот еще оно странное обстоятельство: опасная близость воды, которая кажется нам лишь поэтическим свойством зодческой души, но которая потребовала особого инженерного сооружения в виде рукотворного холма-пьедестала.
Да, да: холм, на котором стоит церковь – дело рук человеческих! Исследователи доказали, что он был специально насыпан для строительства храма.
Благодаря археологическим исследованиям, мы знаем, что во времена своей «молодости» храм выглядел иначе. Изначально храм был обнесен открытыми галереями с перекрытиями. Высота галереи составляла 5,5 метра, а в юго-западном углу аркада превращалась в толстую стену с внутренней лестницей, откуда был вход на хоры.
В чем секрет холма?
При археологическом исследовании открылся и удивительный секрет холма. На низменном пойменном берегу полая вода поднималась при разливе более чем на три метра. Потому-то и строительство здесь велось совершенно особенным образом. Сначала был заложен фундамент из булыжника на известковом растворе глубиной 1,6 метра, до слоя материковой глины. На фундаменте в два приема возвели основание стен из тщательно тесанного, плотно пригнанного камня, высотой 3,7 метра. Снаружи и внутри эти стены засыпали глинистым супесчаным грунтом и плотно утрамбовали. Подземная часть храма составляет, таким образом, 5,3 метра. Вот так в устье Нерли вырос искусственный холм, ставший пьедесталом для церкви Покрова и предохраняющий ее от коварных весенних вод. Холм был покрыт панцирем из белокаменных плит с водосточными желобами и лестницами, сбегающими к пристани.
Но почему же церковь расположена так далеко от резиденции князя – в целой версте от нее? Существует предположение, что церковь стояла на слиянии Клязьмы и Нерли. Обе реки тогда были судоходными. Представляете, как великолепно выглядел храм, отражаясь в водах этих рек!?
Тайна четвертая. Белокаменная резьба

Внешне скромный, храм поражал буйством красок внутренней отделки, будто отражающих все великолепие царства небесного. В наполненном светом куполе было помещено изображение Христа, окруженного архангелами и шестикрылыми серафимами, а пестрый ковер фресок на стенах плавно переходил в цветную майолику пола. К сожалению, в 1877 году неумелые реставраторы полностью уничтожили эту красоту…

Зато снаружи храм до сих пор украшен прекрасной белокаменной резьбой, характерной именно для владимиро-суздальских зодчих. Богатые орнаменты и удивительный ряд рельефов девичьих ликов, опоясывают все три фасада храма. В настоящее время сохранилось девятнадцать таких рельефов, представляющих целую галерею скульптурных портретов. Исполнение этой прекрасной белокаменной резьбы требовало немалого времени и большого технического мастерства. Даже простая обработка каменного блока предполагала более тысячи ударов мастера по инструменту. А на теску фасонного камня и резьбу рельефов церкви Покрова на Нерли по расчетам современных исследователей должно было потребоваться около трех с половиной тысяч человеко-дней!
Скорее всего, предполагают краеведы, у Андрея Боголюбского был один зодчий, который руководил строительством храмов и во Владимире, и в Боголюбове. Но откуда взялась артель, как она была обустроена – неизвестно. В летописях об этом нет ни одного упоминания.
Ученые считают, что символическое значение имели и резные украшения собора: троекратно повторенное изображение певца, которого иногда называют Давидом-псалмопевцем, женские лица с длинными косами, голуби, львы, грифоны. Пока удалось понять лишь то, что фигура вставшего на дыбы барса или леопарда (по-древнерусски — пардуса) — древнейший знак русского народа, сохранившийся до наших дней в гербе Владимира.
Смысл остальных фигур до сих пор остается загадкой…
Справка

Описание

Церковь Покрова на Нерли построена в 1165 году. Исторические источники связывают ее возведение с победоносным походом владимирских полков на Волжскую Булгарию в 1164 году. В этом походе и погиб молодой князь Изяслав. В память об этих событиях Андрей Боголюбский заложил Покровский храм. По некоторым известиям, белый камень для постройки церкви доставили в качестве контрибуции сами побежденные волжские булгары. Согласно другому преданию князь Андрей Боголюбский построил этот в возвышенной печали храм в память о своем старшем сыне Изяславе, погибшем в походе на Волжскую Болгарию. Конструктивно храм Покрова на Нерли очень прост – это обычный для древнерусского зодчества одноглавый крестовокупольный четырехстолпный храм. Церковь невелика и удивительно гармонична. Полуцилиндры апсиды, такие грузные, так сильно выступающие в постройках Юрия Долгорукого, здесь словно утоплены в тело храма, и восточная (алтарная) часть не перевешивает западную. Сложно профилированные пилястры с легкими полуколоннами подчеркивают движение ввысь композиции изящного храма. Аркатурно-колончатый пояс, тонкие колонки которого опираются на резные кронштейны, проходит по всем фасадам и под карнизом апсид. Выше аркатурно-колончатого пояса стены украшены рельефами. Вертикальное устремление постепенно и незаметно переходит в полукруглые очертания закомар. Полукружиям закомар вторят завершения изящно вытянутых окон. И, наконец, церковь венчает полукружие главы, которая раньше была шлемовидной, а сейчас напоминает луковицу. В 1954 — 1955 гг. при археологических изысканиях были обнаружены фундаменты неизвестного назначения. Скорее всего, это — основание несохранившейся арочной галереи, которая огибала церковь с трех сторон на расстоянии двух с половиной метров от стен. Внутреннее убранство — фрески не сохранились, были сбиты при «поновлении» храма в 1877 году. Место для церкви – пойменный луг при впадении Нерли в Клязьму – указал сам князь Андрей Боголюбский. Так как здесь каждую весну разливалось широкое половодье, специально под храм было сооружено высокое основание – искусственный холм из глины и булыжного камня, в котором были заложены фундаменты будущей постройки. Снаружи этот холм был облицован белокаменными плитами. Когда весной разливается Нерль, церковь остается на небольшом островке, отражаясь в быстротекущих водах, подступающих прямо к ее стенам. Храм Покрова на Нерли по лаконичности и совершенству форм сравнивают с древнегреческими храмами. Глядя на это удивительное творение русских мастеров, трудно поверить, что храм Покрова на Нерли только чудом спасен от гибели. И опасность ему грозила не от воинствующих безбожников эпохи коммунизма, а от православного духовенства. В 1784 году игумен Боголюбова монастыря ходатайствовал перед епархиальными властями о разрешении разобрать храм Покрова на Нерли, чтобы использовать его материал для постройки монастырской колокольни. Владимирский епископ такое разрешение дал. Церковь уцелела только благодаря тому, что заказчики и подрядчики не сошлись в цене. Во всей русской архитектуре, создавшей столько непревзойденных шедевров, вероятно, нет памятника более лирического. Этот удивительно гармоничный белокаменный храм, органично сливающийся с окружающим пейзажем, называют поэмой, запечатленной в камне. Храм внесен в список мирового наследия ЮНЕСКО.
Адрес: Владимирская область, село Боголюбово
Алиса Городцова
18 октября 2011
Источник: «Московский комсомолец»

Тайны храма Покрова на Нерли — МК Владимир

На днях православная Церковь отметила великий праздник — Покров Пресвятой Богородицы. Он установлен в память чудесного явления Богородицы в Константинополе в 10-м веке, во Влахернском храме, где хранилась риза Богоматери, Ее головной покров (мафорий) и часть пояса.
Самый совершенный храм, созданный на Руси, жемчужина белокаменного зодчества, уникальное творение древних мастеров. Все это о ней: Церковь Покрова на Нерли возвышается над берегом старицы Клязьмы на округлом, поросшем травой холме. Она будто вырастает из этого холма, и невольно восхищаешься, как удачно выбрано место для постройки храма. Но это только на первый взгляд кажется, что все так просто. На самом деле, храм хранит множество секретов и загадок…
Тайна первая. Время строительства

Гиды, которые проводят экскурсии у храма Покрова, без устали рассказывают туристам красивую легенду: «Храм построили в 1165 году по приказу князя Андрея Боголюбского в память о его сыне Изяславе, который погиб во время похода на волжских болгар. Предание гласит, что в трудную минуту русские люди, осаждаемые многочисленными недругами, обратились к Богородице с мольбой о помощи. И она не оставила своих духовных детей в беде: сняла с головы платок и накрыла им всех гонимых. В мгновение ока они сделались невидимыми, а вражеская конница умчалась прочь».
А вот историки более скептичны с выводами и датами. Летописи, по их словам, так скупы, что мы не найдем в них ни даты, ни даже названия церкви. Единственная летопись – Владимирский летописец – содержит и посвящение, и дату, называя церковь «Покровской» в сообщении под 1158 годом: «Сии же князь Ондрея Боголюбовный град спом осыпа, постави ту церковь камену Рождество святеи Богородици на Клязьме реке, а другую Покров святеи Богородици на Нерли, и устрои монастырь». И только поздний памятник XVI века – «Житие святого Андрея Боголюбского», сообщает подробности: связь храма с гибелью от ран сына Андрея Боголюбского Изяслава в 1165 году. Но другой – вновь обнаруженный — вариант того же Жития не содержит этого текста об Изяславе!
Удивительны и сроки строительства храма. Обычно церковь строили за 3-4 сезона, но в летописи: «оную церковь единым летом соверши и обитель монашествующим при ней содела», то есть храм был возведен за один год.
Когда же все-таки была построена жемчужина белокаменного зодчества? Люди науки лишь разводят руками и стоят гипотезы: точной летописной даты нет до сих пор.
Тайна вторая. Название

Само посвящение храма Покрову Пресвятой Богородицы, считают историки, очень необычно. Ведь праздник этот зародился именно на Руси, в Византии (откуда к нам пришло православие) его не было. Но наиболее ранние из дошедших до нас икон Покрова относятся лишь к XIV-XV векам. Да и Покровских церквей, построенных на Руси ранее этого времени, не известно!
«Могла ли церковь быть Покровской в XII веке?», — задаются вопросом историки. Тексты о празднике Покрова, как и сам праздник, оформили идею Андрея Боголюбского о покровительстве Богородицы. При Андрее знали «Влахернское чудо» X века – явление Богородицы во Влахернском храме Константинополя святым Андрею Юродивому и Епифанию во время битвы с сарацинами 1 октября 910 года.
Другие историки выдвигают свою гипотезу: посвящение храма могло быть связано и с иным праздником: Андрей Боголюбский установил 1 августа праздник, посвященный Спасу и Богородице после чуда, случившегося 1 августа 1164 года, когда во время похода на волжских болгар от образов Спаса и Богородицы, а также от креста стали исходить огненные лучи.
«Победный крест» с крестопохвальной надписью как раз и стоял вблизи церкви Покрова!

Храм Покрова на Нерли: мифы и факты | КУЛЬТУРНЫЙ ЛАНДШАФТ


Храм Покрова на Нерли, реконструкция первоначального вида по Н.Н. Воронину
Видение Покрова Божией Матери было св. Андрею Юродивому и его ученику Епифанию в середине Х в. в Константинополе при императоре Льве Премудром.
В это время Византийской империи угрожали нападением мусульмане. Сарацины большими силами напали на город и грозили ему разрушением. Не видя ниоткуда помощи, греки во множестве стекались во Влахернский храм, в котором хранились риза Богоматери и Ее головной покров, и молились.
Во время всенощного бдения во Влахернском храме молились свв. Андрей и Епифаний. И вот в четвертом часу ночи, видит Андрей величественную Жену, идущую от Царских Врат. Ее поддерживают св. Иоанн Предтеча и св. апостол Иоанн Богослов. Многие святые в белых одеждах сопровождают Ее.
Когда Она приблизилась к амвону, при. Андрей подошел к Епифанию и спросил; «Видишь ли Госпожу и Царицу мира?» — «Вижу, отец мой духовный», — отвечал тот, И вот видят они, преклонила Пречистая колена и приступила к молитве. Долгий час молилась Она, обливая слезами Свое Боговидное лицо.
Окончив молитву здесь, Она подошла к престолу и стала молить за предстоящей в храме народ. По окончании молитвы сняла Богородица с Себя блистающее великое и страшное покрывало, которое носила на Пречистой главе Своей и держа его с великой торжественностью распростерла над всем стоящим народом.
Долго смотрели святые Андрей и Епифаний на распростертое покрывало и блистающую, как молния, Славу Господню. Доколе была там Пресвятая Богородица, видно было и покрывало. После же Ее ухода сделалось и оно невидимым, но осталась всем бывшим там Ее благодать.
Изумленные чудесным видением, святой Андрей и Епифаний поведали о нем всему народу. А из храма в этот день все уходили с радостью духовной и надеждой на помощь Царицы Небесной. И эта надежда вскоре оправдалась: враги без всякого кровопролития отступили от города. В память об этом праздник Покрова Пресвятой Богородицы установлен в Русской Церкви с двенадцатого века.
В честь Покрова Богородицы Великим князем Владимирским Андреем Боголюбским был построен в 1165 году непревзойденный по красоте храм Покрова на Нерли. Именно покровительству, исходящему от образа Богоматери, приписываются многочисленные победы русского воинства.

Летописи и даты

Прежде всего, неизвестен точный год строительства знаменитой церкви. Традиционная датировка её 1165 или 1165–1167 годами опирается на очень поздний источник — «Житие Андрея Боголюбского» XVIII века, где сказано: «Cего же лета [1165] сын его первый Изяслав Андреевич ко Господу отъиде… Cей же великий князь Андрей, аще печалию о скончавшемся сыне, яко человек объят быв, и скорбяше…более в богоугодные дела поощряшеся; ибо Боголюбския обители, яко поприще едино, на реке Клязьме, в лугу, нача здати церковь во имя Пресвятыя Богородицы честнаго ея Покрова, на устье реки Нерли… оную церковь единым летом соверши и обитель монашествующим при ней содела». Откуда автор этого памятника так точно узнал обстоятельства постройки храма спустя шесть веков — непонятно.
Другую датировку предлагает единственный сохранивший память о строительстве храма летописный источник — Владимирский летописец XVI века, где под 1158 годом сказано: «Cии же князь Ондреи Боголюбовныи град спом осыпа, постави ту церковь камену Рожество святеи Богородици на Клязме реке, а другую Покров святеи Богородици на Нерли, и устрои монастырь». Однако и четыреста лет спустя достоверно судить о строительстве храма в Древней Руси было тяжеловато.
Таким образом, единственное, что можно утверждать с большей или меньшей степенью вероятности — какой бы ни была точная дата закладки храма, столь сложное сооружение едва ли было построено за один сезон.

Внешний облик


Ещё большая неожиданность подстерегает того, кто пытается рассуждать о нынешнем облике Покрова на Нерли как «совершенном». Дело в том, что в древности храм выглядел совсем не так, как сейчас.
Ещё в XIX веке раскопки открыли в земле окружающего его холма некие утраченные архитектурные детали. После исследований середины XX столетия стало окончательно ясно: некогда облик церкви не был столь лаконичным. С трёх сторон её окружала галерея, имевшая на крыше открытое гульбище. Основания этого сооружения сохранились в земле на расстоянии 2,5 метров от нынешних внешних стен. С одной из сторон открытая галерея сменялась сплошной стеной, скрывавшей вход на хоры.
По-видимому, под влиянием осадков открытая галерея со временем разрушилась. Нынешнее же впечатление законченности храма сложилось благодаря обычаю древнерусских мастеров начисто отделывать даже те стены, которые потом оказывались загорожены пристройками.
Иным, более вытянутым, шлемовидным по форме, судя по всему, был в древности и купол.

Особенности посвящения

Своеобразную загадку скрывает в себе и первоначальное посвящение храма. Дело в том, что все дошедшие до нас ранние источники упоминают церковь на Нерли не как Покровскую, но как Богородичную.
Более того, Покров как особый праздник, установленный в честь чуда Богородицы, произошедшего во Влахерне, сохранился только в русском месяцеслове, и время его возникновения определяют обычно как довольно позднее.
Самые ранние из дошедших до нас икон Покрова относятся к XIV–XV векам. В целом же установление праздника принято связывать именно с Андреем Боголюбским и… строительством Покрова на Нерли.
Возможно, однако, что князь, весьма почитавший Пресвятую Богородицу, которой он посвятил также главный собор Владимира — Успенский и надвратную церковь Ризоположения, при основании этого храма имел в виду совсем другие события.
Дело в том, что в росписях барабана Покровской церкви в XIX веке были обнаружены фигуры, определённые реставраторами как изображения мучеников Маккавеев и их матери Соломонии. Такая подробность росписи позволяет соотнести храм на Нерли с другим праздником — Изнесением древа Креста Господня, отмечаемым 1 (14 августа), как и память свв. Маккавеев.
Версию о таком посвящении подтверждает и нахождение в окрестностях храма на Нерли большого белокаменного креста XII века.
В то же время дата 1 (14) августа отмечена в святцах ещё одним чудом. Непосредственно связанным с жизнью Андрея Боголюбского.
Согласно сообщению Лаврентьевской летописи, в 1164 году во время похода этого князя на волжских булгар от образов Спаса, Владимирской Богоматери и креста, находившихся в русском войске, начали исходить огненные лучи.
Таким образом, храм, росписи которого были связаны с 1 августа, изначально мог сочетать в себе традиции почитания различных святынь и покровителей — Креста и Пресвятой Богородицы. На «крестное» посвящение храма косвенно указывает и его близость к воде.
Позднее связь воды и богородичного посвящения церкви могла напомнить владимирцам о чуде Ризы богородицы во Влахерне. Однако это напоминание о событиях 860 года, когда Константинополь был чудесно спасён именно от нападения русичей, на русской почве могло восприниматься как не совсем комплиментарное.
В итоге идея о связи храма с заступничеством Богородицы приобрела, по всей видимости, вид почитания другого влахернского чуда — праздника Покрова. Что же самого храма, то он, по предположениям исследователей, мог стать Покровским даже без специального переименования.  Дарья Менделеева, сайт pravmir.ru
При написании материала использована статья Т. П. Тимофеевой, С. М. Новаковской-Бухман Церковь Покрова на Нерли.
Источник: Тимофеева Т.П., Новаковская-Бухман С.М. Церковь Покрова на Нерли. М., «Северный паломник». 2003. Все права сохранены.
Электронная версия материала предоставлена библиотеке «РусАрх» Т.П.Тимофеевой. Все права сохранены.
Иллюстрации в электронной версии отсутствуют.

Размещение в библиотеке «РусАрх»: 2006 г.

 
Т. П. Тимофеева, С. М. Новаковская-Бухман
ЦЕРКОВЬ ПОКРОВА НА НЕРЛИ
 
Время и обстоятельства создания
Церковь Покрова на Нерли принадлежит к блистательной эпохе становления и расцвета Владимиро-Суздальского княжества и его аристократической культуры при Андрее Юрьевиче Боголюбском, к «беспокойному, но и светлому утру Владимирской земли»1 (илл. 1). Город «мизиньных» (то есть «малых») людей Владимир чудесно преображается в подобную Киеву столицу с Золотыми воротами2 и златоверхим «десятинным» собором, а в десяти верстах к востоку обустраивается Боголюбов-город с белокаменным княжеским дворцом и храмом Рождества Богородицы. За символически короткие семь лет – с 1158 по 1165 годы – строительная дружина Андрея Боголюбского, собравшая под началом северо-итальянского зодчего от Фридриха Барбароссы «из всех земль все мастеры»3, создает белокаменное великолепие Владимиро-Суздальской земли.
Священные реалии Киева, Константинополя, Иерусалима князь Андрей смело переносит во Владимир, утверждая их в строительстве храмов и чтимых реликвиях, новой топонимике и топографии. Каждый из его храмов являл собою зримую проповедь в камне, а своей обширной храмоздательной программой Андрей Боголюбский заново освящал Владимирское княжество, уподобляя его новой Святой земле. Эта программа сопоставима с храмоздательной деятельностью Ярослава Мудрого, который столетием раньше «славный град Кыев величьством, яко венцем обложил, предал люди…и град…святей Богородици»4. Церковь Покрова, вероятно, стала венцом всего этого славного грандиозного деяния князя Андрея5 (илл. 2).
Начало белокаменному зодчеству в Залесской земле положил суздальский князь Юрий Долгорукий, отец Андрея Боголюбского. К середине XII века связи Ростово-Суздальского княжества с Киевом ослабли, зато появился другой союзник – Галицкое княжество. Там давно уже строили из тесаного природного камня известняка пришлые мастера из соседних земель – Малопольши и Венгрии, воспринявшие стиль и приемы романского зодчества. Судя по всему, строители первых белокаменных храмов на Суздальской земле были присланы галицким князем Владимиром Володаревичем6.
Известняк для нового строительства стали добывать, вероятно, в окрестностях Москвы, которой к этому времени завладел Юрий Долгорукий. Разведанные его мастерами залежи камня образуют подземную, местами выходящую на поверхность жилу, протянувшуюся от подмосковных притоков Клязьмы до среднего течения Оки7. Камень, доставленный на место речным путем и посуху, «каменосечцы» обрабатывали инструментами типа долота (зубила), тесовика и тесла. Чтобы обтесать грань 40х40 см, нужно было нанести около 1200 ударов, а каждый квадр имел тщательную лицевую теску с пяти сторон, и только заднюю грань, обращенную в кладку, обрабатывали более грубо8.
Стены белокаменных храмов трехслойны: их составляет облицовка с наружной и внутренней сторон и промежуточная забутовка туфом, валунами, обломками и отесами известняка с заливкой известковым раствором. В раствор добавлялась цемянка (кирпичная крошка) и древесный уголь. Строительство здания продолжалось три-четыре сезона. Церковь Покрова на Нерли в этом смысле необычна: «Житие Андрея Боголюбского» отводит на ее возведение лишь один сезон: «единым летом соверши».
Процесс строительства начинался с заготовки строительных материалов, затем разбивали на месте план и отрывали фундаментные рвы по периметру и осям столпов, до глубины залегания материкового грунта. Считается, что у белокаменных зданий был ленточный фундамент, положенный не в котлован, а во рвы, которые заполнялись глыбами валунов, булыжником, обломками известняка и туфа и заливались раствором. На фундаменте возводились стены и своды – сначала с козел, а затем, по мере возвышения стен, с деревянных подмостей и лесов. Для кровель использовали тес, но, может быть, и свинцовые доски («олово» летописей). Шлемовидные главы покрывались красной аравийской медью с позолотой. Неизвестно, каким было в древности покрытие главы церкви Покрова, форма же ее, как предполагают исследователи, приближалась к шлемовидной. В окна белокаменных храмов вставлялись деревянные оконницы, которые могли заполняться стеклом9. Не исключено, что в аристократических храмах Владимира, подражавшего крупнейшим христианским столицам, применялись для оконного заполнения витражные стекла.
Андрей Боголюбский продолжил начинание отца. Его разноязыкая строительная дружина унаследовала от прежних мастеров навыки добычи, обработки и строительства из белого камня, а величественный благочестивый замысел князя и гений его новых зодчих сформировали гораздо более совершенный, выразительный и репрезентативный стиль храмов и дворцов. Усложнилась композиция, более стройными стали пропорции, появилась развитая изобразительная декорация фасадов в виде белокаменных рельефов. Здания приобрели ярко выраженную индивидуальность в соответствии с социальным заказом и новыми оттенками храмоздательной программы.
Пример Юрия Долгорукого ощутим и в выборе места для загородного замка Боголюбова: подобно церкви Бориса и Глеба в Кидекше — предполагаемой резиденции Юрия — княжеский дворец Андрея вынесен за пределы столицы и приближен к устью реки, к выходу на речную магистраль. Степенная книга XVI века, явно опираясь на древнее владимирское предание, объясняет выбор места для Боголюбова-города чудом от иконы Божией Матери, названной впоследствии Владимирской. Эту икону взял с собой князь Андрей, отправляясь из Киева в Ростово-Суздальскую землю. Неподалеку от Владимира, во время остановки, икона не позволила сдвинуть коней с места. «Житие Андрея Боголюбского» добавляет к этому рассказ о видении князю молящейся Богородицы, повелевшей князю ехать не в Ростов, а во Владимир10.
Место для церкви Покрова выбрано князем и зодчим необычное: на расстоянии версты от Боголюбовского замка, при слиянии двух рек – Нерли и Клязьмы. Устье Нерли служило речными воротами Владимирской земли на оживленном торговом пути Нерль-Клязьма-Ока-Волга – мощной торговой артерии, соединявшей отдаленный Залесский край с остальным миром. Именно отсюда разворачивалась панорама столичных владений владимирского князя: церковь на лугу с пристанью при ней, чуть поодаль, на возвышенном берегу – Боголюбов-город с княжеским замком, и, наконец, сам Владимир на величественных холмах11. Церковь Покрова тоже заметно возвышается над берегом старицы Клязьмы. Подножием храму служит округлый, поросший травой и деревьями холм. Храм так естественно вырастает из него, что и холм, и сам храм кажутся нерукотворным продолжением благодатного пейзажа, придавая ему выразительность и завершенность (илл. 3).
Русло Клязьмы успело за восемь веков сместиться несколько к югу, оставив после себя заросшую кувшинками старицу. Вокруг раскинулся заливной лугВольный воздух, высокое небо, пышные травы – и на взгорке, на берегу издалека белеет сквозь раскидистые древесные кроны тонкий силуэт церкви Покрова. Все прекрасно в ней совершенной, возвышенной красотой: стремительно взлетающая вертикаль стен с упругими арками закомар; выразительные, как широко раскрытые очи, порталы и оконные проемы; взволнованный ритм арочек и колонок; немногочисленные, но полные тайны резные рельефы; гармония форм, в которой угадывается напряженная мысль создателей храма (илл. 4).
Но что, собственно, известно об этом знаменитом памятнике зодчества? Летописи так скупы, что нет в них ни даты, ни даже названия церкви. «И потом приде от Киева Андрей Юрьевич и створи Боголюбный град…и постави церкви две камены» – сообщает без указания года Краткий Владимирский летописец12. «И постави ей храм на реце Клязме, две церкви каменны во имя святыя Богородица» – читаем в Новгородской первой летописи, в перечне «а се князи русьстии»13. Очевидно, одна из этих упоминаемых церквей – Покровская. И только поздний источник – «Житие князя Андрея Боголюбского» – содержит некоторые сведения о ней. Так, в тексте «Жития» проступает связь строительства храма с гибелью от ран княжича Изяслава Андреевича в 1165 году, после похода в Волжскую Болгарию. Храм именуется «во имя Пресвятой Богородицы, честнаго ея Покрова». Указан и необычно краткий срок строительства. «Cего же лета [1165] сын его первый Изяслав Андреевич ко Господу отъиде…Cей же великий князь Андрей, аще печалию о скончавшемся сыне, яко человек объят быв, и скорбяше…более в богоугодные дела поощряшеся; ибо Боголюбския обители, яко поприще едино, на реке Клязьме, в лугу, нача здати церковь во имя Пресвятыя Богородицы честнаго ея Покрова, на устье реки Нерли… оную церковь единым летом соверши и обитель монашествующим при ней содела»14. Исходя из этого текста, церковь датируют 1165-1166 или 1165-1167 годами15. И только единственная летопись – Владимирский летописец XVI века – содержит и посвящение, и дату, называя церковь Покровской в сообщении под 1158 годом: «Cии же князь Ондреи Боголюбовныи град спом осыпа, постави ту церковь камену Рожество святеи Богородици на Клязме реке, а другую Покров святеи Богородици на Нерли, и устрои монастырь»16.
Посвящение церкви Покрова
Храмоздательная программа Андрея Боголюбского последовательно, тонко и очень убедительно развивала идею Богородичного покровительства, следуя при этом византийской традиции и формам ее восприятия в Киевской Руси. Все важнейшие храмы Андрея Боголюбского посвящены Богородичным праздникам, каждый из которых по-своему оттеняет и раскрывает культ Богородицы. «Сиа церкви аще не глаголы, но вещьми прославляаше Пречистую Богородицу» – так сказано о владимирских храмах в поздней редакции «Слова на Покров»17. Церковь Положения Риз Богородицы венчала главные городские ворота, а главным храмом Владимира стал Успенский собор.
Служба праздника Положения Риз строится вокруг культа одежд Богородицы – важнейшей православной реликвии. Погребальные ризы, обнаруженные, по преданию, во гробе после Успения Божией Матери и хранившиеся с V века во Влахернском храме Константинополя, становятся символом присутствия самой Божией Матери и Ее заступничества за избранный Ею град. Как свидетельствуют многочисленные источники, эта реликвия не раз спасала Константинополь от вражеских нашествий. Очевидно, именно этот градозащитный смысл обусловил выбор князем Андреем посвящения надвратной церкви.
Градозащитный смысл вкладывался и в посвящение главного храма новой княжеской столицы празднику Успения, что было обусловлено не только главными идеями праздника, но и его связью с культом риз Богородицы. Примечательно также, что образцом и мерой для русских Успенских соборов служил Успенский храм Киево-Печерского монастыря XI века, основание которого предание связывало с Влахернским храмом, где хранилась риза Богоматери18.
Новые оттенки защитный культ Богоматери обретает в празднике Покрова. Не только риза Божией Матери, но Ее молитва о спасении людей, над которыми Она простирает ризу-покров, становится содержанием этого праздника. В основу сюжета и праздника Покрова положено так называемое «Влахернское чудо» – явление Божией Матери святым Андрею Юродивому и Епифанию во Влахернском храме, во время всенощного бдения. Богоматерь, явившаяся на «воздусе», т. е. на облаке, в окружении святых, простерла свою ризу-покров над народом и вознесла за него молитву (по некоторым сведениям, это произошло 1 октября 910 года, когда Константинополь был осажден сарацинами). Таким образом, моление Богородицы и ее ризаомофор, бывшая главной святыней Влахернского храма, соединились как имеющие тождественный смысл в единой формуле Покрова: «Покрый ны, Госпоже, омофором милости твоея, Иисуса человеколюбца непрестанно молящи». Покров означал мистическую силу, благодать Божию, объединяющую и спасающую всех христиан19.
Наиболее ранние из дошедших до нас икон Покрова относятся к XIV-XV векам. Кстати, и Покровских церквей, построенных на Руси ранее этого времени, не известно20. На иконе конца XV века, происходящей из Покровского монастыря в Суздале, изображается церковное здание, наполненное народом в молитвенных позах, во главе с императором и патриархом. Среди народа Богородице предстоят Роман Сладкопевец со свитком песнопений в руках и очевидцы чуда – Андрей Юродивый и Епифаний. Выше них помещаются святые, и над всеми молящимися парит Богородица с простертым омофором-покровом (илл. 5). Икона передает «идею мирообъемлющей Церкви, поющей гимн Богоматери Заступнице»21. Эту же идею передает кондак Покрову: «Дева днесь предстоит в церкви и с лики святых невидимо за ны молится Богу. Ангели со архиереи поклоняются, апостоли же со пророки ликовствуют, нас ради молят Богородицу Превечного Бога», а также «словесная икона» праздника – тропарь: «Днесь благовернии люди светло празднуим, осеняеми Твоим, Богомати, прешествием, к Твоему взирающе пречистому образу, умилно глаголем: «Покры и нас своим честным омофором и избави нас от всякого зла, молящи Сына Твоего». В службе на Покров подчеркивается моление о мире – князе и людях, но не личная молитва и защита. Град и князь отождествляются с церковной общиной, с церковью как собранием христиан.
Дошедшие до нас литургические рукописи не сохранили никаких свидетельств о существовании этого праздника в Византии. В московской летописной традиции второй половины XVI-XVII веков, представлявшей историю Московского царства как кульминационный этап развития русской христианской государственности, а ее основателем и строителем признававшей Андрея Боголюбского, установление праздника Покрова связывалось с именем этого князя. Вслед за этой традицией среди исследователей утвердилось мнение, что праздник Покрова был учрежден на Руси в 60-е годы XII века Андреем Боголюбским22. Важнейшим аргументом в пользу этого предположения, помимо поздних источников, стало как раз посвящение церкви, построенной в княжеской резиденции (хотя и оно, как уже было отмечено выше, упоминается в летописях лишь начиная с XVI века). Кроме того, именно во владимиро-суздальском искусстве сохранилось единственное домонгольское изображение Покрова Богородицы, обнаруженное на одном из клейм золотых дверей Рождественского собора в Суздале, датируемых 1230 годом23. Богоматерь здесь вполоборота обращена к зрителю, руки ее молитвенно подняты к Спасу в верхнем углу клейма, а над ней простерто покрывало, которое за концы удерживают сонмы ангелов. Надпись на клейме: «Покров святыя Богородица» (илл. 6). Наконец, с владимирской литературной традицией и более конкретно – с литературным творчеством самого Андрея Боголюбского – исследователи связывают тексты на праздник Покрова, дошедшие до нас в более поздних списках – «Проложное сказание», «Слово» и «Служба»24.
Самым ранним из известных литературных памятников, в котором обнаруживается русское сказание о Покрове, является краткий нестишной Пролог первой половины XIII века из Софийского собора (РНБ, Соф. № 1234)25, а древнейший текст Службы Покрову дошел до нас в составе новгородской Служебной Псалтири (ГИМ, Син., 325)26. Существование этих текстов ставит под сомнение версию о владимирском происхождении праздника. По мнению ряда исследователей, он мог быть установлен еще в Киеве, и должен был воспроизводить какие-то особенности влахернского культа ризы Богородицы – в частности, так называемое «еженедельное чудо» во Влахернах27. В таком случае посвящение Покрову церкви, построенной в княжеской резиденции, вполне укладывается в строительную программу, одной из важнейших задач которой было создание новой столицы и новой митрополии по образцу Киева28.
Однако посвящение храма, построенного князем Андреем, могло быть связано и с другим праздником, установленным им после чуда, случившегося 1 августа 1164 года, когда во время похода на волжских болгар от образов Спаса, Владимирской Богоматери и креста, находившихся в русском войске, начали исходить огненные лучи (это чудо от Владимирской иконы описано в Лаврентьевской летописи29). Именно с этим победоносным походом, успех которого обеспечила икона Владимирской Божией Матери, «Житие Андрея Боголюбского» связывает строительство церкви Покрова.
Праздник этот посвящался Всемилостивому Спасу и Пресвятой Богородице и, вероятно, одновременно Животворящему кресту Господню. Его византийским аналогом послужило установленное Мануилом Комнином празднование 1 августа в честь победы над персами в битве, состоявшейся весной 1158 года, посвященное Богоматери Силоамской. Оно отмечалось вместе с другим праздником – Происхождения (Изнесения) Честных древ Животворящего креста, существовавшим в Константинополе с IX века. Накануне этого дня часть Голгофского креста, хранившуюся в императорской дворцовой церкви, переносили в Софийский собор, где происходило водоосвящение, затем в течение двух недель святыню носили по городу со служением литий для избавления от болезней. Указание на этот праздник содержится в Уставе Великой церкви, а сам чин его был подробно описан Константином Багрянородным. В XII-XIII веках, в связи с распространением Иерусалимского церковного устава, праздник стал общим для православной церкви30. Учреждению праздника 1 августа сопутствовали литературные произведения, автором которых мог быть сам князь Андрей – «Сказание о победе 1164 года над волжскими болгарами и праздник 1 августа» и «Слово Андрея Боголюбского о празднике 1 августа», сохранившиеся в списках XVI и XVII веков31.
Примечательно, что из окрестностей церкви Покрова происходит выдающийся памятник XII века – большой белокаменный крест с высеченной на нем надписью Похвалы кресту из службы на Воздвижение (илл. 7). 17 строк этой надписи складываются в 6 фраз: «Крест храньник всеи вселенеи, крест церковное оукрашение, крест царем держава, крест верным оутверждение, крест ангелом слава, крест демоном прогонитель». Первоначальное положение креста неизвестно. В 1940 году появилась заметка о нем в газете «Владимирские губернские ведомости»; автор ее обнаружил крест у северной стороны алтаря Покровской церкви. Впоследствии крест оказался на Боголюбовском сельском кладбище, где в конце 1930-х годах был вновь найден учеными. Попытка объяснить значение креста как путевого маяка на речном устье кажется несостоятельной: зачем тогда надпись с текстом торжественного канона? Во всяком случае, роль его не могла сводиться только к утилитарной; кресту наверняка придавался глубокий проповеднический, победоносный, метафизический смысл32.
Параллель с византийским празднованием 1 августа, возможно, проливает свет и на другую «малую архитектурную форму» XII века – шатер-киворий с водосвятной чашей перед входом в Боголюбовский дворцовый храм (илл. 8), а может быть, даже и на выбор места для Покровской церкви в опасной близости к воде. Вода – стихия святости, символ и условие крещения. В сочетании с монументальным белокаменным крестом вода обретает вполне определенный символический и литургический смысл. Еще одно обстоятельство византийского праздника 1 августа кажется существенным. На этот же день приходится память семи мучеников — братьев Маккавеев и их матери Соломонии. В барабане церкви Покрова еще в середине XIX века сохранялись восемь фигур мучеников, обнаруженные академиком Ф.Г. Солнцевым в 1859 году (илл. 9).
Греческий праздник 1 августа служил прославлению победоносного царственного креста и чудотворного образа Спасителя. Но в нем присутствовала и идея милосердной защиты Богородицей людей и града, по преимуществу свойственная службе на Положение Риз и Акафисту. Равночестное почитание Христа и Богоматери, изначально заложенное в празднике, учрежденном Андреем Боголюбским, могло отразить стремление князя Андрея соединить два константинопольских культа – Животворящего Креста Господня и ризы Богородицы, усилив тем самым сакральный авторитет выбранной им новой столицы княжества. Церковь в устье Нерли, может бытьпервоначально посвященная Спасу и Богородице и так точно в своем трогательном облике выразившая чаяние Богородичной защиты, стала впоследствии Покровской, вероятно, даже без специального переименования.
 
Архитектурный облик церкви Покрова
Церковь Покрова на Нерли представляет собой обычный для XII века тип небольшого крестово-купольного храма – одноглавого, четырехстолпного, трехапсидного, с тремя продольными и тремя поперечными нефами, в западном из которых помещаются «восходние полати» — хоры; полуциркульные своды храма поддерживают цилиндрический барабан. Необычно в церкви другое – особый пропорциональный строй. Среди всех владимиро-суздальских белокаменных храмов, не считая надвратных, это самый миниатюрный и грациозный: общая его ширина чуть более 10 м, а внутренняя высота 20,8 м33. Глаз фиксирует не столько тяжелые массы строительного материала и конструктивные усилия по преодолению сил распора, сколько свободное и стремительное движение ввысь, ощущение взлета, невесомости, воспарения. План здания значительно вытянут по продольной оси. Не квадратом, а прямоугольником является и подкупольное звено: его ширина и длина относятся как сторона и диагональ полуквадрата (3,1 м и 3,5 м). Таково же соотношение внутренней ширины и длины храма (без апсид). Толщина столпа-пилона крестчатой формы составляет не четвертую, как обычно, а третью часть ширины центрального нефа. Малые нефы, как и в большинстве других храмов, вдвое уже центральных (илл. 10).
Размерами плана, перенесенными в вертикальную плоскость, определяются отметки хор, подпружных арок и сводов храма. В церкви Покрова формулы вертикальных пропорций направлены на достижение эффекта максимальной стройности и высоты. Хоры в церкви Покрова подняты на величину, равную ширине центрального поперечного нефа вкупе с двумя столпами. По такому же принципу найдена высота хор в Дмитриевском соборе – с той, однако, разницей, что там толщина столпа составляет четвертую часть ширины центрального нефа, а не третью, как в церкви Покрова. Поэтому в этой церкви хоры подняты относительно выше, чем в любом другом белокаменном храме. Общая ее высота тоже строится необычно. В Дмитриевском соборе главные подпружные арки в два раза выше хор, а в церкви Покрова на этом уровне расположены лишь пяты подпружных арок, причем высота столпа в десять раз больше его толщины. Общая же высота четверика возрастает еще и за счет радиуса арки. Поэтому можно сказать, что в церкви Покрова хоры относительно подпружных арок опущены, хотя их относительная высота максимальна для белокаменного зодчества. Барабан также максимально вытянут – его вертикаль в два раза превосходит диаметр34 (илл. 11). Глаз с восхищением отмечает необычную, утонченную до предела стройность силуэта, трогательную грацию фигуры на грани устойчивости, иллюзорную легкость объема.
Декорация фасада устроена, кажется, по общей для белокаменных храмов схеме: трехчастное деление вертикальными пилястрами на прясла в соответствии с положением внутренних столпов-пилонов, завершение прясел полуциркульными закомарами с немногочисленными изобразительными рельефами, горизонтальный пояс арочной колоннады примерно посредине стены, узкие щели оконных амбразур в верхнем ярусе, глубокие ниши перспективных порталов с декоративными лентами архивольтов в нижнем ярусе и профилированный цокольный пояс (илл 12).
Однако при этом в церкви Покрова все устроено по-особенному, композиция ее чрезвычайно индивидуальна. Гладь стены сужается и почти пропадает за богатым многообломным профилем пилястр с сильно выступающими полуколоннами, которые вместе с лопатками достигают полуторной толщины стены, образуя как бы несущий скелет здания (еще большую прочность этому каркасу придают горизонтальные связи: дубовые брусья, положенные внутри стены на уровне пола хор и в плоскости пят подпружных арок35). Значительный вынос угловых пилястр несколько уравновешивает разные по ширине центральные и боковые прясла, особенно узкие в восточных членениях, и почти скрадывает округлые выступы апсид. В верхнем поле прясел профиль пилястр, переходя в закомары, усложняется; высокие окна, опущенные прямо на отлив стены и освобождающие верхнюю зону прясел для рельефов, тоже обильно и дробно профилированы. Фасад при этом приобретает почти скульптурную объемность, выявленную глубокими контрастами светотени (илл. 13).
Плоскости закомар заполнены резными рельефами. Порталы так широки, что почти упираются в лопатки пилястр, а их резной архивольт отделяет от консолей аркатурно-колончатого фриза лишь один ряд белокаменной кладки. Преувеличенно крупные для такого миниатюрного здания детали придают ему напряженную выразительность. На западном фасаде в боковых пряслах нижнего яруса имеются нижние окна для освещения пространства под хорами. Аркатурно-колончатый пояс с часто поставленными колонками и подковообразными арочками воспринимается не как широкая горизонталь, а скорее как вертикальная штриховка, подчеркивающая общий динамический вектор.
В отличие от обычного правила, отлив над аркатурой не соответствует положению хор: он несколько поднят, иначе нарушился бы правильный, плавный ритм членения фасада на ярусы. Деликатно оформлены апсиды: средняя чуть приподнята над боковыми, разрывая горизонталь колончатого пояса; несколько поднято и среднее окно, что подчеркивает вертикальную ось (илл. 14). Столь же неуловимыми приемами маскируется подчас работа конструкций: так, профиль цоколя сглажен, как будто на него не давит массив вышележащего здания (ниже профиля на поверхность первоначально выступало еще два ряда цокольной кладки). Здание венчает высокий тонкий барабан с узкими окнами, поднятый на пьедестал-постамент и первоначально покрытый шлемовидной главой (илл15).
Не исключено, что многое в конструкции, композиции, декорации церкви Покрова продиктовано не только духовно-эстетическими целями, но традициями строительной практики. Миниатюрный храм Покрова был построен мастерами Андрея Боголюбского после больших соборов Ростова, Боголюбова и Владимира, которым, в свою очередь, предшествовали храмы Юрия Долгорукого. Определенный практический опыт уже был накоплен, и этот опыт закреплял в строительной практике абсолютные размеры тех или иных форм, присущие довольно большим зданиям. Возможно, этим отчасти объясняются необычные пропорции церкви Покрова: массивные столпы и стены, крупные порталы, окна и прочие детали, несовпадение уровня хор и аркатурного пояса и другие особенности36.
Внутреннее пространство церкви Покрова воспринимается как некий воздушный столп с убегающими ввысь пучками вертикалей. Пилоны как бы сближаются, слегка склоняясь внутрь и несколько сужаясь кверху. Купол, паруса, своды и арки парят где-то высоко над головой, причудливо круглясь и энергично изгибаясь (илл. 16). На хорах впечатление фантастически меняется: купол и своды стремительно приближаются, а воздушный колодец как бы уходит вниз. При этом массивные столпы-пилоны, стены и прочие материальные формы обретают реальность, как живые, обступая и теснясь вокруг зрителя (илл. 17).
В древности интерьер белокаменного храма складывался в стройный ансамбль: невысокая алтарная преграда, настенные фресковые росписи, керамические полы из разноцветных поливных плиток. Белокаменной резьбы внутри здания почти нет: только пары лежащих львов в основаниях подпружных арок37 (илл. 18). Возможно, от древнего времени сохранился престол в алтаре, сложенный из девяти белокаменных блоков на известковом растворе38.
 
Утраченные галереи
Облик церкви Покрова кажется законченным и художественно-цельным в своей полноте и совершенстве, согласованности общего и частного, взаимосвязи целого и мельчайших деталей. Однако в результате археологических исследований церковь предстает в совершенно ином виде, а холм-пьедестал, такой естественный и необходимый здесь, оказывается отнюдь не принадлежностью природного ландшафта, но делом рук человеческих. Еще в 1858 году владимирский епархиальный архитектор Н.А. Артлебен обнаружил при раскопках около юго-западного угла храма фундамент какого-то здания и фрагменты резного убранства, в том числе белокаменные плиты с резным изображением летящих грифонов и вздыбленных барсов (илл. 19, 20). Он предположил наличие «терема», окружавшего церковь с трех сторон. Прошло почти сто лет, прежде чем догадка Артлебена нашла подтверждение и объяснение. В 1954-1955 годах в результате археологических исследований Н.Н. Воронина оказалось, что церковь Покрова действительно с трех сторон окружали галереи, белокаменные основания которых сохранились в земле на расстоянии около 2,5 м от стен храма. Галереи были открытыми, в виде аркады с деревянными перекрытиями и гульбищем на них. От опорных балок перекрытий в кладке стен, ниже аркатурно-колончатого пояса, остались квадратные углубления-гнезда. Судя по ним, высота галереи составляла 5,5 м. При раскопках был найден белокаменный квадр с полувалом и двумя резными листьями, составляющими часть раппорта или, скорее, панно. Этот камень мог принадлежать к конструкции профилированного пилона галереи или к оформлению проема аркады (илл 21, 22 ).
В юго-западном углу аркада превращалась в толстую стену с тремя глухими пряслами и внутренней лестницей. Эта лестничная стена объясняет несимметричное положение окон на южном фасаде церкви: в западном прясле окно опущено слишком низко – так, что разрывает аркатурно-колончатый пояс (илл. 23). Это окно, а вернее, дверной проем приходится на уровень пола хор и служит входом из лестничной стены по перекрытию на хоры. Над стеной, напротив входа на хоры, могла быть надстройка, прикрывавшая лестничную щель. Белокаменные парные плиты с резными грифонами и барсами могли принадлежать к декорации этой надстройки-башни. Наличие в стенах гнезд от балок перекрытий и археологические наблюдения показывают, что галереи строились одновременно с церковью.
При археологическом исследовании вскрылась удивительная инженерно-конструктивная особенность церкви Покрова. Оказалось, что строительство ее на низменном пойменном берегу, где полая вода поднималась при разливе более чем на три метра, велось необычным образом. Сначала был заложен ленточный фундамент из булыжника на известковом растворе глубиной 1,60 м, до слоя материковой глины. На фундаменте возведены как бы наружные стены из тщательно тесанного, плотно пригнанного камня, высотой 3,70 м. Однако эти стены были в два приема засыпаны внутри и снаружи глинистым супесчаным грунтом и плотно утрамбованы. Так в устье Нерли вырос искусственный холм, ставший пьедесталом для церкви Покрова и предохраняющий ее от коварных весенних вод. Весь холм пронизан необычайно глубоким белокаменным цоколем здания, а под ним, на материке, лежит фундамент. Подземная часть храма составляет, таким образом, 5,30 м. Этот прочнейший каркас белокаменной кладки и пластичного грунта по сей день эффективно служит сохранению замечательного храма. Мастера придали холму регулярную форму, покрыв его панцирем из белокаменных плит с водосточными желобами и лестницами, сбегающими к пристани (илл. 24).
Эти открытия изменили привычное и очевидное представление о церкви Покрова. Сохранившееся здание — такое, казалось бы, законченное и цельное — оказалась лишь изящной короной, венчающей царственное ступенчатое сооружение. С торжественной плавностью поднимались над водным зеркалом белокаменные ярусы – широкий холм, внушительный пояс аркад-галерей, затем — энергичный взлет самого храма и, наконец, цилиндрическая башенка барабана с главкой и крестом39 (илл. 25).

Скульптурное убранство церкви

Среди всех построек Андрея Боголюбского только церковь Покрова почти полностью сохранила свой первоначальный архитектурный облик и резной декор, что позволяет судить на ее примере о символическом содержании декоративных программ владимиро-суздальских храмов и об особенностях художественного стиля, сложившегося в резной скульптуре в эпоху князя Андрея.
Небольшая по размерам, пространственно «организованная» сильно выступающими из стен вертикальными пилястрами с наложенными на них полуколоннами, церковь сама кажется изваянной из камня скульптурой. Украшающие стены рельефы придают ей особую изысканность, торжественность и красоту. Немногочисленный, трижды повторенный на фасадах декор поражает своей цельностью и настолько гармонично сочетается с архитектурой, что любая перемена нарушила бы очарование целого (илл. 26). За всем этим стоит высокое искусство зодчего и мастерство безвестных строителей и скульпторов прославленного храма.
В центральных полукружиях-закомарах северного, южного и западного фасадов располагаются три одинаковых рельефа, которые представляют восседающего на троне царя Давида в окружении парных изображений львов и голубей (илл. 27). Высеченные из камня в высоком рельефе с хорошо скругленными краями, они значительно выступают из плоскости стены и хорошо видны снизу. Изображения самого царя Давида на всех трех фасадах высечены на самых крупных камнях (илл. 28). Подобно аналогичным изображениям на Дмитриевском соборе, они исполнены тремя разными мастерами (лучшим из них является рельеф западного фасада). Все три рельефа сопровождают глубоко врезанные надписи «СТЪ ДВДЪ», исполненные уставом. Облегающий фигуру Давида подир – одежда ветхозаветных священников и царей – сплошь покрыт резными орнаментальными складками, возможно, передающими узор ткани. Густой ромбический узор покрывает также корону и ленту, опоясывающую фигуру пророка, скрадывая поверхность камня и рельеф фигуры. Благодаря обилию украшений изображения Давида кажутся более плоскостными, чем окружающие их рельефы зверей и птиц.
В христианской традиции царь и пророк Давид почитался не только как прародитель и ветхозаветный прообраз Христа, но и как образец сильного, мудрого и справедливого царя. Многие средневековые государи, желая уподобиться ему, изображали Давида вместе с царем Соломоном на стенах своих дворцов40. Однако только на соборах владимирских князей Андрея Боголюбского и Всеволода III образы царя Давида увенчивают весь цикл резных изображений на фасадах.
На рельефах церкви Покрова юный царь Давид восседает на троне, прижимая к себе струнный музыкальный инструмент – Псалтирион – и благословляя воздетой правой рукой. Его поза и жест напоминают традиционные изображения Христа Вседержителя на троне. Прообразом этой уникальной композиции могли стать романские кадила и миниатюры византийских Псалтирей, на которых фигуры царя Давида увенчивали изображения храма41. Смысл подобных изображений можно объяснить, обратившись к библейскому жизнеописанию царя Давида, а также к связанным с ним преданиям и символическим толкованиям его образа. Известно, что в свое царствование Давид завоевал гору Сион, на которой основал столицу Иудеи – Иерусалим – и решил построить там храм Богу, который был впоследствии возведен его сыном Соломоном на восточном склоне горы. Таким образом, Сион в представлении людей стал Святой горой, символом Церкви –жилища и Дома Бога, что отразилось, помимо текстов Псалтири, в словах апостола Павла: «Но вы приступили к горе Сиону и ко граду Бога живого, к небесному Иерусалиму и тьмам Ангелов, к торжествующему собору и Церкви первенцев» (Евр. XII, 22-23). Именно этот текст мог послужить основой для изображения церкви, увенчанной фигурой царя Давида.
Изображения Давида-музыканта среди зверей и птиц появляются в очень раннее время и получают широкое распространение в средневековом искусстве. Их непосредственным источником могло послужить библейское свидетельство о том, что до своего призвания, Давид «пас овец отца своего в Вифлееме» (I Цар. XVII, 15). Кроме того, подобные изображения, по-видимому, уподобляли библейского царя герою античной мифологии – Орфею, очаровывавшему все живое своей игрой на лире. Климент Александрийский (конец II – начало III в.) и Евсевий Памфил (ок. 260 – 340 гг.) даже приравнивали успокаивающего диких зверей Орфея к Иисусу, смиряющему с помощью своего учения людские сердца42.
Как предполагают исследователи, именно античные и раннехристианские изображения Орфея и Христа в образе Доброго Пастыря могли оказать значительное воздействие на сложение иконографии музицирующего царя Давида43. Имевшие хождение на Руси апокрифы о Давиде дают ему характеристику, сходную с Орфеем: «И когда принимался он играть, овцы и волы, и все животные скакали… и скоты, и вся природа танцует, когда начнет он играть»44.
Однако в рельефах церкви Покрова Давид не музицирует. Он держит музыкальный инструмент как атрибут, и главная суть этого нетрадиционного, полного величия и власти образа – в благословляющем жесте. Давид на стенах церкви Покрова, как и Орфей и Христос в росписях катакомб и на раннехристианских саркофагах, изображен как Пастырь, и это отражает идущую от библейских текстов традицию воспринимать царей как пастырей, а вверенный им народ – как их паству: «И поставлю над ними (израильтянами – С. Н.-Б.) одного пастыря, который будет пасти их, раба Моего Давида; и Я, Господь, буду им Богом» (Иез. XXIV, 23, 24)45.
Если присмотреться к рельефным изображениям царя Давида, можно заметить еще одну редкую деталь. На всех трех фасадах фигура царя опоясана перекрещенной на груди лентой (илл. 29). Долгое время в ней видели напоминание о ленте-лоре – драгоценной принадлежности одеяний византийского императора46. Однако лента на рельефах церкви Покрова больше похожа на орарь, которым диакон опоясывается во время литургии. На Руси подобное препоясание можно видеть во фресковой росписи Архангельского собора Московского Кремля на груди изображенного в рост благоверного князя Владимира Святославича, крестителя Руси47.
Таким образом, Давид предстает на фасадах церкви не только как пророк и псалмопевец, как царь, получивший власть от самого Бога, но и как священнослужитель. Такое совмещение светской и духовной власти в лице правителя соответствовало традиционным представлениям греков и латинян. Так, по свидетельству Константина Багрянородного, византийский император имел сан диакона. В Западной Европе обряд помазания на царство предполагал получение не только царского, но и священнического достоинства48. Подобная символическая трактовка власти, по-видимому, и послужила причиной того, что самовластцем князем Андреем было отведено столь важное место образу царя Давида на стенах церкви Покрова (это впоследствии повторил его брат Всеволод Большое Гнездо на фасадах Дмитриевского собора). Примечательно, что тема прославления княжеской власти и окружения ее ореолом святости при Андрее Боголюбском отчетливо звучит и в летописях, и в церковно-учительной литературе.
Еще более возвеличивают царя Давида окружающие рельеф фигуры резных зверей и птиц (илл. 30, 32). Застывшие позы и строгая симметрия композиции придают им характер геральдических эмблем. Вероятно, они и являются эмблемами власти, символами подвластных царю Давиду неба и земли. Львы у царского трона представляли древнейшую традицию, восходившую еще к культуре Древнего Востока49, в то время как в античной культуре символами власти стали орлы. На ступенях описанного в Библии трона царя Соломона были также представлены львы и птицы (II Пар. IX, 17–20. III Цар. X, 19-20). Как символы доблести, силы и власти они понимались и в Древней Руси. «Орел птица царь над всеми птицами, а лев над зверьми, а ты, княже, над переславцы», – писал в своем «Молении» Даниил Заточник50.
Размещенные в боковых закомарах рельефы также связаны по смыслу с центральным образом царя Давида. Здесь на всех трех фасадах располагаются изображения грифонов, несущих лань (илл. 31). По средневековым представлениям, грифон мог символизировать Христа, а лань – праведную христианскую душу. Эти скульптурные группы, вероятнее всего, выражали идею покровительства Христа праведной душе и шире – избранному народу, тему «крова крылом», многократно звучащую в псалмах Давида51.
Размеры всех скульптурных групп тонко соотнесены с площадью закомар: в больших по размеру закомарах изображения имеют более вытянутые пропорции, а в меньших – укороченные (илл. 33). Несмотря на сходную композицию, каждая группа имеет свои особенности и обнаруживает почерк разных мастеров. Наиболее выразителен правый рельеф северного фасада – могучий грифон с гордой осанкой и широкой грудью несет хрупкую, словно взывающую к нему трепетную лань. Фигуры грифона и лани здесь особенно гармоничны по своим пропорциям и с большой выразительностью передают характеры животных и их взаимодействие. Их движение напряженно и, в то же время, полно грации. Очевидно, тому же мастеру принадлежит и левая группа западного фасада, исполненная с таким же артистизмом (илл. 34).
Одним из самых загадочных мотивов в скульптурном декоре церкви являются расположенные непосредственно под закомарами рельефы девичьих ликов, которые опоясывают все три фасада храма (илл. 35). В настоящее время сохранилось девятнадцать таких рельефов, представляющих целую галерею скульптурных портретов (илл. 37). Среди них есть широкие, округлые, “реалистичные”, как определил их Г.К. Вагнер, лики простолюдинок (илл. 38) и лики задумчивые, созерцательные с тонкой индивидуальной трактовкой (илл. 36). Самым утонченным, строгим и одухотворенным следует признать средний лик на западной стене, который нередко сравнивали с иконными образами Богородицы52.
Женские лики встречаются и на резных консолях романских соборов Западной Европы53. Однако развернутые фризы подобных изображений известны только на фасадах церквей владимирской земли. Кого представляют они на стенах церкви Покрова? Чтобы ответить на этот вопрос, попробуем для начала рассмотреть аналогичные рельефы, сохранившиеся в других владимиро-суздальских храмах.
У Рождественского собора, находившегося в загородной резиденции князя Андрея в Боголюбово, неподалеку от церкви Покрова, стояла колонна с капителью, украшенной четырьмя рельефными изображениями девичьих ликов в нимбах54. Большинство исследователей рассматривает лики на капители как символические изображения Богоматери, о чем, по их мнению, свидетельствует не только наличие нимбов, но и трилистные пальметки, украшающие девичьи прически на рельефах капители. Очевидно, они изображают лилию – символ непорочности, чистоты и избранности, как нельзя более подобающий образу Богоматери55. Примечательно, что в средневековом искусстве Западной Европы лилия являлась традиционным атрибутом сцен Благовещения, образов Мадонны с Младенцем, сцен бегства в Египет Марии с младенцем Христом и Иосифом и т. д. Такое же символическое значение имело, по-видимому, и часто встречавшееся в европейском средневековом искусстве изображение Богоматери с заплетенными косами – атрибутом девственности56.
По мнению Г. К. Вагнера, боголюбовский столп с четырехликой капителью был памятным. Его могли поставить на том месте, где по дороге из Киева во Владимир князю Андрею явилась Богоматерь57.
Античная традиция установки памятных триумфальных колонн получила развитие в сооружении христианских священных столпов в Иерусалиме и Константинополе, а по иерусалимской традиции – и перед соборами Западной Европы58. Одним из таких столпов на Руси, видимо, и был столп перед церковью в Боголюбове. Другим важнейшим истоком этой традиции являлся, по-видимому, ветхозаветный храм царя Соломона в Иерусалиме, перед которым, согласно библейским описаниям, также были установлены памятные столпы.
Вспомним, что в «Повести об убиении Андрея» Успенский собор во Владимире и Рождественский в Боголюбове уподоблялись ветхозаветному храму царя Соломона59. Что мог знать князь Андрей об облике этого храма, кроме его описания в Библии? Храм царя Соломона многократно упоминался в памятниках средневековой литературы – например, в «Хронике» Георгия Амартола, которая в XI веке была переведена на русский язык60. В первой половине XIII века ее текст вошел в состав «Еллинского летописца II редакции», известного во Владимиро-Суздальской Руси61.
В сохранившихся описаниях храма Соломона особо отмечается его красота и богатство, обилие золотых украшений. Но для объяснения девичьих ликов на фасадах соборов князя Андрея эти описания ничего не дают. Зато большое значение имеет изображение храма Соломона на мозаике церкви Санта Мария Маджоре в Риме, где запечатлена одна исключительно важная деталь: семь масок на антаблементе главного фасада. Они служат своеобразной границей между основным массивом здания и его венчающей частью – фронтоном. Такие же изображения храма Соломона известны на донышках древнехристианских сосудов62. Примечательно, что на каждом фасаде церкви Покрова изначально размещалось по семь девичьих ликов. Семь картушей на западном фасаде Рождественского собора в Боголюбове, очевидно, также предназначались для рельефов семи ликов, разбившихся при падении собора в XVIII веке63 (фрагменты некоторых из них были найдены во время раскопок). На фасадах церкви Покрова на Нерли, не имеющей антаблемента, рельефы с изображением ликов расположены на границе фасадов и венчающих их закомар. Не исключено, что девичьи лики на фасадах соборов времени Андрея Боголюбского, видевшего в своих соборах подобие храма Соломона, навеяны изображениями знаменитого ветхозаветного храма64. Их количество также не было случайным, поскольку в изображениях Иерусалимского храма на донышках древних сосудов нередко присутствовал семисвещник – один из символических прообразов Девы Марии65.
Культ Девы Марии – служительницы Иерусалимского храма, его диаконисы, очевидно, способствовал сложению символической параллели между образами Богоматери и храма Соломона. Разумеется, рельефы девичьих ликов на фасадах соборов Андрея Боголюбского, в том числе и на церкви Покрова, не были непосредственными изображениями Богоматери (хотя бы в силу своей множественности). Их присутствие служило, скорее, символическим указанием, напоминавшим о связи Марии с ветхозаветным храмом66, и должно было играть существенную роль в воссоздании облика этого храма – в соответствии с замыслом заказчика, князя Андрея.
Не исключено, что изображения девичьих ликов на фасадах церкви Покрова также связаны с образами Псалтири и непосредственно восходят к тексту XLIV псалма, в котором, согласно традиционным толкованиям, описывается мистический союз Первосвященника Христа и Богоматери-Церкви: «Предста царица одесную Тебе в ризах позлащенных одеяна преиспещрена. Слыши, дщи, и виждь и приклони ухо твое, и забуди люди твоя и дом отца твоего: и возжелает Царь доброты твоея, зане Той есть Господь твой, и поклонишися Ему… Приведутся Царю девы в след, искренния ея приведутся тебе: приведутся в веселии и в радовании, введутся в храм Царев». Девы, о которых идет речь в псалме, могут быть символически сопоставлены с храмовыми служительницами и более конкретно – с теми девами, которые сопровождали Богоматерь во время ее введения в Иерусалимский храм. Не исключено, что женские лики на фасадах церкви Покрова являлись напоминанием об этих девах-служительницах, а весь резной убор храма, благодаря этому, воспринимался как торжественная церковная процессия, прославляющая Богоматерь67.
Если предположить, что фризы девичьих ликов на фасадах церкви Покрова служили символическим напоминанием о Богоматери и о храме Соломона, то появление такого необычного мотива в ее резном декоре можно связать и с идеей особого покровительства Богоматери владимирской земле, которая получила чрезвычайно важное значение в эпоху правления Андрея Боголюбского, много сил посвятившего утверждению избранности своего княжества. В «Сказании о чудесах владимирской иконы Богородицы», составленном во Владимире в княжение Андрея Боголюбского, она выражается в следующих словах: «О, Пресвятая Богородица, мать Христа Бога нашего, если хочешь заступницей быть в Ростовской земле, посети новопросвещенных людей, да будут в твоей воле»68. Признание владимирской земли уделом Богоматери могло повлиять и на выбор заглавного образа для всего резного декора церкви – образа пророка и царя Давида, напоминавшего о воспеваемых в Псалтири Сионской горе и Иерусалимском храме, о граде Божием как прообразе Небесного Иерусалима, и, одновременно с этим – прообразе Богоматери. Подтверждением этому могут послужить иллюстрации к соответствующим псалмам, где изображения Сионской горы и Иерусалимского храма сочетаются с изображениями Богоматери. Примечательно, что образ царя Давида в связи с его пророчествами присутствует и в текстах службы праздника Покрова Богоматери69.
Ряд девичьих ликов на стенах церкви служит своеобразной смысловой границей верхней зоны скульптуры. В системе декорации фасадов она играет определяющую роль, подобно росписи алтарной части внутри храмов. Именно здесь заключены персонифицирующие Христа и Богоматерь образы, выражены главные идеи декора церкви, отвечающие духовной и политической жизни Владимирской Руси времени Андрея Боголюбского. Размещенные ниже рельефы, равно как и декор апсид, более традиционны. К их числу относятся вставленные в кладку по сторонам центральных окон фигуры львов-стражей (илл. 39). В романских соборах они нередко изображаются по сторонам от окон или входов-порталов, охраняя их, в соответствии со средневековой символикой, от проникновения в храм дьявольской силы70. Львы церкви Покрова изображены лежащими, со скрещенными передними и с широко открытыми глазами (сходные рельефы присутствуют и в резьбе Дмитриевского собора во Владимире и Рождественского в Суздале). Подобные изображения исследователи, как правило, связывают с текстами Физиологов – распространенных в Древней Руси сборников, содержавших рассказы о реальных и фантастических животных. Согласно тексту Физиолога, «егда спит лев в пещере своеа, бдита его очи»71. По традиционным средневековым толкованиям, лев выступает здесь как символ Христа, охраняющего Свое духовное стадо: «Плотью бо Господь мой на кресте успе, а божество его одесную отца бдяще. Не вздремлет бо не уснет, храня Израила»72.
Спокойные и величественные, с очеловеченными мордами-лицами, львы церкви Покрова сказочны и фольклорны73. Их резчики поставили перед собой сложную задачу – при профильном расположении фигуры льва и обращенной к зрителю в фас голове показать развернутую фронтально грудь зверя со сложенными и скрещенными передними лапами. Аналогичная задача была прекрасно решена резчиками Дмитриевского собора во Владимире, однако в церкви Покрова этот мотив выглядит не вполне убедительно – вторая лапа у лежащих львов отделена от туловища и «вырастает» прямо из головы74. Единственным исключением является рельеф, расположенный внутри церкви на северо-восточном столбе.
Высота этих рельефов в церкви Покрова значительно превышает высоту резных изображений львов в других храмах владимирской земли. На Дмитриевском соборе во Владимире и Георгиевском в Юрьеве-Польском такую высоту имеют лишь изображения сюжетных сцен в закомарах. Впечатление скульптурности изображений усиливается также благодаря ряду специальных приемов. Так, высота рельефа львиных морд зрительно увеличена с помощью заглубления одной формы в другую – их носы, к примеру, врезаны вглубь щек путем выемки камня вокруг носа.
Нижняя зона фасадов и апсиды церкви Покрова украшены резными аркатурно-колончатыми поясами, колонки которых имеют не только резные капители, но и фигурные консоли. Подобные аркатурно-колончатые пояса известны в соборах Италии и Германии, однако там они размещались, как правило, вверху стен и вдоль линии щипцовых завершений фасадов75. Сходные по декору капители и консоли часто встречаются в памятниках Северной Италии – Ломбардии и Тосканы. Иногда это сходство так велико, что итальянские и владимирские рельефные украшения кажутся исполненными одной рукой76. Ниже мы убедимся, что это впечатление не лишено реальных оснований.
Капители церкви Покрова покрыты плотно прилегающими к тулову лиственными пальметтами и деревцами с крученым стволом (илл. 40). Стволы деревьев увенчаны похожими на пальмы лиственными кронами. Подобные мотивы, получившие широкое распространение в скульптурной декорации владимирских соборов, были не так давно истолкованы исследователями как изображения пальм – традиционных атрибутов праведников, присутствие которых превращает храм в символический образ Небесного Иерусалима77.
Мотив пальмовидного деревца присутствует и в резьбе архивольтов порталов церкви Покрова (илл. 41). Этот орнамент, так же, как и цепочка медальонов с остролистыми пальметтами внутри, будут впоследствии повторены в резьбе порталов Дмитриевского собора во Владимире. Плоская орнаментальная резьба в виде растительных мотивов, по-видимому, воспроизводит традицию резного декора порталов европейских романских соборов, хотя, в отличие от них, порталы церкви Покрова не имеют тимпанов.
Мотивы резных консолей церкви Покрова весьма разнообразны (илл. 42, 43). Мы видим здесь маски «улыбающихся» львов; усатые личины – то ли мужские, то ли львиные; фигуры вздыбленных химеровидных крылатых зверьков; изборожденные поперечными морщинами морды животных, за которыми закрепилось название «свинячьи рыла» (илл. 44). Рядом с ними помещены изображенные в профиль фигурки барсов и львов(илл. 45, 46), геральдических орлов, увенчанных нимбами (илл. 47), девичьи лики, наделенные, как и на фасадах, двумя симметрично обрамляющими их косами (илл. 48). Набор отдельных мотивов, как и сама форма капителей, будет повторяться на стенах более поздних владимиро-суздальских соборов. Что же они означают? Перед нами мир противоположностей, символов добра и зла, отражающий противоборство двух сил – Христа и дьявола, божественной власти и укрощенной силы зла.
Исполненные в особенно высоком рельефе, соединенные со стеной только своей хвостовой частью, консоли церкви Покрова представляют собой образцы почти круглой скульптуры. Однако далеко не все из них сейчас можно отнести к 1165 году. Простое сравнение разновременных фотографий церкви позволяет обнаружить, что во многих случаях на одних и тех же местах располагаются разные консоли78. Некоторые из них появились в ходе ремонтов, имевших место в 1859–1860 годах и в 1877, когда рабочие «безобразными подделками изваяний заменяли утраченные и даже в усердии своем помещали их там, где их не было»79. В настоящий момент отдельные консоли исполнены заново из штука, другие в ходе ремонтов, вероятно, поменялись местами. Некоторые из них, очевидно, был сделаны по образцу консолей Успенского собора во Владимире (рельефы птиц, грифонов). Однако среди сохранившихся первоначальных консолей церкви Покрова присутствуют примеры всех перечисленных мотивов, и это позволяет судить об их роли в общем замысле декора.
Своими изящными мелкими формами архитектурная резьба придает церкви Покрова особую изысканность и красоту. Она, как в раму, заключает фасады и все архитектурные членения, дополняя и облагораживая их, подчеркивает ритм вертикалей фасадных полуколонн и колонок аркатурно-колончатого пояса.
В отличие от фасадов, интерьер церкви почти лишен резного убранства. Оно ограничено лишь двадцатью парами резных, лежащих хвостами друг к другу львов, расположенных в пятах арок подкупольных столбов и в пятах арок, перекинутых от них на стены собора. Резным львам в интерьере церкви Покрова предшествовали аналогичные рельефы в интерьере Успенского собора во Владимире. Но исполнены они, без сомнения, разными мастерами80. Морды львов из церкви Покрова разнообразны по своему выражению и настроению – они то ухмыляются растянутыми до ушей беззубыми ртами (илл. 49), то хищно оскаливают зубастые пасти(илл. 51). Мастерство их исполнения не равноценно и обнаруживает руку нескольких мастеров, вероятно, высекавших также фигуры львов-стражей на фасадах церкви. Лучшие рельефы львов в интерьере расположены в местах, которые хорошо обозревались князем, стоявшим на хорах во время службы. Надо согласиться с мнением Г.К. Вагнера в том, что эти львы, иногда хищные, а иногда благодушные или ироничные (илл. 50), не являются ни образами царственности и эмблемами власти, ни стражами, охраняющими храм от демонических существ, а представляют собой, скорее, символы побежденных злых сил, которые традиционно изображались под сводами романских соборов, но не в пятах арок, а на капителях81. Высота рельефа этих львов значительно превышает высоту резных изображений на фасадах, но уступает высоте рельефов львов в интерьере Успенского собора.
Рассмотренные изображения на фасадах и в интерьере церкви Покрова на реке Нерли, конечно, не исчерпывают ее первоначальный резной декор. По аналогии с другими владимирскими памятниками, здесь должны были быть резные водометы, вероятно, в виде фигур барсов, располагавшиеся в промежутках между закомарами. Внутри церкви, вероятно, находилась резная алтарная преграда, а также резная сень. Все эти детали убранства в настоящее время утрачены. Но часть резных камней, прежде украшавших церковь, все же была обнаружена в ходе раскопок, проведенных в XIX веке Н.А. Артлебеном. Среди них были три капители, по словам Н.А. Артлебена, «прекрасного стиля, несколько отличающихся от капителей церкви», две пары фасадных рельефов вздыбленных барсов и стоящих грифонов, а также еще несколько резных камней с изображениями льва, барса, грифона и химерического вздыбленного крылатого зверя, напоминающего аналогичный мотив на консолях82 (илл. 52). Все эти рельефы были найдены у юго-западного угла церкви в непосредственной близости от располагавшегося здесь в древности входа на хоры. Вероятно, они украшали юго-западную башню, возведенную над верхней площадкой галереи перед входным проемом. Рельефы вздыбленных барсов (илл. 19) и грифонов (илл. 20) – парные и высечены на крупных блоках, подобных закомарным резным камням. На схемах реконструкции церкви с окружавшими ее галереями Н.Н. Воронин расположил их на фасадах башни, аналогично закомарным рельефам. Двум вздыбленным барсам, эмблематическим зверям владимирской княжеской династии, отведено место на южном фасаде башни, издалека видном с берегов Клязьмы83. Аналогичное положение на северном и южном фасадах башни заняли и парные рельефы грифонов. Они также связаны с княжеской эмблематикой: наравне с барсами грифоны были символами власти во владимирской земле84. Остальные рельефы, составлявшие декор башни и галереи, к сожалению, утрачены. Можно только предполагать, что они размещались на внутренней плоскости стены башни или на фасаде галереи, возможно, под башней85. Сейчас рельефы барсов и грифонов находятся в лапидарии резных камней внутри церкви. Судя по манере резьбы, изображения барсов выполнены двумя разными мастерами. Особенно выразительна резьба рельефа, сохранившегося фрагментарно: все детали морды барса и обозначающие гриву врезы имеют здесь пластически выявленные формы, в отличие от парного изображения, где аналогичные порезки стали орнаментом. Обе пары эмблематических резных зверей обнаруживают приемы и черты, уже знакомые нам по фасадной резьбе, и, следовательно, могут быть исполнены теми же мастерами.
Особый интерес среди найденных в ходе раскопок XIX века резных камней имеют два изображения львов, которые в настоящее время, к сожалению, утрачены. Они известны по исполненной с фотографии зарисовке В. Прохорова86. Судя по этой зарисовке, один из этих резных камней, а может быть, и оба были уникальными для домонгольского зодчества Руси круглыми трехмерными скульптурами. На схеме реконструкции храма, предложенной Н.Н. Ворониным, им было отведено место на постаментах в верхней части лестницы, ведущей к реке87. Однако скульптуры львов могли находиться перед западным порталом, по сторонам от входа в церковь (по аналогии с романскими базиликами)88 или, с учетом небольшой ширины галерей, – стоять вдоль оснований перспективных, уходящих вглубь порталов, что также соотносится с традициями оформления средневековых европейских соборов89.
Многочисленные совпадения скульптурного убранства церкви Покрова с романскими памятниками неизбежно ставят вопрос о вероятном участии европейских мастеров в создании не только самой постройки, но и украшающих ее рельефов. Относилось ли известие о приходе к Андрею Боголюбскому мастеров от императора Фридриха Барбароссы к резчикам по камню? Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно привести несколько очень наглядных примеров сходства рельефов церкви Покрова на Нерли с романской скульптурой.
Занимающие важное место на фасадах церкви Покрова рельефы грифонов, несущих лань, как и подобные им рельефы Дмитриевского собора во Владимире, как известно, существенно отличаются от широко распространенного в Средние века изображения грифона, терзающего лань90. Однако среди рельефов собора святого Амвросия в Милане, а также на портале церкви Сан Микеле в Павии мы встречаем такой же вариант этой композиции, что и на владимирских храмах91. Другая характерная особенность обнаруживается в найденных Н. А. Артлебеном рельефах грифонов, происходящих с башни (о них уже шла речь выше), – на верхней части их стоп резьбой обозначена чешуйчатая поверхность лап в виде пупырчатых выступов. Такая же деталь присутствует на рельефе капители атриума собора святого Амвросия в Милане92. Среди резных камней того же собора мы находим изборожденные поперечными морщинами-врезами личины, очень близкие консолям церкви Покрова. Эти личины имеют не только уши, но и рога и принадлежат фигурам козлов. У личин церкви Покрова рога отсутствуют, благодаря чему, видимо, они и получают сходство со свиными мордами.
Капители миланского собора святого Амсвросия украшают уже знакомые нам по храмам эпохи Андрея Боголюбского пальмовидные деревца с крученым стволом93. Тот же мотив мы встречаем и в резьбе других соборов Ломбардии94. Однако схожие рельефы деревьев известны и в рельефах собора в Шпейере (Германия)94.
Удивительной особенностью львов, изображенных на фасадах и в интерьере церкви Покрова, являются их нарядные гривы, похожие на гофрированные воротники с завитками на концах ребер-складок. В рельефах львов на стенах Дмитриевского собора, княжеского собора Всеволода Большое Гнездо, и в верхней части его подкупольных столбов подобные гривы-воротники у львов уже отсутствуют – они превращаются здесь в нарядные плоскостные завитки, похожие на языки пламени. Лишь в немногих рельефах Дмитриевского собора сохраняются отдельные завитки-врезы, отдаленно напоминающие разделку грив нерльских львов. Происхождение этого мотива в церкви Покрова, равно как и чрезвычайно высокий рельеф самих фигур, становятся понятны при сравнении со значительно более пышными, но похожими на нерльские гривами у скульптурных львов на стенах соборов Италии, где рельефные «кольца-воротники» обрамляют шеи животных в семь-восемь рядов96. Львы, очень похожие на владимирских, украшают собор в Вероне97. Очевидно, к таким скульптурам как раз и принадлежали львы, найденные в XIX веке Н.А. Артлебеном. Об этом позволяют судить их пышные высокие гривы, запечатленные в рисунке. Все эти особенности безусловно свидетельствуют о непосредственном участии в исполнении фасадной резьбы церкви Покрова ломбардского мастера (или мастеров)98. Наконец, рельефные композиции в тимпанах фасадов cобора в Модене и церкви архангела Михаила в Павии построены почти так же, как изображения в центральных закомарах церкви Покрова на Нерли, хотя в итальянских храмах центральным рельефом, в соответствии с иконографической традицией, является изображение Христа, окруженного символами евангелистов.
Однако существует и другая точка зрения, основанная на сходстве архитектурно-пространственной планировки Боголюбовского ансамбля с памятниками Германии, на летописном известии о приходе к Андрею Боголюбскому мастеров «от немец»99. Существующие разногласия отчасти объясняются некоторым сходством архитектуры соборов Германии и Италии, а также участием ломбардских мастеров в строительстве собора в Шпейере и влиянием ломбардской архитектуры на немецкие постройки XI–XII веков100, и окончательное разрешение этого спора, особенно в вопросе о скульптуре, – дело будущего.
При сравнении рельефов церкви Покрова на Нерли с резьбой итальянских храмов становится очевидно, что у Андрея Боголюбского рядом с итальянскими мастерами работали местные скульпторы. Только этим можно объяснить соседство львов с пластичными, рельефно исполненными гривами со львами, гривы которых обращены в почти плоскостный орнамент. То же можно сказать о рельефных складках кожи на шее и животе у некоторых львов, представленных в интерьере церкви, которые в ряде случаев передаются простым рисунком, исполненном неглубокими орнаментальными врезами. Кроме того, как точно подметил О.М. Иоаннисян, образы зверей на Руси утратили свою непосредственность, связь с живой традицией, идущей еще от античности101. Взамен этого они приобрели новые качества – статичность, отрешенность от реального мира, самоуглубленность, и подчас – большую одухотворенность, а также плоскостность и орнаментальность рельефа. Именно эти особенности определили новое качество памятников резьбы, которое привело к созданию местного, владимиро-суздальского стиля в скульптуре.
Чрезвычайно значительную роль в этом процессе сыграл резной декор церкви Покрова Нерли. Его исполнение требовало немалого времени и большого технического мастерства. Даже простая обработка лишенного резьбы блока камня предполагала более тысячи ударов мастера по инструменту102. По расчету Н. Н. Воронина, на теску фасонного камня и резьбу рельефов церкви Покрова на Нерли должно было потребоваться около трех с половиной тысяч человеко-дней103.
Скульптура церкви Покрова на Нерли стала итогом всей художественной деятельности Андрея Боголюбского. После ее возведения строительные работы во владимирском княжестве возобновляется лишь в 1184 году, когда после пожара Всеволод III начинает обстраивать Успенский собор во Владимире двухъярусной галереей. Независимо от того, принимали ли романские мастера участие в строительных работах Всеволода III, можно утверждать, что в архитектуре и скульптурной декорации возведенных при нем соборов развивались традиции, заложенные в зодчестве Андрея Боголюбского. Именно в резном декоре церкви Покрова на Нерли в образе царя Давида был впервые символически воплощен идеал владимирских князей – идеал могущественной, исходящей от Бога власти – а также их представления об особом покровительстве Христа и Богоматери владимирской земле. Выраженные языком скульптуры, они были включены в общий контекст декоративной программы, в символических формах запечатлевшей непрерывную борьбу Христа и дьявола, добра и зла.
Тем не менее, в церкви Покрова, как впоследствии и в Дмитриевском соборе, образ земного владыки, «властью же сана аки Бога», вышел на первый план. Это как нельзя лучше отвечало властолюбивой политике Андрея Боголюбского, именованного «царем» на страницах Лаврентьевской летописи, в армянских и грузинских хрониках, приравненного к византийскому императору Мануилу Комнину и являвшегося владельцем «армил» – имперских регалий европейских монархов104.
История Покровского монастыря и монастырского ансамбля
После драматических событий 1174 года, когда князь Андрей Боголюбский был убит в своем загородном дворце в результате политического заговора, в Боголюбове и в церкви Покрова обосновались монастыри. Монастырь при Покровской церкви сначала был женским, а потом мужским. С учреждением в 1589 году патриаршества он перешел в ведение патриарха и назывался патриаршим домовым монастырем. С образованием в 1724 году Синода он поступил в синодальное ведомство, а с открытием в 1748 году Владимирской епархии перешел в ведение местных архиереев, но не надолго. В 1764 году монастырь был упразднен и приписан к Боголюбовской сельской церкви. В начале XIX века древний храм перешел в распоряжение Боголюбова монастыря.
Первые разрушения храм и его галереи могли получить после гибели князя, когда город и окрестности охватила стихия народных волнений и княжеских усобиц, а затем в годы татарского разорения. Во второй половине XVII века Покровский монастырь получил крупные пожалования на сенокосы и рыбные ловли, что позволило поправить его материальное положение и провести серьезные ремонтные работы. По окончании их в 1673 году храм был освящен. В это время здание получило четырехскатную деревянную кровлю; ветхие галереи были отломаны и на их основании построена южная паперть – кирпичная, со сводчатым подвалом. Кровля еще долгое время оставалась покрытой тесом, а глава – «чешуею», то есть деревянным лемехом. Храм иногда затоплялся во время разливов, когда подступала «под самую церковь полая вода, от которой и фундамент подмывается и из стен исподние камни обивает льдом». В 1784 году настоятель Боголюбова монастыря просил разрешения разобрать Покровскую церковь на камень для строительства новых святых врат в своем монастыре. Однако не сошлись в цене с подрядчиком, и сломка не состоялась. В 1795 году была устроена лестница на хоры изнутри храма, через разобранный свод в северо-западном углу. В 1803 году храм получил железное луковичное покрытие главы, скрывшее ее древнюю шлемовидную форму. Тогда же разобрали кирпичную паперть, а в 1816 году устроили кирпичные крыльца. В 1859-1860 годах памятник осматривал академик Ф.Г. Солнцев в связи с планом «возобновления старинных церквей». Состоялся ремонт, которым руководил епархиальный архитектор Н.А. Артлебен. При разборке кирпичных закладок между закомарами он обнаружил обломок надгробной плиты XVII века, что позволило датировать устройство четырехскатной кровли. В 1877 году монастырские власти самовольно, без ведома архитектора предприняли ремонт: без всякой нужды обвязали храм железными стяжками, сбили остатки фресок в барабане и куполе, заменили гипсовыми утраченные белокаменные рельефы. Тогда же восстановили позакомарное покрытие, закрыв при этом постамент барабана шарообразной кровлей. В 1903 году железную луковичную главу позолотили. Стены храма принято было покрывать белой краской.
В монастырские времена церковь Покрова обросла необходимым для обители разнообразным строением. В пару к холодному храму построили теплую Трехсвятительскую церковь. Опись 1763 года, составленная накануне упразднения монастыря, указывает год постройки этой церкви – 1761. «Монастырское строение» составляли две настоятельские кельи с амбаром, кладовой и погребом, братская келья, хлебопекарная келья, мучной амбар, погреб, сарай для лошадей, сарай для телег; огород, выгонный луг. Вокруг монастыря простирался на 290 саженей плетень со святыми вратами и шатровой колокольней на них. Все строение было деревянное, крытое дранью, ветхое. Описи разных лет рисуют неизменно печальную картину убогого состояния ветшающего монастыря.
Во второй половине XIX века, после экспедиции Ф.Г. Солнцева и раскопок Н.А. Артлебена, с северной стороны церкви Покрова были построены каменные святые ворота с надвратной колокольней, очевидно, по проекту Н.А. Артлебена (илл. 54-55). В ее кирпичные стены были вложены обнаруженные при земляных работах плиты с резными грифонами и барсами. Этим же архитектором, судя по всему, была спроектирована и каменная Трехсвятительская церковь, законченная в 1884 году, здание которой сохраняется и доныне105 (илл. 57).
Церковь Покрова в XX веке и в наши дни
Боголюбов монастырь вместе с Покровским были закрыты в 1923 году, а еще ранее, с 1919 года древние белокаменные памятники, в том числе церковь Покрова, приняты под охрану Владимирской губернской коллегии по делам музеев106. На протяжении почти всего XX века церковь входила в состав Владимирского музея, с 1958 года – Владимиро-Суздальского музея-заповедника. За эти годы белокаменный храм исследовался археологически и неоднократно реставрировался. В конце 1980-х годов владимирские реставраторы сняли выпуклую кровлю начала XIX века и восстановили постамент под барабаном, оставив, однако, луковичную главу. Все строения вокруг церкви — святые ворота с колокольней, несколько жилых изб и сараев — были к этому времени уже разобраны. Многочисленным экскурсантам и туристам в десятилетия музейного «бума» ничто не мешало любоваться упоительной красотой прославленного памятника зодчества, отраженного в прозрачных водах старицы (илл 56), наслаждаться просторами и красотами Покровского луга, который является, в свою очередь, памятником природы. В начале 1990-х годов храм по настоянию Церкви был передан вновь открытому Боголюбову монастырю, а вскоре — местному приходу Иоакима и Анны, с подчинением архиерею. В конце 1992 года широко известный памятник был внесен в Список всемирного наследия ЮНЕСКО.
Многое в истории храма со временем забылось, обрело иные оттенки; смягчилась и рассеялась злоба дня – но церковь Покрова по-прежнему пленяет взор и умиляет душу (илл. 58), тонким своим станом протягиваясь к небесам как бы в молитве: «О Мати, Боголюбивое Дево! О Царице всепетая! Ризою своею покрый нас от всякого зла, от видимых и невидимых враг защити и спаси души наша».
Примечания
 
1.      Плугин В.А. Храм Покрова на Нерли. Л. 1970.
2.      См.: Тимофеева Т.П. Золотые ворота во Владимире. М. 2002.
3.      Лаврентьевская летопись // ПСРЛ. Т. I. М., 1962. Стлб. 351; Татищев В.Н. История Российская. Т. III. М.-Л. 1964. С. 295; Воронин Н.Н. Зодчество Северо-Восточной Руси XII-XV веков. Т. I. М. 1961. С. 330-331; Иоаннисян О.М. Владимиро-суздальское зодчество и ломбардская романика (к проблеме происхождения мастеров Андрея Боголюбского) // Византийский мир: искусство Константинополя и национальные традиции. Тезисы докладов Международной конференции, Москва, 17-19 октября 2000 г. СПб. 2000. С. 19-23.
4.      Митрополит Иларион. Слово о законе и благодати. Хрестоматия по древней русской литературе. М. 1973. С. 33.
5.      Воронин Н.Н. Зодчество… С. 262-300; Он же. Путеводитель. Владимир, Боголюбово, Суздаль, Кидекша, Юрьев-Польской. М. 1974. С. 122-135.
6.      Воронин Н.Н. Зодчество… С. 107-109; Иоаннисян О.М. Зодчество Северо-Восточной Руси XII-XIII вв. // Дубов И.В. Города, величеством сияющие. Л. 1985. С. 144; Он же. О раннем этапе развития галицкого зодчества // КСИА. 1981. Вып. 164. С. 74-79.
7.      Викторов А.М., Звягинцев Л.И. Белый камень. М. 1981. С. 3-4, 15-18; Звягинцев Л.И., Викторов А.М. Белый камень Подмосковья. М. 1989. С. 5-7, 24-25.
8.      Новаковская С.М. Камнетесное дело Владимиро-Суздальской Руси в XII-XIII вв. // СА. 1983. № 3. С. 74-79.
9.      О процессе строительства белокаменных зданий см.: Раппопорт П.А. Строительное производство Древней Руси X — XIII вв. Спб. 1994; Столетов А.В. Конструкции владимиро-суздальских белокаменных памятников и их укрепление // Памятники культуры. М. 1959. С. 188-193; Власюк А. Первоначальная форма купола церкви Покрова на Нерли // Архитектурное наследство. М. 1952. № 2. С. 67-68; Косаткин В.В. Монастыри, соборы и приходские церкви Владимирской епархии, построенные до начала XIX столетия. Часть I. Монастыри. Владимир. 1903. С. 35.
10.  Об остановке коней впервые упоминается в Новгородской первой летописи, в статье «А се князи русьстии» Комиссионного списка XV в.: «Ту же коня много били, а конь с того места с иконою не идеть» – Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. Рязань. 2001. С. 467; Сказание о чудесах Владимирской иконы Божией Матери (с предисловием В.О. Ключевского). Изд. ОЛДП. Вып. XXX. СПб. 1878. С. 8; Книга степенная царского родословия // ПСРЛ. СПб. 1913. Т. 21. С. 233; Житие Андрея Боголюбского // Доброхотов В. Древний Боголюбов город и монастырь с его окрестностями. М. 1852. С. 7.
11.  Воронин Н.Н. Зодчество… С. 262-263, 273.
12.  Тихомиров М.Н. Малоизвестные летописные памятники // Исторический архив. Т.VII. М. 1951. C. 211.
13.  Новгородская первая летопись… С. 467.
14.  Доброхотов В. Древний Боголюбов город… С. 70.
15.  Последняя датировка приводится О.М. Иоаннисяном на основании данных П.А. Раппопорта в «Хронологической таблице развития древнерусского зодчества» – Раппопорт П.А. Древнерусская архитектура. СПб. 1993. С. 264.
16.  ПСРЛ. Т. 30. М. 1965. С. 68.
17.  Воронин Н.Н. Зодчество… С. 318.
18.  По рассказам Киево-Печерского патерика, Божия Матерь явилась во сне четверым константинопольским зодчим, позвала их во Влахерн и показала церковь на небе, повелев построить такую на Руси, в Киеве. Образ киевского Успенского собора дважды являлся в воздухе варягу Шимону: один раз он спас его во время морской бури, другой раз – на поле битвы. Еще один раз Успенский собор являлся в воздухе, когда разбойники хотели избить в нем монахов, и тогда храм внезапно поднялся на воздух. — Лихачев Д.С. Градозащитная семантика Успенских храмов на Руси // Успенский собор Московского Кремля. М. 1985. С. 17-23.
19.  Плюханова М.Б. Сюжеты и символы Московского царства. СПб. 1995. С. 25-31.
20.  Раппопорт П.А. Русская архитектура X-XIII вв. Каталог памятников. Археология СССР. Свод археологических источников. Л. 1982. Самый ранний храм, посвященный Покрову Богородицы – собор Покровского монастыря, основанного в 1364 г. в Суздале.
21.  Сычев Н.П. Древлехранилище памятников русской иконописи и церковной старины имени императора Николая II при Русском музее императора Александра III. Пг. 1916. С. 23.
22.  Медведева Е.С. Этюды о суздальских вратах. Дисс. на соиск. уч. ст. канд. искусствоведения. М. 1947; Воронин Н.Н. Покров на Нерли: Новые данные раскопок 1954-1955 гг. // СА. 1958. № 4. С. 70-95.
23.  Овчинников А.Н. Суздальские златые врата. М. 1978. Илл. 52.
24.  Плюханова М.Б. Сюжеты… С. 25-38, 52-62, 124-144.
25.  Гордиенко Э.А. «Покров» в новгородском изобразительном искусстве // Древний Новгород. М. 1983. С. 316.
26.  Медведева Е.С. Этюды… С. 26-40 и след.
27.  Сергий, архимандрит. Святый Андрей Христа ради Юродивый и праздник Покрова Пресвятыя Богородицы // Странник. 1898. Т. 3. С. 395; Георгиевский Г.П. Русский ли праздник Покров? // ЧОЛДП. 1893. Ноябрь. С. 626-639; Кондаков Н.П. Иконография Богоматери. Т. 2. СПб. 1915.
28.  Филипповский Г.Ю. «Слово» Андрея Боголюбского о празднике 1 августа по списку 1597 г. // Культура славян и Русь. М. 1999. С. 232-235.
29.  ПСРЛ. Т. I. М., 1962. Стлб. 352-353.
30.  Плюханова М.Б. Сюжеты… С. 139-144.
31.  Подробнее о празднике см.: Воронин Н.Н. Зодчество… С. 299, 120-123; Филипповский Г.Ю. «Слово» Андрея Боголюбского о празднике 1 августа // Памятники истории и культуры. Вып. 2. Ярославль. 1983. С. 75-84; он же. «Слово» Андрея Боголюбского о празднике 1 августа по списку 1597 г. // Культура славян и Русь. М. 1999. С. 230-235; он же. Архитектурный образ в произведениях владимирской литературы XII в. // Памятники истории и культуры. Вып 3. Ярославль. 1988. С. 67; он же. Праздник Покрова и «Покров на Нерли» // Наука и религия. 1990. № 94; он же. Столетие дерзаний. М. 1991. С. 46, 69-73, 86-96.
32.  Новые памятники русской эпиграфики // СА. 1940. Т. VI. C. 309-316; Рыбаков Б.А. Русские датированные надписи XI-XIV веков // Археология СССР. Свод археологических источников. М. 1964. С. 33; Мокеев Г.Я. Преображение Древнего Киева // Памятники Отечества. 1988. № 1. С. 100-101.
33.  Раппопорт П.А. Русская архитектура… С. 58.
34.  Афанасьев К.Н. Построение архитектурной формы древнерусскими зодчими. М. 1961. С. 140-141, рис. 85.
35.  Столетов А.В. Конструкции… С. 192.
36.  Комеч А.И. Рабочий метод зодчих Владимиро-Суздальского княжества XII в. // СА. 1966. № 1. С. 86, 89.
37.  Воронин Н.Н. Зодчество… С. 264-273; Он же. Путеводитель… С. 122- 128.
38.  Доброхотов В. Древний Боголюбов город… С. 77.
39.  Воронин Н.Н. Зодчество…С. 274-299; он же. Путеводитель… С. 131-135; Новаковская С.М. К вопросу о галереях белокаменных соборов Владимирской земли // КСИА. М., 1981. № 164. С. 42-46; Иоаннисян О.М. Зодчество…. С. 153-154.
40.  Даркевич В.П. Образ царя Давида во владимиро-суздальской скульптуре // КСИА. 1964. Вып. 99. С. 53; Успенский Б.А. Царь и император. Помазание на царство и семантика монарших титулов. М. 2000. С. 13, 14. Сн. 40, 41. на с. 59, 60. Сн. 63 на с. 71.
41.  Лидов А.М. О символическом замысле скульптурной декорации владимиро-суздальских храмов XII – XIII вв. // ДРИ. Русь. Византия. Балканы. XIII век. СПб., 1997. С. 178. Сн. 54.
42.  Wrzesniowski A. Postac w orteusza w ikonografii wczesnochrrzescijanskiej. Archeologia, XXI, 1970. С. 114–115. Сн. 21, 24, 25.
43.   Reau L. Iconographie de l’art chretien. Paris, 1968. Vol. 2. P. 255; Finney P.C. Orpheus–David. A Connection in iconography between Greco-Roman Jydaism and Early Christianity // Journal of Jewish Art 5 (1978), 6-15. По отношению к владимирской скульптуре XII в. эта мысль впервые была высказана В.П. Даркевичем – Даркевич В.П. Образ царя Давида во владимирской скульптуре // КСИА. 1964. Вып. 99. С.46-53.
44.  Сказание о царе Давиде // Библиотека литературы Древней Руси. Т. 3. XI–XII века. СПб. 1999. С. 161, 163.
45.  В апокрифе о Давиде и Вирсавии, известном на Руси с XII века, Давид сам называет себя пастырем своего народа – Сказание о царе Давиде // ПЛДР. Т. 3. XI–XII века. СПб., 1999. С. 161, 163. См. также: Новаковская-Бухман С.М. Царь Давид в рельефах Дмитриевского собора во Владимире // ДРИ. Византия, Русь, Западная Европа: искусство и культура. СПб. 2002. С. 175.
46.  Вагнер Г.К. Скульптура Древней Руси. Владимир. Боголюбово. XII век. М. 1969. С. 162; Лидов А.М. О символическом замысле… С. 174.
47.  Такое препоясание встречается у Христа Еммануила в некоторых изображениях Богоматери с Младенцем – например, во фреске в конхе апсиды Софии Охридской. Препоясание, подобное диаконскому, присутствует также в изображении Младенца Христа на мозаичной иконе Богоматери с младенцем в церкви Сан Паоло фуори ле Мура в Риме (ок. 1210 г.) – Oareshott W. Mozaiki Rima. Beograd. 1977. Ill. XXVII.
48.  Успенский Б.А. Царь и император… С. 6–7.
49.  Смирнов Я.И. Восточное серебро. Атлас. СПб. 1909. Табл. 13; Тревер К.В. Новое «сасанидское» блюдце Эрмитажа // Исследования по истории культуры народов Востока. М.; Л. 1960. С. 365–368. Рис. 1, 3, 5; Harper P. O., Meyers P. Silver Vessels of the Sasanian Period. Vol. I. Royal Imagery. N.-Y. 1981. P. 99–123.
50.  ПЛДР. Вып. 3. Л. 1932. С. 66.
51.  Вагнер Г.К. Скульптура Древней Руси… С. 138.
52.  Там же. С. 170.
53.  Там же. С. 104. Илл. 73. См. также: О. М. Иоаннисян. Зодчество Северо-Восточной Руси времени Андрея Боголюбского (конец 50-х – середина 70-х гг. XII в.) и романская архитектура. Происхождение мастеров и особенности развития (сердечно благодарю автора за предоставленную возможность ознакомиться с неопубликованной рукописью – С. Н.-Б).
54.  Вагнер Г.К. Скульптура Древней Руси… С. 90–91. Вероятно, именно этот столп упомянут в Лаврентьевской летописи: «и столп позлати изовну церкви» – Там же. С. 92.
55.  Reau. Iconographie de l’ art chretien. Vol. I. Paris. 1955, P. 133; Вагнер Г.К. Четырехликая капитель из Боголюбова // Славяне и Русь. М. 1968. С. 388; Он же. Белокаменная резьба древнего Суздаля. Рождественский собор.XIII век. М. 1975. С. 67. Трилистник в волосах Девы, вероятно, восходит к раннехристианским изображениям. В эпоху раннего христианства сложные прически патрицианок Рима, украшенные камнями, использовались в изображениях Богоматери, которую представляли с непокрытой головой – Кондаков Н.П. Иконография Богоматери. Т. I. СПб. 1914. С. 118, 121. В миниатюрах средневизантийского времени, скопированных с древнейших раннехристианских рукописей, также известен образ Богоматери со сложно украшенной прической и непокрытой головой – Там же. С. 125.
56.  Ювалова Е.П. Немецкая скульптура 1200 – 1270. М. 1983. С. 189. Илл. 197.
57.  Вагнер Г.К. Скульптура Древней Руси… С. 90–91.
58.  Олесницкий А. А. Ветхозаветный храм в Иерусалиме / Православный Палестинский сборник. Вып. 13. С. 254 и след., 284.
59.  ПСРЛ. Т. II. СПб., 1908. Стлб. 581, 582.
60.  Истрин В. Хроника Георгия. Амартола в древнем славяно-русском переводе. Т. 1. Пг. 1920. С. 139–145.
61.   Воронин Н.Н. Зодчество… Т. I. С. 338.
62.  Вагнер Г.К. Скульптура Древней Руси… С. 80–82.
63.  Там же. С. 82.
64.  Там же. С. 81.
65.  Редин Е. К. Христианская топография Козьмы Индикоплова. М. 1916. С. 27; Вагнер Г. К. Скульптура Древней Руси… С. 82.
66.  .Там же. С. 81.
67.  Воронин Н.Н. Зодчество… Т. 1. C. 319; Вагнер Г.К. Скульптура Древней Руси… С. 77, 85, 140.
68.  ПЛДР. Т. 4. М. 1981. С. 221.
69.  Воронин Н.Н. Зодчество… Т. 1. С. 319 и сл.
70.  Porter A.K. Lombard Architecture. New Havan, London, Oxford. V. IV. MDCCCCXVII. Pl. 51. Fig. 4.
71.  Карнеев А. Материалы и заметки по литературной истории «Физиолога». СПб. 1890. С. 162.
72.  Там же. С 162.
73.  Вагнер Г.К. Скульптура Древней Руси… С. 174.
74.  Эта особенность была подмечена Г.К. Вагнером. – Вагнер Г.К. Скульптура Древней Руси… С. 174.
75.  Воронин Н.Н. Зодчество… Т. 1. С. 334–335; Иоаннисян О.М. Зодчество Северо-Восточной Руси времени Андрея Боголюбского…; Комеч А. И. Архитектура Владимира 1150–1180-х гг. Художественная природа и генезис «русской романики» // ДРИ. Русь и страны византийского мира. XII век. СПб. 2002. С. 231–254.
76.  Иоаннисян О.М. Зодчество Северо-Восточной Руси времени Андрея Боголюбского…
77.  Гладкая М.С. Материалы каталога рельефной пластики Дмитриевского собора во Владимире. Владимир. 2000. С. 54–65.
78.  Наиболее полное сравнение таких разновременных снимков было предпринято Г.К. Вагнером – Вагнер Г.К. Скульптура Древней Руси… С. 146.
79.  Древности. Труды Московского археологического общества. Т. VII. М. 1877. Протоколы. С. 17; Воронин Н.Н. Зодчество… Т. 1. С. 264.
80.  Фигуры львов в интерьере Успенского собора во Владимире, по мнению Г. К. Вагнера, были исполнены европейскими резчиками – Вагнер Г.К. Скульптура Древней Руси… С. 102.
81.  Там же. С. 150, 152, 182–183.
82.  Воронин Н.Н. Зодчество… Т. I. C. 288, 294–295. Илл. 146-148.
83.  Там же. С. 297. Эмблематическому значению образа барса посвящены следующие исследования: Некрасов А.И. О гербе суздальских князей // Сборник статей в честь А. И. Соболевского. Л. 1928; Арциховский А.В. Древнерусские областные гербы // Ученые записки МГУ. Вып. 93. М. 1948.
84.  Вагнер Г.К. Скульптура Древней Руси… С. 154, 156.
85.  Воронин Н.Н. Зодчество… Т. I. С. 295–296.
86.  Там же. Илл. 148. С. 295.
87.  Там же. Илл. 150.
88.  Вагнер Г.К. Скульптура Древней Руси… С. 156.
89.  Иоаннисян О.М. Зодчество Северо-Восточной Руси времени Андрея Боголюбского…
90.  Вагнер Г.К. Скульптура Древней Руси… С. 278.
91.  Porter A.K. Lombard Architecture. V. IV. Plates. New Haven, London, Oxford, MDCCCCXVII. Pl. 120; Dartein F. de. L`Etude sur L`architecture Lombarde et sur des origins l`architecture romanо-byzantine. Atlas des planches. Paris, 1865–1882. Pl. 39, 56.
92.  Zimmermann M.G. Oberitalische Plastik im fruhen und horen Mittelalter. Leipzig. 1897. Abb. 3. S. 15.
93.  Dartein F. de. L`Etude sur L`architecture Lombarde et sur des origins l`architecture romanо-byzantine. Atlas des planches. Pl. 39, 41, 61. О сходстве пальмовидного деревца, грифона, несущего лань, и личин козла в рельефах собора cвятого Амвросия с резьбой церкви Покрова писал уже Н.Н. Воронин – Воронин Н.Н. Зодчество… Т. 1. С. 335–336.
94.  Porter A.K. Lombard Architecture… Pl. 132, 136, 137.
95.  Комеч А.И. Архитектура Владимира 1150–1180-х гг… С. 251.
96.  Zimmerman M.G. Oberitalische Plastik… Abb 25, 46. См. также: Quintavalle A.C. Il Duomo di Modena. Album. Firenze. 1965.
97.  Idem. Abb. 28.
98.  Эта мысль весьма аргументировано высказана в готовящейся к изданию монографии ОМ. Иоаннисяна – Иоаннисян О.М. Зодчество Северо-Восточной Руси времени Андрея Боголюбского…
99.  Воронин Н.Н. Зодчество… Т. 1. С. 332; Комеч А.И. Архитектура Владимира 1150–1180-х гг… С. 231–254.
100.          Комеч А.И. Архитектура Владимира 1150–1180-х гг… С. 231–232; Иоаннисян О.М. Зодчество Северо-Восточной Руси времени Андрея Боголюбского…
101.          Там же.
102.          Новаковская С.М. Камнетесное дело…С. 72–84.
103.          Воронин Н.Н. Зодчество… Т. I. С. 325-327. Илл. 156.
104.          ПСРЛ. Т. I. М., 1962. Стлб. 357; Воронин Н.Н. Археологические заметки. КСИИМК. Вып. 62. М., 1956. С. 21; Воронин Н.Н. «Житие Леонтия Ростовского» и византийско-русские отношения второй половины XII в. // ВВ. Т. XXIII. М. 1963. С. 28; Воронин Н.Н. Андрей Боголюбский и Лука Хризоверг. (Из истории русско-византийских отношений XII в.) // ВВ. Т. 21. М. 1962. С. 31, 37; Schramm P.E. Herrschaftszeichen und Staatssymbolik. Stuttgart. 1955. S. 547; Лидов А.М. О символическом замысле…Сн. 53.
105.          Воронин Н.Н. Зодчество… С. 264, 300-301; Боголюбов монастырь и приписные к нему Покровский и Николаевский Волосов. Вязники. 1891. С. 53; Малицкий Н.В. Покровский упраздненный монастырь на реке Нерли // ВЕВ. 1910. № 23, 24; РГАДА. Ф. 280. Оп. 3. Д. 411. Л. 2-8; Косаткин В.В. Монастыри, соборы… С. 35.
106.          Тимофеева Т.П. Лежит в развалинах Твой храм… Владимир. 1999. С. 95.

Список сокращений

ВВ – Византийский временник
ВЕВ – Владимирские епархиальные ведомости
ВСМЗ – Владимиро-Суздальский музей-заповедник
ГИМ – Государственный исторический музей
ДРИ – Древнерусское искусство
ЖМНП – Журнал Министерства народного просвещения
КСИА — Краткие сообщения Института археологии Академии наук СССР
КСИИМК – Краткие сообщения Института истории материальной культуры Академии наук СССР
ПЛДР – Памятники литературы Древней Руси
ПСРЛ – Полное собрание русских летописей
РГАДА – Российский государственный архив древних актов
РНБ – Российская национальная библиотека
СА – Советская археология
ЧОЛДП – Чтения Общества любителей древней письменности
Список иллюстраций
1. Церковь Покрова на Нерли. Вид с запада
2. Церковь Покрова на Нерли. Вид с северо-запада
3. Церковь Покрова, старица и пойма реки Клязьмы
4. Покровский луг во время разлива
5. Икона «Покров Богородицы». Из Покровского монастыря в Суздале. Последняя четверть XV в. ВСМЗ
6. Покров Богородицы. Клеймо золотых дверей Рождественского собора в Суздале. 1230 г. ВСМЗ.
7. Белокаменный крест XII в. с крестопохвальной надписью из окрестностей церкви Покрова на Нерли. ВСМЗ
8. Боголюбовский киворий с водосвятной чашей. Реконструкция Н.Н. Воронина
9. Роспись купола церкви Покрова на Нерли (по рисунку Ф.Г. Солнцева)
10. План церкви Покрова (с галереями)
11. Продольный разрез церкви Покрова
12. Западный фасад церкви Покрова
13. Церковь Покрова на Нерли. Вид с северо-запада
14. Церковь Покрова на Нерли. Вид с востока
15. Церковь Покрова на Нерли. Барабан и конхи апсид
16. Интерьер церкви Покрова
17. Интерьер церкви Покрова с резными львами в основании подпружных арок
18. Резные львы в основании подпружной арки
19. Резной грифон из раскопок Н.А. Артлебена. ВСМЗ
20. Резной барс из раскопок Н.А. Артлебена. ВСМЗ
21. Камень от опоры аркады галерей. ВСМЗ
22. Схема реконструкции опоры аркады галерей по Н.Н. Воронину
23. Церковь Покрова на Нерли. Вид с юго-запада
24. Поперечный разрез церкви Покрова с искусственным холмом, основанием храма и галерей. Реконструкция Н.Н. Воронина
25. Церковь Покрова на Нерли. Реконструкция Н.Н. Воронина
26.Царь Давид в окружении львов и голубей. Львы-стражи. Рельефы центрального прясла западного фасада
27. Царь Давид, львы и голуби. Рельефы центральной закомары северного фасада
28. Царь Давид. Рельеф западного фасада
29. Царь Давид. Рельеф северного фасада
30. Царь Давид, львы и голуби. Рельефы центральной закомары южного фасада
31. Рельефы закомар южного фасада. Барабан
32. Грифон, несущий лань. Девичьи лики. Рельефы правого прясла южного фасада
33. Грифон и лань. Рельефы левой закомары северного фасада
34. Грифон и лань. Рельефы левой закомары западного фасада
35. Девичьи лики и львы-стражи. Рельефы центрального прясла южного фасада
36. Грифон с ланью и девичьи лики. Резьба второго яруса правого прясла западного фасада
37. Девичьи лики. Рельефы северного фасада
38. Девичьи лики и львы-стражи. Рельефы центрального прясла западного фасада
39. Лев-страж. Рельеф северного фасада
40. Капитель фасадной полуколонны. Южный фасад
41. Резьба архивольта южного фасада. Деталь
42. Аркатурно-колончатый пояс центральной апсиды
43. Львиная маска. Консоль колонки аркатурно-колончатого пояса. Северный фасад (правое прясло)
44.Химеровидные маски. Консоли колонок аркатурно-колончатого пояса. Северный фасад
45. Барсы. Консоли колонок аркатурно-колончатого пояса. Центральная абсида
46. Львы. Консоли аркатурно-колончатого пояса. Северная апсида
47. Орлы. Консоли аркатурно-колончатого пояса. Центральная апсида
48. Девичий лик. Консоль аркатурно-колончатого пояса. Восточный фасад церкви
49. Рельефы львов. Интерьер церкви
50. Рельефы львов. Интерьер церкви
51. Рельефы львов. Интерьер церкви
52. Резные камни из раскопок Н.А. Артлебена
53.Рельефы львов. Из раскопок Н.А. Артлебена
54. Покровский монастырь. Открытка конца XIX – начала XX в.
55. Покровский монастырь. Открытка конца XIX – начала XX в.
56. Церковь Покрова и старица реки Клязьмы. Вид с северо-запада
57. Трехсвятительская церковь. 1884 г. Современный вид
58. Церковь Покрова. Вид с запада
 
СКУЛЬПТУРА ЦЕРКВИ ПОКРОВА НА НЕРЛИ
Церковь Покрова – единственное здание эпохи Андрея Боголюбского, почти полностью сохранившее резной декор. В центральных закомарах северного, южного и западного фасадов располагаются три одинаковых рельефа: царь Давид на троне в окружении парных скульптур львов и голубей; лучший из них – рельеф западного фасада (ил. 1). Все три рельефа сопровождают глубоко врезанные надписи уставом «СТЪ ДВДЪ». Облегающий фигуру Давида подир – одежда ветхозаветных священников и царей – сплошь покрыт резными орнаментальными складками, возможно, передающими узор ткани.
В христианской традиции царь и пророк Давид почитался не только как прародитель и ветхозаветный прообраз Христа, но и как образец сильного, мудрого и справедливого царя. Многие средневековые государи, желая уподобиться ему, изображали Давида вместе с царем Соломоном на стенах своих дворцов1. Однако только на соборах владимирских князей Андрея Боголюбского и Всеволода III образы царя Давида увенчивают весь цикл резных изображений на фасадах. На рельефах церкви Покрова юный царь Давид восседает на троне, прижимая к себе струнный музыкальный инструмент – псалтирион – и благословляя воздетой правой рукой. Его поза и жест напоминают традиционные изображения Христа Вседержителя на троне. Прообразом этой уникальной композиции могли стать романские кадила и миниатюры византийских Псалтирей, на которых фигуры царя Давида увенчивали изображения храма2.
Смысл подобных изображений можно объяснить, обратившись к библейскому жизнеописанию царя Давида, а также к преданиям и символическим толкованиям его образа. Известно, что в свое царствование Давид завоевал гору Сион, основал на ней столицу Иудеи – Иерусалим – и решил построить там храм Богу, который был впоследствии возведен его сыном Соломоном на восточном склоне горы. Сион в представлении людей стал Святой горой, символом Церкви – жилища и Дома Бога. Это отразилось, помимо текстов Псалтири, в словах апостола Павла: «Но вы приступили к горе Сиону и ко граду Бога живого, к небесному Иерусалиму и тьмам Ангелов, к торжествующему собору и Церкви первенцев» (Евр. XII, 22-23). Именно этот текст мог послужить основой для изображения церкви, увенчанной фигурой царя Давида.
Изображения Давида-музыканта среди зверей и птиц появляются в очень раннее время и получают широкое распространение в средневековом искусстве. Их непосредственным источником могло послужить библейское свидетельство о том, что до своего призвания Давид «пас овец отца своего в Вифлееме» (I Цар. XVII, 15). Кроме того, подобные изображения, по-видимому, уподобляли библейского царя герою античной мифологии – Орфею, который очаровывал все живое своей игрой на лире так же, как Иисус смирял с помощью своего учения людские сердца3.
Именно античные и раннехристианские изображения Орфея и Христа в образе Доброго Пастыря могли оказать значительное воздействие на иконографию музицирующего царя Давида4. Имевшие хождение на Руси апокрифы о Давиде дают ему характеристику, сходную с Орфеем: «И когда принимался он играть, овцы и волы, и все животные скакали… и скоты, и вся природа танцует, когда начнет он играть»5. Однако в рельефах церкви Покрова Давид не музицирует. Он держит музыкальный инструмент как атрибут, и главная суть этого нетрадиционного, полного величия и власти образа – в благословляющем жесте. Давид на стенах церкви Покрова изображен как Пастырь, и это отражает идущую от библейских текстов традицию воспринимать царей как пастырей, а вверенный им народ – как паству.
На всех трех фасадах фигура царя опоясана перекрещенной на груди лентой. Долгое время в ней видели напоминание о ленте-лоре – драгоценной принадлежности одеяний византийского императора6. Однако лента на рельефах церкви Покрова больше похожа на орарь, которым диакон опоясывается во время литургии. Давид предстает на фасадах церкви не только как пророк и псалмопевец, как царь, получивший власть от самого Бога, но и как священнослужитель. Такое совмещение светской и духовной власти в лице правителя соответствовало традиционным представлениям греков и латинян. По свидетельству Константина Багрянородного, византийский император имел сан диакона. В Западной Европе обряд помазания на царство предполагал получение не только царского, но и священнического достоинства7.
Подобная символическая трактовка власти и могла послужить причиной того, что самовластцем князем Андреем было отведено столь важное место образу царя Давида на стенах церкви Покрова. еще более возвеличивают царя Давида окружающие рельеф фигуры резных зверей и птиц. Застывшие позы и строгая симметрия композиции придают им характер геральдических эмблем. Вероятно, они и являются эмблемами власти, символами подвластных царю Давиду неба и земли. Львы у царского трона представляли традицию, восходившую еще к культуре Древнего Востока8, в то время как в античной культуре символами власти стали орлы. На ступенях описанного в Библии трона царя Соломона были также представлены львы и птицы (II Пар. IX, 17–20; III Цар. X, 19-20). Как символы доблести, силы и власти они понимались и в Древней Руси. «Орел птица царь над всеми птицами, а лев над зверьми, а ты, княже, над переславцы», – писал в своем «Молении» Даниил Заточник9.
Рельефы в боковых закомарах – изображения грифонов, несущих лань (ил. 2), – также связаны по смыслу с образом царя Давида. По средневековым представлениям, грифон мог символизировать Христа, а лань – праведную христианскую душу. Эти скульптурные группы, вероятнее всего, выражали идею покровительства Христа праведной душе и шире – избранному народу, тему «крова крылом», многократно звучащую в псалмах Давида10.
Размеры всех скульптурных групп тонко соотнесены с площадью закомар: в больших по размеру закомарах изображения имеют более вытянутые пропорции, а в меньших – укороченные. Несмотря на сходную композицию, каждая группа имеет свои особенности и обнаруживает почерк разных мастеров. Наиболее выразителен правый рельеф северного фасада – могучий грифон с гордой осанкой и широкой грудью несет хрупкую, словно взывающую к нему трепетную лань. Фигуры грифона и лани здесь особенно гармоничны по своим пропорциям и с большой выразительностью передают характеры животных и их взаимодействие. Очевидно, тому же мастеру принадлежит и левая группа западного фасада, исполненная с таким же артистизмом.
Одним из самых загадочных мотивов в скульптурном декоре церкви являются расположенные непосредственно под закомарами рельефы девичьих ликов, которые опоясывают все три фасада храма. В настоящее время сохранилось девятнадцать таких рельефов. Среди них есть широкие, округлые, «реалистичные» лики простолюдинок и лики задумчивые, созерцательные с тонкой индивидуальной трактовкой. Самым утонченным, строгим и одухотворенным следует признать средний лик на западной стене, который нередко сравнивали с иконными образами Богородицы11.
Женские лики встречаются и на резных консолях романских соборов Западной Европы12. Однако развернутые фризы подобных изображений известны только на фасадах церквей владимирской земли. Кого представляют они на стенах церкви Покрова?
Лики на четырехликой капители из Боголюбова – загородной резиденции Андрея Боголюбского – большинство исследователей рассматривают как символическое изображение Богоматери, о чем, по их мнению, свидетельствует не только наличие нимбов, но и трилистные пальметки, украшающие девичьи прически на рельефах капители. Очевидно, они изображают лилию – символ непорочности, чистоты и избранности, как нельзя более подобающий образу Богоматери13. В средневековом искусстве Западной Европы лилия являлась традиционным атрибутом образов Мадонны с Младенцем, сцен Благовещения и бегства в Египет Марии. Такое же символическое значение имело, по-видимому, изображение Богоматери с заплетенными косами – атрибутом девственности14.
В «Повести об убиении Андрея» Успенский собор во Владимире и Рождественский в Боголюбове уподоблялись ветхозаветному храму царя Соломона15. Что мог знать князь Андрей об облике этого храма, кроме его описания в Библии? Храм царя Соломона многократно упоминался в памятниках средневековой литературы – например, в «Хронике» Георгия Амартола, которая в XI веке была переведена на русский язык16. В первой половине XIII века ее текст вошел в состав «Еллинского летописца II редакции», известного во Владимиро-Суздальской Руси17.
Примечательно, что на каждом фасаде церкви Покрова изначально размещалось по семь девичьих ликов. Семь картушей на западном фасаде Рождественского собора в Боголюбове, очевидно, также предназначались для рельефов семи ликов, разбившихся при падении собора в XVIII веке18 (фрагменты некоторых из них были найдены во время раскопок). Не исключено, что девичьи лики на фасадах соборов времени Андрея Боголюбского, видевшего в своих соборах подобие храма Соломона, навеяны изображениями знаменитого ветхозаветного храма. Изображения храма Соломона с семью масками известны, например, на донышках древнехристианских сосудов19; нередко там присутствовал и семисвещник – один из символических прообразов Девы Марии20.
Культ Девы Марии – служительницы Иерусалимского храма, его диаконисы, очевидно, способствовал возникновению символической параллели между образами Богоматери и храма Соломона. Разумеется, рельефы девичьих ликов на фасадах соборов Андрея Боголюбского, в том числе и на церкви Покрова, не были непосредственными изображениями Богоматери (хотя бы в силу своей множественности). Их присутствие служило, скорее, символическим напоминанием о связи Марии с ветхозаветным храмом21.
Не исключено, что изображения девичьих ликов на фасадах церкви Покрова непосредственно восходят к тексту XLIV псалма, в котором, согласно традиционным толкованиям, описывается мистический союз Первосвященника Христа и Богоматери-Церкви: «Предста царица одесную Тебе в ризах позлащенных одеяна преиспещрена. Слыши, дщи, и виждь и приклони ухо твое, и забуди люди твоя и дом отца твоего: и возжелает Царь доброты твоея, зане Той есть Господь твой, и поклонишися Ему… Приведутся Царю девы в след, искренния ея приведутся тебе: приведутся в веселии и в радовании, введутся в храм Царев». Девы, о которых идет речь в псалме, могут быть символически сопоставлены с храмовыми служительницами и более конкретно – с теми девами, которые сопровождали Богоматерь во время ее введения в Иерусалимский храм. Возможно, женские лики на фасадах церкви Покрова являлись напоминанием об этих девах-служительницах, а весь резной убор храма, благодаря этому, воспринимался как торжественная церковная процессия, прославляющая Богоматерь22.
Размещенные ниже девичьих ликов рельефы, как и декор апсид, более традиционны. К их числу относятся фигуры львов-стражей по сторонам центральных окон. В романских соборах они нередко изображаются по сторонам окон или входов-порталов, охраняя их, в соответствии со средневековой символикой, от дьявольской силы23.
Львы церкви Покрова изображены лежащими, со скрещенными передними лапами и с широко открытыми глазами. Подобные изображения исследователи, как правило, связывают с текстами Физиологов – распространенных в Древней Руси сборников, содержавших рассказы о реальных и фантастических животных. Согласно тексту Физиолога, «егда спит лев в пещере своеа, бдита его очи». По традиционным средневековым толкованиям, лев выступает здесь как символ Христа, охраняющего Свое духовное стадо: «Плотью бо Господь мой на кресте успе, а божество его одесную отца бдяще. Не вздремлет бо не уснет, храня Израила»24.
Нижняя зона фасадов и апсиды церкви Покрова украшены резными аркатурно-колончатыми поясами, колонки которых имеют не только резные капители, но и фигурные консоли (ил. 3). Подобные аркатурно-колончатые пояса известны в соборах Италии и Германии, однако там они размещались, как правило, вверху стен и вдоль линии щипцовых завершений фасадов25. Сходные по декору капители и консоли часто встречаются в памятниках Северной Италии – Ломбардии и Тосканы. Иногда это сходство так велико, что итальянские и владимирские рельефные украшения кажутся исполненными одной рукой26.
Капители церкви Покрова покрыты плотно прилегающими к тулову лиственными пальметтами и деревцами с крученым стволом. Стволы деревьев увенчаны похожими на пальмы лиственными кронами. Подобные мотивы были в последнее время истолкованы исследователями как изображения пальм – традиционных атрибутов праведников, присутствие которых превращает храм в символический образ Небесного Иерусалима27. Мотив пальмовидного деревца присутствует и в резьбе архивольтов порталов церкви Покрова (ил. 4). Плоская орнаментальная резьба в виде растительных мотивов, по-видимому, воспроизводит традицию резного декора порталов европейских романских соборов.
Мотивы резных консолей церкви Покрова весьма разнообразны: маски «улыбающихся» львов (ил. 5), усатые личины, фигуры вздыбленных крылатых зверьков, изборожденные поперечными морщинами «рыльца». Рядом с ними помещены изображенные в профиль фигурки барсов и львов, геральдических орлов, увенчанных нимбами, девичьи лики с косами. Перед нами мир противоположностей, символов добра и зла, отражающий противоборство двух сил – Христа и дьявола, божественной власти и укрощенной силы зла. Исполненные в особенно высоком рельефе, консоли церкви Покрова представляют собой образцы почти круглой скульптуры. Однако далеко не все их сейчас можно отнести к 1165 году. Некоторые из них появились в ходе позднейших ремонтов, отдельные консоли исполнены заново из штука, другие поменялись местами.
Интерьер церкви почти лишен резного убранства. Оно ограничено лишь двадцатью парами резных львов, лежащих хвостами друг к другу в пятах подпружных арок. Эти львы то ухмыляются растянутыми до ушей беззубыми ртами, то хищно оскаливают зубастые пасти. Мастерство их исполнения не равноценно и обнаруживает руку нескольких мастеров, вероятно, высекавших также фигуры львов-стражей на фасадах церкви. Эти львы представляют собой, скорее всего, символы побежденных злых сил, которые традиционно изображались под сводами романских соборов, но не в пятах арок, а на капителях28.
Рельефы на фасадах и в интерьере церкви Покрова не исчерпывают ее первоначальный резной декор. По аналогии с другими владимирскими памятниками, наверху, между закомарами должны были находиться резные водометы, вероятно, в виде фигур барсов. Часть резных камней, прежде украшавших церковь, обнаружил в XIX веке Н.А. Артлебен. Среди них были три капители, по словам Н.А. Артлебена, «прекрасного стиля, несколько отличающихся от капителей церкви», две пары фасадных рельефов вздыбленных барсов и стоящих грифонов (ил. 6 и 7), а также еще несколько резных камней с изображениями льва, барса, грифона и вздыбленного крылатого зверя, напоминающего аналогичный мотив на консолях29.
Все эти рельефы были найдены при раскопках у юго-западного угла церкви, вблизи располагавшегося здесь в древности входа на хоры. Вероятно, они украшали юго-западную башню, возведенную над верхней площадкой галереи перед входным проемом. Рельефы вздыбленных барсов и грифонов – парные; высечены они на крупных блоках. На схемах реконструкции церкви с окружавшими ее галереями Н.Н. Воронин расположил их на фасадах башни, аналогично закомарным рельефам. Двум вздыбленным барсам, эмблематическим зверям владимирской княжеской династии, отведено место на южном фасаде башни, издалека видном с берегов Клязьмы30. Аналогичное положение на фасадах башни заняли и парные рельефы грифонов. Они также связаны с княжеской эмблематикой: наравне с барсами грифоны были символами власти во владимирской земле31.
Скульптура церкви Покрова на Нерли стала итогом всей художественной деятельности Андрея Боголюбского. Именно в резном декоре церкви Покрова на Нерли в образе царя Давида был впервые символически воплощен идеал владимирских князей – идеал могущественной, исходящей от Бога власти – а также их представления об особом покровительстве Христа и Богоматери владимирской земле. Выраженные языком скульптуры, они были включены в общий контекст декоративной программы, в символических формах запечатлевшей непрерывную борьбу Христа и дьявола, добра и зла. Тем не менее в церкви Покрова образ земного владыки, «властью же сана аки Бога», вышел на первый план. Это как нельзя лучше отвечало властолюбивой политике Андрея Боголюбского.
Примечания
1. Даркевич В.П. Образ царя Давида во владимиро-суздальской скульптуре // КСИА. 1964. Вып. 99. С. 53; Успенский Б.А. Царь и император. Помазание на царство и семантика монарших титулов. М., 2000. С. 13, 14, 59 – 60 (примеч. 40, 41), 71 (примеч. 63).
2. Лидов А.М. О символическом замысле скульптурной декорации владимиро-суздальских храмов XII – XIII вв. // ДРИ. Русь. Византия. Балканы. XIII век. СПб., 1997. С. 178 (примеч. 54).
3. Wrzesniowski A. Postac w orteusza w ikonografii wczesnochrrzescijanskiej. Archeologia, XXI, 1970. С. 114–115. Примеч. 21, 24, 25.
4. Reau L. Iconographie de l’art chretien. Paris, 1968. Vol. 2. P. 255; Finney P.C. Orpheus–David. A Connection in iconography between Greco-Roman Jydaism and Early Christianity // Journal of Jewish Art 5 (1978), 6 – 15. По отношению к владимирской скульптуре XII в. эта мысль впервые была высказана В.П. Даркевичем. – Даркевич В.П. Образ царя Давида во владимирской скульптуре // КСИА. 1964. Вып. 99. С. 46 – 53. См. также: Новаковская-Бухман С. М. Истоки иконографии и символики образа царя Давида церкви Покрова на Нерли и Дмитриевского собора во Владимире (в печати).
5. Сказание о царе Давиде // Библиотека литературы Древней Руси. Т. 3. XI – XII века. СПб., 1999. С. 161, 163.
6. Вагнер Г.К. Скульптура Древней Руси. Владимир. Боголюбово. XII век. М., 1969. С. 162; Лидов А.М. О символическом замысле… С. 174.
7. Успенский Б.А. Царь и император. С. 6 – 7.
8. Смирнов Я.И. Восточное серебро. Атлас. СПб., 1909. Табл. 13; Тревер К.В. Новое «сасанидское» блюдце Эрмитажа // Исследования по истории культуры народов Востока. М; Л. 1960. С. 365 – 368. Рис. 1, 3, 5; Harper P. O., Meyers P. Silver Vessels of the Sasanian Period. Vol. I. Royal Imagery. N.-Y. 1981. P. 99 – 123.
9. ПЛДР. Вып. 3. Л., 1932. С. 66.
10. Вагнер Г.К. Скульптура Древней Руси. С. 138.
11. Там же. С. 170.
12. Там же. С. 104. Ил. 73. См. также: О. М. Иоаннисян. Зодчество Северо-Восточной Руси времени Андрея Боголюбского (конец 50-х – середина 70-х гг. XII в.) и романская архитектура. Происхождение мастеров и особенности развития. Рукопись. (Сердечно благодарю автора за возможность ознакомиться с рукописью).
13. Reau. Iconograhpie de l/art christien. Vol. l. Paris. 1955. P. 133;  Вагнер Г.К. Четырехликая капитель из Боголюбова // Славяне и Русь. М., 1968. С. 388; Он же. Белокаменная резьба древнего Суздаля. Рождественский собор. XIIIвек. М., 1975. С. 67. Трилистник в волосах Девы, вероятно, восходит к раннехристианским изображениям. В эпоху раннего христианства сложные прически патрицианок Рима, украшенные камнями, использовались в изображениях Богоматери, которую представляли с непокрытой головой. – Кондаков Н.П. Иконография Богоматери. Т. I. СПб., 1914. С. 118, 121. В миниатюрах средневизантийского времени, скопированных с древнейших раннехристианских рукописей, также известен образ Богоматери со сложно украшенной прической и непокрытой головой. – Там же. С. 125.
14. Ювалова Е.П. Немецкая скульптура 1200 – 1270. М., 1983. С. 189. Ил. 197.
15. ПСРЛ. Т. II. СПб., 1908. Стб. 581, 582.
16. Истрин В. Хроника Георгия. Амартола в древнем славяно-русском переводе. Т. 1. Пг., 1920. С. 139 – 145.
17. Воронин Н.Н. Зодчество… Т. I. С. 338.
18. Вагнер Г.К. Скульптура Древней Руси. С. 80 – 82.
19. Там же. С. 81.
20. Редин Е. К. Христианская топография Козьмы Индикоплова. М., 1916. С. 27; Вагнер Г. К. Скульптура Древней Руси. С. 82.
21. Вагнер Г. К. Скульптура Древней Руси. С. 81.
22. Воронин Н.Н. Зодчество Северо-Восточной Руси XII – XV веков. Т. I. М., 1961. C. 319; Вагнер Г.К. Скульптура Древней Руси. С. 77, 85, 140.
23. Porter A.K. Lombard Architecture. Nev Havan, London, Oxford. V. IV. MDCCCCXVII. PI. 51. Fig. 4.
24. Карнеев А. Материалы и заметки по литературной истории «Физиолога». СПб., 1890. С. 162.
25. Воронин Н.Н. Зодчество… Т. 1. С. 334 – 335; Иоаннисян О.М. Зодчество Северо-Восточной Руси времени Андрея Боголюбского…; Комеч А. И. Архитектура Владимира 1150 – 1180-х гг. Художественная природа и генезис «русской романики» // ДРИ. Русь и страны византийского мира. XII век. СПб., 2002. С. 231 – 254.
26. Иоаннисян О.М. Зодчество Северо-Восточной Руси времени Андрея Боголюбского…
27. Гладкая М.С. Материалы каталога рельефной пластики Дмитриевского собора во Владимире. Владимир, 2000. С. 54 – 65.
28. Вагнер Г.К. Скульптура Древней Руси. С. 150, 152, 182 – 183.
29. Воронин Н.Н. Зодчество… Т. 1. С. 288, 294 – 295. Ил. 146 – 148.
30. Там же. С. 297. Эмблематическому значению образа барса посвящены следующие исследования: Некрасов А.И. О гербе суздальских князей // Сборник статей в честь А. И. Соболевского. Л., 1928; Арциховский А.В. Древнерусские областные гербы // Ученые записки МГУ. Вып. 93. М., 1948.
31. Вагнер Г.К. Скульптура Древней Руси. С. 154, 156.
ИЛЛЮСТРАЦИИ

Ил. 1. Церковь Покрова на Нерли. Центральная закомара северного фасада

Ил. 2. Грифон, несущий лань; девичьи лики. Рельефы церкви Покрова на Нерли

Ил. 3. Церковь Покрова на Нерли. Аркатурно-колончатый пояс

Ил. 4. Церковь Покрова на Нерли. Портал

Ил. 5. Церковь Покрова на Нерли. Консоль аркатурно-колончатого пояса: маска льва

Ил. 6. Резной барс от галерей церкви Покрова на Нерли

Ил. 7. Резной грифон от галерей церкви Покрова на Нерли
С.М. Новаковская-Бухман, сайт rusarch.ru

Легенда о храме Покрова на Нерли — Жучков С. Н. — Читать онлайн

ЛЕГЕНДА О ХРАМЕ ПОКРОВА НА НЕРЛИ
1
Было то в года стародавние.
На престоле сидела-правила
Катерина свет Алексеевна.
Прозывалась она Великою,
За заслуги пред Русью-матушкой.
Учредила она губернию
С центром в городе во Владимире.
Был когда-то и он столицею
Государства святого русского.
И Владимир, когда-то, славился
Силой сильною, силой бранною.
Отбивал не раз он захватчиков,
Что на Русь святую вторгалися.
Защищал ее, возвеличивал,
Ну а сам хирел, понемножечку.
Уезжали князья с боярами
В города другие, столичные,
Где богатства и славу множили,
Забывая родную отчину.
И оставили лишь Владимиру
От былой, от всемирной славушки
Распрекрасные храмы, церковки,
Стены древние монастырские.
А от той красы белокаменной
У людей душа загоралася,
В головах были мысли светлые.
Очищались любые помыслы
От красы неземной, божественной.
И среди красот белокаменных
Выделялась одна церквушечка,
Как златая песчинка яркая,
Как алмаз, средь простых булыжников.
Словно лебедь стояла белая
Посреди лужка изумрудного.
И смотрелась она – красавица
В воды Нерли, прозрачно-синие.
Как девица в златом кокошнике,
Что собой любуется в зеркале,
Эта церковь, красы немыслимой,
Покрова на Нерли прозванием.
2
Вот игумен раз, боголюбовский,
Призадумался, пригорюнился:
«Где же мне, главе монастырскому,
Для строительства кладки каменной,
Раздобыть кирпичик строительный?»
Обеднел монастырь Порфения
Без даров богатых молельщиков.
Одолели его лукавые,
Подтолкнули на мысли грешные –
Разобрать-развалить по камешкам
Покрова церковь – лебедь белую.
И пошел Порфений к епископу,
Ко Владимирскому, да к Виктору:
«Разреши владыко Владимирский
разобрать тот храм белокаменный.
Все равно стоит он, бездействует.
Вот и польза будет в строительстве».
И епископ тут призадумался:
«Это грех – рушить церковь русскую.
Да ведь бедность в ворота ломится.
Что же делать? Кто присоветует?»
И сказал он тогда Парфению:
«Тяжкий грех на меня приемлется.
Разрешаю тебе и братии
Рушить храм тот, от нашей бедности.
Тяжело мне, а делать нечего.
Потрудитесь во имя Божие».
Поклонился Парфений Виктору
И ушел к себе в Боголюбово.
Там он нанял артель крестьянскую
Разбирать храм святой по кирпичикам.
3
Помолились крестьяне Господу
Прихватили кувалды-молоты,
Чтобы храм разбить по кирпичикам,
Погрузить на телеги крепкие,
На дела везти монастырские.
Но зашло тут солнце за облако,
И явилась к ним Богородица:
«Ну зачем же вы церковь рушите
Покрова Святой Богородицы?
Я для русской земли — заступница,
Я — страдалица, я – молельница.
Я покровом своим невидимым
Русь, от злобных набегов вражеских,
Прикрываю всегда ко времени.
Так за что меня обижаете?
Разрушаете церковь белую?
Вы оставьте кувалды-молоты
И идите с миром детинушки».
И, крестом осенив строителей,
Испарилась мать-Богородица.
Увидав святое видение,
Удивились все, испугалися:
«Видно, впрямь, это дело грешное-
Разрушать такую красавицу».
Услыхал подрядчик работничков:
«Бабы вы! Старухи трусливые!
Перепили вчера на радостях,
Что подряд получили выгодный.
Вот теперь невесть что мерещится.
Я сейчас покажу, как надобно
Совершать все дела уговорные»,
4
Не смогли удержать подрядчика,
Оробев, мужички окрестные.
И залез он наверх, по куполу,
Чтобы крест святой сбросить наперво,
Символ веры срубить безжалостно.
Вот приставил зубило острое.
Вдарил он по нему, как следует.
Но зубило, из рук, вдруг вырвалось,
Покатилось вослед за молотом.
А подрядчик, прикрывши глазоньки,
Закричал-завыл, полон ужаса:
«Ой, ребятушки, вы работнички,
Залетела мне в глаз сориночка
С золотого креста церковного.
И ослеп я в тоже мгновение.
Тьма закрыла мне очи ясные.
И не вижу я даже солнышка,
За дела свои, за греховные.
Вы возьмите меня, ребятушки,
Да спустите на землю с купола.
Не послушал я Богородицу
И наказан за грех безбожия».
Подхватили его работнички
И на землю стащили, бедного.
Поклонился он храму, низенько:
«Ты прости, Богоматерь, грешника.
Благодарен тебе, заступнице,
Что живым ты меня оставила.
Мы пойдем сейчас в Боголюбово,
Всем расскажем о чуде виденном,
Чтобы храм в покое оставили,
Не ломали святыню русскую».
И заплакал подрядчик, горестно,
Слепотою за грех наказанный.
Поклонился еще низехонько
И прозрел, словно мрака не было.
Подивились все чуду-чудному.
Помолясь, восвояси двинулись,
Разнося всем молву правдивую
Про волшебное исцеление.
5
А красавица – церковь стройная,
До поры до сей невредимая,
Манит всех чистотою нежною,
Чудодейской силой волшебною,
Вызывая восторг молитвенный.
И все тянутся люди русские
Вереницею бесконечною
Подивиться на диво-дивное.
Гости к ней идут иноземные,
Удивляются, да завидуют-
Нет у них такой раскрасавицы.
И плывет лебедушка белая
Среди вод разлива весеннего,
Обновляя Природу-матушку,
За собою ведя Отечество
К новой славе, великим свершениям.

Церковь Покрова на Нерли

Полтора километра до ближайшего городка-крепости Боголюбова. Идут паломники пешком через заливные луга и по бездорожью, чтобы увидеть стены, которые помнят еще татаро-монгольское иго. По легенде, церковь Покрова Богородицы построена в честь победы князя Андрея Боголюбского над булгарами в середине ХII века. Еще житие князя сообщает, что храм этот – дань памяти об Изяславе Андреевиче, сыне великого князя. Скончался Изяслав от ран, полученных в военном походе.
Место для храма выбрал князь в заливных лугах, на перекрестке двух рек – Нерли и Клязьмы. Перед строительством пришлось насыпать холм из камней, скрепленных глиной, как защиту от весенних вод. Имена зодчих история не сохранила, но мастера были искусные: стены начали возводить на глубине пяти метров и отделали храм каменными плитами. Так что даже в самый полноводный разлив подвалы не затапливает. Это и позволило церкви простоять восемь веков.
«Идеальная согласованность общего и частного, целого и мельчайших деталей создает тонкую и просветленную гармонию, уподобляя архитектуру одухотворенной и летящей ввысь музыке или песне», – пишет один из крупнейших специалистов по древнерусской архитектуре Николай Воронин. «Образ прославленного творения владимирских мастеров столь совершенен, что никогда не возникало сомнения в том, что таким он был изначально, что таким он и был задуман его зодчими».
Храм на Нерли – первый в России освящен в честь праздника Покрова Пресвятой Богородицы. Незадолго до строительства церкви священниками и самим князем был принят этот духовный праздник в знак особой милости Пресвятой Девы к земле Владимирской. Главный храм Владимира тоже посвящен Богоматери – в отличие от Киева, Новгорода, Пскова, Полоцка и других княжеских столиц.
Фрески, украшавшие стены храма Покрова на Нерли изображали царя Давида на троне. У его ног – львы и грифоны, а вокруг парят голуби. Три женских лика на фресках, как и во всех владимирских храмах, символизируют Богородицу.
В ХVIII веке церковь едва устояла под натиском времени. Крыша почти осыпалась, купол чуть не обвалился, повреждены оказались и резные барельефы. К 1784 году храм пришел в столь плачевное состояние, что настоятель Боголюбова монастыря запросил у епархии разрешение разобрать церковь, а камень пустить на новую колокольню. Уцелело белокаменное чудо по мирским причинам: рабочие затребовали столь высокую цену, что храм решили оставить и даже отреставрировали.
В середине ХХ века вокруг церкви вели археологические раскопки. Ученые обнаружили остатки древнего фундамента. По предположениям, это часть галереи, некогда окружавшей храм с трех сторон. Уцелели и фрагменты вырезанных из белого камня фигур животных и птиц.

Наследие ЮНЕСКО

Церковь Покрова на Нерли – шедевр архитектуры, признанный во всем мире. С 1992 года в составе «Белокаменных памятников Владимира и Суздаля» храм вошел в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Среди восьми величественных памятников древнего зодчества владимиро-суздальской школы этот самый поэтичный. Белая церковь, окруженная зеленью лугов, устремленная строгим куполом к синему небу… Поэма, запечатленная в камне.

Церковь Покрова на Нерли — Суздаль — История — Каталог статей — Любовь безусловная

Князь Изяслав Андреевич
Благоверный князь Изяслав Андреевич родился в 1148 г. к княжеской семье. Отец — святой преподобный князь Андрей Боголюбский, Великий князь Владимирский (1157 – 1174 гг.).
Постоянно находился при отце.
В 1159 г., по приказанию отца, ходил на помощь нареченному зятю своему, князю вщижскому Святославу Владимировичу, осажденному во Вщиже князьями — черниговским Святославом Ольговичем и полоцким Всеславом Васильковичем.
1160 г. — возглавлял поход ростовских, суздальских, рязанских, пронских и муромских полков на половцев. Русское войско зашло далеко за Дон, встретило половцев и в кровопролитной битве победило их. Половцы бежали с поля боя, но и потери русских были огромны.
В 1164 г. с отцом ходил на камских болгар, и участвовал во взятии их города Бряхимова.
Умер 28 октября 1165 г., после тяжёлого ранения, полученного в битве с болгарами.
Мощи пребывают в Успенском кафедральном соборе во Владимире.
Отец поставил в память о сыне храм Покрова Богородицы на Нерли.
Праздник святого Изяслава отмечается 23 июня/6 июля в Соборе Владимирских святых.
«29 сентября 1882 г. открыли на северной стороне собора комары, в которых погребены благоверные князья: сын Великого князя Андрея Боголюбского Изяслав и сын Великого князя Даниила Александровича Борис. Обе эти комары заложены были в 1869 году в полкирпича. Плита на гробнице князя Изяслава Андреевича оказалась поврежденной на середине и замазанной известью. Когда отняты были поврежденные части, то виден был полный остов человека, кости желтые и на ногах несколько остатков темно-зеленого цвета одежды, сквозь ткань которой просвечивалось золото. Были видны в гробе еще: железный крючок, железные полоски со слюдой, изломанный деревянный, позолоченный крест, мелкие металлические вещи и несколько коротеньких пучков красной вербы, с сохранившимися на ней белыми росточками. В этом гробу мусора не было, как в гробницах Митрофана и Симона, а было только несколько кусков сухой известки, вероятно нападавшей туда, когда наскоро заделывали поврежденную плиту. Покрыт был князь Изяслав парчовой пеленой, с совершением литии, и затем плита исправлена была с теми же предосторожностями, как и плиты на гробницах двух Святителей.
На гробнице князя Бориса Данииловича средняя часть покрывающей ее плиты была цела, а повреждены были оба ее конца, после опять положенные и грубо замазанные известкой. Когда сняты были с концов поврежденные камни, то открылось, что весь этот гроб, до самого верха, наполнен костями и все они сложены были в беспорядке. Между гостями было несколько черепов, из которых один небольшой, желтый, как воск, имел какое то приятное выражение, как будто улыбающееся. Грустно и горько было видеть такое пренебрежение к Державным Русской Земли, но надобно было, воздавши земное поклонение почившим и помянув Великих князей Владимира, Иоанна и Святослава Всеволодовичей и князя Изяслава Глебовича, гробницы которых некогда, по описаниям, находились вблизи этого места, совершить литию, покрыть Великокняжеские кости пеленой и утвердить плиту под гробом, что и было исполнено. После трудов, каждый раз давал я от своих средств рабочим на поминок, на утешение и подкрепление» Протоиерей А.И. Виноградов «Воспоминания»).
ХРАМ ПОКРОВА НА НЕРЛИ

Уже более восьмисот лет стоит в суздальской земле, на берегу Нерли (Старица Нерли), церковь Покрова Богородицы. В ясные летние дни, при безоблачном небе, среди зелени обширного заливного луга ее стройная белизна, отраженная гладью небольшого озерка (старицы Клязьмы), дышит поэзией и сказкой. В суровые зимы, когда все вокруг бело, она словно растворяется в бескрайнем снежном море. Храм настолько созвучен настроению окружающего пейзажа, что кажется, будто он родился вместе с ним, а не создан руками человека.
Речка Нерль чистая да быстрая. И храм тут с большим смыслом поставлен: путь по Нерли в Клязьму — это ворота земли Владимирской, а над воротами так церкви и подобает быть. Не зря для нее и посвящение выбрано Покрову. Покров есть защита и покровительство, русским людям надежда и милость, от врагов укрытие и оберег. Греки Покров не праздновали, это праздник чисто русский, который князь Андрей Боголюбский самолично установил.

Вот и встал храм в устье Нерли, у впадения ее в Клязьму, замыкая важную водную магистраль Владимиро-Суздальской земли. Рядом, всего в полутора километрах, высились башни и главы дворцового замка князя Андрея. Видимо, место для постройки выбрано зодчим не случайно, а продиктовано княжеской волей.
Здесь корабли, шедшие по Клязьме, поворачивали к княжеской резиденции, и церковь служила как бы выдвинутым вперед элементом роскошного ансамбля, его торжественным монументом. Задача, поставленная перед зодчими, была очень сложной, поскольку намеченное для постройки место лежало в заливаемой пойме.
Раскопки раскрыли и интереснейшую строительную историю церкви Покрова на Нерли. Место для постройки было, видимо, точно указано князем Андреем. Но здесь в 1165 г. была низменная пойма, над которой на три с лишним метра поднималось море весеннего разлива. Мастера не отказались от рискованного княжеского заказа. Они заложили обычный фундамент из булыжного камня глубиной 1,60 м, оперев его подошву на слой тугопластичной юрской глины, обнаружив хорошее понимание строительной геологии. Для большей прочности они ввели внутри ленточные фундаменты, связывавшие фундамент стен и столбов. Далее они возвели в два приема основание стен храма из чисто тесанного камня высотой 3,70 м. и дважды обсыпали его снаружи и внутри глинистым супесчаным грунтом, плотно утрамбовывая его. Так вырос искусственный холм, надежно прикрывавший от весеннего разлива лежащие в его массиве основания храма общей глубиной 5,30 м. На этом фундаменте, поднятом над отметкой разлива, и был поставлен храм с его галереями.

Археологические раскопки. Белокаменная вымостка холма и водосточный желоб. Фото: из архива Владимиро-Суздальского музея-заповедника.
Зодчие не ограничились этим — они облицевали поверхность холма белокаменными плитами и проложили такие же, как в Боголюбовском дворце, каменные желоба для отвода осадков. Так холм был одет белокаменным панцирем. Можно себе представить, каким сверхъестественным чудом казался людям XII в. этот храм, неподвижно стоящий над бурными водами разлива на своем каменном острове. Да и сейчас мы отдаем дань любви и уважения художественному дару и смелой инженерной мысли владимирских зодчих. Их труд оправдал себя и их постройка гордо прошла невредимой через восемь столетий, когда каждую из восьмисот весен ее подножие штурмовали пенистые воды двух рек — Нерли и Клязьмы.

Вид храма Покрова на Нерли с гипотетическими открытыми галереями. Западный фасад. Реконструкция Н.Н. Воронина.


Церковь Покрова на Нерли. Реконструкция по Н.Н. Воронину. Восточный фасад. Рис. О.В. Гришинчук.

Разрез и план церкви Покрова на Нерли с фундаментами храма и гипотетических открытых галерей. Реконструкция Н.Н. Воронина.
Раскопки середины XIX века и 1954 -1955 гг. показали, что, как в Димитриевском и Боголюбовском соборах, полностью законченное и отделанное до деталей здание включалось в систему окружавших его одновременных обстроек. Раскопки вскрыли фундаменты опоясывавшей храм с трех сторон белокаменной галереи. В ее юго-западном углу и помещалась идущая внутри утолщенной стены лестница на хоры. Найденные при раскопках детали и резные камни позволили гипотетически восстановить облик храма и галереи в целом. Здесь особенно важно подчеркнуть условность этой реконструкции, дающей, конечно, лишь схему здания, лишенную той гениальной силы подлинника, которой покоряет наши чувства сохранившийся храм. В отличие от Димитриевского собора, в Покрове на Нерли галерея была открытой. Украшенные тонкой резьбой столбы с фасадными полуколоннами завершались арками. Аркада погружала низ храма с его резными порталами в воздушную полутень, он казался как бы висящим на легких опорах. Меж аркадой и храмом был балкон-гульбище, выстланный майоликовыми плитками. На его парапете, закрывшем колончатый пояс храма, зодчие повторили этот характерный мотив, Мы не знаем, как и где были размещены здесь резные камни, изображающие грифонов и других чудищ. Но наиболее крупные из них — поднявшиеся в прыжке барсы — эмблема владимирской княжеской династии, — видимо, украшали обращенный к речному устью главный южный фасад галереи, ее «лестничной стены».
Церковь Покрова на Нерли рождалась в беспокойное, но и светлое утро для земли Владимирской, когда в глазах современников небесный покров как будто действительно осенял державу великого князя Андрея. Поддерживаемая «мизинными людьми», крепла власть владимирского правителя над корыстным боярством, и высока была рука его на недругов. Вздыбленных барсов на щитах Андреевых ратников видели под своими стенами Киев и Новгород, и золотое солнце южных степей текло по копьям суздальских дружин.
Из далекого Вышгорода вывез князь в Залесский край знаменитую византийскую икону Богородицы с младенцем, которой суждено было стать под именем «Владимирской» настоящим палладиумом Древней Руси. Прибытие иконы ознаменовалось чудесами, в которых владимирцы могли усмотреть особое расположение к ним царицы небесной. Кони, везшие икону в Ростов, не смогли сдвинуть ее с «возлюбленного богом места», на котором позднее и вырос княжеский Боголюбовский замок. Полагали, что только милостью остались живы-здоровы неосторожные зеваки, пришедшие полюбоваться на построенные Андреем в столице Золотые ворота и погребенные под их рухнувшими полотницами. Пребывание иконы во владимирских войсках во время похода на Волжскую Болгарию (1164 г.) предрешило в глазах современников его победоносный исход. В атмосфере этих чудес и возникла церковь, посвященная новому празднику в честь Богородицы — Покрову.
ПОКРОВ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ
День памяти: 1/14 ОКТЯБРЯ

Инициативу создания праздника приписывают самому Андрею Боголюбскому и владимирскому духовенству, обошедшимся без санкции киевского митрополита. Появление нового богородичного праздника во Владимиро-Суздальском княжестве представляется явлением закономерным, вытекающим из политических устремлений князя Андрея. В «Слове на Покров» есть моление о том, чтобы Богородица защитила божественным покровом своих людей «от стрел, летящих во тьме разделения нашего», моление о необходимости единения русских земель.

В 1165 г. возникла церковь в устье Нерли, посвященная новому празднику в честь Богородицы – Покрову.
Храм в устье Нерли был посвящен победоносному походу владимирских полков в Волжскую Болгарию в 1164 г., и болгары в качестве своего рода контрибуции должны были поставлять белый камень для строительных работ во Владимире и Боголюбове. По легенде, каждый десятый камень из всего количества оставляли около устья реки Нерль при впадении её в Клязьму, именно в том месте, где через год после победы князя Андрея суждено было появиться архитектурному чуду Русской земли — церкви Покрова на Нерли. Косвенным указанием на связь праздника и церкви Покрова с военными мероприятиями князя Андрея могут служить зарисованные в прошлом веке Ф.А. Солнцевым фрагменты ныне уже утраченной фресковой росписи барабана нерльского храма. В простенках между окнами здесь помещались не апостолы и не пророки, а мученики, похода «за веру христианскую». Павшие владимирские воины и среди них княжич Изяслав (сын Андрея Боголюбского который умер вскоре после завершения похода) и должны были быть сопричислены при этом лику мучеников.
Храм Покрова на Нерли так легок и светел, словно сложен не из тяжелых каменных квадр. Все конструктивные и декоративные средства выражения подчинены здесь одной цели — передаче изящной стройности здания, его устремленности ввысь.
Ритм архитектурных линий Покровской церкви можно уподобить ритму уносящихся под своды песнопений молящихся в честь Девы Марии. Это как бы материализовавшаяся в камне лирическая песнь. Недаром древние воспринимали художественный образ архитектурного сооружения как «гласы чудные от вещей» подобные гласу труб, славящих Бога и святых.

Восточный фасад храма

Южный фасад храма

Южный вход в храм

Западный фасад храма

Западный вход в храм

Северный фасад храма

Северный вход в храм
Скульптурная фигура библейского певца венчает средние закомары фасадов храма по излюбленному в средневековье принципу троичности. Своим появлением на стенах нерльской церкви она обязана, видимо, житию Андрея Юродивого. В одном из видений Андрея говорится о Давиде, который во главе сонма праведников пением славил Богородоицу в храме Софии. «Слышу Давида, по-ющатебе: Приведутся девы вослед тебе, приведутся в храм царев…» Давид считался одним из пророков, предвозвестивших божественную миссию Марии. Богоматерь называли «Давидовым проречением». Тема прославления Марии звучит и в девичьих масках, вытянувшихся в ряд над верхними окнами фасадов. Эти девичьи лики с косами есть и на фасадах других владимирских богородичных храмов, и только богородичных.
Труднее поддаются расшифровке зооморфные образы (птицы, львы, «когтящие» грифоны), окружающие Давида. Символика их, вследствие сложностей путей развития средневекового искусства, многозначна. По мнению Н.Н. Воронина, эти образы восходят к тем текстам Псалтири, «где душа псалмопевца уподобляется голубю, а враги – льву».
Но возможно и иное толкование. На уровне верхних окон центральных прясел имеются парные изображения львов, подобные тем, которые располагаются у ног пророка в тех же пряслах. Эти львы — символы княжеской власти и стражи храма. Они лежат, скрестив передние лапы, и кажутся дремлющими. Но глаза их открыты. По мнению Г.К. Вагнера, они «могут означать и тех львов, которых побеждал пастух Давид, и львов-охранителей, и львов-спутников, или символов царя».
Во всяком случае, поскольку момент борьбы здесь совершенно не выявлен, эти укрощенные хищники выглядят беззлобными созданиями, подчиненными Творцом человеку. «Когтящие» грифоны, возможно, были победными символами, напоминавшими о болгарском походе, а вздыбленные барсы (которые вместе с грифонами в свое время украшали лестничную башню Покровского храма) признаны эмблемой владимирских князей.
В скульптуре храма Покрова на Нерли и других храмов этого периода владимиро-суздальская пластика делала свои самые первые шаги. Мастера-резчики только нащупывали пути к соединению отдельных скульптурных групп в зрительно единый ряд. Задачу создания декоративных ансамблей будут решать уже их преемники. Здесь же в причудливом хороводе, опоясывая церковное здание, перемешались, переплелись образы, в строгом порядке застывшие на плоскостях стен: то спокойные девичьи лица, то характерные физиономии львов, то фигурки грифонов или птиц, то тупоносые морды драконов (скорее смешные, чем страшные). Вытянутые в одну цепочку, они символизируют единство мира в его многообразии. Это мир сказочный, полный чудес и красот, мир, в котором чудовища внушают не страх, а любопытство.
Храм символизировал собой мироздание, и фантазия художников стремилась отыскать в нем место для реальных красот. Таким образом, уже в самом декоративном начале владимиро-суздальской пластики заложено определенное видение мира, понимание его чувственной прелести и восхищение ею, наивное и искреннее восхищение богатством и внутренней стройностью Вселенной, которое стоит в преддверии ее познания и без которого последнее невозможно. Такое мироощущение лаконично сформулировано в поэтических вопросах и толкованиях «Беседы трех святителей»: «Что есть дивнея всего человеку?» — «Небо и земля дивно и все дело Вышнего».
Рельефы — не самостоятельная иллюстрация, не отдельная икона, они словно вырастают из тела храма, составляя с ним нераздельное целое. Ясная симметричность пластики нерльского храма отражает разлитую в мире гармонию. Звери и птицы кротко внимают юному пророку. Лик псалмопевца, лики дев, морды львов обращены к зрителю, и внутри композиции нет движения, нет сюжета. Это песнопение ритмичное и стройное, как то, что воспевается.
«Восклицайте Господу вся земля; торжествуйте, веселитесь и пойте… Хвалите Господа от земли, великие рыбы и все бездны, звери и всякий скот, пресмыкающиеся и рыбы крылатые… Все дышущее да хвалит Господа!» Такие или подобные строки Псалтири можно положить на мелодию «каменных нот». И этот главный смысл напева был понятен всем и каждому. Псалтирь пользовалась в те времена исключительной популярностью среди всех слоев населения. По ней гадали о судьбах, ею утешались в печали, ею же объясняли сокровенный смысл исторических событий.
Псалмопевец Давид в народных представлениях стал Давидом Евсеичем, героем «Голубиной книги» и других произведений (он также ассоциировался с излюбленными образами гусляров). Подобно вещему Бояну и удалому Садко, он возлагал персты свои на живые струны и славил Того, кому «есть небо престол, а земля подножие ног его, того бо мати девица повивши в пелены, повивающа небо облакы, а землю мглою приникши к нему».
Храм Покрова на Нерли — величайший шедевр русского искусства, не найти ей подобной в других странах, ибо только на русской земле могла возникнуть она, олицетворяя тот идеал, который и сложиться-то мог только в русской земле. Именно в таких памятниках и раскрывается душа нашего народа.

Крест XII в. с крестопохвальной надписью. Находился в Боголюбове, вблизи церкви Покрова на Нерли.
Крест — церковное украшение,
Крест — царям держава,
Крест — верным утверждение,
Крест — ангелам слава,
Крест — демонам прогонитель.
Невзгоды протекших восьми столетий не миновали и этого одинокого памятника, который, как увидим ниже, утерял свои важнейшие части и сохранил лишь свое основное ядро. Более того, в 1784 г. игумен Боголюбова монастыря просил разрешения… на разборку Покрова на Нерли на материал для строительства монастырской колокольни. Он получил это разрешение от духовного начальства, но не успел разрушить храм лишь потому, что не сошлись в цене за разборку с подрядчиками! Здание уцелело.
В 1803 г. оно получило взамен шлемовидной древней существующую луковичную главу.
В середине XIX века к северу от храма были выстроены кирпичные ворота с колокольней над ними. Тогда же, в связи с вопросами «реставрации» собора Рождественского монастыря во Владимире, были проведены около Покрова на Нерли первые раскопки.
В 1877 г. духовные власти предприняли ремонт храма. Были уничтожены и заменены штуковыми доделками поврежденные резные детали, храм был обвязан уродливыми железными связями и сделано существующее позакомарное покрытие со сферической кровлей, скрывшей прямоугольный постамент и низ барабана…


Покровский на Нерли скит

Остатки кладки цоколя святых врат с колокольней

Вид Покровского монастыря с севера. Фотография. Кукушкин В.Г. Около 1881 г.
Ансамбль каменных зданий. Справа белокаменная церковь Покрова на Нерли (1165 г.), северный фасад: луковичная глава, выпуклая кровля (1877 г.), водосточные трубы вдоль пилястр, темный цоколь, застекленная дверь в портале; справа от портала легкая деревянная оградка; стены покрыты побелкой, скрывающей металлические стяжки в закомарах (1877 г.).
Слева колокольня с центральной башней и двумя боковыми шатрами (после 1858 г., архит. Н.А. Артлебен, снес.: верх 1930-е гг., низ ок.1970 г.), за ней видна церковь Трех святителей (окончена 1884 г.). Перед ансамблем деревья, кустарники и капустный огород в очень простой деревянной ограде; немощеная дорога к северному порталу церкви Покрова.
Надписи. На паспарту наклейка: “Древняя Покровская церковь близ Боголюбова. Покровская церковь построена св. Великим Князем Андреем Боголюбским в 1162 г. из камней привозимых по Волге из Болгарии для сооружения златоверхого Успенского собора во Владимире; впоследствии тут был женский, а потом мужской монастырь, упраздненный в 1764 г., при учреждении штатов. Сохранившийся всецело снаружи в течении семи столетий, — этот священный памятник церковного зодчества XII в., в наружном своем виде сохранил всецело характер древности”.
Колокольня и святые врата церкви Покрова на Нерли были разобраны в советское время.

Вид церкви Покрова с востока. Фотография. Мелехов Я.Я. 1884-1891 гг.

Покровская церковь близ Боголюбова Монастыря. 1891 г.
В центре церковь Покрова (1165 г.), восточный и южный фасады: луковичная глава темного цвета, выпуклая кровля, водосточные трубы вдоль пилястр, цоколь темного цвета, стены покрыты побелкой, скрывающей металлические стяжки в закомарах (1877 г.). Слева виден угол одноэтажного деревянного дома (в 1891 г. перестроен в двухэтажный с каменным низом), справа — угол церкви Трех Святителей (1884 г.). Около юго-восточного угла церкви Покрова надгробный памятник. В глубине, с западной стороны, каменная ограда со столбами, отчасти глухая, отчасти с крестчатыми просветами в шахматном порядке (1884-1891 гг.). Слева у ограды простой деревянный стол со скамейкой. Несколько деревьев. На переднем плане снег.
В советское время храм долгое время был в запустении. Акт осмотра Покровской церкви от 9 июля 1931 г. констатирует разрушение белого камня, рельефов, портала, ступеней, пола, дверей. «Вид стен и сводов крайне безобразный… Охрана памятника совершенно отсутствует» (см.: Т.П. Тимофеева. «Лежит в развалинах Твой храм…» Владимир, 1999. С.52).
В 1928 г. музейные работники предоставили для летнего лагеря юных пионеров жилое помещение рядом с храмом Покрова на Нерли. Прожив около 3-х недель в указанном месте, отряд выбыл предусмотрительно на несколько дней раньше назначенного срока, чтобы не встречаться с представителями губмузея. Последние. Прибыв на «место стоянки» детского лагеря, обнаружили, что для устройства нар отрядом был отчасти разобран дощатый сарай по соседству и взяты некоторые иконы из иконостаса, а варка пищи производилась на костре в притворе церкви. Значительное количество стекол оказалось выбитыми и в самом памятнике, а также сломаны входные ворота, ведущие в ограду.
11 января 1931 года Владимирский музей отчитывался перед Ивановским областным музеем: «Владимирский музей сообщает, что церковь Покрова на Нерли в настоящее время в удовлетворительном состоянии: в 1929 г. она была побелена, крыша вновь загрунтована и покрашена, вокруг церкви поставлена деревянная ограда. Вместо украденной железной двери навешена новая деревянная дверь. В отношении прочих зданий — колокольни XIX в. и теплой церкви XVIII в., то они предназначены к разборке, о чем было сообщено Вам, деревянный двухэтажный жилой дом Вами разрешено продать на слом…».
В 1954-1955 гг. церковь подверглась археологическому исследованию Н.Н. Ворониным. Благодаря возрастающей известности храма как вершины древнерусского зодчества, церковь стала центром экскурсионного и туристического «бума».
Службы в храме велись только по великим праздникам; в остальное время днём обычно храм бывал открыт, но стоял «без пения». Можно было зайти, поставить свечу, принимались требы. В этот период Покровский храм – «русское чудо» — в год посещали более миллиона туристов со всего мира.
Не случайно именно этот храм выбрал великий режиссер Андрей Тарковский для «Андрея Рублева» (многие, наверно, помнят, что именно с кровли храма Покрова на Нерли совершается прекрасный по своей символике и трагический в реальности полет на самодельных крыльях).
В 1980-1985 гг. храм был полностью отреставрирован за счет бюджетного финансирования, как уникальный памятник древнего зодчества. Белый камень был почищен; восстановлены утраты; поверхности обработаны защитным составом; устроены медные кровли, глава и крест; интерьер отмыт от пыли и наслоений. В кон. 1980-х гг. владимирские реставраторы сняли выпуклую кровлю нач. XIX в. и восстановили постамент под барабаном, оставив, однако, луковичную главу. Cтроения вокруг церкви — святые ворота с колокольней, несколько жилых изб и сараев — были к этому времени уже разобраны; лишь частично разрушенная Трехсвятительская церковь была оставлена в качестве сторожки.
В кон. 1992 г. памятник включен ЮНЕСКО в Список Всемирного культурного наследия. В любое время года перед Вами пейзаж дивной красоты и поэтичности: легкость и изящество, стройность пропорций, невесомость памятника и его устремленность ввысь в интерьере природы среднерусской полосы.
В нач. 1990-х гг. храм по настоянию Церкви был передан вновь открытому Боголюбову монастырю, а вскоре — местному приходу Иоакима и Анны, с подчинением архиерею.
Церковь Иоакима и Анны в Боголюбове
На октябрь 2012 г. числился приписным к Владимирскому Богородице-Рождественскому монастырю.
2007-2009 гг. произведен плановый ремонт, устроена туристическая тропа по программе федерального и местного финансирования.
В рамках программы пуска скоростного поезда «Сапсан» над ж/д путями ст. Боголюбово на средства Российских Железных Дорог устроен безопасный пешеходный переход с дополнительным электролифтом.
Боголюбовский Луг является государственным заповедником, движение самоходных транспортных средств по нему запрещено.
Службы в храме ведутся только по большим двунадесятым праздникам. В остальное время днём обычно храм открыт, можно зайти, поставить свечу.
В 2000-е гг. С. В. Заграевским было вновь проведено археологическое исследование храма. Был образован попечительский совет по планировке историко-ландшафтного комплекса «Боголюбовский луг — церковь Покрова на Нерли», усилиями которого к концу 2006 г. удалось остановить деградацию почвы, заблокировать доступ к храму нелегальных туристов.
В 2007-2009 гг. был произведен повторный плановый ремонт, в ходе которого были обновлены наружные белокаменные стены; устроена пешеходная тропа по программе федерального и местного финансирования. В рамках программы пуска скоростного поезда «Сапсан» над ж/д путями ст. Боголюбово на средства Российских железных дорог был устроен безопасный пешеходный переход с дополнительным электролифтом. Боголюбовский луг стал государственным заповедником, движение самоходных транспортных средств по нему было запрещено.

Усть-Нерлинский Покровский монастырь
Покровский женский монастырь основан в 1165 г. кн. Андреем Боголюбским в память сына его Изяслава, скончавшегося в 1165 г.
Сразу после построения храма Покрова, князь Андрей… «обитель монашествующим при ней содела». Монастырь при Покровской церкви сначала был женским, впоследствии, а когда неизвестно, Покровский женский монастырь превращен был в мужской.
См. Усть-Нерлинский Покровский монастырь.
Покровский скит
В 1799 году Покровский храм упраздненного монастыря еще числился приходским. А в начале (вероятно) XIX века передан был в ведение Боголюбова монастыря. После причисления Покровской церкви к Боголюбову монастырю ее положение со стороны внешнего благоустройства значительно улучшилось.
В 1803 г. храм получил железное луковичное покрытие главы, скрывшее ее древнюю шлемовидную форму. Тогда же разобрали кирпичную паперть, а в 1816 г. устроили кирпичные крыльца.
В нач. XIX в. древний храм перешёл в распоряжение Боголюбова монастыря. Там был открыт Покровский скит Боголюбова мужского монастыря.
В храм Покрова на Нерли Покровского монастыря ежегодно на престольный праздник 1/14 октября совершался крестный ход из Боголюбской обители.
Отдельно от храмов в 1855 году была построена каменная колокольня, состоящая из двух ярусов, в первом ярусе по ту и другую сторону имелось по комнате, во втором ярусе находились колокола.
В 1859-1860 гг. памятник осматривал академик Ф.Г. Солнцев в связи с планом «возобновления старинных церквей». В то время он, в частности, обнаружил впоследствии утраченные восемь фигур мучеников в барабане церкви. Состоялись также раскопки и ремонт, которыми руководил епархиальный архитектор Н.А. Артлебен. При разборке кирпичных закладок между закомарами он обнаружил обломок надгробной плиты XVII в., что позволило датировать устройство четырехскатной кровли. Тогда же был проведен частичный ремонт.
В 1877 г. монастырские власти самовольно, без ведома архитектора предприняли ремонт: обвязали храм железными стяжками, сбили остатки фресок в барабане и куполе, заменили гипсовыми утраченные белокаменные рельефы — причём рабочие «в усердии своем помещали их там, где их не было» никогда ранее. Тогда же восстановили позакомарное покрытие, закрыв при этом постамент барабана шарообразной кровлей.
Известный археолог граф А.С. Уваров дал самый неодобрительный отзыв этого ремонта в протоколах Московского Археологического Общества: «По прибытии на место, что приступлено к полной переделке церкви, которая ни в каком случае не соответствует той простой выбелке, о которой говорит Преосвященный Антоний. Работники без всякого надзора, даже в отсутствие того крестьянина подрядчика, который принял на себя эту работу, окрашивали внутри масляною краскою по новой штукатурке, отбив прежнюю штукатурку с фресками. Сверх того они безобразными подделками изваяний заменяли утраченныя и даже в усердии своем помещали их там, где их не было; а также обвязали всю церковь снаружи железными связями, чего по состоянию церкви совсем не требовалось».
После экспедиции Ф.Г. Солнцева и раскопок Н.А. Артлебена, с северной стороны церкви Покрова были построены каменные святые ворота с надвратной колокольней, очевидно, по проекту Н.А. Артлебена. В ее кирпичные стены были вложены обнаруженные при земляных работах плиты с резными грифонами и барсами.
В 1884 году был перестроен храм Трех Святителей и освящен. В нем была достопримечательна местная икона Трех Святителей, как икона древняя.
Из древностей, составляющих внутреннее украшение монастырского Покровского храма, к 1891 году сохранились:
«1) Современный основанию церкви престол, устроенный из белых известковых камней. Он стоит против окна среднего алтарного притвора, или горняго места, имеющего в ширину в самом начале перед выступом, или нишей, 3 арш. 13 вершков, тогда как боковые притворы простираются каждый только на 1 аршин 13 ? верш. Престол составлен из 9 тесаных, но негладких камней, залитых известковым раствором; в боковых частях его, с северной, западной и южной сторон находятся пролеты, образовавшиеся как будто от вынутия камней уже после первоначального его устройства. Верхняя доска состоит из одного известкового камня, длиной и шириной в 1 арш. 3 ? верш.
2) Храмовая икона Покрова Пресвятой Богородицы. по преданию, икона эта современна Боголюбской иконе Божией Матери, вместе с которой приносится каждогодно 21 мая во Владимир и там совокупно с прочими иконами переносится из дома в дом до 16 июня. Икона Покрова пресвятой Богородицы, длиной в 1 аршин и 7 вершков, а шириной в 1 аршин и 1 вершков, украшена серебряной вызолоченной ризой, устроенной в 1819 году усердием Владимирских граждан и других благочестивых жертвователей.
Прочие внутренние украшения Покровского храма с течением времени изменялись. В нем давно уже нет ни древнего иконостаса, ни древней утвари церковной, ни древнего украшения стен. Настоящий иконостас и утварь церковная устроены, а стены храма окрашены белой масляной краской в 1889 году усердием крестьянина села Боголюбова Тимофея Васильева Ерофеева. Иконостас без резьбы, без позолоты, окрашен белой масяной краской и состоит из трех ярусов. Иконы в иконостасе древнего писания. Тем же Ерофеевым пожертвована следующая утварь церковная: напрестольный серебряный и вызолоченный крест, Евангелие, сосуды, запрестольный крест и икона Божией Матери, плащаница, две хоругви, паникадило, три подсвечника, семисвечник и облачение на престол.
Здания бывшего монастыря в 1891 г.:
а) Деревянное здание, находящееся на северо-восточном углу монастыря, состоящее из трех комнат с кухней и служащее помещением лицам из братии Боголюбова монастыря, назначенным туда для отправления богослужения.
б) Деревянное здание, находящееся на юго-восточном углу монастыря и назначенное для временного пребывания богомольцев, но в 1891 году за ветхостью разобрано и заменено новым двухъэтажным зданием, в котором нижний этаж – каменный, а верхний – деревянный.
в) Деревянный сарай для дров.
г) Деревянный амбар для хранения разных хозяйственных вещей.
д) Деревянная баня, в 1891 году исправленная».

Покровский скит Боголюбского монастыря. Фото конца XIX в.

Первый ярус колокольни. 1964 г.
Если посмотреть альбом «Владимир в старой открытке» и найти там, как выглядел храм Покрова в то время: рядом с ним не одно, а много строений. Это тяжелая колокольня 1860-х гг. в «русском» стиле, деревянные дома, кладовые, амбар…
В 1903 г. железную луковичную главу храма позолотили.
Одинокость храма среди лугов, рек и озер, отдаленность от селений, древность его и даже ропотный перелив речных и озерных волн в бурные ночи,- все это конечно по временам возбуждало, свойственную суеверным и запоздалым путникам боязнь, что и было причиной порождения чудесных рассказов о здешних местах, носящихся между окрестными поселянами. Например, здесь иногда в церкви видали будто-бы огонь зажигаемый тайной, невидимой рукой, погасавший при приближении к храму; а один раз когда-то, на день праздника Покрова Пресвятой Богородицы, по окончании здесь всенощной, видимы были будто бы в лучезарном сиянии, в блестящем вооружении воины, на белых конях, несшиеся от церкви по береговым низменностям Клязьмы к городу Владимиру; крестьяне-рыболовы на день св. пророка Илии, проходя мимо Покровской церкви в самую полночь, будто-бы были поражены явлением какого-то таинственного человека, с бледным лицом, пожилых лет, в белой одежде: он шел к церкви и спросил их: «эта-ли церковь Покрова Пресвятыя Богородицы?» И когда получил удовлетворительный ответ, к общему их ужасу, тотчас вошел в нее, хотя церковь была заперта.
«По осмотре палат Андрея Боголюбского, учащиеся направились к Покровской церкви, отстоящей от Боголюбова монастыря в расстоянии одной версты. Дорога шла по живописной пойме, покрывающейся молодой травой. По пути к Покровскому храму ученикам сообщены сведения о многострадальном прошлом этого драгоценнейшего нашего церковно-исторического памятника, в конце Х?III века только чудом спасшегося от окончательного уничтожения. По осмотре храма снаружи и внутри, экскурсанты выслушали от престарелого сторожа Покровской церкви рассказ о подземном ходе, открытом в 60-х годах XIX столетия и затем засыпанном по распоряжению настоятеля Боголюбова монастыря. Сторож точно указывал место входа в это подземелье и передавал так много подробностей, что его рассказу нельзя было не верить» (Владимирские Епархиальные Ведомости. Отдел неофициальный. № 20-21. 21-го мая 1916 года).
Закрытие
С 1919 г. древние белокаменные памятники, в том числе церковь Покрова, приняты под охрану Владимирской губернской коллегии по делам музеев.
«ПОД СПУДОМ «СВЯТИЛИЩА».
В Покровском монастыре, что близ села Боголюбова, был произведен обыск у г-на Дорина. При обыске была найдена закваска в 7 ведер, в двух кадках, при чем одна кадка с закваской была найдена под церковью «собором».
Святая закваска была, конечно, уничтожена, а этот утолитель всех жаждущих отцов и братий был предан Народному суду 4 участка.
Утолитель был приговорен к заключению в тюрьму на 3 года, с высылкой из пределов губернии на 2 года (по отбытии наказания, конфискацией имущества на 25 руб. золотом и лишен избирательного права на 3 года).
Самогонщик Дорин сидит в Губисправдоме» (газета «Призыв», 5 апреля 1923).
Боголюбов монастырь вместе с Покровским скитом были закрыты в 1923 г.
Крупной реставрационной работой, выполненной в 1962-63 годах, явилась реставрация палат Андрея Боголюбского. Было проведено берего-укрепление реки Нерль близ церкви Покрова, в сохранившемся нижнем ярусе колокольни у церкви Покрова была размещена комната отдыха для туристов, принадлежавшая сначала реставраторам, потом музею. В середине 70-х годов остатки колокольни были снесены.

Храм Покровска на Нерли. 1958 г. Фото Германа Гроссмана.

Фото Николая Атабекова. 1950-60 гг.

Архиерейское подворье епархиального Богородице-Рождественского мужского монастыря

Алтарь Трехсвятительской церкви


Трехсвятительская церковь
В 2015 году по благословению митрополита Владимирского и Суздальского Евлогия было открыто и архиерейское подворье Богородице-Рождественского мужского монастыря при церкви Покрова на Нерли, в котором теперь живут три человека.
На средства меценатов зимний Трехсвятительский храм (постройка 1884 г.) был восстановлен и освящен 4 октября 2015 года. Службы в этом храме будут проводиться зимой.
4 октября 2015 года была освящена и церковь Покрова на Нерли. Впервые после 1917 года снова начались регулярные богослужения в храме. Их будут проводить в летнее время каждое воскресенье священники Владимирской епархии.
В обоих церквах установлены белокаменные престолы, дополнительные иконы, приобретена необходимая церковная утварь.

За Трехсвятительским храмом, за его алтарем построен одноэтажный домик.
Крестный ход в честь 850-летия храма Покрова на Нерли
14 октября верующие отмечают праздник Покрова Божией Матери. В этот день в 2015 г. по случаю праздника в храме прошла праздничная служба. Народу было так много, что церковь не смогла вместить всех желающих.
Прихожане крестным ходом обошли храм, еще одна процессия во главе с митрополитом Владимирским и Суздальским Евлогием проследовала к святыне от Боголюбского монастыря.

Вынос иконы Покрова Пресвятой Богородицы из Боголюбского собора

Крестный ход из храма Боголюбской иконы Богоматери проследовал к храму Рождества Богородицы

Митрополит Евлогий

Торжественные мероприятия, посвященные юбилею храма Покрова, продлятся до конца года. Это и фотовыставки, и детские творческие конкурсы и выпуск юбилейных почтовых конвертов со специальным штемпелем. Директор Владимиро-Суздальского музея Светлана Мельникова в разговоре о Храме представляла книгу о святыне, написанную сотрудником музея, и выразила искреннее восхищение зодчими того времени.
Лаврентьевская летопись, ПСРЛ, т. I, М., 1962, стлб. 351.
— РГАДА, ф. 280, оп. 3, д. 411, л. 2-8.
— Татищев В. Н., История Российская, т. III, М.-Л., 1964, 295.
— Доброхотов В., Древний Боголюбов город и монастырь с его окрестностями, М., 1852, 77.
— Древности. Труды Московского археологического общества, т. VII, М., 1877, «Протоколы,» 17.
— Карнеев А., Материалы и заметки по литературной истории «Физиолога», СПб., 1890, 162.
— Боголюбов монастырь и приписные к нему Покровский и Николаевский Волосов, Вязники, 1891, 53.
— Косаткин В. В., Монастыри, соборы и приходские церкви Владимирской епархии, построенные до начала XIX столетия, ч. I «Монастыри», Владимир, 1903, 35.
— Малицкий Н. В., «Покровский упраздненный монастырь на реке Нерли», ВЕВ, 1910, № 23, 24.
— Столетов А. В., «Конструкции владимиро-суздальских белокаменных памятников и их укрепление», М., 1959, 192.
— Афанасьев К. Н., Построение архитектурной формы древнерусскими зодчими, М., 1961, 140-141, рис. 85.
— Воронин Н. Н., Зодчество Северо-Восточной Руси XII-XV веков, т. I, М., 1961, 262-301, 325-327, 330-332, 335-336.
— Комеч А. И., «Рабочий метод зодчих Владимиро-Суздальского княжества XII в.». 1966, № 1, 86, 89.
— Вагнер Г. К., Скульптура Древней Руси. Владимир. Боголюбово. XII век, М., 1969, 80-82, 102, 138, 146, 150-152, 162, 182-183.
— Плугин В. А., Храм Покрова на Нерли, Л., 1970.
— Воронин Н. Н., Путеводитель. Владимир, Боголюбово, Суздаль, Кидекша, Юрьев-Польской, М., 1974, 122-135.
— Новаковская С. М., «К вопросу о галереях белокаменных соборов Владимирской земли», КСИА, М., 1981, № 164, 42-46.
— Раппопорт П. А., Русская архитектура X-XIII вв. Каталог памятников. Археология СССР. Свод археологических источников, Л., 1982, 58.
— Иоаннисян О. М., «Зодчество Северо-Восточной Руси XII-XIII вв.», Дубов И. В., Города, величеством сияющие, Л., 1985, 153-154.
— Лидов А. М., «О символическом замысле скульптурной декорации владимиро-суздальских храмов XII — XIII вв.», ДРИ. Русь. Византия. Балканы. XIII век, СПб., 1997, 174, 178, сн. 54.
— Тимофеева Т. П., Лежит в развалинах Твой храм…, Владимир, 1999, 95.
— Иоаннисян О. М., «Владимиро-суздальское зодчество и ломбардская романика (к проблеме происхождения мастеров Андрея Боголюбского)», Византийский мир: искусство Константинополя и национальные традиции. Тезисы докладов Международной конференции, Москва, 17-19 октября 2000 г., СПб., 2000, 19-23.
— Иоаннисян О. М., Зодчество Северо-Восточной Руси времени Андрея Боголюбского (кон. 50-х – сер. 70-х гг. XII в.) и романская архитектура. Происхождение мастеров и особенности развития (рукопись).
Граффити XII – нач. XV в. церкви Покрова на Нерли
Граффити Золотых ворот в г. Владимире
Фото Покрова на Нерли. Боголюбовский луг.
Стихи о храме Покрова на Нерли.
Князь Андрей Боголюбский.
Свято-Боголюбский женский монастырь.
Поселок Боголюбово. Церковь Иоакима и АнныCopyright © 2016 Любовь безусловная

На Руси храмы в честь Покрова Божией Матери появились в XII веке. Один из них находится на Владимирской земле.
Он будто вырастает из холма, и невольно восхищаешься, как удачно выбрано место для постройки…
На днях православная Церковь отметила великий праздник — Покров Пресвятой Богородицы. Он установлен в память чудесного явления Богородицы в Константинополе в 10-м веке, во Влахернском храме, где хранилась риза Богоматери, Ее головной покров (мафорий) и часть пояса.
Самый совершенный храм, созданный на Руси, жемчужина белокаменного зодчества, уникальное творение древних мастеров. Все это о ней: Церковь Покрова на Нерли возвышается над берегом старицы Клязьмы на округлом, поросшем травой холме. Она будто вырастает из этого холма, и невольно восхищаешься, как удачно выбрано место для постройки храма. Но это только на первый взгляд кажется, что все так просто. На самом деле, храм хранит множество секретов и загадок…
Тайна первая. Время строительства.
Гиды, которые проводят экскурсии у храма Покрова, без устали рассказывают туристам красивую легенду: «Храм построили в 1165 году по приказу князя Андрея Боголюбского в память о его сыне Изяславе, который погиб во время похода на волжских болгар. Предание гласит, что в трудную минуту русские люди, осаждаемые многочисленными недругами, обратились к Богородице с мольбой о помощи. И она не оставила своих духовных детей в беде: сняла с головы платок и накрыла им всех гонимых. В мгновение ока они сделались невидимыми, а вражеская конница умчалась прочь».
А вот историки более скептичны с выводами и датами. Летописи, по их словам, так скупы, что мы не найдем в них ни даты, ни даже названия церкви. Единственная летопись – Владимирский летописец – содержит и посвящение, и дату, называя церковь «Покровской» в сообщении под 1158 годом: «Сии же князь Ондрея Боголюбовный град спом осыпа, постави ту церковь камену Рождество святеи Богородици на Клязьме реке, а другую Покров святеи Богородици на Нерли, и устрои монастырь». И только поздний памятник XVI века – «Житие святого Андрея Боголюбского», сообщает подробности: связь храма с гибелью от ран сына Андрея Боголюбского Изяслава в 1165 году. Но другой – вновь обнаруженный — вариант того же Жития не содержит этого текста об Изяславе!
Удивительны и сроки строительства храма. Обычно церковь строили за 3-4 сезона, но в летописи: «оную церковь единым летом соверши и обитель монашествующим при ней содела», то есть храм был возведен за один год.
Когда же все-таки была построена жемчужина белокаменного зодчества? Люди науки лишь разводят руками и стоят гипотезы: точной летописной даты нет до сих пор.
Тайна вторая. Название.
Само посвящение храма Покрову Пресвятой Богородицы, считают историки, очень необычно. Ведь праздник этот зародился именно на Руси, в Византии (откуда к нам пришло православие) его не было. Но наиболее ранние из дошедших до нас икон Покрова относятся лишь к XIV-XV векам. Да и Покровских церквей, построенных на Руси ранее этого времени, не известно!
«Могла ли церковь быть Покровской в XII веке?», — задаются вопросом историки. Тексты о празднике Покрова, как и сам праздник, оформили идею Андрея Боголюбского о покровительстве Богородицы. При Андрее знали «Влахернское чудо» X века – явление Богородицы во Влахернском храме Константинополя святым Андрею Юродивому и Епифанию во время битвы с сарацинами 1 октября 910 года.
Другие историки выдвигают свою гипотезу: посвящение храма могло быть связано и с иным праздником: Андрей Боголюбский установил 1 августа праздник, посвященный Спасу и Богородице после чуда, случившегося 1 августа 1164 года, когда во время похода на волжских болгар от образов Спаса и Богородицы, а также от креста стали исходить огненные лучи.
«Победный крест» с крестопохвальной надписью как раз и стоял вблизи церкви Покрова!
Этот белокаменный крест до сих пор цел, он находится в одной из экспозиций музея-заповедника. А в Третьяковской галерее хранится двусторонняя икона XII века, которую некоторые исследователи считают Владимиро-Суздальской: Всемилостивый Спас и Поклонение Кресту. Таким образом, можно усомниться, в именовании церкви в XII веке Покровской. Скорее всего, она была переименована позднее.
Но когда, по какой причине? Загадка…
Тайна третья. Расположение.
А вот еще оно странное обстоятельство: опасная близость воды, которая кажется нам лишь поэтическим свойством зодческой души, но которая потребовала особого инженерного сооружения в виде рукотворного холма-пьедестала.
Да, да: холм, на котором стоит церковь – дело рук человеческих! Исследователи доказали, что он был специально насыпан для строительства храма.
Благодаря археологическим исследованиям, мы знаем, что во времена своей «молодости» храм выглядел иначе. Изначально храм был обнесен открытыми галереями с перекрытиями. Высота галереи составляла 5,5 метра, а в юго-западном углу аркада превращалась в толстую стену с внутренней лестницей, откуда был вход на хоры.
В чем секрет холма?
При археологическом исследовании открылся и удивительный секрет холма. На низменном пойменном берегу полая вода поднималась при разливе более чем на три метра. Потому-то и строительство здесь велось совершенно особенным образом. Сначала был заложен фундамент из булыжника на известковом растворе глубиной 1,6 метра, до слоя материковой глины. На фундаменте в два приема возвели основание стен из тщательно тесанного, плотно пригнанного камня, высотой 3,7 метра. Снаружи и внутри эти стены засыпали глинистым супесчаным грунтом и плотно утрамбовали. Подземная часть храма составляет, таким образом, 5,3 метра. Вот так в устье Нерли вырос искусственный холм, ставший пьедесталом для церкви Покрова и предохраняющий ее от коварных весенних вод. Холм был покрыт панцирем из белокаменных плит с водосточными желобами и лестницами, сбегающими к пристани.
Но почему же церковь расположена так далеко от резиденции князя – в целой версте от нее? Существует предположение, что церковь стояла на слиянии Клязьмы и Нерли. Обе реки тогда были судоходными. Представляете, как великолепно выглядел храм, отражаясь в водах этих рек!?
Тайна четвертая. Белокаменная резьба.
Внешне скромный, храм поражал буйством красок внутренней отделки, будто отражающих все великолепие царства небесного. В наполненном светом куполе было помещено изображение Христа, окруженного архангелами и шестикрылыми серафимами, а пестрый ковер фресок на стенах плавно переходил в цветную майолику пола. К сожалению, в 1877 году неумелые реставраторы полностью уничтожили эту красоту…
Зато снаружи храм до сих пор украшен прекрасной белокаменной резьбой, характерной именно для владимиро-суздальских зодчих. Богатые орнаменты и удивительный ряд рельефов девичьих ликов, опоясывают все три фасада храма. В настоящее время сохранилось девятнадцать таких рельефов, представляющих целую галерею скульптурных портретов. Исполнение этой прекрасной белокаменной резьбы требовало немалого времени и большого технического мастерства. Даже простая обработка каменного блока предполагала более тысячи ударов мастера по инструменту. А на теску фасонного камня и резьбу рельефов церкви Покрова на Нерли по расчетам современных исследователей должно было потребоваться около трех с половиной тысяч человеко-дней!
Скорее всего, предполагают краеведы, у Андрея Боголюбского был один зодчий, который руководил строительством храмов и во Владимире, и в Боголюбове. Но откуда взялась артель, как она была обустроена – неизвестно. В летописях об этом нет ни одного упоминания.
Ученые считают, что символическое значение имели и резные украшения собора: троекратно повторенное изображение певца, которого иногда называют Давидом-псалмопевцем, женские лица с длинными косами, голуби, львы, грифоны. Пока удалось понять лишь то, что фигура вставшего на дыбы барса или леопарда (по-древнерусски — пардуса) — древнейший знак русского народа, сохранившийся до наших дней в гербе Владимира.
Смысл остальных фигур до сих пор остается загадкой…
Алиса Городцова
Предыдущая
Вернуться
Следующая

Церковь Покрова на Нерли — совершенный храм, созданный на Руси

Когда пишут и говорят об этом храме, обычно приводят слова Игоря Грабаря: «Церковь Покрова на Нерли близ Владимира является не только самым совершенным храмом, созданным на Руси, но и одним из величайших памятников мирового искусства». Что же сделало этот храм таким знаменитым – его история? Или, может быть его удивительный гармоничный облик?
Церковь Покрова на Нерли – памятник становления и расцвета Владимирского княжества при Андрее Боголюбском. Этот удивительный человек задался целью создать новую столицу Руси, подобную Киеву, и не только Киеву, но и Константинополю и Иерусалиму. Всего за 7 лет было выстроено множество прекрасных храмов во Владимире, построено Боголюбово и, как венец всему, храм Покрова на Нерли. Он был построен на расстоянии версты от Боголюбовского замка, при слиянии двух рек – Нерли и Клязьмы. Устье Нерли – это своеобразные речные ворота Владимирской земли на оживленном торговом пути Нерль-Клязьма-Ока-Волга. Церковь Покрова возвышается над берегом старицы Клязьмы на округлом, поросшем травой и деревьями холме. Она будто вырастает из этого холма, и невольно восхищаешься, как удачно выбрано место для постройки храма. Но это только на первый взгляд кажется, что все так просто. На самом деле, храм хранит множество секретов, и строительных и исторических.

Церковь Покрова на Нерли. История

Что, собственно, известно об этом знаменитом памятнике зодчества? Скупые летописные сведения о храме не сообщают ни даты, ни даже названия церкви: «И потом приде от Киева Андрей Юрьевич и створи Боголюбный град…и постави церкви две камены». Правда, еще в одной летописи упоминается все-таки то, что храм на Нерли в честь Покрова. Некоторые сведения о ней есть в «Житии Андрея Боголюбского». Из него следует, что храм связан с победоносным походом Владимирцев на болгар и с гибелью от ран княжича Изяслава Андреевича (сына Андрея Боголюбского) в 1165 году. Удивительны и сроки строительства храма. Обычно церковь строили за 3-4 сезона, но «оную церковь единым летом соверши и обитель монашествующим при ней содела », т. е храм был возведен за один год.
Читайте также – Монастырь без секретов
Само посвящение храма Покрову Пресвятой Богородицы очень необычно. Ведь праздник этот зародился именно на Руси, в Византии его не было. Но наиболее ранние из дошедших до нас икон Покрова относятся к XIV-XV векам. Да и Покровских церквей, построенных на Руси ранее этого времени, не известно. Непосредственно с именем князя Андрея Боголюбского связывается установление праздника Покрова, считается, что он был учрежден на Руси в 60-е годы XII века. Важнейшим аргументом в пользу этого предположения, стало как раз посвящение церкви, построенной в княжеской резиденции. С литературным творчеством самого Андрея Боголюбского исследователи связывают и тексты на праздник Покрова, дошедшие до нас в более поздних списках – «Проложное сказание», «Слово» и «Служба».

Фото: www.photorow.ru
Правда, есть мнение, что посвящение храма, построенного князем Андреем, могло быть связано и с другим праздником, установленным им после чуда, случившегося 1 августа 1164 года, когда во время похода на волжских болгар от образов Спаса, Владимирской Богоматери и креста, находившихся в русском войске, начали исходить огненные лучи. Именно с этим победоносным походом, успех которого обеспечила икона Владимирской Божией Матери, «Житие Андрея Боголюбского» связывает строительство церкви Покрова. Впоследствии, храм, возможно первоначально посвященный Спасу и Богородице, стал Покровским, вероятно, даже без специального переименования.
Немало секретов хранит и сама конструкция храма. Его современный облик так прекрасен и совершен, так вписывается в окружающий ландшафт, что кажется, так и он был задуман изначально. Однако, благодаря археологическим исследованиям, мы знаем, что во времена своей «молодости» храм выглядел иначе. А великолепный холм-пьедестал, оказывается, является делом рук человеческих. Изначально храм был обнесен открытыми галереями с перекрытиями, на которых устроены «гульбища». Высота галереи составляла 5,5 м ., а в юго-западном углу аркада превращалась в толстую стену с внутренней лестницей, откуда был вход на хоры.

Секрет холма

При археологическом исследовании открылся и удивительный секрет холма. На низменном пойменном берегу полая вода поднималась при разливе более чем на три метра. Потому-то и строительство здесь велось совершенно особенным образом. Сначала был заложен фундамент из булыжника на известковом растворе глубиной 1,60 м , до слоя материковой глины. На фундаменте в два приема возвели основание стен из тщательно тесанного, плотно пригнанного камня, высотой 3,70 м . Снаружи и внутри эти стены засыпали глинистым супесчаным грунтом и плотно утрамбовали. Подземная часть храма составляет, таким образом, 5,30 м . Вот так в устье Нерли вырос искусственный холм, ставший пьедесталом для церкви Покрова и предохраняющий ее от коварных весенних вод. Холм был покрыт панцирем из белокаменных плит с водосточными желобами и лестницами, сбегающими к пристани.
Получается, современный облик храма, такой цельный и законченный, – лишь
основное ядро. Когда-то это выглядело совершенно по-иному – над водой поднимались белокаменные ярусы – широкий холм, внушительный пояс аркад-галерей, затем сам храм и, наконец, цилиндрическая башенка барабана с главкой и крестом. Кстати, главка изначально тоже была иная – не луковичная, а шлемовидная, покрытая деревянными «чешуйками».
Пропорции храма необыкновенно изящны и красивы. Часто этот храм сравнивают с образом красной девицы (в отличие от Дмитриевского собора во Владимире – воина-богатыря). И, хотя, тип храма совершенно обычен для этого времени (крестово-купольный, одноглавый, четырехстолпный, трехапсидный, с тремя продольными и тремя поперечными нефами), он неуловимо отличается от множества других церквей. Здесь все направлено на достижение эффекта максимальной стройности и высоты. Множество деталей, еле уловимых, очень деликатных, подчеркивают вертикальную ось сооружения. Например, средняя апсида чуть приподнята над боковыми, несколько поднято и среднее окно. Барабан храма высокий и тонкий с узкими окнами, поднятый на пьедестал-постамент усиливает впечатление устремленности вверх. И внутреннее пространство церкви Покрова воспринимается как некий воздушный столп с убегающими ввысь пучками вертикалей.
Читайте также – Монастыри Москвы
Храм украшен прекрасной белокаменной резьбой, присущей владимиро-суздальскому зодчеству. Здесь есть и излюбленный образ царя Давида в окружении животных, настоящих и фантастических, и богатые орнаменты и удивительный ряд рельефов девичьих ликов, которые опоясывают все три фасада храма. Это один из самых загадочных мотивов в скульптурном декоре церкви. В настоящее время сохранилось девятнадцать таких рельефов, представляющих целую галерею скульптурных портретов. Исполнение этой прекрасной белокаменной резьбы требовало немалого времени и большого технического мастерства. Даже простая обработка каменного блока предполагала более тысячи ударов мастера по инструменту. А на теску фасонного камня и резьбу рельефов церкви Покрова на Нерли по расчетам исследователей должно было потребоваться около трех с половиной тысяч человеко-дней.
После гибели князя, во время княжеских усобиц, а затем в годы татарского разорения храм получил первые разрушения. И только во второй половине XVII века были проведены серьезные ремонтные работы. В это время здание получило четырехскатную деревянную кровлю; ветхие галереи были отломаны. Храм иногда затоплялся во время разливов, вода подступала к самому фундаменту, льдины бились о цокольные камни. В 1784 году храм чуть было не исчез навсегда – настоятель Боголюбова монастыря просил разрешения разобрать Покровскую церковь на камень для строительства новых святых врат в своем монастыре. К счастью разрушение храма не состоялось, причем по вполне прозаической причине – не сошлись в цене с подрядчиком. Храм пострадал и от невежества. В 1877 году монастырские власти самовольно, без ведома архитектора предприняли ремонт: без всякой нужды обвязали храм железными стяжками, сбили остатки фресок в барабане и куполе, заменили гипсовыми утраченные белокаменные рельефы… Боголюбов монастырь вместе с Покровским были закрыты в 1923 году, а еще ранее, с 1919 года древние белокаменные памятники, в том числе церковь Покрова, приняты под охрану Владимирской губернской коллегии по делам музеев. В начале 1990-х годов храм по настоянию Церкви был передан вновь открытому Боголюбову монастырю, а затем местному приходу Иоакима и Анны, с подчинением архиерею. В конце 1992 года широко известный памятник был внесен в Список всемирного наследия ЮНЕСКО.
Читайте также:
Палестинское монашество
Непокоренное монашество

Храм Покрова на Нерли: vasily_sergeev

«Церковь Покрова на Нерли близ Владимира является не только самым совершенным храмом, созданным на Руси, но и одним из величайших памятников мирового искусства»
Игорь Грабарь

01

02
Вдали от селений и телеграфных проводов, на берегу реки Нерль, на заливном лугу стоит церковь Покрова на Нерли — один из самых известных памятников древнерусского зодчества.

03
Житие Андрея Боголюбского сообщает, что храм был построен в 1165 году в честь победы князя над булгарами в 1164 году. Также Житие отмечает, что церковь Покрова Богородицы на Нерли является храмом-мемориалом в память о погибшем сыне великого князя — Изяславе Андреевиче.
Но Изяслав скончался от ран, полученных в военном походе, осенью 1165 года, и в течение одной зимы церковь вряд ли могла быть возведена. Историк С. В. Заграевский, изучив древнерусские летописи, обосновал более раннюю датировку храма — 1158 годом. По легенде, белый камень для постройки церкви Андрей Боголюбский привёз из побеждённой Волжской Булгарии. Это был первый на Руси храм, посвящённый новому празднику — Покрову Богородицы, установленному в Русской Церкви Андреем Боголюбским в середине XII века.

04
Словно свеча церковь Покрова на Нерли возвышается на невысоком пригорке. Технология строительства, применённая древними архитекторами, позволила избежать коварных весенних разливов: на глубине 1,6 м был заложен обычный ленточный фундамент, а над ним возведен насыпной холм высотой 3,7 м.

05
Церковь Покрова на Нерли отличается гармонией пропорций, изяществом силуэта и полным слиянием с окружающими пейзажами. Весной одноглавый белокаменный храм, словно лебедь, возвышается над водами нерлинской старицы, зимой памятник как будто вырастает из снежных сугробов, летом — из густой травы заливных лугов. Стены храма украшены белокаменной резьбой, традиционной для владимиро-суздальской архитектуры. Центральной фигурой в композиции всех трёх фасадов выступает царь Давид-псалмопевец, восседающий на троне. Царя окружают фигуры птиц, львов и трёх женских масок с волосами, заплетёнными в косы. Рельефы девичьих ликов опоясывают и боковые части фасадов. Эти маски, олицетворяющие Деву Марию, присущи всем владимирским церквям той эпохи.

06
По предположениям историков, первоначально храм Покрова на Нерли был обнесён лёгкой крытой галереей, украшенной изображениями резных грифонов и других мифических животных. Когда-то стены церкви покрывали пёстрые фрески, но и они были полностью утрачены в 1877 году во время очередного «поновления» храма. Сама церковь чудом уцелела. И угроза исходила не от воинствующих безбожников, а от православных священнослужителей. В 1784 году игумен Боголюбского монастыря получил у Владимирского епископа разрешение на разборку храма на камень. Полученные материалы предназначались для постройки новой колокольни, но древний храм спасла прозаичная ситуация — игумен не сошёлся в цене за разборку с подрядчиками.

07
Аскетический облик церкви Покрова на Нерли определил её царственную красоту и силу. Внутри нет ни позолоченных иконостасов, ни богатых росписей. Но безызвестные зодчие добились то, к чему стремились — они воплотили в камне идею превосходства духовного над материальным, которая является стержнем любой религии. И, вероятно, поэтому творение древнерусских мастеров по праву получило всемирное признание. В 1992 году церковь Покрова на Нерли, наряду с другими храмами древнерусского зодчества, вошла в список Всемирного наследия ЮНЕСКО под собирательным названием «Белокаменные памятники Владимира и Суздаля».

08

09

10
В паре километров в низине расположен Боголюбский женский монастырь.

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27
Фото Марины Лысцевой
lifeonphoto.com
putidorogi-nn.ru
.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *