Легенда о черном волке

Легенда о Чёрном Волке.

ориджинал

Мучения. Крики. Страх в их глазах. Город в огне. Стоит ребёнок. Плачет. То ли с ненавистью в глазах, то ли со страхом на лице он смотрит прямо в глаза беспощадному монстру. У этого ребёнка умерла мать, ему уже всё равно, что с ним станет. Он роняет самодельную куклу, с которой не расставался с самого рождения. Он сжимает кулачки и бесстрашно подходит к зверю со словами: «Ты монстр!» Но кто же этот зверь? Неужели это…
— Просыпайся, дружище! – сказал Греджерс, хлопнув рукой по моему плечу. – Этому парню больше не наливать!
Опустив голову, я увидел, что сижу за старым деревянным столом, держа в правой руке недопитую кружку эля. На полу валялись несколько золотых монет. Видимо, я хотел ими рассчитаться за шестую кружку эля, но мой организм решил, что пора спать.
Кто я такой, где я нахожусь и что это за парень со смуглой кожей, который посмел прервать мой сон? Я знаю ответы на эти вопросы, а ты, видимо, ещё нет. Если назвать нас одним словом, то мы – охотники. Да, как бы банально это не звучало, но мы простые охотники. Ну, как простые… Наши услуги не каждый может себе позволить. Мы – лучшие из охотников. Ты когда-нибудь видел, чтобы человек со ста метров попал из лука в глазное яблоко волку, на полной скорости рвущемуся в глубину леса? Ну, может не со ста… Но метров восемьдесят пять там точно было. Или видел ли ты хоть раз, чтобы двое обычных охотников завалили трёх голодных снежных троллей? А ведь мы и есть эти «обычные» охотники. Ну, только нас сейчас не двое, а уже двенадцать. Мы называем себя «Чёрными Тиграми». Название нашего клана знает каждый в этих краях. И вроде бы обычные охотники, но с не совсем обычной историей…
— Ты как, дружище? Вроде раньше ты выдерживал больше… Стареешь? – с ухмылкой на лице произнёс Греджерс.
— Не твоё собачье дело…
— Стареешь, приятель. Где же твои шуточки о том, что ты родился в огромной кружке эля?
— Да, прости. Приснился очень странный со…
— У меня тост! – перебил меня Греджерс. – За нас. За лучших в своём деле. За лучших из охотников! За «Тигров»!
— За «Тигров»! – повторили почти синхронно все находящиеся в левой половине заведения охотники, чокнувшись друг с другом полупустыми кружками эля.
Один я промолчал. Да и поддержать тост я уже не мог. Видимо, шестая кружка оказалась лишней. Да и вообще в голове крутилась мысль о том, почему мне приснился такой странный сон и что он значит. Лениво встав и чуть не споткнувшись на ровном месте, я поднялся со своего скрипящего стула. Как только я направился в сторону дверей, выход мне преградил Воланд.
— Ты в порядке?
— В полном, – ответил я, не подав виду.
— Выглядишь ты действительно паршиво.
— Я в порядке. Посмотри как там Таллэк. По-моему, его сейчас стошнит прямо в твою тарелку, – сказал я, сменив тему.
Воланд тут же кинулся к столу. Я, конечно, всё понимаю – выпил, не закусывал. Но не заметить, что Таллэк сидел за совершенно другим столом… Видимо, Воланд тоже выпил немало.
И вот я снаружи. Прохладный ветер этих краёв нежно треплет меня по щекам. Немного морозной прохлады давит на глаза, но это терпимо. Вдалеке слышен волчий вой и пение птиц. Рядом со мной пробежала снежная лисица, виляя хвостом. Видимо, она либо смелая, либо глупая, раз пробегает рядом с заведением, полным жаждущих новой добычи охотников.
Но я решил её не трогать. Она была такая маленькая и тощая, что казалось, будто ветер сейчас унесёт её, но она всё же держалась. И я не преувеличиваю насчёт ветра. Таковы погодные условия этих краёв. Кто-то сказал бы, что это жуткая метель, но для меня – это идеальная погода. Даже тошнить перестало. Я родился и вырос в этих краях и не променял бы эту погоду ни на что другое. Эта погода делает меня сильнее.
И вот я уже с довольной гримасой собирался зайти обратно, как передо мной встал пухлый, богато одетый мужчина. Что означает «богато одетый»? За спиной у него красовалась медвежья шкура. Руки и ноги были обмотаны хвостами громовых волков, что означало либо то, что он знаменитый скальд, либо то, что он служит таном. Видел я скальдов, и я бы не сказал, что этот парень похож на них. Значит, всё-таки тан. Что же, его внешний вид заинтересовал меня.
— Я не могу поверить, что нашёл вас… это ведь вы? Вы – тот самый охотник? – проговорил незнакомец, улыбаясь во всё зубы.
— Тот самый охотник… – с опаской отходя от него, ответил я.
Незнакомец с облегчением выдохнул. Я, стряхнув снег со своего левого плеча, уверенно подошёл к мужчине.
— А вы кто?
Незнакомец снова сверкнул белозубой улыбкой:
— Я тот, кто даст вам самое увлекательное задание в вашей жизни! – трясясь то ли от холода, то ли от счастья, ответил он.
— Ну, я вас внимательно слушаю – сказал я, пытаясь не шататься и не показывать собеседнику то, что перебрал с элем, что на самом деле плохо удавалось.
— Может, поговорим внутри?
— Да, конечно.
Внутри нас ожидали мои друзья и ещё несколько незнакомых мне путешественников. Незнакомец, увидев лица моих друзей, передумал заходить. Я с волчьей ухмылкой на лице толкнул его вперёд.
— М-м-может, перейдём сразу к д-делу? – еле слышно произнёс мой недавний собеседник.
— Начнём с твоего имени. Как тебя зовут?
— Я – Роалд Мыслитель. Бывший тан великого годи – Кая Йенсен’а.
— Почему «бывший»? – спросил я, улыбнувшись.
— Ну, дело в том, что я плохо справлялся со своими обязанностями. Наш этт вечно воевал и охотился, думая лишь о выживании, а я… Я хотел чего-то большего. Я хотел изучать живых существ, таких как тролли, морских обитателей, волков и прочих, населяющих Фенрис. И как-то раз я подал ему лапу тролля вместо меча, когда на нас напали – и он попытался меня убить. Слава богу, я смог сбежать. Но я не перестал заниматься исследованиями, а скорее наоборот, стал уделять своему любимому делу ещё больше времени.
— Ну, допустим, ты и вправду «Мыслитель» ,- произнёс я, чуть не рассмеявшись. — Ко мне зачем пришёл?
Роалд снял и протёр свои очки. Потом прокашлялся и продолжил:
— Понимаете, недавно умерла моя жена. У неё было слабое сердце. И в один день… оно не выдержало. Я долгое время был в отчаянии, но к нам вернулся мой друг-путешественник. Я разрешил ему остановиться у меня. Он сказал, что в благодарность расскажет мне несколько историй, что он услышал от хэрсиров нашего этта. Одна из этих историй была о могучем звере, обитающем в недавно появившейся пещере между гор Спящий Великан и Доод Силинг. У этого существа нет имени, но внешне оно похоже на огромного чёрного волка. Он рассказал мне, что ходит много легенд о клыках этого существа. Кто-то думает, что тот, кто носит его клык – непобедим. Другой полагает, что клык превращается в могущественный меч, способный победить что и кого угодно. Третий считает, что клык может оживлять мёртвых, если размолоть его и сделать из него отвар. Я придерживаюсь третьей версии, – гордо сказал странствующий «мыслитель».
— Так ты хочешь, чтобы я принёс тебе… клык?
— Именно.
Я почесал затылок и посмотрел на Воланда. Весь вид его говорил мне: «Не соглашайся, он сумасшедший». Но, либо на меня так подействовал эль, либо у меня действительно появилось огромное желание пойти навстречу новому приключению.
— Что ж, мы согласны! – произнёс я, хлопнув себя рукой по колену.
— Сколько вы нам за это заплатите? – спросил Греджерс, держась за стул, чтобы не упасть.
— Неужели вам не хватает бесценного опыта? – ухмыльнулся Роалд.
— Опытом за эль не рассчитаешься, – ответил Греджерс.
— Ну, скажем так: вы сможете рассчитаться за десять тысяч бутылок эля. Вы согласны?
Повисла тишина. Все в таверне стали переглядываться, услышав предложение Роалда. Все, кроме меня и Воланда. Даже посетители, которых мы не знали, смотрели на нас так, будто сейчас подбегут и перережут нам глотки, чтобы это задание досталось им. Но по ним было видно, что у них кишка тонка сделать что-то подобное. Поэтому я с кровожадной ухмылкой прошёлся глазами по каждому посетителю, чтобы они даже думать не смели о чём-то подобном. Воланд всё так же безмолвно пытался отговорить меня от этой затеи, но у него ничего не получилось. А я даже не думал о том, сколько нам заплатят. Дело в том, что у нас давно не было заказов. Мы долгое время ходили от одного места к другому в поисках клиентов. Наши услуги стоят немало. По крайней мере, уж точно нам не попадаются задания от бедняков, вроде: «Убейте ту птицу, что летает над моей крышей». А богачей в последнее время не видно. Поэтому я даже не спрашивал, что за новая пещера и на что вообще способно это существо. Я не спрашивал, как всё будет проходить и кто нас поведёт. Стоило ли? Я просто думал о том, что это будет самое яркое приключение в нашей жизни. И я не ошибся…
— У меня остались к вам только два вопроса, – сказал я.
— Я вас слушаю? – не прекращая улыбаться, спросил учёный.
— Где и когда?

Легенда о белой волчице и чёрном волке | ПРИСТАНЬ ОПТИМИСТОВ


В одной, позабытой Богами стране,
Где скалы, озёра и лес.
Предание есть о седой старине
И силе влюблённых сердец.
Там синие ели глядят в небеса,
Столпившись у сонных озёр,
И чистые реки, как божья роса,
Стекают с заснеженных гор…
За буковой рощей, прижавшись к скале,
Как будто явившись из сна,
Не замок могучий, простое шале —
Дубовая дверь, два окна.
Но в доме не спят и отводит беду
Не старец, но и не юнец…
Он деве прекрасной, горящей в бреду
Не муж, не жених, не отец.
Оплывшие свечи дыханьем огня
Над девой в молитве сплелись
И ждёт вороньё с нетерпением дня,
Когда же угаснет в ней жизнь.
Но он ворожит, чуть касаясь плеча
И гонит коварную смерть.
Любовью своей, как ударом меча,
Сметая  судьбы круговерть.
И как заклинание в звенящей тиши,
Ресницу сжигает слеза,
Он шепчет: «Любимая, только дыши…»
Вдруг …дева открыла глаза.
И видит она, но не дом свой родной,
На сердце закралась тоска.
Мужчина склонился над ней молодой,
Лишь локон седой у виска.
«Где я?» — задаёт с удивлением вопрос,
Скрывая улыбкой свой страх.
«В лесу я нашёл тебя, в дом свой принёс.
Теперь у меня ты в гостях».
«Я помню лишь ночь и как стая волков
Поужинать мной собралась,
И был бы мой жребий жесток и суров,
Но кто-то меня всё же спас…»
Услышав вопрос, почему-то поник,
Отвёл на секунду свой взгляд,
Не парень уже, но еще не старик…
Над ней проводивший обряд..
Он смотрит в глаза неземной красоты
И молвит: «Hе стоит о том…
А если остаться осмелишься ты —
Мы станем сильнее вдвоем.
Слаба ты еще отправляться домой,
Боюсь приключится беда…
Вот скромный мой дом. Пожелаешь? Он твой».
Она тихо молвила: «Да».
Он слов о любви своей не говорил,
Но разве так сложно понять,
Что в жёлтых глазах его пламя горит
Любви, что сильнее, чем страсть.
И пламенем этим она сожжена,
Всего лишь за пару недель,
Влюбилась в него и недолго она
Отдельно стелила постель.
Но только вопрос её мучил порой:
«Мой милый, скажи, почему
Уходишь ты в ночь вслед за полной луной,
Меня оставляя одну?»
Он, взгляд опустив, на колени упал,
И шепчет: «Родная, поверь…
Я должен идти. Там в лесу волчий бал.
Запри понадёжнее дверь».
Шептались в те дни по углам в деревнях,
Что кровью окрасил холмы
Огромнейший волк, всем внушающий страх,
И чёрный, как смех Сатаны.
Она обнимает его вновь и вновь:
«Мне страшно,останься! Постой!»
«Не бойся тебя охраняет Любовь,
И помни — я рядом с тобой».
На травы рассветные росы легли,
Но дева ещё не спала.
Вдруг слышит звук рога раздался вдали,
И крики, и бешеный лай.
Ватага охотников, дом окружив,
Кричат: «Выходи, Чёрный Зверь!»
Блестят жадно копья, мечи и ножи
И дева открыла им дверь:
«Ошиблись Вы, люди! Неверен был след.
Коль нужно — пожалуйте в дом.»
Ликует главарь:»Если чудища нет,
Подругу его мы убьём!?»
Схватили, скрутили и вот на суку
Верёвку готовит палач.
И радостно вешать её волокут,
Не слушая девичий плач.
Но вдруг из чащобы ужасная тварь
Как смерч появилась, рыча.
И первым ударом убит был главарь,
А рядом лёг труп палача.
Огромные когти, из пасти слюна,
Чернее, чем стая ворон.
И вроде она испугаться должна,
Но сердце твердит: «Это он…»
Не дрогнули воины, вскинув клинки,
Хоть стало их меньше на треть,
И в вихре смертельном мечи и клыки
Смешались, приветствуя смерть.
Она замерла, жёлтый свет волчьих глаз
Ей память вернул наконец,
И вспомнила кто от беды её спас,
Не старец, но и не юнец…
Неравная схватка «один к четырём»,
Пощады никто не искал,
Но Зверь одолел и с последним врагом,
Израненный рядом упал.
От крови набухшую жёсткую шерсть
Она нежно гладит рукой
И шепчет, гоня ненасытную смерть:
«Ты только дыши, дорогой…»
Она не умела творить колдовство,
Волшебных в ней не было сил.
Лечила Любовью своею и вот
Глаза её милый открыл.
Едва первый луч, разбудивший рассвет
В кровавой траве заиграл,
Как сгинуло чудище, было — и нет,
Он вновь её суженым стал.
Но полнятся жёлтые очи тоской,
Печально отводит он взгляд.
Она же ликует: «Мы живы с тобой,
Так что ж ты, любимый, не рад?
Ты всех победишь, кто на нас посягнёт
И целая жизнь впереди…»
Он взял её руку, холодный как лёд,
И тихо шепнул ей: «Прости…
Недолгий отмерен для счастья нам срок,
Не можем быть вместе никак.
Не могут быть счастливы Дева и Волк,
Красавица и вурдалак…»
Застыла она, словно он невзначай
Словами доставил ей боль,
Но твёрдо рванула сорочку с плеча
Не дрогнувшей белой рукой:
«И в горе и в радости ношу нести
С тобой я готова, поверь».
С улыбкой плечо обнажив : «Укуси,
Смелее, любимый мой зверь».
……………………………….
Покрепче, ребята, заприте замок
Ведь ночью, под полной луной,
Идёт на охоту король Чёрный Волк
С Волчицею Белой — женой.
Предание есть о седой старине
И силе влюблённых сердец,
В одной, позабытой Богами стране,
Где скалы, озёра и лес…

Легенды о волках

В старину из-за близости к природе люди связывали с божествами и волшебством катастрофы, природные явления, растения и животных. В процессе развития цивилизации взрослело и человечество. Со временем ученые и естествоиспытатели выяснили причины землетрясений, объяснили механизм формирования дождевых туч и достигли иных высот. Общество перестало наделять божественными и магическими свойствами представителей растительного и животного мира. Магическое мировоззрение из-за развития техники и науки должно было полностью стереться из памяти людской, а табу и обряды должны были исчезнуть из общественных норм.
Сегодня действительно мало ритуальных ограничений, веры в силу волшебных чар и обрядов. Казалось бы, магическое воззрение на вещи, растения и животных полностью исчезло из общества, но это не так. Многие предметы, присутствующие в быте людей в прежние века, отсутствуют в существовании современного обывателя. Растения, считающиеся в древности магическими, сегодня включены в каталог лекарственных трав. Ореол мистики и волшебства, окружавший в древности любое животное, в современном мире окутывает небольшое количество зверей.
Волк, почитавшийся ранее посланником богов у славянских и германских племен, принадлежит к тем немногим животным, чье право на связь с потусторонним миром признается и в двадцать первом веке.
Общеизвестная информация — легенды о волках касаются их мистических способностей, они приписывают этим зверям невероятную силу, удивительную ловкость, верность принципам некой общности и семье. В глазах представителя современного общества волк символизирует ярость и несокрушимость в бою, а также связан с потусторонними силами.
Иные легенды о волках связанные с их мистическими способностями и возникшие на заре времен, известны узкому кругу людей, которые связаны либо с природой, либо с магией, либо с изучением мифов и старинных преданий.
По легендам славянских племен до их знакомства с христианством черные волки и волки с молочно-белой шкурой считались слугами Чернобога и Белобога. Встреча с черным волком предвещала скорую смерть или начало войны. Если же такое все же случалось, то должна была совершиться жертва божеству тьмы вола или иного скота. Появление волка-альбиноса по мифу символизировало скорую свадьбу или удачную охоту. Из-за этих верований зверей, являющихся меланист и альбиносами, нельзя было убивать и преследовать. После пришествия на славянские земли христианства языческие верования трансформировались в двоеверие. В этой системе магического воззрения на мир черный волк стал считаться воплощением черта, злого колдуна или спящей ведьмы. В белых же волков, согласно народным легендам, превращались двоедушники, ведьмаки и лешие. Эти представления о волках-альбиносах и волках-меланистах сохранились до современности, ведь охотники и сейчас считают, что встреча с черным волком приносит неприятности и символизирует неудачную охоту. А белых волков во многих деревнях считают воплощением лесного хозяина и не охотятся на них.

В Древней Германии и на территории Древней Руси существовала легенда о том, что нашедший утром волчий след может взять землю, на которой остался отпечаток лапы, и натереть ей тело. Считалось, что это действие придаст ему сил и принесет удачу на охоте. Некоторые охотники до сих пор обтирают землей из следа волка свое оружие. В Германии же охотники, верящие в народные приметы и легенды, окуривают винтовки дымом от горящей волчьей шерсти или зуба.
Волчьи клыки и когти, согласно легендам и уверениям чародеев, защищают от порчи, приносят удачу в делах и помогают сохранить здоровье.
Согласно приметам, встреча с волком сулит молодой барышне скорое замужество. Если же этот зверь выйдет навстречу юноше, то это стоит расценивать как знак о скором переезде или походе в армию.
Ручной же волк, живущий в селе, в древности считался хорошим защитником от ведьм, упырей и вампиров. В легендах о волках сохранились упоминания о том, что волки враждуют с демонами и приносящими зло сверхъестественными созданиями и убивают их. Волк же, живущий вместе с людьми, не только охотился на сверхъестественных существ, но и защищал людей от влияния потусторонних сил. Люди считали, что в доме, в котором живет волк, корова всегда будет давать огромное количество молока, люди не будут болеть из-за порч, а птиц не перетаскает бес или хорек. Сегодня ручные волки считаются талисманом богатых и влиятельных людей, которые могут позволить себе содержать этого зверя.
Амулет в виде живого волка мало кто может себе позволить, но такого же эффекта можно добиться с помощью создания татуировки с образом этого дикого и восхитительного животного. Такое украшение тела усиливает интуицию, отражает зависть, придает выносливости и удачливости в активных действиях.
В любом случае следует знать о том, что волк является не только символом байкеров, но некогда очень почитаемым животным из легенд. Из-за исчезновения этого почитания к волкам их почти уничтожили в начале двадцатого века, а уменьшение количества серых хищников чуть не привело к уничтожению лесной экосистемы. Сейчас численность волков восстанавливается, а внимание к мифологическому образу волков и к самим животным поможет избежать повторения бесконтрольного отстрела этих великолепных хищников.

Борисова Светлана Александровна. Легенда о Черном волке


Легенда о Черном волке
На краю мрачного елового леса стояла еще крепкая изба, сложенная из потемневших от времени огромных бревен. Она подслеповато щурилась небольшими оконцами, затянутыми бычьим пузырем, на далекий оживленный тракт. На покосившемся крылечке сидела старуха и, сложив узловатые натруженные руки на простеньком посохе, ястребиным взглядом наблюдала за юной светловолосой девушкой лет пятнадцати, та усердно варила зелье по заданию своей наставницы. Девушка, как угорелая, металась по небольшому дворику от открытого очага, обложенного диким камнем, к небольшому сарайчику. Принеся в переднике новую порцию трав для зелья, она садилась на землю и, высунув кончик языка, сосредоточенно отмеряла нужное количество. Затем, быстро шепча наговор, вскакивала и бросала травы в кипящую воду. Огонь в очаге вовсю пылал, в котелке над огнем что-то страшно булькало, и с сердитым шипением выплескивалось на горящие уголья.
Когда по двору поплыл резкий лекарственный запах с неприятным запахом, старуха настороженно повела крючковатым носом, и с неожиданной прытью подскочив к котелку, опрокинула его содержимое в огонь. Саламандра, приютившиеся в огне очага, недовольно зашипела на нее, и женщина, что-то успокоительно приговаривая огненному духу, клюкой разворошила уголья. Пламя вспыхнуло с новой силой, и только потом она обернулась к огорченной девушке, и ворчливо произнесла:
— Венефика, не знаю какой дурак дал тебе это имя, но от волшебницы в тебе пока только оно и есть. А вот ведовства в тебе, девочка, ни на грош, только зря мне хорошие травы переводишь. Приворотным зельем, что ты сварила можно казарму солдат отравить.
Девушка с обидой посмотрела на старуху.
— Но я так старалась, матушка! Я же сделала все так, как ты мне сказала! — с возмущением в звонком голосе произнесла она, вытирая потный лоб испачканной в саже рукой, и откинула за спину роскошную длинную косу пшеничного цвета.
— Хватит спорить! Толку-то от твоих стараний! — безапелляционно сказала старуха, снова присаживаясь на крыльцо и уже помягче добавила: — Собирайся, детка, нам нужно выйти засветло, пойдем собрать травы. Завтра заказчик явится за приворотным зельем, а у нас твоими стараниями нет ни любисила крапчатого, ни горечавки голодной. Если сейчас поторопимся то, как раз успеем да заката добраться до Змеиных горок. Силы у меня уже не те, что в молодости, потому не мешкай, собери все нужное и в путь.
— Хорошо, матушка, я быстренько, только в сараюшку сбегаю, захвачу с собой котелок для варки, а остальное у меня уже приготовлено, — весело проговорила девушка, и, напевая, как небольшой вихрь, снова заметалась по двору.
Оделия долгим взглядом посмотрела на свою бестолковую помощницу и огорченно вздохнула. Как не старалась она привить своей воспитаннице навыки девушки из простонародья, та нисколько на нее не походила. От природы изящная и красивая Венефика, очень грациозная в своих движениях, смотрелась и в этой глуши принцессой, играющей роль пасторальной пастушки.
Сердце старой женщины пронзила тревога, которая все чаще мучила ее в последнее время. Как всегда безрезультатно, она задумалась над тем, кто же такая Венефика. Она вспомнила, как семь лет назад оборванная девочка залезла в ее цыганскую кибитку, и со слезами на глазах попросила Оделию ее приютить. Та, только что потеряв единственную маленькую дочь, не смогла отказать напуганному ребенку и потом ни разу не пожалела о своем решении, хотя это впоследствии доставило ей немало неприятностей.
Девочка даже маленькой не рассказывала ей кто она и откуда. Но то, что она из непростой семьи было заметно по ее внешнему виду и высокомерным замашкам, к тому же ее умение читать и писать тоже не относилось к навыкам ребенка из простонародья. Оделия еще долго мучилась с ней впоследствии, приучая к новой жизни. Но ко всем этим сложностям, вызванным появлением Венефики, добавилась еще одна неприятность. Как оказалось, ее воспитанницу нешуточно преследовали. Спасаясь от убийц, Оделии, вместе с напуганной до смерти девочкой, пришлось бежать из родного цыганского табора и бродяжничать, перебиваясь случайными заработками. Скитаясь по дорогам графства, они частенько жили у добрых людей, помогая им по хозяйству и подрабатывая лечебными снадобьями, но цыганская душа Оделии и беспокойство Венефики не давали им нигде подолгу задерживаться.
Совсем недавно женщинам повезло, они наткнулись на безхозную избу у леса, в которой никто не селился из-за боязни оказаться так далеко от человеческого жилья и привидения, поскольку там раньше жила ведьма. Уставшая от бесцельных скитаний, Оделия очень обрадовалась этому новому пристанищу, годы одолевали, и дорога уже не так властно звала ее в путь. Втайне она надеялась, что спокойно умрет здесь. И все было бы хорошо, но ее волновало, как Венефика будет жить дальше, когда ее не станет. Избалованная вольная девушка ничего так толком и не умела, а к ведовству у нее не было никаких способностей. Сама Оделия умела только варить зелья и ничему другому научить ее не могла.
— Матушка, я готова. Пойдем?
Веселый возглас девушки отвлек старуху от тяжких дум, и она тяжело поднялась на ноги.
— Идем, ласточка, коли собралась…
Выйдя со двора, они бодро зашагали по проселочной дороге, а затем свернули на тропинку, вьющуюся вдоль небольшой прозрачной речки. Дорога была длинной и Венефика, которой путешествие доставляло несказанное удовольствие, забавы ради прыгала по камням, лежащим вдоль дороги, или собирала ягоды.
Пришла на место они уже к закату и, собрав необходимые травки, развели костер. Уставшая Оделия тяжело опустилась на землю и с благодарностью приняла из рук девушки немудрящую пищу. Поев, неугомонная Венефика попросила старуху:
— Расскажи мне какую-нибудь сказку, матушка! И пусть она будет пострашнее, ты же знаешь, как я люблю всякие волшебные ужасы!
Оделия с доброй улыбкой посмотрела на свою воспитанницу и, подумав, сказала:
— Знаешь, ласточка, я расскажу тебе одну легенду, только смотри дело к ночи, а история длинная, чур, потом не бояться!
У девушки заблестели глаза, и она, смеясь, возбужденно воскликнула:
— Не бойся за меня, я самая храбрая девушка в этом графстве! И у нас горит костер, а если что, я схвачу палку и как дам обидчикам по голове!
— Хорошо, хорошо! Так слушай же, раз сама напросилась, — Оделия подула на горячий травяной чай и, шумно прихлебывая из глиняной кружки, начала свою повесть размеренным голосом профессиональной сказительницы: — В наших краях, богатых дремучими лесами давно бытует в народе легенда о Черном волке — странном существе, которое не находит себе покоя ни днем ни ночью. Отношение к нему странное, люди его до жути боятся, потому что за ним закрепилась слава безжалостного убийцы, но некоторые отчаянные головы наоборот очень жаждут с ним повстречаться. Говорят, что он дух Древнего леса и когда в настроении, то дарует счастливчикам удачу, а может при случае и отомстить твоим обидчикам.
Впервые Черный волк появился на дорогах графства в годы хаоса, когда скоропостижно умер старый король нашего Озерного королевства, не оставив ни прямых наследников, ни распоряжений, о своем преемнике. И как водится в таких случаях, началась дикая свара. Между претендентами на престол вспыхнули кровавые битвы, неся смерть и разорение нашему мирному лесному краю. Жители края покорно приготовились к тяжелым временам, но совершенно неожиданно смута в королевстве быстро закончилась, и к власти мирным путем пришел король Аран I.
Как уж этот хитрый жук уломал многочисленных претендентов на престол, чтобы они уступили ему бразды правления далеко не первому в их очереди, на тот момент никому было неизвестно, но факт оставался фактом. А вскоре по королевству поползли упорные слухи о том, что новый король захватил корону несправедливым путем, — ведь ничто в этом мире не остается тайным. Обиженная знать стала кричать на всех углах о том, как бесчестен нынешний король Аран I, который добывая корону, не гнушался ничем, действуя, где путем подкупов и прямых обманов, а где и просто убивая несогласных. Но вскоре и эти слухи быстро смолкли, втихую еще болтать-то болтали, но открыто выступить, вскоре никто уже не смел.
Оказалось, что король не только умен, но и на редкость коварен, а потому смутьяны и глупые крикуны вскоре без особого шума стали упорно покидать эту земную юдоль печали, умирали они по различным причинам, но оставшиеся в живых быстро смекнули, откуда ветер дует. Между делом выяснилось, что король вдобавок еще жесток и злопамятен, и вскоре придворные уже боялись просто попасть к нему в немилость, а не то, что в чем-то возражать ему.
Вся эта подковерная борьба при дворе закончилась полной победой короля, но, тем не менее, даже краткая смута нанесла непоправимый урон стране и восстановление Озерного королевства, разоренного междоусобицей, требовало больших затрат. И как не увлекательны были дворцовые интриги, королю пришлось переключиться на государственные дела, которые требовали больших внимания и денег. Ну, королевское внимание стране было полностью обеспечено, а деньги…. Сами догадайтесь с кого нужно брать их в таких случаях? Ну, конечно, с народа. Как вы думаете, от этого он пришел в восторг? Почему-то нет, этот подлый народ, как всегда, начал глухо роптать. А возмущаться людям было из-за чего. Подати настолько стали неподъемными, что целые семьи умирали от голода во время зимней бескормицы. И как назло в этот год почти не было дичи в лесах, да и откуда ей было взяться, если она вся с перепугу разбежалась, день и ночь слыша стук топоров. Это дровосеки усиленно вырубали столетние деревья по распоряжению короля, продавая лес за бесценок соседним королевствам. Жадность и жажда золота — вот причина многих бед, но ведь когда нечего купить на эти деньги, золотом сыт не будешь. И народ быстро осознал эту простую истину и стал волноваться без меры, особенно в нашем самом обширном графстве королевства, — ведь нас издревле кормил лес, мы промышляли охотой и сбором даров леса, а тут такое безобразие стало твориться, грозя нам голодной смертью. Королю все эти голодные бунты тоже не очень-то понравилось, но тут у него возникла небольшая проблемка, — ведь весь народ не убьешь из-за угла и не отравишь, но изобретательный коварный ум короля не дремал.
И вскоре мало нам было старых бед, как появилась новая. Появились слухи об ужасном неуловимом бандите, который лютует на дорогах нашего графства и, который пострашнее любого из разбойников известных нашим летописцам. Стало невозможно выбраться из дома с наступлением сумерек. Люди сразу же позабыли о бунтах и боязливо жались по домам. Они говорили, что каждую ночь этот демон в человеческом обличье выходил на промысел и никогда не уходил без добычи. Жестокий разбойник забирал жизнь у любого, кто попадался ему на пути, не делая различий между людьми, ему было все равно, будь то закаленный воин или женщина с маленьким ребенком, всех их ждала смерть от его руки. В народе болтали, что его сопровождает огромный черный зверь — не то пес, не то волк, с удивительными синими глазами, но многие склонялись к тому, что огромный зверь, конечно же, волк. А уж слухи о нем ходили еще более дикие, чем о его хозяине, говорят, что он, разорвав свою жертву, плакал над ней. Причем, заметьте, что странно-то — многие из очевидцев видели волка, но никто и никогда не видел неуловимого разбойника. А вот следы от небольших конных отрядов, ведущих к лагерям наемников, находящихся на содержании у короля наши следопыты быстро обнаружили и стали со временем кое в чем сомневаться, а затем сделали из этого правильные выводы. Но король уже добился своего, и народ смолчал, — ведь и его при желании можно запугать.
Но внешние приличия были соблюдены, когда о нашей беде узнал король Аран I, он отдал приказ изловить разбойника и его зверя, а затем казнить на лобном месте в столице применив к ним самую жестокую казнь — четвертование. Облавы проводились одна за другой, но ни загадочного бандита, ни его зверюгу так и не нашли. А может не там искали? Может, надо было поискать в карманах королевских наемников награбленное добро? Хотя не бывает худа без добра, было и кое- что полезное для нас в этих слухах о кровожадном звере, дровосеки наотрез отказались рубить лес в наших краях, боясь свирепого хищника, и наши заповедные боры сохранились, понеся небольшой урон.
Как бы то ни было, но спустя год в нашем королевстве воцарился мир и спокойствие, и о жуткой парочке уже не вспоминали. А через полвека и вовсе думать о них позабыли. Бывало, спросишь молодняк, знает ли кто, что был такой страшный разбойник и не менее страшный волк на наших дорогах, так они на тебя только удивленные гляделки вытаращат.
А, между прочим, зря.
Легендарный зверь действительно существовал и здравствует поныне. Это на самом деле огромный черный волчище. Матерый, закаленный в боях хищник, он появляется каждую ночь и поныне на проезжем тракте. И если на небе полная луна, то его вой разносится далеко по окрестностям. Люди в домах, заслышав его тоскливую песню, испуганно осеняют себя охранными знаками. И ведь, что странно за эти пятьдесят лет, что прошли с тех памятных событий, народ знал о нем, но почему-то молчал. Правда, власти этим делом больше и не интересовались, — ведь больше не было слухов, чтобы Черный волк кого-то разорвал. Но люди в нашем графстве по старой памяти все равно до ужаса его боятся, даже когда со временем появились предания о том, что он дух Древнего леса, который охраняет своих детей от несправедливости…
Внезапно прервав свое повествование, Оделия вдруг тревожно огляделась по сторонам, и стала напряженно прислушиваться к шуму ветра в кронах черных деревьев, стеной окружающих небольшую полянку, на которой они расположились. Вскоре она глухо с досадой в голосе сказала девушке:
— Подкинь-ка веток в костер, Венефика! Старая я стала. Совсем из ума вылетело, что сегодня ночь накануне Ивана Купала!
Старуха поспешно осенила себя охранным знаком и потянулась за сумкой с травами.
***
Сумрачный темный лес с могучими елями отделяло от оживленного тракта огромное открытое пространство. С наступлением сумерек на поле мелькнул крошечный черный силуэт и огромными прыжками понесся к дороге. Черный волк проделывал это каждый вечер, и этот не был исключением, как и то, что так властно влекло его к людям.
«Месть! Месть! Пришло время мести! Как же сладки даже мысли о ней! Как хочется впиться в нежное горло обидчика и разорвать его белоснежными клыками! Но сначала нужно насладиться его страхом. Пусть этот мерзавец, юный граф, который по виду мне ровесник, стоя на коленях, рыдает и умоляет меня о пощаде. Но не будет убийце прощения. Кровь отца и обесчещенной сестры взывают к отмщению! Разорвать!»
В красном тумане, застилающем глаза, проносятся ужасные воспоминания и волк, рыча, выговаривает: «Я помню, как смеялась над моей бессильной яростью синие глаза этой твари, когда он подносил факел к платью связанной матери! Я помню, как она мучительно извивалась на деревянном полу, вопя от нечеловеческой боли и ужаса… У-У-У! Убить! Убить!..»
Остановившись на пригорке, Черный волк страшно оскалился, с жуткой морды закапала пена. Он поднял голову, и взвыл на луну. И столько в этом вое было ярости и нечеловеческой тоски, что люди в испуге, заслышав его, стали поспешно закрывать двери и окна на крепкие засовы.
Черный волк снова помчался по неровному полю, ведомый жаждой мести и крови. Его черная шкура переливалась в лунном свете, как обсидиан. Подобравшись ближе к широкому тракту, он пошел осторожным крадущимся шагом, тяжело переставляя огромные лапы. Подойдя к самой обочине тракта, что ведет из столицы в наше графство, он пополз к дороге и залег как всегда посреди высоких кустов. Притаившись, он почти перестал дышать и, выжидая, стал напряженно вслушиваться в ночные звуки. И вот, наконец, среди тихого шороха листвы и гомона ночного зверья послышался далекий перестук копыт. Волк насторожено повел носом и злобно оскалился, глаза вспыхнули синим огнем.
Душа, вселившаяся в зверя ликовала, месть близка! Огромное тело напружинилось, готовясь к прыжку.
Вот он — демон, убийца, заклятый враг, тот, кого нужно разорвать на мелкие кусочки! Он летит сюда. Сам идет к нему в руки. Ну же! Еще ближе! Ближе! Да!… В памяти Черного волка вспыхнуло воспоминание.Тень, что поглотила его душу исчезла. Он больше ничего не знает и не желает знать.
Карета проносится мимо, а волк так и остается стоять у дороги. Он недоуменно смотрит по сторонам блестящими синими глазами, в надежде понять кто он и где он, но в голове у него пусто. Некоторое время зверя еще гложет глухое беспокойство, но он уже позабыл о своей человеческой половинке и, развернувшись, бежит обратно в лес.
По дороге волк напал на след зайца, и охота была удачной. Сытый зверь, найдя пещеру под огромной елью, забрался в свое логово и уснул. Вечером волк проснулся, его отчаянно мучил голод и, сердито рыкнув, он потянул носом воздух. Уловив чудесный запах дичи, он пошел по следу, но это оказался матерый самец-лось. Волк замер в нерешительности, в одиночку ему не справиться с могучим зверем, но он никогда не задавался вопросом, почему у него нет семьи. Он всегда был одиночкой.
И в этот момент на него накатила невыносимая боль, волк яростно затряс головой, но ему уже было не справиться с подступающим кошмаром. Огромный зверь, жалобно взвыл. В его памяти снова вспыхнули чуждые человеческие воспоминания, и так происходило каждый вечер.
…Отчаянные крики умирающих и на пределе слышимости визг женщин и детей. Он с мечом пробивается сквозь толпу захватчиков, и в осеннем воздухе стоит густой запах крови и дыма. Этот едкий дым и пот, заливающий глаза не дают ему возможности оглядеться, но он безошибочно узнает по-заячьи тоненький крик своего маленького и такого долгожданного сына. С новой силой он рванулся вперед, чтобы увидеть в центре волчьего круга захватчиков труп жены в разорванном платье и силуэт своего малыша, исчезающий в реве жаркого пламени. Он бросается следом, но пламя не дает подступиться ближе и у него тлеет борода, распространяя запах паленого волоса. В ярости он оборачивается к убийце, и как во сне, перед смертью видит красивого высокого юношу. С печалью в синих глазах, тот вонзает ему в живот свой меч.
И снова повторяется сумасшедший бег к дороге, снова в его душе бушует ярость, но так и не найдя выхода, развеивается как дым, стоит только ему броситься вдогонку за своим обидчиком. Ничего не понимающий зверь возвращается в свое логово и спит до следующего вечера, чтобы назавтра все повторилось сначала. Черный волк не осознает, что живет на свете сто лет и что отпущенный ему срок, это не срок жизни зверя.
***
Старуха, сварив зелье, успокоилась и, поблескивая в темноте глазами, насмешливо спросила:
— Ну, что Аника-воин, испугалась? Так рассказывать дальше, или до утра подождать?
— Рассказывай, матушка, — произнес дрожащий голосок девушки, и Оделия продолжила свое повествование: — Черный волк, лютый убийца, которого так рьяно стремились поймать слуги Арана I еще ни разу не забрал ничьей жизни, но людские страхи не имеют границ. Его даже никто толком не видел, но одного только огромного силуэта и удивительных синих глаз хватило, что бы породить досужую байку об ужасном оборотне. Волк всегда был один. Но понятное дело, что слух об одиноком хищнике был бы не так страшен, как весть о том, что на дорогах лютует разбойник, которому подчиняется такая вот зверюга, — ведь никакой зверь не может сравниться в жестокости с человеком.
Поэтому Аран I воспользовался ситуацией, и в действиях Его величества была определенная логика. В смутные времена, когда людям повсюду мерещится опасность, нужен общий враг. Такой, который не видит разницы между богатством и бедностью; такой, который будет воистину страшным и опасным противником; такой, что заставит людей объединиться и признать над собой власть кого-то еще. Того, кто сможет противостоять общему недругу. И, конечно же, этим кем-то был Король Аран.
Но Черного волка так никогда и не поймали.
Возможно, потому что этого не захотел Древний Лес, оберегая свое чадо.
Возможно потому, что это был заколдованный зверь, и такова была воля богов.
А еще легенда гласит, что сто лет тому назад нашим графством управлял Граф Белуа де Ракоши и говорят, что он был одним из трех сыновей старого графа Руде де Ракоши, точнее его самым младшим отпрыском. Мальчишке не светило отцовское наследство и он должен был выбирать между стезей военного или монаха. Но старый граф и слышать не хотел ни о какой монашеской доле для младшего сына и ему с младенчества купили военный офицерский патент, а затем наняли самых лучших учителей по фехтованию. Толи по доброте душевной, толи просто на старости лет, но граф Руде очень любил младшенького, и баловал его бесконечно. Потому мальчик рос дерзким и нахальным. Любое его желание исполнялось в мгновение ока. Уже с детства многие, столкнувшись с его буйным жестоким нравом, боялись и любили одновременно. Он мог уговорить отца приютить бездомных сирот, и ухаживать вместе с лекарем за больными, а мог жестоко насмехаться и унижать, так что закаленный поживший на свете человек, был готов его убить, но своевольному мальчишке все сходило с рук.
С момента рождения Белуа прошло четырнадцать лет, когда на семью старого графа Ракоши обрушилось страшное несчастье, в одночасье он лишился обоих старших сыновей. Случилось это при очень странных обстоятельствах.
Как-то на рассвете Ласло и Иштван с небольшой собачьей сворой отправились в лес на охоту, которая была, да и сейчас осталась любимым развлечением знати. Молодые люди не взяли с собой никого из слуг, даже доезжачего, а вечером не вернулись. Поначалу никто не волновался — дело молодое. Кто знает, с кем они там проводят ночь. Может, какие селянки господам приглянулись.
Но на рассвете следующего дня прибежал старый пес из охотничьей своры братьев, это был огромный черный зверь, похожий на волка. Сев посреди двора, он тоскливо завыл. Несчастный зверь был страшен, даже на его темной шерсти была заметна запекшаяся кровь и грязь, а на теле краснели жуткие рваные раны.
Глаза у ранее ласкового пса, любимца детворы, стали просто сумасшедшие, они зловеще отсвечивали красным. Завидев челядь, выскочившую на его вой, он, кружа на месте, стал не то выть, не то визжать, а затем молча кинулся на людей. Он догнал слугу, мужчину довольно мощного телосложения и, повалив его на землю, под дикие крики боли и ужаса вырвал ему глотку.
Многочисленные слуги разбежались, кто куда и заперлись изнутри. Пес, покончив со своей жертвой начал бессмысленно метаться по двору.
Разбуженный поднятым шумом и томимый дурными предчувствиями, граф дрожащим голосом приказал избавиться от взбесившегося пса, но испуганные слуги, памятуя о незавидной судьбе крепкого мужчины, не решались выйти во двор. Перешептываясь, они говорили, что в этого огромного пса вселился бес и справиться с ним теперь нет никакой возможности.
Пока слуги тихо препирались, кому пристрелить бешенную псину, страшно заскрипев, распахнулась входная дверь, и Белуа спокойно вышел на крыльцо. Он ласковым голосом позвал пса по имени. Раздался всеобщий вздох ужаса. Все знали, что юный граф с младенчества любит этого пса, он с ним играл уже тогда, когда еще не умел разговаривать. И зверь платил ему невиданной преданностью, он ходил за ним по пятам и не раз выручал сорванца из смертельно опасных переделок. Но сейчас он был опасен для всех и в том числе и для юного графа.
— Вернись немедленно, Белуа, он тебя разорвет! — срываясь на фальцет, закричал старый Ракоши безрассудному мальчишке, но тот и ухом не повел. Юноша присел на крыльцо и похлопал себя по коленке, подзывая пса. Насторожившись, зверь припал к земле, собираясь напасть, из его пасти закапала слюна, но принюхавшись, пес заскулил и, жалобно повизгивая, пополз на животе к своему хозяину.
Белуа, ласково приговаривая, погладил его по голове, и с участием заглянул в страдающие собачьи глаза. Потом, достав нож, он одним движением перерезал горло преданной псине, спокойно вытер испачканное лезвие о черную шерсть, и носком сапога отпихнул от себя труп собаки.
Челядь, с опаской поглядывая на юного графа, тихо загомонила, испуганные женщины стали поспешно разбредаться по делам, а Белуа, вскочив на ноги, повернулся к лучащемуся радостью отцу и, ловко вывернувшись из его объятий, коротко бросил на ходу: «Прикажи смазать дверные петли, отец, и выпороть слуг за нерадивость, ты их совсем распустил». Он быстро пересек огромный холл и легко взлетел наверх по пологой лестнице на второй этаж.
Три дня братьев Ракоши искали днем и ночью, пока кто-то из селян не наткнулся на их тела и тела лошадей с переломанными костями в глухом лесном овраге. Все дружно решили, что это взбесившийся пес до смерти напугал лошадей братьев. Они понесли, и в страхе вылетели на опушку, которая заканчивалась отвесным обрывом.
Горе так подкосило старого графа, что через год его не стало. Похоронив мужа, мать совсем отдалилась от Белуа. Графиня даже перестала разговаривать с ним, а затем и вовсе ушла в монастырь, запретив сыну даже навещать ее, когда он смиренно попросил ее об этой милости. По каким-то, только ей одной известным причинам, она винила младшего сына в гибели его старших братьев и не скрывала этого. Долго она тоже не прожила, в течение года цветущая женщина тихо угасла как свечка.
Похоронив родителей, к шестнадцати годам граф Белуа де Ракоши оказался единственным наследником огромного состояния. У него и в детстве была ужасная репутация, но с огромными деньгами его власть стала и вовсе безгранична. Юный граф вытворял все что хотел и никто ему был не указ. Доставалось не только простому люду, но и окрестные дворяне страдали от него не меньше. Жалобы королю не помогали, влияние юного Ракоши было велико, а огромное состояние позволяло купить всех и каждого, и он нашел подход даже к правящему монарху.
Граф Ракоши был не по годам умен, и его холодный извращенный разум не знал пощады. По прошествии пяти лет он стал страхом и ужасом всего графства Слуги и раньше боялись его, а как только умер старый граф, под разными благовидными предлогами они стали один за другим покидать насиженное место. Графу надоела вся эта домашняя круговерть, сопровождаемая неразберихой, и он запретил своей челяди покидать поместье. Тогда слуги стали убегать втихомолку, а зная характер юного графа, покидали не только замок, но и само графство и вскоре по королевству поползли недобрые слухи о графе Ракоши, окончательно подрывая его репутацию.
Это привело Белуа в бешенство. Он не пожалел ни времени, ни средств и организовал охоту на беглецов. Отловив их всех до единого и, выстроив свою новую челядь во дворе, он на их глазах повесил бывших слуг, включая женщин и детей. После этого побеги прекратились, и у графа была самая вышколенная прислуга в королевстве. Однажды на спор с туранским послом, он приказал молодой служаночке выпрыгнуть из окна замка на четвертом этаже, и та не посмела ослушаться. Слухи об этих зверствах пошли гулять по всей стране, и это не прибавило новому графу популярности. Постепенно знать королевства перестала с ним общаться. И когда он надумал жениться, родственники девушек-невест, к которым он сватался, под разными предлогами стали отказывать ему, несмотря на его несметное богатство. Никто не сомневался, что при таком муже жена не светит долгая жизнь.
Белуа постарался отомстить всем семьям, кто посмел ему отказать, но у него была своя гордость, и скоро он оказался совсем один. Он больше никуда не выезжал, бродя тенью среди безликих теней — слуг, которые до смерти боялись своего хозяина, но и убежать не смели.
Сидя в своем замке, граф тихо сходил с ума и от скуки отыгрывался на слугах. Стоило только ему увидеть что кто-то из них неловок, или не дай бог, что-нибудь уронит, или разобьет, как наказание следовало незамедлительно. Он хватался за плеть и сам сек провинившегося, а войдя в раж, не мог остановиться. Так он забил несколько человек до смерти.
Это оказалось последней каплей. Несчастные, напуганные до смерти слуги, которые были родом из соседних деревенек, бросились к единственному оставшемуся у них защитнику тому, который веками давал их семьям еду и кров, защищая от невзгод — Вечному лесу. По чуть заметной тропке глухой ночью они пошли в чащу заповедного леса, туда, где среди огромных деревьев сохранился старинный алтарь, посвященный лесному божеству и, принеся свои немудрящие дары, состоящие из семян растений и злаков, стали умолять его наказать жестокого убийцу. Всю ночь до рассвета простояли измученные мужчины и женщины на коленях у алтаря, но не получили ответа, только холодный ветер с посвистом гулял в высоких кронах деревьев. Понурившись, люди вернулись к своему хозяину.
Но они зря расстраивались, Вековечный лес все же услышал их мольбу и внял ей, но лесное божество медлительно и потому его наказание последовало не сразу, как того хотелось торопыгам.
Это случилось тогда, когда семена, посеянные в лесу крестьянами, пошли в рост.
Была уже поздняя весна. И в эту пору граф Ракоши решил съездить на охоту, чтобы развеяться. По пути он по старой памяти свернул к дому лесничего, у которого давно уже не был. В последние годы его стал мучить стыд за свои поступки, и он давно уже не заезжал в знакомый с детства дом. Лесничий был единственным в их округе, с кем Белуа поддерживал нечто-то вроде дружеских взаимоотношений. Он с детства очень уважал этого немногословного крупного мужчину, который сразу же умело поставил на место заносчивого мальчишку, причем, не задевая его непомерной гордости. Лесничий был прекрасным следопытом и знал все повадки зверей. Он стал его добровольным наставником и мог, бродя по лесу, часами рассказывать о зверятах и лесе, а мальчишка мог часами слушать его, восторженно сияя при этом глазами. Именно лесничий научил его многим охотничьим премудростям и умению быть сдержанным, закаляя характер. Белуа был ему искренне благодарен за это.
Лесничий долго ходил в холостяках, но Белуа знал, что лет пять или шесть, как тот женился и он даже послал ему с нарочным приличную сумму денег на обзаведение хозяйством и дарственную на небольшой участок леса, на котором стоял его дом. А сейчас он ехал по знакомой тропинке, обуреваемый внезапным желанием навестить старинного наставника и пожаловаться ему на несправедливость судьбы и свое одиночество, а еще ему было любопытно взглянуть на жену своего друга.
Все это оказалось не к добру. Приехав в дом лесничего, граф Ракоши как только взглянул на хозяйку дома, сразу же понял, что не сможет жить без белокурой красавицы Алисы. Немного поболтав о ерунде с настороженным наставником, который почувствовав неладное, держался крайне сухо с бывшим воспитанником, Белуа сделал вид, что уезжает. А затем подкараулил женщину и попытался ее похитить, но она успела закричать, а лесничий был человеком не робкого десятка. Он не стал молча смотреть на происходящее безобразие и попытался отбить свою жену у похитителя. При этом он стал кричать, что власть не дает Ракоши права делать все, что он пожелает. В гневе лесничий схватился за нож и угрожающе двинулся на своего графа. Но тот не отступил, напротив, в Белуа словно бес вселился, неожиданно он выхватил меч и с размаху снес голову бедной женщине. Затем, спрыгнув с пляшущего коня, граф одним змеиным ударом меча пригвоздил к земле бывшего наставника и яростно прошипел: «Если она так тебе дорога, то я могу с тобой поделиться! Что предпочитаешь, вершки или корешки?» Он осклабился, безумно глядя синими глазами на своего единственного друга, и швырнул в него голову жены. Но этого ему показалось мало и граф, безумно хохоча, отловил четырехлетнего сына лесничего и зарезал его на глазах отца. К тому времени, из окон первого этажа потянуло дымом. Скорее всего, искра выскочила из печи на деревянный пол, когда хозяева забыли закрыть ее зев заслонкой и в доме начался пожар.
Торжествующий Белуа склонился к поверженному мужчине и с яростью заглянул в знакомые с детства глаза, которые сейчас были полны неизбывной муки. Лесничий, умирая, прошептал с искренней любовью в голосе: «Как ты мог пасть столь низко, бедный мой мальчик?! Разве этому я учил тебя, сынок?..» По спине графа прошел леденящий озноб. Очнувшись, он с ужасом посмотрел на дело рук своих и с воплем отчаяния бросился на колени рядом со своим верным другом и схватил его в объятия. Тот еле слышно произнес: «Спаси мою дочь, малыш, она осталась в доме, тогда я прощу все твои злодеяния!..» и бессильно закрыл глаза.
Граф бережно опустил умершего друга на землю и бросился к горящему дому, но было уже поздно, огонь полыхал уже по всему первому этажу. Но это не остановило юношу, он бросился в огонь, и в это время его настигло проклятие Вековечного леса. Жуткая боль заставила Белуа упасть на четвереньки и, когда туман боли рассеялся перед его глазами, вместо своих рук он увидел мощные звериные лапы. Разумом он еще оставался человеком и, помня о просьбе своего друга, отважно ринулся в огонь, но зверь внутри него взвыл от ужаса при виде пламени и рванулся прочь. Граф, превратившийся в волка, метнулся в сторону и каким-то чудом кубарем вылетел из кольца пламени. Юноша хотел было встать на ноги, но не смог выпрямиться. Он хотел было закричать, но услышал только тоскливый вой, вырвавшийся из его пасти, и из синих волчьих глаз покатились слезы отчаяния.
Это были последние убийства, совершенные Белуа Ракоши. Безмерно счастливые селяне решили, что граф погиб в огне. По Белуа, конечно, отслужила панихиду, чтобы его душа упокоилась и не беспокоила живых, но, само собой, никто по нему не скорбел. Спустя год бежавшие крестьяне начали возвращаться в родные края, и жизнь постепенно вернулась в наше графство. Король, предшественник Арана, со временем передал эти земли новому хозяину.
А что касается Белуа… Он был проклят Лесом. За все те злодеяния, что он совершил, граф будет расплачиваться бесконечно долго. Каждый новый день он просыпается обычным волком, а к ночи, когда на небосвод поднимается луна, в нем вдруг просыпаются воспоминания, принадлежащие его жертвам. Тем самым, которых он убил своими руками. Он проживает вместе с ними их последний день, ощущает то же, что чувствовали они. Он ненавидит того, кто отобрал у них жизнь, и лелеет мечту о мести, но не сознает что тот, кому он так жаждет отомстить — это он сам. Это осознание приходит только в самый последний момент, когда он глядит в глаза человека, которого собрался растерзать, но тут снова настает рассвет и он забывает все, что успел вспомнить и снова становится обычным волком.
Окончив свое повествование, Оделия устало прикрыла глаза, натруженные за день косточки, заныли с новой силой, не давая долгожданного отдыха телу. «Нужно поспать, а то однажды не дотяну до утра, — отрешенно подумала она. — Не девочка уже, чтобы скакать по бурелому в поисках травок. Это молодым все нипочем»
— Но это так жестоко! — воскликнула девушка, сидя рядом с рассказчицей. Ее взволнованное лицо высвечивали умирающие всполохи костра, темные глаза заблестели непролитыми слезами. Она порывисто прижалась к Оделии, и та ласково погладила девушку по волосам.
— Это справедливо, моя принцесса, — спокойно произнесла старуха, подкидывая в костер поленья. Застигнутая врасплох, девушка испуганно покосилась на нее, но Оделия сделала вид, что ничего не заметила, но в ее душе вспыхнуло ликование. Наконец-то ее догадки получили ясное подтверждение. Спохватившись, Венефика горячо произнесла:
— Но ведь Белуа уже столько мучился, матушка, — и ведь он хотел спасти ребенка лесничего!
— Один добрый поступок не искупает остальных злодеяний! От его рук достаточно погибло народа. За все надо платить, дитя, — строго ответила старуха, тяжело поднявшись на ноги. — Давай-ка спать, завтра нам рано вставать.
— Но…
— Никаких «но»! Или я не буду тебе больше ничего рассказывать, Венефика .
Девушка поджала губы, но промолчала.
Матушка знала много историй. Когда Венефика была маленькой, она часто рассказывала о сказочных королевствах и волшебных принцах. Но со временем, сказки перестали быть безобидными детскими историями и до жути стали напоминать правду.
Венефика зябко повела плечом и тяжело вздохнула.
«Ну и судьба у этих земель, — подумала она, — не прошло и ста лет, как до власти снова дорвался очередной «граф Белуа». Но на этот раз людям не к кому идти за помощью. Нынешний граф ставленник самого короля, не только жестокого, как Король Аран I, но еще и безмерно глупого. Как же я тебя ненавижу, Король Аран IV! Если бы не ты, я бы до сих пор жила дома! В уюте и тепле! И мои родители были бы живы…»
— Хватит мечтать, займись делом, Венефика! Застели лапник одеялами и собери посуду в мешок. Не хватало, чтобы ее растащили звери, учуяв запах еды, а завтра мы ее помоем. Пока не вернусь поддерживай огонь в костре, — устало сказала Оделия и бесшумно скрылась в темноте.
Она вернулась, когда костер почти угас, и стала сердито ворчать, что такой бестолковой помощницы свет еще не видел и что без нее Венефика точно пропадет. Впотьмах она споткнулась о спящую девушку и с досадой воскликнула:
— Венефика, что я приказала тебе, уходя? Почему огонь погас?
Оттолкнув неловкую с просонья девушку, она подбросила веток в огонь и по ним побежали веселые огненные змейки и с раздражением добавила:.
— Ничего сама толком делать не умеешь, так хоть не мешайся!
Девушка обиженно на нее посмотрела и, нахохлившись, отсела в сторонку, чтобы не мешать. Тем временем Оделия сварила зелье в котелке и отставила его в сторонку. Поглядев на девушку, она сердито буркнула:
— Нечего на меня сонные зенки таращить, ложись спать, а я еще посижу, подожду, когда костер прогорит.
Устав за день пути, набегавшись, как любопытный щенок, в поисках ягод и грибов, девушка послушно закрыла глаза, и здоровый сон быстро сморил ее. Всю ночь Венифике снился огромный черный волк с печальными синими глазами. Она спала так крепко, что не слышала, как старуха торопливо замыкала в круг из зелья место их ночевки . При этом она беззлобно ворчала::
— Уйди, проклятый! Так и знала, что ты сегодня заявишься! Не будет тебе искупления, злодей! Зря ищешь, нет здесь дочки лесничего, некого тебе спасать, — пробормотала ведьма, и выливая остатки зелья из котелка. Ответом ей послужил тоскливый волчий вой.

Легенда о Белой Волчице и Черном Волке


Легенда о Белой Волчице и Черном Волке
В одной, позабытой Богами стране,
Где скалы, озёра и лес.
Предание есть о седой старине
И силе влюблённых сердец.
Там синие ели глядят в небеса,
Столпившись у сонных озёр,
И чистые реки, как божья роса,
Стекают с заснеженных гор…
За буковой рощей, прижавшись к скале,
Как будто явившись из сна,
Не замок могучий, простое шале —
Дубовая дверь, два окна.
Но в доме не спят и отводит беду
Не старец, но и не юнец…
Он деве прекрасной, горящей в бреду
Не муж, не жених, не отец.
Оплывшие свечи дыханьем огня
Над девой в молитве сплелись
И ждёт вороньё с нетерпением дня,
Когда же угаснет в ней жизнь.
Но он ворожит, чуть касаясь плеча
И гонит коварную смерть.
Любовью своей, как ударом меча,
Сметая судьбы круговерть.
И как заклинание в звенящей тиши,
Ресницу сжигает слеза,
Он шепчет: «Любимая, только дыши…»
Вдруг …дева открыла глаза.
И видит она, но не дом свой родной,
На сердце закралась тоска.
Мужчина склонился над ней молодой,
Лишь локон седой у виска.
«Где я?» — задаёт с удивлением вопрос,
Скрывая улыбкой свой страх.
«В лесу я нашёл тебя, в дом свой принёс.
Теперь у меня ты в гостях».
«Я помню лишь ночь и как стая волков
Поужинать мной собралась,
И был бы мой жребий жесток и суров,
Но кто-то меня всё же спас…»
Услышав вопрос, почему-то поник,
Отвёл на секунду свой взгляд,
Не парень уже, но еще не старик…
Над ней проводивший обряд..
Он смотрит в глаза неземной красоты
И молвит: «Hе стоит о том…
А если остаться осмелишься ты —
Мы станем сильнее вдвоем.
Слаба ты еще отправляться домой,
Боюсь приключится беда…
Вот скромный мой дом. Пожелаешь? Он твой».
Она тихо молвила: «Да».
Он слов о любви своей не говорил,
Но разве так сложно понять,
Что в жёлтых глазах его пламя горит
Любви, что сильнее, чем страсть.
И пламенем этим она сожжена,
Всего лишь за пару недель,
Влюбилась в него и недолго она
Отдельно стелила постель.
Но только вопрос её мучил порой:
«Мой милый, скажи, почему
Уходишь ты в ночь вслед за полной луной,
Меня оставляя одну?»
Он, взгляд опустив, на колени упал,
И шепчет: «Родная, поверь…
Я должен идти. Там в лесу волчий бал.
Запри понадёжнее дверь».
Шептались в те дни по углам в деревнях,
Что кровью окрасил холмы
Огромнейший волк, всем внушающий страх,
И чёрный, как смех Сатаны.
Она обнимает его вновь и вновь:
«Мне страшно,останься! Постой!»
«Не бойся тебя охраняет Любовь,
И помни — я рядом с тобой».
На травы рассветные росы легли,
Но дева ещё не спала.
Вдруг слышит звук рога раздался вдали,
И крики, и бешеный лай.
Ватага охотников, дом окружив,
Кричат: «Выходи, Чёрный Зверь!»
Блестят жадно копья, мечи и ножи
И дева открыла им дверь:
«Ошиблись Вы, люди! Неверен был след.
Коль нужно — пожалуйте в дом.»
Ликует главарь:»Если чудища нет,
Подругу его мы убьём!?»
Схватили, скрутили и вот на суку
Верёвку готовит палач.
И радостно вешать её волокут,
Не слушая девичий плач.
Но вдруг из чащобы ужасная тварь
Как смерч появилась, рыча.
И первым ударом убит был главарь,
А рядом лёг труп палача.
Огромные когти, из пасти слюна,
Чернее, чем стая ворон.
И вроде она испугаться должна,
Но сердце твердит: «Это он…»
Не дрогнули воины, вскинув клинки,
Хоть стало их меньше на треть,
И в вихре смертельном мечи и клыки
Смешались, приветствуя смерть.
Она замерла, жёлтый свет волчьих глаз
Ей память вернул наконец,
И вспомнила кто от беды её спас,
Не старец, но и не юнец…
Неравная схватка «один к четырём»,
Пощады никто не искал,
Но Зверь одолел и с последним врагом,
Израненный рядом упал.
От крови набухшую жёсткую шерсть
Она нежно гладит рукой
И шепчет, гоня ненасытную смерть:
«Ты только дыши, дорогой…»
Она не умела творить колдовство,
Волшебных в ней не было сил.
Лечила Любовью своею и вот
Глаза её милый открыл.
Едва первый луч, разбудивший рассвет
В кровавой траве заиграл,
Как сгинуло чудище, было — и нет,
Он вновь её суженым стал.
Но полнятся жёлтые очи тоской,
Печально отводит он взгляд.
Она же ликует: «Мы живы с тобой,
Так что ж ты, любимый, не рад?
Ты всех победишь, кто на нас посягнёт
И целая жизнь впереди…»
Он взял её руку, холодный как лёд,
И тихо шепнул ей: «Прости…
Недолгий отмерен для счастья нам срок,
Не можем быть вместе никак.
Не могут быть счастливы Дева и Волк,
Красавица и вурдалак…»
Застыла она, словно он невзначай
Словами доставил ей боль,
Но твёрдо рванула сорочку с плеча
Не дрогнувшей белой рукой:
«И в горе и в радости ношу нести
С тобой я готова, поверь».
С улыбкой плечо обнажив : «Укуси,
Смелее, любимый мой зверь».
……………………………….
Покрепче, ребята, заприте замок
Ведь ночью, под полной луной,
Идёт на охоту король Чёрный Волк
С Волчицею Белой — женой.
Предание есть о седой старине
И силе влюблённых сердец,
В одной, позабытой Богами стране,
Где скалы, озёра и лес…
Александр Сандерс Воляев

Легенда о Белой Волчице и Чёрном Волке — Страна Мам

В одной, позабытой Богами стране,
Где скалы, озёра и лес.
Предание есть о седой старине
И силе влюблённых сердец.
Там синие ели глядят в небеса,
Столпившись у сонных озёр,
И чистые реки, как божья роса,
Стекают с заснеженных гор…
За буковой рощей, прижавшись к скале,
Как будто явившись из сна,
Не замок могучий, простое шале —
Дубовая дверь, два окна.
Но в доме не спят и отводит беду
Не старец, но и не юнец…
Он деве прекрасной, горящей в бреду
Не муж, не жених, не отец.
Оплывшие свечи дыханьем огня
Над девой в молитве сплелись
И ждёт вороньё с нетерпением дня,
Когда же угаснет в ней жизнь.
Но он ворожит, чуть касаясь плеча
И гонит коварную смерть.
Любовью своей, как ударом меча,
Сметая судьбы круговерть.
И как заклинание в звенящей тиши,
Ресницу сжигает слеза,
Он шепчет: «Любимая, только дыши…»
Вдруг …дева открыла глаза.
И видит она, но не дом свой родной,
На сердце закралась тоска.
Мужчина склонился над ней молодой,
Лишь локон седой у виска.
«Где я?» — задаёт с удивлением вопрос,
Скрывая улыбкой свой страх.
«В лесу я нашёл тебя, в дом свой принёс.
Теперь у меня ты в гостях».
«Я помню лишь ночь и как стая волков
Поужинать мной собралась,
И был бы мой жребий жесток и суров,
Но кто-то меня всё же спас…»
Услышав вопрос, почему-то поник,
Отвёл на секунду свой взгляд,
Не парень уже, но еще не старик…
Над ней проводивший обряд..
Он смотрит в глаза неземной красоты
И молвит: «Hе стоит о том…
А если остаться осмелишься ты —
Мы станем сильнее вдвоем.
Слаба ты еще отправляться домой,
Боюсь приключится беда…
Вот скромный мой дом. Пожелаешь? Он твой».
Она тихо молвила: «Да».
Он слов о любви своей не говорил,
Но разве так сложно понять,
Что в жёлтых глазах его пламя горит
Любви, что сильнее, чем страсть.
И пламенем этим она сожжена,
Всего лишь за пару недель,
Влюбилась в него и недолго она
Отдельно стелила постель.
Но только вопрос её мучил порой:
«Мой милый, скажи, почему
Уходишь ты в ночь вслед за полной луной,
Меня оставляя одну?»
Он, взгляд опустив, на колени упал,
И шепчет: «Родная, поверь…
Я должен идти. Там в лесу волчий бал.
Запри понадёжнее дверь».
Шептались в те дни по углам в деревнях,
Что кровью окрасил холмы
Огромнейший волк, всем внушающий страх,
И чёрный, как смех Сатаны.
Она обнимает его вновь и вновь:
«Мне страшно,останься! Постой!»
«Не бойся тебя охраняет Любовь,
И помни — я рядом с тобой».
На травы рассветные росы легли,
Но дева ещё не спала.
Вдруг слышит звук рога раздался вдали,
И крики, и бешеный лай.
Ватага охотников, дом окружив,
Кричат: «Выходи, Чёрный Зверь!»
Блестят жадно копья, мечи и ножи
И дева открыла им дверь:
«Ошиблись Вы, люди! Неверен был след.
Коль нужно — пожалуйте в дом.»
Ликует главарь:»Если чудища нет,
Подругу его мы убьём!?»
Схватили, скрутили и вот на суку
Верёвку готовит палач.
И радостно вешать её волокут,
Не слушая девичий плач.
Но вдруг из чащобы ужасная тварь
Как смерч появилась, рыча.
И первым ударом убит был главарь,
А рядом лёг труп палача.
Огромные когти, из пасти слюна,
Чернее, чем стая ворон.
И вроде она испугаться должна,
Но сердце твердит: «Это он…»
Не дрогнули воины, вскинув клинки,
Хоть стало их меньше на треть,
И в вихре смертельном мечи и клыки
Смешались, приветствуя смерть.
Она замерла, жёлтый свет волчьих глаз
Ей память вернул наконец,
И вспомнила кто от беды её спас,
Не старец, но и не юнец…
Неравная схватка «один к четырём»,
Пощады никто не искал,
Но Зверь одолел и с последним врагом,
Израненный рядом упал.
От крови набухшую жёсткую шерсть
Она нежно гладит рукой
И шепчет, гоня ненасытную смерть:
«Ты только дыши, дорогой…»
Она не умела творить колдовство,
Волшебных в ней не было сил.
Лечила Любовью своею и вот
Глаза её милый открыл.
Едва первый луч, разбудивший рассвет
В кровавой траве заиграл,
Как сгинуло чудище, было — и нет,
Он вновь её суженым стал.
Но полнятся жёлтые очи тоской,
Печально отводит он взгляд.
Она же ликует: «Мы живы с тобой,
Так что ж ты, любимый, не рад?
Ты всех победишь, кто на нас посягнёт
И целая жизнь впереди…»
Он взял её руку, холодный как лёд,
И тихо шепнул ей: «Прости…
Недолгий отмерен для счастья нам срок,
Не можем быть вместе никак.
Не могут быть счастливы Дева и Волк,
Красавица и вурдалак…»
Застыла она, словно он невзначай
Словами доставил ей боль,
Но твёрдо рванула сорочку с плеча
Не дрогнувшей белой рукой:
«И в горе и в радости ношу нести
С тобой я готова, поверь».
С улыбкой плечо обнажив : «Укуси,
Смелее, любимый мой зверь».
……………………………….
Покрепче, ребята, заприте замок
Ведь ночью, под полной луной,
Идёт на охоту король Чёрный Волк
С Волчицею Белой — женой.
Предание есть о седой старине
И силе влюблённых сердец,
В одной, позабытой Богами стране,
Где скалы, озёра и лес…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *