Легенда о дельфине и чайке

Легенда о дельфине и чайке…

В одной из смен в лагере жили два лучших друга. Каждый вечер они собирались в их общем секретном месте и обсуждали все проблемы, нажитые за день. Это происходило ежедневно. И однажды, одному другу в голову закралось сомнение. Что если друг его ему, как в старой песне, и не друг, им не враг, а так? Залегла ему эта мысль в голову, ходил человек по берегу моря и долго не мог придумать, как бы проверить их дружбу. Он ходил по скалистому берегу и смотрел на неспокойное море. И вдруг он увидел, что чайка, кружащая над морем, подлетела к горе и скрылась в небольшой расщелине около стоящего одиноко прямо на голых камнях дерева… Тогда в его голове созрел план.
Вот опять они собрались вместе, у моря, гуляли и обсуждали прожитое за день, и вдруг недоверчивый друг поскользнулся и упал. Упал со скалы. На самом деле, он, падая, зацепился за дерево и скользнул в расщелину.
Но его друг, нисколько не думая, прыгнул за ним, только уже по-настоящему.
И тот кто сидел в пещере, с ужасом увидев, что он летит вниз, схватился за голову. «Что же я наделал?» — вскричал он и бросился за ним.
Верный друг превратился в дельфина, который, плавая, всегда всплывает, чтобы увидеть своего друга. А его друг превратился в белую чайку, которая никогда не уходит от дельфина и всегда кричит, прося у него прощения.
­­
Категории: Друзья, Верность

Легенда про Дельфина и Чайку – Дельфины (Мифы и легенды) , пользователь Ванильное Небо | Группы Мой Мир


// PerlVar definitions must stay in template to get values. It obvious, but I should mention that.
var PerlVar_URL = ‘/community/17577/407C20CA4FB461C4.html?thread=0&page=1&skip=0’;
var PerlVar_Reply = »;
var PerlVar_Skip = ‘0’;
var PerlVar_BaseLevel = »;
var mna = »;
var mnb = »;
var isPostCommentThrottled = false;
function esc (txt) {
if (!txt) return »;
var ret = txt.replace(/\‘)
return ret;
}
function make_comment(PostID, comment, partial) {
var HTML = [];
var Deleted = comment[‘Deleted’];
//var JournalID = comment[‘JournalID’];
var ThreadID = comment[‘ID’];
var Time = comment[‘Time’];
var ReSubject = esc(comment[‘ReSubject’]);
var FilteredSubject = esc(comment[‘FilteredSubject’]);
var FilteredComment = comment[‘FilteredComment’];
var CommentText = comment[‘CommentText’];
//var Poster = comment[‘Poster’];
var PosterID = comment[‘PosterID’];
var PosterName = esc(comment[‘PosterName’]);
var PosterNick = esc(comment[‘PosterNick’]);
var PosterFirstName = esc(comment[‘PosterFirstName’]);
var PosterLastName = esc(comment[‘PosterLastName’]);
var PosterDir = comment[‘PosterDir’];
var PosterDeleted = comment[‘PosterDeleted’];
//var PosterInfo = comment[‘PosterInfo’];
//var PosterBirthday = comment[‘PosterBirthday’];
var PosterAvatarUrl = comment[‘AvatarUrl’];
var IsStar = comment[‘IsStar’];
var Immunity = (comment[‘Immunity’] != 0 && comment[‘Immunity’] != ‘undefined’) ? true : false;
var JournalDir = comment[‘JournalDir’];
var JournalEmail = comment[‘JournalEmail’];
var PosterEmail = comment[‘PosterEmail’];
var Commentable = comment[‘Commentable’];
var Screenable = comment[‘Screenable’];
var CommentHide = comment[‘CommentHide’];
var Screened = comment[‘Screened’];
var Screenable = comment[‘Screenable’];
var CanMakeReadable = comment[‘CanMakeReadable’];
var CanMakeCommentable = comment[‘CanMakeCommentable’];
var SomebodyCommentable = comment[‘SomebodyCommentable’];
var PublicalyReadable = comment[‘PublicalyReadable’];
var Deletable = comment[‘Deletable’];
var ActionDir = comment[‘ActionDir’];
var CanEditBlackList = comment[‘CanEditBlackList’];
var InBlackList = comment[‘InBlackList’];
var Readable = comment[‘Readable’];
var ScreenedAndVisible = comment[‘ScreenedAndVisible’];
var Obscene = comment[‘Obscene’];
var Reply = (PerlVar_Reply == ThreadID) ? 1 : 0;
if (typeof CommentHide != ‘undefined’) {
CommentHide = CommentHide.replace(/\‘);
CommentHide = CommentHide.replace(/\»/g,'»‘);
}
if (!partial && comment[‘SLevel’] && comment[‘SLevel’] > 1) HTML.push(‘

Легенда о том почему чайки и дельфины всегда держатся рядом.

На отвесной скале серый замок стоит,
Не добраться ни с моря к нему не по суше.
И свеча на столе одиноко горит,
Хочешь сказку услышать мою? Тогда слушай.
Раньше жил в этом замке один добрый царь,
И как водится дочка была у него.
Но не знает никто уже как его звали.
И не помнит о нем уж никто ничего.
А была та царевна такою прекрасной,
Сразу принц был ее, лишь махнет та рукой.
Только юная дева была слишком ясной,
Чтобы принцы ее превлекали собой.
И однажды по берегу моря гуляя
повстречался моряк ей и тихо спросил:
«О прекрасная дева, кто будешь такая?»
На плечах ее волосы ветер носил.
В сердце юном девичьем проснулась любовь
Понимала она, что не может быть с ним.
Только тайно встречались они вновь и вновь,
Пока счастье любви не покрыл горький дым.
Любимый принцессы шел за моря.
Двое наших влюбленных прощались в тиши.
И когда над волнами алела зоря,
Он сказал, что ему уже нужно спешить.
Так расстались они и с тех пор прошел год.
Каждый вечер она подходила к окну,
Каждый день от любимого весточку ждет
И узнала она их корабль затонул.
И как только скалу осветила луна,
На балконе своем появилась она
Осторожно ступила нога на карниз
Со словами «люблю тебя» бросилась вниз.
А утром, когда все проснулись с зарей,
Все увидели чайку над синей водой.
Такая уж жизнь им была суждена
Стал моряк тот дельфином, стала чайкой она.
И теперь наблюдая за ним с высоты
Все зовет его: «Милый, любимый где ты?»
А он появляется вновь над водой,
Как бы хочет сказать я на веки с тобой.

Легенда о розовой Чайке.

Таврика !!!! Великолепная легенда !!!
Хочу с вами поделится ещё одной легендой …
Окрасил море розовый закат,
И волны катятся, переливаясь златом,
Над ними чайки белые парят…
Послушай сказку, доченька… Когда_то
Пустынен был песчаный этот пляж,
А там, где бьет родник, на белых скалах
Построен был из тростника шалаш.
В нем жили две сестры — Мари и Лала…
Не ведали они другой земли,
Питались только сладкими плодами,
Не знали, что такое корабли,
Не помнили — откуда родом сами…
Плели венки из полевых цветов,
Купались в море, танцевали, пели…
На этом острове, одни среди лесов,
Росли они, как маленькие феи…
И каждый день им радости дарил,
И каждый день им солнышко сияло,
Любила Лала трепетно Мари,
Мари любила всей душою Лалу.
Беда одной — была бедой двоих,
И на двоих они делили счастье,
Их теплый остров был красив и тих,
И не было меж ними разногласья.
Но как-то ночью разыгралась буря,
Злой ветер закружил ночную мглу
И с грозным ревом разъяренных фурий
Бурлящий шквал кидался на скалу.
И бешеные волны с воем грозным
Покрыли их песчаный тихий пляж.
И плакали испуганные сестры…
Скрипел и гнулся маленький шалаш…
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
А утром расцвела опять земля,
Согрелась в свете солнца золотого…
Но что это?!.. — останки корабля
Виднеются средь моря голубого.
Обломки мачты… цепи якорей…
Вдруг сестры видят страшную картину —
В разбитой лодке, средь песка и тины,
Трех бледных изувеченных людей…
Три искаженных в ужасе лица…
И в позах столько боли и страданья…
Три страшных и холодных мертвеца…
Нет, два!!! — В одном чуть теплилось дыханье…
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
Они его спасли… Снесли к себе…
И юноша, один из всей команды,
Остался жив благодаря судьбе.
Он звался удивительно — Армандо.
Он многое умел и много знал,
Принес огонь в их скромное жилище,
Шалаш Армандо показался мал, —
Он новый сплел и стал готовить пищу,
В лучах зари бежал с веслом в руке,
Чтобы уплыть в неведомые дали
На легком самодельном челноке…
А девушки его к обеду ждали…
Он привозил им рыбу…
Так втроем
Они еще счастливее зажили.
Но годы шли — и день сменялся днем…
Пришла пора — и сестры полюбили…
А сестры были, словно ночь и день,
Ни капли не похожи друг на друга —
Мари печальна и легка как тень,
А Лала — весела, стройна, упруга.
Тиха светловолосая Мари,
С глазами синими, как волны океана,
Сестра ее ярка, свежа, румяна,
Как небо в свете утренней зари.
Мари — как нимфа леса и ручьев.
Созревший персик — чувственная Лала,
Чернее ночи локоны ее,
А губы словно красные кораллы.
Кого же из сестер он предпочтет?
Прекрасны обе. — Выбирай, Армандо.
Бесстрастно время свой ведет отсчет
И тикают небесные куранты.
Чье сердце от любви к тебе сгорит?
А чье твоей любовью будет биться?
Армандо выбрал… — Бедная Мари…
Возлюбленный ей предпочел сестрицу.
Любовь! Любовь! Блаженства идеал!
Ты поцелуев сладостное море!
Ты счастья дождь! Ты наслажденья шквал!
Ты бездна слез, страдания и горя..
Увы, Армандо на двоих один…
Из двух сестер Армандо выбрал Лалу…
И та цвела, как по весне жасмин,
Мари же в исступлении рыдала…
Кляла судьбу, увидев их вдвоем,
Из глаз роняла слезы-бриллианты…
А Лала позабыла обо всем,
Дыша любовью к одному Армандо.
Однажды он уплыл за горизонт,
А в море разыгрался шторм ужасный —
Высокий смерч, как страшный черный зонд,
Скрыл облака, и солнце вдруг погасло…
От грома задрожали небеса
И, кажется, упали с плеч атлантов,
Лишь молнии мелькает полоса…
И рев воды… — Ну, где же ты, Армандо?!!
Но буря заглушала женский крик…
И посреди стихии завывавшей
Стояли сестры — Лала и Мари,
Как прежде крепко-накрепко обнявшись…
Нещадно скалы бедные хлестал
Волнами серыми поток воды сердитый,
А утром встало солнце, и вода
Им вынесла челнок его разбитый…
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
И боль все поглотившей пустоты,
Бездонного, безжалостного горя
Сожгла сердца… Обрывками мечты
Катятся волны ласкового моря…
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
Шли дни, недели — месяц пролетел
Устала плакать по Армандо Лала —
И смех ее как прежде зазвенел
И отразился эхом в белых скалах.
Она бежит быстрее чем копье —
В руках несет Мари букет лаванды…
Чернее ночи локоны ее…
Она забыла своего Армандо.
Мари ж как прежде плачет у воды
И больше не любуется лугами,
Не смотрит на красивые цветы,
А целый день беседует с волнами.
— Скажите, волны, мой Армандо жив?
Она с утра до ночи вопрошает…
И ей кивает ласковый прилив,
Волною теплый берег омывая.
— Скажи мне, море, как его найти?
В полубреду Мари волнам шептала.
И волны сжалились…
— Он в трех часах пути
От берега… — ей море отвечало.
— Армандо жив еще, моя Мари!
Торчащий из воды подобно башне…
Его тюрьмой стал одинокий риф,
Но он измучен голодом и жаждой…
Ведь нет там ни травинки, ни ручья…
Умрет Армандо в каменной темнице.
Ценой его спасенья жизнь твоя —
Найдешь его и превратишься в птицу…
Расстанешься навеки с красотой —
Покроют перья голову и тело…
Уста сомкнутся в острый клюв кривой…
— О! Я согласна! Что? Что нужно делать!
— Одумайся, несчастная Мари,
Нам жаль тебя… и любит он другую…
— Пускай…
— С лучами утренней зари
Увидишь в море лодку золотую.
Она тебя подхватит, понесет,
Гонимая послушною волною,
Навстречу счастью твоему и горю.
Туда, где посреди печальных вод
Чернеет риф бесформенной громадой,
Ты до него на лодке доплывешь —
В последний раз посмотришь на Армандо
И белой птицею в руках его умрешь.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Спустилась ночь на одинокий пляж,
Укрыла скалы черным покрывалом,
И осветила маленький шалаш
Луна… Уснула ветреная Лала…
В лесу ночном запели соловьи —
В их трелях задрожал кристальный воздух…
На берегу, в последний раз, Мари
Печальным взглядом провожала звезды.
Но только первые лучи зари
Легли на море розовой гирляндой,
На легкой лодке бедная Мари
Уже летела к своему Армандо.
— Прощай, зеленый остров, милый дом,
Песчаный пляж, ручей, сестрица Лала…
Спокойно море. Солнце серебром
Лучи в холодной ряби разметало…
Целует ветер волосы Мари…
Ну вот и все… Бесформенным гигантом
Пред нею вырос одинокий риф…
Среди камней лежит ее Армандо…
Мари бежит, но в маленький комок
Свернулось тело… Белая мантилья
Из перьев… Острый клюв-крючок…
Мари летит к нему, расправив крылья…
— Армандо дышит! Мой Армандо жив!
Плыви ж скорей домой! — она кричала,
Но только жалобное «Чив! Чив! Чив!»
Из клюва бедной птицы вылетало…
Она его обрызгала водой…
Погладила послушными крылами…
Очнувшись, он поймал Мари рукой…
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
И впился в тело острыми зубами…
Он пил ее трепещущую кровь,
И с каждой каплей жизнь в ней угасала…
Но счастлива Мари… Ее любовь
От гибели любимого спасала…
Армандо пил… Счастливец — он не знал,
Что стал невинной девушки убийцей.
Армандо ожил… Приподнялся… Встал…
И выбросил растерзанную птицу…
Ласкаясь, волны трутся о гранит,
Игриво налетая на каменья…
Армандо видит лодку… Он бежит
За ней… Навстречу своему спасенью.
Уже закат окрасил небосвод,
Натягивая ночи покрывало…
Армандо лодка к острову несет…
К нему навстречу выбегает Лала…
Слепа любовь — целуясь до зари,
Они не обнаружили потери…
Они забыли бедную Мари…
И долго на воде качались перья…
А вскоре побережья всех морей
Птиц неизвестных заселили стайки,
Они кружились около людей,
Крича «Чив! Чив!»… И их назвали «Чайки».
И каждый день, на берегу любом
Мы видим их бесчисленные стаи.
Они плывут за каждым кораблем,
Его до горизонта провожая…
Ты, дочка, видишь их? Скорей смотри —
Плывут они за челноком рыбачьим…
Быть может, это бедная Мари
Армандо ищет с криками и плачем…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
«Чив! Чив!» — «Армандо жив!.. жив!..»

Чайка | Легенды и мифы в колокольчиках

Вечером 23 апреля Бэк и Кинг оказались гостями на обеде, данном в их честь наиболее влиятельными и представительными лицами города, многие из которых пожертвовали большие суммы на экспедицию. Гостеприимство монреальцев не знало границ. Тосты и здравницы следовали непрерывной чередой. Какой-то дотошный репортер тех времен, писал, что в честь гостей было провозглашено 28 тостов!
Бэк и Кинг в долгу не остались и поднимались семнадцать раз с ответными тостами. Наиболее яркую речь произнес глава банка Монреаля Самуэль Геррард, который завершил ее следующими словами: «Никогда еще не было экспедиции, которая бы так обнажила чувства публики. Монреальцы не могут не восхищаться храбростью и самоотверженностью путешественников, делающих так много для спасения друзей». Расчувствовавшись, Бэк и Кинг еле успевали в ответ поднимать бокалы. Но вот прозвучал последний тост: «За наших гостей, которые возвышают нас». И опять, прославленные арктические путешественники не помнили, как добрались до собственных постелей.
На следующий день, ближе к вечеру, Бэк и Кинг убыли в Лашин, откуда они намеревались отплыть следующим утром. Сразу же вслед за ними был отправлен багаж. И вдруг случилось страшное несчастье, которое каждый толковал по-своему. Через некоторое время после отъезда путешественников из их временного пристанища в нем внезапно вспыхнул пожар. В считанные мгновения здание было объято пламенем, и через сорок минут от грандиозного отеля остались дымящиеся руины. Пламя озарило все небо, в котором отражались освещенные огнями шпили церквей, корабли порта, очертания острова Святой Елены.

Легенда о девушке-чайке

На море Черном есть остров суровый, немой — красные скалы на буйном зеленом раздолье. Не видно на острове беленьких хаток, кудрявые листья его не покрыли. Одна только тропка зеленая вьется: весенний ручей промыл красную глину, оброс бархат-травою. А дальше — все мертво и глухо.
Но нет, не все: вон там, на утесе над морем, где вечно бушует седой прибой, на самой вершине горит по ночам огонек. А днем над утесом чайки печальные вьются, кричат над бушующим морем. Это что за утес? Почему там огонь? И за что чайки любят утес тот суровый?
Давно, говорят, на остров тот дикий приплыл человек неизвестно откуда. Наверное, горькая доля долго гоняла беднягу по свету, пока не нашел он на острове диком приюта.
Дитя да пожитки убогие вынес из утлого челна на берег и стал себе тут поживать. Как жил, чем питался — сначала об этом никто не ведал. Со временем люди узнали, какое доброе сердце у этого человека. Он каждую ночь огромный костёр разжигал, чтоб его видно было далеко, чтоб те корабли, которые плыли по волнам зеленым, могли безопасно пройти мимо камней суровых да отмелей скрытых, коварных! А если корабль разбивался о скалы, тогда человек в своем утлом челне отважно бросался на помощь несчастным.
И благодарные люди отдать ему были готовы сокровища, деньги и все, что везли на своих кораблях. Но не брал ничего чужеземец, лишь только еды немного, да дров, да смолы для костра.
И вскоре люди узнали о старике этом странном, прозвали его «аистом морским». А также узнали о дочери его любимой, которую, словно русалку, и волны морские качали- ласкали, и камни немые, и бури морские жалели и утешали.
Выросла дочь старика, и стала на диво прекрасной: бела, словно пена морская; пушистые косы ее как морская трава, до колен ниспадали, а голубые глаза, словно раннее море, сияли; а зубы, как жемчуг, сверкали из коралловых губ. Однажды после купания девушка сладко уснула на теплом песочке (море в то время молчало-дремало). И слышит сквозь сон она шепот. То рядом за камнем втроем собрались; птица-бабич, свинка морская да рыбка золотая.
Вот рыбка и молвит:
— Достану со дна я ей жемчуг, кораллы и яркие самоцветы за то, что спасла меня. Лежала, несчастная, на косе — сердитые волны забросили очень далеко, меня солнце, сушило, а хищный мартын в белоснежном небе кружился, и с ним моя смерть приближалась, А добрая девушка эта взяла меня, ласково мне улыбнулась и в море легко опустила. Я вновь ожила.
— А я хорошо научу ее плавать, нырять, танцевать веселые танцы, чудесные сказки я ей расскажу, — молвила свинка морская, — за то, что она меня кормит, делится едою со мной. Погибла бы я без нее.
— А я,— отозвалась задумчиво птица-бабич, а я ей ведаю новость, которой никто здесь не знает. Была я за морем, слыхала: прибудут сюда корабли и галеры. На кораблях и галерах дивные люди с чубами. Они никого не боятся и даже древнему морю подарки не дарят, как другие купцы-мореплаватели, лишь веслами бьют его, не уважают! И море разгневалось на них, и злая судьба их всех потопить присудила, сокровища камням отдать, да нам, морским слугам. А ей, милосердной, должна рассказать я за то, что меня она тоже спасла. Какой-то злодей переломал мои крылья стрелою, и я умирала на волнах зеленых, милая девушка эта меня изловила, кровь зашептала, целительных трав приложила, кормила, поила, за мною смотрела, пока не срослись мои крылья. За это раскрою ей тайну большую.
— Молчи! — зашумели, проснувшись, сердитые волны. Молчи, не твое это дело! Не смеет никто знать о воле великого моря, не смеет никто противиться грозному! Набросились волны на камни, сердито урчат между ними. Испуганно свинка и рыбка нырнули на дно, а птица в небо взлетела.
Но поздно проснулись волны: услышала девушка тайну, на ноги быстро вскочила и громко позвала:
— Вернись, птица-бабич, вернись! Расскажи мне о тайне подробней! Не нужно ни жемчуга мне, ни кораллов, ни танцев веселых, ни сказок чудесных. А лучше скажи мне, откуда высматривать хлопцев чубатых, как от беды бесталанных спасти?
А волны бушуют, а волны ревут:
— Молчи! Не расспрашивай, глупый ребенок. Смирись! Не перечь лучше морю: море ведь тяжко карает!
А дивчина думает: «Ладно, бушуйте, зеленые волны, чернейте от злости, беситесь. Я вам не отдам на съедение людей тех отважных. Я вырву из горла у хищного моря братьев моих бесталанных! Отцу не скажу я ни слова. Ведь старенький он, и бороться ему не под силу, а будет большое ненастье, я вижу».
И день догорел. И солнце в море спустилось. И тишина наступила, Лишь слышно во тьме, как бормочет старик, на пост свой ночной собираясь. Дочь попрощалась с отцом, в пещере легла. А только отец стал костер разжигать, она поднялась, прыгнула в челн, приготовила все — ждет бури!
Море спокойно пока. Но вдали слышен гул: то туча, союзница моря, идет, глазами сверкает, крыльями черными машет на яркие звезды. И гаснут звезды со страха. Вот ветер, посланец ее, налетел, засвистел, стараясь костер потушить. Но дед догадался, подбросил смолы, и костер запылал сильнее. И ветер отпрянул назад, застеснявшись, и вновь тишина наступила.
И снова, но ближе, загрохотала грозная туча и целая стая хищных ветров закружилась, завыла, толкая в бока сонные волны. Волны гурьбою метнулись к скалам. А скалы швырнули в них галькой. Алчно они проглотили гостинцы и бросились снова на скалы. А туча находит, а гром громыхает, и молнии хищно сверкают. А буря галеры несчастные гонит, мачты ломает, рвет паруса, в волнах купает.
Но борются с морем отважно гребцы, не поддаются чубатые! Вот подогнало их к берегу море, вот раскачало и бросило прямо на скалы И скалы завыли, как звери, увидев такую добычу. Глазом моргнуть казаки не успели, как вдребезги разбило галеры.
Девушка, страха не зная, в море свой челн направив, утопающих хватает, быстро на берег выносит. Уж собралось их немало, но больше еще погибает. А, она знай спасает, слышать не хочет, что море грозно рокочет:
— Эй, отступись, не тягайся со мною! Добыча моя, не отдам по-пустому! Эй, отступись, неразумная! Страшная доля тебя покарает. Эй, отступись-ка!
Но тщетно! Девушка слушать не хочет. Поднялись страшные волны, утлый челнок подхватили, бросили с гневом на скалы — разбили.
Девушка плачет: плачет она не от боли, плачет она со страху — она из-за челна рыдает. Жалко ей стало: нечем спасать несчастных. «Нет, попытаюсь еще раз!» Мигом одежду с себя сорвала и бросилась в бурное море. Не смилостивилось море: алчно ее поглотило. Но смилостивилась доля: девушка не погибла. Серою чайкой она вспорхнула и полетела над морем, горько рыдая.
А старик и не знал, что дочь совершила. Да те казаки, которых спасла она, все рассказали. Старик как стоял у костра, так и бросился с горя в огонь. Погибли и дочь и старик, но нет, не погибли! Каждую ночь огонек на утесе мерцает, а над утесом серые чайки летают, плачут-кричат, лишь только услышат хищную бурю: оповещают они моряков да нам повествуют о древней легенде, о славной девушке-чайке.

Легенда Рѕ чайке » Новая СЌСЂР° Водолея :: 2012- 2019 РіРѕРґ переход РІ РЅРѕРІСѓСЋ СЌСЂСѓ

Р’ далёкие времена, РєРѕРіРґР° люди были вечно юными, РїРѕРґРѕР±РЅРѕ олимпийским богам, Рё почти бессмертными, жила-была РЅР° свете РѕРґРЅР° девушка. И была РѕРЅР° прекрасна, как Р±РѕРіРёРЅСЏ Утренней Зари. Её Рё назвали так Утренняя Заря. Или просто — Заря. И ничего необычного РЅРµ было РІ её имени, потому что РІ те счастливые времена людей часто называли РІ честь добрых Р±РѕРіРѕРІ, РІ надежде, что священное РёРјСЏ принесёт человеку счастье…
Девушка Рё правда была очень похожа РЅР° Р±РѕРіРёРЅСЋ. Её большие карие глаза как РІ зеркале отражали чистое голубое небо, тонкие РіСѓР±С‹ озаряла лучистая улыбка. Рђ сама утренняя Заря была невысокого роста, стройная Рё лёгкая, как пушинка. И любили люди Утреннюю Зарю Р·Р° веселый нрав Рё РґРѕР±СЂРѕРµ сердце. Пришло время, Рё полюбила Утренняя Заря юношу, которого звали Сын Рыбака. И жил РѕРЅ РІ соседнем РїСЂРёРјРѕСЂСЃРєРѕРј поселке. И была РёС… любовь прочной, как камень алмаз, Рё чистой, как горный хрусталь. Их часто можно было видеть ясными лунными ночами РЅР° берегу СЃРїРѕРєРѕР№РЅРѕРіРѕ синего РјРѕСЂСЏ. Р’СЃСЋ ночь РѕРЅРё сидели РЅР° тихом берегу, РЅР° большом камне, миллионы лет назад вросшем РІ песчаную отмель, Рё золотистая головка девушки-Р±РѕРіРёРЅРё покоилась РЅР° крепком плече юноши-Р±РѕРіР°, Рё сильная СЂСѓРєР° Сына Рыбака нежно обнимала С…СЂСѓРїРєРёР№ девичий стан… И долго-долго сидели РѕРЅРё, прислушиваясь Рє тихому шепоту набегавших РЅР° берег шаловливых волн, всматриваясь РІ мерцающие РѕРіРѕРЅСЊРєРё далёких созвездий, единственных, РєСЂРѕРјРµ ветра Рё РјРѕСЂСЏ, свидетелей РёС… чистой Рё высокой любви…
Синее РјРѕСЂРµ, теплый ветер Рё далёкие звёзды вслушивались РІ нежные слова, которые РіРѕРІРѕСЂРёР» Сын Рыбака Утренней Заре, Рё искренне завидовали счастью РґРІСѓС… влюблённых сердец… ведь стихиям любовь недоступна… РќРѕ Рё РјРѕСЂРµ, Рё звёзды, Рё ветер умели хранить тайны, Рё потому РјС‹ РЅРёРєРѕРіРґР° РЅРµ узнаем, чем РїРѕРєРѕСЂРёР» чистое сердце Зари Сын Рыбака… РћРЅРё встречались РјРЅРѕРіРѕ вечеров Рё ночей, Рё уже жители РґРІСѓС… соседних посёлков готовились Рє свадьбе.
РќРѕ пришло время, Рё ушли рыбаки РІ РјРѕСЂРµ. И проводила Утренняя Заря своего суженного РІ далёкое Рё опасное плаванье Рє северным пределам. И подарила РѕРЅР° ему РЅР° память красный камешек — Рыбий Глаз, волшебный талисман, который оберегал всех мореплавателей. И сказала, прощаясь, девушка: “Возвращайся скорее, милый…” И ответил ей Сын Рыбака: “РќРµ беспокойся, СЏ вернусь очень СЃРєРѕСЂРѕ — Рё РѕР±РІРёР» сильными, РЅРѕ нежными руками тонкий стан самой красивой девушки РІРѕ Вселенной. — РЇ вернусь, Рё РјС‹ всегда будем вместе…” Сказал РѕРЅ так — Рё уплыл.
И стала ждать его девушка. РќРѕ РЅРµ дождалась РѕРЅР° своего суженого. Прогневался РЅР° людей грозный РњРѕСЂСЃРєРѕР№ Царь, которому люди забыли вовремя уплатить дань, ударил золотым трезубцем Рѕ РјРѕСЂСЃРєРѕРµ РґРЅРѕ — Рё заволновалось РјРѕСЂРµ, забурлили высокие волны, налетели буйные ветры — Рё утонули рыбачьи лодки. И сгинули навсегда РІ РјРѕСЂСЃРєРѕР№ пучине храбрые рыбаки… И долго рыдала РЅР° РјРѕСЂСЃРєРѕРј берегу Утренняя Заря. Дни Рё ночи стояла РѕРЅР° РЅР° вершине скалы, вглядываясь РІ туманную даль — РЅРµ покажется ли белый парус? РќРѕ пустынен был РіРѕСЂРёР·РѕРЅС‚… Рђ девушка стояла РЅР° скале, заломив смуглые СЂСѓРєРё, Рё РёР· ее добрых Рё ласковых глаз капля Р·Р° каплей падали РІ РјРѕСЂСЃРєСѓСЋ РІРѕРґСѓ слезинки. И становилось РјРѕСЂРµ солёным РѕС‚ РіРѕСЂСЊРєРёС… девичьих слёз… РўСЂРё РґРЅСЏ Рё три ночи плакала девушка. РўСЂРё РґРЅСЏ Рё три ночи умоляла РјРѕСЂСЃРєРѕРіРѕ царя отпустить РЅР° землю суженого. РќРѕ глух был Рє ее рыданиям РњРѕСЂСЃРєРѕР№ царь… И воскликнула тогда девушка: “РђС… ты, Царь РњРѕСЂСЃРєРѕР№, грозный РІРѕСЂРѕРі РјРѕР№, отнял ты Сѓ меня счастье, РїРѕРіСѓР±РёР» моего суженого, извёл его РІ холодной РјРѕСЂСЃРєРѕР№ пучине. Так РІРѕР·СЊРјРё же Рё меня Рє себе, РёР±Рѕ нет РјРЅРµ жизни РЅР° земле без моего милого…
Сказала РѕРЅР° так, Рё бросилась СЃРѕ скалы РІ черные волны. РќРѕ РЅРµ погибла добрая девушка. Пожалели её Р±РѕРіРё, превратили РІ доселе РЅРёРєРѕРјСѓ РЅРµ ведомую птицу, которую люди позднее нарекли именем Чайка… И расправила девушка-чайка сильные крылья, Рё стали близки ей небо Рё солнце. И полетела РѕРЅР° над бескрайними РјРѕСЂСЃРєРёРјРё просторами, Рё закричала, наполняя тоской поднебесье: “Где ты, РіРґРµ Сын Рыбака? Где ты, РіРґРµ ты, милый Рё ненаглядный РјРѕР№? Вернись, РјРѕР№ желанный…” РќРѕ пустынно было РјРѕСЂРµ… Так Рё летает СЃ тех РїРѕСЂ птица чайка над океанами Рё РјРѕСЂСЏРјРё, провожая уходящие РІ плаванье корабли, Рё зовет, Рё кличет любимого. РњРЅРѕРіРѕ тысяч лет ищет его. И верит, что РєРѕРіРґР°-РЅРёР±СѓРґСЊ найдет…. РќРѕ РїРѕРєР° РЅРµ находит…
Алекс Бор. Чайка. Фантазии из прошлой жизни.

Мифы притчи и легенды о дельфинах

На торжествах в день рождения Аполлона, 7 апреля праздновалось начало навигации, совпадавшее с окончанием зимних штормов. Эти праздники так и назывались: «Дельфинии».
Даже сын Аполлона Икадиус был спасен дельфином. Икадиус, покинув свою мать Ликию и родину, которая тоже называлась Ликией, потерпел кораблекрушение. Его спас дельфин и доставил на своей спине к подножию горы Парнас, где Икадиус основал храм в честь своего отца — бога Аполлона и назвал этот храм Дельфийским. Из-за того, что дельфины спасают людей, в жертву Аполлону чаще всего приносили дельфинов.

Но не один Аполлон среди богов любил это умное животное. Повелителем всех дельфинов был бог моря Посейдон. Он правил ими, потрясая своим золотым трезубцем, и путешествовал, восседая на спине дельфина.
А когда Посейдон плыл за своими возлюбленными Амимоной и Амфитритой, он садился на быстрейшего из них. Если же бог моря очень спешил, то сам принимал облик дельфина.
У Посейдона был сын, по имени Тарас, основатель города Тарентума. Его, как когда-то Икадиуса, подобрал с гибнущего корабля дельфин, который узнал в нем сына бога Посейдона. Моряк Тарас прославился своими морскими походами, и, может быть, поэтому молва его сделала сыном морского царя, хотя он не был бессмертным.

Миф – история дельфина

Древние пытались объяснить необыкновенную разумность дельфина, и вот появился миф.
Юный бог Дионис, еще совсем ребенком, плыл с моряками по волнам Тирренского моря, направляясь к нимфам Наксоса. Его сопровождали учителя, наставники и музыканты. В пути Дионис почувствовал, что моряки замышляют его похитить.

Тогда он приказал музыкантам играть на лирах, цимбалах и флейтах. Полилась волшебная музыка, а Дионис превратил мачту корабля в лозу винограда. Ритм игры музыкантов все ускорялся и наконец, стал неистовым.
Моряки, кинув весла, пустились в пляс. Когда же они, обезумев от веселья, бросились в море, Дионис превратил их в дельфинов.
В этом мифе древние пытались объяснить, почему морские спасатели дельфины так сообразительны и умны. Эта история дельфина говорит о том, что нет ничего удивительного в их разумности, если они когда-то жили на земле и были людьми.

Как умные животные дельфины спасли Ариона

Мифы и легенды о дельфинах бесчисленны. Вот рассказ о певце Арионе, с которым древний мир стал поющим миром. В то время Арион бродил из одного уголка великой Греции в другой со своей неизменной лирой. Он первый стал петь дифирамбы, сопровождаемый хором, а под звуки его песен шли представления. Послушать певца стекались толпы народа, и его щедро вознаграждали за песни.
Однажды, когда Арион возвращался в свой Коринф, моряки, узнав, что у него много золота, решили убить и ограбить его. Тогда он попросил их: «Раньше, чем вы убьете меня, позвольте мне спеть свою последнюю песню». Они разрешили, и Арион, облачившись в самые красивые одежды, стал петь прекраснейшую песню — песню прощания с жизнью.
Тогда дельфины, плывущие за кораблем, вынырнули из моря послушать Ариона. В восторге от его песни, они со смехом, свистом и хрюканьем ликовали, плескались и кувыркались в волнах. Арион подумал, что умные животные дельфины не дадут ему погибнуть, и прыгнул в море. Решив, что Арион утонул, обрадованные моряки-разбойники поплыли как ни в чем не бывало дальше.

Когда они достигли Коринфа, на пристань вышел народ встречать приплывший корабль. «Где Арион?» — спросили моряков. И они солгали: «Он отказался плыть с нами и остался». Тогда из толпы вышел Арион и сказал: «Моряки хотели, чтобы я утонул, но меня спас дельфин и доставил на берег». Арион успел в Коринф раньше своего корабля. В те времена ни один корабль, плыл ли он под парусами или подгоняемый веслами, не мог сравниться по быстроте с дельфином.
Говорят, это случилось в VI веке до нашей эры. Тогда в честь своего спасителя Арион пожертвовал в храм богатые дары. А девять сверкавших в небе звезд, чтобы увековечить событие, были названы — созвездие Дельфина. За помощь человеку разумное существо дельфин был признан небо рожденным.
Но не только созвездие Дельфина носит его имя. В старину дельфином назывался также военный снаряд. Возможно, что это название было подсказано впечатлением от тех происшествий, когда ошеломленный или раненый самец дельфина, в полтонны весом, пытаясь неудачно перепрыгнуть через мачту, рушился на палубу и проламывал суденышко. Дельфин, сделанный из свинца или камня, запускался из катапульты со стен морской крепости в приближавшийся вражеский корабль и топил его, пробивая насквозь.

Притчи о дельфинах, передаваемые из уст в уста

Знаменитый баснописец Эзоп, живший в VI веке до нашей эры, тоже стал одним из всадников, гарцующих на дельфинах. Только он не мог это сделать, как бог Посейдон или сын бога Аполлона Икадиус; он взнуздал дельфина, как поэты Пегаса, и написал четыре притчи – легенды о дельфинах:
Первая притча
Какой-то парусник во время шторма затонул у города Суниум. Обезьяна, которую выкинуло за борт волнами, уже тонула, но ее спас дельфин, по ошибке приняв за человека. С обезьяной на спине дельфин направился к земле. Когда они доплыли до Пирея, дельфин спросил: «Скажи, ты родилась в Афинах?» — «Да»,— сказала обезьяна. «И тебе знаком Пирей?» — расспрашивал дельфин. «Да, он мой хороший друг»,— ответила обезьяна, подумав, что это какой-то человек, и она ловко проведет дельфина, выдав себя за человека. Возмущенный ложью, дельфин нырнул, и обезьяна утонула.
Мораль: не лги, себя желая выдать за другого, не то тебе попасть впросак.
Вторая притча
Тунец, пытаясь от дельфина ускользнуть, плыл что было мочи. Но тот уж нагонял тунца; бедняга знал, что будет схвачен и съеден. Тогда в отчаянном прыжке он выскочил на берег. Барахтаясь и задыхаясь без воды, тунец поблизости увидел и дельфина, который оказался с ним вместе на мели.
И перед смертью тунец сказал: «Не страшно умирать, когда ты видишь, как умирает тот, кто стал причиной твоей смерти».
Мораль: несчастье легче, когда видишь, что от него страдает также тот, кто зло принес тебе.
Третья притча
Между китами и дельфинами шел бой. И вот, когда он разгорелся не на шутку, со дна поднялась маленькая рыбка и предложила свои услуги — уладить ссору и водворить меж ними мир. Тогда один дельфин сказал: «Уж лучше биться насмерть, чем чувствовать себя униженным, приняв такое посредничество».
Мораль: не следовало бы малым воображать, что могут они решать дела великих.
Четвертая притча
Лев, блуждая по берегу, увидал дельфина, поднявшего над водою голову, и предложил ему союз. «Обоим выгодно нам стать союзниками и друзьями. Ты правишь в море надо всем морским зверьем, я царь зверей на суше».

Дельфин согласием ответил и поклоном. И вот, когда на берег, повергая все, примчался разъяренный буйвол, льву понадобилась немедленная помощь, и он позвал царя морских зверей. Дельфин пытался выйти из воды, но так и не сумел. «Предатель!» — прорычал лев. «Я не предатель,— отвечал дельфин,— ты сетуешь против законов матери-природы. Она меня создала для водной стихии, а не для того, чтобы ходить мне посуху».
Мораль: бери союзников таких себе, которые бы могли прийти на выручку в беде.
Эзоп и все, кто наблюдал тогда дельфина, называли его царем морских просторов. Первые точные, а значит, научные наблюдения над дельфином были проведены больше 22-х веков назад, в 330 году до нашей эры. Они принадлежат великому естествоиспытателю и философу Аристотелю.
Аристотель рассказывает, что рыбаки ставили метки на хвостах дельфинов и отпускали их на волю. По зарубкам они установили время жизни дельфинов. Оказалось, что самым старым считается 30 летний дельфин.
Великий естествоиспытатель считал дельфина быстрейшим изо всех наземных и морских существ. В его записях рассказывается также, что дельфины могут высоко прыгать и что они даже перепрыгивали через мачты кораблей. Аристотелю было известно, что новорожденные дельфины сосут молоко матери.
Он исследовал строение животного и, к своему удивлению, не смог найти ушей. Ученый был поражен еще больше тем, что дельфин при этом прекрасно слышит, а громкий звук даже ошеломляет его. Он был убежден, что дельфин во сне храпит и стонет, хотя у него нет голосовых связок, и отсутствуют губы. В своих записях Аристотель рассказывает и о том, что дельфины, попавшие в сеть, погибают захлебнувшись. Но все эти сведения Аристотеля тонули среди множества легенд.
По всему побережью Средиземного моря из уст в уста передавались рассказы о детях, которые любили плавать с дельфинами. А в первом веке нашей эры известный римский историк Плиний даже записывает историю дружбы дельфина и мальчика из Гиппо — городка, расположенного на африканском побережье, где теперь находится государство Алжир.
И все-таки трудно сейчас многим людям поверить в эти многочисленные легенды о дельфинах, считая их, чьей то фантазией.
Спасибо вам за внимание драгоценный мой читатель. Надеюсь, вы с пользой провели время за чтением моей новой статьи. Я хотела бы узнать, понравилась ли она вам, может быть, что-то напомнила. Если у вас есть вопросы или пожелания, пожалуйста, выскажите их в комментариях ниже.
Чтобы не пропустить очередную статью и обсудить ее, вы можете подписаться на обновление блога в верхнем правом углу. Приходите ко мне в гости и приводите друзей, ведь этот сайт создан только для вас. Ну а я всегда рада видеть вас и уверена, что вы обязательно найдете здесь много полезного и интересного для себя.
С уважением, Наталья Александровна.

Чайка-Необычайка — легенда, миф Байкала о диковинной птице чайке на озере

Случилось это на Байкале в давние времена. Осень в тот год осень была необычайно холодной и ветряной. Налетел тогда на Байкал бурный шторм, который занес на байкальские берега необычную птицу. А узнали о ней вот как – на берегу находилась юрта старика Шоно, которого разбудил истошный и громкий крик чайки. Крика такого он никогда раньше не слышал: слишком уж тоскливым и горьким он был. Решил Шоно выйти на берег и посмотреть, кто это так кричит. И перед его взором открылась такая картина – над водами Байкала летела необычная и очень большая чайка, каких в этих краях не бывает. А занесло эту чайку с севера сильным ураганом.
Поселилась диковинная чайка на Байкале. И хоть было ей здесь рыбы вдоволь, скучала она по своему дому — Ледовитому океану. Сильно ей хотелось вернуться обратно. Ведь была она полярной чайкой, всю жизнь прожившей на берегах океана. И так она скучала по родному дому, что кричала так истошно, что у всех, кто слышал это, в сердце поселялась тоска. Вскоре узнали по ее крикам о ней все рыбаки Священного моря, все охотники байкальской тайги и гор, и даже шаманы обратили на нее свое пристальное внимание. За необычайную величину прозвали ее Чайкой-Необычайкой. А шаманы стали ее боятся и объявили всем, что чайка эта – нечистая сила, что принесет она с собой только беды и несчастья.
Да и сама чайка не хотела оставаться на Байкале. И вот решила она вернуться к себе домой, добраться как-то до Ледовитого океана. Но долго на Байкале лютовали страшные и сильные ветры, которые не позволяли чайке улететь далеко, уносили они ее неоднократно за байкальские горы. И вот решила она сделать последний рывок – собралась с последними силами и поднялась в небо. Кричала она, как ни кричала еще никогда: печально, надрывно, истошно….
Вот этого то крика и не вынес старик Шоно: выбежал он на берег, взял ружье и выстрелил в Чайку-Необычайку. От выстрела чайка камнем полетела вниз, на песок, вокруг нее разлилась кровь, и замолкла она, как тогда казалось навсегда… Старик Шоно подошел к чайке, посмотрел на нее и тут удивился и испугался он. Сердце у него вдруг оборвалось. Увидел он в глазах чайки чистые родниковые слезы, а на оболочках ее глаз – яркие всполохи холодного северного сияния. И тут понял старик Шоно, что совершил он большую ошибку, убив невинную птицу.
И решил он как-то исправить свою ошибку. Вспомнил он, что на берегу Байкала из земли выдаются из глубин удивительные целебные ключи. А берется они из подземных ходов, которые соединяют Байкал с Ледовитым океаном. Решил Шоно попробовать оживить Чайку-Необычайку. Положил он ее в лодку и поплыл прямо к заветному месту. Там набрал он из источника воды в деревянную ложку, окатил мертвую птицу. И, на удивление и радость Шоно, вода и правда оказалась живительной. На глазах старика рана у чайки затянулась, птица зашевелилась и поднялась стремительно в небо. И уже никто не мог ее остановить – высоко-высоко подняла Чайка-Необычайка, полетела на север, преодолела все встречные ветра и скрылась из вида.
Поделиться c друзьями:

Легенда о розовой чайке

легенда о появлении розовых чаек, или по-якутски «чэкэ»

Розовая чайка – одна из немногих птиц, зимующих в Полярном бассейне. После вывода птенцов чайки бросают места гнездовий и, постепенно кочуя, летят не на юг, как это делает большинство перелетных птиц, а на север, к берегам Ледовитого океана, чтобы там пережить капризную зиму.
Держатся они в свободном ото льдов открытом море, по разводьям, медленно продвигаясь на восток. К весне оказываются близ берегов Аляски и оттуда, через Берингов пролив, пересекая Чукотку, возвращаются на родину.
Время прилета (конец мая) совпадает с моментом вскрытия глубоких озер, богатых планктоном. Во время миграций розовые чайки образуют большие стаи, до сотни птиц и больше. Питаются водяными насекомыми, моллюсками, рачками и мелкой рыбой.
Такое необычное направление в миграциях розовой чайки кажется загадочным. Но надо вспомнить, много тысяч лет назад, до последнего оледенения, теплое течение Гольфстрим проходило вдоль наших азиатских берегов далеко к востоку, почти до устья реки Колымы. На протяжении тысячелетий здесь господствовал относительно теплый и влажный климат. Море тут не замерзало, зимой было заметно теплее, чем на континенте. И сюда, в эти широты, кочевали на зиму мамонты и прилетали многие птицы.
Но потом в южной части Баренцева моря возник шлагбаум. Благодаря наносам исчез Чешский пролив и остров Канин стал полуостровом (ныне Канин Нос). Беломорское течение отбило Гольфстрим к северу, и началось похолодание. Карское море, море Лаптевых и далее все моря к востоку стали замерзать. Сейчас практически Гольфстрим дальше Баренцева моря не проходит и сворачивает к северу. Поэтому зимой даже у Северного полюса теплее, чем в Верхоянске или в Оймяконе. Но некоторые птицы, и среди них розовая чайка, по старинке отлетают осенью к северу.
— Эх, была не была! Давайте возьмем пару птиц! Законное право имеем – предложил краевед. Я поддержал. Негромкий выстрел, полузарядом, чтобы не побить и не испачкать перо, нарушил безмятежный покой. Все чайки всполошились, розовым кипящим облаком взмыли в воздух и с тревожным криком «тэкэ-тэкэ, тэкэ» улетели.
На льдине остались две чайки. Мы долго рассматривали их, восхищаясь тем, как природа украсила эту дивную птицу. Интенсивно-розовый цвет перьев на груди, позолоченных солнцем и нежных, как лепестки шиповника, переходил на спине и крыльях в жемчужно-сизые тона. Брюшко беловатое, лапки красные, шея опоясана черным ожерельем. Вокруг глаз красное колечко. Язык и полость рта ярко-оранжевые. Клюв очень нежный, слабый, и вся птица казалась удивительно хрупкой и невесомой.
— Вы не слышали, как якуты объясняют появление розовых чаек? – снова заговорил мой всезнающий спутник. – Есть одно местное предание. В старину в одном стойбище жили молодые красивые девушки. Они веселились, радовались солнцу и воде и не знали горя. Лишь одно смущало юные души. Они считали себя недостаточно красивыми, им хотелось стать еще прекраснее.
Девушки обратились за советом к старой шаманке. Злая ведунья Мэнэрик, завидовавшая молодости, решила погубить их. Вкрадчивым шепотом начала она поучать. Дескать, зимой, в самые лютые морозы, когда на реке стынут наледи и лопается от натуги лед, надо пойти и выкупаться в розовой воде, вытекающей из трещины. Тогда ваши лица станут румяными, и вы обернетесь красавицами.
Неопытные девушки поверили злой шаманке. Им так хотелось быть прекраснее всех. Вот затрещали морозы, реку сковало льдом. В ущелье образовалась огромная наледь. Выжатая снизу напором воды, она вздыбилась большим курганом и с гулким треском лопнула. Из трещины полилась, застывая ступеньками, вода. И тогда девушки пошли и, храбро спрыгнув в зияющий провал, окунулись в ледяную ванну. Холодное багровое солнце, стоящее у самого края земли, окрасило купающихся девушек в розовый цвет.
Бедняжки закоченели и погибли. А их чистые девичьи души поднялись в небо и  виде розовых чаек полетели к морю. С тех пор ежегодно они сюда возвращаются и с тревожным криком «тэкэ-тэкэ, тэкэ» летают над озерами.
— Якутское название розовым чайкам дано по их крику. Но здесь не простое звукоподражание, а еще и игра слов. «Чэкэ» по-якутски – хорошенький, красивый, прекрасный, применительно к детям и женщинам, — закончил свое повествование краевед.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *