Легенда о кие

Киев. Легенда о Кие | Путешествия по городам России и зарубежья


Киев – столица Украины, расположен на реке Днепр. Один из крупнейших городов Европы. Киев был столицей Древнерусского государства и в силу своего значения его даже иногда называют «матерью городов русских».
Сегодня Киев – это не только исторический город, но и современный мегаполис с современной инфраструктурой, высотными зданиями и шикарными гостиницами (Например, http://superhotel.kiev.ua, гостиница)
Топонимика Киева
По одной из версий, Киев был основан легендарным вождем днепровских полян Кием. Согласно «Повести временным лет» Кий вместе со своими братьями Щеком, Хоривом и сестрой Лыбедью, построил город на правом берегу Днепра. В честь старшего брата Кия и был назван Киев. Однако эта версия возникновения топонима подвергается критике некоторыми топонимистами, которые считают легенду об основании города лишь этимологическим мифом, призванным объяснить названия киевских местностей.
Отрывок в «Повести временных лет», посвященный Кию:
Поляне же жили в те времена отдельно и управлялись своими родами; ибо и до той братии (о которой речь в дальнейшем) были уже поляне, и жили они все своими родами на своих местах, и каждый управлялся самостоятельно. И были три брата: один по имени Кий, другой — Щек и третий — Хорив, а сестра их — Лыбедь. Сидел Кий на горе, где ныне подъем Боричев, а Щек сидел на горе, которая ныне зовется Щековица, а Хорив на третьей горе, которая прозвалась по имени его Хоривицей. И построили город в честь старшего своего брата, и назвали его Киев. Был вокруг города лес и бор велик, и ловили там зверей, а были те мужи мудры и смыслены, и назывались они полянами, от них поляне и доныне в Киеве.
Некоторые же говорят, что Кий был перевозчиком; был-де тогда у Киева перевоз с той стороны Днепра, отчего и говорили: «На перевоз на Киев». Если бы был Кий перевозчиком, то не ходил бы к Царьграду; а этот Кий княжил в роде своем, и когда ходил он к царю, то, говорят, что великих почестей удостоился от царя, к которому он приходил. Когда же возвращался, пришел он к Дунаю, и облюбовал место, и срубил городок невеликий, и хотел сесть в нем со своим родом, да не дали ему живущие окрест; так и доныне называют придунайские жители городище то — Киевец. Кий же, вернувшись в свой город Киев, тут и умер; и братья его Щек и Хорив и сестра их Лыбедь тут же скончались.
И после этих братьев стал род их держать княжение у полян, а у древлян было свое княжение, а у дреговичей свое, а у славян в Новгороде свое, а другое на реке Полоте, где полочане…
Перевод Лихачева Д.С.
Существуют и другие версии легенды о Кие: армянский, новгородский и фрагмент Яна Длугоша, которые рассказывают о князе и его династии более подробно. Что из них правда, а что вымысел, остается загадкой по сей день.

Кий, Щек, Хорив, Лыбедь

Кий, Щек, Хорив, Лыбедь


КИЙ, ЩЕК, ХОРИВ, ЛЫБЕДЬ — три легендарных брата и сестра, которые, по летописному свидетельству, в стародавние времена основали город и назвали его в честь старшего брата Киевом.
В Киевской Руси о Кие, Щеке, Хориве и Лыбеди сохранились лишь смутные воспоминания. Некоторые древнерусские книжники утверждали, что Кий был простым перевозчиком через Днепр. Другие летописцы считали Кия князем полян, ссылаясь на то, что тот якобы посетил Константинополь, где удостоился почестей со стороны византийского императора. Возвращаясь в Киев, он основал на Дунае небольшой городок Киевец и хотел в нем поселиться, но, встретив противодействие местного населения, вынужден был возвратиться в Киев, где и умер. В XVII в. возникла легенда, что Аскольд и Дир были прямыми потомками Кия.
Среди историков также нет единого мнения по поводу летописных сообщений о Кие и его родственниках. Одни исследователи склонны с определенными оговорками доверять им. Другие предполагают, что личные имена братьев и сестры произведены от названий гор и реки в окрестностях Киева: Лыбедь — от р. Лыбедь, Щек и Хорив — от гор Щековица и Хоривица (Хоревица), а Кий — от названия самого города. Возможно, в преданиях о Кие сохранились воспоминания о дунайской прародине племени полян-руси.
автор статьи А. Королев

Легенда о Кие.
Начало истории Руси как государственного объединения южной части восточнославянских племен связывается с легендарной фигурой Кия. В «Повести временных лет» помещено предание об основании Киева тремя братьями — Кием, Щеком, Хоривом и их сестрой Лыбедью, очень популярное в литературе. Оно имеет все признаки фольклорного оформления и внеисторический характер. Здесь присутствуют такие популярные сюжеты, как идея «основателей», классическая триада (три брата), подчеркнуто внимание к топонимике и пр. Поэтому в историографии второй половины XIX — начала XX в. получила распространение теория «эпонимного», «этимологического» мифа — согласно которому летописный рассказ представлял собой вымысел хрониста, пытавшегося объяснить возникновение названий киевских урочищ. Некоторое время эта концепция была господствующей; ее поддерживали С.М. Соловьев, А.А. Шахматов, Н.И. Петров, Д.И. Багалей, В. Базилевич и др.
Однако эта теория была опровергнута археологическими исследованиями. Раскопками Д.В. Милеева в 1908—1909 гг. найдены остатки городища, о котором говорится в летописном предании («Город Кия»). В довоенные и послевоенные годы укрепление древнейшего Киевского замка были прослежены детально (раскопки Т.М. Мовчановского в 1936—1937 гг., М.К. Каргера в 1939 и П.П. Толочко в 1969—1980 гг.). Установлено, что «Город Кия» сооружен не позднее VIII в., скорее всего, значительно раньше. Таким образом, произошел решительный поворот в сторону признания реальной исторической основы летописного предания, которое, по мнению современных исследователей, представляет собой фольклорное воспоминание о сооружении первого киевского городища.
«Повесть временных лет» сообщает некоторые важные подробности политической биографии Кия, который княжил «в роде своем». Пребывая в Константинополе, он принял «великую честь от царя»; предпринял попытку закрепиться в Нижнем Подунавье и даже построил там опорный пункт — «градок Киевец», но неудачно — «не приняли его» местные племена. Он вынужден был отойти в Среднее Поднепровье и, основав там новую резиденцию — Киев, умер.
В различных по характеру и происхождению источниках существует широкий круг параллелей. Речь идет о древнерусском эпосе, западнославянских преданиях, памятниках византийской, армянской, скандинавской, старогерманской литературы, произведении готского писателя VI в. Иордана и др.
По содержанию эти источники подразделяются на две группы. В некоторых находим сведения о Лыбеди и ее братьях (в числе которых, однако, Кий не назван). Корни сюжета уходят во вторую половину IV в. Другие сообщают о совершенно реальной деятельности исторического Кия (первая половина VII в.). К последним принадлежат произведения византийской литературы, представляющие для нас наиболее значительную информативную ценность, а также армянский вариант киевской легенды. Это «История Тарона», произведение VIII в., приписываемое двум авторам: Зенобу Глаку и Иоанну Мамиконяну. Впервые на совпадение содержания двух памятников обратил внимание Н.Я. Марр; позднее эта тема разрабатывалась другими учеными.
В литературе признано, что контакт Кия с греческим императором приходится на конец VI — первую половину VII в., в период активного продвижения славянских племен на Балканы. Это движение, по свидетельству византийских источников, начинается в первые годы правления Юстиниана I. Б.А. Рыбаков высказал предположение, что именно этот император «с великою честью» принимал Кия. Правда, в последнее время исследователь считает возможным датировать это событие правлением Анастасия. Такая точка зрения, однако, вызывает серьезные сомнения. Об Анастасии вообще не может быть и речи, так как в его время (491—518) Балканские войны еще не начались и о наших предках византийцы практически ничего не знали. В период Юстиниана I и его ближайших преемников славяне соприкасались с греками в основном на поле брани. Для серьезных дипломатических контактов еще не было условий. Скорее всего, пребывание Кия при императорском дворе следует относить к периоду аварских войн, когда анты выступали союзниками византийцев (последнее подчеркнуто в источниках), то есть ко второй половине VI или к началу VII в. Именно к этому времени относятся известия византийских источников о летописном Кие: во второй редакции «Чудес Дмитрия Солунского», у Феофана Исповедника, у патриарха Никифора и у Иоанна из Никиу.
В византийских текстах Кий выступает под именем Кувер. По убедительно аргументированному мнению языковедов, славянское имя Кий в архетипе звучало как «Кув»: долгое индоевропейское «u”» на славянской языковой основе дало твердое «ы». Этимологически это имя связано с термином «кувать» — «ковать» (слово «кий» в древнерусском языке означало «молот»). Армянский вариант легенды также сохранил древнюю форму имени героя с корневым «у» (Ку-ар). Частица «-ар» («-ер») — словообразующий элемент для конструкции имен существительных в субъектном значении (как в словах «пахарь»— от пахать, «токарь» — от «точить» и т.д.). Закономерность его в нашем случае подтверждается совпадением армянской и византийской форм.
В литературе относительно Кувера возникла путаница, вызванная досадным недоразумением. В некоторых текстах герой назван не Кувером, а Кувратом. Поскольку в VII в. жил и действовал болгарский хан с таким именем, то комментаторы провозгласили и Кувера болгарином, не учитывая того, что данные, приведенные в источниках, решительно исключают подобное сопоставление. Между тем «Чудеса Дмитрия Солунского» прямо свидетельствуют о славянском происхождении персонажа.
На основании перечисленных источников можно реконструировать реальную биографию исторического Кия. Он родом из тех славян, которые под давлением аварского нашествия вынуждены были отступить в область Срем (античный Сирмий), то есть в современную Хорватию. Константин Багрянородный, в частности, пишет о переселении восточнославянского племени хорватов из Прикарпатья в тот же Сирмий. До вынужденного переселения они входили в состав Полянской конфедерации. Таким образом, по происхождению Кий действительно был полянином, хотя и не среднеднепровским. Около 634 г. он восстал против аваров и, оставив Сирмий, искал поддержки у византийского императора Ираклия (610—641).
Кий получил от императора бенефиций в районе Верхнего Дуная, к тому времени заселенному главным образом славянами, и построил там укрепленный замок (град), который «Чудеса …» называют Керамисиевым лагерем, а летописи — Киевием. Со временем у Кия возникает конфликт с византийской администрацией, в частности, по поводу Солуни. В результате он вынужден покинуть Подунавье и исчезает с горизонта активной византийской политики.
Дальнейшая судьба Кия мало интересовала греков. Очевидно, он переселился в Среднее Поднепровье, где и основал новую резиденцию — Киев, которому суждено было стать столицей крупного восточнославянского государства.
Византийские источники приводят некоторые чрезвычайно важные сведения, касающиеся пребывания славянского правителя в Константинополе в молодые годы, его обучения там, личной дружбы с Ираклием, а также принятия им христианства. Так, автор VII в. (современник описываемых событий) Иоанн из Никиу пишет: «Куврат, князь гуннов и племянник Орхана, в юности был крещен и воспитывался в Константинополе в недрах христианства. Он вырос при царском дворе. Он был тесно связан дружбой с Ираклием, после его смерти, как осыпанный царскими милостями, проявлял преданную благодарность к его детям и жене Мартине. Силой святого и животворного крещения, им принятого, он побеждал всех варваров и язычников». Безусловно, приведенные сведения заслуживают внимания.
Ираклий родился в 575 г. Если Кий был его одногодком, то в момент восстания, дунайской эпопеи и основания Киева ему было около 60 лет, то есть он был уже пожилым человеком. Обучение в Константинополе приходится на последнее десятилетие VI в. — время правления императора Маврикия (582—602), который уделял большое внимание культурным делам (при его правлении Константинопольский университет переживал кратковременный подъем).
Нас интересует сообщение Иоанна (дважды повторенное) о крещении Кия — Кувера. Оно не кажется невозможным. Длительное пребывание в христианской стране, при дворе властителя, который привык считать себя лидером христианского мира, обучение в учебном заведении, находившемся под опекой церковной курии, не могли не оказать влияния на сознание молодого Кия. Поэтому его приобщение к христианству представляется не только возможным, но и закономерным.
Полное молчание остальных источников по этому поводу, однако, вызывает настороженность. Отсутствие какого бы то ни было намека о принадлежности Кия к христианской церкви в летописных текстах, более того — подчеркивание (правда, в явно предубежденных произведениях) язычества трех братьев-основателей, можно объяснить сравнительно поздней тенденцией приписывать всю честь просвещения Руси Аскольду или Владимиру Святому. Так же и молчание остальных византийских источников и «Истории Тарона»: слишком лаконичный характер греческих хроник и специфика армянской (скомпонованной из разнообразных фрагментов и оторванной от конкретных исторических реалий) призывает к осторожности в выводах. Наиболее подробным является сообщение в «Чудесах Дмитрия Солунского», произведении не столько историческом, как житийном. Его авторы вряд ли стали бы рекламировать принадлежность варваров к христианству, особенно если они вступали в вооруженный конфликт с христианами-греками и угрожали Солуни, которой покровительствовал Дмитрий.
Проблема остается открытой и требует дальнейшей источниковедческой разработки, но при всех условиях свидетельство Иоанна Никиуского заслуживает внимания.
автор статьи М.Ю. Брайчевский


Легенда о Кие — Древняя Русь


Известное предание, которым «Повесть временных лет» предваряет историю о начале Русской земли, гласит, что у полян, «живущих особь и владеющих родами своими на своих местах», были три брата — Кий, Щек и Хорив, а сестра их звалась Лыбедь. Поначалу Кий сидел на горе, где впоследствии возник Боричев взвоз, Щек на горе, которая получила название Щековица, а Хорив на третьей горе, которая прозвалась по его имени Хоривицей. Затем младшие братья возвели град во имя брата своего старейшего и нарекли имя ему Киев. Был вокруг города лес и бор велик, с охотничьими угодьями. Невегласы (несведущие люди), замечает летописец, говорят, что Кий не княжеского рода, а был простым перевозчиком на Днепре. Но это не так: если бы Кий был перевозчиком, то не ходил бы с войском к Царьграду, а ведь он ратовал многие страны и с константинопольским царем подписал мирный договор и великую честь принимал от него и ото всех. Ходил он также к Дунаю на болгар и возлюбил сии места и срубил град, желая сесть там с родом своим. Тамошние ратные люди прогнали его, но городок тот и доныне нарицается Киевец Дунайский. Ходил Кий после того на камских болгар, победил их, а возвратясь в Киев, помер; тогда же братья его Щек и Хорив и сестра их Лыбедь скончались.
Легенда эта многократно исследовалась с самых разных позиций. Прежде всего историков интересовали имена братьев-основателей. Славянское происхождение имени старшего из братьев, Кия, устанавливается с достаточной степенью очевидности. Одно из значений древнерусского слова «кий» (в архетипе звучало как «кув») — палица, молот* — указывает на его связь с кузнечным ремеслом, секретами которого, в понятии людей архаичных обществ, владели боги, герои и кудесники. Не случайно впоследствии на Украине бытовала легенда о кузнеце-змееборце, который победил змея, обложившего страну поборами, впряг его в плуг и вспахал землю; из борозд возникли Днепр, днепровские пороги и валы вдоль Днепра (Змиевы валы) [Иванов В. В., Топоров В. Н. Славянская мифология: Энциклопедический словарь. М., 1995. С. 222].
*Б. А. Рыбаков замечает, что «…в этом смысле имя основателя Киева напоминает имя императора (правильнее, короля. – С. Ц.) Карла Мартелла – Карл Молот (Рыбаков Б. А. Древняя Русь: Сказания. Былины. Летописи. М., 1963. С. 25).
В отношении Щека В. К. Былинин предложил тюркскую этимологию: «Имя Щек, Щека, возможно, — славянизированное произношение тюркской лексемы “cheka”, “chekan” (боевой топор, секира)…» [Былинин В. К. К вопросу о генезисе и историческом контексте летописного «Сказания об основании Киева» // Герменевтика древнерусской литературы X – XVI вв. М., 1992. Сб. 3. С. 18.]. Действительно, известен болгарский вельможа Чок, живший в начале IX века. В венгерских хрониках также встречается имя Шок (Saac). Но еще более вероятно происхождение «горы» Щековица от славянского слова щеки в значении «крутые, гористые берега реки».
Наконец, Хорива языковеды связывают с ирано-авестийским словом huare — солнце [Данилевский И. Н. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX–XII вв.). М. 1999. С. 70.]. Предлагается еще библейское прочтение этого имени — по названию горы Хорив в Аравийской пустыне, чьим восточным хребтом является Синай. Однако этот вариант маловероятен, поскольку предполагает совсем иной культурно-религиозный подтекст.
Таково «этимологическое» прочтение легенды об основании Киева.
Однако вряд ли можно говорить о подлинной историчности этих персонажей, особенно братьев и сестры Кия, которые не играют никакой самостоятельной роли и умирают скопом сразу после смерти старшего брата. Вероятнее всего, мы имеем дело с типичным случаем «народной этимологии» — стремлением объяснить происхождение Киева, местных урочищ (Щековицы, Хоривицы) и реки Лыбеди путем создания соответствующих мифологических героев.
На легендарные корни истории о Кие указывает и «История Тарона» (Тарон — историческая область Великой Армении, на территории современного турецкого вилайета Муш) — произведение VII или VIII в., приписываемое двум авторам: сирийскому епископу Зенобу Глаку и Иоанну Мамиконяну, настоятелю монастыря Сурб-Карапет. Здесь также содержится предание о трех братьях, причем имена двух из них покажутся нам удивительно знакомыми.
Итак, полулегендарный царь Валаршак (из парфянского рода Аршакидов, наместник провинции Армения, живший на рубеже III—II вв. до н.э) приютил в своих владениях двух братьев — Гисанея и Деметра, князей индов, изгнанных врагами из своей страны. Но спустя пятнадцать лет Валаршак сам казнил их за какую-то провинность. Убитым братьям наследовали их сыновья — Куар, Мелтей (Мелдес) и Хореан. «Куар, — говорится на страницах «Истории Тарона», — построил город Куары, и назван он был Куарами по его имени, а Мелтей построил на поле том свой город и назвал его по имени Мелтей; а Хореан построил свой город в области Палуни и назвал его по имени Хореан. И по прошествии времени, посоветовавшись, Куар и Мелтей и Хореан поднялись на гору Каркея и нашли там прекрасное место с благорастворением воздуха, так как были там простор для охоты и прохлада, а также обилие травы и деревьев. И построили они там селение…»
Замечательно, что летописное сказание не только сохраняет в узнаваемом виде имена двух братьев из армянской легенды, но, наряду с этим, точно воспроизводит этапы строительной деятельности армянской троицы (Кий, Щек и Хорив также вначале «сидят» каждый в своем «граде», а потом строят общий — в честь старшего брата, Кия) и даже копирует природные условия, среди которых возникает четвертый, главный город, и хозяйственные занятия его обитателей — «лес и бор велик» вокруг Киева, где Кий, Щек и Хорив «бяху ловяща зверь».
Вопрос о том, почему киевский и армянский летописцы, разделенные между собой тысячами верст и несколькими столетиями, рассказывали почти слово в слово одну и ту же историю, не имеет четкого ответа. Разумеется, не приходится говорить о заимствовании древнерусского предания армянскими летописцами. Изложенная в «Истории Тарона» легенда вполне самобытна, поскольку имеет неоспоримые местные корни. Уже в пантеоне Ванского царства (другое название — государство Урарту, IX–VI вв. до н. э.) известно божество Куэра/Куар, связанное, по-видимому, с культом грозы и плодородия [Арутюнова-Федонян В. А. Божество грома в Тароне // Вестник ПСТГУ III: Филология 2008. Вып. 4 (14). С. 16, 17, 20 – 22; Еремян С.Т. О некоторых историко-географических параллелях в «Повести временных лет» и «Истории Тарона» Иоанна Мамиконяна // Исторические связи и дружба украинского и армянского народов. Киев, 1965. С. 151 – 160.]. Ономастика Переднего Востока сохранила и созвучные имена: Мелде (ныне село Мехди в Западной Армении), Харив (Герат), Хореан/Хоарена (в Мидии), города Мелитта и Кавар, библейский город Харран и народ хорреев, теофорное имя Малкату (дочь ассирийского бога Бел-Харрана), наконец, армянский княжеский род Палуни и одноименная историческая область в Великой Армении.
Однако таким же маловероятным выглядит и обратное предположение — о переносе легенды из Армении в древнюю Русь, в пользу чего нет решительно никаких исторических свидетельств. И главное, топоним «Киев» и производные от него названия относятся не к одному древнерусскому, а к общеславянскому ономастикону. Ведь помимо Киева на Днепре в Х – XIII вв. в землях южных, западных и восточных славян возникло более семи десятков Киевов, Киевцов, Киевичей, Киевищ и т.д. [Ковачев Н. П. Средновековното селище Киево, антропонимы Кий и отражението му в бъларската и славянската топонимия // Известия на Института за български език. Кн. XVI. София, 1968].
Стало быть, необходимо либо признать принадлежность предания о Куаре/Кие к общеиндоевропейскому мифологическому фонду, либо искать культурных посредников, которые могли содействовать распространению предания в Армении и среди славян. На эту роль подходят, например, венеты. Страбон упоминает не только о западном направлении миграции венетов из Пафлагонии в Европу, но также пишет о движении части венетских племен на восток. Его взгляд прослеживает их путь вплоть до Каппадокии, за которой в XIII – VII вв. до н. э. начиналась область, занятая урартскими племенами. В связи с этим обращают на себя внимание отцы Куара, Мелтея и Хореана из армянской легенды — князья-инды, которые напоминают о купцах-индах, плавающих, согласно римским писателям, на европейском севере по «Индийскому океану» («Венедскому морю»). Возможно, в обоих случаях речь идет о виндах, венетах.
Если интересующее нас предание входило в состав венетского эпоса, то славяне могли познакомиться с ним в период венетского господства в Польском Поморье (кстати, не исключено, что связь города Куара/Кия с землей Палуни/полян относится к архетипу легенды — еще одна причина появления летописных «полян» на киевских «горах», среди «бора и леса»). Став частью славянских преданий, легенда о трех братьях в дальнейшем подверглась переосмыслению применительно к истории древней Руси: замена Мелтея на Щека удостоверяет эту ее позднейшую «историзацию». Впрочем, все это на правах гипотезы.
Интересна и связь древнерусского Кия с Дунаем (походы на Царьград, основание Киевца Дунайского). Византийский памятник VII в. «Чудеса Димитрия Солунского» знает князя Кувера, князя славянской области Срем (Сирмий) в Хорватии, куда он был вынужден переселиться из Северного Прикарпатья. Будучи подданным аварского кагана, Кувер восстал против аваров, нанес им несколько поражений и попытался основать княжество на византийских Балканах в районе Фессалоник (Солуни), но потерпел неудачу.
Таким образом, похоже, что создатели древнерусского сказания о Кие использовали фрагменты эпоса дунайских славян о князе Кувере — возможном кандидате на роль основателя упомянутого в летописи Киевца Дунайского. Впрочем, попытки локализации этого топонима не имели успеха. Надо заметить, что средневековый Дунай и его притоки пестрели «Киевами», только на участке между городами Велико-Тырново и Русе их было несколько.
Цветков С. Э. Начало русской истории. С древних времен до Олега. М., 2011. С.287-292.

Легенда о Кие.: Начало истории Руси как государственного объединения южной части

2, с. 306, 641, с. 14—16]. Армянский вариант легенды также сохранил древнюю форму имени героя с корневым ”у” (Ку-ар). Частица ”-ар” (”-ер”) — словообразующий элемент для конструкции имен существительных в субъектном значении (как в словах ”пахарь”— от пахать, ”токарь” — от ”точить” и т. д.). Закономерность его в нашем случае подтверждается совпадением армянской и византийской форм. В литературе относительно Кувера возникла путаница, вызванная досадным недоразумением. В некоторых текстах герой назван не Кувером, а Кувратом. Поскольку в VII в. жил и действовал болгарский хан с таким именем [Theoph. Chron.; см.: 737, с. 60—61; Niceph. Hist. opusc.; см. 737, с. 162; 449], то комментаторы провозгласили и Кувера болгарином, не учитывая того, что данные, приведенные в источниках, решительно исключают подобное сопоставление. Между тем ”Чудеса Дмитрия Солунского” прямо свидетельствуют о славянском происхождении персонажа [706, с. 614—615]. На основании перечисленных источников можно реконструировать реальную биографию исторического Кия. Он родом из тех славян, которые под давлением аварского нашествия вынуждены были отступить в область Срем (античный Сирмий), то есть в современную Хорватию. Константин Багрянородный, в частности, пишет о переселении восточнославянского племени хорватов из Прикарпатья в тот же Сирмий [Const. Porph., AJ, 31; см.: 293, с. 292—294]. До вынужденного переселения они входили в состав Полянской конфедерации [85; 98, с. 135—148]. Таким образом, по происхождению Кий действительно был полянином, хотя и не среднеднепровским. Около 634 г. он восстал против аваров и, оставив Сирмий, искал поддержки у византийского императора Ираклия (610—641). Кий получил от императора бенефиций в районе Верхнего Дуная, к тому времени заселенному главным образом славянами, и построил там укрепленный замок (град), который ”Чудеса …” называют Керамисиевым лагерем, а летописи — Киевием. Со временем у Кия возникает конфликт с византийской администрацией, в частности, по поводу Солуни. В результате он вынужден покинуть Подунавье и исчезает с горизонта активной византийской политики. Дальнейшая судьба Кия мало интересовала греков. Очевидно, он переселился в Среднее Поднепровье, где и основал новую резиденцию — Киев, которому суждено было стать столицей крупного восточнославянского государства. Византийские источники приводят некоторые чрезвычайно важные сведения, касающиеся пребывания славянского правителя в Константинополе в молодые годы, его обучения там, личной дружбы с Ираклием, а также принятия им христианства. Так, автор VII в. (современник описываемых событий) Иоанн из Никиу пишет: ”Куврат, князь гуннов 12 и племянник Орхана, в юности был крещен и воспитывался в Константинополе в недрах христианства. Он вырос при царском дворе. Он был тесно связан дружбой с Ираклием, после его смерти, как осыпанный царскими милостями, проявлял преданную благодарность к его детям и жене Мартине. Силой святого и животворного крещения, им принятого, он побеждал всех варваров и язычников” [706, с. 661—662]. Безусловно, приведенные сведения заслуживают внимания. Ираклий родился в 575 г. Если Кий был его одногодком, то в момент восстания, дунайской эпопеи и основания Киева ему было около 60 лет, то есть он был уже пожилым человеком. Обучение в Константинополе приходится на последнее десятилетие VI в. — время правления императора Маврикия (582—602), который уделял большое внимание культурным делам (при его правлении Константинопольский университет переживал кратковременный подъем). Нас интересует сообщение Иоанна (дважды повторенное) о крещении Кия — Кувера. Оно не кажется невозможным. Длительное пребывание в христианской стране, при дворе властителя, который привык считать себя лидером христианского мира, обучение в учебном заведении, находившемся под опекой церковной курии, не могли не оказать влияния на сознание молодого Кия. Поэтому его приобщение к христианству представляется не только возможным, но и закономерным. Полное молчание остальных источников по этому поводу, однако, вызывает настороженность. Отсутствие какого бы то ни было намека о принадлежности Кия к христианской церкви в летописных текстах, более того — подчеркивание (правда, в явно предубежденных произведениях) язычества трех братьев-основателей, можно объяснить сравнительно поздней тенденцией приписывать всю честь просвещения Руси Аскольду или Владимиру Святому. Так же и молчание остальных византийских источников и ”Истории Тарона”: слишком лаконичный характер греческих хроник и специфика армянской (скомпонова
нной из разнообразных фрагментов и оторванной от конкретных исторических реалий) призывает к осторожности в выводах. Наиболее подробным является сообщение в ”Чудесах Дмитрия Солунского”, произведении не столько историческом, как житийном. Его авторы вряд ли стали бы рекламировать принадлежность варваров к христианству, особенно если они вступали в вооруженный конфликт с христианами-греками и угрожали Солуни, которой покровительствовал Дмитрий. Проблема остается открытой и требует дальнейшей источниковедческой разработки, но при всех условиях свидетельство Иоанна Никиуского заслуживает внимания.

Легенда о Кие — Древняя Русь и её соседи


Известное предание, которым «Повесть временных лет» предваряет историю о начале Русской земли, гласит, что у полян, «живущих особь и владеющих родами своими на своих местах», были три брата — Кий, Щек и Хорив, а сестра их звалась Лыбедь. Поначалу Кий сидел на горе, где впоследствии возник Боричев взвоз, Щек на горе, которая получила название Щековица, а Хорив на третьей горе, которая прозвалась по его имени Хоривицей. Затем младшие братья возвели град во имя брата своего старейшего и нарекли имя ему Киев. Был вокруг города лес и бор велик, с охотничьими угодьями. Невегласы (несведущие люди), замечает летописец, говорят, что Кий не княжеского рода, а был простым перевозчиком на Днепре. Но это не так: если бы Кий был перевозчиком, то не ходил бы с войском к Царьграду, а ведь он ратовал многие страны и с константинопольским царем подписал мирный договор и великую честь принимал от него и ото всех. Ходил он также к Дунаю на болгар и возлюбил сии места и срубил град, желая сесть там с родом своим. Тамошние ратные люди прогнали его, но городок тот и доныне нарицается Киевец Дунайский. Ходил Кий после того на камских болгар, победил их, а возвратясь в Киев, помер; тогда же братья его Щек и Хорив и сестра их Лыбедь скончались.
Легенда эта многократно исследовалась с самых разных позиций. Прежде всего историков интересовали имена братьев-основателей. Славянское происхождение имени старшего из братьев, Кия, устанавливается с достаточной степенью очевидности. Одно из значений древнерусского слова «кий» (в архетипе звучало как «кув») — палица, молот* — указывает на его связь с кузнечным ремеслом, секретами которого, в понятии людей архаичных обществ, владели боги, герои и кудесники. Не случайно впоследствии на Украине бытовала легенда о кузнеце-змееборце, который победил змея, обложившего страну поборами, впряг его в плуг и вспахал землю; из борозд возникли Днепр, днепровские пороги и валы вдоль Днепра (Змиевы валы) [Иванов В. В., Топоров В. Н. Славянская мифология: Энциклопедический словарь. М., 1995. С. 222].
*Б. А. Рыбаков замечает, что «…в этом смысле имя основателя Киева напоминает имя императора (правильнее, короля. – С. Ц.) Карла Мартелла – Карл Молот (Рыбаков Б. А. Древняя Русь: Сказания. Былины. Летописи. М., 1963. С. 25).
В отношении Щека В. К. Былинин предложил тюркскую этимологию: «Имя Щек, Щека, возможно, — славянизированное произношение тюркской лексемы “cheka”, “chekan” (боевой топор, секира)…» [Былинин В. К. К вопросу о генезисе и историческом контексте летописного «Сказания об основании Киева» // Герменевтика древнерусской литературы X – XVI вв. М., 1992. Сб. 3. С. 18.]. Действительно, известен болгарский вельможа Чок, живший в начале IX века. В венгерских хрониках также встречается имя Шок (Saac). Но еще более вероятно происхождение «горы» Щековица от славянского слова щеки в значении «крутые, гористые берега реки».
Наконец, Хорива языковеды связывают с ирано-авестийским словом huare — солнце [Данилевский И. Н. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX–XII вв.). М. 1999. С. 70.]. Предлагается еще библейское прочтение этого имени — по названию горы Хорив в Аравийской пустыне, чьим восточным хребтом является Синай. Однако этот вариант маловероятен, поскольку предполагает совсем иной культурно-религиозный подтекст.
Таково «этимологическое» прочтение легенды об основании Киева.
Однако вряд ли можно говорить о подлинной историчности этих персонажей, особенно братьев и сестры Кия, которые не играют никакой самостоятельной роли и умирают скопом сразу после смерти старшего брата. Вероятнее всего, мы имеем дело с типичным случаем «народной этимологии» — стремлением объяснить происхождение Киева, местных урочищ (Щековицы, Хоривицы) и реки Лыбеди путем создания соответствующих мифологических героев.
На легендарные корни истории о Кие указывает и «История Тарона» (Тарон — историческая область Великой Армении, на территории современного турецкого вилайета Муш) — произведение VII или VIII в., приписываемое двум авторам: сирийскому епископу Зенобу Глаку и Иоанну Мамиконяну, настоятелю монастыря Сурб-Карапет. Здесь также содержится предание о трех братьях, причем имена двух из них покажутся нам удивительно знакомыми.
Итак, полулегендарный царь Валаршак (из парфянского рода Аршакидов, наместник провинции Армения, живший на рубеже III—II вв. до н.э) приютил в своих владениях двух братьев — Гисанея и Деметра, князей индов, изгнанных врагами из своей страны. Но спустя пятнадцать лет Валаршак сам казнил их за какую-то провинность. Убитым братьям наследовали их сыновья — Куар, Мелтей (Мелдес) и Хореан. «Куар, — говорится на страницах «Истории Тарона», — построил город Куары, и назван он был Куарами по его имени, а Мелтей построил на поле том свой город и назвал его по имени Мелтей; а Хореан построил свой город в области Палуни и назвал его по имени Хореан. И по прошествии времени, посоветовавшись, Куар и Мелтей и Хореан поднялись на гору Каркея и нашли там прекрасное место с благорастворением воздуха, так как были там простор для охоты и прохлада, а также обилие травы и деревьев. И построили они там селение…»
Замечательно, что летописное сказание не только сохраняет в узнаваемом виде имена двух братьев из армянской легенды, но, наряду с этим, точно воспроизводит этапы строительной деятельности армянской троицы (Кий, Щек и Хорив также вначале «сидят» каждый в своем «граде», а потом строят общий — в честь старшего брата, Кия) и даже копирует природные условия, среди которых возникает четвертый, главный город, и хозяйственные занятия его обитателей — «лес и бор велик» вокруг Киева, где Кий, Щек и Хорив «бяху ловяща зверь».
Вопрос о том, почему киевский и армянский летописцы, разделенные между собой тысячами верст и несколькими столетиями, рассказывали почти слово в слово одну и ту же историю, не имеет четкого ответа. Разумеется, не приходится говорить о заимствовании древнерусского предания армянскими летописцами. Изложенная в «Истории Тарона» легенда вполне самобытна, поскольку имеет неоспоримые местные корни. Уже в пантеоне Ванского царства (другое название — государство Урарту, IX–VI вв. до н. э.) известно божество Куэра/Куар, связанное, по-видимому, с культом грозы и плодородия [Арутюнова-Федонян В. А. Божество грома в Тароне // Вестник ПСТГУ III: Филология 2008. Вып. 4 (14). С. 16, 17, 20 – 22; Еремян С.Т. О некоторых историко-географических параллелях в «Повести временных лет» и «Истории Тарона» Иоанна Мамиконяна // Исторические связи и дружба украинского и армянского народов. Киев, 1965. С. 151 – 160.]. Ономастика Переднего Востока сохранила и созвучные имена: Мелде (ныне село Мехди в Западной Армении), Харив (Герат), Хореан/Хоарена (в Мидии), города Мелитта и Кавар, библейский город Харран и народ хорреев, теофорное имя Малкату (дочь ассирийского бога Бел-Харрана), наконец, армянский княжеский род Палуни и одноименная историческая область в Великой Армении.
Однако таким же маловероятным выглядит и обратное предположение — о переносе легенды из Армении в древнюю Русь, в пользу чего нет решительно никаких исторических свидетельств. И главное, топоним «Киев» и производные от него названия относятся не к одному древнерусскому, а к общеславянскому ономастикону. Ведь помимо Киева на Днепре в Х – XIII вв. в землях южных, западных и восточных славян возникло более семи десятков Киевов, Киевцов, Киевичей, Киевищ и т.д. [Ковачев Н. П. Средновековното селище Киево, антропонимы Кий и отражението му в бъларската и славянската топонимия // Известия на Института за български език. Кн. XVI. София, 1968].
Стало быть, необходимо либо признать принадлежность предания о Куаре/Кие к общеиндоевропейскому мифологическому фонду, либо искать культурных посредников, которые могли содействовать распространению предания в Армении и среди славян. На эту роль подходят, например, венеты. Страбон упоминает не только о западном направлении миграции венетов из Пафлагонии в Европу, но также пишет о движении части венетских племен на восток. Его взгляд прослеживает их путь вплоть до Каппадокии, за которой в XIII – VII вв. до н. э. начиналась область, занятая урартскими племенами. В связи с этим обращают на себя внимание отцы Куара, Мелтея и Хореана из армянской легенды — князья-инды, которые напоминают о купцах-индах, плавающих, согласно римским писателям, на европейском севере по «Индийскому океану» («Венедскому морю»). Возможно, в обоих случаях речь идет о виндах, венетах.
Если интересующее нас предание входило в состав венетского эпоса, то славяне могли познакомиться с ним в период венетского господства в Польском Поморье (кстати, не исключено, что связь города Куара/Кия с землей Палуни/полян относится к архетипу легенды — еще одна причина появления летописных «полян» на киевских «горах», среди «бора и леса»). Став частью славянских преданий, легенда о трех братьях в дальнейшем подверглась переосмыслению применительно к истории древней Руси: замена Мелтея на Щека удостоверяет эту ее позднейшую «историзацию». Впрочем, все это на правах гипотезы.
Интересна и связь древнерусского Кия с Дунаем (походы на Царьград, основание Киевца Дунайского). Византийский памятник VII в. «Чудеса Димитрия Солунского» знает князя Кувера, князя славянской области Срем (Сирмий) в Хорватии, куда он был вынужден переселиться из Северного Прикарпатья. Будучи подданным аварского кагана, Кувер восстал против аваров, нанес им несколько поражений и попытался основать княжество на византийских Балканах в районе Фессалоник (Солуни), но потерпел неудачу.
Таким образом, похоже, что создатели древнерусского сказания о Кие использовали фрагменты эпоса дунайских славян о князе Кувере — возможном кандидате на роль основателя упомянутого в летописи Киевца Дунайского. Впрочем, попытки локализации этого топонима не имели успеха. Надо заметить, что средневековый Дунай и его притоки пестрели «Киевами», только на участке между городами Велико-Тырново и Русе их было несколько.
Цветков С. Э. Начало русской истории. С древних времен до Олега. М., 2011. С.287-292.

ТРИ БРАТА — КИЙ, ЩЕК, ХОРИВ И СЕСТРА ИХ ЛЫБЕДЬ — «ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ» — ДРЕВНЕЙШАЯ ЛЕТОПИСЬ НАШЕГО НАРОДА — ИСТОРИЧЕСКОЕ ПРОШЛОЕ НАШЕГО НАРОДА — УКРАИНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА 5 класс — Л.Т. Коваленко — учебник

ИСТОРИЧЕСКОЕ ПРОШЛОЕ НАШЕГО НАРОДА
 
«ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ» — ДРЕВНЕЙШАЯ ЛЕТОПИСЬ НАШЕГО НАРОДА
 
ТРИ БРАТА — КИЙ, ЩЕК, ХОРИВ И СЕСТРА ИХ ЛЫБЕДЬ
 
И были три брата: одному имя Кий, а другому — Щек, а третьему — Xo- рыл, а сестра у них была Лыбедь. Сидел Кий на горе, где ныне подъем Боричев. А Щек сидел на горе, которая ныне зовется Щекавица, а Хорив на третьей горе, от него она прозвалась по имени его Хоривицей. И построили они город во имя старшего своего брата и назвали его Киев. Был вокруг города лес и бор велик, и ловился там всякий зверь, и были мужи мудрые и смышленые. А назывались они полянами, от них поляне и доныне в Киеве.
Некоторые, не зная, говорит, что Кий был перевозчиком круг Киева, мол, был перевоз с той стороны Днепра; тем-то и говорили: «На перевоз на Киев». Но если бы Кий был перевозчиком, то не ходил бы он до Царьграда. А Кий княжил в своем роду и ходил до царя греческого, и тот царь, пересказывают, встречал его с большим почетом и почестями.
Когда же он возвращался, Кий, то пришел на Дунай, полюбил одно место, и поставил там небольшой городок, и хотел было сесть в нем своим родом, да не дали ему окрестные племена: так и доныне называют придунайці то городище — Киевец. Кий же, вернувшись в свой город Киев, тут и умер. И братья его Щек и Хорив, и сестра их Лыбедь тут же скончались.
ПОДУМАЙ НАД ПРОЧИТАННЫМ
Кто по легенде основал город Киев?
Как характеризует летописец Кия и его братьев? Прочти о них в тексте произведения.
Опиши местность вокруг Киева. Прочитай описание природы в легенде.
Названия два возможны занятия князя Кия. Какое из них является, по мнению летописца, правдивее?
Названия одно доказательство того, что Кий был князем, а не перевозчиком.
Как ты думаешь, история о Кия, Щека, Хорива и Лыбидь правдивая или вымышленная? Докажи свое мнение.
ЗБАГАЧУЙ СВОЕ ВЕЩАНИЕ
Подбери к слову бор синонимы из следующих предложений. Какие еще синонимы этого слова ты знаешь? Проверь ответ за Словариком синонимов.
За Росью на холмах сизів старый лес (И. Нечуй-Левицкий).
Парень родился в суровых пущах… (О. Гончар).
Кажется, он заблудился в лесных дебрях (О. Гурєїв).
Окраина села, а за ней — берег, а дальше старый мрачный пралес (Г. Олейник).
_ БУДЬ ВНИМАТЕЛЬНЫМ К СЛОВУ
Городок, городище, город — городок, город.
Царьград — столица Византии.
Дунайцы — люди, жившие на берегах реки Дунай.
Поляны — одно из племен на территории Киевской Руси.
О значение слова толковый догадайся с значение синонимов в таких предложениях:
Новиков стал самым ценным разведчиком, храбрым, упорным, сообразительным (О. Копыленко).
Этот Олекса — смекалистый, остроумный парень (И. Цюпа).
Хорошо потому учится грамоте, в кого покмітлива председатель (Словарь Б. Гринченко).
Какие еще синонимы этого слова ты знаешь? Проверь ответ за Словариком синонимов.
ЛИТЕРАТУРА В КРУГУ ИСКУССТВ

Памятник основателям Киева Скульптор В. Бородай

Графика О. Данченко
Объясни, как в трех видах искусства — словесном, скульптуре и графике изображен легендарных князей Кия, Щека, Хорива и их сестру Лыбидь.
ТЫ — ТВОРЧЕСКАЯ ОСОБЕННОСТЬ
Напиши небольшое стихотворение на тему «Основание Киева». Используй такие рифмы:
Кий — пылкий; построили — назвали.
ТВОИ ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПРОЕКТЫ
От взрослых запиши легенду об основании населенного пункта, в котором живешь ты или твои родственники. Нарисуй к ней иллюстрации.

Легенда о Кие

Легенда о Кие

Начало истории Руси как государственного объединения южной части восточнославянских племен связывается с легендарной фигурой Кия. В ”Повести временных лет” помещено предание об основании Киева тремя братьями — Кием, Щеком, Хоривом и их сестрой Лыбедью, очень популярное в литературе [250, с. 7—8]. Оно имеет все признаки фольклорного оформления и внеисторический характер. Здесь присутствуют такие популярные сюжеты, как идея ”основателей”, классическая триада (три брата), подчеркнуто внимание к топонимике и пр. Поэтому в историографии второй половины XIX — начала XX в. получила распространение теория ”эпонимного”, ”этимологического” мифа — согласно которому летописный рассказ представлял собой вымысел хрониста, пытавшегося объяснить возникновение названий киевских урочищ. Некоторое время эта концепция была господствующей; ее поддерживали С. М. Соловьев [634, с. 94], А. А. Шахматов [755, с. 477], Н. И. Петров [479, с. 2—3], Д. И. Багалей [43, с. 180], В. Базилевич [44, с. 45] и др.
Однако эта теория была опровергнута археологическими исследованиями. Раскопками Д. В. Милеева в 1908—1909 гг. найдены остатки городища, о котором говорится в летописном предании (”Город Кия”) [131, с. 140—141; 269, с. 93—97; 270; 271, с. 98 сл. 272; 286, с. 184—185; 287, с. 27—28; 689, с. 46—47]. В довоенные и послевоенные годы укрепление древнейшего Киевского замка были прослежены детально (раскопки Т. М. Мовчановского в 1936—1937 гг., М. К. Каргера в 1939 и П. П. Толочко в 1969—1980 гг.). Установлено, что ”Город Кия” сооружен не позднее VIII в., скорее всего, значительно раньше. Таким образом, произошел решительный поворот в сторону признания реальной исторической основы летописного предания, которое, по мнению современных исследователей, представляет собой фольклорное воспоминание о сооружении первого киевского городища.
”Повесть временных лет” сообщает некоторые важные подробности политической биографии Кия, который княжил ”в роде своем”. Пребывая в Константинополе, он принял ”великую честь от царя”; предпринял попытку закрепиться в Нижнем Подунавье и даже построил там опорный пункт — ”градок Киевец”, но неудачно — ”не приняли его” местные племена. Он вынужден был отойти в Среднее Поднепровье и, основав там новую резиденцию — Киев, умер.
В различных по характеру и происхождению источниках существует широкий круг параллелей. Речь идет о древнерусском эпосе, западнославянских преданиях, памятниках византийской, армянской, скандинавской, старогерманской литературы, произведении готского писателя VI в. Иордана и др. [91, с. 87—110; 93, с. 79—83].
По содержанию эти источники подразделяются на две группы. В некоторых находим сведения о Лыбеди и ее братьях (в числе которых, однако, Кий не назван). Корни сюжета уходят во вторую половину IV в. Другие сообщают о совершенно реальной деятельности исторического Кия (первая половина VII в.). К последним принадлежат произведения византийской литературы, представляющие для нас наиболее значительную информативную ценность, а также армянский вариант киевской легенды. Это ”История Тарона”, произведение VIII в. [1, с. 346; 227], приписываемое двум авторам: Зенобу Глаку и Иоанну Мамиконяну [248]. Впервые на совпадение содержания двух памятников обратил внимание Н. Я. Марр [390; 391, с. 195—208; 392, с. 123; 393, с. 227— 230, 271]; позднее эта тема разрабатывалась другими учеными [77; 88; 93, с. 85—88; 532, с. 26—28; 540; 544, с. 779— 780].
В литературе признано, что контакт Кия с греческим императором приходится на конец VI — первую половину VII в., в период активного продвижения славянских племен на Балканы [91, с. 80—102; 539, с. 90—97]. Это движение, по свидетельству византийских источников, начинается в первые годы правления Юстиниана I (527—565) [Proc. Anecd., XVIII, 20]. Б. А. Рыбаков высказал предположение, что именно этот император ”с великою честью” принимал Кия [532, с. 34—35; 540; 544, с. 776—777]. Правда, в последнее время исследователь считает возможным датировать это событие правлением Анастасия [528; 539, с. 94]. Такая точка зрения, однако, вызывает серьезные сомнения. Об Анастасии вообще не может быть и речи, так как в его время (491—518) Балканские войны еще не начались и о наших предках византийцы практически ничего не знали. В период Юстиниана I и его ближайших преемников славяне соприкасались с греками в основном на поле брани 11. Для серьезных дипломатических контактов еще не было условий. Скорее всего, пребывание Кия при императорском дворе следует относить к периоду аварских войн, когда анты выступали союзниками византийцев (последнее подчеркнуто в источниках) [Theophyl Sim., VIII, 5, 13; см.: 713, с. 180; Theoph. Chron.; см.: 737, c. 58], то есть ко второй половине VI или к началу VII в. Именно к этому времени относятся известия византийских источников о летописном Кие: во второй редакции ”Чудес Дмитрия Солунского”, у Феофана Исповедника, у патриарха Никифора и у Иоанна из Никиу [91, с. 87— 110].
В византийских текстах Кий выступает под именем Кувер. По убедительно аргументированному мнению языковедов [240, с. 36—37; 432 и др.], славянское имя Кий в архетипе звучало как ”Кув”: долгое индоевропейское ”u” на славянской языковой основе дало твердое ”ы” [563; 564; 565 и др.]. Этимологически это имя связано с термином ”кувать” — ”ковать” (слово ”кий” в древнерусском языке означало ”молот”) [432; 501, т. 2, с. 306, 641, с. 14—16]. Армянский вариант легенды также сохранил древнюю форму имени героя с корневым ”у” (Ку-ар). Частица ”-ар” (”-ер”) — словообразующий элемент для конструкции имен существительных в субъектном значении (как в словах ”пахарь”— от пахать, ”токарь” — от ”точить” и т. д.). Закономерность его в нашем случае подтверждается совпадением армянской и византийской форм.
В литературе относительно Кувера возникла путаница, вызванная досадным недоразумением. В некоторых текстах герой назван не Кувером, а Кувратом. Поскольку в VII в. жил и действовал болгарский хан с таким именем [Theoph. Chron.; см.: 737, с. 60—61; Niceph. Hist. opusc.; см. 737, с. 162; 449], то комментаторы провозгласили и Кувера болгарином, не учитывая того, что данные, приведенные в источниках, решительно исключают подобное сопоставление. Между тем ”Чудеса Дмитрия Солунского” прямо свидетельствуют о славянском происхождении персонажа [706, с. 614—615].
На основании перечисленных источников можно реконструировать реальную биографию исторического Кия. Он родом из тех славян, которые под давлением аварского нашествия вынуждены были отступить в область Срем (античный Сирмий), то есть в современную Хорватию. Константин Багрянородный, в частности, пишет о переселении восточнославянского племени хорватов из Прикарпатья в тот же Сирмий [Const. Porph., AJ, 31; см.: 293, с. 292—294]. До вынужденного переселения они входили в состав Полянской конфедерации [85; 98, с. 135—148]. Таким образом, по происхождению Кий действительно был полянином, хотя и не среднеднепровским. Около 634 г. он восстал против аваров и, оставив Сирмий, искал поддержки у византийского императора Ираклия (610—641).
Кий получил от императора бенефиций в районе Верхнего Дуная, к тому времени заселенному главным образом славянами, и построил там укрепленный замок (град), который ”Чудеса …” называют Керамисиевым лагерем, а летописи — Киевием. Со временем у Кия возникает конфликт с византийской администрацией, в частности, по поводу Солуни. В результате он вынужден покинуть Подунавье и исчезает с горизонта активной византийской политики.
Дальнейшая судьба Кия мало интересовала греков. Очевидно, он переселился в Среднее Поднепровье, где и основал новую резиденцию — Киев, которому суждено было стать столицей крупного восточнославянского государства.
Византийские источники приводят некоторые чрезвычайно важные сведения, касающиеся пребывания славянского правителя в Константинополе в молодые годы, его обучения там, личной дружбы с Ираклием, а также принятия им христианства. Так, автор VII в. (современник описываемых событий) Иоанн из Никиу пишет: ”Куврат, князь гуннов 12 и племянник Орхана, в юности был крещен и воспитывался в Константинополе в недрах христианства. Он вырос при царском дворе. Он был тесно связан дружбой с Ираклием, после его смерти, как осыпанный царскими милостями, проявлял преданную благодарность к его детям и жене Мартине. Силой святого и животворного крещения, им принятого, он побеждал всех варваров и язычников” [706, с. 661—662]. Безусловно, приведенные сведения заслуживают внимания.
Ираклий родился в 575 г. Если Кий был его одногодком, то в момент восстания, дунайской эпопеи и основания Киева ему было около 60 лет, то есть он был уже пожилым человеком. Обучение в Константинополе приходится на последнее десятилетие VI в. — время правления императора Маврикия (582—602), который уделял большое внимание культурным делам (при его правлении Константинопольский университет переживал кратковременный подъем).
Нас интересует сообщение Иоанна (дважды повторенное) о крещении Кия — Кувера. Оно не кажется невозможным. Длительное пребывание в христианской стране, при дворе властителя, который привык считать себя лидером христианского мира, обучение в учебном заведении, находившемся под опекой церковной курии, не могли не оказать влияния на сознание молодого Кия. Поэтому его приобщение к христианству представляется не только возможным, но и закономерным.
Полное молчание остальных источников по этому поводу, однако, вызывает настороженность. Отсутствие какого бы то ни было намека о принадлежности Кия к христианской церкви в летописных текстах, более того — подчеркивание (правда, в явно предубежденных произведениях) язычества трех братьев-основателей, можно объяснить сравнительно поздней тенденцией приписывать всю честь просвещения Руси Аскольду или Владимиру Святому. Так же и молчание остальных византийских источников и ”Истории Тарона”: слишком лаконичный характер греческих хроник и специфика армянской (скомпонованной из разнообразных фрагментов и оторванной от конкретных исторических реалий) призывает к осторожности в выводах. Наиболее подробным является сообщение в ”Чудесах Дмитрия Солунского”, произведении не столько историческом, как житийном. Его авторы вряд ли стали бы рекламировать принадлежность варваров к христианству, особенно если они вступали в вооруженный конфликт с христианами-греками и угрожали Солуни, которой покровительствовал Дмитрий.
Проблема остается открытой и требует дальнейшей источниковедческой разработки, но при всех условиях свидетельство Иоанна Никиуского заслуживает внимания.

Легенда об основании Киева

Вторым после Новгорода важнейшим городом на пути «из варяг в греки» стал Киев.
Легенда, приведённая в древнейшем общерусском летописном своде — «Повести временных лет», так говорит об основании Киева.
Жили в племени полян три брата Кий, Щёк и Хорив со своей сестрой Лыбедью. Построили братья на берегу Днепра город и назвали его Киевом, в честь старшего брата. Имена же младших остались в названиях киевских гор Щёковицы и Хоривицы, а имя сестры — в названии реки Лыбедь. От Кия и его братьев пошли первые князья полян.
После смерти братьев пришли в Киев хазары и потребовали платить им дань. Поляне вынесли хазарам с каждого двора по мечу. Вернувшись домой, показали хазарские послы своему владыке дань полян, и сказали тогда мудрецы хазарские: «Недоброе сулит нам эта дань. Мы воюем саблями, острыми лишь с одной стороны, а эти мечи с двух сторон остры. Как бы не случилось так, что не мы с них дань брать будем, а они с нас, да и с других народов». Жили в племени полян три брата Кий, Щёк и Хорив со своей сестрой Лыбедью. Построили братья на берегу Днепра город и назвали его Киевом, в честь старшего брата. Имена же младших остались в названиях киевских гор Щёковицы и Хоривицы, а имя сестры — в названии реки Лыбедь. От Кия и его братьев пошли первые князья полян.
22.03.2019
Краткая история России

Глава десятая СТАНОВЛЕНИЕ КИЕВСКОЙ РУСИ / Сказания о стародавних временах русских

В этой главе представлены сказания об основателе Киевской Руси князе Кие, его братьях Щеке и Хориве и сестре Лыбиди.
Сразу следует сделать оговорку, что здесь присутствуют наслоения различных временных эпох. Сам факт существования трёх братьев — Кия, Щека, Хорива, а также их отца Ария-Орея уходит в такую глубину тысячелетий, что воспринимается чаще всего как легенда.
«Повесть временных лет» представляет нам свою версию о трёх братьях и сестре: «И были три брата. Одному имя Кий, а другому — Щек, а третьему — Хорив, и сестра их Лыбидь. И сидел Кий на горе, где ныне подъём Боричев, а Щек сидел на горе, которая и ныне называется Щековица, а Хорив на третьей горе, которая прозвалась по нему Хоривицей. И заложили городок во имя старшего брата и назвали его Киев. И был вкруг города лес и бор великий, и там ловили зверей. И были (те мужи) смыслены и мудры, и назывались полянами, и от них поляне-кияне до сегодня».
Известные учёные-исследователи Н. Я. Марр и Б. А. Рыбаков отмечают сходство Кия, Щека и Хорива с героями армянской легенды Куаром, Мелетеем и Хореаном, построившими гарода, которые были названы их именами.
Арабам был хорошо известен город Кия — Куяба. большой и богатый.
А. И. Асов приводит индоиранскую версию о легендарном шахе Ирана Кей Кавусе, известном в Авесте как Кави Усизан, а в древнеиндийских Ведах как Усанас Кавийа, который построил город на Эльбрусе и владел территорией от Эльбруса до Каспия.
«Велесова книга» датирует время жизни Орея и его сыновей весьма точно — «и было от отца Орея до Дира тысяча пятьсот лет», то есть VI в. до н. э. В это время арийцы дошли до «Карпенских гор». Все данные говорят о том, что под Карпенскими горами в «Велесовой книге» подразумевается Кавказ. Здесь отец Орей предложил сыновьям разделиться и осесть «всяк на землю свою». Кий осел на Кавказе и основал град в Приэльбрусье, Орей отошёл севернее и основал Голунь (в районе Северского Донца), а Щех и Хорив отошли к западу — видимо, к нынешним Карпатам, которые тогда именовались Русскими горами. Киевское и Голуньское княжество стали крупнейшими в составе славянской державы Русколань, которая протянулась «от Pa-реки до Непры и Карпан». Когда же впоследствии роды Кия ушли с Карпенских гор к Днепру и далее, очевидно, в память о Кие — Кее Кавусе, Кавийа Усанасе — горы получили название Кавказ (Кавказус). А Русские горы, у которых поселились вновь пришедшие «карпы», «карпены», получили название Карпаты. Такая вот непростой топонимический расклад имел место в нашей истории.
Исход с Кавказа, где славяне прожили пятьсот лет, имел место, как утверждает «Велесова книга», в I в. до н. э. Тогда славянские роды пришли к Днепру и поселились в его верховьях — на Припяти, где прожили ещё пятьсот лет, пока не пришли готы с гуннами и разрушили Русколань, которая распалась на Киевскую Русь (новое княжество) и Антию.
Закончился период благодатных Трояновых веков, основу которым заложил отец Орей и трое его сыновей, ставших на Руси Троян-царём. Именно так объясняют сказания происхождение понятия «Троян». Троянова земля, которая стояла тысячу лет и правилась наследниками из рода Ория и его сыновей, перестала быть таковой, когда начались междоусобицы, приведшие к падению Русколани, а воспользовавшиеся этим хазары захватили власть на Руси, устранили Вече и насадили своих князей.
Окончание Трояиовых веков приходится на рубеж IV–V вв. н. э.
К периоду, датируемому V веком нашей эры, относится основание князем Кием (потомком рода Кия-Оща) города Киева-на-Днепре. Именно об этом времени повествуют сказания данной главы, в которых, как уже отмечалось, присутствуют некоторые наслоения временных эпох, атакже не совсем верное понимание Ю. Миролюбовым места и времени действия, опять же вследствие запутанности топонимики. Так, под Карпатами, на которых князь Кий жил пять лет, прежде чем отправиться к Днепру, следует понимать Кавказ (Карпены), где славянские племена обитали пять сотен лет. А блуждание князя Кия по степям в течение четырнадцати лет опять же следует воспринимать скорее всего метафорически как миграции славянских племён со времени Исхода из Семиречья (IX в. до н. э.) до момента основания Киева-на-Днепре (в 430 г. по Стрыйковскому) — то есть не четырнадцать лет, а четырнадцать веков!
Только знание материалов «Велесовой книги» позволило осуществить реконструкцию времён и событий, отражённых в сказаниях.
То, что Кий (последний) со своими родами пришёл на Днепр с Дона, — вполне вероятно, поскольку многие русские племена оставались в Приазовье вплоть до Великого Переселения народов (а некоторые остались и после него). Присутствие с Кием братьев Кия, Щеха, Хорива и сестры их Лыбиди скорее всега легендарное, поскольку не совпадает исторически. «Велесова книга» вообще не упоминает сестры Лыбиди, а говорит о сыне Кия Лебедяне. Опять же пока не установлено точно, о правлении какой династии Кия (Лебедян, Верен, Сережень) идёт речь — кавказского или днепровского?
Во всяком случае, известно о существовании земель Лебедии, которые могли сохраниться в Приазовье ещё со времён Кия-отца и его сына Лебедяна (на Дону и поныне существует город Лебе-дянь). Имя жены Германареха Сванильда языковеды также переводят как Лебедь от нем. «Schwan».
Блуждания братьев с сестрою сходно и с описываемым в Мазу-ринском летописце хождением в течение 14 лет Словена и Руса с сестрой Иромерой (в «Велесовой книге» это Словен и Скиф). А о пребывании Кия на Дунае и возведении там Киевца говорится также в «Повести временных лет».
Таким образом, историчность «Сказаний» подтверждается известными источниками, очевидность же тех утверждений, которые пока нам неизвестны, — дело будущего. Только археологические находки смогут подтвердить, действительно ли князь Кий ставил коны (пограничные знаки) из белого камня, на которых было изображено «Русское Солнце. Десятикратно увеличенный след ноги княжеской и Кий — имя княжеское».
Что касается «следов княжеских», то изображение человеческих стоп восходит ещё к эпохе индоарийского бога Вишну, сотворившего мир посредством «трёх шагов» и оставившего свой след на камне. Гомер в «Илиаде» говорит о «стопах» бога моря Посейдона, в одну из функций которого входило добывание трезубцем пресной воды из источников. Также парные стопы известны на многочисленных антропоморфных стелах Северного Причерноморья, причём с атрибутами-символами власти — посох, подкова и др. Полное имя Кия — Индикий, что говорит о временах индоарийской общности, когда арийские племена посещали Индию. Их боги имеют общее происхождение — Вишну соответствует Вышний (Вышень), Индре — Ондра-Перун и др. А Посейдону в славянской мифологии соответствует Сварог с трезубом.
Поэтому неудивительными должны казаться и общие традиции, в данном случае — изображение на камне стопы.
«И велел Кий ставить коны,
чтоб обозначить землю свою.
А те коны камень белый чистый,
и на нём — след ноги княжеской,
только в десять крат увеличенный.
Солнце Русское. Трезуб Сварогов и Кий великий,
а тот Кий есть имя княжеское…»
«Сказания» описывают, как Кий пришёл вначале на Рось-реку (приток Днепра) и там обустроил Княжгород, принадлежавший полянам: углубил рвы вокруг города, укрепил стены, намостил дороги и поставил сторожевую башню — «вежу». А затем пошёл на Днепровские земли и поставил город на «печерах», т. е. на пещерах.
В сказаниях описывается княжение Кия, его военные походы, обустройство княжества и мудрое правление. Так им были созданы здравницы-лекарни, в которых лечили людей знахари и костоправы, в числе которых встречались даже римляне, были также и чехи с хорватами, да и сам князь неплохо разбирался в волховском деле. Из отрывков, цитируемых Ю. Миролюбовым в его книгах, становится также известно об открытии в Киеве школ для детей, в которых преподавали чехи, искусные в разных науках.[15]
В сказаниях даётся перечень родов, обитавших в то время на прилегающих территориях: Поляне, Дрягова, Мигрощи, Древляне, Волыняне, Покута, а также Жмерь, Чернига, Быховщина, Горынь. Не все они признали Кия, однако потом перед лицов великой опасности — прихода Готов и Гунов — объединились под его началом, войдя таким образом в состав Киевской Руси. При этом понятие «Русь» складывалось из нескольких образований: помимо Киевской Руси была ещё Карпатская Русь, Лесная Русь (Бор-Русы или Борусы), была Бусова Русь (возможно, Антия), Сурожская Русь (в Крыму). Северская Русь. Волынская Русь и другие.
В «Велесовой книге» читаем: «Оседеня имели отцом своим, когда на другом берегу Роси /Волги/ города имели. И вот русы ушли от Белой Вежи и от Роси к Днепровским землям, и там Кий основал град Киев. И объединились поляне, древляне, кривичи и ляхи вместе с русами и стали русичи» (дощ. 33). Само слово Рось пишется в древнем варианте как РОУСЬ, то есть РОСЬ и РУСЬ — это одно и то же. И не случайно до сих пор Ра-Рось-Волга считается сердцем Руси. Таким образом, славянские племена прежде обитали от Волги до Дона (город Белая Вежа находился в устье Дона). Из района донских земель, согласно также «Сказаниям», Кий повёл своих людей к Карпатам и Днепру, где пребывали «славянские роды иные» (переселившиеся ранее поляне, кривичи, древляне и ляхи). Направление и время этой миграции не противоречит и научным исследованиям. Так, говоря об одном из древнейших славянских племён — сербах, известный современный этнограф А. С. Стрижак отмечает: «Пройдут века, и в бурях Великого Переселения народов, в частности времён гуннского лихолетья, сербы… покинув Надмеотидье[16], пройдут путь, близкий в определённой своей части к тому, который проложили задолго до них языги-метанасты, роксоланы, аорсы, озериаты и много других. Понятно, что в этих своих передвижениях сербы должны были пересечь Днепр и Южный Буг, Днестр и Карпаты…»[17]
В результате одного из волн этого Великого Переселения появилась и Киевская Русь-на-Днепре, ставшая «матерью городов русских».
Будем же чтить и помнить великие деяния наших Пращуров и преумножать славу своей земли трудами и подвигами.
СКАЗАНИЕ ПРО КОНДЫРЯ-ДЕДА И ВОЛЫНСКОГО КНЯЗЯ щё до того, как князь Кий на Днипро пришёл, ходили Щуры наши с Пращурами по Дикому Полю, гоняли скот на травы зелёные. И был у них Старейшиной Кондырь-Дед, такой старый, что борода его белая уже в прозелень пошла. И многие люди ещё помнят, каким он был добрым и заботливым, и потому при нём жилось просто и счастливо.
Гоняли Щуры-Пращуры наши скот по степи, кормились кислым молоком, творогом, когда надо, мясо добывали на охоте — в те времена всякого зверя и птицы в степи много было — диких коз, быков, сагайдаков, дроф жирных и стрепетов. Так с утра молодёжь шла на охоту, а дети искали траву — калачики, дикий щавель, чеснок, перуновы батоги, катран, рогоз-корень брали и до воза несли, а там мать их борщ из травы с мясом варила.
И царь Кондырь на возу жил, с людьми говорил, споры судил. А то соберёт Спиваков и песни слушает про старовину древнюю, а рядом горит костёр большой, а на нём царица варево готовит ему, песни слушает да вздыхает, когда в них про Беду или Тяготы русские рассказывается.
И собрались как-то вечером Родовики у царского костра и стали жаловаться:
— Всем хороши эти степи, и трава тучная, и вода сладкая, только от врагов покоя нет, горя не оберёшься! На прошлой седьмице нападали, и нынче опять коров угнали! Скачут с мечами длинными и арканами, и нет на них никакой управы, и людей наших уже гибнет больше, чем рождается. Что делать, камо грясти, где мира искать?
И сказал Кондырь-Дед:
— Надо уходить из степи, в другие места подаваться, в леса уходить и там жить!
— Что ж, веди нас, — согласились люди.
Поднялись славяне на Зорьке, запрягли возы, овец и ягнят положили рядом со своими детьми, а остальной скот так погнали, и взяли путь к полуночи. Доходили до реки, останавливались, раскидывались на ночь станом, возы в коло ставили и сторожу не забывали. А наутро отправлялись дальше к полуночи. И через месяц пути дошли до Боголесий Дубовых, а оттуда вверх по реке, пока ни сёл, ни людей вокруг не стало. Тогда поглядели на кобь, и Птица Вещая указала им место, где они и осели.
На полуночном берегу реки поставили хаты, чтоб река отделяла их от степи, и враги не могли легко нападать. И принялись за работу: построили для скота большие загоны, косили сено, сушили, в стога складывали. Кто рыбу пошёл ловить, солить, сушить на зиму, кто в лес отправился охотничать. И когда пришли Овсени, увидели люди, что жизнь у них стала тихая, мирная и сытная, и благодарили за то Кондыря-Деда.
Шло время, и стали забывать дети, как трудно приходилось отцам в степи, как тяжко было сохранить стада, как всякий день надо было с врагом сражаться. А теперь молодёжь росла и не знала, как меч на меч рубиться, как в поле стоять насмерть, — не хотела и слушать про войну. Обеспокоились Отцы-Деды, пришли к Кондырю и сказали:
— Ежели враг нападёт, уничтожит всех до единого!
Отвечал Кондырь-Дед:
— Как выпадет побольше снега, надо слать гонцов на Волынь и просить прислать Князя, чтоб учил нашу молодёжь военному делу.
Согласились Отцы-Деды, и как только выпал снег, послали пятерых всадников на Волынь. К Колядиным святкам вернулись они, а с ними Князь добрый на санях вместе со своею родыной.
И стал Волынский Князь собирать дружину, начал обучать молодёжь науке воинской. А уже летом пришла Беда — напали враги с полудня, два села разорили, детей побили, скот угнали. Погнался за ними Князь с Дружиной, отбили пленников и скот, и вражеское добро отобрали — коней и мечи, и больше не приходили враги те. А Пращуры за то Волынского Князя уважали и с полюдья платили ему часть, чтоб имел всё необходимое и защищал людей своих. И ещё привёз с собой князь Знахаря-Ведуна, чтоб он лечил Пращуров, а также учил их, что есть Нава, Права и Ява русская. И с тех времён Русы называли Праву кто Правой, а кто — Равой. И назвали ещё Равой Русскою речку, что течёт у Карпат-горы за Покутом, и значит она Праву нашу, а от той Правы и Правда идёт, а без Правды одна Ложь остаётся в жизни.
СКАЗАНИЕ ПРО ТРЁХ БРАТЬЕВ — КИЯ, ЩЕКА, ХОРИВА И СЕСТРУ ИХ ЛЫБИДЬ древние времена не стало Русам покоя на Дону-реке, и собрались тогда князья-братья и сестра их Лыбидь держать совет со своими Родами.
— Нет больше мочи тут жить, — рек Кий, — у нас людей больше гибнет, чем рождается и конца-краю войне не видно.
— Едва от одних врагов отобьёмся, другие идут, и всё со свежими силами, — добавил Щек.
— Надобно уходить в тихие земли, — отозвался Хорив, — где можно спокойно жить, хлеб сеять и скот разводить.
А некоторые Старейшины, седобородые Деды, вздыхали:
— Когда-то ушли мы из Ябулаки к Дону, принесли семена, яблочки посадили, а теперь, выходит, кто-то другой их есть будет?
— Ежели жить хотим, уходить надобно, — говорили иные, — и в другом краю сады яблочные и лозу виноградную посадим. Ведите нас, князья-братья!
И велели братья своим людям в дальний путь собираться и идти к Карпат-горе и на Дунай.
И вспоминали братья-князья своего отца Орея, которого давно уже не было на свете, помер он ещё до того, как Русы пришли на Дон. А теперь из-за войн и Мора опять надо идти иные земли искать.
Поплакали бабы и старики, что не придётся помереть на родной земле, да делать нечего, собрали добро, сложили на возы и пошли-поехали за братьями на закат Солнца великого. И первыми Щек с Хоривом за Карпат-гору ушли, а за ними и Кий с сестрою в поход отправились.
Долго шли они степями дикими и претерпевали многое от людей недобрых, а чтоб обороняться от всяких разбойников, двигались порядком таким: впереди князь с дружиной, потом возы в два ряда справа и в два ряда слева, сзади тоже дружина ратная, и по бокам — всадники. А посредине между возами шли пешие, кому на возу не сиделось и хотелось ноги размять. А на возах ехали старцы, жёны, дети, хворые люди, а также овцы с ногами связанными, потому как не могут овцы сами ходить далеко.
Так шли они до самого вечера, потом останавливались у воды. Поили скот, пили сами, собирали сухую траву для костра, рубили кусты и ставили в больших котлах варить вечерю для всех людей. Стан на ночь окружали возами, а скотину держали у берега, чтоб ела траву свежую и пила воду чистую, сколько хотела. А на полгона дальше в степь высылали дозорных. У берега всю ночь горело кострище, и при нём был Огневой или Баба-коструня, и те следили, чтоб не погас огонь.
В реке на ночь от берега до берега протягивали сети, а утром на Зорьке вынимали рыбу, пекли на угольях и готовили варево на снеданок.
Потом снимались и прежним порядком шли всё так же на заход солнца. В обед только на час останавливались, а потом опять шли до вечера.
И шли Пращуры по степи, и возы могли ехать, потому как всадники впереди прибивали траву высокую, и она не наматывалась на колёса.
И не раз и не два на пути встречались враги и хотели пограбить Русов, да были всадники начеку и разгоняли гостей непрошенных.
Так дошли Русы до Гнилого Болота, а там — ни травы доброй, ни воды питьевой. Скотина стала реветь от жажды и голода, и Кий велел дать ей понемногу воды из тех мехов, что для себя везли и покормить просом. Никто из людей не возражал, одначе все остались без питья и еды. И многое претерпели люди в дороге той, и многие по пути умерли от хворобы всякой, жажды и голода.
И пришли они к Ставрам. Послал Кий гонцов, те вернулись и сказали, что Ставры сами голодуют и не могут дать ни проса, ни хлеба, а только воды и соли сколько угодно, да ещё капусты кочанной. Отправил Кий людей с возами к Новгороду Ставрскому, и те привезли припасы, да ещё прикупили малость гречки.
И опять долго шли, и много страданий на их долю выпало, да крепились люди и друг-дружку поддерживали. А когда дошли до Непры, в море бегущей, то стали на берегу в страхе, потому как нигде, кроме Волги, такой могучей реки не видывали.
И велел Кий-князь деревья на берегу рубить, строить большую лодию и перевозить людей. И вскоре все оказались на другом берегу, и пошли дальше к Дунаю.
А когда пришли на Дунай, то не смогли там осесть, поскольку встретили много врагов. И пошли они наТышу-реку и поставили град Киевец-Дунаевец. Да и там из-за Волохов не смогли долго жить. И тогда отошли назад, к Непре, и поставил Кий иной град Киев.
Оттуда и пошла земля русская Киевская, богатая и славная на Славуте-Днепре.
И слава о князе Кие не умрёт никогда, вовеки!
КНЯЗЬ КИЙ И ЦАРИ-ЯРУСЛАНЫ древние времена, когда ещё Деды Пращуров наших в Донских степях жили, то были там и Ярусланы-цари с Родами своими, и были они в дружбе с Дедами Пращуров наших, поелику пили с ними Братскую Чашу и язык знали, разумели друг друга.
Жил в тех степях и князь Кий с братьями и сестрой — прекрасною Лыбидью, и ходили они в степях, скот гоняли, до Новграда Ставрского и Сурожи доходили. А потом заявились в тех степях Годи с Гунами, и начались бесконечные войны, и многие народы оттуда к заходу Солнца ушли.
Ушёл и князь Кий к Дунаю синему, дошёл до дунайского гырла и там осел. Да увидел он и люди его, что житья там мирного нет — всякий день война, и всякий тыж-день, месяц и целый год война, и кровь, и убитые.
И пошёл князь Кий к Тыще-реке дунаевой, и поставил там град Киевец-на-Дунае, и обосновался в нём со своими людьми.
Да вскоре и туда война добралась, Волохи не давали покоя Русам, и другие народы против киян восставали, и ушёл князь Кий из тех мест и к Карпат-горам отправился. Однако ж и на Карпат-горе не было житья мирного, и там война шла всякий день.
И пошёл он к Роси-реке и укрепил там Княжгород. А оттуда пошёл к Днепру на поток Боричев и там град Киев на печерах поставил. И там уже мирно жил, и не всякий день шла война, а с полудня от него Ярусланы-цари гоняли свой скот — коней и коров — они ещё прежде Кия за Славуту — Днипро переселились и теперь опять были в дружестве с Русами.
И когда Волохи в степь приходили угонять людей в рабство волошское, то Ярусланы брали котлы великие, их кожей обтягивали и били в те котлы палицами. И вес Роды в степи знали, что тревога идёт, и собирались вместе и на Волоха храбро набрасывались, и гнали его за синий Дунай, и аж до Панщины доходили и там добра набирали всякого.
А отойдут Волохи, Ромеи с берега моря налезают на Русь. Отобьются от Греков, опять гонцы скачут и упреждают про Волохов. И пришли как-то Волохи силами многими — тридцать тысяч отборных воинов — и вели их Воеводы в червоных плащах.
И приготовились русские цари и князья к отпору. И сказал тут Ярусланский воевода Уляг-Сунь Червоное Солнце:
— Выпустим, братья, на них быков!
И когда быки увидели воевод Волошских, в червоное одягнутых, так заревели страшно, на них накинулись, стали бить и топтать. Потом и силы русские подоспели, прогнали Волохов. А быков добрая сотня загинула, и многих пришлось дорезать, шкуры снять, посолить.
Да не успели мяса накоптить Русы, не успели нарадоваться Князь Кий с Ярусланами, как прискакал гонец с новой вестью — Волохи на Карпат-гору войной идут!
И сказал Ярусланский царь Руса-Сунь Хоробрый, что полетит сизым орлом в небеса и поглядит оттуда на Воло-хов. И ударился трижды о землю, взмыл сизым орлом в облака, оглядел всё, вернулся, трижды о земь ударился и опять встал царём Руса-Суном. И поведал так царь им Вещий:
— Видел я всю Русь с облаков, и видел Волошину злую, и видел их войско великое, и видел, как хватают они рабов, как сжигают дома и посевы наши. Поскачем же, братья, на выручку!
Стали Кияне с Ярусланами к войне готовиться. А на пат-ночь от них жили другие Русы, которые ниоткуда не приходили, и звались они Великая Сивера, и были то Борусы и Венцы, и носили они меховые плащи-веицирады и высокие шапки бобровые. И пришли они к Киянам и сказали, что хотят дать помощь против Ромов с Ромеями. потому как много у них людей Ромы похитили и угнали в полон, и ежели они киян одолеют, то и на Сиверу нападут.
И прислали Сиверцы воев своих и припасы, и пошли вместе с ярусланами и киянами на Дунай, дошли до Межи, до Панщины, а оттуда до старого Киевца. А там сидела Годячина злая и дальше их не пускала. И та Годячина была с Ромами, а то была против Ромов вместе с Ромеями, а то хотела союза с Русами и против Ромов, и против Ромеев.
И велел Кий не сговариваться с Годяками, потому как те — обманщики великие, на хитрость и злобу богатые, и верить им можно только мёртвым. Тогда уже Годяка не встанет, не обманет, не обхитрит.
И была Годячина завсегда одна, и Русы сами по себе были.
И шла война с Волохами не год и не два. Дети рождались, вырастали, сами родителями становились, жёны — матерями, мужи — отцами и храбрыми воинами. А страшная война всё шла, и Волохи на Русь лезли, как волны на берег, одна за другой непрестанно, русы били их, а они лезли.
И всё время Ярусланы с Русью шли — все сто годов. И за времена те тяжкие научились Русы смерти не бояться, и видели враги, что сколько не воюют Русь, а уничтожить её не могут. И шли на Волоха почти все народы степные — и Комыри, что теперь Кутигурою стали, и Кутригура пришла Балангарская, и Сивера, и Вятичи, и Радимичи.
И вся степь поднялась против Волохов, и пошли за Дунай и на Греков. Вспомним же те дела славные наших храбрых Пращуров, токмо благодаря которым мы, их потомки, до сих пор на нашей земле живём!
СКАЗАНИЕ ПРО КИЯ И КАК ОН ГРАНИЦЫ РУСИ СТАВИЛ
в древние времена, как и теперь, люди искали, где жизнь лучше.
Так, сидел Кий с Родами у моря Синего возле Дона-реки. И стали чужие люди идти тучами, разобьют одних — другие приходят. И сказал Кий:
— Уйдём отсюда, видите, сколько врагов стало!
Забрали Русы Киевы добро своё и пошли-поехали на закат Солнца. Идут, скот перед собой гонят, а речку встретят — на ночь остаются. И так берегом моря дошли до земли Сурожской, где Русь Сурожская жила, да не было у них лишних пастбищ. И пошли люди Киевы дальше, и четырнадцать годков по степям ходили. Куда не придут, видят — худо. И Одуд-Птица летит, кричит — «Худо тут! Худо тут! Худо тут!»
Как услышит князь Кий ту Птицу, так и велит идти дальше. И пришли они к Дунаю и Тыше-реке. Видит Кий — места добрые, и травы много, и вода, однако много врагов там — с полудня Ромы сидят и с тех, кто в Нуре живёт и Панщине, по две шкуры дерут и ещё одну сверху. И кругом люди ходят недобрые — то Годяки нападают, то Булгары летят с конницей. Послал Кий гонцов к Русколани, к Турасам и Сурожи братской, чтоб помогли против врагов.
Пришли Русы-братья степные и начали великую сечу с Годяками, разбили их в тот раз, но и своих много осталось на поле. И сказал тогда Кий, — голов в поле много лежит и не понять по ним — своя ли, чужая. Русы должны чуб отращивать, бороду брить, а в ухе серьгу носить, как сам Сва-рог делал, когда на земле живым Богом был. И тогда по серьге и чубу можно опознать голову Руса, взять её, пробить в ней дыру, чтоб Душа вышла к Сварогу, а потом зарыть с почестями и Тризну над ней справить. А вражьи головы пусть клюют вороны и едят звери дикие!
И с того времени стали Русы чубы отпускать и носить серьгу в ухе. И видел Кий, что врагов слишком много, и решил оставить Киевец-Дунаевец и идти к полуночи до Карпат-горы.
Осел он там на пять лет, и как-то раз пришли к нему три Старца из Лемков и сказали:
— Мы тут богам молимся в горах и лесах, и боги за то дают нам Веду Малую, чтоб мы людям рассказывали. Опасна жизнь в Степях Диких — там ходят Забродни, Кумани, и Годяки бродят хищные, и Угры, и Ромы, и ни от одного из них мы добра не видели. А есть на Днепре-реке тоже люди славянские, какие с давних пор там живут. Иди на ту реку, укрепляйся, и будет там Русь Великая, а мы, когда надо, поможем. Иди смело к полуночи через Дикую Степь аж до Ирпы-реки, мы тебе Водчих дадим.
Подякувал князь Кий и пошёл на Непре-реке обосновываться.
И поставил он град, а потом велел ставить коны, чтоб обозначить землю свою. А те коны — камень белый чистый, а на камне том след ноги княжеской, только в десять крат больший, Солнце Русское, Трезуб Сварогов и Кий великий, а Кий тот есть имя княжеское.
И пришли к Русам Киевым Болгары-Кутряцы и привели собак — кутек больших и подарили их князю на Кут-ню, чтоб в ночи стражу несли. А потом пошли те Болгары к Ингульцу и там остались пасти овец, а ежели видели что в степи, посылали к Кию гонца. А Русы Киевские давали им за то хлеба, сала и мяса.
И с того времени, как поставил Кий коны со стопами своими на белом камне, там и граница русская стала, и за неё не пропускали врага.
А потом Годячина ушла на полночь и сгинула, и укрепилась тогда Русь Киевская и Антия.
А когда окрепла Русь и расширилась, поставил Кий новые коны-таможи от Ингульца до Киева-града, от Горыни-реки до Дреговы, а оттуда до Донца-реки, а от Донца-реки до самого Дона Верхнего и аж до Балангар на Вологе. И то княжество русское стало великое, и донская земля Радимская стала землёй Северской русской. И врагов кияне на землю свою не пускали, а когда те лезли — били их.
И пришли из степи Ярусланы — Великосунь, Уляг-Сунь Червоное Солнце и Руса-Сунь Хоробрый с людьми своими, и коны Киевские признали, и пили-ели с киянами три дня и три ночи, в дуды дудели, а потом опять в свои степи ушли, уговорившись во всём помогать друг другу.
СКАЗАНИЕ ПРО КНЯЖГОРОД РУССКИЙ те времена, когда князь Кий пришёл на Русь, то на Роси-реке тоже издавна были люди славянские. И спросил их Кий, что за град сей и чьи в нём люди. И отвечали те, что град их называется Княжгород, а правит ими князь Вуслав. И выносили они Кию хлеб-соль на рушниках вышиваных, и подавали с поклонами и добро-словами, и князь Вуслав в гости их зазывал.
Принимал Кий хлеб-соль и глядел кругом, а стены у града покосились, а старые ереки землёй затянулись, зеленухой покрылись, и плавают в них бубыри и лягвы кличут, всё старое, подгнилое и земля осыпается.
— Что ж ты, князь, о граде своём не радеешь, а придут-нападут враги? Принимай-ка нас на подмогу!
И велел Кий новые стены править и новые столбы ставить, и брёвна на гойдалках делать, чтоб ежели враг полезет, теми брёвнами его бить. И рыли горожане с кияна-ми колодязи в граде, и улицы мостили, как следует. И скоро стал град чистый и крепкий.
А в одну из ночей Забродни пришли из степи и, не зная, в ловушки полезли. А там стража их так брёвнами гойданула, что десяток враз в глубокий ерек упал, а остальные вмиг разбежались.
— Так и со всеми врагами будет, — рек городянам Кий. А потом велел своим людям в леса-степи на охоту идти, зверя бить. А тем, кто в граде, велел ставить крепкие магазеи из дуба, чтоб там мясо, сало и кожи хранить, а ещё зерно, пшено и гречку на них выменивать. И скоро магазеи полные были — добрый запас на часы войны.
А потом князь Кий шел на Днипро и там Киев-град ставил, а от Княжгорода ему всегда помощь и поддержка была.
СКАЗАНИЕ ПРО ЗЕМЛЮ РУССКУЮ-ПОЛЯНСКУЮ й, почто земля гудит, и камо звери бегут, ой, почто туча-хмара стоит над полуднем? Никогда то Лихо не придёт с полуночи, редко придёт с Восхода солнечного, редко придёт и с Захода, а идёт всё время от Полудня! А на полудне враги злые живут — Ромы хищные с ганебными Греками, и идут они в нашу землю за отроками. Ой, земля наша Русская, земля Полянская, нет тебе покоя никогда от врагов! Нет тебе мира долгого, нет защиты и нет управы, и никто не постоит за тебя, кроме тебя самой!
Так причитал князь Вуслав Полянский, когда принесли ему дозоры весть, что опять туча чёрная сгустилась над полуднем и люди неведомые с оружием скачут на лошадях и едут с обозами. И велел князь Вуслав брать мечи, садиться на коней и скакать навстречу противнику.
И вернулись вскоре передовые разъезды к Вуславу-князю и привели людей незнакомых и сказали, что князь Кий русский со своими Родами пришёл, и что это не враги явились, а братья, и хотят они вместе с людьми Полянскими землю русскую защищать.
И велел Вуслав-князь нести мёды добрые, хлебы свежие, мясы тучные, гусятину и поросятину и объявить всем, что пришёл час радости и веселия. И велел призвать гусляров-песенников и заиграть так, чтоб Днипро заплясал и горы, а в лесах — сам Лесич с Березичем, а в озёрах — Русалки с Водяником, и чтоб плясали земля и небо, и сам Дид-Дуб-Сноп.
Триглав Великий к нам на празднование пришёл!
Так принимал князь Вуслав Кия.
И встал князь Кий перед всеми и так сказал:
— Вы люди славянские, и мы тоже, и о нашем прошлом пусть напомнят Бояны Вещие!
И вышли два старца, одетые в белые кожухи, с гуслями боянскими в руках, и были то Боян Прастепь от Киян, а от Полян Боян Дид Малота.
И запел так Боян Малота:
— Роды наши не сами из земли вышли и не сами по себе появились в степи, а пришли славяне издалека — из края Семиречья святого, где течёт Рай-река Великая. Когда в древние времена наступило тяжкое житьё, ушли наши Щуры и Пращуры из края Семиречного к заходу, увёл их отец Оседень, и дошли они до Непры-реки, которая во всяких войнах быть преткновением для врагов могла, и осели тут наши Роды Полянские, а Древляне — в лесах, а Дряговичи — в припятских болотах, а Кривичи — ещё дальше, в верховьях Днепра и Дивуны. С тех пор и живём тут, и претерпеваем от Ромов и Греков, а теперь и Годи пришли с Гунами.
И запел тогда Прастень Боян Киевский:
— А наши Щуры с Пращурами ушли из края Семиречного к полудню, и вёл их Орей-отец с сыновьями своими Кием, Щехом, Хоривом. И дошли они до гор Великих, и сказал Орей, чтоб сыновья разделились, и всяк осел на землю свою. И отошли Щех и Хорив к заходу, осели на Карпат-горах, что прежде Русскими назывались. А Орей основал Голунь на Северском Донце, а Кий заложил Киев в степях у Карпенских гор, что потом стали именоваться Кавказийскими. И пролегла земля Троянова от Pa-реки до Днепра и Карпат, потому как сказал тогда Орей:
— Три сына у меня, как добрый знак Триглава Великого, коего мы почитаем. Пусть же будут они после меня Троян-царём на земле нашей, и каждый будет о людях своих заботиться и править по справедливости!
И стал править у наших Пращуров царь Троян, а потом их потомки славные. И стояла земля Троянова тысячу лет, пока Готы не пришли в степи наши и начали большую войну. А теперь новый враг — Гуны идут с Восхода. И наши Роды, что издавна сидели на Дону, вынуждены были покинуть землю свою и уйти к Дунаю, а потом сюда, к Днепру. И привёл нас Кий из Рода Кия-отца славного, что некогда великое княжество у Кавказийских гор заложил. Так и ныне мы должны быть едины, чтоб врага общего от своих земель отбивать!
— Правду речёшь, брате мой, — отвечал ему Малота-Боян. Как добрый мёд становится ещё крепче в медовых ямах, так окрепнет и сила наша славянская. Раньше дружили мы с Волынью и Горынью, а теперь и с Русью Киевой будем дружить! Лепше все тяготы на одно сильное княжество принимать, чем одной Бедой Роды многие будут мучиться. И должны мы, как Деды с Прадедами, землю нашу славянскую — землю Троя-нову — совместно защищать и беречь!
И помогал Кий обустраивать князю Вуславу Полянский Княжгород, а потом, когда Киев-град на Днепре возник, князь Вуслав с полянами вошёл в Киевское великое княжество. И правил Кий Русью ещё сорок лет, и умер не от раны или стрелы вражеской, а от глубокой старости.
А после него Киевская Русь стараниями князей наших и бояр продолжилась, и до сих пор стоит!
КАК КИЕВСКАЯ РУСЬ СОТВОРЯЛАСЬ осле тяжких страданий и многих утрат пришёл князь Кий к Днепру и стал стены града с башнями-вежами ставить и землю русскую обустраивать.
Прискакал тут гонец от Дряговы и сказал, что дреговичи не хотят признавать Кия своим князем. А вслед ему другой скачет и весть несёт, что русичи с Роси-реки признают Кия и помощь ему предлагают. Третий скачет от Мигрощей, те не желают Кия, не хотят его знать и Древляне.
— Обойдусь пока одними Полянами, — сказал Кий, а ежели кто захочет присоединиться, знает, где Киев-град стоит, пусть придёт и поговорим с ним по сердцу!
Тем временам от Волыни гонец летит:
— А мы тебя, княже, поддерживаем!
И Жмерь поддержала Кия, а Чернига и Быховщина не захотели.
Так и жил князь первые годы, не ведая, пойдут ли Роды под его руку или все порознь так и останутся.
А тут Годяки с Гуняками на Русь напали, и Чернига запросила:
— Прийди, княже, помоги нам!
И Быховщина:
— Прийди, княже!
И Дряговщина с Древлянщиной тоже запросили помощи.
Отвечал им Кий:
— С чего мне живот свой класть за тех, кто меня не хочет? Признаете меня своим князем — приду!
Тем временем слухи пошли, что Годяки в степи Забродней хватают и лошадьми разрывают. Привяжут за руки, за ноги, а потом ударят коней — и в разные стороны. А других захваченных пленников Грекам-Ромеям в полон продают, и скот по степи ловят и себе режут.
Побежали Русы к Кию просить борзой помощи.
Отвечал им Кий:
— Когда дождь с неба падает, тогда и за шапку вспоминаете, а коли Солнце светит, так и не надобна? У вас есть свои Старейшины-Родичи, пусть и хранят вас от ворога.
— Почто укоряешь нас, княже, мы простые люди, не воеводы, защиты просим, а с Родичами упрямыми делай сам, что хочешь!
Тут и самим Родичам не до свар стало, потому как великая Беда со всех сторон нагрянула. И пришли все Родичи и Воеводы к Кию и положили перед ним свои посохи и палицы с гулями. Так передали они ему знаки власти и признали Кия единым князем, и уже под его началом стали с Годями и Гуняками воевать.
А когда закончилась тяжкая война, приехали все на Великую Тризну. И поставил тогда Кий в Родах и Племенах своих Воевод, а Родичи токмо суды вершили да требы богам правили, как положено.
СКАЗАНИЯ ПРО БЕДЫ КИЕВА-ГРАДА ак не в один день дерево вырастает, как не в один день яблоко поспевает, так не в один день и Киев-град появился.
Ещё и Щуры наши не жили, а самый старый от горшка два вершка был и за материнский подол цеплялся, так в те времена уже Кий ставил град.
А нынче от старого Дуба, что рос в Киеве, уже и пенька не осталось — исчез давно.
А когда поставил Кий Киев-град на Днепре, стали люди хворать. И первым делом позвал князь Зналых людей на Раду, и те сказали ему, чтоб уберечься от Чёрной немочи, надо чеснок есть каждый день. А когда летом люди животом болеют и страдают от Жары, то надобно пить кислое молоко, а также долго варить ячмень и пить его крепкий отвар. И велел князь поставить Здравницы и при них Знахарей всяких держать, которые травы лекарные знают, отвары и мази из них делают и всякого хворого оздравливают. И были там Костоправы знатные аж из-за Дуная синего, были и Ромы с Ромеями, каких когда-то Русы в бою полонили, они на Русов работали, а потом, когда получили волю, не захотели назад ворочаться, так и остались наших людей лечить. Были также Моравы, Чехи с Хорватами, и с Карпат-горы были люди Зналые, и потому княжьей волей люди были здравы и не боялись немочи.
Одолел Кий ту беду, а за ней другая пришла — налетела из степей сарана и пожирала всё, оставляя голую землю.
И велел Кий раскладывать великие Огнища, и цепью костров окружить поля, и держать огонь день и ночь. И сарана в костры лезла тучами и сгорала там до конца.
А зима пришла, волки стаями набежали и стали драть овец, свиней, коров и коней, а человека одинокого захватят — тоже разорвут. И в ту зиму княжеское войско воевало с волками — окружали те места и били хищников, пока те не исчезли.
А ушли звери — пришли люди хищные, Гуны пришли проклятые, напали на Волынь, Мораву и Панщину, и всех отрочили, всех мучили, и скот отобрали, и не дали людям времени хлеба посеять.
А потом пришла зима, а с нею — великий голод. И послал Кий возы к Киверцам, а те вернулись пустые, потому как Киверцы тоже голодовали. А те возы, что на Карпат-ropy ушли, вернулись с припасами — Короны поделились тем, что у Ромов отбили. И продержались люди до весны, а там рыба пошла в Днепре сильная, и коренья стали люди копать — кугу дрягвенную и катран сладкий, и ели помалу с рыбой. И вытянулись люди, выжили, хоть и исхудали до кости. А когда трава пошла, то варили её и пили густой навар. А зёрен ячменя с пшеницей не трогали — посеяли все до единого. Летом на ягодах-овощах отжили, а там и День Даждь-божий приспел, Первый Сноп принёс.
Только обмолотились люди, только первого хлеба наелись вдосталь, как новая беда навалилась — Годяки грабить пришли.
И сказал князь Кий людям:
— Стояла до нас земля Русская не одну тысячу лет и столько же ещё стоять будет, потому как всегда Праотцы наши защищали её от врага, и мы нынче за угодья свои постоим!
И две седьмицы шла великая сеча, и прогнали кияне врагов из степи.
А пришли Овсени — послал князь охотников в леса промышлять зверя, а жёны дома мясо солили, сушили и запас делали. И сам князь Кий ходил на кабанов диких, и сам не раз брал медведя, и еланей бил, и коров сохатых.
И в тот раз зима сытной была, и люди весело праздновали Коляду, и пускали Коло горящее, и славили киязя, и пили во его здравие мёды с брагою, и богам хвалу возносили от сердца.
И мы того князя до днесь помним и славим, и мы его, Вещего, никогда не забудем, во веки веков, до конца!

Примечания:

1
Может быть, Солнечные Колесницы праславян, обнаруженные в жреческих могилах, представляют собой копии каких-то реальных механизмов, использовавших для движения энергию Солнца? — Прим. наше — В. и Ю. Г.
15
Не исключено, что данные сведения относятся к периоду правления кавказского Кия-отца, поскольку известно, что после разделения Родов часть чехов осталась с киянами. «Когда Щех пошёл к закату солнца с воинами своими, и Хорват забрал своих воев, то другая часть щехов осталась с русами. И так не делили землю, а создали с ними Русколань» (ВК, дощ. 7–3). Хотя и днепровский Кий, сумевший сплотить Роды и создать единое княжество, несомненно, обладал талантами организатора и просветителя.
16
Согласно Плинию Старшему сербы жили у Меотиды — совр. Азовского моря, — прим. наше — В. Ю. Г.
17
Перевод с укр. наш — В. Ю. Г.

Кий, Щек, Хорив – братья-основатели Киева » Боги Славян

Статья из ПАНТЕОНА СЛАВЯНСКИХ БОГОВ, духов и героев
Кий, Щек, Хорив – братья-основатели Киева
ИМЯ КИЙ: По одной из версий, имя Кий происходит от обозначения божественного кузнеца, соратника бога-громовержца в его поединке со Змеем.
РОДОСЛОВНАЯ: Кий, Щек, Хорив — — сыновья Орея(Ария), внуки Дажьбога. Имели сестру – Лыбедь.
КИЙ- прародитель русских, людей, восточных славян.
ЩЕК (ПАЩЕК) —   легендарный прародитель славянского народа чехов.
ХОРИВ (ГОРОВАТО) —   легендарный прародитель славянского народа хорват.
ЛЕГЕНДА: По легенде, Поляне же жили в те времена отдельно и управлялись своими родами; ибо и до той братии (о которой речь в дальнейшем) были уже поляне, и жили они все своими родами на своих местах, и каждый управлялся самостоятельно. И были три брата: один по имени Кий, другой — Щек и третий — Хорив, а сестра их — Лыбедь. Сидел Кий на горе, где ныне подъем Боричев, а Щек сидел на горе, которая ныне зовется Щековица, а Хорив на третьей горе, которая прозвалась по имени его Хоривицей. И построили город в честь старшего своего брата, и назвали его Киев. Был вокруг города лес и бор велик, и ловили там зверей, а были те мужи мудры и смыслены, и назывались они полянами, от них поляне и доныне в Киеве.
В ЖИВОПИСИ. Есть на рисунках Н.Антиповой.
(128)Найдено на просторах интернета и отредактировано для сайта.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *