Легенда о королеве

Максимова Елена Валерьевна. Легенда о королеве-ведьме и морском дьяволе

Легенда о королеве-ведьме и морском дьяволе.
Это случилось в городе на берегу моря, городе, давно утратившем свое название в шорохе волн и прошедших веков. Дожди приходили на его улицы и площади почти каждый день, и море с небом сливались в единый серый цвет воды, тревоги и ожидания.
Городом и всей страной правил король, похоронивший свою жену слишком скоро после венчания, чтобы ее лицо и голос запомнили горожане. Принцесса далекой страны, где весь год солнце высоко и ярко, море ласково, люди темноволосы и быстры в движениях, она слишком тосковала по дому, чтобы прожить долго. Но долг перед страной превыше всего, и она подарила королю наследника, прежде чем уйти навсегда.
Другой супруги король себе не взял, сердце его замкнулось словно железным обручем, став ледяным и надменным. Даже к сыну он никогда не был ласков, даже свою темноволосую королеву не вспоминал добрым словом, считая, что жена нарушила венчальные клятвы, позволив себе тосковать и оставив семью и страну так рано.
Узкая изломанная полоса рыбачьей деревни лежала под городской стеной. Каждый день мужчины деревни выходили на лодках в море, каждый день женщины ожидали их, и вдовьи платки слишком часто покрывали волосы, не успевшие поседеть от прожитых лет. Море умеет брать свою цену, и цена эта высока — ведь оно выбирает лучших, не ошибаясь.
Словно в объятия Бога с одной стороны и дьявола с другой заключена была деревня. Чуть справа от нее на скальном берегу стояла часовня Марии Морской, называемая еще часовней Двух Марий в память о месте, где причалила когда-то к берегу лодка Богоматери и Магдалины. Слева же от домов стояла лачуга деревенской ведьмы. Никто не знал ни имени ее, ни возраста. Волосы ведьмы были белы, как морская соль, душа же чернее волны в бурю. В час прилива она входила в воду по грудь, простирала руки к морскому дьяволу, смеялась и звала его по тайному имени, и голос ее становился нежнее воркования голубки, но и страшнее погребального колокольного звона. Она умела призывать бурю и говорить с морскими рыбами, вдыхать жизнь в умирающих, но и причинять смерть любому, кому вздумается. Бродя по ночам, она метила углем двери домов, куда на следующий день приходила беда, и могла отвести беду за плату, какую назначала сама — и плата эта была высока. Ее боялись больше, чем самого морского дьявола, ведь всякому известно, что женщина, предавшаяся злу, страшнее и коварнее любого злодея-мужчины, и грех ее едва ли не больше, чем грех Люцифера.
Самого короля и жители деревни, и священник, и даже епископ просили помочь им избавиться от ведьмы, но все напрасно — король называл рассказы о ней выдумками и глупыми страхами перед безумной старухой и считал ниже своего достоинства обращать на нее свое королевское внимание.
Однажды холодной и ветреной ночью, в самый глухой час ее, стук в окно поднял с постели деревенского священника, и кто-то, чьего лица не разглядеть было в темноте, позвал его к смертному ложу старой ведьмы.
Он исповедал и причастил ее, и за ночь плечи его сгорбились и волосы поседели от услышанных слов умирающей — слишком велик и страшен был груз свершенного ей за всю жизнь. Но в смертном страхе ведьма просила о прощении грехов саму деву Марию, а ведь всем известно, что Богоматерь сострадательна даже к последнему грешнику, если слова его искрении, и только ей по силам вырвать из рук дьявола уже похищенную им душу. Всю ночь волновалось море, всю ночь голос оттуда звал ведьму на неведомом языке, но она впервые в жизни не ответила на этот призыв. И когда наступил рассвет, душа ведьмы спокойно отлетела, и священник закрыл умершей глаза и зажег свечу в изголовье.
Когда же он выходил из дома, у дверей снаружи ему встретилась юная девушка, босая и одетая в лохмотья, но с осанкой и взглядом принцессы. Ее волосы длиной почти до земли были белее морской соли, а глаза чернее волны в бурю. Священник спросил ее:
— Кто ты, дитя? Я знаю всех и каждого в этой деревне, но тебя вижу в первый раз.
И девушка ответила:
— Я дочь той, чью душу слушал ты с полуночи до рассвета. Мой отец не позволял мне выходить к людям, пока мать жив. Он дал мне имя Маринелла.
Священник спросил, кто же ее отец, но девушка лишь молча покачала головой.
Тем временем люди, узнавшие о смерти старой ведьмы, уже собирались вокруг, лишенные привычного страха перед ее лачугой. Страх во все времена порождает злобу, и вот кто-то крикнул уже:
— Спалим дом ведьмы, да и ее отродье заодно! Ясно же, что зачать дочь могла она лишь от самого дьявола, которому отдавалась меж землей и водой в час прилива, и не будет нам покоя, пока средь нас жива плоть от плоти ее!
И слышно было, как яростно завыло море, и засмеялась Маринелла в ответ. Засмеялась и крикнула:
— Скажу лишь слово — и ни одного из ваших домов не останется на берегу! Скажу лишь слово — придет с моря кровавая лихорадка и убьет каждого в деревне и каждого второго по всей стране! Скажу лишь слово — и вот, подойдет к берегу корабль с мертвецами у руля и весел, чтобы забрать всех мужчин и посадить на весельные скамьи, освободив прежних гребцов! Только над часовней Двух Марий да священником нет власти моей, ибо живет в них мне неведомое — любовь и милосердие.
Сдвинулась толпа, и неведомо, что возобладало бы в ней — страх или гнев. Но священник встал между дочерью ведьмы и теми, кто угрожал ей, и сказал:
— Господь учил нас любви, а не гневу сердца. Грех убивается раскаянием, а не злобой и беззаконием. Разве вольно дитя выбирать, в чьем доме и у каких родителей явиться на свет? Разве виновен не знавший истинного крещения в том, что свет божественной мудрости не озарил его душу? Я сам стану просить за Маринеллу перед королем, чтобы он позволил мне стать ее наставником, крестить ее и передать под опеку монахинь, которые помогут ей отвернуться от прошлого и найти убежище в чистоте и свете.
Жители деревни нехотя обещали не творить зла дочери ведьмы, и священник, исполняя обещание, отправился к королю.
Король вовсе не расположен был вновь слушать историю о деревенской ведьме, но все же согласился принять священника из уважения к его сану. Выслушав, он сказал:
— Что ж, пора прекратить эти глупые сказки невежественных людей. Я не вижу, почему стоит уделять столь много внимания дочери безумной рыбачки, рожденной никак уж не от морского дьявола, а, верно, от бродяги или пьянчуги-рыбака. Но раз уж без этого не обойтись, я сам взгляну на девку с языческим именем и решу ее судьбу. Пусть ее приведут на площадь перед моим дворцом!
Королевское повеление исполнили, и Маринелла в своем рваном платье, окутанная распущенными волосами, словно русалка или дриада, встала перед королем. Тот заговорил было с обычной своей ледяной надменностью — и сбился смущенно, глядя на лицо девушки с лисьей линией скул и темно-алыми, как вино, губами, на холодную белизну ее кожи и мягкий очерк груди под линялым холстом платья. Трижды пытался он договорить — и трижды умолкал, пытаясь поймать темный взгляд Маринеллы из-под крыльев ресниц. А дочь ведьмы молчала, ждала и все больше казалась не деревенской девчонкой, а принцессой, переодетой в лохмотья, прекраснейшей из принцесс.
И вместо того, чтобы огласить заготовленное решение о передачи девушки под опеку монастыря, король сказал наконец:
— Тебе не место в деревне, Маринелла, не место среди монахинь, тем более не место здесь, под взглядами всякого сброда. Пойдем со мной.
Тогда, так ничего и не сказав, дочь ведьмы подошла к королю и вместе они скрылись под сводами дворца. А на следующий день король объявил Маринеллу своей женой и королевой и тотчас издал указ о предании жестокой смерти всякого, кто осмелится сказать о ней дурное слово или просто косо взглянуть в ее сторону.
Сам епископ, укоривший короля за то, что Маринелла не крещена и не венчана, а значит, союз ее с королем перед Господом не более чем блуд и мерзость, был немедленно выслан из столицы. Деревенского же священника не допустили к королю и королеве более ни разу.
А Маринелла, рожденная на земляном полу деревенской лачуги, носила теперь шелка, рубины и золото, ее красота с каждым днем сияла все ярче, и все росла любовь к ней короля, поздняя любовь, пряная и горькая, как ветер осени. Она танцевала для невенчанного мужа своего, как Саломея для Ирода, она пела ему песни на неведомом языке, и в них звучали крики чаек и плеск волн. Девочка и женщина сразу, морской дух и саламандра, она была невыразимо прекрасна, но что-то темное и злое проступало сквозь эту красоту.
Так страна легла к ногам дочери деревенской ведьмы. Настало время терпения и страха. Всякий, дерзнувший сказать о королеве хоть что-то, кроме слов восхищения и почтения, предавался смерти в тот же день, до заката солнца. Страна жила по воле короля, король — по воле Маринеллы, повинуясь ее шепоту и смеху, он карал и миловал, назначал и свергал, возводил и разрушал, одаривал и разорял.
Но вот настал день, когда всегдашнее веселье Маринеллы вдруг сменилось тоской. Она без улыбки бродила по дворцу в одной неподпоясанной сорочке, растрепанная и бледная, с сухим и больным взглядом помешанной. Много раз король пытался доискаться, что же случилось, королева лишь качала головой. Придворные молились о том, чтобы их король не счел виноватыми, ведь казнь была бы неотвратимой и жестокой.
Наконец Маринелла сказала своему мужу:
— Обещай исполнить мою просьбу, какой бы она ни была, не возражая и не спрашивая, для чего мне это понадобилось.
— Обещаю и клянусь — ответил король.
— Выстрой для меня башню на берегу моря и отделай ее по слову моему, — сказала Маринелла. — Не освящай ее, не подпускай к ее стенам ни священника, ни монаха, ни старухи-богомолки. Разреши мне уходить туда и оставаться одной или с кем я пожелаю, каждый раз, когда это будет нужно. Не спрашивай меня ни о чем и никому не позволяй спросить. Тогда я снова буду весела и ласкова к тебе.
Король исполнил сказанное быстро и в точности, как всегда исполнял любое желание Маринеллы. Маринелла же в ответ исполнила свое обещание — тоска ее прошла, она снова плясала и пела для короля, снова смеялась, как русалка в ночь полнолуния. Но вот что стали шептать за спиной королевы: с каждой ночью все ненасытнее она на брачном ложе, и любви короля уже не хватает е телу, белому, как морская пена. И потому Маринелла затворяется порой в своей башне на берегу моря, отсылая слуг. Туда, в башню, призывает она к себе любого мужчину, на котором остановила взгляд, будь он герцогом или конюхом, проводит с ним ночь до рассвета, а с первым лучом солнца вонзает кинжал ему в сердце и сбрасывает тело в море, во владения морского дьявола, отца своего и возлюбленного. Но даже близость смерти не страшит избранников ведьмы — так влечет их взгляд Маринеллы, взгляд, где страсть и смерть сливаются воедино.
Все громче и увереннее становился этот страшный слух, ведь он был правдив, как сама правда. И будто от ужаса перед деяниями королевы-ведьмы подвластная ей земля не плодоносила более, и в стране наступил голод, а за голодом уже близилось моровое поветрие. Хуже того, женщины перестали зачинать и рожать детей, и ясно стало, что грядут времена для всей страны последние. Солнце, темное, как спекшаяся кровь, не уходило с неба даже ночью, мертвый свет лился на землю, где хозяйничали голод, мор, отчаяние. По пустеющему городу и ночью, и днем бродили призраки, иные в лохмотьях, иные в бархате и золоте, метили углем и золой дома тех, куда скоро должна была прийти смерть.
А король ничего не хотел видеть и знать. Он затворился во дворце, пил вино с придворными, а может, с призраками их, и смеялся чему-то, что слышал только он сам. Безумие стало его уделом, страсть к ведьме выжгла разум и душу.
Маринелла же, одетая в красное платье, с короной на распущенных волосах, плясала на пустой городской площади, и ложе ее в башне пахло мускусом и кровью. А море смеялось.
И вот пришла ночь, когда по зову Маринеллы в башню к ней пришел юный принц, сын ее супруга-короля. Он был красив, и Маринелла смотрела на него благосклонно, но, не увидев в его глазах ни страсти, ни страха, спросила со смехом:
— Неужто я не кажусь тебе прекрасной и желанной? Этого не может быть, ведь мой дар — власть над мужскими сердцами, и дар этот невозможно отнять.
И принц ответил:
— Ты прекраснейшая из женщин, каких рождала эта земля, ты совершенней розы в цветении ее и притягательней лучшей жемчужины морских глубин. Но за красотой твоей — пустота сердца без любви и души без Бога, а потому я думаю о тебе с печалью и ничем иным.
Снова ведьма засмеялась ему в лицо:
— Ты говоришь, как старик или монах, чья кровь по-зимнему холодна. Сегодня последняя ночь твоей жизни, не трать ее на слова благоразумия и наставления. Или ты не знаешь, королевский сын, что ждет тебя с первым лучом солнца?
— Знаю, — ответил принц. — Знаю, ведь рассказывают, будто морской дьявол приказал тебе убивать на рассвете каждого мужчину, разделившего с тобой ложе, ведь он каждый миг страшится, что человеческое возьмет однажды в тебе верх, и в твое сердце придут любовь и милосердие. В этот час ты станешь недоступна дьяволу, и он утратит тебя навек. Это он дал тебе твой кинжал, королева Маринелла, и ты не выходишь с тех пор из его воли. Вот почему ты творишь зло — от тоски по навек утраченной свободе.
Маринелла отступила на шаг и спросила в удивлении:
— Откуда ты знаешь столько о моем сердце? Знатные люди думают об охотах, золоте, женских объятиях, ты же стремишься читать знаки чужой души. Я не видела еще подобных тебе, и это пугает меня.
И принц ответил:
— Я рожден с этим даром, как и ты рождена со своим. Говорят, я унаследовал это от матери-чужеземки, чьего лица я не помню. Я вижу в тебе любимую игрушку дьявола и в тебе же вижу девочку из рыбачьей деревни, не верящую людям и боящуюся собственного сердца. Первая чужда мне, вторую я мог бы полюбить, и эта любовь стоила бы смерти на рассвете.
Слышно стало, как с ревом и грохотом море подступает к самому подножию башни. Маринелла побледнела, услышав голос волн, и подняла с пола кинжал с рукоятью, украшенной морским жемчугом. Красные тусклые искры бежали по лезвию кинжала и гасли у острия.
— Или в руке отца, или в моей руке твоя смерть, — сказала она принцу. — Мне не суждено дарить жизнь, но я говорю тебе: уходи, спасайся, пока еще не поздно. Иди в часовню — мой отец не войдет туда, его сила велика, но заканчивается у церковного порога. Не медли!
— Люди не должны спасаться поодиночке, — ответил ей принц. — Я не уйду отсюда без тебя. Часовня Марии Морской впустит каждого, нуждающегося в помощи, пойдем со мной, мы успеем еще!
И тогда снаружи донесся голос, подобный шуму бури:
— Убей его, дочь! Убей — или умрешь сама!
Маринелла взглянула в окно, потом на принца, подняла кинжал… и с силой, невозможной в женских руках, переломила лезвие пополам. Она швырнула под ноги обломки и за руку с принцем бросилась к выходу из башни.
Небо снаружи было чернее сажи, потоки ледяной соленой воды хлестали сверху и снизу, так что неясно было, где гроза, а где прибывающее море. Молнии вспарывали небо бледными сполохами, в их свете виден был приближающийся к берегу корабль без парусов и весел, на палубе его стоял человек исполинского роста, одетый с ног до головы в черное. Ветер льнул к его ногам, как собачонка, и не развевал его волос, белых, как морская соль. Таков был зримый облик морского дьявола, отца и возлюбленного ведьмы Маринеллы.
Но сквозь наступившую тьму пробивался колокольный звон. Так звала к себе часовня Двух Марий, звала сама, ведь звонарь побоялся подняться на колокольню в такую бурю. И деревенский священник с зажженным фонарем в руках стоял у дверей часовни, и как ни бушевал ветер, он не мог ни сбить с ног священника, ни даже погасить метавшийся в фонаре огонек свечи.
Принц с Маринеллой были среди тех, кто на колеблющийся свет и колокольный звон выбрались к часовне. Но уже возле самой двери самым яростным порывом ветра Маринеллу отбросило в сторону, принц не удержал ее руку в своей, и девушка исчезла во мраке. Кому-то показалось, что, бросившись со скалы в воду, она не показывалась больше; кто-то позже говорил, что видел, как она поднялась на корабль морского дьявола, и корабль отошел прочь от берега.
Как бы то ни было, королева-ведьма исчезла в ту страшную ночь, и больше ее не видели никогда.
Буря же кончилась к утру, и с рассветом спасшиеся вышли из часовни. Тучи рассеялись, небо было светло и казалось прозрачным. Города не было больше, лишь часовня стояла на опустевшем берегу. От башни Маринеллы не осталось даже подножия, будто ее вообще никогда не было.
Старый король погиб в ту ночь, как погибли все, кроме укрывшихся в часовне Двух Марий. Принц стал королем. В память об отце через несколько лет он велел отстроить дворец заново, но ни разу за свою жизнь не переступил его порога, и дворец стоял пустым и тихим, как осень.
А о морском дьяволе и его дочери долгие годы никто ничего не слышал.
Часовня же стоит и поныне. Говорят, что в дни беды ее колокола звонят сами собой.
1
1

Легенда о королеве Опала — Происхождение — Версия 2.16 Скачать

Год выпуска: 2019
Версия: обновление 2.16
Жанр: для взрослых игра, минет, хардкор, групповой секс, монстры, оральный, рпг, все порно, хентайте, advdenture, хая игра
Категория: Взрослые секс-игры
Платформа: Pc Game / Windows
Цензура: Нет
Язык: английский
Эта взрослая игра представляет:
Это серия RPG, которую я делаю, используя движок RPG Maker XP, смешивая элементы RPG, исследования и контент для взрослых, которые в основном сосредоточены на королеве Опале, ее злой сестре Осире и их матери Фарах, хотя последняя запись в этой серии разветвление … и, самое главное, сами игры всегда будут свободными, даже если фактический процесс производства явно не может быть.

Новое в версии 2.16:

Исправление 439 — сражение на забытом кладбище ночью может привести к сбою игры, это было исправлено.
Исправление 440 — при входе в Хомстед при особых обстоятельствах экран может застрять в черном цвете, это следует исправить.
Исправление 441 — Исправлены некоторые графические проблемы, связанные с охраной в тюрьме Castle Warrengard.
Исправлено 442 — Исправлено использование телепортации в Скалхальме слишком рано, чтобы перенести эффект дождя.
Исправление 443 — Раздел CG Scenes в Art Gallery был полностью переделан, чтобы соответствовать большему количеству миниатюр на странице.
Исправить 444 — Новая полная сцена была добавлена ??в Колумбии и может быть вызвана продвижением истории.
Исправить 445 — Исправлено несколько проблем с удаленными членами группы, которые не обновлялись корректно.
Исправление 446 — исправлены различные мелкие графические ошибки.
Исправить 447 — Большое количество истории было добавлено.



Скачать файл — 1.80 GB

Новая легенда о королеве Берутиэль

фанфик по фэндому
«Толкин Джон Р.Р. «Сильмариллион»», «Толкин Джон Р.Р. «Властелин колец»»

Говорят, что кошки всегда находят дорогу домой.
— Неправда, — сказала самой себе королева Берутиэль, — кошки всегда находят дорогу туда, где лучше.
Ибо проплыв сквозь тьму, туманы, бурю и стену дождя, где кругом молнии били по тёмной воде, бывшая супруга короля Тараннона Фаластура оказалась на благословенном берегу Валинора. Хотя и назвали её супруга «Властелином берегов», над этим берегом Тараннон был не властен, как и его предки.
Итак, королева подобрала своё черное платье и прошествовала по берегу Валинора, направляясь на север. Черные кошки следовали за ней, а свою любимую белую кошку она несла на руках. По дороге Берутиэль заглянула в Пещеры Забвения и посмотрела на застывшего в вечном сне Ар-Фаразона. Родственник её бывшего мужа был хоть и постарше, но гораздо выше и красивее, чем Тараннон, так что Берутиэль очень пожалела, что его нельзя разбудить.
По дороге ей встретился златоволосый эльф, который в недоумении воззрился на особу в серебристо-чёрных одеждах. По правда говоря, молодой тэлери ни разу не видел человека и не знал, как себя с ней вести.
— Вы кто? — недоуменно спросил он.
С точки зрения Берутиэль, юноша говорил на очень устаревшем синдарине, но она поняла его и ответила:
— Я королева. А король у вас где?
— Там, — махнул рукой юноша куда-то в сторону Тириона.
И королева отправилась дальше. Долго ли, коротко ли шла она, как перед ней предстал настоящий королевский дом — как будто на картинке из детской книжки: белые стены, золотые рамы, мраморное крыльцо и пруд, полный лебедей. Кошки хищно замяукали.
Король нолдор Финарфин выглянул с балкона и понял, что дело плохо. В общем-то чего-то подобного он всегда ожидал: по всему, что рассказывал ему Финрод, он понял, что мужчины-эдайн ужасно глупы и прямолинейны, а вот женщины — другое дело. Когда-нибудь человеческая женщина обязательно должна была сюда добраться.
— Вам кого, сударыня? — спросил он.
— Мне нужен король, — сказала с достоинством Берутиэль.
Белая кошка, дрожа от возбуждения, подбиралась к берегу пруда, где стоял пушистый утёнок.
— Нет, нет, это не ко мне! — воскликнул Финарфин. — Эарвен, милая, скажи горничным, чтобы отогнали лебедей и уток в задний двор. Это совершенно не ко мне, сударыня, я не так чтобы король, я просто как бы вместо него, то есть я король, но не совсем главный среди эль… — Конец фразы потонул в хриплом и отчаянном птичьем крике. — Сударыня, вам нужен Ингвэ! — проорал Финарфин. — Он самый главный эльфийский король. Как выйдете, налево. Идите к Таникветилю, не ошибётесь. Эарвен, милая, ну пусть эти дуры хоть уток-мандаринок заберут… Ну подумаешь, её ущипнули, я тоже могу ущипнуть! Эарвен, милая, я же фигурально…
И королева отправилась дальше. На чёрной шёрстке её кошек сверкали оранжевые пёрышки, а мордочка белой кошки была вся в лебедином пуху, как будто бы она собиралась выступить в кошачьей версии «Лебединого озера».
А вот королю ваньяр Ингвэ было совершенно нечем отговориться. Его супруга ушла вместе со своей подругой-нолдо в Средиземье ещё вместе с Финголфином. Объяснения Ингвэ, что просто девушки-ваньяр такие хорошие подруги — вот, мол, и жена Финголфина Анайрэ предпочла мужу свою подругу Эарвен — Берутиэль восприняла скептически, но главное — у Ингвэ королевы не было. А Берутиэль была королевой. Кто же поспорит?
— Просто неприлично королю не иметь при себе королевы, — заявила Берутиэль.
Ваньяр очень ценили приличия, и Ингвэ вынужден был согласиться.
Ингвэ и его сын восприняли появление девяти кошек стоически. Кошки сидели за столом, забирались на руки, точили когти об резные ножки кровати. С риском обидеть короля тэлери Ольвэ пришлось попросить его больше не присылать рыбы к столу Ингвэ: когда в меню появлялись треска и камбала, кошки начинали лезть в тарелки, а Берутиэль ненавидела рыбу.
Финрод вообще был очень добрым и не ненавидел никого — разумеется не считая тех, кто его ел. Саурон, надо сказать, тоже был добрым и именно поэтому послал волка, чтобы съесть Финрода — ведь если бы это были кошки, смерть короля была бы гораздо более мучительной. Поэтому Финрод любил кошек. Но Амариэ после того, как ей пришлось распроститься с тремя парами изодранных чулок (а это не шутка: ведь в Валиноре не было синтетических материалов и шёлковые чулки ткали вручную) отказалась посещать Ингвэ и бабушку Индис. Племянница короля, Финдис, просто прислала ему с посыльным свою погрызенную сумочку и с тех пор тоже отвечала отказом на все приглашения.
В один прекрасный день Индис тоже не выдержала. Записанные туфли и изодранные чулки — полбеды, но ведь кошки ухитрялись ещё и нагадить под кроватью. Даже с помощью горничной (которую деликатная королева иногда стеснялась звать) следы пребывания кошек в её комнате не всегда удавалось найти и устранить. Даже замок не помогал: волшебная белая кошка Берутиэль всё равно ухитрялась пролезть всюду. И однажды утром Индис со слезами на глазах собрала вещи и уехала в заброшенный Форменос. Ингвэ только вздохнул, прочитав её жалобное письмо — «крыша протекает… водопровод не работает… ступенька провалилась» — и послал к ней одного из своих подданных, чтобы произвести ремонт.
Получив власть в доме ваньярского короля, Берутиэль, разумеется, захотела узнать с помощью кошек, что ещё любопытного происходит в разных уголках Амана. Больше всего её интересовал супруг Индис, про которого всё время говорили за столом.
И однажды утром, войдя в свою светлую и чистую рабочую комнату, Мириэль Тэринде узрела, как большая чёрная кошка сладострастно точит когти о гобелен, над которым Мириэль работала уже много веков. Целые куски вышивки превратились в беспорядочный комок разноцветных ниток. С картины, изображавшей судьбы Арды, исчезли трогательно обнявшиеся супруги Маглора и Карантира (от жены Маглора осталась только чёрная коса), сыновья Ородрета, и, несомненно, волнующая сцена появления на свет короля нолдор Гил-Галада, как и изображение родителей оного.
— Доброе утро, ми… — начал Финвэ, но не договорил; сначала ему под ноги бросилась кошка, а потом на него накинулась Мириэль.
— Всё! Хватит! Надоело! Убирайся! Это последняя капля! Мне всё надоело! Мне надоело вышивать этого идиота Элронда! Мне надоела Галадриэль! А теперь кошки!
— Мириэль, но разве кошки?..
— Я всё знаю! Это кошки из её дома! Они живут у неё! Их подослала Индис! Вон отсюда!
И Мириэль впихнула в руки Финвэ кошку и вытолкнула его за двери Чертогов Мандоса.
Бедному Финвэ ничего не оставалось, как… отправиться к той же Индис. Впрочем, так всегда и бывает.
Форменос он застал в плачевном состоянии.
Эльф из ваньяр, которого прислал Ингвэ, приматывал друг к другу трубы золотой струной от арфы.
— Ну вот, — довольно сказал он, — работает.
— Но протекает же, — сказала Индис.
— Подумаешь, протекает, — фыркнул златоволосый эльф. — Тут пол каменный. Пусть протекает.
— Но ведь… вода может подмочить фундамент… стены могут рухнуть…
— Ну могут, — неохотно признал ваньярский «сантехник», — но так, лет через сто.
— А лет через сто куда я денусь? — с негодованием воскликнула Индис.
— А тут комнат сколько? — спросил эльф.
— Финвэ, когда приглашал меня сюда, писал, что тут шестьдесят пять комнат…
— Ну так эта комната обвалится, перейдёте в другую, — обрадовался прислужник Ингвэ.
— Это что, получается, что через шесть тысяч пятьсот лет всё обвалится? — сказала Индис. — И куда я тогда денусь?
— Ну придумаете что-нибудь, — пожал плечами «сантехник» и завязал концы струны бантиком. — Может, тогда ваш муж возродится и построит новый замок.
— Этого никогда не будет, — уныло сказала Индис.
— Значит, я ведь могу быть тебе полезен, правда? — весело спросил Финвэ, заглядывая в окно.
Индис чуть не потеряла сознание.
— Это что? Ты что с трубами делаешь? А ну отойди, — сказал Финвэ. — Вот как надо, — и наглядно продемонстрировал представителю Первого рода эльфов, что нолдорские познания в ручной работе распространяются и на сантехнику.
— Я вообще не уверен, что это всё не придумка Тёмного, — недоверчиво сказал золотоволосый эльф, глядя на сверкающую воду в ванне. — Я у себя дома воду вёдрами ношу.
— Оно и видно, — недовольно сказал Финвэ. — Ну вот, всё работает. Хочешь испытать ванну, дорогая?
— Ну можно и без этого, — шепнула Индис.
Достать Нерданэль было гораздо труднее, чем Индис.
Супруга Феанора носила кожаные сапоги на высоком каблуке и кожаные штаны, так что кошачьи когти были ей нипочём. Время от времени по дому слышался кошачий визг — это Нерданэль наступала кошкам королевы Берутиэль то на лапку, то на хвост.
— Между прочим, — сказала однажды Берутиэль, — вы могли бы отсюда и выехать. К своему мужу. Где ваш муж, кстати?
— Да вот он, — сказала Нерданэль, показала на статую Феанора и как бы невзначай задела её каблуком. Мраморный Феанор рухнул на пол: раздался жуткий визг, и Берутиэль, к ужасу своему, поняла, что под обломками статуи исчезла её любимая белая кошка.
— Да вы знаете, что я с вами сделаю? — заорала королева Гондора.
— Что? — спросила Нерданэль, крутя в одной руке нож для глины, а в другой — тяжёлый молоток.
— Тьфу, — сказала Берутиэль и отправилась к Ингвэ.
— У вас ведь в благословенном Амане никто не умирает, не так ли? — сказала она. — Так почему мою кошку раздавило?
— Ну… — Ингвэ развёл руками. — Может, она где в чертогах Намо. Сходи, поищи.
И Берутиэль отправилась искать свою кошку.
Повелитель Чертогов растерялся: многие хотели снова увидеть своих родных и друзей, а кошек у него ещё никто не искал. Но он согласился пропустить раздражённую королеву.
Берутиэль повидала в Чертогах Мандоса множество героев и героинь минувших дней, а также множество кошек (и как Намо раньше не замечал, что кошки тоже уходят в его Чертоги?), но её любимой кошки не было. Берутиэль уходила всё ниже и ниже, в дальние расселины и пещеры; её окружали странные существа и тени, не похожие ни на эльфов, ни на людей, но кошки по-прежнему не было. Наконец, в дальнем подземном зале она увидела эльфа, который лежал на камнях, закрыв лицо руками, как будто бы в полном отчаянии; по его груди и плечам гордо ходила, запуская когти в одежду, белая кошка.
Берутиэль схватила кошку, но кошка вцепилась в плечи эльфа и не отпускала. Вскрикнув от боли, тот вынужден был встать.
— Отдайте мою кошку! — воскликнула Берутиэль.
— Ваша кошка выбрала меня, — раздражённо ответил эльф. — И вообще это не кошка, а кот. Кастрированный. Между прочим, многие коты предпочитают общение с особами своего пола.
— Я знаю, — вздохнула Берутиэль, — я его сама кастрировала. А не отпустите, я вас в кота превращу. А дальше сами понимаете, что.
— Сударыня, — сказал эльф, — здесь находится лишь моя бесплотная фэа; её вам никак не удастся превратить в кота. Может, я в душе и кот, но не до такой же степени!
— Прекратите эту демагогию и отдайте кота, — сказала Берутиэль.
— Ну берите, — ответил эльф.
Берутиэль схватила кота. Кот намертво вцепился в эльфа, Берутиэль потащила его за собой. И эльфу тоже пришлось следовать за королевой и котом. Увидев, что Берутиэль, белый кот и эльф покидают пределы чертогов, Намо воскликнул:
— Эээ… куда? Котам нельзя… с котами нельзя… то есть я хочу сказать, с Феанорами… тьфу!
Нерданэль повисла на шее мужа (её объятия были такими сильными, что он чуть не свалился).
— Оставайся здесь, что ли, — всхлипнула она, — а то в Форменосе теперь Индис. Правда, у нас тут кругом коты…
— Ну и что что коты, — вздохнул Феанор, гладя её пушистую толстую косу, — коты — они ничего. Даже приятные.
***
Вернувшись в Валинор, Гэндальф застал странную картину. Как известно, на вершине Таникветиля нет воздуха. Поэтому вокруг трона Манвэ плавали радужные шарики из перекиси водорода, а Элберет, бранясь, пыталась замазать царапины на ноге царственного супруга.
— Вообще-то… — начал Гэндальф, — я хотел спросить, то есть не я, а просто все интересуются: почему вы раньше не послали орлов?
— Какие орлы, — сказал Манвэ, — где те орлы? Кошки всех съели. Почти. Мы создали охраняемый заповедник, и теперь орлов уже никуда не выпускаем.
— Кошки?.. — недоуменно спросил Гэндальф. — Какие кошки?
Из-под трона раздалось злобное мяуканье.
— Те самые, — сказала Варда. — Кошки королевы Берутиэль.
— Но ведь… — сказал Гэндальф. Он не придумал ничего лучше, как сказать: — Но ведь я лучше нахожу дорогу домой в кромешной тьме, чем кошки королевы Берутиэль!
— Да кому ты нужен дома в кромешной тьме! — воскликнула Элберет.
Гэндальф обиделся.
***
— Я всё-таки хотел спросить, — сказал Ингвэ, — как же ты нашла дорогу в Валинор? Ведь людям сюда путь заказан.
— Видишь ли… — сказала Берутиэль. — Я ведь не совсем человек…
И её силуэт словно бы свернулся в узел, и на коленях у Ингвэ оказалась кошка. Серебристая кошка с чёрным хвостом.
«Ну и ладно, — подумал Ингвэ. — Ну и пусть она мне не жена, — он погладил Берутиэль между ушек. — Она мне кошка. А кошка никуда от меня уходить не станет».

Legend Of Queen Opala / Легенда о королеве Опала (2018) » Эротика, порно, смотреть онлайн, лучшие фильмы и видео. Erotik-TV.RU


1

1

1

1

1

1

1

1

1

1

1

1

1

1

1

1

1

1

Легенда о Королеве Луне

фанфик по фэндому
«Мой маленький пони: Дружба — это магия»


Мой маленький пони: Дружба — это магия
Пэйринг и персонажи:
Принцесса Селестия, Принцесса Луна, Луна, Селестия
Рейтинг:
Источник: https://ficbook.net/readfic/1762137

Легенда о хладнокровной королеве с красными волосами

фанфик по фэндому
«Akagami no Shirayuki-hime»

Это история о хладнокровной королеве, которая убивала всех, кто вставал у нее на поле битвы. Все ее боялись, еще не было ни одного, кто смог ее одолеть. Ее прозвали черной мечницей, так как на поле битвы на ней всегда было черное одеяние и ее клинок состоял из черного метала, но у нее был еще один меч единственный в истории Экскалибур. Его она использовала в крайних случаях, но он всегда был при себе, так же как второй. Но для народа своего королевства она старалась быть самой лучшей, выполняла все их просьбы, решала их проблемы. Она стала королевой в шестнадцать, так как королевская семья была убита, а ее не тронули, вернее не нашли, но она поднялась и вместе с ней ее страна стала могущественной. У нее есть два доверенных лица, они всегда помогали ей, это брюнетка с красными глазами и блондин с желтыми глазами.
Внешность самой королевы, кровавые волосы и изумрудные глаза. Имя королевы Шираюки Игараси, а ее помощники Эри Арай и Рен Сато.
В самом деле королева знала, что ее боятся и уважают за пределами ее владений, а в королевстве ее любят, ведь для них она стала надеждой.
— Эри, ты помнишь какой сегодня день? — спросила я
— Конечно, ты же раз в месяц идешь тип на охоту, но на самом деле к озеру, да? — ответила она мне.
— Да, да, но помни об этом знаете только вы двое, — сказала я смотря на нее, а после посмотрела на спящего Рена.
— Интересно почему сегодня он такой вялый, — задумавшись сказала Эри.
— Я сегодня слышала от прислуги, что он ночью работал, а еще в последнее время ему снятся кошмары, — ответила я.
— Понятно, тогда будить его не будем, — со вздохом проговорила она.
— Ну, я пошла еще увидимся, окай? — сказала я.
— Будь осторожней, — ответили мне вдогонку.
— Хорошо обещаю, — сказала я прежде, чем осторожно закрыть за собой дверь, дабы не разбудить Рена.
Сев на лошадь, я поскакала в лес за пределами замка. В том лесу есть озеро, оно глубокое, но вода такая кристально чистая, что видно дно. Я каждый месяц в один и тот же день бываю здесь, это для меня что-то на подобии традиции. Но в один момент мне показалось, что что-то в этот раз все же пойдет нет так. Прискакав на место назначения я услышала странные звуки, как будто два клинка слились в смертельном танце. Я посмотрела по сторонам, но кроме этих двух больше никого в живых не было. Напавшие были наемниками, но кто их нанял загадка присмотревшись к дерущимся я увидела на одном из клинков знак королевства Вистерия, тот кто держал этот меч в руках был парень с белоснежными волосами и голубыми глазами. Он был ранен в левое плечо, оно сильно кровоточило, вся его одежда была в крови, как цвет моих волос. Я не раздумывая побежала спасать голубоглазого. Хорошо, что я успела, это был критический момент в один миг меч упал из рук голубоглазого парня, плечо дает о себе знать. Наемник хотел воспользоваться этим и добить, но хорошо, хорошо что я успела отразить его удар своим мечом. Я убила его и не один мускул не дрогнул на моем лице.
— Ты как, жив? — дурацкий вопрос, но мне нужно знать ответ.
— Да, я жив спасибо тебе, — еле с частыми вздохами проговорил он.
— Я сейчас отведу тебя туда, где о тебе позаботятся, — сказала я
— Спасибо, — ответил он мне прежде, чем обессилив упасть во тьму.
Я еле смогла посадить его на лошадь, а после уже сев сама поскакала в сторону замка. Если честно было весьма неудобно и рискованно, ведь одной рукой я держала его меч и его, а другой лошадь, но другого пути нет, он может умереть из-за потери крови.
Спустя некоторое время мы уже были в замке.
— Охрана! Быстрее сюда! — орала я во весь голос.
— Что случилось ваше высочество? — спросил меня один из них, но после добавил, — ясно, быстро возьмите парня и отнесите его к лекарю.
— С вами все хорошо ваше величество, — спросил он меня.
— Да, спасибо за вопрос теперь в порядке, — сказала я, после добавив, — отведи ее в конюшню, — отдавая поводья стражнику проговорила я.
— Слушаюсь, — услышала я прежде чем уйти.
Я сразу же потопала в кабинет. Дойдя до него я услышала споры, хотя можно было бы сказать семейную ссору. Я приоткрыла дверь и прислушалась, знаю что не соответствует статусу и тому подобное, но интерес и любопытство берут верх.
— Почему? Почему ты не сказал? Почему ты не рассказал нам об этих кошмарах? Ну же объясни мне Рен, — послышался голос Эри и обвал вопросов.
— Не хотел беспокоить, да и вообще это не ваше дело. У тебя дел по горло, а о Шираюки я вообще молчу. Пойми Эри мои проблемы, вам не нужны! — орал Рен.
— Почему? — послышался всхлип, — Почему ты решаешь все за нас? Почему просто не можешь рассказать? Что с тобой стало? Даже если мы поголовно в работе, даже если нет времени на нормальный сон…ты, ты останешься тем, одним из единственных для которого мы обе найдем время! Ты для нас многое значишь Рен, пойми это… — начала орать и плакать Эри, а после чуть охрипшим голосом и тихо, так что нужно затаив дыхание прислушаться добавила, -… особенно для меня.
— Что? — спросил Рен, — что ты сказала?
— Ничего, — поняв, что сболтнула лишнего сказала Эри.
— А я все равно все слышал, — подойдя к ней и обнимая ее за плечи тихо сказал Рен.
После таких вот потрясений коих сегодня слишком много, их слишком много для начала дня я медленно и осторожно закрыла дверь. Сейчас самое лучшее просто уйти и не нарушать их идиллию, ведь они шли к этому долгое время, я не посмею им помешать, хотя у меня ошеломительные новости.
— Ладно, пойду навещу больного в лазарет, — сказала я сама себе, а после добавила — когда ему станет немного лучше, надо будет перевести его в комнату, которую я приказала подготовить.
Вот с такими мыслями я пошагала в сторону лазарета к моей милой и любимой лекарше Мари.
Мари девушка с темно синими глазами и каштановыми волосами, она нашего возраста, но она очень надежна, хотя встретились мы с ней недавно, я уже успела полюбить и привязаться к ней. Несмотря на свой юный возраст, она у меня главный лекарь, так что наш достопочтенный принц в хороших руках, но навестить как говорится ради приличия надо.

Легенды о «красной королеве» (14 фото) . Чёрт побери

С кино не получилось, но Регине повезло в другом — её заметила модельер Вера Аралова и предложила работу Общесоюзном Доме моделей. Там высоко оценили европейскую внешность девушки и аристократические манеры, и скоро она стала манекенщицей номер один — несмотря на нестандартную для модели фигуру, она пользовалась на подиуме бешеной популярностью.

Театральный декоратор и художник по костюмам Вера Аралова была ведущим модельером Общесоюзного дома моделей. Именно она придумала женские кожаные сапоги с молнией на всю длину голенища. Сейчас это обычная обувь, а в 1959 году красные «русские сапоги» Араловой произвели фурор в Европе. Их на неделе «Русской моды» демонстрировала Регина Збарская… В СССР изобретение положили на полку, а на западе срочно начали копировать модель и запускать производство. Вера Аралова была замужем за чернокожим диктором иностранного вещания Ллойдом Паттерсоном — их старший сын Джим снялся в роли маленького мальчика в фильме «Цирк». Сейчас Джиму Паттерсону 84 года и он давно живёт в Америке.


В начале 60-х годов Регина вышла замуж за модного художника и столичного плейбоя Феликса-Льва Збарского, которого знала вся богемная Москва. Она говорила, что это её первый брак, хотя в студенческие году у неё было ещё одно замужество, но тот человек не принадлежал к светским кругам, и семья просуществовала недолго. Брак со Збарским так же был коротким, и не принёс ей счастья. После того, как муж ушёл к актрисе Людмиле Максаковой, манекенщица совершила попытку суицида. Вскоре художник эмигрировал из СССР, что послужило поводом для первого вызова Регины Збарской в КГБ… Лев Збарский умер в США в 2016 году.


У Регины Збарской никогда не складывались отношения с коллективом, но она по этому поводу не сильно переживала. Девушка быстро стала «звездой» советского и западного подиумов и могла диктовать свои условия, а с коллегами держалась отчуждённо и даже пренебрежительно. Девушки из Дома моделей за холодность прозвали её Снежной королевой, а в западной прессе её называли «самым красивым оружием Кремля», а после того, как она начала сотрудничать с молодым модельером Вячеславом Зайцевым, в Европе она стала известна как «русская Софи Лорен».



«Самым красивым оружием Кремля» Збарскую называли небезосновательно. Она была образованна, воспитана, прекрасно знала английский и французский языки, постоянно выезжала за рубеж, причём, часто без сопровождения и даже несколько раз летала в одиночестве, сопровождала высокопоставленных иностранных гостей столицы. Разумеется, всё это дало почву для подозрений в сотрудничестве с КГБ и шпионской деятельности. По слухам одним из объектов её наблюдения был певец Ив Монтан.

Вся жизнь Регины Збарской была окутана слухами, интригами и разными версиями событий, никто не мог сказать о ней правду, потому что её никто не знал. Тайной была окутана и смерть знаменитой манекенщицы, точных обстоятельств которой никто не знает до сих пор…