Легенда о илье муромце и соловье разбойнике

Русская народная былина Илья Муромец и Соловей Разбойник читать

Былина Илья Муромец и Соловей Разбойник читать:
Из того ли то из города из Мурома,
Из того села да Карачарова
Выезжал удаленький дородный добрый молодец.
Он стоял заутреню во Муроме,
А й к обеденке поспеть хотел он в стольный Киев-град.
Да й подъехал он ко славному ко городу к Чернигову.
У того ли города Чернигова
Нагнано-то силушки черным-черно,
А й черным-черно, как черна ворона.
Так пехотою никто тут не прохаживат,
На добром коне никто тут не проезживат,
Птица черный ворон не пролётыват,
Серый зверь да не прорыскиват.
А подъехал как ко силушке великоей,
Он как стал-то эту силушку великую,
Стал конем топтать да стал копьем колоть,
А й побил он эту силу всю великую.
Он подъехал-то под славный под Чернигов-град,
Выходили мужички да тут черниговски
И отворяли-то ворота во Чернигов-град,
А й зовут его в Чернигов воеводою.
Говорит-то им Илья да таковы слова:
— Ай же мужички да вы черниговски!
Я не йду к вам во Чернигов воеводою.
Укажите мне дорожку прямоезжую,
Прямоезжую да в стольный Киев-град.
Говорили мужички ему черниговски:
— Ты, удаленький дородный добрый молодец,
Ай ты, славный богатырь да святорусский!
Прямоезжая дорожка заколодела,
Заколодела дорожка, замуравела.
А й по той ли по дорожке прямоезжею
Да й пехотою никто да не прохаживал,
На добром коне никто да не проезживал.
Как у той ли то у Грязи-то у Черноей,
Да у той ли у березы у покляпыя,
Да у той ли речки у Смородины,
У того креста у Леванидова
Сидит Соловей Разбойник на сыром дубу,
Сидит Соловей Разбойник Одихмантьев сын.
А то свищет Соловей да по-соловьему,
Он кричит, злодей-разбойник, по-звериному,
И от его ли то от посвиста соловьего,
И от его ли то от покрика звериного
Те все травушки-муравы уплетаются,
Все лазоревы цветочки осыпаются,
Темны лесушки к земле все приклоняются, —
А что есть людей — то все мертвы лежат.
Прямоезжею дороженькой — пятьсот есть верст,
А й окольноей дорожкой — цела тысяча.
Он спустил добра коня да й богатырского,
Он поехал-то дорожкой прямоезжею.
Его добрый конь да богатырский
С горы на гору стал перескакивать,
С холмы на холмы стал перамахивать,
Мелки реченьки, озерка промеж ног пускал.
Подъезжает он ко речке ко Смородине,
Да ко тоей он ко Грязи он ко Черноей,
Да ко тою ко березе ко покляпыя,
К тому славному кресту ко Леванидову.
Засвистал-то Соловей да по-соловьему,
Закричал злодей-разбойник по-звериному —
Так все травушки-муравы уплеталися,
Да й лазоревы цветочки осыпалися,
Темны лесушки к земле все приклонилися.
Его добрый конь да богатырский
А он на корни да спотыкается —
А й как старый-от казак да Илья Муромец
Берет плеточку шелковую в белу руку,
А он бил коня да по крутым ребрам,
Говорил-то он, Илья, таковы слова:
— Ах ты, волчья сыть да й травяной мешок!
Али ты идти не хошь, али нести не можь?
Что ты на корни, собака, спотыкаешься?
Не слыхал ли посвиста соловьего,
Не слыхал ли покрика звериного,
Не видал ли ты ударов богатырскиих?
А й тут старыя казак да Илья Муромец
Да берет-то он свой тугой лук разрывчатый,
Во свои берет во белы он во ручушки.
Он тетивочку шелковеньку натягивал,
А он стрелочку каленую накладывал,
Он стрелил в того-то Соловья Разбойника,
Ему выбил право око со косицею,
Он спустил-то Соловья да на сыру землю,
Пристегнул его ко правому ко стремечку булатному,
Он повез его по славну по чисту полю,
Мимо гнездышка повез да соловьиного.
Во том гнездышке да соловьиноем
А случилось быть да и три дочери,
А й три дочери его любимыих.
Больша дочка — эта смотрит во окошечко косявчато,
Говорит она да таковы слова:
— Едет-то наш батюшка чистым полем,
А сидит-то на добром коне,
А везет он мужичища-деревенщину
Да у правого у стремени прикована.
Поглядела как другая дочь любимая,
Говорила-то она да таковы слова:
— Едет батюшка раздольицем чистым полем,
Да й везет он мужичища-деревенщину
Да й ко правому ко стремени прикована, —
Поглядела его меньша дочь любимая,
Говорила-то она да таковы слова:
— Едет мужичище-деревенщина,
Да й сидит мужик он на добром коне,
Да й везет-то наша батюшка у стремени,
У булатного у стремени прикована —
Ему выбито-то право око со косицею.
Говорила-то й она да таковы слова:
— А й же мужевья наши любимые!
Вы берите-ко рогатины звериные,
Да бегите-ко в раздольице чисто поле,
Да вы бейте мужичища-деревенщину!
Эти мужевья да их любимые,
Зятевья-то есть да соловьиные,
Похватали как рогатины звериные,
Да и бежали-то они да й во чисто поле
Ко тому ли к мужичище-деревенщине,
Да хотят убить-то мужичища-деревенщину.
Говорит им Соловей Разбойник Одихмантьев сын:
— Ай же зятевья мои любимые!
Побросайте-ка рогатины звериные,
Вы зовите мужика да деревенщину,
В свое гнездышко зовите соловьиное,
Да кормите его ествушкой сахарною,
Да вы пойте его питьецом медвяныим,
Да й дарите ему дары драгоценные!
Эти зятевья да соловьиные
Побросали-то рогатины звериные,
А й зовут мужика да й деревенщину
Во то гнездышко да соловьиное.
Да й мужик-то деревенщина не слушался,
А он едет-то по славному чисту полю
Прямоезжею дорожкой в стольный Киев-град.
Он приехал-то во славный стольный Киев-град
А ко славному ко князю на широкий двор.
А й Владимир-князь он вышел со божьей церкви,
Он пришел в палату белокаменну,
Во столовую свою во горенку,
Он сел есть да пить да хлеба кушати,
Хлеба кушати да пообедати.
А й тут старыя казак да Илья Муромец
Становил коня да посередь двора,
Сам идет он во палаты белокаменны.
Проходил он во столовую во горенку,
На пяту он дверь-то поразмахивал*.
Крест-от клал он по-писаному,
Вел поклоны по-ученому,
На все на три, на четыре на сторонки низко кланялся,
Самому князю Владимиру в особину,
Еще всем его князьям он подколенныим.
Тут Владимир-князь стал молодца выспрашивать:
— Ты скажи-тко, ты откулешний, дородный добрый молодец,
Тебя как-то, молодца, да именем зовут,
Величают, удалого, по отечеству?
Говорил-то старыя казак да Илья Муромец:
— Есть я с славного из города из Мурома,
Из того села да Карачарова,
Есть я старыя казак да Илья Муромец,
Илья Муромец да сын Иванович.
Говорит ему Владимир таковы слова:
— Ай же старыя казак да Илья Муромец!
Да й давно ли ты повыехал из Мурома
И которою дороженькой ты ехал в стольный Киев-град?
Говорил Илья он таковы слова:
— Ай ты славныя Владимир стольно-киевский!
Я стоял заутреню христосскую во Муроме,
А й к обеденке поспеть хотел я в стольный Киев-град,
То моя дорожка призамешкалась.
А я ехал-то дорожкой прямоезжею,
Прямоезжею дороженькой я ехал мимо-то Чернигов-град,
Ехал мимо эту Грязь да мимо Черную,
Мимо славну реченьку Смородину,
Мимо славную березу ту покляпую,
Мимо славный ехал Леванидов крест.
Говорил ему Владимир таковы слова:
— Ай же мужичища-деревенщина,
Во глазах, мужик, да подлыгаешься,
Во глазах, мужик, да насмехаешься!
Как у славного у города Чернигова
Нагнано тут силы много множество —
То пехотою никто да не прохаживал
И на добром коне никто да не проезживал,
Туда серый зверь да нз прорыскивал,
Птица черный ворон не пролетывал.
А й у той ли то у Грязи-то у Черноей,
Да у славноей у речки у Смородины,
А й у той ли у березы у покляпыя,
У того креста у Леванидова
Соловей сидит Разбойник Одихмантьев сын.
То как свищет Соловей да по-соловьему,
Как кричит злодей-разбойник по-звериному —
То все травушки-муравы уплетаются,
А лазоревы цветочки прочь осыпаются,
Темны лесушки к земле все приклоняются,
А что есть людей — то все мертвы лежат.
Говорил ему Илья да таковы слова:
— Ты, Владимир-князь да стольно-киевский!
Соловей Разбойник на твоем дворе.
Ему выбито ведь право око со косицею,
И он ко стремени булатному прикованный.
То Владимир-князь-от стольно-киевский
Он скорёшенько вставал да на резвы ножки,
Кунью шубоньку накинул на одно плечко,
То он шапочку соболью на одно ушко,
Он выходит-то на свой-то на широкий двор
Посмотреть на Соловья Разбойника.
Говорил-то ведь Владимир-князь да таковы слова:
— Засвищи-тко, Соловей, ты по-соловьему,
Закричи-тко ты, собака, по-звериному.
Говорил-то Соловей ему Разбойник Одихмантьев сын:
— Не у вас-то я сегодня, князь, обедаю,
А не вас-то я хочу да и послушати.
Я обедал-то у старого казака Ильи Муромца,
Да его хочу-то я послушати.
Говорил-то как Владимир-князь да стольно-киевский.
— Ай же старыя казак ты Илья Муромец!
Прикажи-тко засвистать ты Соловья да й по-соловьему,
Прикажи-тко закричать да по-звериному.
Говорил Илья да таковы слова:
— Ай же Соловей Разбойник Одихмантьев сын!
Засвищи-тко ты во полсвиста соловьего,
Закричи-тко ты во полкрика звериного.
Говорил-то ему Соловой Разбойник Одихмантьев сын:
— Ай же старыя казак ты Илья Муромец!
Мои раночки кровавы запечатались,
Да не ходят-то мои уста сахарные,
Не могу я засвистать да й по-соловьему,
Закричать-то не могу я по-звериному.
А й вели-тко князю ты Владимиру
Налить чару мне да зелена вина.
Я повыпью-то как чару зелена вина —
Мои раночки кровавы поразойдутся,
Да й уста мои сахарны порасходятся,
Да тогда я засвищу да по-соловьему,
Да тогда я закричу да по-звериному.
Говорил Илья тут князю он Владимиру:
— Ты, Владимир-князь да стольно-киевский,
Ты поди в свою столовую во горенку,
Наливай-то чару зелена вина.
Ты не малую стопу — да полтора ведра,
Подноси-тко к Соловью к Разбойнику. —
То Владимир-князь да стольно-киевский,
Он скоренько шел в столову свою горенку,
Наливал он чару зелена вина,
Да не малу он стопу — да полтора ведра,
Разводил медами он стоялыми,
Приносил-то он ко Соловью Разбойнику.
Соловей Разбойник Одихмантьев сын
Принял чарочку от князя он одной ручкой,
Выпил чарочку ту Соловей одним духом.
Засвистал как Соловей тут по-соловьему,
Закричал Разбойник по-звериному —
Маковки на теремах покривились,
А околенки во теремах рассыпались.
От него, от посвиста соловьего,
А что есть-то людушек — так все мертвы лежат,
А Владимир-князь-от стольно-киевский
Куньей шубонькой он укрывается.
А й тут старый-от казак да Илья Муромец,
Он скорешенько садился на добра коня,
А й он вез-то Соловья да во чисто поле,
И он срубил ему да буйну голову.
Говорил Илья да таковы слова:
— Тебе полно-тко свистать да по-соловьему,
Тебе полно-тко кричать да по-звериному,
Тебе полно-тко слезить да отцов-матерей,
Тебе полно-тко вдовить да жен молодыих,
Тебе полно-тко спущать-то сиротать да малых детушек!
А тут Соловью ему й славу поют,
А й славу поют ему век по веку!
<<Предыдущая Следующая>>
Русские народные былины читать

Сказка-былина про Илью Муромца — Держава Русь

1. Обретение силы Ильей Муромцем
2. Илья Муромец и богатырский конь
3. Илья Муромец и Соловей-разбойник
4. Битва с басурманами
5. Илья Муромец и Святогор
6. Илья Муромец и Одолище
7. Три поездки Ильи Муромца
В городе Муроме, в селе Карачарове жил крестьянин, по прозванью Иван Тимофеевич, со своей супругой, Ефросиньей Яковлевной. Прожили они вместе пятьдесят лет, а детей у них не было. Часто старики горевали, что под старость прокормить их будет некому. Горевали-горевали, Бога молили, и родился у них, наконец, долгожданный сын. А имя ему дали Илья.
И вот живут они с сыном Ильей, живут, не нарадуются. Быстро растет сынок. Лето прошло, другое прошло, пора ему ходить начинать. Тут и увидели старички большое горе: сидит Илья недвижимо. Ноги у него как плети. Руками действует, а ногами никак не шевелит. Прошло и третье Лето, и четвертое, а Илье ничуть не легче. Еще пуще стали плакать старики: вот и есть сын, да никуда не годящий — обуза, а не подмога.
Так и просидел Илья сиднем целых тридцать лет – себе на печаль, родителям на горе.

Обретение силы Ильей Муромцем

И вот в одно прекрасное утро собрался Иван Тимофеевич на работу. Надо ему было выкорчевать пни, чтобы пшеницу посеять. Ушли старики в лес, а Илью одного дома оставили. Он уже привычный был сидеть — дом караулить.
А день выдался жаркий. Сидит Илья, потом обливается. И вдруг слышит: подходит кто-то к его оконцу. Подошли и постучали. Потянулся Илья кое-как, открыл окошко. Видит, — стоят два странника, очень старые.
Посмотрел Илья на них и говорит:
— Чего вам, страннички, надобно?
— Дай-ка нам испить пива хмельного. Мы знаем, у тебя есть в подвале пиво хмельное. Принеси нам чашу в полтора ведра.
Илья им в ответ:
— И рад бы принести, да не могу — у меня ноги не ходят.
— А ты, Илья, попробуй сперва, тогда и говори.
— Что вы, старцы, тридцать лет я сиднем сижу и знаю — ноги у меня не ходят.
А они опять:
— Брось ты, Илья, нас обманывать! Сперва попробуй, а после и говори.
Пошевелил Илья одной ногой — шевелится. Другой пошевелил — шевелится. Соскочил с лавки и побежал, как будто всегда бегал. Схватил чашу в полтора ведра, спустился в погреб свой глубокий, нацедил пива из бочонка и приносит старцам.
— Нате, кушайте на доброе здоровье, страннички. Уж очень я рад, — научили вы меня ходить.
А те говорят:
— Нет, Илья, выкушай сперва сам.
Илья не прекословил, берет чашу в полтора ведра и выпивает на месте единым духом.
— А ну-ка, добрый молодец, Илья Муромец, скажи теперь, сколь чуешь в себе силушки?
— Много, — отвечает Илья. — Хватим мне силы.
Переглянулись старцы меж собой и говорят:
— Нет, верно, мало еще в тебе силы. Не хватит. Сходи-ка в погреб и принеси вторую чашу в полтора ведра.
Нацедил Илья втору чашу, приносит старцам. Стал им подавать, а они, как прежде, говорят:
— Выкушай, добрый молодец, сам.
Илья Муромец не прекословит, берет чашу и выпивает единым духом.
— А ну-ка, Илья Муромец, скажи, много ли ты чуешь силушки?
Отвечает Илья странникам:
— Вот стоял бы здесь столб от земли до неба, а на том столбе было бы кольцо — взял бы я за то кольцо, да своротил бы всю подвселенную.
Опять переглянулись меж собой странники и говорят:
— Больно много мы ему силы дали. Не мешало бы поубавить. Сходи-ка, братец, в погреб, принеси еще чашу в полтора ведра.
Илья и тут не стал прекословить, побежал в погреб. Приносит чашу, а старцы говорят:
— Выпей, Илья.
Илья Муромец не спорит, выпивает чашу до дна.
А старцы опять его спрашивают:
— Ну-ка, Илья Муромец, скажи теперь, много ли в тебе силушки?
Отвечает Илья:
— Убавилась моя силушка наполовинушку.
— Ладно, — говорят странники, — будет с тебя и этой силы.
И не стали его больше за пивом посылать, а стали говорить ему:
— Слушай, добрый молодец, Илья Муромец. Дали мы тебе ноги резвые, дали силу богатырскую. Можешь ты теперь без помехи по Руской земле погулять. Гуляй, да только помни: не обижай слабого, беззащитного, а бей вора-разбойника. Не борись с родом Микуловым: его Мать Сыра Земля любит. Не борись со Святогором-богатырем: его Мать Сыра Земля через силу носит. А теперь нужен тебе богатырский конь, потому другие кони тебя не вынесут. Придется тебе самому для себя коня выхаживать.
— Да где же мне взять такого коня, чтобы вынес меня? — говорит Илья.
— А вот мы тебя научим. Не нынче, так завтра, а не завтра – так погодя — мимо вашего дома поведет мужик на оброти жеребеночка. Жеребеночек-то будет шелудивый, плохонький. Мужик, значит, и поведет его пришибать. Вот ты этого жеребеночка из виду не выпусти. Выпроси у мужичка, поставь в стойло и корми пшеницей. И каждое утро выгоняй на росу — пусть он по росе катается. А когда минет ему три лета, — выводи его на поле и обучай скакать через рвы широкие, через тыны высокие.
Слушает Илья Муромец странников, слово потерять боится.
А те говорят:
— Ну, вот, что мы знали, все сказали. Прощай, да помни: не написано тебе на роду убитым быть. Помрешь ты своей смертью.
Сказали – и собрались уходить. Как ни просил их Илья погодить-погостить, они ото всего отказались и пошли себе своим путем-дорогою.
Остался Илья один-одинешенек, и захотелось ему в лес сходить, отца проведать.
Приходит к отцу, а там все как есть после работы спят – и хозяева и помочане. Взял Илья топор и стал рубить. Как тяпнет топором, так он по самый обух в дерево и уйдет. Сила в Илье непомерная. Порубил, порубил лес Илья Муромец и повтыкал все топоры в пеньё. И ушли топоры по самые обухи. А Илья за дерево спрятался.
Вот проснулись все помочане, взялись за топоры. Куда там! Сколько ни дергают, не могут из дубьев вытащить. Он, может, шуткой повтыкал, да уж сила у него была такая богатырская.
Видит Илья, не клеится у них дело, вышел из-за дерева к отцу с матерю. А те и глазам своим не верят, — был сын калека, а стал богатырь. Вытащил Илья все топоры и стал отцу с матерью подсоблять. Родители глядят на сына – не нарадуются. Кончили работу, пришли домой, и стали жить-поживать.
А Илья Муромец всё в окошко поглядывает, когда мужичок мимо дома ихнего жеребеночка паршивенького поведет.

Илья Муромец и богатырский конь

И вот видит: точно – идет мужичок.
Выбегает Илья, спрашивает:
— Куда жеребеночка ведешь?
А тот отвечает:
— Очень плох получился. Пришибить надо.
Стал тут Илья просить мужичка, чтобы он жеребеночка не пришибал, а лучше ему отдал.
Удивился мужик:
— Да на что тебе такой жеребеночек? Куда он годится?
А Илья все свое: отдай да отдай.
Подумал мужичок и отдал Илье жеребеночка. И даже не взял с него никакой платы.
Привел Илья Муромец жеребенка к себе на двор, поставил в стойло и давай поить и кормить, как учили странники.
В скором времени стал жеребеночек от такого ухода расти да хорошеть. А как минуло ему три лета, сделался он сильным, здоровым конем. Илья Муромец начал его выводить в поле чистое и учить скакать через рвы широкие, через тыны высокие. Да только нет для коня ни рва глубокого, ни тына высокого: все ему нипочем. Илья Муромец и сам удивляется, что за конь богатырский из жеребеночка шелудивого вырос.
Стал Илья подыскивать себе колчан со стрелами, лук тугой и меч вострый. Всё разыскал по силе своей да по росту, и пошел к отцу с матерью.
Поклонился и говорит:
— Дорогие мои родители, Иван Тимофеевич и Ефросинья Яковлевна, давно мне хотелось по белому свету погулять, людей посмотреть, себя показать. Благословите меня. Я поеду.
— А куда поедешь-то? — спрашивает отец.
— А в стольный Киев-град, послужить князю Владимиру Красное Солнышко.
Отец с матерью заплакали и стали говорить:
— Ах ты, милый наш сын, Илья Муромец, думали мы выкормить, вырастить тебя себе на утешение. Да, видно, не удержишь сокола в тесной клетке. Делать нечего, поезжай к князю Владимиру, людей посмотри, себя покажи.
Опоясался мечом Илья Муромец, оседлал коня, вывел его, сел и поехал.

Илья Муромец и Соловей-разбойник

Едет Илья Муромец путем-дорогою. Ехал, ехал, доехал до города Чернигова. Глядит — вокруг города Чернигова стоит войск тьма-тьмущая. Подступили к городу три царевича басурманских. А у каждого царевича войска по триста тысяч.
Заперт город, со всех концов окружён, со всех сторон обложён. А крестьян, черниговских мужичков, голодной смертью томят. Жалко стало Илье Муромцу мужичков черниговских.
Подвязал он потуже седельце свое, взял меч булатный и налетел на врагов, будто ветер с неба. Начал рубить их, да так быстро, как всё равно траву косить. Видят они — не устоять им, — и пустились в бегство. Кто куда мог — врассыпную.
Огляделся Илья – пусто кругом, некого бить. Подъехал он к полотняным шатрам, что средь поля белелись, а там стоят три царевича – басурманские. Стоят ни живы, ни мертвы, сами белей полотна, — как осиновый лист трясутся.
Поровнялся с ними Илья. Упали они на колени – пощады просят.
И сказал им Илья Муромец:
— Вы зачем людям черниговским обиду творите? Были бы вы постарше, снял бы я ваши буйны головы. Да больно молоды вы! Оставлю я вас в живых по счастью вашей молодости. Возвращайтесь домой да скажите своим родителям: есть еще кому постоять за землю Рускую.
Взял он с них клятву, что ни с войском, ни без войска на землю нашу не ступят, — и отпустил их. Они рады, что живы остались, вскочили на коней, и пустились во весь скок свои войска догонять!
А мужички черниговские смотрят с крепостной стены. Смотрят и видят: стал на их сторону неведомый богатырь и разогнал войска басурманские. Открыли они ворота, подносят богатырю ключи города Чернигова на золотом блюде.
«Владей, мол, нашим городом. Что полюбится, то и бери»
А Илья Муромец и не глядит на серебро да на золото. Ничего ему не надобно. Тогда люди черниговские стали звать Илью хоть в гости к ним заехать, пожить, погостить. Но и тут Илья Муромец не соглашается. Жалко ему понапрасну время терять – Душа у него на простор просится.
Тогда мужички черниговские спрашивают:
— А куда же ты едешь, удалой богатырь?
— Еду я в стольный Киев-град, к князю Владимиру.
А черниговские мужички говорят:
— Смотри, не езди прямоезжею дорогою.
— Почему нельзя ездить прямоезжею дорогою? — спрашивает их Илья Муромец.
— А потому, что засел там давно Соловей-разбойник. И бьет он не силою-оружием, а своим молодецким посвистом. Как заревет по-звериному, как зашипит по-змеиному, так все люди наземь падают.
Простился Илья Муромец с черниговцами и поехал, слова не сказав, той дорогой прямоезжею. Едет путем-дорогой и высматривает, где гнездовье Соловья-разбойника?
Долго ли, коротко ли – видит: стоят двенадцать дубов. Верхушки воедино срослись. Корни толстым железом скованы. Не доехал Илья три поприща, как вдруг среди тихого времени слышит свист соловьиный, рев звериный, и покрывалось всё это шипом змеиным.
И от того свиста соловьиного, рева звериного, шипа змеиного спотыкнулся конь у Ильи Муромца и пал на передние колена.
Говорит тут Илья Муромец своему коню:
— Что ты, конь мой ретивый, спотыкаешься? Разве не ездил по лесам дремучим? Разве не слыхал рева звериного? Не слыхал шипа змеиного? Не слыхал свиста соловьиного?
Стыдно стало коню богатырскому, поднялся он на свои ноги сильные.
А Илья Муромец снимает с плеч тугой лук, накладывает на тетиву стрелу каленую и пускает в Соловья-разбойника. Взвилась стрела и ударила Соловью в правый глаз, да так ударила, что вылетел Соловей-разбойник из своего гнезда и упал наземь, будто сноп овсяный.
Поднял его Илья Муромец, привязал к стремени. И поехал дальше.
На пути стоят палаты Соловья-разбойника. Окна в них растворены, и глядят в те окна дочери соловьиные со своими мужьями-разбойниками.
Старшая дочь и говорит:
— Смотрите, сестрицы, наш батюшка едет, незнамо какого богатыря у стремени везет.
Посмотрела младшая дочь и заплакала:
— То не батюшка едет, едет незнамо какой богатырь. Нашего батюшку у стремени везет.
И закричали они мужьям своим:
— Мужья наши милые! Берите мечи тяжелые, копья острые. Отбейте нашего батюшку, не кладите наш Род в таком позоре.
Собрались зятевья, и пошли тестю на выручку. Кони у них добрые, копья острые, и хотят они Илью на копья поднять.
Как только увидел Соловей-разбойник зятьев своих, так и закричал громким голосом:
— Спасибо, зятья мои, что хотите меня выручить, а только лучше не дразните понапрасну богатыря сильномогучего. Уж коли он меня одолел, так вам с ним и подавно не управиться. Лучше зовите его в горницу, кланяйтесь с покорностью, потчуйте его вином и яствами, да спросите — не возьмет ли с вас за меня выкуп.
Стали зятья Илье кланяться, звать его в палаты свои островерхие. Уж он, было коня поворотил, да вдруг видит: поднимают дочки разбойничьи железную на цепях подворотню, чтобы пришибить его. Усмехнулся Илья, хлестнул коня и поехал своей дорогой, не оглядываясь.
Долго ли, коротко ли – приехал Илья Муромец в Киев-град на княжеский двор. Входит он прямо в палаты белокаменные, видит — сидит за столом Владимир-князь со своей княгинею, — угощают они знатных гостей, удалых богатырей.
Заметила Илью княгиня и говорит:
— Вижу я еще одного гостя.
Повернулись все к Илье Муромцу, и стал князь Владимир его спрашивать:
— Как зовут тебя, добрый молодец? Откуда едешь? Куда путь держишь?
Отвечает Илья Муромец:
— Зовут меня Илья, Иванов сын, а еду я из-под города Мурома, из села Карачарова в стольный Киев-град, ко Владимиру Красно Солнышко.
А Владимир-князь спрашивает:
— А долго ли ехал ты и какой дорогою?
Илья Муромец говорит таковы слова:
— Ехал я дорогой прямоезжею, ехал не долго, не коротко — заутреню слушал в селе Карачарове, а обедню у вас, в граде Киеве.
Как услыхали это богатыри, говорят князю Владимиру:
— Не верь, ты князь этому детине, уж больно он завирается! Разве можно ехать дорогой прямоезжею? Ведь уже тридцать лет залег там Соловей-разбойник, не пропускает ни конного, ни пешего.
Владимир-князь говорит Илье Муромцу таковы слова:
— По той дороге ни зверь не пробегает, ни птица не пролетает. Как же мог ты проехать мимо Соловья-разбойника? Видно, нельзя тебе верить, добрый молодец.
Не стал Илья Муромец долго разговаривать, а только поклонился и спрашивает:
— А не хочешь ли ты сам, князь-батюшка, посмотреть на Соловья-разбойника? Я привез его на ваш двор, и висит он сейчас привязан у моего стремени.
Услышали это богатыри, сразу все ужаснулись. Что сумел Илья Муромец привезти такого разбойника, — им не верилось.
Тут и князь, и княгиня, и все богатыри сильномогучие подымаются с мест, и ведет их Илья на широкий белый двор. Смотрят все – пасется по двору ретивый конь, а к стремени Соловей-разбойник приторочен. Правый глаз у него стрелой пробит, левый глаз на свет не глядит. Удивилися богатыри, удивилися князь со княгинею, и говорит князь Владимир таковы слова:
— А ну-ка, Соловей-разбойник, вор Рахматович, засвисти по-соловьиному, потешь меня с княгинею, потешь моих богатырей могучих.
Отвечает ему Соловей-разбойник:
— Не тебе служу, Владимир-князь, а тому богатырю, что полонил меня. Ему служу, его и слушаю.
Тогда говорит Владимир-князь Илье Муромцу:
— Ну, удалой богатырь, заставь этого разбойника засвистеть по-соловьиному, потешить меня с моей княгинюшкой и богатырями могучими.
Приказал Илья Муромец Соловью-разбойнику свистнуть в полсвиста соловьиного, прореветь в полрева звериного и прошипеть в полшипа змеиного. А сам подхватил князя со княгинею под руки.
Стал тогда натужаться Соловей-разбойник. И свистнул он, да не в полсвиста соловьиного, а в целый свист. И от этого свиста соловьиного повисли князь со княгинюшкой на руках у Ильи Муромца, а богатыри — ни один на ногах не выстоял, так и попадали все. С белокаменных палат от этого свиста соловьиного покатились все золотые маковки.
Тут закричал Владимир-князь Красно Солнышко:
— А ну, Илья Муромец, уйми ты этого вора-разбойника! Не по вкусу нам эта шуточка!
Схватил тогда Илья Соловья-разбойника и подбросил его могучей рукой, да так, что взлетел Соловей чуть пониже облака ходячего, ударился с высоты о белый двор и дух испустил.
Приказал Илья Муромец развести костер, Соловья-разбойника сожечь, а пепел развеять по ветру. Как приказал он, так все и сделали.
Всходят опять князь со княгинею, со всеми богатырями могучими в палаты белокаменные, садятся за столы дубовые, принимаются за яства сахарные, за питва медвяные. Всякий гость на свое место сел. У одного Ильи места нет, вот он и сел на лавочку на самый кончик. Да недолго пришлось ему на краю сидеть – пересадил его князь Владимир на место почетное. Тут все знатные гости меж собой переглянулися, поглядели на Илью не очень ласково.
Всё приметил Илья Муромец, да только виду не показал.
А чарки ходят и ходят кругом, не обносят чаркой и Илью Муромца. Вот все гости развеселилися, разговорилися и начали хвастаться — кто силой богатырской, кто удалью молодецкой.
Один Илья сидит, молчит. Не по нраву ему эти речи хвастливые.

Битва с басурманами

Не успели отгулять-отпировать, смотрят все: въезжает на княжий двор татарин-богатырь, ханский гонец. И подает он князю Владимиру письмо запечатанное. Князь Владимир сорвал печать, глядит, а там на ханском языке написано:
«Сдавай, князь, без боя Киев-град, а не то в нем камня на камне не останется».
Тут со всех богатырей хмель разом сошел — затряслись, как листы на осине, не знают, что и делать. Думали-думали и придумали сперва разведчиков вперед послать — узнать, сколько есть силы татарской. Выбрали удалых молодцов, которые сумели бы пролезть близко к басурманским войскам да сосчитали бы, сколько у врагов палаток наставлено. И оказалось, что войск вражеских пятьсот тысяч пришло.
Тут еще больше испугались все богатыри — никто не хочет за городские ворота выступать.
Тогда говорит Илья Муромец:
— Эх, богатыри могучие, трусливы вы, как зайцы! Вам бы только пировать да бражничать. Разве так вы поступаете, как надобно? Разве так защищают землю Рускую? Дай мне, князь Владимир, войско не великое. Я поеду и опережу неприятеля.
Опоясался он мечом своим широким и поехал в заставу городецкую, а за ним и войско пошло и другие богатыри, нехотя, поехали. Выехал за городские ворота Илья Муромец и сразу налетел на орду татарскую. А татаре закричали, засвистали, загикали, хотят Илью копьем достать, с коня свалить. Да не дается Илья Муромец — направо-налево рубит, так что головушки басурманские словно мячики катятся.
Не устояли басурмане, дрогнули и пустились каждый себя спасать — кто как знает. Тут и другие богатыри очнулись, набрались духу, и давай Илье подсоблять.
В скором времени оглянулся Илья Муромец — видит: чисто поле, бить больше некого.
Вернулись все богатыри в Киев-град, а князь Владимир с такой большой радости задал пир, как говорится, на весь мир. Все пьют, едят, делами ратными хвастают. Друг дружку выхваляют и себя не забывают.
Одному Илье похвального слова не нашлось. Сидит он в углу, издали разговоры слушает.
Говорит ему князь Владимир Красное Солнышко:
— А что ж ты, Илья, не пьешь, не ешь? Выбирай место, садись к столу.
Отвечает Илья Муромец:
— Не пристало мне, Владимир-князь, сидеть среди богатырей могучих. Сяду я, Илья, крестьянский сын, на лавочку у самого кончика.
— Воля твоя, Илья Муромец. Где хочешь, там и садись.
Сел Илья на лавочку, на самый кончик. Да как повернулся, как шевельнул плечом, так все богатыри на пол и попадали. И очутился Илья посередь стола. Как на поле боевом стоял, так и за столом сидит.
А богатыри видят, что много у Ильи силушки нетраченой, и никоторый на него не обиделся.
Скучно стало Илье Муромцу. Сидит он за столом задумчив, молчалив, не весело ему бражничать да хвастаться. Думает: «Чем зря время проводить, поеду я по белу свету погулять. Святогора-богатыря повидать».
Долго не думал, простился Илья со князем Владимиром и поехал искать Святогора-богатыря по всей земле Руской.

Илья Муромец и Святогор

Два Лета ездил Илья Муромец, всюду искал Святогора-богатыря, и показали ему, наконец, люди добрые дорогу ко Святым горам. Повернул он коня, едет на Святые горы, едет — присматривается, не увидит ли где Святогора-богатыря.
Вдруг видит, — стоит меж гор большой гнедой конь. Среди гор горою высится.
Ближе подъехал Илья Муромец, смотрит: лежит подле своего коня спящий богатырь. А был то Святогор-богатырь. Слез Илья Муромец с коня, подошел к Святогору и стал около его головы. И так был велик Святогор-богатырь, что казался против него Илья, как малый ребенок. Долго глядел Илья на Святогора-богатыря, глядел и дивился.
Наконец проснулся Святогор, приметил Илью и спрашивает:
— Кто ты таков, откуда родом и зачем сюда пожаловал?
Отвечает Илья Муромец:
— Зовут меня Илья, Иванов сын, родом я из города Мурома, из села Карачарова, а приехал сюда, чтобы увидеть Святогора-богатыря.
Святогор-богатырь и говорит:
— А зачем я тебе спонадобился? Может, хочешь со мной силою померяться?
— Нет, — говорит Илья Муромец, — хорошо я знаю, что никому нельзя со Святогором-богатырем силой меряться, потому и приехал поглядеть на него.
— Ну, коли так, — говорит Святогор, — поедем с тобой, погуляем по Святым горам.
Сели они на коней и поехали. Рассказал Илья Святогору-богатырю, как проживал он в стольном граде Киеве, да как долго он его по всей Руси искал, да нигде доискаться не мог.
Говорит Святогор-богатырь:
— По Руси я не стал ездить с тех пор, как съехал со Святых гор. Вижу — земля гнется подо мной, как повинная. А люди от меня разбегаются, будто от зверя страшного. Очень мне не по мысли было, что боятся меня, да сам я знал, что сила во мне не человечья. Вот ехал я раз, да и призадумался: «Эх, много во мне силушки неизбывной! Кабы столб стоял, да в столбе кольцо, взялся бы я за то кольцо и повернул бы всю землю Рускую». Только подумал — стал мой конь. Смотрю: под ногами у коня лежит сумочка переметная — така маленька, подуй — улетит. Соскочил я с коня, хотел поднять эту сумочку. Взялся левой рукой, дернул — она не пошевелилася. Взял правой рукой, сильней дернул — она не пошевелилася. Взял двумя руками, как дернул, — увяз в землю по колени. Тут и понял я: не хочет меня Мать Сыра Земля на себе носить. Потому и не езжу я более по Руской земле, а езжу по Святым горам.
Поговорил еще Илья Муромец со Святогором-богатырем и хотел прощаться с ним. А Святогор говорит:
— Илья Муромец, кабы не ты, не слыхать бы мне до конца дней моих слова человечьего. Давай мы с тобой побратаемся. Ты будешь младшим братом, а я буду старшим братом.
Побратались они и поехали дальше по Святым горам. Видят, на вершине одной горы стоит гроб открытый, будто корабль большой. Подъехали они к гробу, Святогор и говорит:
— А ну-ка, Илья Муромец, померяй этот гроб. Может, он для тебя сделан?
Лёг Илья Муромец в этот гроб. Велик гроб, лежит он в нем, будто мушка маленькая.
Тогда Святогор говорит:
— Нет, Илья, этот гроб, видно не про тебя построен.
Слез с коня Святогор и сам хочет гроб мерять. Как лег да протянулся, так и видно стало, — по нем гроб сделан – точь-в-точь.
Захотел тут встать из гроба Святогор-богатырь, да не может. Силится руку поднять, — не подымается рука. Силится ногой пошевелить, — не шевелится нога.
И взмолился он Илье Муромцу:
— Братец меньшой, помоги мне из гроба подняться. Ослаб я совсем. Ушла моя сила, неведомо куда.
Хотел Илья Муромец брату названому помочь. Да не все делается, как хочется. Только протянул он руку Святогору, опустилась крышка гробовая, и закрылся гроб глухо-наглухо. Налег Илья на крышку, хочет сорвать ее, столкнуть всей силой своей могучей. А крышка и с места не сдвинулась.
Схватился он с досады за меч, давай гроб рубить. Как первый раз ударил — появился обруч железный, обхватил гроб вкруговую. Второй раз ударил — второй обруч набил. В третий раз – третий. Опустил тут меч Илья Муромец и слышит: из гроба глухие слова:
— Прощай, Илья Муромец, прощай, брат названый. Видно, в последний раз я с тобой по Святым горам погулял.
Жалко сделалось Илье Муромцу Святогора-богатыря. Стоял он у гроба, покуда не услышал, как в последний раз вздохнул богатырь. Вздохнул, – и уж больше не откликнулся.
Утёр слезу Илья Муромец, и поехал прочь со Святых гор опять в стольный Киев-град. Едет и не знает, что ждут его в Киеве – не дождутся. Пока ездил Илья по Святым горам, подступил под самый Киев хан Батый со своими войсками великими.

Илья Муромец и Одолище

В тех войсках басурманских есть сильный богатырь – мечет он копье свое долгомерное повыше леса стоячего, чуть пониже облака ходячего. И никто из богатырей руских сразиться с ним до сей поры не осмелился.
Как приехал Илья – не стал долго раздумывать. Дал коню отдохнуть, напоил, накормил и поехал навстречу богатырю – Басурманину Поганому.
Чуть миновал заставы городские, так и увидел злого татарина. Кидает он правой рукой копье свое долгомерное и сам себя похваливает:
— Как легко ворочаю своим копьем, так легко и с Ильей Муромцем управлюся.
Услыхал это Илья, пришпорил коня и пустился на злого татарина.
Еще солнышко не взошло, как начался у них бой великий. Бьются час, бьются другой. Приустали кони их, а богатыри твердо в седле сидят, никоторый даже не качается.
Вот и полдень настал. Тут кони богатырские спотыкнулися, пали наземь – не поднять их ни лаской, ни угрозою. Стали богатыри пеши биться. Поломали они свои копья долгомерные, поломали мечи тяжелые и схватились врукопашную. Сильно бьются – прах вокруг столбом стоит, земля под ногами гудом гудит.
Уж солнце близко к закату клонится, как поскользнулся вдруг Илья Муромец и упал на дороге навзничь. Насел на него Басурманин Поганый, выхватил нож из-за пояса и хотел перерезать горло Илье Муромцу.
Тут вспомнил Илья про старцев прохожих и подумал так:
«Видно неладно старцы сказывали, что смерть мне в бою не написана. Вот приходит она от руки вражеской, от ножа острого».
И только подумал он это, как почуял в себе такую силу великую, будто вновь испил чашу пива в полтора ведра. Освободил он руку правую — да как ударит Басурманина в грудь Поганого. Взлетел басурманин выше леса стоячего, чуть пониже облака ходячего. Упал на землю и воткнулся в нее по самые плечи.
Тогда вскочил Илья Муромец на ноги, выхватил у басурманина нож булатный и отрубил ему буйну голову. Взял он эту головушку бритую, вздел ее на обломок копья своего и поехал прямо на заставу богатырскую – с другими богатырями ждать-поджидать, когда вражеское войско под стены городские подступит.
Да только не пришлось им тогда дождаться. Как увидели татары, что убил у них Илья Муромец самого сильного богатыря, не осмелились они на бой, а снялись с места и ушли в свои степи.
Так избавил Илья Муромец Киев-град от новой беды и привез князю Владимиру подарочек – голову Басурманина Поганого.
Созывал Владимир-князь всех богатырей и стал угощать их, стал потчевать. И всех богатырей стал награждать подарками. Всех наградил, а Илью Муромца, самого главного, позабыл.
Илья Муромец на это очень прогневался. Выбежал он тут на белый двор, призвал к себе всю голытьбу пьяную. И стал говорить им таковы слова:
— Не пристало мне, крестьянскому богатырю, пировать здесь да бражничать, а пристало мне с вами гулять.
Берет он свой тугой лук и накладывает на тетиву калену стрелу. Пускает ту стрелу в золотоверхий дворец. Ударила стрела в золотые маковки, и посыпались те маковки на белый двор. А Илья Муромец приказал голытьбе подбирать те маковки и купить на них зелена? вина.
От удара стрелы той зашатался дворец князя Владимира, сделались богатыри ни живы ни мертвы. А сам князь Красно Солнышко на Илью сильно прогневался. Но ему богатырь говорит таковы слова:
— Уж ты, князь Красно Солнышко, неладно делаешь: всех богатырей угостил, наградил, а Илью Муромца ничем не одарил!
Тут понял Владимир-князь, что сделал неправильно. Взял свою шубу соболиную и выносит на белый двор, подает ее Илье Муромцу и говорит:
— Не обидься, Илья Муромец, что тебя я не одарил ничем. Вот дарю я тебе свою шубу соболиную.
Разгневался Илья Муромец, схватил шубу соболиную. Схватил за рукав, схватил за другой, всю разорвал. Рвет и приговаривает:
— Как рвал я басурман поганых, так рву я, князь Владимир, твою шубу соболиную!
Князь Владимир возразить ему не осмелился. Знал его силу великую.

Три поездки Ильи Муромца

После того еще долго Илья Муромец на свете жил. Долго Руской земле своей силой служил и мечом своим булатным. А как состарился он, да как поседела его борода добела, захотелось ему в родные места поехать, отцу с матерью поклониться. Отпустил его Владимир-князь, и поехал Илья в старые места новым путем, неезженым.
Ехал-ехал и наехал на три дорожки неширокие. Ведут те дорожки неведомо куда, а где скрестились они, там огромный камень лежит, и написаны на том камне три надписи:
«Кто прямо поедет – убит будет; кто направо поедет – женат будет; кто налево поедет – богат будет».
Призадумался Илья Муромец:
— Жениться мне — я уж очень стар, а богатства мне совсем не надобно. Я поеду туда, где убитому быть: на роду мне смерть не написана.
Повернул он коня своего быстрого, поскакал по прямой дороге. Выезжает на поляну просторную. Средь поляны той могучий дуб стоит, а под дубом сидят сорок разбойников. Как увидели они Илью Муромца, так и схватились за дубины тяжелые да за ножи острые. Хотят убить его.
Тут сказал им Илья Муромец таковы слова:
— А за что вы меня убить хотите, разбойнички? Богатства со мной вовсе нет. Всего-то и есть у меня, что конь да меч, да лук тугой, да колчан со стрелами. Только конь мой и меч не про вашу честь, а вот лук тугой я про вас припас.
Сымает он с плеч лук тугой, вынимает из колчана калену стрелу. И накладывает стрелу на тетивушку, и пускает стрелу во зеленый дуб. Ударила стрела во зеленый дуб, разлетелся дуб в мелки дребезги. Многих тут разбойников поранило, многих и насмерть убило. Остальные разбойники в стороны бросились, так что Илье бить стало некого. И остался Илья Муромец на поляне един.
Вернулся Илья к камню белому. Стер надпись старую и написал надпись новую:
«Ездил по прямой дороге Илья Муромец, а убит не бывал».
Стал он теперь из двух дорог одну выбирать:
— Надо ехать по той дороге, где женатым быть, а богатства мне не надобно.
И поехал Илья по правой дороге. Подъезжает к большому терему. Встречают его слуги многие, ведут в палаты богатые. И выходит к нему царевна-красавица, угощает его всякими питьями да яствами, милует, ласкает, суженым называет. А как ночь пришла, повела Илью Муромца в опочивальню, приготовила ему кровать золоченую, постель мягкую: «Ложись, отдыхай, целуй, обнимай».
А Илья Муромец хоть и прост, а догадлив: схватил он царевну-красавицу и положил на ту кровать золоченую. А как положил, так сразу провалилась кровать в подвалы глубокие.
Посмотрел вниз Илья Муромец — видит: в тех подвалах людей многое множество. Все-то, небось, женихи, все-то, небось, суженые. Побежал Илья Муромец на широкий двор, отыскал дверь в подвалы глубокие, отбил замки крепкие и выпустил всех людей, что царевна заманила, на белый свет из темноты ночной.
Поклонились все люди Илье до самой земли:
— Спас ты нас, Илья Муромец, от смерти лютой.
Едет он опять к белому камню. Стирает надпись старую и пишет надпись новую:
«Ездил по той дороге Илья Муромец, а женат не бывал».
После того подумал он:
— Уж не поехать ли мне по третьей дороге? Может и там обман какой лежит.
И поехал по третьей дороге Илья Муромец. Видит – погреба толстостенные, обширные. А у погребов этих колоколов понавешено. Кому нужно богатство — дерни за бечевку, ударь в колокол – и всё тут. Взялся Илья Муромец за веревку, ударил в колокол. Откуда ни возьмись, мужичок с золотым клюшком, с золотым ключом.
Отпирает мужичок погреба толстостенные и говорит Илье:
— Бери, богатырь, богатства, сколь тебе надобно.
Вошел Илья Муромец в погреба глубокие, поглядел кругом и удивился: везде золото блестит – глазам больно.
Да Илья Муромец никогда на золото не льстился. Не взял нисколечко и пошел обратно на вольный воздух, на белый свет.
Сел на коня, вернулся опять к придорожному камню. На белом камне две надписи новые, а третья – старая. Стер он надпись старую и написал новую:
«Ездил тут Илья Муромец, а богат не бывал».
Написал такие слова и поехал дальше в родные места, в город Муром, село Карачарово.
Как прибыл домой, обрадовались родители — не ждали они, не гадали сынка увидать. А Илья смотрит на них, дивится: очень уж прытко старички состарились. Пожили они еще с месяц и померли. Похоронил их Илья Муромец с почетом, и в скором времени сам преставился.
А всего житья ему было полтораста лет.
* По материалам книги Тамары Габбе «Быль и небыль. Русские народные сказки, легенды, притчи».

Краткое содержание былин об Илье Муромце

Несметное войско татар под предводительством Идолища осаждает Киев. Идолище является к самому князю Владимиру, и тот, зная, что никого из богатырей нет поблизости, пугается и приглашает его к себе на пир. Илья Муромец, который в это время находится в Царь-граде, узнает про беду и тотчас отправляется в Киев.
По дороге он встречает старца пилигрима Ивана, берет у него клюку и меняется с ним одеждой. Иван в платье богатыря идёт на пир к князю Владимиру, а Илья Муромец приходит туда же под видом старца. Идолище спрашивает у мнимого богатыря, каков из себя Илья Муромец, много ли он ест и пьёт. Узнав от старца, что богатырь Илья Муромец ест и пьёт совсем немного по сравнению с богатырями татарскими, Идолище насмехается над русскими воинами. Илья Муромец, переодетый пилигримом, вмешивается в разговор с издевательскими словами о прожорливой корове, которая так много ела, что от жадности лопнула. Идолище хватается за нож и бросает его в богатыря, но тот ловит его на лету и срубает Идолищу голову. Потом выбегает во двор, перебивает клюкой всех татар в Киеве и избавляет от плена князя Владимира.

Илья Муромец и Святогор

Илья Муромец едет по полю, выезжает на Святые горы и видит могучего богатыря, который дремлет, сидя на коне. Илья удивляется, что тот спит на ходу, и с разбега сильно ударяет его, но богатырь продолжает спокойно спать. Илье кажется, что он нанёс недостаточно сильный удар, он бьёт его ещё раз, уже сильнее. Но тому все нипочём. Когда же Илья изо всей силы бьёт богатыря в третий раз, тот наконец просыпается, хватает Илью одной рукой, кладёт себе в карман и возит с собой двое суток. Наконец конь богатыря начинает спотыкаться, а когда хозяин корит его за это, конь отвечает, что ему трудно одному возить двоих богатырей.
Святогор братается с Ильёй: они меняются нательными крестами и становятся отныне крестовыми братьями. Вместе ездят они по Святым горам и однажды видят чудо чудное: стоит большой белый гроб. Начинают они гадать, для кого предназначен этот гроб. Сначала в него ложится Илья Муромец, но Святогор говорит ему, что этот гроб не для него, и ложится в него сам, а названого крестового брата просит закрыть его дубовыми досками.
Через некоторое время Святогор просит Илью убрать дубовые доски, которые закрывают гроб, но, как Илья ни старается, он не может их даже сдвинуть. Тогда Святогор понимает, что пришло время ему умирать, и начинает исходить пеной. Перед смертью Святогор говорит Илье, чтобы тот слизал эту пену, и тогда никто из могучих богатырей не сравнится с ним по силе.

Илья в ссоре с князем Владимиром

Стольный князь Владимир устраивает пир для князей, бояр и богатырей, а лучшего из богатырей, Илью Муромца, не приглашает. Илья сердится, берет лук со стрелами, сбивает золочёные маковки с церквей и созывает голь кабацкую — собирать золочёные маковки и нести в кабак. Князь Владимир видит, что вся городская голь собирается вокруг богатыря и вместе с Ильёй они пьют и гуляют. Опасаясь, как бы не вышло беды, князь советуется с боярами, кого им послать за Ильёй Муромцем, чтобы пригласить его на пир. Те подсказывают князю послать за Ильёй его названого крестового брата, Добрыню Никитича. Тот приходит к Илье, напоминает ему, что у них с самого начала был уговор, чтобы меньшему брату слушаться большего, а большему — меньшего, а потом зовёт его на пир. Илья уступает своему крестовому брату, но говорит, что никого другого не стал бы и слушать.
Вместе с Добрыней Никитичем Илья приходит на княжеский пир. Князь Владимир сажает их на почётное место и подносит вина. После угощения Илья, обращаясь к князю, говорит, что, если бы князь послал к нему не Добрыню Никитича, а кого-нибудь другого, он не стал бы даже слушать посланного, а взял бы стрелу и убил бы князя с княгиней. Но на этот раз богатырь прощает князя Владимира за причинённую обиду.

Илья Муромец и Калин-царь

Стольный князь Владимир гневается на Илью Муромца и сажает его на три года в глубокий погреб. Но дочь князя не одобряет решение отца: тайком от Него она делает поддельные ключи и через своих доверенных людей передаёт богатырю в холодный погреб сытную еду и тёплые вещи.
В это время на Киев собирается идти войной Калин-царь и грозит разорить город, сжечь церкви и вырезать все население вместе с князем Владимиром и Апраксой-королевичной. Калин-царь отправляет в Киев своего посланника с грамотой, в которой сказано, что князь Владимир должен очистить все улицы стрелецкие, все дворы и переулки княжеские и всюду наставить полных бочонков хмельных напитков, чтобы было чем разгуляться татарскому войску. Князь Владимир пишет ему в ответ повинную грамоту, в которой просит у Калина-царя три года, чтобы очистить улицы и припасти хмельных напитков.
Проходит указанный срок, и Калин-царь с огромным войском осаждает Киев. Князь отчаивается, что нет в живых Илья Муромца и некому защитить город от неприятеля. Но княжеская дочь говорит отцу, что богатырь Илья Муромец жив. Обрадованный князь выпускает богатыря из погреба, рассказывает ему про беду и просит постоять за веру и отечество.
Илья Муромец седлает коня, надевает доспехи, берет лучшее оружие и отправляется в чистое поле, где стоит неисчислимая татарская рать. Тогда Илья Муромец отправляется на поиски святорусских богатырей и находит их в белых шатрах. Двенадцать богатырей приглашают его вместе с ними отобедать. Илья Муромец рассказывает своему крестному батюшке, Самсону Самойловичу, что Калин-царь грозит захватить Киев, и просит у него помощи, но тот отвечает, что ни он, ни остальные богатыри не станут помогать князю Владимиру, который поит и кормит многих князей и бояр, а они, святорусские богатыри, никогда ничего доброго от него не видели.
Илья Муромец в одиночку нападает на татарское войско и начинает топтать врагов конём. Конь же говорит ему, что одному Илье с татарами не справиться, и рассказывает, что татары сделали в поле глубокие подкопы и этих подкопов три: из первого и второго конь сможет вывезти богатыря, а из третьего — только сам выберется, а Илью Муромца вывезти не сумеет. Богатырь сердится на коня, бьёт его плёткой и продолжает сражаться с врагами, но все случается так, как и говорил ему конь: из третьего подкопа он не может вывезти хозяина, и Илья попадает в плен.
Татары заковывают ему руки и ноги и отводят в палатку к Калину-царю. Тот приказывает расковать богатыря и предлагает ему служить у него, но богатырь отказывается. Илья выходит из палатки Калина-царя, а когда татары пытаются его задержать, богатырь хватает одного из них за ноги, и, размахивая им как дубиной, проходит сквозь все татарское войско. На свист богатыря к нему прибегает его верный конь. Илья выезжает на высокую гору и оттуда стреляет из лука в сторону белых шатров, чтобы калёная стрела сняла крышу с шатра и сделала царапину на груди его крестного батюшки, Самсона Самойловича Тот просыпается, догадывается, что стрела, которая сделала царапину ему на груди, — это весть от его крестника, Ильи, и приказывает богатырям седлать коней и ехать к стольному городу Киеву на помощь Илье Муромцу.
В чистом поле к ним присоединяется Илья, и они разгоняют все татарское войско. Калина-царя они берут в плен, привозят к князю Владимиру в Киев, и тот соглашается не казнить врага, а брать с него богатую дань.

Илья Муромец на Соколе-корабле

По Хвалынскому морю двенадцать лет плавает Сокол-корабль, ни разу не причаливая к берегу. Корабль этот дивно украшен: нос и корма — в виде морды звериной, и у неё вместо глаз — два яхонта, а вместо бровей — два соболя. На корабле помещаются три церкви, три монастыря, три торговища немецких, три государевых кабака, и живут там три разных народа, которые не знают языка друг друга.
Хозяин корабля — Илья Муромец, а верный его слуга — Добрыня, Никитин сын. Турецкий пан, Салтан Салтанович, замечает с берега Сокол-корабль и приказывает своим гребцам плыть к Соколу-кораблю и взять Илью Муромца в плен, а Добрыню Никитича убить. Илья Муромец слышит слова Салтана Салтановича, накладывает калёную стрелу на свой тугой лук и приговаривает над ней, чтобы летела стрела прямо в город, в зелёный сад, в белый шатёр, за золотой стол, где сидит Салтан, и чтобы она пронзила Салтану сердце. Тот слышит слова Ильи Муромца, пугается, отказывается от своего коварного замысла и впредь зарекается иметь дело с могучим богатырем.

Илья Муромец и Сокольник

Недалеко от города на заставе пятнадцать лет живут тридцать богатырей под началом Ильи Муромца. Богатырь поднимается на заре, берет подзорную трубу, смотрит во все стороны и видит, как с западной стороны приближается неизвестный богатырь, подъезжает к белому шатру, пишет грамоту и передаёт Илье Муромцу. А в той грамоте неизвестный богатырь написал, что он едет в стольный город Киев — церкви и государевы кабаки огнём пожечь, иконы в воде утопить, печатные книги в грязи истоптать, князя в котле сварить, а княгиню с собой забрать. Илья Муромец будит свою дружину и рассказывает про неизвестного удальца и про его послание. Вместе со своими богатырями он думает, кого послать вдогонку за чужаком. Наконец он решает послать Добрыню Никитича.
Добрыня догоняет неизвестного в чистом поле и пытается вступить с ним в разговор. Сначала чужак не обращает на слова Добрыни никакого внимания, а потом поворачивается, одним ударом снимает Добрыню с коня и велит ему ехать назад к Илье Муромцу и спросить у него, почему он, Илья, сам не поехал за ним.
Пристыженный Добрыня возвращается и рассказывает, что с ним произошло. Тогда сам Илья садится на коня, чтобы догнать чужака и расквитаться с ним. Своим дружинникам он говорит, что не успеют они щи сварить, как он вернётся с головой дерзкого удальца.
Илья догоняет неизвестного богатыря, и они вступают в поединок. Когда ломаются их сабли, они берутся за палицы, пока те не распаиваются, потом хватаются за копья, а когда ломаются и копья, вступают в рукопашный бой. Так они дерутся целые сутки, но ни один не может ранить другого. Наконец у Ильи подламывается нога, и он падает. Сокольник собирается заколоть богатыря, но Илье удаётся сбросить с себя врага Он придавливает Сокольника к земле и, прежде чем заколоть его кинжалом, спрашивает, кто он такой, какого роду и племени. Тот отвечает Илье, что его мать — Златогорка, удалая богатырка одноокая. Так Илья узнает, что Сокольник — его родной сын.
Илья просит сына, чтобы тот привёз свою мать в Киев, и обещает, что отныне он будет первым богатырём в его дружине. Однако, Сокольника берет досада, что мать скрыла от него, чей он сын. Он приезжает домой и требует у неё ответа. Старушка во всем признается сыну, а тот, разгневавшись, убивает ее. После этого Сокольник сразу же едет на заставу, чтобы убить и Илью Муромца. Он входит в шатёр, где спит его отец, берет копье и ударяет его в грудь, но копье попадает в золотой нательный крест. Илья просыпается, убивает сына, отрывает ему руки и ноги и разбрасывает по полю на добычу диким зверям и птицам.

Три поездки Ильи Муромца

Едет Илья по Латынской дороге и видит камень, на котором написано, что перед ним, Ильёй, три дороги: по одной ехать — быть убитым, по другой — быть женатым, по третьей — быть богатым.
Богатства у Ильи много, а жениться ему, старому, ни к чему, вот и решает он ехать по той дороге, которая грозит ему смертью, и встречает целую станицу разбойников. Те пытаются ограбить старика, но Илья соскакивает с коня и одной лишь шапкой разгоняет разбойников, а потом возвращается к камню и исправляет на нем надпись. Он пишет, что ему, Илье, не грозит смерть в бою.

Сказания о богатырях. Предания Руси. Илья Муромец и Соловей-разбойник ( Народное творчество (Фольклор), 2018)

Едет Илья к стольному граду Киеву, торопится, хочет поспеть к обедне воскресной, с ласковым князем Владимиром светлый праздник Христов отпраздновать.
Скачет конь богатырский выше леса дремучего, по рекам броду не спрашивает; первый ускок скочил в полторы версты; где скочил, там ключ живой из земли ударил, что и поныне бьёт; за вторым ускоком миновал богатырь родимый Муром, а за третьим ускоком его и след простыл, очутился он под самым под Черниговом.
Как подъехал к городу Чернигову, слышит: под стенами шум и гам, стоят татар многие тысячи, от пыли да от пару лошадиного не видать днём красного солнышка, а ночью – светлого месяца; залегла сила татарская далеко кругом, так залегла, что ни зайцу серому не проскочить, ни ясному соколу не пролететь. Приостановился Илья.
– Коли побить нехристей – нарушить отцову заповедь, а не пролить кровь татарскую – ждёт черниговцев смерть неминучая.
Подумал богатырь с минуту и решил всё ж нарушить завет родительский да спасти Чернигов-град. Сошёл он с коня, вырвал левой рукой коренастый дуб, привязал его к левому стремени. Вырвал правой рукой другой дуб, взял его в правую руку вместо дубинки, чтобы ею нехристей пощёлкивать. Сел на коня и пошёл гулять по становищу татарскому: где махнёт рукой – там улица, перемахнёт – переулочек, сам не добьёт – так конём стопчет, дубом, что у стремени, сомнёт. Перебил всех татар, а царевичей татарских отпустил на волю, сказал им на прощание:
– Разнесите весть по свету белому, что святая Русь не пуста стоит, много в ней богатырей, сильных да могучих.
А в городе-то черниговцы все в церкви собрались, молятся, причащаются, с родными прощаются, собираются на татар идти.
Подъехал Илья, слез с коня, привязал его к столбу и вошёл в церковь. Смотрят на него черниговцы, дивуются:
– Откуда ты, молодец, взялся, как к нам в город через силу несметную татарскую мог пробраться?
Перекрестился Илья, поклонился на все четыре стороны, говорит им:
– Эй вы, молодцы добрые, куда сбираетесь, о чём тужите, плачете, молитесь?
– Аль не видел, добрый молодец, что вокруг нашего города облегла несметная сила татарская? Не совладать нам с ними, на верную смерть идём.
Усмехнулся Илья, проговорил:
– Не поздно ли собралися, добрые люди? Вы взойдите на стену, гляньте в поле чистое, не лежат ли силы несметные?
Побежали черниговцы на стену, глядят в поле и очам не верят: усеяно поле мёртвыми татарами: ни один не привстанет, не подымется, вся сила татарская побита, как один человек.
Бросились черниговцы к удалому богатырю, несут ему хлеб-соль, дары великие, серебро, золото, скатный[8] жемчуг, дорогие ткани разноцветные.
– Добрый молодец, могучий богатырь, ты скажи, как тебя звать-величать? Какого ты роду-племени? Прими наши дары, хлеб-соль нашу малую! На твоей великой заслуге бьём тебе челом, просим мы у тебя одной милости: ты останься у нас жить воеводою, будем мы тебе служить верой-правдою, будем слушать приказа твоего богатырского.
– Зовут меня Ильёй Муромцем, а родом я из села Карачарова, не могу я быть воеводою, надо мне поспешить в стольный Киев-град к Красному Солнышку, князю Владимиру; покажите-ка мне туда дорогу прямоезжую.
Переглянулись черниговцы, призадумались.
– Есть от нас к Киеву дорожка прямоезжая, да нельзя по той дорожке ехать! Тридцать лет по дорожке той не езжено, не хожено, залегли той дорожкой болота-топи глубокие да широкая река Смородина, быстрая, бурливая, что ни броду, ни проезду. К тому ж за рекой Смородиной свито гнездо Соловьиное, засел в нём Соловей-разбойник, нет мимо него ни конному проезду, ни пешему проходу, всех он убивает своим свистом. Ездим же мы, витязь, в Киев окольной дорогой, хоть она и вдвое дальше, да зато вернее. Поезжай-ка, удалый молодец, дорожкой окольной, прямоезжей дорогой пойдёшь на верную смерть, несдобровать твоей головушке от этого свисту соловьиного.
Разгорелось у Ильи сердце богатырское:
– Мне ли, молодцу, бояться свисту соловьиного, рыканья звериного? Я поеду в Киев прямой дорожкой, я очищу дорожку ту вплоть до самого Киева.
Вскочил Илья на коня: взвился бурушко под облака, только черниговцы его и видели.
Доскочил конь до реки Смородины: течёт река Смородина широкая, бурливая, струйки её изменчивые, воды опасливые; приостановился конь, махнул хвостом, взвился выше лесу стоячего и одним скачком перепрыгнул реку.
Сидит за рекою Соловей-разбойник на девяти дубах, что вершинами в небо упираются; не пролетит мимо него ни пташка малая, ни сизый орёл, не пробежит мимо тех дубов ни зайка-горностайка, ни вепрь, ни буйный тур, ни медведь косолапый – все его посвиста боятся: никому умирать не хочется.
Как завидел Илья Соловья, припустил коня и подскакал к дубам. Зашевелился Соловей, засвистал во весь свой мощный свист, зашипел по-змеиному, заревел по-звериному, так что конь у Ильи на коленки пал. Осерчал богатырь на своего бурушку, бьёт его плетью по крутым бёдрам, сам приговаривает:
– Травяной ты мешок, не богатырский конь, волкам тебя отдать на съедение! Не слыхал ты, что ли, писку птичьего, не слыхал шипу змеиного, испугался рёву звериного? Видно, надо уж мне, витязю, нарушить завет родительский, окровавить свою стрелу калёную!
Вынул Илья тугой лук из налучника, вставил калёную стрелу, наметил в Соловья – взвилась стрела, попала разбойнику прямо в правый глаз, а в левое ухо вылетела. Свалился Соловей с дуба комом, подхватил его Илья, связал путами сыромятными, привязал к левому стремени. Глядит на него Соловей, молчит, не смеет слова вымолвить.
– Что глядишь на меня, Соловей-разбойник? – спрашивает Илья. – Али русских богатырей не видывал?
– Ох, попал я в руки крепкие, – закручинился Соловей, – не уйти мне из этих рук могучих, не видать мне вольной волюшки!
Поехал Илья с Соловьём к Киеву, а под Киевом у Соловья другая застава – подворье его Соловьиное. Стоят Соловьиные палаты белокаменные, двор на семи столбах, на семи верстах, вокруг железный высокий тын, а на каждой тынинке по маковке, на каждой маковке по голове богатыря убитого. Посреди двора три терема златоверхие, верхи с верхами свиваются, потолки с потолками сливаются, крылечки с крылечками сплываются, а промеж теремов сады рассажены зелёные с цветами лазоревыми. Под теремами залегают погреба глубокие, а в них много несчётной золотой казны награбленной, много всякого богатства, добра наворованного. Жила в этом подворье семья Соловьиная: молодая его жена, да дочери – удалые поленицы[9], да мужья их, зятья Соловьиные, все богатыри сильные, могучие.
Как завидел Соловей своё гнёздышко насиженное, забился, аж[10] путы затрещали, и взмолился Илье:
– Бери, богатырь, всё моё подворье великое, бери мои палаты белокаменные, возьми и всё добро, всю казну мою несчётную, отпусти только меня на волю вольную, дай ты мне покаяться, замолить грехи мои тяжкие.
Молчит Илья, не слушает уговоров Соловьиных, прямиком к его подворью едет.
Завидели его в окна дочери и жена Соловья. Старшая дочь и говорит:
– Вон наш батюшка едет, чужого мужика везет у стремени, и глаз ему вышиб.
А жена Соловья взглянула и ахнула:
– Ой ты, дочка неразумная, не батюшка ваш мужика везёт, а едет-то богатырь русский, везёт вашего батюшку в путах, у стремени.
Взмолилась она зятьям:
– Зятья наши любезные, дети милые! Бегите скорее в погреба глубокие, несите злата, серебра, каменьев самоцветных, сколько захватится, выходите к богатырю, встречайте его с почестью, просите, упрашивайте, низко кланяйтесь, чтобы отпустил он вам вашего батюшку, чтобы не казнил его лютой смертью.
Упёрлись зятья, не слушают матери:
– Уж и нам ли семерым не совладать с одним витязем? Уж и нам ли его не осилить? Обернёмся мы чёрными воронами, заклюём его, освободим батюшку.
– Ох вы, дети неразумные! Ваш отец не вам чета, да и то к богатырю в полон попал, где же вам с ним справиться?
Не послушались зятья-сыновья матери, не вышли встретить Илью, а старшая дочь, Пелька, к воротам подкралась, ухватила доску железную в девяносто пудов и стала поджидать богатыря. Как въехал Илья в ворота, увидал её с доскою железной, дал ей замахнуться. Полетела доска в Илью, а он отмахнул её своею рукой богатырской – попала доска в Пельку, да и пришибла её до смерти.
Видит жена, видят другие дочери, что не совладать им с богатырём, бросились ему в ноги, молят, убиваются, дают за отца великие выкупы.
– Не возьму я от вас никаких выкупов, отвезу я вашего отца в Киев, к славному князю Владимиру. Коли хотите отца выручить, приезжайте через три дня со всем вашим богатством-имуществом в терем княжеский, может быть, и отдам вам тогда вашего батюшку.
Повернул Илья коня, не промедлил ни минуточки в Соловьином подворье, за три ускока был уже у Днепра-реки, а перевозчицей там была другая Соловьиная дочь, Катюшенька.
Широка, глубока Днепр-река. Видит Соловей, что не перейти её богатырю, не перескочить коню богатырскому, и кричит своей дочери:
– Доченька родная, Катюшенька! Не перевози ты добра молодца, богатыря могучего, проси ты у него в залог меня, старика, тогда и перевези, как отпустит меня на волю!
Послушалась отца перевозчица, отчалила и переехала на ту сторону.
Промолчал богатырь, слез с коня, левой рукой его в поводу ведёт, а правой рвёт дубы столетние с корнями, с подкореньями. Подошёл к реке, перебросил дубы, намостил себе мост крепко-накрепко, сам перешёл и коня перевёл.
Вынул он из кармана подорожную плётку шелковую о семи хвостах с проволокой, подошёл к перевозчице.
– Ну-ка, девица, теперь мы с тобой рассчитаемся!
Стегнул раз – она с ног свалилась, а другой раз стегнул – тут ей и смерть пришла.
Приумолк Соловей-разбойник, не шелохнётся, на богатыря и глянуть не смеет.
Бежит конь у Ильи, как сокол летит, реки, озёра промеж ног берёт, хвостом поля устилает. Смотрят на Илью старые богатыри, любуются:
– Нет другого богатыря на поездку, как Илья Муромец! Вся поездка его молодецкая, вся поступь его богатырская!
Приехал Илья в стольный Киев-град. Отошла обедня воскресная, Владимир Красное Солнышко сидит в тереме с боярами, богатырями да витязями. Привязал Илья коня своего среди двора к высокому столбу точёному, к кольцу позолоченному и говорит Соловью:
– Ты смотри, Соловей, вор Рахманович, не вздумай уйти от коня моего! От меня никуда не убежишь, не спрячешься, везде тебя найду, отсеку твою буйну голову.
А коню своему бурушке наказывает:
– Конь ты мой добрый, богатырский! Пуще глазу береги Соловья-разбойника, чтобы не ушёл он от стремени булатного.
Вошёл Илья в терем княжеский, в гридню[11], где пировал Владимир Красное Солнышко, помолился на образа, поклонился на все четыре стороны, князю с княгиней отвесил особый поклон, проговорил:
– Здравствуй, Владимир Красное Солнышко, князь стольнокиевский! Принимаешь ли к себе, Солнышко, заезжего молодца на честное пированьице?
Поднесли тут Илье добрую чару зелена вина[12] в полтора ведра. Принимал он чару одною рукой, выпивал одним духом, не поморщился.
Спрашивает его Владимир Красное Солнышко:
– Откуда ты, добрый молодец? Какого рода-племени? Как тебя звать-величать?
– Зовут меня Ильёю, по отчеству Ивановичем. Приехал я из города Мурома, из села Карачарова, ехал дорогой прямоезжею. Выехал из дому, как отошла заутреня, хотел было попасть сюда к обедне, да в дороге позамешкался.
Много было богатырей на весёлом пиру, все они переглянулись, рассмеялись, говорят князю:
– Князь Владимир, ласковое наше Солнышко! В глаза детина-то над тобой насмехается, завирается: нельзя проехать из Мурома по прямой дороге в Киев, заросла она уже тридцать лет, есть на ней застава разбойничья, засел там Соловей-разбойник, не пропускает ни конного, ни пешего.
Не взглянул на них Илья, не ответил, а сказал князю Владимиру:
– Ты не хочешь ли, князь, посмотреть на мою удачу богатырскую? Я привёз тебе в подарочек Соловья-разбойника. Выйди на свой широкий двор, погляди: там мой конь стоит, а к стремени Соловей-разбойник приторочен. Оттого я и позамешкался, что очистил дорогу прямоезжую.
Повскакали тут с мест и Владимир, и все богатыри, спешат с Ильёю на двор княжеский.
Подошёл Владимир к Соловью, подивился на него, говорит:
– Ну-ка, Соловей Рахманович, засвищи-ка по-соловьиному, потешь нас с богатырями да с витязями.
Не глядит на него Соловей, отворачивается.
– Не твой хлеб, князь, кушаю, не тебя и слушаю, – отвечает.
Поклонился тогда Владимир Илье Муромцу:
– Илья свет Иванович! Прикажи своему Соловью засвистать, потешь нас.
– Ой, великий князь стольнокиевский, запеклись у Соловья уста его, не свистнуть ему теперь; вели ему вынести чару зелена вина в полтора ведра, да другую – пива пьяного, да третью – мёда сладкого, да дай закусить калачом крупитчатым[13] величиной с турий рог, вот тогда он и засвищет, потешит нас.
Принесли Соловью чару зелена вина, принесли пива, мёду сладкого – освежил он свою голову, приготовился свистать.
– Ты смотри мне, Соловей, не вздумай свистать иначе, как вполсвиста, – приказывает Илья.
Взял Илья князя с княгинею под мышки, прикрыл их плечами своими могучими и велел Соловью свистнуть. Засвистал Соловей во всю свою мочь, зашипел по-змеиному, заревел по-звериному, земля всколебалась, с теремов маковки попадали, оконные стёкла повысыпались, старые дома развалились, кони богатырские разбежались, все богатыри на землю попадали, замертво лежат, не шелохнутся.
Испугался Владимир.
– Уйми, Илья, своего Соловья, такие-то шутки нам не надобны; не пускай его на волю, он натворит беды немалые.
А Соловей стал упрашивать:
– Отпустите вы меня на волю, я выстрою вокруг Киева сёла с присёлками, города с пригородами, настрою церквей, монастырей, буду грехи свои тяжкие замаливать.
Не слушает его Илья Муромец.
– Нельзя, – говорит, – отпустить его, он сызнова будет разбой держать; не строитель он вековой, а разоритель.
Вывел он Соловья в чисто поле и отсёк ему буйну голову.
Как приехали через три дня дети Соловьиные, как услышали, что нет в живых Соловья-разбойника, заплакали, закручинились. Не взял с них Илья ни серебра, ни золота.
– Это, – говорит, – вам именьице[14] осталось от вашего батюшки, чтобы могли вы жизнь прожить честно и мирно, не разбойничать. Ступайте себе, берите ваше богатство-имение, оно мне не надобно.
Так и отпустил их на все четыре стороны, а сам остался служить у Владимира Красного Солнышка.

Сказка: Илья Муромец и Соловей разбойник | Сказки

Первым подвигом Ильи Муромца после того, как он покинул родное село, была победа над Соловьем-разбойником. Эта былина считается наиболее древней в цикле, в ее основе лежит мифологический мотив борьбы героя с чудовищем.
О том, кто такой Соловей-разбойник, высказывались разные предположения. Исследователи XIX века полагали, что он олицетворяет силы природы, в частности, разрушительную силу ветра.
Позже были обнаружены некоторые исторические аналогии. Так, Б.А. Рыбаков считает, что в былине о Соловье отразилась борьба за образование единого государства, которую киевские князья вели с лесными славянскими племенами, желавшими сохранить свою обособленность. Рыбаков пишет: «Сквозь мифологический налет в облике Соловья мы можем разглядеть не столько придорожного грабителя (…), сколько представителя тех косных сил родоплеменного строя, которые были чужды государственности, боролись за свою обособленность, противодействовали «дорогам прямоезжим» через их лесные земли, которые теперь особенно понадобились для связи юга с землями Вятичей и Кривичей».
Со временем образ Соловья-разбойника вобрал в себя черты врага-захватчика. В некоторых вариантах былины он назван по отчеству — Ахматович, или Рахматович. Возможно, это воспоминание о татарском хане Ахмате, совершившем в XIV веке набег на Москву.
Имя «Соловей» в применении к злобному чудовищу кажется довольно странным. Возможно, это слово имело в древности еще какое-то, пока не выясненное, значение. Но не исключено, что оно употреблено и в прямом смысле, отражая способность Соловья-разбойника громко свистеть. В словаре В.И. Даля приводится пословица: «Соловей — птичка-невеличка, а заголосит — лес валит» Скачет Бурушко, словно сокол летит, с горы на гору перескакивает, широкие реки перемахивает, хвост его по полям расстилается.
Подъезжает Илья к городу Чернигову. А под Черниговым стоит вражья сила. Обложили враги город со всех сторон, хотят они Чернигов разорить, Божьи церкви под конюшни взять.
Как увидел это Илья Муромец, разгорелося его богатырское сердце пуще огня, разыгралось пуще жгучего мороза. Напустился Илья на вражью силу, стал ее конем топтать, копьем колоть, рубить саблей богатырскою.
Видят черниговцы — пришла к ним помощь. Одни говорят: «Знать послал нам Господь с неба ангела!» Адругие говорят: «Не ангела Господь послал, а могучего русского богатыря!» Трое суток Илья не ел, не пил, с коня не сходил — прибил, притоптал вражью силу.
Отворили черниговцы городские ворота, вышли к Илье, низко ему поклонились. Говорят черниговцы: «Аи же ты, славный богатырь! Оставайся у нас в Чернигове. Будь над нами хоть князем, хоть воеводою. Мы дадим тебе без счету золотой казны!» Отвечает Илья: «Аи же вы, мужички черниговские! Не надо мне золотой казны, и не пойду я к вам ни князем, ни воеводою. Укажите вы мне дорогу прямоезжую в стольный Киев-град».
Говорят черниговцы: «Прямоезжая дорога — через Брынские леса — давным-давно заколодела, травой заросла, черный ворон там не пролетывает, серый зверь не прорыскивает. Тридцать лет по ней никто не прохаживал, на добром коне не проезживал. Сидит на дороге Соловей-разбойник, сидит на семи дубах, на девяти суках. Как засвищет соловей по-соловьиному, зарычит он по-звериному да зашипит по-змеиному, так все травушки-муравы заплетаются, лазоревы цветы осыпаются, леса до земли клонятся, а люди — мертвы лежат. По прямоезжей дороге до Киева пятьсот верст, а по окольной — целая тысяча, да путь по ней безопаснее. Поезжай-ка ты, богатырь, по окольной дороге!» Не послушался Илья черниговцев, пустил Бурушку по прямоезжей дороге, поехал через Брынские леса. Доехал до реки Смородины. Нет через реку ни моста, ни перевозчика. Стал Илья дубы с корнем вырывать, построил мост, переехал на ту сторону.
Едет Илья Муромец дальше. Доехал до семи дубов, где на девяти суках сидел Соловей- разбойник.
Увидел Соловей-разбойник богатыря, засвистел по-соловьиному, зарычал по- звериному, зашипел по-змеиному. Содрогнулась мать сыра земля, споткнулся Бурушко-косматушко. Говорит Илья коню: «Али не слыхал ты прежде свисту соловьиного, рыку звериного, шипу змеиного?» Рассердился Бурушко — подскочил выше лесу стоячего, чуть ниже облака ходячего.
Взял Илья свой тугой лук, натянул тетиву шелковую, наложил стрелочку каленую, сам стреле приговаривает: «Лети, стрела, по поднебесью, не падай ни на воду, ни на землю, ни на сырой дуб, а попади Соловью-разбойнику в правый глаз!» Полетела стрела, как Илья ей велел — упал Соловей с дуба на сыру землю.
Поднял Илья Муромец Соловья-разбойника, привязал к своему стремени булатному, повез в стольный Киев-град.
Везет Илья Соловья мимо Соловьева двора. Раскинулся двор на семь верст, вокруг двора — железный тын, а на каждой тынине — по человеческой голове.
Увидела из окна Соловьева жена, что едет Илья, Соловья везет. Разбудила она своих девятерых сыновей и говорит им: «Идите в подвалы глубокие, отмыкайте кованы ларцы, вынимайте золоту казну — надобно вашего отца выкупить».
Сама бросилась навстречу Илье Муромцу: «Гой еси ты, удалый добрый молодец! Бери у нас золотой казны, сколько надобно, отпусти Соловья-разбойника!» Не взял Илья золотой казны, не отпустил Соловья-разбойника.
Обернулись тогда Соловьевы сыновья черными воронами, клювы у них железные, хотят расклевать Илью Муромца, да Соловей-разбойник удержал сыновей. Говорит им Соловей: «Не вводите богатыря в задор, не гневите его сердца богатырского! У меня силушки побольше вашей, и то он меня одолел!» Приехал Илья Муромец в стольный Киев-град. Едет по широкой улице, подъезжает к высокому княжьему терему. Оставил Илья Бурушку на княжьем дворе, сам поднялся в палаты белокаменные.
У князя Владимира был в ту пору почестей пир. Много было на пиру князей да бояр, много сильных, могучих богатырей.
Илья крест кладет по-писанному, поклон ведет по-ученому, кланяется на все четыре стороны, князю со княгиней — во особицу.
Стал Владимир-князь Илью спрашивать: «Кто ты таков, добрый молодец, и откуда прибыл?» Отвечает Илья Муромец: «Я из славного из города из Мурома, из того ли села Карачарова. Зовут меня Илья, сын Иванович».
Спрашивает тогда Владимир: «А давно литы выехал из Мурома? Какой дорогою ехал в стольный Киев-град?» Говорит Илья Муромец: «Выехал я из Мурома нынче утром, ехал дорогой прямоезжею».
Рассердился тут Владимир стольнокиевский: «Аи же ты, мужик, деревенщина! В очах ты, мужик, завираешься, надо мной, князем, насмехаешься! Прямоезжей дорогой уж тридцать лет никто не езживал — засел на ней Соловей-разбойник!» Говорит Илья Муромец: «Уж ты, гой еси, Владимир-князь! Ты выйди-ка на свой широкий двор, посмотри на мою удачу богатырскую. Привез я тебе Соловья- разбойника, к булатному стремени привязанного».
Вскочил тут князь Владимир на резвые ноги, накинул кунью шубку на одно плечо, надвинул соболью шапку на одно ухо, пошел на широкий двор. Следом за ним идут князья да бояре, сильные могучие богатыри.
Увидели они Соловья-разбойника, возрадовались — свободна теперь дорога прямоезжая.
Говорит Соловью Владимир-князь: «Хочу я твоего голоса послушать. Засвисти-ка ты по соловьиному, зарычи по-звериному, зашипи по-змениному!» Отвечает Соловей: «Не ты меня взял, не тебе мне приказывать!» Просит князь Илью Муромца: «Вели Соловью голос подать».
Отвечает Илья: «Будь по-твоему. Только не прогневайся, князь, прежде спрячу я тебя с княгиней за пазуху». И приказал он Соловью-разбойнику: «Засвисти-ка ты, Соловей, да в пол-свисту, зарычи-ка ты да в пол-рыку, зашипи-ка ты да в пол-шипу».
Не послушался Соловей Ильи: засвистел, зарычал, зашипел в полную силу. Оттого свисту соловьиного, от того рыку звериного, от того шипу змеиного снесло весь верх у княжьих палат, посыпались окончины стекольчатые, попадали князья и бояре, и все сильные могучие богатыри.
Один Илья Муромец устоял на ногах. Выпустил Илья из-за пазухи князя с княгинею, сел на доброго коня, отвез Соловья-разбойника в чистое поле. Говорил Илья таковы слова: «Тебе полно свистеть по-соловьиному, полно рычать по-звериному, полно шипеть по-змеиному, полно слезить отцов-матерей, полно вдовить жен молодых, полно сиротить малых детушек!» — И срубил Соловью буйну голову.

Илья Муромец и Соловей Разбойник

Пушкин. Сказки для детей
Сказка Маше
Сказки Льва Толстого
Сказки Лизе
Винни-Пух. Читать
Ершов Пётр. Сказки
Сказки Даля для детей
Сказки Мамина-Сибиряка читать
Сказки Волкова читать
Сказки Гофмана читать
Сказки Салтыкова-Щедрина читать
Сказки Вильгельма Гауфа читать
Сказки Линдгрен читать
Сказки Оскара Уайльда читать
Кэрролл. Сказки про Алису читать
Маленький принц. Сказка Экзюпери читать
Сказки Ушинского читать
Приключения барона Мюнхаузена сказка Распе читать
Сказки Пляцковского читать
Путешествия Гулливера Джонатан Свифт
Необыкновенные приключения Карика и Вали
Сказка Старик Хоттабыч читать
Сказка Приключения Пиноккио читать
Питер Пэн Сказочная повесть
Питер Пэн в Кенсингтонском Саду
Сказки Дональда Биссета
Сказки Одоевского читать
Сказки короткие на ночь детям читать
Хармс. Сказки для детей читать
Сказки Виталия Губарева читать
Сказки про фею на ночь детям читать
Детские сказки по возрастам
Сказки Ремизова читать
Сказки голубой феи Лидия Чарская
Сказки Топелиуса для детей читать
Королькова. Сказки для детей
Сказки Баума о чудесной стране Оз все читать
Лингвистические сказки
Терапевтические сказки
Сказки дядюшки Римуса читать
Поучительные сказки
Сказки Максима Горького читать
Сказки Алексея Толстого
Сказки Андерсена. Читать
Сказки Андерсена
Сказки Андерсена. Список
Сказки братьев Гримм читать
Русские народные былины
Сказки Шварца
Катаев. Сказки и рассказы для детей
Киплинг. Сказки для детей
Сказки о Бабе Яге
Носов. Сказки
Аленький цветочек. Сказка
Шарль Перро. Сказки
Волшебные сказки
Сутеев. Сказки
Маршак. 12 месяцев. Сказка
Сказки Успенского читать все
Русские народные сказки
Казачьи сказки
Сказки Афанасьева для детей
Сказки Родари для детей читать
Сказки братьев Гримм
Бажов Павел. Уральские сказки Бажова
Сказки. Агафонова Алла
Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями
Сказки Луны Говард Пайл
Сказки Беатрис Поттер
Орден Жёлтого Дятла Лобату Монтейру

Илья Муромец и Соловей разбойник — русская народная сказка

Скачет Илья Муромец во всю конскую прыть. Его конь, Бурушка-Косматушка с горы на гору перескакивает, реки-озера перепрыгивает, холмы перелетает. Доскакали они до Брынских лесов, дальше Бурушке скакать нельзя: разлеглись болота зыбучие, конь по брюхо в воде тонет. Соскочил Илья с коня. Он левой рукой Бурушку поддерживает, а правой рукой дубы с корнем рвет, настилает через болото настилы дубовые. Тридцать верст Илья настилов настелил — до сих пор по ним люди добрые ездят.
Так дошел Илья до речки Смородиной. Течет река широкая, бурливая, с камня на камень перекатывается. Заржал конь Бурушка, взвился выше темного леса и одним скачком перепрыгнул реку. А за рекой сидит Соловей-разбойник на трех дубах, на девяти суках. Мимо тех дубов ни сокол не пролетит, ни зверь не пробежит, ни змей не проползет. Все боятся Соловья-разбойника, никому умирать не хочется… Услыхал Соловей конский скок, привстал на дубах, закричал страшным голосом:
— Что это за невежа проезжает тут, мимо моих заповедных дубов? Спать не дает Соловью-разбойнику!
Да как засвищет он по-соловьиному, зарычит по-звериному, зашипит по-змеиному, так вся земля дрогнула, столетние дубы покачнулись, цветы осыпались, трава полегла. Бурушка-Косматушка на колени упал. А Илья в седле сидит, не шевельнется, русые кудри на голове не дрогнут. Взял он плетку шелковую, ударил коня по крутым бокам.
— Травяной ты мешок, не богатырский конь. Не слыхал ты разве писка птичьего, шипения гадючьего. Вставай на ноги, подвези меня ближе к Соловьиному гнезду, не то волкам тебя брошу на съедение.
Тут вскочил Бурушка на ноги, подскакал к Соловьиному гнезду. Удивился Соловей-разбойник
– Это что такое?
Из гнезда высунулся. А Илья, ни минуточки не мешкая, натянул тугой лук, спустил каленую стрелу, небольшую стрелу, весом в целый пуд. Взвыла тетива, полетела стрела, угодила Соловью в правый глаз, вылетела через левое ухо. Покатился Соловей из гнезда, словно овсяной сноп. Подхватил его Илья на руки, связал крепко ремнями сыромятными, подвязал к левому стремени.
Глядит Соловей на Илью, слово вымолвить боится.
— Что глядишь на меня, разбойник, или русских богатырей не видывал?
— Ох, попал я в крепкие руки, видно не бывать мне больше на волюшке!
Поскакал Илья дальше по прямой дороге и прискакал на подворье Соловья-разбойника. У него двор на семи верстах, на семи столбах, у него вокруг железный тын, на каждой тычинке по маковке, на каждой маковке голова богатыря убитого. А на дворе стоят палаты белокаменные, как жар горят крылечки золоченые.
Увидала дочка Соловья богатырского коня, закричала на весь двор:
— Едет, едет наш батюшка Соловей Рахманович, везет у стремени мужичишку-деревенщину.
Выглянула в окно жена Соловья-разбойника, руками всплеснула:
— Что ты говоришь, неразумная! Это едет мужик-деревенщина и у стремени везет нашего батюшку — Соловья Рахмановича!
Выбежала старшая дочка Соловья — Пелька — во двор, ухватила доску железную, весом в девяносто пудов и метнула ее в Илью Муромца. Но Илья ловок да увертлив был, отмахнулся он от доски богатырской рукой, полетела доска обратно, попала в Пельку и убила ее до смерти. Бросилась жена Соловья Илье в ноги:
— Ты возьми у нас, богатырь, серебра, золота, бесценного жемчуга, сколько может увезти твой богатырский конь, отпусти только нашего батюшку, Соловья-разбойника.
Говорит ей Илья в ответ:
— Мне подарков неправедных не надобно. Они добыты слезами детскими, они политы кровью русскою, нажиты нуждой крестьянскою. Как в руках разбойник — он всегда тебе друг, а отпустишь — снова с ним наплачешься. Я свезу Соловья в Киев-город, там на квас пропью, на калачи проем.
Повернул Илья коня и поскакал к Киеву. Приумолк Соловей, не шелохнется. Едет Илья по Киеву, подъезжает к палатам княжеским. Привязал он коня к столбику точеному, оставил на нем Соловья-разбойника, а сам пошел в светлую горницу. Там у князя Владимира пир идет, за столами сидят богатыри русские. Вошел Илья, поклонился, стал у порога:
— Здравствуй, князь Владимир с княгиней Апраксией, принимаешь ли к себе заезжего молодца?
Спрашивает его Владимир Красное Солнышко:
— Ты откуда, добрый молодец, как тебя зовут? Какого ты роду-племени?
— Зовут меня Ильей. Я из-под Мурома. Крестьянский сын из села Карачарова. Ехал я из Чернигова дорогой прямой, широкой. Я привез тебе, князь, Соловья-разбойника, он на твоем дворе у коня моего привязан. Ты не хочешь ли поглядеть на него?
Повскакали тут с мест князь с княгинею и все богатыри, поспешили за Ильей на княжеский двор. Подбежали к Бурушке-Косматушке. А разбойник висит у стремени, травяным мешком висит, по рукам-ногам ремнями связан. Левым глазом он глядит на Киев и на князя Владимира.
Говорит ему князь Владимир:
— Ну-ка засвищи по-соловьиному, зарычи по-звериному!
Не глядит на него Соловей-разбойник, не слушает:
— Не ты меня с бою брал, не тебе мне приказывать.
Просит тогда Владимир-князь Илью Муромца:
— Прикажи ты ему, Илья Иванович.
— Хорошо, только ты на меня, князь, не гневайся, закрою я тебя с княгинею полами моего кафтана крестьянского, не то, как бы беды не было. А ты, Соловей Рахманович, делай, что тебе приказано.
— Не могу я свистеть, у меня во рту запеклось.
— Дайте Соловью чару сладкого вина в полтора ведра, да другую пива горького, да третью меду хмельного, закусить дайте калачом ржаным, тогда он засвищет, потешит нас…
Напоили Соловья, накормили, приготовился Соловей свистать.
— Ты смотри, Соловей, — говорит Илья, — ты не смей свистать во весь голос, а свистни ты полусвистом, зарычи полурыком, а то будет худо тебе.
Не послушал Соловей наказа Ильи Муромца, захотел он разорить Киев-город, захотел убить князя с княгинею и всех русских богатырей. Засвистел он во весь соловьиный свист, заревел во всю мочь, зашипел во весь змеиный шип.
Что тут сделалось! Башенки на теремах покривились, крылечки от стен отвалились, стекла в горницах полопались, разбежались кони из конюшен, все богатыри на землю упали, на четвереньках по двору расползлись. Сам князь Владимир еле живой стоит, шатается, у Ильи под кафтаном прячется.
Рассердился Илья на разбойника:
— Я велел тебе князя с княгиней потешить, а ты сколько бед натворил. Ну, теперь я с тобой за все рассчитаюсь. Полно тебе обижать отцов-матерей, полно вдовить молодушек, сиротить детей, полно разбойничать. Взял Илья саблю острую и отрубил Соловью голову. Тут и конец Соловья настал.
— Спасибо тебе, Илья Муромец, — говорит Владимир-князь. — Оставайся в моей дружине, будешь старшим богатырем, над другими богатырями начальником. И живи ты у нас в Киеве, век живи, отныне и до смерти.
(Илл. В.Служаева)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *