Легенда о кирилле и мефодии

Читать онлайн «Сказание о Кирилле о Мефодии (СИ)» автора Максимчук Людмила Викторовна — RuLit — Страница 1

СКАЗАНИЕ О КИРИЛЛЕ И МЕФОДИИ
Самый младший брат, самый старший брат —
Это братья Кирилл и Мефодий;
Нам открыла история их имена,
А они начинали историю…
*    *    *
В многочисленной и благочинной семье
У военного знатного грека
Было семеро славных детей — сыновей,
На восходе девятого века.
Проживали они в безмятежных краях
Византийской далекой провинции
В небольшом городке Салоники,
На просторной земле македонских славян,
Уважали их дух и традиции.
Старший брат — Михаил,
Младший брат — Константин,
Так в миру их тогда называли,
С детства слышали старославянский язык,
И болгарский язык понимали.
…Шел девятый век, шел девятый вал,
Европейский мир перемены ждал,
Азиатский мир перемены ждал,
А славянский мир это предвещал.
*    *    *
…Старший брат Михаил по следам отца
Поступил на службу военную;
Прослужив много лет, он решил уйти
От житейских дел и от суеты —
В монастырь на Олимп, прославлять Творца,
Созидать красоту нетленную.
Там он принял святой монашеский сан
И с тех пор называться Мефодием стал,
Приступил к своей службе немедленно:
Впереди его подвиг пожизненный ждал!
…Младший брат Константин, не спеша, подрастал,
С детства умные книги запоем читал,
Христианских церковных отцов почитал,
Трепетал от великого Слова,
От Григория Богослова!
Он был рано замечен и взят ко двору,
К императору в Константинополь,
Где наставников много высоких.
Там учился; учеба пришлась по нутру;
Не умел отдыхать, не витал в облаках —
Говорил он уже на пяти языках!
Разбирался в искусствах, имея талант;
Говорили, что он — недурной музыкант,
Астроном, математик, оратор, мудрец, —
Все постиг, обучился всему, наконец,
Дабы знания с пользою употребить
И в дальнейшем по миру их распространить.
Ни карьера, ни брак юный ум не прельщали —
И уже не заманят вовеки.
Так обителью странного юноши стали
Византийские библиотеки.
…Удивлялся весь Константинополь,
Вслед за ним удивится Европа,
Императоры и патриархи,
И чиновные высшие лица:
«Как его выступления ярки,
Как широк его дар полемиста!
Не боится труднейших вопросов!»
Так его и прозвали — «философ».
Жил — с собою в согласии строгом,
Добродетель старался стяжать,
Чтоб всегда пребывать вместе с Богом,
Честь и славу Ему воздавать!
Изучал христианские книги
И догматы писал о святых;
Посещая различные страны.
Размышлял о народах других,
О славянах, соседях своих.
*    *    *
…Константин не однажды в Болгарии был,
Македонию с Сербией он посетил,
А случалось, и в Сирию тоже ходил,
К агарянам и  сарацинам —
Уж запомнили те Константина:
Он своею ученостью их покорил,
В состязаниях всех победил!
…Очень скоро, по просьбе хазарских послов,
Патриарх и правитель послали его
Совершить и к хазарам поездку.
А «философ» взял старшего брата с собой —
Для солидности и для поддержки.
Так отправились братья в великий поход,
Продолжая делам замечательный счет,
И охватывая пространство,
Проповедовали христианство
У неверных угров и мадьяр,
Отличавшихся дикими нравами,
У евреев и самарян,
Слывших хитрыми и лукавыми,  —
Так добрались они до хазар,
Бывших дерзкими, разудалыми!
…В Херсонесе Таврическом больше всего
Поразились находкам чудесным,
А потом посетили заветный Форос,
Повинуясь преданиям местным.
Здесь открылись им мощи страдальца святого,
Мощи римского папы Климента —
Эти мощи святого Климента
Долго ждали такого момента —
То есть семь с половиной столетий
Пролежали на дне морском,
А явились в Божественном свете
По молитвам святых отцов!
*    *    *
…В Херсонесе однажды по воле судьбы
Братьям в руки случайно попались
Незнакомые, странные книги;
Интересными показались:
Запись русско-славянской речи,
Откликающейся далече.
Это были Евангелие и Псалтирь —
Письменами славянскими писаны,
Из далекого прошлого присланы.
Оказавшийся рядом простой славянин,
Сын привольных степей и широких равнин,
На таком же наречии  сам говорил,
Так, беседуя с ним, Константин изучил
Эту самую речь — письмена разделил
На согласные буквы и гласные,
И пришли к нему мысли ясные!
…Прочитав необычные книги в тиши,
Призадумался крепко, а после решил:
«Не годится отжившая форма
Для удобства вмещения мысли.

СКАЗАНИЕ О КИРИЛЛЕ И МЕФОДИИ | СЕМЬЯ и ВЕРА

СКАЗАНИЕ О КИРИЛЛЕ И МЕФОДИИ

Здравствуйте, дорогие посетители православного островка «Семья и Вера»!
Каждый славянин должен знать о своих отцах-просветителях — равноапостольных Кирилла и Мефодия, давших вместе с грамотой-письменностью — веру святую православную!
Людмила Максимчук — российская писательница и поэтесса, написала историческое сказание о жизни  святых равноапостольных Кирилла и Мефодия в замечательной поэме, которую мы и прилагаем ниже к прочтению:

СКАЗАНИЕ О КИРИЛЛЕ И МЕФОДИИ
Автор — Людмила Максимчук
Самый младший брат, самый старший брат –
Это братья Кирилл и Мефодий;
Нам открыла история их имена,
А они начинали историю…
* * *
В многочисленной и благочинной семье
У военного знатного грека
Было семеро славных детей – сыновей,
На восходе девятого века.
Проживали они в безмятежных краях
Византийской далекой провинции
В небольшом городке Салоники,
На просторной земле македонских славян,
Уважали их дух и традиции.
Старший брат – Михаил,
Младший брат – Константин,
Так в миру их тогда называли,
С детства слышали старославянский язык,
И болгарский язык понимали.
…Шел девятый век, шел девятый вал,
Европейский мир перемены ждал,
Азиатский мир перемены ждал,
А славянский мир это предвещал.
* * *
…Старший брат Михаил по следам отца
Поступил на службу военную;
Прослужив много лет, он решил уйти
От житейских дел и от суеты –
В монастырь на Олимп, прославлять Творца,
Созидать красоту нетленную.
Там он принял святой монашеский сан
И с тех пор называться Мефодием стал,
Приступил к своей службе немедленно:
Впереди его подвиг пожизненный ждал!
…Младший брат Константин, не спеша, подрастал,
С детства умные книги запоем читал,
Христианских церковных отцов почитал,
Трепетал от великого Слова,
От Григория Богослова!
Он был рано замечен и взят ко двору,
К императору в Константинополь,
Где наставников много высоких.
Там учился; учеба пришлась по нутру;
Не умел отдыхать, не витал в облаках –
Говорил он уже на пяти языках!
Разбирался в искусствах, имея талант;
Говорили, что он – недурной музыкант,
Астроном, математик, оратор, мудрец, –
Все постиг, обучился всему, наконец,
Дабы знания с пользою употребить
И в дальнейшем по миру их распространить.
Ни карьера, ни брак юный ум не прельщали –
И уже не заманят вовеки.
Так обителью странного юноши стали
Византийские библиотеки.
…Удивлялся весь Константинополь,
Вслед за ним удивится Европа,
Императоры и патриархи,
И чиновные высшие лица:
«Как его выступления ярки,
Как широк его дар полемиста!
Не боится труднейших вопросов!»
Так его и прозвали – «философ».
Жил – с собою в согласии строгом,
Добродетель старался стяжать,
Чтоб всегда пребывать вместе с Богом,
Честь и славу Ему воздавать!
Изучал христианские книги
И догматы писал о святых;
Посещая различные страны.
Размышлял о народах других,
О славянах, соседях своих.
* * *
…Константин не однажды в Болгарии был,
Македонию с Сербией он посетил,
А случалось, и в Сирию тоже ходил,
К агарянам и сарацинам –
Уж запомнили те Константина:
Он своею ученостью их покорил,
В состязаниях всех победил!
…Очень скоро, по просьбе хазарских послов,
Патриарх и правитель послали его
Совершить и к хазарам поездку.
А «философ» взял старшего брата с собой –
Для солидности и для поддержки.
Так отправились братья в великий поход,
Продолжая делам замечательный счет,
И охватывая пространство,
Проповедовали христианство
У неверных угров и мадьяр,
Отличавшихся дикими нравами,
У евреев и самарян,
Слывших хитрыми и лукавыми, –
Так добрались они до хазар,
Бывших дерзкими, разудалыми!
…В Херсонесе Таврическом больше всего
Поразились находкам чудесным,
А потом посетили заветный Форос,
Повинуясь преданиям местным.
Здесь открылись им мощи страдальца святого,
Мощи римского папы Климента –
Эти мощи святого Климента
Долго ждали такого момента –
То есть семь с половиной столетий
Пролежали на дне морском,
А явились в Божественном свете
По молитвам святых отцов!
* * *
…В Херсонесе однажды по воле судьбы
Братьям в руки случайно попались
Незнакомые, странные книги;
Интересными показались:
Запись русско-славянской речи,
Откликающейся далече.
Это были Евангелие и Псалтирь –
Письменами славянскими писаны,
Из далекого прошлого присланы.
Оказавшийся рядом простой славянин,
Сын привольных степей и широких равнин,
На таком же наречии сам говорил,
Так, беседуя с ним, Константин изучил
Эту самую речь – письмена разделил
На согласные буквы и гласные,
И пришли к нему мысли ясные!
…Прочитав необычные книги в тиши,
Призадумался крепко, а после решил:
«Не годится отжившая форма
Для удобства вмещения мысли.
Здесь система нужна и реформа
В начертании букв яко чисел!
…Ни по-гречески, ни по латыни,
Ничего не понять славянину –
Не дойдет до него Божье Слово,
Значит, дело за азбукой новой!
Прочь ошибки, что сделаны ране!
Пусть себя осознают славяне
Через новую письменность – с самых азов,
И забудут мозаику «черт и резов!»»
* * *
…Обладая изрядными знаниями,
Получив одобрение брата,
Обратившись к молитве Отеческой,
Вскоре он приступил к созданию
Настоящей славянской азбуки,
Руководствовался при этом
Образцом и подобием – греческой,
Руководствовался при этом
Не каким-либо авторитетом,
Не беспечной, минутной прихотью,
Не прикрытием благовидным,
А законами геометрии,
Ритмом, логикой, интуицией
И своей непреложной традицией –
Быть дотошным и дальновидным…
Получилось ли? – Получилось –
Помогала Господня милость!
…Эта азбука – совершенна,
Ею пользуемся сегодня
И считаем обыкновенной
И привычной – в порядке вещей,
И представить себе не можем,
Что когда-то, в древние годы,
Ее не было вообще!
* * *
…До сих пор еще многие спорят
О науке, ученых кормилице,
О глаголице и кириллице,
И о времени их создания –
Черноризца Храбра при этом
С Константином отождествляют,
По-другому его представляют,
Совпадения исключают.
Пусть! Ученым нужна арена,
А ораторам – свет и сцена –
Для сражений пером и копьем.
Только в те времена далекие,
Только в те времена жестокие
Вряд ли кто-то пришел бы к выводу,
Что пора уже наперед
Позаботиться созидательно
О славянских народах, их судьбах,
О путях христианской веры,
По которым народ славянский
Очень скоро уже пойдет!!!
Лишь один Константин-философ
Разрешил целый свод вопросов,
Тех, что жизнь перед ним поставила;
Помогал ему старший брат.
Брат Мефодий помочь был рад!
* * *
Дорогие солунские братья!
Сразу вам не раскрыли объятья,
Восторгаясь вашим созданием,
Вашим вкладом в культуру народов,
В расширение их границ –
Слишком часто творили козни,
Разжигали пожары розни,
И препятствия вам чинили,
Только вы не упали ниц,
Только вы не сошли с пути,
Продолжали вперед идти!
* * *
…Дальше следовали через Керчь и Босфор;
Перед ними открылся Каспийский простор –
Продолжался апостольский подвиг.
Брат Мефодий всегда наготове:
Покорял он язычников жаркой молитвой,
Константин побеждал их словесною битвой.
Посрамили хазар и евреев,
И унизили их лицедеев.
Очень многих людей окрестили,
Пленных греков же освободили
И в столицу, в Царьград, возвратились –
Их намерения свершились.
…Впереди ожидали большие дела…
А о братьях везде уж бежала молва
Как об учителях христианских
Среди многих народов славянских.
* * *
…Очень скоро им новый поход предстоял –
Так в Моравию их патриарх направлял,
Чтоб крестить в христианскую веру людей,
Просвещать и учить всех Господних детей.
На каком же, простите, учить языке? –
Без сомнения, чтоб не «застрять в тупике»,
На родном и удобном для них языке!
Братья тотчас пошли – жизнь была налегке…
На пути их лежала Болгария,
И нельзя было следовать далее,
Обойдя македонско-болгарских славян,
И царя их, Бориса. И братья опять
Принялись свое доброе дело свершать:
Окрестили народ и царя самого,
И на подвиг большой окрылили его!
Что цари – без святых? Да почти ничего…
…Далеко не везде ждал их теплый прием,
Но зато они были все время вдвоем;
Несмотря на мятеж и протесты бояр,
Временами похожих на буйных хазар,
Укрощали лихие раздоры,
Разрешали жестокие споры –
С половиной задания расправились,
И в Моравию скоро отправились.
* * *
Здесь работы над азбукою завершили
И над правилами грамматики,
И святые писания переводили,
Чтобы богослужение в церквах велось
По-славянски – и это вполне удалось!
Переводы представив владыкам страны,
Братья были вполне удовлетворены:
Царь Моравии встретил гостей дорогих,
Обещал повсеместно поддерживать их
И, Всевышнему голосу внемля,
Указал на славянские земли:
«В разум Божий вводите князей, и народ,
Продолжайте посланий святых перевод,
Чтоб славянская книга свой путь обрела
И по свету свободно пошла!»
А Кириллу с Мефодием это и надо;
Привлекли они отроков – юные чада
Стали новые книги тотчас изучать
И во всем остальном помогать,
Книгу далее распространять.
…Братья несколько лет здесь народ поучали,
И обычаи варваров искореняли,
А делами своими повсюду внушали:
Ничего нет дороже богатства,
Чем оплот христианского братства!
* * *
…Все непросто – так было тогда и сейчас…
Продолжая о братьях скупой пересказ,
Невозможно без пафоса их вспоминать,
Чтобы вечную Славу в веках им воздать –
Несмотря ни на что, продолжали они
Кропотливо трудиться все годы и дни!
…Разве мог безболезненно, просто и гладко,
Перестроиться ход узлового порядка? –
Так немецкие миссионеры,
И латинские архиереи,
Горделивые функционеры,
Словно сказочные злодеи,
Мир успевшие заполонить,
Не желая упорно назад отступить,
Были против, искали примеры,
Чтобы подвиг святых опорочить,
Разнести их учения в клочья.
* * *
…Путь тернистый – от выбранной Буквы
До высокого Слова ведет.
Очень важно, кто выберет Букву,
Кто заветное Слово несет!
* * *
Как же быть, чтобы Слово звучало,
Продолжая святое Начало?
Надо строить новые храмы,
Школы новые открывать,
Чтоб живое, понятное Слово
Дальше людям передавать!!!
Как же строить, когда мешают,
А построенное разрушают?
…Константин и Мефодий решились
Обратиться к епископу в Риме,
Помолившись с усердием снова,
Взявши мощи Климента святого,
Обнаруженные на Форосе.
Папа Римский их с честью встретил,
Принял мощи святого мужа,
И одобрил их путь и книги.
Он прослушал церковную службу,
Совершенную по-славянски;
Убедившись в сохранности веры,
Разрешил продолжать их дело –
Просвещенье Евангельским светом!
…Братья были довольны ответом,
Вдохновились и продолжали.
* * *
…Может, долго б еще не знали
Друг о друге большой печали,
Да на младшего Константина
Это все повлияло фатально:
Изнуренный борьбой и трудами,
Он ослаб, и к нему кончина
Приближалось по тропке тайной.
Он кончину свою предвидел –
Сам Господь о том известил –
И святой принимает схиму,
Его имя стало: Кирилл.
Он двух месяцев не прожил,
Как Господь его жизни лишил.
А всего было сорок два года –
Как слаба человечья природа!
Похоронен же был в базилике,
Что с мощами Климента святого.
Много разных чудес творилось
Здесь по воле Всевышнего Слова!!!
* * *
Самый младший брат, самый старший брат –
Это братья Кирилл и Мефодий;
Нам открыла история их имена,
А они начинали историю…
* * *
Брат Кирилл завещал,
Чтобы брат продолжал…
Брат Мефодий продолжил их дело:
Покидал Византии пределы,
Он на юге, на севере часто бывал,
То интриги встречал, то в тюрьму попадал,
Проповедуя честно и смело.
Истязания с твердостью переносил,
И пощады у недруга он не просил –
Не затем принимался биться,
Чтоб невежеству подчиниться!
…Духовенству с князьями он был неугоден,
Но душой был высок, а умом был свободен,
Потому сотни раз удавалось ему
Сохранить свою жизнь, побороть смерть и тьму!
Перевел же он Библию, Ветхий Завет,
Часослов и Минея увидели свет,
И другие писания жизнь обрели
На обширных просторах славянской земли.
…Вот Мефодий и архиепископом стал,
И Моравский Престол он достойно занял,
На котором Апостол Андроник стоял,
В первом веке в древнейшей Паннонии,
Изнывающей от беззакония.
В этом сане, имея немалую силу,
Проповедуя Слово живое –
В добрый час окрестил и княгиню Людмилу,
И супруга ее, Боривоя,
Чтобы верой они свой народ укрепляли,
Чтоб на чешской земле Божий храм утверждали,
Чтоб невежество яростное побеждали
И язычество вековое!
* * *
…Наконец, наступил и Мефодия час…
Не дошло б его имя, наверно, до нас,
Если было бы Господом не суждено
Прорастить через годы святое зерно…
Шестьдесят пять лет брат Мефодий жил,
Шестьдесят пять лет он прожил всего;
Сколько знал и мог, сколько было сил –
Не жалел себя, отдавал другим,
По делам своим альтруистом был,
А по мысли шел очень далеко.
К новым людям шел и дошел до них
В переводах книг, в письменах святых.
* * *
Самый младший брат, самый старший брат –
Это братья Кирилл и Мефодий;
Нам открыла история их имена,
А они начинали историю…
* * *
Много, много веков миновало с тех пор,
Временами казалось, что враг так хитер,
Что сумеет надежду их в прах обратить,
Имена уничтожить, а память изжить.
И действительно: дело их то пропадало,
То вставало опять, как тому надлежало
То увязнуть в пыли, то подняться опять,
Чтоб впоследствии прочно и долго стоять –
На горах и землях, на морях и песках,
На немыслимых ранее материках!
…Продолжали учение ученики,
Их преследовали, принимали в штыки;
Кто в живых оставался, тот дальше бежал,
Драгоценные рукописи сохранял,
Из воды и огня их отважно спасал,
И работу над книгами не оставлял.
* * *
Разве рукописи не горят?
Да, горят, но не все подряд!!!
* * *
Так славянская азбука жить продолжала,
Совершенствовалась, новый ход получала,
И народы Европы она просвещала;
И славянский священник к «новинке» привык,
И освоил церковно-славянкой язык,
Так в Болгарию новые книги проникли,
Может быть, к ним не сразу все люди привыкли,
Но зато постепенно, и это отрадно,
Общий вид бытия изменился изрядно:
Книга стала понятной, по жизни вела,
Для простого народа опорой была,
Прославляла святых и пророков,
А царям добавляла уроков,
Позабытых – от царства Бориса!
…Еще много чудес совершится,
И духовное слово проникнет на Русь…
…Ну а дальше припомним почти наизусть,
Как крестили ее не однажды,
Повинуясь велениям важным.
Так написано – сбудется Слово!!!
…И поэтому снова и снова –
Благодарность вам, братья, Мефодий с Кириллом!
Благодарность трудам – и перу, и чернилам,
Укротившим волненья славянских стихий,
К нам донесших учений святые стихи.
Как изучим все тонкости правил,
Так вздохнем: нас Господь не оставил!
* * *
…Получилось, что вера бесстрашных людей
Пропитала их духом высоких идей,
Устремленных к Небесной вершине.
Их терпение, мужество и интеллект
Помогли все препятствия преодолеть
Чтоб освоить великий гуманный проект,
Актуальный и жизненный ныне!
* * *
Сила слова, его «генетический код»
Через тысячи лет нашу память несет!!!
Июнь 2008г.

Читайте также стихи монаха Варнавы (Санина) — КРАСНЫЙ ПЛАЩ. Песнь о Святой Руси

5 мифов о Кирилле и Мефодие. Кириллицу создали не они — Жизнь в Украине. Последние новости и интересные события Украины.

18:30Украинские футболисты в Турции неожиданно затормозили лидера
18:20″Ливерпуль» с трудом обыграл аутсайдера, невероятный камбэк от «Вест Хэма» без Ярмоленко и другие матчи АПЛ
18:20 На Ровенщине спецслужбы обнаружили схрон с гранатометами и гранатами
ФОТО
18:12Украинская биатлонистка Джима может взять годовую паузу на активные выступления в большом спорте
ФОТО
18:05 Неожиданное поражение «Ювентуса», дерби «Милана» и «Интера», разгром от «Лацио» и другие матчи Серии А
18:05Счетная палата рассмотрит возможность проведения аудита «Укроборонпрома»
17:58 Украинский биатлонист Пидручный чемпионский темп не поддержал, но в десятку попал
ФОТО
17:57 На столичной Троещине горит высотка
Видео
17:50Футболисты «Карпат» и «Мариуполя» баннером поддержали украинских пленных
ФОТО
17:47Убитый на Харьковщине военный служил в 92-й бригаде
17:36 Как украинский боксер-чемпион Ломаченко работает на берегу Тихого океана
ФОТО

Кирилл и Мефодий

Средневековая Болгария считается колыбелью славянской культуры. Именно здесь появляется славянская азбука, на которую переводят богослужебные и светские книги. Изобретателями этой азбуки стали родные братья Кирилл и Мефодий, которые родились в городке Солуни.
легенда о Кирилле и Мефодии
создание славянской азбуки
распространение славянской письменности
смерть Кирилла и Мефодия
день болгарского просвещения
ЛЕГЕНДА О КИРИЛЛЕ И МЕФОДИИ
Считается, что святым братьям с детства была приготовлена учесть первооткрывателей. Еще проживая в Солуне, Кирилл на коленях умолял странствующего учителя грамматики научить его грамматическому искусству. Но тот отказался. Мальчик продолжал молиться, и тогда царский опекун Логофет, вызвал его в столицу империи и дал возможность получить образование. Он учился всему с необыкновенной быстротой: астрономии, музыке, арифметике, философии.
СОЗДАНИЕ СЛАВЯНСКОЙ АЗБУКИ
Кирилл, в чью честь и названа «кириллица», создал славянский алфавит на основе популярных знаков греческой азбуки. Он включил в алфавит некоторые арабские начертания и обозначения для тех звуков, которые были свойственны исключительно славянскому языку. В итоге получились 38 букв, которые и стали основами славянской азбуки.
РАСПРОСТРАНЕНИЕ СЛАВЯНСКОЙ ПИСЬМЕННОСТИ
Приход в Болгарию Кирилла и Мефодия и создание ими нового алфавита, привнесло поразительное разнообразие в сценарии письма. До этого такого не было ни в одной европейской стране. Славянская письменность стала быстро распространяться сначала по территории Болгарии, а затем и по всей Европе. Значение того, что сделали эти два брата невозможно переоценить. Это стало созданием нового, третьего европейского духовного мира.
СМЕРТЬ КИРИЛЛА И МЕФОДИЯ
Но в 869г. умирает Кирилл, а затем в 885г. и Мефодий. Гробница Кирилла из серого мрамора уже тысячу лет стоит в крипте церкви Святого Климента в центре Вечного города. После их смерти ученики Кирилла и Мефодия прибыли в Болгарию и продолжили проповеди и просвещение славянской азбуки. Болгария становиться лидером христианского образования и литературы.
ДЕНЬ БОЛГАРСКОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ
День Болгарского просвещения является официальным болгарским праздником и отмечается 24 мая. В этот день болгары чествуют болгарскую культуру и создателей славянской азбуки, равноапостольных святых Кирилла и Мефодия. По традиции, во всех городах начинаются шествия школьников. А всем деятелям культуры вручаются государственные отличия.
Для Кирилла и Мефодия в Софии установлен памятник, у которого на подножье виден фрагмент, написанный на глаголице и кириллице. Их именем так же названа Национальная библиотека.
К сожалению, в современном мире мы потеряли ценность каждого слова, каждой буквы. У наших предков каждая буква имела собственную жизнь. Мы же, порой производящие около 1000 слов в минуту, умудряемся не сказать ничего.
Поделиться

Хлеб духовный: слово Божие и грамотность / Восточные славяне и нашествие Батыя

Солунские братья – Кирилл и Мефодий
Легенда об апостоле Андрее Первозванном
«Повесть временных лет» о Кирилле и Мефодии и о событиях конца IX – начала X века
«Повесть временных лет» о князе Игоре Рюриковиче и о жене его, княгине Ольге
«Повесть временных лет» о правлении Ольги и о сыне ее, князе Святославе Игоревиче
Владимир Красное Солнышко, Крещение Руси и пришествие на нашу землю Слова Божия и грамотности
Трудная многовековая борьба с язычеством
Хлеб духовный: слово Божие и грамотность Солунские братья – Кирилл и Мефодий Славянские первоучители равноапостольные Кирилл и Мефодий при жизни считались преподобными мужами, а после смерти были причислены к лику святых и в Риме, и в Византии, то есть в церквях католической и православной, чего удостаивались очень немногие – воистину великие праведники. Равноапостольными называли только тех святых, которые приобщили к христианству многочисленных язычников и просветили их, как и первые ученики Христа – апостолы.
Братья родились в городе, который греки называли Фессалоники (он имел и другие названия: Салоники, Солунь, Селунь). Он был основан в 315 году до Рождества Христова македонским царем Кассандром и уже в I веке новой эры стал оплотом христианства, и сам апостол Павел, один из любимейших учеников Иисуса, обращался к фессалонянам с двумя посланиями, называя их «образцом для всех верующих в Македонии и Ахани, ибо кто наша надежда, или радость, или венец похвалы? Вы – слава наша и радость. Благодать Господа нашего Иисуса Христа со всеми вами».
В 148 году до Рождества Христова был город завоеван римлянами, через два года после этого пали Афины, а через тысячу лет после этого, во время жизни в нем Кирилла и Мефодия, были Фессалоники вторым по значению и богатству городом Пелопоннеса, входя в состав Византийской империи.
Из-за всего этого культура Древней Греции и Древнего Рима, сплавленная воедино с культурным наследием Македонии и восточным христианством, была той благодатной почвой, на которой расцветали таланты братьев, возвышались их умы и души.
Жители города говорили и на греческом и на славянском языках, а образованные граждане знали еще и латинский.
Старшим из братьев был Мефодий, получивший это имя в монашестве, а при рождении (около 815 года) был наречен Михаилом.
Самый младший его брат, родившийся в 827 году, получил при крещении имя Константина, Кириллом же стали называть его тоже при пострижении в монахи, случившемся незадолго до его смерти.
В историю братья вошли под своими монашескими именами Кирилла и Мефодия, поэтому и мы будем так называть их.
Их отец, Лев, был в Салониках военачальником, и потому старший брат очень рано поступил на ратную службу, быстро сделал успешную карьеру и еще молодым человеком был назначен управителем одной из областей Византийской империи, населенной славянами. Прослужив на военно-административном посту десять лет, он уехал в столицу Византии – Константинополь, а затем стал монахом монастыря Олимп. Среди восьми сыновей Льва шестеро братьев Кирилла и Мефодия стали воинами, администраторами и священнослужителями. Кирилл, самый младший из всех, с отрочества обнаружил недюжинный ум и редкие способности к языкам. Он хорошо знал славянский, то есть древнеболгарский, греческий, латынь, древнееврейский и арабский языки. Еще четырнадцатилетним юношей он читал и комментировал сочинения одного из глубокомысленнейших теологов – отца церкви Григория Богослова. О необыкновенных способностях Кирилла вскоре узнали в Константинополе, и император Византии Михаил III пригласил мальчика ко двору, сделав талантливого юношу товарищем по учебе своего сына.
Здесь под руководством лучших византийских ученых, в том числе Фотия, впоследствии дважды занимавшего патриарший престол, в общей сложности восемнадцать лет, Кирилл изучал античную литературу, философию, математику, астрономию, риторику – искусство красноречия, музыку и совершенствовался в знании языков. Юноша был слаб здоровьем, но проникнут любовью к науке и религиозным рвением. Кирилл рано принял сан священника, но не пошел на церковный приход, а остался служить библиотекарем патриарха.
Оказавшись в Константинополе, Кирилл обратил на себя внимание патриарха Мефодия I, а затем и сменившего его в 847 году – Игнатия, бывшего одной из крупнейших и трагических фигур византийской истории IX века. Он был сыном византийского императора Михаила I, низвергнутого с престола в 813 году Львом V Армянином. Для того чтобы лишить сына Михаила I потомства, мальчика оскопили и заточили в монастырь, дав ему имя Игнатий. (При рождении он был крещен под именем Никиты.)
Игнатий пробыл в монастыре 30 лет, после чего в 847 году стал константинопольским патриархом. Он занимал патриарший престол одиннадцать лет, почти все эти годы деля высочайший авторитет константинопольского патриарха с не менее блестящим деятелем эпохи – выдающимся философом и писателем Фотием. Вокруг Фотия собрались наиболее талантливые и известные деятели византийского просвещения, образовав ученую дружину ревнителей знаний.
Фотий, при всей его глубокой и разносторонней учености, знал лишь свой родной греческий язык, потому что Византия еще была мировой державой и высокомерные константинопольские аристократы, а именно из их среды происходил Фотий, начавший службу в императорской гвардии, а затем в дворцовой канцелярии, считали все другие народы варварами, обходясь собственной греческой культурой.
В доме Фотия была собрана самая лучшая частная библиотека империи, в которой имелось множество переводов на греческий язык, что делало ее хозяина относительно независимым от знания иностранных языков. Да и какой другой язык, кроме греческого, мог быть тогда носителем высших истин? Может быть, латынь? Да и то едва ли.
В 858 году император Михаил III сместил Игнатия с патриаршего престола и отправил его в изгнание, посадив на опустевший трон Фотия.
Девять лет, до 867 года, правил Константинопольским патриархатом Фотий, и именно за это время в жизни Кирилла и Мефодия произошли наиболее серьезные перемены и были свершены немалые достижения. И хотя служба в патриаршей библиотеке сначала удовлетворяла Кирилла, все же вскоре он разочаровался в тихой, как ему казалось, бездеятельной жизни и, повинуясь зову сердца, тайно ушел в монастырь. Но через полгода его отыскали и возвратили в Константинополь.
Здесь начал Кирилл преподавать философию, из-за чего за ним на всю жизнь закрепилось прозвище «философ», отвечающее его глубинной сокровенной сути.
Однако и новое поприще не удовлетворило его, и Кирилл снова ушел в монастырь, на сей раз к Мефодию. Пребывание и в этом монастыре вновь оказалось весьма кратковременным: в том же 858 году из-за своей необыкновенно широкой эрудиции он вместе с братом был отправлен императором к хазарам, просившим прислать к ним ученых мужей-христиан. Хазары жили тогда на территории Крыма, Северного Кавказа и на Нижней Волге. Их столицей был город Итиль, расположенный на обоих берегах Волги, севернее современной Астрахани.
Путь к Итилю проходил через Херсонес Таврический, называвшийся также Корсунь, – старинный греческий город-полис, принадлежавший в то время Византии. Херсонес находился в Крыму, возле современного Севастополя. По дороге к Волге братья распространяли христианство, а придя в Итиль, получили разрешение хазарского повелителя, носившего титул кагана, на крещение любого его подданного.
Братья крестили двести хазар, исповедовавших до их появления мусульманство и иудаизм, и, взяв с собою освобожденных каганом пленных греков, благополучно возвратились в Константинополь. Мефодий был направлен игуменом монастыря Полихроний на берегу Мраморного моря, а Кирилл остался служить в одной из церквей Константинополя, описывая проделанное им путешествие в Хазарию и приступив к созданию азбуки для славян.
Составляя азбуку, он начал перевод Библии на древнеболгарский язык. Кирилл знал, что у многих народов Кавказа, Крыма, Ближнего Востока богослужение проходит не на греческом языке и не на латинском, а на языках этих народов.
Следует знать, что в глубокой древности все славяне говорили на одном языке, который ученые называют праславянским, выполнившем историческую роль родоначальника всех, как бывших прежде, так и ныне существующих, славянских наречий.
Во времена Кирилла и Мефодия единый славянский язык пребывал во всей своей красе и силе, и все братские народы от Балтики до Средиземноморья и от Влтавы до Днепра не нуждались в переводчиках, ибо словарный состав, определявшийся во многом схожим материальным и духовным развитием, включал множество общих слов и корней, схожих значений.
Славяне уже за две тысячи лет до появления солунских братьев-просветителей представляли единый этнос, с единым языком, и только пришедшие в их среду различия в материальном, духовном и общественном развитии, а также языковое и культурное влияние соседних с ними народов на рубеже I и II тысячелетий христианской эры привели к обособлению отдельных племен и народов.
С течением времени некогда единый славянский этнос разделился на три группы – западную, южную, восточную, – в конце первого тысячелетия начали формироваться средневековые славянские народности: на западе – поляки, чехи, словаки; на юге – словены, сербы, хорваты и болгары; на востоке – многочисленные племена, от Волхова до Карпат впоследствии образовавшие три народа – великороссы (русские), малороссы (украинцы) и белорусы.
А теперь возвратимся в IX столетие христианской эры, когда все славяне еще имели один язык и Кириллу выпало великое счастье составить славянскую азбуку.
Судьбе было угодно, чтобы богослужение на славянском языке впервые произошло в Моравии, занимавшей территорию современной Восточной Чехии. В 863 году византийский император послал братьев на помощь искавшему проповедников-славян моравскому князю Ростиславу, боровшемуся против германского короля Людовика Немецкого, заявившего притязания на Моравию.
Отправляя братьев в путь, император сказал Кириллу: «Знаю, что ты слаб и болен, но, кроме тебя, некому исполнить то, о чем очень просят. Вы – солуняне, а все солуняне чисто говорят по-славянски». Кирилл ответил: «Да, государь, я и слаб, и болен, но рад идти бос и наг и готов умереть за христианскую веру».
Более трех лет проповедовали братья веру Христову в Моравии, впервые совершая богослужение на славянском языке и употребляя при этом Библию и другие церковные книги, переведенные с латыни и греческого, написанные ими же новой славянской азбукой.
Книги были переведены братьями перед самым их отъездом в Моравию, а этим переводам предшествовало создание нового алфавита. (Греческое слово «алфавит» происходит от слияния названий двух первых букв – «альфы» и «беты», или «виты», – и по конструкции соответствует славянскому слову «азбука», которое тоже является результатом слияния двух первых букв славянского алфавита – «аз» и «буки».)
О самой азбуке, созданной солунскими братьями, речь пойдет впереди, а здесь будет рассказано о дальнейшей судьбе Кирилла и Мефодия.
В 866 году братья с тремя учениками-славянами отправились в Рим, распространяя христианство среди болгар, ибо их путь в Италию лежал через Болгарию. Дорога к ватиканскому престолу оказалась долгой и полной опасностей. Лишь через полтора года добрались Кирилл и Мефодий до Рима, где их с распростертыми объятиями принял папа Адриан II. Папа не только одобрил переводы Библии и других богослужебных книг, но и разрешил совершать славянские службы в церквях Рима. Мефодия, не имевшего сана священника, папа рукоположил в это достоинство. Священниками стали и трое учеников, пришедших с братьями в Ватикан.
Следует объяснить, почему папа Адриан II принял солунских братьев с очевидным и неприкрытым благорасположением.
В отличие от Фотия, и Кирилл, и Мефодий не признавали преимущества византийской культуры над культурой других народов. Они были лишены имперских амбиций патриарха и внутренне исповедовали идею равенства, сердцем восприняв слова апостола Павла, что «нет ни эллина, ни иудея… ни варвара, скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос».
И потому же они были убеждены в том, что каждый народ должен иметь свое письмо, на своем языке, и через это приобщаться ко всему лучшему в мировой культуре.
В этих обстоятельствах Папа Римский, противостоявший константинопольскому патриарху, с готовностью поддержал солунских братьев, тем более что в его ближайшем окружении оказались восторженные поклонники Кирилла и Мефодия. Один из них, Анастасий Библиотекарь, не раз говорил папе Николаю I, предшественнику Адриана II, что Кирилл – муж, украшенный многими добродетелями и достоинствами, прекрасный проповедник Слова Божия, философ и богослов.
Между тем в 867 году в Константинополе были свергнуты и император Михаил III, и патриарх Фотий – стойкие противники Ватикана, а на смену им пришли сторонники папства.
А вскоре после описанных событий, 14 февраля 869 года, слабый здоровьем Кирилл умер, сказав перед кончиной Мефодию: «Мы с тобой, как два вола, вели одну борозду. Я изнемог, но ты не подумай оставить труды учительства и снова удалиться в монастырь».
Кирилл скончался, когда ему было чуть более сорока лет. Однако он вошел в историю мировой цивилизации как один из величайших ее сподвижников. Науке неизвестны имена создателей греческого, латинского, древнееврейского алфавитов и иероглифических систем языков китайского и японского. Что же касается алфавита славянского, то имя его создателя известно точно, причем и сам алфавит наречен его именем и зовется кириллицей.
Кирилл успел высказать последнее свое желание, совпадавшее с завещанием матери, согласно которым тело его следовало увезти на родину и предать земле в Салониках. Однако как ни пытался Мефодий исполнить волю брата и матери, он не сумел сделать этого и вынужден был похоронить прах Кирилла в Риме, в базилике святого Климента.
После смерти Кирилла Мефодий был возведен в сан епископа и послан по просьбе славянских князей с миротворческой миссией к враждовавшим князьям – Ростиславу и Святославу, а по возвращении в Рим папа возвел его в сан архиепископа. Мефодий был определен руководителем большой епархии – Моравии и Паннонии, где с 870 года стал энергично внедрять богослужение на славянском языке.
Паннония, занимавшая часть территории современных Венгрии, Австрии, Словении и Хорватии, долгое время была предметом вожделений немецких епископов, пользовавшихся поддержкой великоморавского князя Святополка, который хотя и доводился племянником князю Ростиславу, но, несмотря на это, был его соперником в борьбе за власть и оттого откровенным недругом.
Миротворческая миссия Мефодия не дала никакого результата – Святополк и Ростислав продолжали враждовать, и их борьба закончилась поражением великоморавского князя. В 870 году Святополк, поддержанный немецкими князьями, организовал заговор знати и сверг Ростислава, но Людовик Немецкий арестовал его и заключил в тюрьму. Немецкие прелаты учинили суд и над Мефодием и вслед за Ростиславом бросили в тюрьму и его. Мефодий провел в тюрьме три ужасных года и лишь усилиями нового папы, Иоанна VIII, был освобожден из неволи и возвращен в Моравию, сохранив прежний сан. Однако борьба немецких епископов продолжалась, и если бы 6 апреля 885 года Мефодий не скончался, то его ожидало бы еще одно поражение и, возможно, тюрьма или изгнание.
Последние годы жизни Мефодий занимался переводами Библии на славянский язык, завещав продолжать его дело своим ученикам. Однако после его смерти враги Мефодия взяли верх, и около двухсот священников-славян были изгнаны из Моравии, заключены в тюрьмы или проданы в рабство на венецианские галеры.
Но те ученики и последователи солунских братьев, которые бежали в Сербию и Болгарию, продолжили там дело Кирилла и Мефодия, распространяя в этих странах славянскую грамотность и проводя богослужения на языках этих народов.
А когда в 990-х годах, через сто лет после смерти Мефодия, христианство в форме православия пришло на Русь из Византии, бывшей центром зарождающегося православия, то кириллица и славянская письменность, возникшая на ее основе, стали краеугольным камнем русской грамотности и главным средством просвещения Руси.
Так семена, брошенные за сто лет перед тем солунскими братьями в почву южных и западных славян, наиболее пышные и богатые всходы дали на земле их восточных братьев, живущих в бассейнах Днепра и Волхова – от Днестра и Буга до Волги.
Легенда об апостоле Андрее Первозванном Первый достоверно известный русский летописец Нестор, монах Киево-Печерского монастыря с 70-х годов XI века, составил около 1113 года летописный свод «Повесть временных лет». В ней он рассказал о начальных веках русской истории. Первое датированное событие относится к 852 году, когда «начал царствовать Михаил», тот самый византийский император, с которым мы уже встречались. И тогда же восточнославянские земли стали прозываться «Русская земля». «Узнали мы об этом потому, – писал летописец, – что при этом царе приходила Русь на Царьград (Константинополь), как пишется об этом в летописании греческом. Вот почему с этой поры начнем, и числа положим».
Здесь летописец ошибся, ибо Михаил начал царствовать десятью годами раньше – в 842 году, но для нас важно другое: первая русская летопись в первой датированной статье упоминает именно его, а вслед за тем и Кирилла Философа, и брата его – Мефодия.
В то самое время, когда Кирилл и Мефодий собирались отправиться в Моравию, в устье реки Волхова высадились викинги – скандинавские дружинники, пришедшие из «полуночных северных морей», которых на Руси называли варягами.
Во главе этих воинов стоял южнодатский (ютландский) князь Рюрик. Его призвали жители Ладоги, сказав: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет, придите и володейте нами».
По легенде, с ним вместе прибыли и два его брата – Синеус и Трувор, но в наше время эту версию ученые подвергли сомнению, ибо слова «синеус и трувор» по-древнескандинавски означали: «со своей верной дружиной».
Рюрик принял власть и пошел войной на соседние племена – мерю и весь, а затем покорил и племя полочан с их главным городом – Полоцком. Затем Рюрик оставил Ладогу, пришел к озеру Ильмень и в шести верстах от него, на берегу Волхова, велел срубить Новый город, который и нарекли Новгородом. (Впоследствии его называли Новгородом Великим, а после основания в 1221 году на Волге еще одного Новгорода – Нижнего – его иногда именовали Верхним Новгородом.)
Вскоре два дружинника Рюрика – «бояре» Аскольд и Дир, взяв с собою часть дружины, дошли по Днепру до Киева, захватили его и стали в нем княжить.
Оттуда их воины пошли в ладьях на юг по Днепру, дошли до его устья и хотели переплыть Черное море, чтобы осадить Константинополь, но буря разбросала их корабли, и они возвратились в Киев.
Еще до того, как Аскольд и Дир отправились в поход на Константинополь, в Новгороде уже были недовольны их усилением. И когда в 879 году Рюрик умер, то его родственник варяжский князь Олег занял опустевший новгородский трон и, собрав большое войско из восточнославянских племен, захватил сначала Смоленск и Любеч, а затем в 889 году спустился к Киеву. Обманом захватив город, Олег убил Аскольда и Дира и стал править, назвав Киев «матерью городов русских». С основанием Киева связана и первая легенда из истории Руси, тоже сохраненная «Повестью временных лет». Нестор поместил ее после того, как рассказал о расселении славян.
…Апостол Андрей, брат апостола Петра, проповедовал на берегах Понта – Черного моря, которое называлось у славян Русским морем. Однажды из Синопа он отправился в Корсунь (ныне это Херсонес Таврический, расположенный в городской черте Севастополя) и там узнал, что недалеко от Крыма – устье Днепра. Добравшись до устья, решил он отправиться вверх по Днепру. «И случилось так, что он пришел и стал под горами на берегу. И утром встал и сказал бывшим с ним ученикам: „Видите ли горы эти? На этих горах воссияет благодать Божия, будет город великий, и воздвигнет Бог много церквей“. И взошел на горы эти, благословил их и поставил крест, и помолился Богу, и сошел с горы этой, где впоследствии возник Киев, и отправился по Днепру вверх. И пришел к славянам, где нынче стоит Новгород, и увидел живущих там людей – каков их обычай и как моются и хлещутся, и удивился им». (Впоследствии многие иностранцы-путешественники очень удивлялись этому обычаю – моясь в бане, хлестать себя вениками.)
Потом Андрей побывал у варягов и, возвратившись в Рим, рассказывал: «Удивительное видел я в Славянской земле… Видел бани деревянные, и разожгут их докрасна, и разденутся и будут наги, и обольются квасом кожевенным (здесь „кожевенный квас“ – закваска из пшеничных отрубей и овсяной муки с солью для выделки кож), и поднимут на себя прутья молодые и бьют себя сами, и до того себя добьют, что едва вылезут, чуть живые, и обольются водою студеною, и только так оживут. И творят это всякий день, никем же не мучимые, но сами себя мучат, и то совершают омовенье себе, а не мученье».
Легенда об апостоле Андрее была широко популяризирована православной церковью, чтобы противопоставить Андрея апостолу Петру, римскому первосвященнику. А так как, по преданию, Андрей был первым из двенадцати апостолов, кого Христос позвал к себе в ученики, то, таким образом, становилось бесспорным и главенство православной церкви над церковью католической.
Андрей, прозванный Первозванным, впоследствии считался покровителем русского военно-морского флота, и военно-морской флаг, кормовой флаг всех русских военных кораблей, назывался Андреевским. Флаг белого цвета пересекался по диагонали двумя голубыми полосами, образовывавшими косой крест (по преданию, на кресте такой формы апостол Андрей был распят в греческом городе Патры по распоряжению римского магистрата за проповедь христианства). Андреевский флаг был учрежден Петром I в 1699 году и существовал в русском военном флоте до 1917 года, а затем был восстановлен в 1992 году.
В 1698 году в России появился и первый орден, также названный именем Андрея Первозванного и ставший в иерархии российских орденов самым старшим; и сегодня орден Андрея Первозванного тоже считается главным орденом России.
«Повесть временных лет» о Кирилле и Мефодии и о событиях конца IX – начала X века Однако же возвратимся из баснословных времен апостола Андрея, который жил в I веке нашей эры, в век IX, после того как Олег захватил Киев и в 883–885 годах подчинил своей власти окрестные восточнославянские племена – древлян, северян и радимичей. Далее Нестор писал: «Когда славяне жили уже крещенными, – (летописец имел в виду славян южных и западных) – князья Ростислав, Святополк и Коцел послали к царю Михаилу, говоря: „Земля наша крещена, но нет у нас учителя, который бы наставил и поучил нас, и объяснил святые книги; ибо не знаем мы ни греческого языка, ни латинского. Одни учат нас так, а другие иначе, от этого не знаем мы ни начертания букв, ни их значения. И пошлите нам учителей, которые бы могли нам рассказать о книжных словах и о смысле их“. Услышав это, царь Михаил созвал всех философов и передал им все, что сказали славянские князья. И сказали философы: „В Селуни есть муж, именем Лев. Имеет он сыновей, знающих славянский язык; два сына у него искусные философы“.
Услышав об этом, Лев вскоре же послал их. И пришли они к царю, и сказал им царь: „Вот прислала ко мне Славянская земля, прося себе учителя, который мог бы истолковать священные книги. Ибо этого они хотят“.
И уговорил их царь, и послал их в Славянскую землю к Ростиславу, Святополку и Коцелу. Когда же братья эти пришли, – начали они составлять славянскую азбуку и перевели Апостол и Евангелие. И рады были славяне, что услышали они о величии Божьем на своем языке. Затем перевели они Псалтырь, Октоих и другие книги». Но против братьев поднялись «некие люди» – это были немецкие прелаты, – утверждавшие, что не следует иметь славянам свою азбуку. И тогда Папа Римский сказал: «Да исполнится слово писания: „пусть восхвалят Бога все народы… поскольку Дух Святой дал им говорить“».
Окончание завоеваний земель древлян, северян и радимичей совпало со смертью Мефодия, последовавшей в 885 году.
А еще через 14 лет «Повесть временных лет» сообщает, что угры (венгры) прошли мимо Киева к Карпатам, прогнали племена волхов и поселились вместе со славянами, а потом стали воевать против греков и пленили землю Фракийскую и Македонскую до самой Селуни.
Далее политические события, предшествовавшие принятию христианства и приходу вместе с ним грамотности, происходили так, что и в ретроспективе трудно было в начале X века обнаружить признаки того, что это когда-нибудь произойдет.
В 907 и 911 годах Олег совершил успешные походы на Константинополь, но через год после второго похода умер, оставив княжеский стол сыну Рюрика – Игорю.
«Повесть временных лет» о князе Игоре Рюриковиче и о жене его, княгине Ольге Последовательно и подробно рассказывать о всей истории Руси и России у нас нет возможности, и потому здесь мы сообщаем лишь о важнейших и интереснейших событиях прошлого.
И все же один фрагмент из «Повести временных лет» должен быть пересказан подробно, ибо речь в нем идет о князе Игоре – сыне Рюрика, и о его жене – Ольге, которой суждено было стать первой христианкой Руси.
Игорь стал Великим Киевским князем после смерти в 912 году своего предшественника – Олега. О смерти последнего знает каждый, кто прочитал поэтическую легенду Пушкина «Повесть о вещем Олеге». Иных свидетельств у нас нет, и мы вслед за великим бардом верим в его смерть от укуса «гробовой змеи». Став Великим князем, Игорь заключил союз с печенегами, а в 914 году совершил набег на Константинополь, но византийцы почти полностью уничтожили его корабли «греческим огнем», и лишь десять русских людей остались целыми. Игорь решил вернуться под стены Константинополя через 3 года. Его пешая и конная рать дошла до Дуная. Здесь греческие послы встретили ее и предложили огромный выкуп, пообещав дать его на следующий год.
Когда Игорь уходил в походы, в Новгороде с малолетним, единственным сыном, которого звали Святослав, оставалась жена его княгиня Ольга. Об этой замечательной женщине существует немало легенд. Вот одна из них.
Рассказывали, что родилась она в деревне Выбуты, на реке Великой, в двенадцати верстах от того места, где вскоре началось строительство тогда еще не существовавшего города Пскова. Ольга отличалась сказочной красотой и недюжинной силой.
Семья ее была бедна, и Ольга занималась тем, что перевозила через реку на большой лодке путников и купцов с товарами.
Однажды перевозила Ольга молодого и красивого витязя. Он помог девушке переправиться через реку, а прощаясь, подарил ей дорогое кольцо. Это был сын новгородского князя Рюрика, и звали его Игорь.
А через некоторое время заслал Игорь сватов к родителям Ольги, и те согласились, чтоб их зятем, а ее мужем стал князь Игорь Рюрикович.
Вскоре после свадьбы поплыла Ольга в ладье по реке Великой и увидела высокий холм с могучим бором на вершине. Показала Ольга на вершину холма и сказала: «Быть здесь городу великому и славному!» И срубили здесь первые терема, и поставили башни и стены. И стало это место Ольгиным городом, вокруг которого вскоре вырос Псков, который его жители называли «боевым оплечьем Новгорода».
Во время похода Игоря к Дунаю его воевода – варяг Свенельд – совершил набег в Закавказье, захватив богатую добычу, чему сильно завидовали дружинники Игоря. И как записал летописец под 945 годом, «сказала дружина Игорю: „Отроки Свенельда изоделись оружием и одеждой, а мы наги. Пойдем, князь, с нами за данью, да и ты добудешь и мы“. И послушал их Игорь – пошел к древлянам за данью, и прибавил к прежней дани новую, и творили насилие над ними мужи его. Взяв дань, пошел он в свой город. Когда же шел он назад, поразмыслив, сказал своей дружине: „Идите с данью домой, а я возвращусь и пособираю еще“. Древляне же, услышав, что идет снова, держали совет с князем своим Малом: „Если повадился волк к овцам, то вырежет все стадо, пока не убьют его. Так и этот: если не убьем его, то всех нас погубит“. И послали к нему, говоря: „Зачем идешь опять? Забрал уже всю дань“. И не послушал их Игорь. И древляне, выйдя из города Искоростеня против Игоря, убили Игоря и дружину его, так как было ее мало».
Дружинников Игоря перебили, а его самого казнили: склонили к земле макушки двух рядом растущих берез, привязали их к ногам князя и после того отпустили. Игоря разорвало на две части.
«Повесть временных лет» о правлении Ольги и о сыне ее, князе Святославе Игоревиче А древляне послали к вдове убитого – Ольге – двадцать «лучших мужей своих». Погрузившись в ладью, поплыли древляне по реке к Киеву. И далее в летописи записано, что Ольга приветливо встретила послов, которые одновременно были и сватами, и сказала им: «Любезна мне речь ваша, – мужа моего мне уже не воскресить, но хочу вам воздать завтра честь перед людьми своими, ныне же идите к своей ладье и ложитесь в нее, величаясь. Утром я пошлю за вами, а вы говорите: „Не едем на конях, ни пеши не пойдем, но понесите нас в ладье. И вознесут вас в ладье“. И отпустила их к ладье. Ольга же приказала выкопать на теремном дворе за городом яму великую и глубокую». На следующее утро древлянских послов принесли в ладье на теремной двор и сбросили в яму, засыпав их живых землей. Затем Ольга попросила древлян прислать еще одну делегацию, чтобы договориться о свадьбе ее с их князем Малом. Когда же «лучшие мужи древлянские» пришли в Киев, она обманом завлекла их в баню и, приказав запереть двери, велела зажечь ее. И на этом не успокоилась она и послала гонцов к древлянам, чтобы сказали им, что хочет прийти на могилу своего убитого мужа и справить по нем тризну. А когда пришла на могилу, то устроила поминальный пир для всех – и для дружинников Игоря, и для древлян. Опоив своих недругов, Ольга приказала дружинникам рубить их, и «иссекли их 5000». И после того собрала Ольга большое войско и пошла на древлян со своим малолетним сыном Святославом и воеводами Свенельдом и Асмусом.
Оба войска сошлись, и древляне, проиграв битву, бежали в Искоростень под защиту его стен и башен.
Войско Ольги простояло под городом все лето, но осажденные яростно сопротивлялись, ибо знали, что месть княгини будет страшной. Тогда Ольга предложила древлянам заплатить ей дань – по три воробья и по три голубя с каждого двора, и с тем уйдет она с войском своим к Киеву. Доверчивые древляне, уже трижды ею обманутые, согласились, принесли дань, а княгиня раздала птиц дружинникам, и те привязали к их лапкам труты, завернутые в небольшие платочки. Ближе к ночи воины зажгли труты и отпустили птиц на волю. Голуби полетели в голубятни, а воробьи – под стрехи домов и хлевов, после чего загорелись сараи и сеновалы, клети и избы. И потому что враз вспыхнули все дворы, пожар невозможно было погасить, и горожане выбежали в поле, где и стали добычею хитроумной Ольги. А она пошла с войском по земле древлян и не только собрала дань, какую хотела, но и установила повсюду свои укрепленные стоянки.
Еще через десять лет, «в год от Сотворения мира 6463», а от Рождества Христова в 955-й, отправилась Ольга в Константинополь, называемый на Руси Царьградом. По приходе в гавань Суду торжественно проследовала она с огромной свитой во дворец византийского императора Константина Багрянородного. Ольга проехала мимо многочисленных дворцов и памятников, мимо храма Святой Софии, мимо множества церквей и монастырей.
После беседы с императором Ольга решила креститься, и крестил ее константинопольский патриарх Полиевкт, а крестным отцом новообращенной, получившей христианское имя Елена, был сам император. Возвратившись в Киев, просила Ольга принять крещение и сына своего Святослава, но он только насмехался над ее словами.
После того все большую славу стал завоевывать Святослав, разгромивший хазар и прославившийся тем, что, начиная войну, открыто предупреждал неприятеля: «Иду на вы!» – проявляя тем самым презрение к врагу, бесстрашие и уверенность в победе. В 971 году начал он войну с греками в союзе с болгарами и венграми.
В одной из битв он был окружен греками. Желая ободрить свою дружину, князь сказал: «Уже некуда уйти нам отсюда. Волей-неволей надо стать против врагов. Не посрамим земли Русской! Ляжем костьми, мертвые сраму не имут. Я пойду перед вами. Если же сложу свою голову, тогда помышляйте о себе сами». Воины же ответили ему: «Где твоя голова ляжет, там и мы свои головы сложим».
После тяжелого боя дружина Святослава не поддалась неприятелю и вышла из окружения. Фраза «Мертвые сраму не имут» тоже стала после того крылатой.
Когда он уходил в походы, Ольга оставалась в Киеве и, случалось, отбивалась от приходивших под стены города врагов. Так было и в 971 году, когда оказался Святослав в городе Доростоле, на Дунае, где осадило его войско, возглавляемое византийским императором Иоанном Цимисхием. Святослав вынужден был сдать город и уйти восвояси. И вот, когда был он уже на Днепре, вдруг напали на него печенеги и убили его. Печенежский же князь велел сделать себе из черепа Святослава чашу и пил из нее меды и вина, похваляясь перед сотрапезниками страшным своим трофеем.
Когда Святослав погиб, Ольги не было уже три года. О ней Нестор-летописец сказал так: «Была она предвозвестницей христианской земле, как денница перед Солнцем, как заря перед светом». Солнцем же, «Красным Солнышком» русских былин, предстояло стать ее внуку, одному из сыновей Святослава – Владимиру Святославовичу.
Владимир Красное Солнышко, Крещение Руси и пришествие на нашу землю Слова Божия и грамотности Он родился в семье князя-язычника, который имел нескольких жен. Матерью Владимира была ключница его бабушки, княгини Ольги, ее рабыня, Малуша Любечанка. Она-то и родила князю Святославу сына. Кроме Владимира у его отца было еще два сына – Ярополк и Олег. Уходя в свой последний поход, Святослав посадил Владимира князем Новгорода Великого, старшего сына – Ярополка – оставил на престоле Киева, а Олега определил во Владимир-Волынский, разделив государство на три части. После смерти Святослава Олег и Ярополк стали воевать друг с другом, и в этой войне Олег в 977 году погиб, а Владимир, опасаясь за свою жизнь, бежал из Новгорода в варяжские земли. Через два года он вернулся с большой варяжской дружиной и начал войну с Ярополком, который, пока Владимир был у варягов, захватил Новгород. Владимир сначала вернул себе Новгород, потом покорил Полоцк и, наконец, овладел Киевом. Ярополка он пригласил на переговоры в свой лагерь под городом Родней и там велел убить его. Это произошло в 980 году. Став полновластным хозяином и в Киеве, и в Новгороде, Владимир совершил походы на Буг, на вятичей и на прусское племя ятвягов. В 983 году в Киеве от рук фанатиков-язычников погибли христиане-варяги – отец и сын, из-за того, что отец не выдал сына, выбранного жрецами в жертву идолам. Это произвело сильное впечатление на Владимира, и когда через три года в Киев пришли сразу несколько священнослужителей-миссионеров: представителей магометан, иудаистов из Волжской Болгарии, епископа из Рима и грека-философа из Константинополя, – Владимир, по-видимому, уже заранее был предрасположен в пользу христианства. Выслушав каждого из миссионеров и остановившись на предложении византийцев, он не стал сразу же креститься по греческому обряду, отложив осуществление этого важнейшего для христианина таинства на ближайшее будущее.
В 988 году Владимир и византийский император Василий II заключили союзный договор, направленный прежде всего против восставшего византийского полководца Варды Фоки. За это сестра императора Анна должна была стать женой Владимира при условии, что он примет христианство по греческому обряду. И, согласившись с этим, Владимир тайно принял христианство. 13 апреля 989 года войско мятежников было разбито, а Варда Фока в этой битве погиб.
После этого император отказался выдать Анну за Владимира, и тот в отместку за обман осадил византийский город Корсунь, о котором не раз говорилось в этой книге, и весной 990 года взял его. Тогда принцесса Анна прибыла в Крым на византийском корабле, сопровождаемая многочисленной свитой, состоявшей не только из придворных и военачальников, но и из множества священников.
В Херсонесе была сыграна свадьба Владимира и Анны, и тогда же часть норманнской дружины Великого князя приняла крещение.
Широко распространено мнение, что Владимир крестился дважды: первый раз в Корсуни (Херсонесе Таврическом) в 988 году, а затем в Киеве – в 990 году, подавая тем самым пример своим дружинникам и всем киевлянам.
Крещению киевлян предшествовало сокрушение языческих идолов, причем главное языческое божество Перуна, славянского Зевса-громовержца, тащили с вершины горы, на которой он стоял, привязав к хвосту лошади, наглядно демонстрируя тем самым бессилие идола и мощную поддержку нового, христианского, Бога.
После сокрушения идолов, писал автор «Повести временных лет» монах Нестор, послал Владимир по всему городу своих глашатаев со словами: «Если не придет кто завтра на реку – будь то богатый, или бедный, или нищий, или раб – да будет мне враг».
А первый киевский митрополит из русских Иларион писал в Киеве в своем «Слове о законе и благодати», что многие крестились не по любви, но из-за страха, «понеже бе благоверие его с властию сопряжено».
Следует иметь в виду, что одной из особенностей древней истории Руси является очень частое разночтение в датах, иногда составляющее несколько лет.
Поэтому и дата 988 года, наиболее часто упоминаемая как год крещения Руси Великим князем Владимиром Святославовичем, тоже условна.
В ходу у историков и другие даты, например 990 год, когда упоминается даже день великого события – пятница 1 августа, торговый, нерабочий день, наиболее подходящий для одновременного крещения нескольких тысяч киевлян. Причем и место крещения при этом уточняется особым образом, ибо самый большой рынок Киева лежал на Подоле, а омывался он рекою Почайной, и потому не Днепр с шедшим к его берегу знаменитым Крещатиком, а река Почайна представляется наиболее вероятной купелью первых христиан Киева. Возможно, вслед за тем крещение происходило и в Днепре.
Как бы то ни было, но в честь массового крещения жителей Киева Великий князь заложил первую каменную церковь Богородицы, после чего Богоматерь стала считаться небесной покровительницей Русской земли. (Впоследствии эта церковь стала называться Десятинной, ибо на содержание греческого духовенства, пришедшего из Византии, тратилась десятая часть всех великокняжеских доходов.)
Через тридцать лет после этого в Киеве было построено уже большое число церквей, в которых соответственно служило и множество священников и причетников.
И с самого же начала первый киевский священник грек Михаил, а вместе с ним и Великий князь начали печься об обучении грамоте и подготовке на Руси собственных священников. Для этого, как писал знаменитый русский историк Василий Никитич Татищев, «митрополит же Михаил советовал Владимиру устроить училище на утверждение веры и собрать детей в научение. И тако Владимир повелел брать детей знатных, средних и убогих, раздавал их по церквям священникам-сопричетникам в научение книжное. Матери же чад своих плакали о том вельми, как по мертвым, ибо не утвердились в вере и не ведали пользы учения, что тем ум их просвещается и на всякое дело благоугодное творить, и искали, безумные, как дарами откупаться».
Трудная многовековая борьба с язычеством После крещения киевлян Владимир обратил взор на Новгород. Тем же летом туда двинулась великокняжеская дружина во главе с его дядей Добрыней и боярином Путятой. Новгородцы, в отличие от киевлян, оказали сопротивление и дружинникам, и пришедшим с ними миссионерам-грекам. По приказу Добрыни деревянных идолов сожгли, а каменных утопили в Волхове. Но и после этого не многие новгородцы сразу приняли крещение.
Остальных дружинники силой загоняли в Волхов, и потому в Новгороде возникла поговорка, что их «Путята крестил мечом, а Добрыня – огнем». И самый первый акт крещения растянулся в Новгороде на целый месяц. Однако и после этого многие новгородцы в душе оставались язычниками, а то и двоеверцами. Во всяком случае, языческие волхвы появлялись в Новгороде и два и три века спустя.
Язычество необычайно прочно удерживало позиции во многих, особенно северо-восточных, районах, а также в Ростове Великом и Муроме. Там принятие христианства затянулось на век с лишним.
Чаще всего русичи внешне выказывали покорность и не очень активно сопротивлялись самому обряду крещения, оставаясь в душе прежними язычниками. И автор «Повести временных лет» со скорбью заявляет: «Словом называемся христианами, а на деле живем, как поганые… Ведь если кто встретит попа или монаха, то возвращается домой, так же встретив отшельника или свинью, – разве это не по-поганому?»
Христианское благочестие, то есть истинное богопочитание и исполнение заветов церкви на деле, жизнь благопристойная, спокойная, упорядоченная предусматривали отказ от многих плотских утех, от всяческого греха, который выражался в поступках, противных закону Божию, когда более всего торжествовала грешная, всесильная плоть, а слабый, затемненный дух молчал. И воистину было все по пословице: «Грехи любезны доводят до бездны», то есть до ада.
А язычество не знало запретов, обуздывающих плоть. Язычники пили вино без меры. Многоженство, а также и супружеская неверность были частью бытия; они не знали постов, и аскетизм православных праведников был им не только глубоко чужд, но и отвратителен.
И потому новообращенные христиане говаривали: «Рожденные во плоти причастны греху». Их плоть бунтовала против церковных запретов, и они не хотели обуздывать ее, впадая в плотоугодие, которое церковь уподобляла скотству. А язычники превыше всего ценили свободу от каких-либо запретов, и их любовь к вольной жизни на деле почти всегда превращалась в своеволие, принимая особенно уродливые формы в повальном пьянстве и драках, в которых нередко случались и смертоубийства. Эти пороки были настолько сильны и неискоренимы, что даже официальная церковь спасовала перед ними, записав в «Православном исповедании» – книге, изданной в XIX веке: «Грех сам по себе не существует, поелику он не сотворен Богом. Посему невозможно определить, в чем он состоит».
Поэтому даже через два с половиной столетия после крещения Руси краковский епископ Матвей писал аббату французского монастыря в Клерво Бернарду, которому послушно внимали кардиналы и папы: «Народ же русский множеством бесчисленному звездному небу подобный, и правило веры православной, и религии истинной установления не блюдет. Пренебрегая тем, что вне церкви католической (то есть „истинной“) нет места дароприношению, тот народ в дароприношении тела Господня (то есть в причащении), но и в уклонении от брака церковного, а равно в иных церкви таинствах позорно колеблется. Так заблуждениями различными и порочностью еретической от порога своего пропитанный, Христа лишь по имени признает, а по сути в глубине души отрицает».
И более того, еще через два с половиной века кардинал д’Эли писал в начале XV столетия: «Русские в такой степени сблизили свое христианство с язычеством, что трудно было сказать, что преобладало в его образовавшейся смеси: христианство ли, принявшее в себя языческие начала, или язычество, поглотившее христианское вероучение».
И даже в 1551 году, собравшись на Стоглавый собор, клирики и епископы с горестью отмечали, что Русь полна язычества и что в Великий четверг рано утром жгут солому и кличут мертвых, а в Троицу на кладбищах играют скоморохи, и люди скачут, и пляшут, и бьют в ладони, и поют сатанинские песни. И в пасхальную неделю учиняют на кладбищах пьяные поминки с пиршеством, с бубнами и «всяческим беснованием». А в ночь под праздник Рождества Иоанна Предтечи и в сам праздник, а также на Рождество Христово и на Богоявление в городах предаются бесовским игрищам и пьянству и только к утру «отходят в домы свои, и падают, как мертвые, от великого клокотания».
Если бы дело заключалось только в том, что на стезе язычества оставались неграмотные, темные простолюдины, то это было бы полбеды. Но следует признать, что даже и далеко не все священники были грамотны, разбирались в сложных вопросах богословия и отличались благочестием. Нередко случалось, что они еле-еле «брели по грамоте», были малограмотны, суеверны и больше почитали обряды, чем духовный смысл православия.
Однако вопреки этому по всей русской земле победно шествовала письменность и грамотность.
26 июля 1951 года при раскопках древнего Новгорода была найдена первая берестяная грамота. Специфический русский материал – береста – оказался более распространенным в обиходе, чем бумага и пергамент, свидетельствуя, что грамотность была достоянием и ремесленников, и торговцев, и окрестных крестьян.
После этой находки в Новгороде около тысячи берестяных грамот было обнаружено в Пскове и Смоленске, Старой Руссе и Ладоге, Витебске и Мстиславле. Причем до нас дошли буквально крохи великого наследия – войны, пожары и безжалостное время унесли и сотни тысяч берестяных грамот, и не менее ста пятидесяти тысяч древних книг.
И все же вопреки всему образование медленно, но верно распространялось по Руси. И все это происходило и потому, что самым активным распространителем образования была на протяжении многих столетий русская православная церковь. Верным спутником православия была грамотность, просвещение, краеугольным камнем чего стала славянская азбука.

Максимчук Людмила Викторовна. Сказание о Кирилле о Мефодии

Кирилл (827—869) и Мефодий (820—885) — святые равноапостольные первоучители и просветители славянские, великие проповедники христианства, канонизированные не только православной, но и католической церковью. К лику святых причислены в древности. В Русской Православной Церкви память великих подвижников чествуется с XI века; поныне они известны в Болгарии под именем болгарских книжников.
СКАЗАНИЕ О КИРИЛЛЕ И МЕФОДИИ

Самый младший брат, самый старший брат —
Это братья Кирилл и Мефодий;
Нам открыла история их имена,
А они начинали историю…
* * *
В многочисленной и благочинной семье
У военного знатного грека
Было семеро славных детей — сыновей,
На восходе девятого века.
Проживали они в безмятежных краях
Византийской далекой провинции
В небольшом городке Салоники,
На просторной земле македонских славян,
Уважали их дух и традиции.
Старший брат — Михаил,
Младший брат — Константин,
Так в миру их тогда называли,
С детства слышали старославянский язык,
И болгарский язык понимали.
…Шел девятый век, шел девятый вал,
Европейский мир перемены ждал,
Азиатский мир перемены ждал,
А славянский мир это предвещал.
* * *
…Старший брат Михаил по следам отца
Поступил на службу военную;
Прослужив много лет, он решил уйти
От житейских дел и от суеты —
В монастырь на Олимп, прославлять Творца,
Созидать красоту нетленную.
Там он принял святой монашеский сан
И с тех пор называться Мефодием стал,
Приступил к своей службе немедленно:
Впереди его подвиг пожизненный ждал!
…Младший брат Константин, не спеша, подрастал,
С детства умные книги запоем читал,
Христианских церковных отцов почитал,
Трепетал от великого Слова,
От Григория Богослова!
Он был рано замечен и взят ко двору,
К императору в Константинополь,
Где наставников много высоких.
Там учился; учеба пришлась по нутру;
Не умел отдыхать, не витал в облаках —
Говорил он уже на пяти языках!
Разбирался в искусствах, имея талант;
Говорили, что он — недурной музыкант,
Астроном, математик, оратор, мудрец, —
Все постиг, обучился всему, наконец,
Дабы знания с пользою употребить
И в дальнейшем по миру их распространить.
Ни карьера, ни брак юный ум не прельщали —
И уже не заманят вовеки.
Так обителью странного юноши стали
Византийские библиотеки.
…Удивлялся весь Константинополь,
Вслед за ним удивится Европа,
Императоры и патриархи,
И чиновные высшие лица:
«Как его выступления ярки,
Как широк его дар полемиста!
Не боится труднейших вопросов!»
Так его и прозвали — «философ».
Жил — с собою в согласии строгом,
Добродетель старался стяжать,
Чтоб всегда пребывать вместе с Богом,
Честь и славу Ему воздавать!
Изучал христианские книги
И догматы писал о святых;
Посещая различные страны.
Размышлял о народах других,
О славянах, соседях своих.
* * *
…Константин не однажды в Болгарии был,
Македонию с Сербией он посетил,
А случалось, и в Сирию тоже ходил,
К агарянам и сарацинам —
Уж запомнили те Константина:
Он своею ученостью их покорил,
В состязаниях всех победил!
…Очень скоро, по просьбе хазарских послов,
Патриарх и правитель послали его
Совершить и к хазарам поездку.
А «философ» взял старшего брата с собой —
Для солидности и для поддержки.
Так отправились братья в великий поход,
Продолжая делам замечательный счет,
И охватывая пространство,
Проповедовали христианство
У неверных угров и мадьяр,
Отличавшихся дикими нравами,
У евреев и самарян,
Слывших хитрыми и лукавыми, —
Так добрались они до хазар,
Бывших дерзкими, разудалыми!
…В Херсонесе Таврическом больше всего
Поразились находкам чудесным,
А потом посетили заветный Форос,
Повинуясь преданиям местным.
Здесь открылись им мощи страдальца святого,
Мощи римского папы Климента —
Эти мощи святого Климента
Долго ждали такого момента —
То есть семь с половиной столетий
Пролежали на дне морском,
А явились в Божественном свете
По молитвам святых отцов!
* * *
…В Херсонесе однажды по воле судьбы
Братьям в руки случайно попались
Незнакомые, странные книги;
Интересными показались:
Запись русско-славянской речи,
Откликающейся далече.
Это были Евангелие и Псалтирь —
Письменами славянскими писаны,
Из далекого прошлого присланы.
Оказавшийся рядом простой славянин,
Сын привольных степей и широких равнин,
На таком же наречии сам говорил,
Так, беседуя с ним, Константин изучил
Эту самую речь — письмена разделил
На согласные буквы и гласные,
И пришли к нему мысли ясные!
…Прочитав необычные книги в тиши,
Призадумался крепко, а после решил:
«Не годится отжившая форма
Для удобства вмещения мысли.
Здесь система нужна и реформа
В начертании букв яко чисел!
…Ни по-гречески, ни по латыни,
Ничего не понять славянину —
Не дойдет до него Божье Слово,
Значит, дело за азбукой новой!
Прочь ошибки, что сделаны ране!
Пусть себя осознают славяне
Через новую письменность — с самых азов,
И забудут мозаику «черт и резов!»»
* * *
…Обладая изрядными знаниями,
Получив одобрение брата,
Обратившись к молитве Отеческой,
Вскоре он приступил к созданию
Настоящей славянской азбуки,
Руководствовался при этом
Образцом и подобием — греческой,
Руководствовался при этом
Не каким-либо авторитетом,
Не беспечной, минутной прихотью,
Не прикрытием благовидным,
А законами геометрии,
Ритмом, логикой, интуицией
И своей непреложной традицией —
Быть дотошным и дальновидным…
Получилось ли? — Получилось —
Помогала Господня милость!
…Эта азбука — совершенна,
Ею пользуемся сегодня
И считаем обыкновенной
И привычной — в порядке вещей,
И представить себе не можем,
Что когда-то, в древние годы,
Ее не было вообще!
* * *
…До сих пор еще многие спорят
О науке, ученых кормилице,
О глаголице и кириллице,
И о времени их создания —
Черноризца Храбра при этом
С Константином отождествляют,
По-другому его представляют,
Совпадения исключают.
Пусть! Ученым нужна арена,
А ораторам — свет и сцена —
Для сражений пером и копьем.
Только в те времена далекие,
Только в те времена жестокие
Вряд ли кто-то пришел бы к выводу,
Что пора уже наперед
Позаботиться созидательно
О славянских народах, их судьбах,
О путях христианской веры,
По которым народ славянский
Очень скоро уже пойдет!!!
Лишь один Константин-философ
Разрешил целый свод вопросов,
Тех, что жизнь перед ним поставила;
Помогал ему старший брат.
Брат Мефодий помочь был рад!
* * *
Дорогие солунские братья!
Сразу вам не раскрыли объятья,
Восторгаясь вашим созданием,
Вашим вкладом в культуру народов,
В расширение их границ —
Слишком часто творили козни,
Разжигали пожары розни,
И препятствия вам чинили,
Только вы не упали ниц,
Только вы не сошли с пути,
Продолжали вперед идти!
* * *
…Дальше следовали через Керчь и Босфор;
Перед ними открылся Каспийский простор —
Продолжался апостольский подвиг.
Брат Мефодий всегда наготове:
Покорял он язычников жаркой молитвой,
Константин побеждал их словесною битвой.
Посрамили хазар и евреев,
И унизили их лицедеев.
Очень многих людей окрестили,
Пленных греков же освободили
И в столицу, в Царьград, возвратились —
Их намерения свершились.
…Впереди ожидали большие дела…
А о братьях везде уж бежала молва
Как об учителях христианских
Среди многих народов славянских.
* * *
…Очень скоро им новый поход предстоял —
Так в Моравию их патриарх направлял,
Чтоб крестить в христианскую веру людей,
Просвещать и учить всех Господних детей.
На каком же, простите, учить языке? —
Без сомнения, чтоб не «застрять в тупике»,
На родном и удобном для них языке!
Братья тотчас пошли — жизнь была налегке…
На пути их лежала Болгария,
И нельзя было следовать далее,
Обойдя македонско-болгарских славян,
И царя их, Бориса. И братья опять
Принялись свое доброе дело свершать:
Окрестили народ и царя самого,
И на подвиг большой окрылили его!
Что цари — без святых? Да почти ничего…
…Далеко не везде ждал их теплый прием,
Но зато они были все время вдвоем;
Несмотря на мятеж и протесты бояр,
Временами похожих на буйных хазар,
Укрощали лихие раздоры,
Разрешали жестокие споры —
С половиной задания расправились,
И в Моравию скоро отправились.
* * *
Здесь работы над азбукою завершили
И над правилами грамматики,
И святые писания переводили,
Чтобы богослужение в церквах велось
По-славянски — и это вполне удалось!
Переводы представив владыкам страны,
Братья были вполне удовлетворены:
Царь Моравии встретил гостей дорогих,
Обещал повсеместно поддерживать их
И, Всевышнему голосу внемля,
Указал на славянские земли:
«В разум Божий вводите князей, и народ,
Продолжайте посланий святых перевод,
Чтоб славянская книга свой путь обрела
И по свету свободно пошла!»
А Кириллу с Мефодием это и надо;
Привлекли они отроков — юные чада
Стали новые книги тотчас изучать
И во всем остальном помогать,
Книгу далее распространять.
…Братья несколько лет здесь народ поучали,
И обычаи варваров искореняли,
А делами своими повсюду внушали:
Ничего нет дороже богатства,
Чем оплот христианского братства!
* * *
…Все непросто — так было тогда и сейчас…
Продолжая о братьях скупой пересказ,
Невозможно без пафоса их вспоминать,
Чтобы вечную Славу в веках им воздать —
Несмотря ни на что, продолжали они
Кропотливо трудиться все годы и дни!
…Разве мог безболезненно, просто и гладко,
Перестроиться ход узлового порядка? —
Так немецкие миссионеры,
И латинские архиереи,
Горделивые функционеры,
Словно сказочные злодеи,
Мир успевшие заполонить,
Не желая упорно назад отступить,
Были против, искали примеры,
Чтобы подвиг святых опорочить,
Разнести их учения в клочья.
* * *
…Путь тернистый — от выбранной Буквы
До высокого Слова ведет.
Очень важно, кто выберет Букву,
Кто заветное Слово несет!
* * *
Как же быть, чтобы Слово звучало,
Продолжая святое Начало?
Надо строить новые храмы,
Школы новые открывать,
Чтоб живое, понятное Слово
Дальше людям передавать!!!
Как же строить, когда мешают,
А построенное разрушают?
…Константин и Мефодий решились
Обратиться к епископу в Риме,
Помолившись с усердием снова,
Взявши мощи Климента святого,
Обнаруженные на Форосе.
Папа Римский их с честью встретил,
Принял мощи святого мужа,
И одобрил их путь и книги.
Он прослушал церковную службу,
Совершенную по-славянски;
Убедившись в сохранности веры,
Разрешил продолжать их дело —
Просвещенье Евангельским светом!
…Братья были довольны ответом,
Вдохновились и продолжали.
* * *
…Может, долго б еще не знали
Друг о друге большой печали,
Да на младшего Константина
Это все повлияло фатально:
Изнуренный борьбой и трудами,
Он ослаб, и к нему кончина
Приближалось по тропке тайной.
Он кончину свою предвидел —
Сам Господь о том известил —
И святой принимает схиму,
Его имя стало: Кирилл.
Он двух месяцев не прожил,
Как Господь его жизни лишил.
А всего было сорок два года —
Как слаба человечья природа!
Похоронен же был в базилике,
Что с мощами Климента святого.
Много разных чудес творилось
Здесь по воле Всевышнего Слова!!!
* * *
Самый младший брат, самый старший брат —
Это братья Кирилл и Мефодий;
Нам открыла история их имена,
А они начинали историю…
* * *
Брат Кирилл завещал,
Чтобы брат продолжал…
Брат Мефодий продолжил их дело:
Покидал Византии пределы,
Он на юге, на севере часто бывал,
То интриги встречал, то в тюрьму попадал,
Проповедуя честно и смело.
Истязания с твердостью переносил,
И пощады у недруга он не просил —
Не затем принимался биться,
Чтоб невежеству подчиниться!
…Духовенству с князьями он был неугоден,
Но душой был высок, а умом был свободен,
Потому сотни раз удавалось ему
Сохранить свою жизнь, побороть смерть и тьму!
Перевел же он Библию, Ветхий Завет,
Часослов и Минея увидели свет,
И другие писания жизнь обрели
На обширных просторах славянской земли.
…Вот Мефодий и архиепископом стал,
И Моравский Престол он достойно занял,
На котором Апостол Андроник стоял,
В первом веке в древнейшей Паннонии,
Изнывающей от беззакония.
В этом сане, имея немалую силу,
Проповедуя Слово живое —
В добрый час окрестил и княгиню Людмилу,
И супруга ее, Боривоя,
Чтобы верой они свой народ укрепляли,
Чтоб на чешской земле Божий храм утверждали,
Чтоб невежество яростное побеждали
И язычество вековое!
* * *
…Наконец, наступил и Мефодия час…
Не дошло б его имя, наверно, до нас,
Если было бы Господом не суждено
Прорастить через годы святое зерно…
Шестьдесят пять лет брат Мефодий жил,
Шестьдесят пять лет он прожил всего;
Сколько знал и мог, сколько было сил —
Не жалел себя, отдавал другим,
По делам своим альтруистом был,
А по мысли шел очень далеко.
К новым людям шел и дошел до них
В переводах книг, в письменах святых.
* * *
Самый младший брат, самый старший брат —
Это братья Кирилл и Мефодий;
Нам открыла история их имена,
А они начинали историю…
* * *
Много, много веков миновало с тех пор,
Временами казалось, что враг так хитер,
Что сумеет надежду их в прах обратить,
Имена уничтожить, а память изжить.
И действительно: дело их то пропадало,
То вставало опять, как тому надлежало
То увязнуть в пыли, то подняться опять,
Чтоб впоследствии прочно и долго стоять —
На горах и землях, на морях и песках,
На немыслимых ранее материках!
…Продолжали учение ученики,
Их преследовали, принимали в штыки;
Кто в живых оставался, тот дальше бежал,
Драгоценные рукописи сохранял,
Из воды и огня их отважно спасал,
И работу над книгами не оставлял.
* * *
Разве рукописи не горят?
Да, горят, но не все подряд!!!
* * *
Так славянская азбука жить продолжала,
Совершенствовалась, новый ход получала,
И народы Европы она просвещала;
И славянский священник к «новинке» привык,
И освоил церковно-славянкой язык,
Так в Болгарию новые книги проникли,
Может быть, к ним не сразу все люди привыкли,
Но зато постепенно, и это отрадно,
Общий вид бытия изменился изрядно:
Книга стала понятной, по жизни вела,
Для простого народа опорой была,
Прославляла святых и пророков,
А царям добавляла уроков,
Позабытых — от царства Бориса!
…Еще много чудес совершится,
И духовное слово проникнет на Русь…
…Ну а дальше припомним почти наизусть,
Как крестили ее не однажды,
Повинуясь велениям важным.
Так написано — сбудется Слово!!!
…И поэтому снова и снова —
Благодарность вам, братья, Мефодий с Кириллом!
Благодарность трудам — и перу, и чернилам,
Укротившим волненья славянских стихий,
К нам донесших учений святые стихи.
Как изучим все тонкости правил,
Так вздохнем: нас Господь не оставил!
* * *
…Получилось, что вера бесстрашных людей
Пропитала их духом высоких идей,
Устремленных к Небесной вершине.
Их терпение, мужество и интеллект
Помогли все препятствия преодолеть
Чтоб освоить великий гуманный проект,
Актуальный и жизненный ныне!
* * *
Сила слова, его «генетический код»
Через тысячи лет нашу память несет!!!
Июнь 2008г.
1

Сказание о Кирилле и Мефодии | BICVarna-blog | BICVarna-blog

С празником 24 мая — День болгарского просвещения, культуры и славянской письменности
24 май — болгарский официальный праздник. В этот день в Болгарии отмечается праздник болгарского просвещения, культуры и создания глаголицы Кириллом и Мефодием, которых именуют также “Солунские братья“. Их перевод Библии был записан на глаголице.
Сказание о Кирилле и Мефодии 
Автор:  Людмила Максимчук — поэтесса, писательница, художница, Член Союза писателей России, Московской городской организации
Святые равноапостольные Кирилл и Мефодий, просветители славян
Кирилл (827—869) и Мефодий (820—885) – святые равноапостольные первоучители и просветители славянские, великие проповедники христианства, канонизированные не только православной, но и католической церковью. К лику святых причислены в древности.
СКАЗАНИЕ О КИРИЛЛЕ И МЕФОДИИ

Самый младший брат, самый старший брат –
Это братья Кирилл и Мефодий;
Нам открыла история их имена,
А они начинали историю…
*    *    *
В многочисленной и благочинной семье
У военного знатного грека
Было семеро славных детей – сыновей,
На восходе девятого века.
Проживали они в безмятежных краях
Византийской далекой провинции
В небольшом городке Салоники,
На просторной земле македонских славян,
Уважали их дух и традиции.
Старший брат – Михаил,
Младший брат – Константин,
Так в миру их тогда называли,
С детства слышали старославянский язык,
И болгарский язык понимали.
…Шел девятый век, шел девятый вал,
Европейский мир перемены ждал,
Азиатский мир перемены ждал,
А славянский мир это предвещал.
*    *    *
…Старший брат Михаил по следам отца
Поступил на службу военную;
Прослужив много лет, он решил уйти
От житейских дел и от суеты –
В монастырь на Олимп, прославлять Творца,
Созидать красоту нетленную.
Там он принял святой монашеский сан
И с тех пор называться Мефодием стал,
Приступил к своей службе немедленно:
Впереди его подвиг пожизненный ждал!
…Младший брат Константин, не спеша, подрастал,
С детства умные книги запоем читал,
Христианских церковных отцов почитал,
Трепетал от великого Слова,
От Григория Богослова!
Он был рано замечен и взят ко двору,
К императору в Константинополь,
Где наставников много высоких.
Там учился; учеба пришлась по нутру;
Не умел отдыхать, не витал в облаках –
Говорил он уже на пяти языках!
Разбирался в искусствах, имея талант;
Говорили, что он – недурной музыкант,
Астроном, математик, оратор, мудрец, –
Все постиг, обучился всему, наконец,
Дабы знания с пользою употребить
И в дальнейшем по миру их распространить.
Ни карьера, ни брак юный ум не прельщали –
И уже не заманят вовеки.
Так обителью странного юноши стали
Византийские библиотеки.
…Удивлялся весь Константинополь,
Вслед за ним удивится Европа,
Императоры и патриархи,
И чиновные высшие лица:
«Как его выступления ярки,
Как широк его дар полемиста!
Не боится труднейших вопросов!»
Так его и прозвали – «философ».
Жил – с собою в согласии строгом,
Добродетель старался стяжать,
Чтоб всегда пребывать вместе с Богом,
Честь и славу Ему воздавать!
Изучал христианские книги
И догматы писал о святых;
Посещая различные страны.
Размышлял о народах других,
О славянах, соседях своих.
*    *    *
…Константин не однажды в Болгарии был,
Македонию с Сербией он посетил,
А случалось, и в Сирию тоже ходил,
К агарянам и  сарацинам –
Уж запомнили те Константина:
Он своею ученостью их покорил,
В состязаниях всех победил!
…Очень скоро, по просьбе хазарских послов,
Патриарх и правитель послали его
Совершить и к хазарам поездку.
А «философ» взял старшего брата с собой –
Для солидности и для поддержки.
Так отправились братья в великий поход,
Продолжая делам замечательный счет,
И охватывая пространство,
Проповедовали христианство
У неверных угров и мадьяр,
Отличавшихся дикими нравами,
У евреев и самарян,
Слывших хитрыми и лукавыми,  –
Так добрались они до хазар,
Бывших дерзкими, разудалыми!
…В Херсонесе Таврическом больше всего
Поразились находкам чудесным,
А потом посетили заветный Форос,
Повинуясь преданиям местным.
Здесь открылись им мощи страдальца святого,
Мощи римского папы Климента –
Эти мощи святого Климента
Долго ждали такого момента –
То есть семь с половиной столетий
Пролежали на дне морском,
А явились в Божественном свете
По молитвам святых отцов!
*    *    *
…В Херсонесе однажды по воле судьбы
Братьям в руки случайно попались
Незнакомые, странные книги;
Интересными показались:
Запись русско-славянской речи,
Откликающейся далече.
Это были Евангелие и Псалтирь –
Письменами славянскими писаны,
Из далекого прошлого присланы.
Оказавшийся рядом простой славянин,
Сын привольных степей и широких равнин,
На таком же наречии  сам говорил,
Так, беседуя с ним, Константин изучил
Эту самую речь – письмена разделил
На согласные буквы и гласные,
И пришли к нему мысли ясные!
…Прочитав необычные книги в тиши,
Призадумался крепко, а после решил:
«Не годится отжившая форма
Для удобства вмещения мысли.
Здесь система нужна и реформа
В начертании букв яко чисел!
…Ни по-гречески, ни по латыни,
Ничего не понять славянину –
Не дойдет до него Божье Слово,
Значит, дело за азбукой новой!
Прочь ошибки, что сделаны ране!
Пусть себя осознают славяне
Через новую письменность – с самых азов,
И забудут мозаику «черт и резов!»»
*    *    *
…Обладая изрядными знаниями,
Получив одобрение брата,
Обратившись к молитве Отеческой,
Вскоре он приступил к созданию
Настоящей славянской азбуки,
Руководствовался при этом
Образцом и подобием – греческой,
Руководствовался при этом
Не каким-либо авторитетом,
Не беспечной, минутной прихотью,
Не прикрытием благовидным,
А законами геометрии,
Ритмом, логикой, интуицией
И своей непреложной традицией –
Быть дотошным  и дальновидным…
Получилось ли? – Получилось –
Помогала Господня милость!
…Эта азбука – совершенна,
Ею пользуемся сегодня
И считаем обыкновенной
И привычной – в порядке вещей,
И представить себе не можем,
Что когда-то, в древние годы,
Ее не было вообще!
*    *    *
…До сих пор еще многие спорят
О науке, ученых кормилице,
О глаголице и кириллице,
И о времени их создания –
Черноризца Храбра при этом
С Константином отождествляют,
По-другому его представляют,
Совпадения исключают.
Пусть! Ученым нужна арена,
А ораторам – свет и сцена –
Для сражений пером и копьем.
Только в те времена далекие,
Только в те времена жестокие
Вряд ли кто-то пришел бы к выводу,
Что пора уже наперед
Позаботиться созидательно
О славянских народах, их судьбах,
О путях христианской веры,
По которым народ славянский
Очень скоро уже пойдет!!!
Лишь один Константин-философ
Разрешил целый свод вопросов,
Тех, что жизнь перед ним поставила;
Помогал ему старший брат.
Брат Мефодий помочь был рад!
*    *    *
Дорогие солунские братья!
Сразу вам не раскрыли объятья,
Восторгаясь вашим созданием,
Вашим вкладом в культуру народов,
В расширение их границ –
Слишком часто творили козни,
Разжигали пожары розни,
И препятствия вам чинили,
Только вы не упали ниц,
Только вы не сошли с пути,
Продолжали вперед идти!
*    *    *
…Дальше следовали через Керчь и Босфор;
Перед ними открылся Каспийский простор –
Продолжался апостольский подвиг.
Брат Мефодий всегда наготове:
Покорял он язычников жаркой молитвой,
Константин побеждал их словесною битвой.
Посрамили хазар и евреев,
И унизили их лицедеев.
Очень многих людей окрестили,
Пленных греков же освободили
И в столицу, в Царьград, возвратились –
Их намерения свершились.
…Впереди ожидали большие дела…
А о братьях  везде уж бежала молва
Как об учителях христианских
Среди многих народов славянских.
*    *    *
…Очень скоро им новый поход предстоял –
Так в Моравию их патриарх направлял,
Чтоб крестить в христианскую веру людей,
Просвещать и учить всех Господних детей.
На каком же, простите, учить языке? –
Без сомнения, чтоб не «застрять в тупике»,
На родном и удобном для них языке!
Братья тотчас пошли – жизнь была налегке…
На пути их лежала Болгария,
И нельзя было следовать далее,
Обойдя македонско-болгарских славян,
И царя их, Бориса. И братья опять
Принялись свое доброе дело свершать:
Окрестили народ и царя самого,
И на подвиг большой окрылили его!
Что цари – без святых? Да почти ничего…
…Далеко не везде ждал их теплый прием,
Но зато они были все время вдвоем;
Несмотря на мятеж и протесты бояр,
Временами похожих на буйных хазар,
Укрощали лихие раздоры,
Разрешали жестокие споры –
С половиной задания расправились,
И в Моравию скоро отправились.
*    *    *
Здесь работы над азбукою завершили
И над правилами грамматики,
И святые писания переводили,
Чтобы богослужение в церквах велось
По-славянски – и это вполне удалось!
Переводы представив владыкам страны,
Братья были вполне удовлетворены:
Царь Моравии встретил гостей дорогих,
Обещал повсеместно поддерживать их
И, Всевышнему голосу внемля,
Указал на славянские земли:
«В разум Божий вводите князей, и народ,
Продолжайте посланий святых перевод,
Чтоб славянская книга свой путь обрела
И по свету свободно пошла!»
А Кириллу с Мефодием это и надо;
Привлекли они отроков – юные чада
Стали новые книги тотчас изучать
И во всем остальном помогать,
Книгу далее распространять.
…Братья несколько лет здесь народ поучали,
И обычаи варваров искореняли,
А делами своими повсюду внушали:
Ничего нет дороже богатства,
Чем оплот христианского братства!
*    *    *
…Все непросто – так было тогда и сейчас…
Продолжая о братьях скупой пересказ,
Невозможно без пафоса их вспоминать,
Чтобы вечную Славу в веках им воздать –
Несмотря ни на что, продолжали они
Кропотливо трудиться все годы и дни!
…Разве мог безболезненно, просто и гладко,
Перестроиться ход узлового порядка? –
Так немецкие миссионеры,
И латинские архиереи,
Горделивые функционеры,
Словно сказочные злодеи,
Мир успевшие заполонить,
Не желая упорно назад отступить,
Были против, искали примеры,
Чтобы подвиг святых опорочить,
Разнести их учения в клочья.
*    *    *
…Путь тернистый – от выбранной Буквы
До высокого Слова ведет.
Очень важно, кто выберет Букву,
Кто заветное Слово несет!
*    *    *
Как же быть, чтобы Слово звучало,
Продолжая святое Начало?
Надо строить новые храмы,
Школы новые открывать,
Чтоб живое, понятное Слово
Дальше людям передавать!!!
Как же строить, когда мешают,
А построенное разрушают?
…Константин и Мефодий решились
Обратиться к епископу в Риме,
Помолившись с усердием снова,
Взявши мощи Климента святого,
Обнаруженные на Форосе.
Папа Римский их с честью встретил,
Принял мощи святого мужа,
И одобрил их путь и книги.
Он прослушал церковную службу,
Совершенную по-славянски;
Убедившись в сохранности веры,
Разрешил продолжать их дело –
Просвещенье Евангельским светом!
…Братья были довольны ответом,
Вдохновились и продолжали.
*    *    *
…Может, долго б еще не знали
Друг о друге большой печали,
Да на младшего Константина
Это все повлияло фатально:
Изнуренный борьбой и трудами,
Он ослаб, и к нему кончина
Приближалось по тропке тайной.
Он кончину свою предвидел –
Сам Господь о том известил –
И святой принимает схиму,
Его имя стало: Кирилл.
Он двух месяцев не прожил,
Как Господь его жизни лишил.
А всего было сорок два года –
Как слаба человечья природа!
Похоронен же был в базилике,
Что с мощами Климента святого.
Много разных чудес творилось
Здесь по воле Всевышнего Слова!!!
*    *    *
Самый младший брат, самый старший брат –
Это братья Кирилл и Мефодий;
Нам открыла история их имена,
А они начинали историю…
*    *    *
Брат Кирилл завещал,
Чтобы брат продолжал…
Брат Мефодий продолжил их дело:
Покидал Византии пределы,
Он на юге, на севере часто бывал,
То интриги встречал, то в тюрьму попадал,
Проповедуя честно и смело.
Истязания с твердостью переносил,
И пощады у недруга он не просил –
Не затем принимался биться,
Чтоб невежеству подчиниться!
…Духовенству с князьями он был неугоден,
Но душой был высок, а умом был свободен,
Потому сотни раз удавалось ему
Сохранить свою жизнь, побороть смерть и тьму!
Перевел же он Библию, Ветхий Завет,
Часослов и Минея увидели свет,
И другие писания жизнь обрели
На обширных просторах славянской земли.
…Вот Мефодий и архиепископом стал,
И Моравский Престол он достойно занял,
На котором Апостол Андроник стоял,
В первом веке в древнейшей Паннонии,
Изнывающей от беззакония.
В этом сане, имея немалую силу,
Проповедуя Слово живое –
В добрый час окрестил и княгиню Людмилу,
И супруга ее, Боривоя,
Чтобы верой они свой народ укрепляли,
Чтоб на чешской земле Божий храм утверждали,
Чтоб невежество яростное побеждали
И язычество  вековое!
*    *    *
…Наконец, наступил и Мефодия час…
Не дошло б его имя, наверно, до нас,
Если было бы Господом не суждено
Прорастить через годы святое зерно…
Шестьдесят пять лет брат Мефодий жил,
Шестьдесят пять лет он прожил всего;
Сколько знал и мог, сколько было сил –
Не жалел себя, отдавал другим,
По делам своим альтруистом был,
А по мысли шел очень далеко.
К новым людям шел и дошел до них
В переводах книг, в письменах святых.
*    *    *
Самый младший брат, самый старший брат –
Это братья Кирилл и Мефодий;
Нам открыла история их имена,
А они начинали историю…
*    *    *
Много, много веков миновало с тех пор,
Временами казалось, что враг так хитер,
Что сумеет надежду их в прах обратить,
Имена уничтожить, а память изжить.
И действительно: дело их то пропадало,
То вставало опять, как тому надлежало
То увязнуть в пыли, то подняться опять,
Чтоб впоследствии прочно и долго стоять –
На горах и землях, на морях и песках,
На немыслимых ранее материках!
…Продолжали учение ученики,
Их преследовали, принимали в штыки;
Кто в живых оставался, тот дальше бежал,
Драгоценные рукописи сохранял,
Из воды и огня их отважно спасал,
И работу над книгами не оставлял.
*    *    *
Разве рукописи не горят?
Да, горят, но не все подряд!!!
*    *    *
Так славянская азбука жить продолжала,
Совершенствовалась, новый ход получала,
И народы Европы она просвещала;
И славянский священник к «новинке» привык,
И освоил церковно-славянкой язык,
Так в Болгарию новые книги проникли,
Может быть, к ним не сразу все люди привыкли,
Но зато постепенно, и это отрадно,
Общий вид бытия изменился изрядно:
Книга стала понятной, по жизни вела,
Для простого народа опорой была,
Прославляла святых и пророков,
А царям добавляла уроков,
Позабытых – от царства Бориса!
…Еще много чудес совершится,
И духовное слово проникнет на Русь…
…Ну а дальше припомним почти наизусть,
Как крестили ее не однажды,
Повинуясь велениям важным.
Так написано – сбудется Слово!!!
…И поэтому снова и снова –
Благодарность вам, братья, Мефодий с Кириллом!
Благодарность трудам – и перу, и чернилам,
Укротившим волненья славянских стихий,
К нам донесших учений святые стихи.
Как изучим все тонкости правил,
Так вздохнем: нас Господь не оставил!
*    *    *
…Получилось, что вера бесстрашных людей
Пропитала их духом высоких идей,
Устремленных к Небесной вершине.
Их терпение, мужество и интеллект
Помогли все препятствия преодолеть
Чтоб освоить великий гуманный проект,
Актуальный  и жизненный ныне!
*    *    *
Сила слова, его «генетический код»
Через тысячи лет нашу память несет!!!
Июнь 2008г.

Кирилл и Мефодий

Людмила Максимчук
поэтесса, писательница, художница,
Член Союза писателей России,
Московской городской организации
E–mail: ludmila@maksimchuk.ru
Персональный сайт: http://www.maksimchuk.ru/
Из христианского цикла «ЗАЧЕМ МЫ ЗДЕСЬ?»
СВЯТЫЕ РАВНОАПОСТОЛЬНЫЕ КИРИЛЛ И МЕФОДИЙ, ПРОСВЕТИТЕЛИ СЛАВЯН
Кирилл (827—869) и Мефодий (820—885) – святые равноапостольные первоучители и просветители славянские, великие проповедники христианства, канонизированные не только православной, но и католической церковью. К лику святых причислены в древности. В Русской Православной Церкви память великих подвижников чествуется с XI века; поныне они известны в Болгарии под именем болгарских книжников.
СКАЗАНИЕ О КИРИЛЛЕ И МЕФОДИИ
Самый младший брат, самый старший брат –
Это братья Кирилл и Мефодий;
Нам открыла история их имена,
А они начинали историю…
* * *
В многочисленной и благочинной семье
У военного знатного грека
Было семеро славных детей – сыновей,
На восходе девятого века.
Проживали они в безмятежных краях
Византийской далекой провинции
В небольшом городке Салоники,
На просторной земле македонских славян,
Уважали их дух и традиции.
Старший брат – Михаил,
Младший брат – Константин,
Так в миру их тогда называли,
С детства слышали старославянский язык,
И болгарский язык понимали.
…Шел девятый век, шел девятый вал,
Европейский мир перемены ждал,
Азиатский мир перемены ждал,
А славянский мир это предвещал.
* * *
…Старший брат Михаил по следам отца
Поступил на службу военную;
Прослужив много лет, он решил уйти
От житейских дел и от суеты –
В монастырь на Олимп, прославлять Творца,
Созидать красоту нетленную.
Там он принял святой монашеский сан
И с тех пор называться Мефодием стал,
Приступил к своей службе немедленно:
Впереди его подвиг пожизненный ждал!
…Младший брат Константин, не спеша, подрастал,
С детства умные книги запоем читал,
Христианских церковных отцов почитал,
Трепетал от великого Слова,
От Григория Богослова!
Он был рано замечен и взят ко двору,
К императору в Константинополь,
Где наставников много высоких.
Там учился; учеба пришлась по нутру;
Не умел отдыхать, не витал в облаках –
Говорил он уже на пяти языках!
Разбирался в искусствах, имея талант;
Говорили, что он – недурной музыкант,
Астроном, математик, оратор, мудрец, –
Все постиг, обучился всему, наконец,
Дабы знания с пользою употребить
И в дальнейшем по миру их распространить.
Ни карьера, ни брак юный ум не прельщали –
И уже не заманят вовеки.
Так обителью странного юноши стали
Византийские библиотеки.
…Удивлялся весь Константинополь,
Вслед за ним удивится Европа,
Императоры и патриархи,
И чиновные высшие лица:
«Как его выступления ярки,
Как широк его дар полемиста!
Не боится труднейших вопросов!»
Так его и прозвали – «философ».
Жил – с собою в согласии строгом,
Добродетель старался стяжать,
Чтоб всегда пребывать вместе с Богом,
Честь и славу Ему воздавать!
Изучал христианские книги
И догматы писал о святых;
Посещая различные страны.
Размышлял о народах других,
О славянах, соседях своих.
* * *
…Константин не однажды в Болгарии был,
Македонию с Сербией он посетил,
А случалось, и в Сирию тоже ходил,
К агарянам и сарацинам –
Уж запомнили те Константина:
Он своею ученостью их покорил,
В состязаниях всех победил!
…Очень скоро, по просьбе хазарских послов,
Патриарх и правитель послали его
Совершить и к хазарам поездку.
А «философ» взял старшего брата с собой –
Для солидности и для поддержки.
Так отправились братья в великий поход,
Продолжая делам замечательный счет,
И охватывая пространство,
Проповедовали христианство
У неверных угров и мадьяр,
Отличавшихся дикими нравами,
У евреев и самарян,
Слывших хитрыми и лукавыми, –
Так добрались они до хазар,
Бывших дерзкими, разудалыми!
…В Херсонесе Таврическом больше всего
Поразились находкам чудесным,
А потом посетили заветный Форос,
Повинуясь преданиям местным.
Здесь открылись им мощи страдальца святого,
Мощи римского папы Климента –
Эти мощи святого Климента
Долго ждали такого момента –
То есть семь с половиной столетий
Пролежали на дне морском,
А явились в Божественном свете
По молитвам святых отцов!
* * *
…В Херсонесе однажды по воле судьбы
Братьям в руки случайно попались
Незнакомые, странные книги;
Интересными показались:
Запись русско-славянской речи,
Откликающейся далече.
Это были Евангелие и Псалтирь –
Письменами славянскими писаны,
Из далекого прошлого присланы.
Оказавшийся рядом простой славянин,
Сын привольных степей и широких равнин,
На таком же наречии сам говорил,
Так, беседуя с ним, Константин изучил
Эту самую речь – письмена разделил
На согласные буквы и гласные,
И пришли к нему мысли ясные!
…Прочитав необычные книги в тиши,
Призадумался крепко, а после решил:
«Не годится отжившая форма
Для удобства вмещения мысли.
Здесь система нужна и реформа
В начертании букв яко чисел!
…Ни по-гречески, ни по латыни,
Ничего не понять славянину –
Не дойдет до него Божье Слово,
Значит, дело за азбукой новой!
Прочь ошибки, что сделаны ране!
Пусть себя осознают славяне
Через новую письменность – с самых азов,
И забудут мозаику «черт и резов!»»
* * *
…Обладая изрядными знаниями,
Получив одобрение брата,
Обратившись к молитве Отеческой,
Вскоре он приступил к созданию
Настоящей славянской азбуки,
Руководствовался при этом
Образцом и подобием – греческой,
Руководствовался при этом
Не каким-либо авторитетом,
Не беспечной, минутной прихотью,
Не прикрытием благовидным,
А законами геометрии,
Ритмом, логикой, интуицией
И своей непреложной традицией –
Быть дотошным и дальновидным…
Получилось ли? – Получилось –
Помогала Господня милость!
…Эта азбука – совершенна,
Ею пользуемся сегодня
И считаем обыкновенной
И привычной – в порядке вещей,
И представить себе не можем,
Что когда-то, в древние годы,
Ее не было вообще!
* * *
…До сих пор еще многие спорят
О науке, ученых кормилице,
О глаголице и кириллице,
И о времени их создания –
Черноризца Храбра при этом
С Константином отождествляют,
По-другому его представляют,
Совпадения исключают.
Пусть! Ученым нужна арена,
А ораторам – свет и сцена –
Для сражений пером и копьем.
Только в те времена далекие,
Только в те времена жестокие
Вряд ли кто-то пришел бы к выводу,
Что пора уже наперед
Позаботиться созидательно
О славянских народах, их судьбах,
О путях христианской веры,
По которым народ славянский
Очень скоро уже пойдет!!!
Лишь один Константин-философ
Разрешил целый свод вопросов,
Тех, что жизнь перед ним поставила;
Помогал ему старший брат.
Брат Мефодий помочь был рад!
* * *
Дорогие солунские братья!
Сразу вам не раскрыли объятья,
Восторгаясь вашим созданием,
Вашим вкладом в культуру народов,
В расширение их границ –
Слишком часто творили козни,
Разжигали пожары розни,
И препятствия вам чинили,
Только вы не упали ниц,
Только вы не сошли с пути,
Продолжали вперед идти!
* * *
…Дальше следовали через Керчь и Босфор;
Перед ними открылся Каспийский простор –
Продолжался апостольский подвиг.
Брат Мефодий всегда наготове:
Покорял он язычников жаркой молитвой,
Константин побеждал их словесною битвой.
Посрамили хазар и евреев,
И унизили их лицедеев.
Очень многих людей окрестили,
Пленных греков же освободили
И в столицу, в Царьград, возвратились –
Их намерения свершились.
…Впереди ожидали большие дела…
А о братьях везде уж бежала молва
Как об учителях христианских
Среди многих народов славянских.
* * *
…Очень скоро им новый поход предстоял –
Так в Моравию их патриарх направлял,
Чтоб крестить в христианскую веру людей,
Просвещать и учить всех Господних детей.
На каком же, простите, учить языке? –
Без сомнения, чтоб не «застрять в тупике»,
На родном и удобном для них языке!
Братья тотчас пошли – жизнь была налегке…
На пути их лежала Болгария,
И нельзя было следовать далее,
Обойдя македонско-болгарских славян,
И царя их, Бориса. И братья опять
Принялись свое доброе дело свершать:
Окрестили народ и царя самого,
И на подвиг большой окрылили его!
Что цари – без святых? Да почти ничего…
…Далеко не везде ждал их теплый прием,
Но зато они были все время вдвоем;
Несмотря на мятеж и протесты бояр,
Временами похожих на буйных хазар,
Укрощали лихие раздоры,
Разрешали жестокие споры –
С половиной задания расправились,
И в Моравию скоро отправились.
* * *
Здесь работы над азбукою завершили
И над правилами грамматики,
И святые писания переводили,
Чтобы богослужение в церквах велось
По-славянски – и это вполне удалось!
Переводы представив владыкам страны,
Братья были вполне удовлетворены:
Царь Моравии встретил гостей дорогих,
Обещал повсеместно поддерживать их
И, Всевышнему голосу внемля,
Указал на славянские земли:
«В разум Божий вводите князей, и народ,
Продолжайте посланий святых перевод,
Чтоб славянская книга свой путь обрела
И по свету свободно пошла!»
А Кириллу с Мефодием это и надо;
Привлекли они отроков – юные чада
Стали новые книги тотчас изучать
И во всем остальном помогать,
Книгу далее распространять.
…Братья несколько лет здесь народ поучали,
И обычаи варваров искореняли,
А делами своими повсюду внушали:
Ничего нет дороже богатства,
Чем оплот христианского братства!
* * *
…Все непросто – так было тогда и сейчас…
Продолжая о братьях скупой пересказ,
Невозможно без пафоса их вспоминать,
Чтобы вечную Славу в веках им воздать –
Несмотря ни на что, продолжали они
Кропотливо трудиться все годы и дни!
…Разве мог безболезненно, просто и гладко,
Перестроиться ход узлового порядка? –
Так немецкие миссионеры,
И латинские архиереи,
Горделивые функционеры,
Словно сказочные злодеи,
Мир успевшие заполонить,
Не желая упорно назад отступить,
Были против, искали примеры,
Чтобы подвиг святых опорочить,
Разнести их учения в клочья.
* * *
…Путь тернистый – от выбранной Буквы
До высокого Слова ведет.
Очень важно, кто выберет Букву,
Кто заветное Слово несет!
* * *
Как же быть, чтобы Слово звучало,
Продолжая святое Начало?
Надо строить новые храмы,
Школы новые открывать,
Чтоб живое, понятное Слово
Дальше людям передавать!!!
Как же строить, когда мешают,
А построенное разрушают?
…Константин и Мефодий решились
Обратиться к епископу в Риме,
Помолившись с усердием снова,
Взявши мощи Климента святого,
Обнаруженные на Форосе.
Папа Римский их с честью встретил,
Принял мощи святого мужа,
И одобрил их путь и книги.
Он прослушал церковную службу,
Совершенную по-славянски;
Убедившись в сохранности веры,
Разрешил продолжать их дело –
Просвещенье Евангельским светом!
…Братья были довольны ответом,
Вдохновились и продолжали.
* * *
…Может, долго б еще не знали
Друг о друге большой печали,
Да на младшего Константина
Это все повлияло фатально:
Изнуренный борьбой и трудами,
Он ослаб, и к нему кончина
Приближалось по тропке тайной.
Он кончину свою предвидел –
Сам Господь о том известил –
И святой принимает схиму,
Его имя стало: Кирилл.
Он двух месяцев не прожил,
Как Господь его жизни лишил.
А всего было сорок два года –
Как слаба человечья природа!
Похоронен же был в базилике,
Что с мощами Климента святого.
Много разных чудес творилось
Здесь по воле Всевышнего Слова!!!
* * *
Самый младший брат, самый старший брат –
Это братья Кирилл и Мефодий;
Нам открыла история их имена,
А они начинали историю…
* * *
Брат Кирилл завещал,
Чтобы брат продолжал…
Брат Мефодий продолжил их дело:
Покидал Византии пределы,
Он на юге, на севере часто бывал,
То интриги встречал, то в тюрьму попадал,
Проповедуя честно и смело.
Истязания с твердостью переносил,
И пощады у недруга он не просил –
Не затем принимался биться,
Чтоб невежеству подчиниться!
…Духовенству с князьями он был неугоден,
Но душой был высок, а умом был свободен,
Потому сотни раз удавалось ему
Сохранить свою жизнь, побороть смерть и тьму!
Перевел же он Библию, Ветхий Завет,
Часослов и Минея увидели свет,
И другие писания жизнь обрели
На обширных просторах славянской земли.
…Вот Мефодий и архиепископом стал,
И Моравский Престол он достойно занял,
На котором Апостол Андроник стоял,
В первом веке в древнейшей Паннонии,
Изнывающей от беззакония.
В этом сане, имея немалую силу,
Проповедуя Слово живое –
В добрый час окрестил и княгиню Людмилу,
И супруга ее, Боривоя,
Чтобы верой они свой народ укрепляли,
Чтоб на чешской земле Божий храм утверждали,
Чтоб невежество яростное побеждали
И язычество вековое!
* * *
…Наконец, наступил и Мефодия час…
Не дошло б его имя, наверно, до нас,
Если было бы Господом не суждено
Прорастить через годы святое зерно…
Шестьдесят пять лет брат Мефодий жил,
Шестьдесят пять лет он прожил всего;
Сколько знал и мог, сколько было сил –
Не жалел себя, отдавал другим,
По делам своим альтруистом был,
А по мысли шел очень далеко.
К новым людям шел и дошел до них
В переводах книг, в письменах святых.
* * *
Самый младший брат, самый старший брат –
Это братья Кирилл и Мефодий;
Нам открыла история их имена,
А они начинали историю…
* * *
Много, много веков миновало с тех пор,
Временами казалось, что враг так хитер,
Что сумеет надежду их в прах обратить,
Имена уничтожить, а память изжить.
И действительно: дело их то пропадало,
То вставало опять, как тому надлежало
То увязнуть в пыли, то подняться опять,
Чтоб впоследствии прочно и долго стоять –
На горах и землях, на морях и песках,
На немыслимых ранее материках!
…Продолжали учение ученики,
Их преследовали, принимали в штыки;
Кто в живых оставался, тот дальше бежал,
Драгоценные рукописи сохранял,
Из воды и огня их отважно спасал,
И работу над книгами не оставлял.
* * *
Разве рукописи не горят?
Да, горят, но не все подряд!!!
* * *
Так славянская азбука жить продолжала,
Совершенствовалась, новый ход получала,
И народы Европы она просвещала;
И славянский священник к «новинке» привык,
И освоил церковно-славянкой язык,
Так в Болгарию новые книги проникли,
Может быть, к ним не сразу все люди привыкли,
Но зато постепенно, и это отрадно,
Общий вид бытия изменился изрядно:
Книга стала понятной, по жизни вела,
Для простого народа опорой была,
Прославляла святых и пророков,
А царям добавляла уроков,
Позабытых – от царства Бориса!
…Еще много чудес совершится,
И духовное слово проникнет на Русь…
…Ну а дальше припомним почти наизусть,
Как крестили ее не однажды,
Повинуясь велениям важным.
Так написано – сбудется Слово!!!
…И поэтому снова и снова –
Благодарность вам, братья, Мефодий с Кириллом!
Благодарность трудам – и перу, и чернилам,
Укротившим волненья славянских стихий,
К нам донесших учений святые стихи.
Как изучим все тонкости правил,
Так вздохнем: нас Господь не оставил!
* * *
…Получилось, что вера бесстрашных людей
Пропитала их духом высоких идей,
Устремленных к Небесной вершине.
Их терпение, мужество и интеллект
Помогли все препятствия преодолеть
Чтоб освоить великий гуманный проект,
Актуальный и жизненный ныне!
* * *
Сила слова, его «генетический код»
Через тысячи лет нашу память несет!!!
Июнь 2008г.

Кирилл и Мефодий – биография, фото, личная жизнь, икона, азбука 2019 — 24СМИ

Кирилл и Мефодий прославились на весь мир как поборники христианской веры и авторы славянской азбуки. Биография пары обширна, Кириллу посвящено даже отдельное жизнеописание, созданное сразу после смерти мужчины. Впрочем, сегодня познакомиться с краткой историей судеб этих проповедников и основателей алфавита можно в различных пособиях для детей. Братья имеют собственную икону, где изображены вместе. К ней обращаются с молитвами о хорошей учебе, везении для студентов, прибавлении ума.

Детство и юность

Кирилл и Мефодий родились в греческом городе Солуни (нынешние Салоники) в семье военачальника по имени Лев, которого авторы жизнеописания парочки святых характеризуют как «хорошего рода и богатый». Будущие монахи росли в компании еще пятерых братьев.
Кирилл и Мефодий встречаются со славянским народомДо пострига мужчины носили имена Михаил и Константин, причем первый был старше – родился в 815 году, а Константин в 827-ом. По поводу этнической принадлежности семейства в кругах историков до сих пор не утихают споры. Одни относят его к славянам, потому как эти люди в совершенстве владели славянским языком. Другие приписывают болгарские и, конечно, греческие корни.
Мальчики получили блестящее образование, а когда возмужали, их пути разошлись. Мефодий подался на военную службу по протекции верного друга семьи и дорос даже до губернатора византийской провинции. На «славянском княжении» зарекомендовал себя как мудрый и справедливый правитель.
Азбука Кирилла и МефодияКирилл с раннего детства увлекался чтением книг, поражал окружение отменной памятью и способностями к наукам, слыл полиглотом – в языковом арсенале, кроме греческого и славянского, числился иврит и арамейский. В 20 лет молодой человек, выпускник Магнаврского университета, уже преподавал азы философии в придворном училище при Царьграде.

Христианское служение

Кирилл наотрез отказался от светской карьеры, хотя такую возможность предоставили. Женитьба на крестнице чиновника царской канцелярии в Византии открывала головокружительные перспективы – руководство областью в Македонии, а дальше и должность главнокомандующего войском. Однако юный богослов (Константину исполнилось всего 15 лет) предпочел ступить на церковную стезю.
Святые Кирилл и Мефодий. Миниатюра из Радзивилловской летописи, 15 векКогда уже преподавал в университете, мужчине удалось даже одержать победу в богословских спорах над вождем иконоборцев, бывшим когда-то патриархом Иоанном Грамматиком, также известным под именем Аммий. Впрочем, эту историю считают просто красивой легендой.
Главной задачей для правительства Византии на тот момент считалось укрепление и пропаганда православия. Вместе с дипломатами, которые колесили по городам и весям, где вели переговоры с религиозными врагами, ездили миссионеры. Им и стал в 24 года Константин, отправившись с первым важным заданием от государства – наставлять мусульман на путь истинный.
Икона Кирилла и МефодияВ конце 50-х годов 9 века братья, устав от мирской суеты, удалились в монастырь, где 37-летний Мефодий принял постриг. Однако отдыхать Кириллу долго не позволили: уже в 860 году мужчину призвали к трону императора и поручили вступить в ряды Хазарской миссии.
Дело в том, что хазарский каган объявил о межрелигиозном диспуте, где христианам предлагалось доказать иудеям и мусульманам истинность веры. Хазары уже были готовы переметнуться на сторону православия, но поставили условие – только в случае победы византийских полемистов в спорах.
Кирилл взял с собой брата и блестяще выполнил возложенное на его плечи задание, но все равно миссия полностью не удалась. Хазарское государство христианским не стало, хотя каган и разрешил людям креститься. В этой поездке случилось серьезное для верующих историческое событие. По пути византийцы заглянули в Крым, где в окрестностях Херсонеса Кирилл нашел мощи Климента, святого папы Римского, четвертого по счету, которые затем передали в Рим.
Братья замешаны в еще одной важной миссии. Однажды помощи у Константинополя попросил правитель моравских земель (славянское государство) Ростислав – требовались учителя-богословы, чтобы те на доступном языке рассказали народу об истинной вере. Таким образом князь собирался уйти от влияния епископов-немцев. Эта поездка стала знаковой – появилась славянская азбука.
Кирилл и Мефодий с ученикамиВ Моравии братья работали не покладая рук: переводили греческие книги, преподавали славянам азы чтения, письма, а заодно учили вести богослужения. «Командировка» заняла три года. Результаты трудов сыграли большую роль в подготовке к крещению Болгарии.
В 867 году братьям пришлось ехать в Рим, чтобы держать ответ за «богохульство». Кирилла и Мефодия Западная Церковь назвала еретиками, обвинив в том, что они читают проповеди в том числе на славянском языке, тогда как о всевышнем разговаривать можно только на греческом, латинском и еврейском.
Храм Кирилла и Мефодия в Саратове По пути в итальянскую столицу остановились в Блатенском княжестве, где обучили народ книжному делу. Прибывшим в Рим с мощами Климента так обрадовались, что новый папа Адриан II разрешил проводить богослужения на славянском и даже позволил переведенные книги разложить по церквям. Во время этой встречи Мефодий получил епископский сан.
В отличие от брата Кирилл лишь на пороге смерти постригся в монахи – так нужно было. После кончины проповедника Мефодий, обросший учениками, вернулся в Моравию, где пришлось сражаться с немецким духовенством. Умершего Ростислава сменил племянник Святополк, который поддерживал политику немцев, не дававших спокойно работать византийскому священнику. Пресекались любые попытки распространять славянский язык в качестве церковного.
Кирилл и МефодийМефодий даже три года сидел в заключении при монастыре. Освободиться помог римский папа Иоанн VIII, который наложил запрет на литургии до тех пор, пока Мефодий в тюрьме. Однако, чтобы не нагнетать обстановку, Иоанн же запретил и богослужение на славянском языке. Лишь проповеди не карались законом.
Но выходец из Салоников на свой страх и риск продолжал тайно проводить службы на славянском. В это же время архиепископ крестил чешского князя, за что чуть позже предстал на суде в Риме. Впрочем, удача благоволила Мефодию – он не просто избежал наказания, а еще и получил папскую буллу и возможность снова вести богослужения на славянском языке. Незадолго до смерти успел перевести Ветхий Завет.

Создание азбуки

Братья из Салоников вошли в историю как создатели славянской азбуки. Время события – 862 или 863 год. Житие Кирилла и Мефодия утверждает, что идея родилась еще в 856 году, когда братья вместе с учениками Ангеларием, Наумом и Климентом поселились на горе Малый Олимп в монастыре Полихрон. Здесь Мефодий служил настоятелем.
Кириллица и глаголицаАвторство алфавита приписывают Кириллу, а вот какого именно, остается загадкой. Ученые склоняются к глаголице, на это указывают 38 знаков, которые она содержит. Что касается кириллицы, то ее воплотил в жизнь Климент Охридский. Однако если даже это и так, то ученик все равно использовал наработки Кирилла – это он вычленил звуки языка, что самое важное при создании письменности.
Основой для алфавита послужила греческая тайнопись, буквы очень похожи, поэтому глаголицу путали с восточными азбуками. А вот для обозначений специфических славянских звуков взяли еврейские буквы, к примеру, «ш».

Смерть

Константина-Кирилла в поездке в Рим сразила тяжелая болезнь, а 14 февраля 869 года он умер – этот день в католицизме признан днем памяти святых. Тело предали земле в римском храме Святого Климента. Кирилл не хотел, чтобы брат возвращался в монастырь в Моравию, и перед кончиной якобы изрек:
«Вот, брат, были мы с тобой как два вола в упряжи, пахали одну борозду, и я y леса падаю, свой день окончив. A ты хоть и очень любишь гору, но не моги ради горы оставить учительство свое, ибо чем иным можешь ты лучше достичь спасения?»Мефодий пережил мудрого родственника на 16 лет. Предчувствуя смерть, приказал отнести себя в церковь для чтения проповеди. Священник умер в Вербное воскресенье 4 апреля 885 года. Отпевали Мефодия на трех языках – греческом, латинском и, конечно, славянском.
Памятник Кириллу и МефодиюНа посту Мефодия сменил ученик Горазд, и тут все начинания святых братьев стали рушиться. В Моравии постепенно снова запретили богослужебные переводы, на последователей и учеников открыли охоту – преследовали, продавали в рабство и даже убивали. Часть приверженцев убежала в страны по соседству. И все же славянская культура выстояла, центр книжности переехал в Болгарию, а оттуда в Россию.
Святые первоапостольные учителя почитаются на Западе и Востоке. В России в память о подвиге братьев учрежден праздник – 24 мая отмечают День славянской письменности и культуры.

Память

Населенные пункты
1869 – основание деревни Мефодиевка около Новороссийска
Памятники
Памятник Кириллу и Мефодию у Каменного моста в Скопье, Македония.
Памятник Кириллу и Мефодию в Белграде, Сербия.
Памятник Кириллу и Мефодию в Ханты-Мансийске.
Монумент в честь Кирилла и Мефодия в Салониках, Греция. Изваяние в форме подарка было передано Греции Болгарской православной церковью.
Статуя в честь Кирилла и Мефодия перед зданием Национальной библиотеки Святых Кирилла и Мефодия в городе София, Болгария.
Базилика Вознесения Девы Марии и святых Кирилла и Мефодия в Велеграде, Чехия.
Монумент в честь Кирилла и Мефодия, установленный перед зданием Национального дворца культуры в городе София, Болгария.
Памятник Кириллу и Мефодию в Праге, Чехия.
Памятник Кириллу и Мефодию в Охриде, Македония.
Кирилл и Мефодий изображены на памятнике «1000-летие России» в Великом Новгороде.
Книги
1835 – поэма «Кирилло-Мефодиада», Ян Голлы
1865 — «Кирилло-Мефодиевский сборник» (под редакцией Михаила Погодина)
1984 — «Хазарский словарь», Милорад Павич
1979 — «Солунские братья», Слав Караславов
Фильмы
1983 — «Константин Философ»
1989 — «Солунские братья»
2013 — «Кирилл и Мефодий — Апостолы славян»

Фото

Мифы и курьезы Кирилла и Мефодия — Славянская культура

24 мая — День славянской письменности и культуры.
Этот день — национальный праздник в Болгарии. В СССР его не слишком отмечали,
но после распада Союза вдруг оказалось, что у трех братских республик — РФ, Украины
и Белоруссии — не так много общих праздников, и значение Дня славянской
письменности резко возросло.
Однако все это — исторический миф, имеющий весьма косвенное отношение к реальной русской истории.
Прежде всего — Кирилл и Мефодий вовсе никакие не Кирилл и не Мефодий, это их монашеские (предсмертные) имена, в реальной жизни они — Константин и Михаил.
Во-вторых, они вовсе не «славянские первоучители»: Константин и Михаил были не славянами и даже не греками, а тюрками (булгарами), и родным языком их был булгарский диалект тюркского.
Большинство читателей не задумывается над тем, что Болгария на Дунае — страна, основанная тюрками-болгарами, отступившими в разные стороны при разгроме хазарами своей Родины — Великой Болгарии — на Дону и в Приазовье. Одна часть болгар в VII в. переселилась на Каму и является прямыми предками казанских татар, вторая убежала на Запад аж до итальянской области Фриули, где ассимилировалась только к XVI веку, третья — во главе с ханом Аспарухом — положила начало Болгарии на Дунае и только через двести лет, к Х веку, слилась с местным славянским и фракийским населением, а оставшиеся на Северном Кавказе болгары стали предками карачаевцев и балкарцев.
Константин и Михаил — дети византийского военачальника, болгарина на греческой службе Льва Друнгария: Византия в IX веке вела отчаянную борьбу с агрессивным болгаро-славянским государством и активно привлекала болгарскую знать на свою сторону.В-третьих, Константин и Михаил изобрели вовсе не славянскую письменность, а неудачный вариант тюркского (болгарского) алфавита, и называется созданная ими грамота не «кириллица», а «глаголица». Как пишет лингвист В.А.Истрин, «Глаголический алфавит с его вычурными петельками и завитушками, с очень сложной композицией букв, несомненно, является искусственным созданием индивидуальных авторов». Кириллица же — гораздо более простая и естественная грамота,
Любой, кто взглянет на изображенные на рисунке рядом буквы кириллицы, глаголицы и современного русского алфавита, увидит громадное различие между нашими буквами и продуктом творчества Константина и Михаила. Глаголица не имеет никаких параллелей в греческом или латинском алфавитах, на базе которых создана кириллица, она не приспособлена для славянских языков — в ней слишком много знаков, зато имеет очевидные параллели со степными тюркскими рунами.
Памятники тюркского рунического письма открыты на территории Хазарии, проездом куда и оказался в Херсонесе Константин. И как тюрку (болгарину) они должны быть ему гораздо ближе и «роднее», чем письмена греческие или латинские.
В-четвертых, русская письменность существовала задолго до Константина и Михаила, о чем, собственно, указано и в древнейшем «паннонском списке» их жития, где говорится, что во время путешествия в Херсонес в Крыму Константин «обрел» Евангелие и Псалтирь, писанные «роусьскыми письмены», и учился у руса русской грамоте и языку. Правда, в IX веке русами называли совсем не славян, а варягов-скандинавов, но это уже другой вопрос. Однако это не значит, что святые Кирилл и Мефодий не имеют вовсе никакого отношения к рождению славянской письменности. < Приведём некоторые доказательства грамотности Славян до прихода Кирилла и Мефодия из них. Вот исторический факт. Пётр I вводит указом с1 января 1700 года новое летоисчисление - от Рождества Христова - в цифровом обозначении. При этом он отменил существовавший на Руси издревле Славянский Календарь, по которому на момент указа шло Лъто 7208 от Сотворения Мира в Звёздном Храме. Причём Русские люди писали количество лет не цифрами, а буквами, что доказывает существование у Славян письменности, по меньшей мере, на протяжении 7208 лет. Другое историческое доказательство даёт Екатерина II в своей книге "Записки касательно русской истории", которая писала, что "Славяне до Рождества Христова многие письмена имели". У русичей была распространена ещё одна докирилловская пиьменность Глаголица или торговое письмо, которое использовалось для ведения реестров, подсчётов, оформления сделок и торговых договоров. Впоследствии Глаголица стала использоваться наравне с другими языками для записи былин, сказок, исторических фактов, ведения Священных книг. Самым простым является Словенское народное письмо, которое использовалось для передачи кратких сообщений. В последствии стало называться "берестяное письмо" или "Черты и Резы". Это письмо постоянного обихода. Любой Русич владел этим письмом и на куске бересты мог написать сообщение своему родственнику. Древлесловенский язык лег в основу многих европейских языков, например, английского, буквы слов которых пишутся "латиницей", а по содержанию и звучанию слова славянские. Тогда, что же реально создали Кирилл и Мефодий? На самом деле эти монахи к письменности Славян в нашем понимании данного слова никакого отношения не имеют. Они создали церковно-славянскую письменность для христианской Церкви на славянских землях, взяв за основу Древлесловенскую "Буквицу", состоящую из 49 букв, убрали 5 (или 6 ?) букв, а 4 (?) буквам дали греческие названия (каким?). С помощью "кириллицы" осуществлялся перевод с греческого христианских богослужебных книг. Основное отличие буквицы и любого славянского письма от всех других алфавитов заключается в том, что каждая буква имеет не только форму и звучание, но и образное значение. Слова, составленные из буквицы - это не набор букв, корней, приставок, окончаний и прочее, а определённый сложный образ. В свою очередь, праобразом каждой буквы "буквицы" являются определённые Рунические знаки. Например, праобразом буквы под названием "аз" являются две Руны - "Бог" и "Земля". Отсюда получается образное значение первой буквы "глаголицы" - "аз" есть "Бог, живущий на земле". Так называются наши Первопредки, первые белых люди на Земле. Кроме буквенных знаки "буквицы" и "кириллицы" имеют образы в числовом значении. Славяне писали числа любого порядка только буквами. Впоследствии "кириллица" получила название "древнерусского языка", который также претерпел значительные изменения в ходе исторического развития Руси. Современный русский язык является без образным, и его буквы не несут никакой информации для Духовного развития человека. Поскольку к концу IX века, когда действовали святые братья, сближение славян и болгар в каганате Дунайской Болгарии зашло уже очень далеко, болгарская грамота братьев изначально создавалась для сильно ославяненного наречия. А позже, в Паннонии и Моравии, где Михаил был архиепископом, братья активно работали именно над христианизацией славянского населения, переводили священные книги на славянский язык, и в среде их учеников в начале X века была создана употребляющаяся нами и поныне кириллица - русская азбука, переделанный под славянские звуки греческий алфавит. Поскольку сегодня разбираться в сложных и запутанных процессах этногенеза славянских народов Восточной Европы, связи русских со скандинавами и болгар с тюрками мало кто хочет, а политика нуждается в простых и понятных символах, Кирилл и Мефодий были превращены в олицетворение рождения русской письменности. И в качестве таковых чрезвычайно удобны как православной церкви, так и светским властям. История же - «политика, опрокинутая в прошлое». Вот и празднуем совершенно условную дату условного события, условно привязанного к Константину (Кириллу) и Михаилу (Мефодию). Дмитрий ЧЕРНЫШЕВСКИЙ

Последние годы жизни Константин провел в Риме, тяжело болея, но неустанно трудясь над составлением богословских трудов. В 869 г н.э., предчувствуя приближение смерти, он принимает схиму (подстрижение в монахи) и новое имя – Кирилл, а также был возведен в сан архиепископа Моравии и Паннонии.
Михаил, являвшийся не только его братом, но и ближайшим соратником и сподвижником, до последнего вздоха находился рядом. Именно ему Константин адресовал свои последние слова: «Мы с тобой как два вола. Когда один упадет от тяжелой ноши, другой продолжит его путь».
Похоронили Кирилла в церкви святого Климента в Риме. Когда-то в одной из своих миссионерских поездок Константин обнаружил мощи этого римского императора, за свою великомученическую смерть причисленного к лику святых, и благоговейно доставил их на его Родину.
После смерти брата Мефодий вернулся в Моравию. В 870 году его заключили под стражу, обвинив в ереси. В заточении он провел около трёх лет. Освободили его только после личного вмешательства Папы Римского. Чтобы окончательно оградить дело своей жизни от нападок со стороны немецкого духовенства, распространившего свое влияние на Моравию, Мефодий настоял на личной аудиенции к Папе. Встретившись с ним, он попросил одобрить богослужебные труды, переведенные им и Кириллом на славянский язык. Папа и римская курия не нашли в них ничего, чтобы хоть как-то противоречило канонам и догматам христианства.

Мефодий посвятил остаток своих дней переводу на славянский язык Библии, Патерика, сборника церковных законов византийской церкви (Номоканона). Скончался он 19 апреля 885 года, в день светлого церковного праздника – Вербного воскресенья. Примечательно, что несмотря на приближающееся дыхание смерти, он нашел в себе силы отслужить праздничную церковную службу, завещая людям следовать законам христианской религии. В ознаменование его заслуг отпевание усопшего производилось сразу на 3-х языках: латинском, греческом и славянском. Церковь же причислила Мефодия и его брата Кирилла к лику святых.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *