Легенда о лейле и меджнуне

Лейли и Меджнун: вечная история любви | Исламосфера

Всем сегодня известна история трагической любви Ромео и Джульетты. Но далеко не все знают, что на Востоке есть свои герои, олицетворяющие собой любовь, преданность и верность. Это Лейла и Меджнун. Поэма об их бессмертной любви появилась гораздо раньше, чем шекспировская трагедия.
Поэма о несчастных влюбленных была написана персидским поэтом Низами Гянджеви в 12-м веке. Это третья из пяти поэм в цикле Пандж Гандж – «Пять драгоценностей», известных как “Пятерица”. Сюжет о Лейли и Меджнуне основан на полулегендарной истории из жизни бедуинского поэта 7-го века Кайса ибн аль-Мулаввы и его возлюбленной Лейли бинт Махди (или Лейли аль-Амирия).
Первая опера мусульманского мира “Лейли и Меджнун”: от создания до современности.
Будучи детьми, они влюбляются друг в друга. Кайс словно сходит с ума от любви, поэтому ему дают прозвище «Меджнун», что означает «одержимый джинном» или «сумасшедший». Тоскуя по своей возлюбленной, он начинает сочинять стихи, посвященные Лейли. Кайс просит у ее отца разрешения жениться, но он отказывает ему, потому что не может выдать дочь замуж за человека, лишившегося рассудка. Отец выдает Лейли за богатого торговца из благородной семьи по имени Вард, что означает «роза», потому что он очень красив. Меджнун, узнав о том, что его любимая вышла замуж за другого, уходит скитаться в пустыню, а его родные теряют всякую надежду на его возвращение.
Низами Гянджеви / Источник: wikipedia.org
Эта история была известна еще до Низами. В 9-м столетии поэты Рудаки и Баба Тахер упоминали имена героев, а еще раньше в народе бытовали шутки о Меджнуне. Тем не менее, именно Низами Гянджеви принадлежит заслуга по популяризации этой вечной истории любви, которую более поздние персидские авторы брали как основную идею для других сюжетов.
Фергана Гасымова: “Моя миссия – служить послом своей веры”.
У этой истории существует около 30 персидских и 13 турецких вариантов. По некоторым сведениям у нее – 59 адаптаций, по другим – тысячи. Эта история любви очень популярна в Индии. Однако, согласно индийской версии, возлюбленные перед смертью бежали в Раджастан (одна из индийских провинций – прим. Исламосфера). Якобы их могилы находятся в деревне Бинджор недалеко от Анупгара в районе Шри Ганганагар. Сотни молодоженов из Индии и Пакистана, несмотря на отсутствие удобств для ночлега, приезжают сюда на несколько дней. Своя версия истории любви есть в Азербайджане – поэмы “Лейли и Меджнун”, написанные в 16 веке поэтами Физули и Хагири Табризи. В одной из адаптированных версий Лейли и Меджнун были родом из враждующих семей. Они влюбились друг в друга во время учебы в школе, но семья Лейли устроила ее брак с другим человеком.
Предполагаемые гробницы Лейли и Меджнуна в местечке Бинджор в Индии / Источник: wikipedia.org
Могольская миниатюра, посвященная Лейли и Меджнун / Источник: wikipedia.org
Лейли и Меджнун на азербайджанском ковре / Источник: wikipedia.org
Исламосфера

Читать «Лейли и Меджнун» — Низами Гянджеви — Страница 1 — ЛитМир

Низами Гянджеви
ЛЕЙЛИ И МЕДЖНУН
Причина сочинения книги
Однажды, благоденствием объят,
Я наслаждался, словно Кай-Кубад.
«Не хмурься, — думал, — брови распрями,
Перечитай „Диван“ свой, Низами».
Зерцало жизни было предо мной!
И будто ветер ласковой волной
Волос коснулся, возвестив рассвет,
Благоуханных роз даря букет.
Я — мотылек, светильник мной зажжен;
Я — соловей, — сад словно опьянен,
Услышав трели, что слагал певец,
Слов драгоценных я раскрыл ларец.
Калам свой жемчугами отточа,
Я стал велеречивей турача.
Я полагал: «Твори, настал твой час —
Судьба благоприятствует сейчас.
Доколе проводить впустую дни?
Кончай с бездельем, вкруг себя взгляни!
Верши добро и вкусишь от щедрот!
Кто в праздности живет — никчемен тот».
Бродягу-пса удача обошла,
И не заслужит пустобрех мосла.
Мир — это саз, коль жить с ним хочешь в лад,
Настрой его на свой, особый лад.
Тот гордо дышит воздухом родным,
Кто, словно воздух, всем необходим.
Подобием зерцала надо стать.
Чтоб сущий мир правдиво отражать.
Коль ты противоречишь всем вокруг,
То издает твой саз фальшивый звук.
«О, если б муж, причастный к сонму сил,
Заказ достойный мне сейчас вручил!»
Так о работе я мечтал, когда
Явилась вдруг желанная звезда.
«Трудись, счастливец, позабудь про сон
И будешь ты судьбой вознагражден!»
И совершилось чудо наконец —
Посланье шаха мне вручил гонец.
Я с наслажденьем вчитываться смог
В пятнадцать дивных, несравненных строк.
Светились буквы, разгоняя мрак,
Как драгоценный камень шаб-чираг.
«Властитель слов, кудесник, Низами,
Раб дружбы верной, наш привет прими.
Вдыхая воздух утренней зари,
Пером волшебным диво сотвори.
Найди проникновенные слова,
Достигни совершенства мастерства.
Любовь Меджнуна славится в веках,
Воспой ее в возвышенных стихах.
Так опиши невинную Лейли,
Чтоб жемчугами строки расцвели.
Чтоб прочитав, я молвил: „Мой певец
И впрямь усладу создал для сердец.
Любовь возвел на высший пьедестал
И кистью живописца расписал“.
Шахиней песен повесть стать должна,
И слов казну растрачивай сполна.
У персов и арабов можешь ты
Убранство взять для юной красоты.
Ты знаешь сам, двустиший я знаток,
Подмену замечаю в тот же срок.
Подделкою себя не обесславь,
Чистейшее нам золото поставь.
И не забудь: для шахского венца
Ты отбираешь перлы из ларца.
Мы во дворце не терпим тюркский дух,
И тюркские слова нам режут слух.
Песнь для того, кто родом знаменит,
Слагать высоким слогом надлежит!»
Я помертвел, — выходит, что судьба
Кольцо мне вдела шахского раба!
Нет смелости, чтоб отписать отказ,
Глаз притупился, слов иссяк запас.
Пропал задор, погас душевный жар, —
Я слаб здоровьем и годами стар.
Чтоб получить поддержку и совет,
Наперсника и друга рядом нет.
Тут Мухаммед, возлюбленный мой сын, —
Души моей и сердца властелин,
Скользнув в покой как тень, бесшумно-тих,
Взяв бережно письмо из рук моих,
Проговорил, припав к моим стопам:
«Внимают небеса твоим стихам.
Ты, кто воспел Хосрова и Ширин,
Людских сердец и мыслей властелин,
Прислушаться ко мне благоволи,
Восславь любовь Меджнуна и Лейли.
Два перла в паре — краше, чем один,
Прекрасней рядом с павою павлин.
Шах просит сочинить тебя дастан,
Царю Иран подвластен и Ширван,
Ценителем словесности слывет,
Искусства благодетель и оплот.
Коль требует, ему не откажи,
Вот твой калам, садись, отец, пиши!»
На речи сына я ответил так:
«Твой ум остер и как зерцало зрак!
Как поступить? Хоть замыслов полно,
Но на душе и смутно и темно.
Предписан мне заране узкий путь,
С него мне не дозволено свернуть.
Ристалище таланта — тот простор,
Где конь мечты летит во весь опор.
Сказанье это — притча давних дней —
Веселость мысли несовместна с ней.
Веселье — принадлежность легких слов,
А смысл легенды важен и суров.
Безумья цепи сковывают ум,
От звона их становишься угрюм.
Зачем же направлять мне скакуна
В края, где неизведанность одна?
Там ни цветов, ни праздничных утех,
Вино не льется и не слышен смех.
Ущелья гор, горючие пески
Впитали песни горестной тоски.
Доколе наполнять печалью стих?
Песнь жаждет слов затейливо-живых.
Легенды той, грустней которой нет,
Поэты не касались с давних лет.
Знал сочинитель, смелость в ком была,
Что изломает, приступив, крыла.
Но повелел писать мне Ширваншах,
И в честь его дерзну в своих стихах,
Не жалуясь на замкнутый простор,
Творить, как не случалось до сих пор.
Чтоб шах сказал: „Воистину слуга
Передо мной рассыпал жемчуга!“
Чтоб мой читатель, коль не мертвый он,
Забыв про все, стал пламенно влюблен».
И если я поэзии халиф,
Наследник, настоянье проявив,
На уговоры тратил много сил,
Чтоб я ларец заветный приоткрыл.
«Любви моей единственный дастан, —
Промолвил сын, — души моей тюльпан,
Стихи тобою тоже рождены,
И братьями моими стать должны.
Они — созданья духа твоего,
Рождай, пиши, являя мастерство.
Сказ о любви, и сладость в нем и боль,
Он людям нужен, как для пищи соль.
Мысль — это вертел, а слова — шашлык,
Их нанизав, напишешь книгу книг.
Вертеть шампур ты должен над огнем,
Чтоб усладить едою всех потом.
Легенда, как девичий нежный лик,
Который к украшеньям не привык.
Но, чтоб невеста восхищала взор,
Одень ее в сверкающий убор.
Она — душа, природный тот кристалл,
Который ювелир не шлифовал.
Дыханием легенду оживи,
Воспой в стихах величие любви.
Твори, отец! А я склонюсь в мольбе,
Чтоб вдохновенье бог послал тебе!»
Реченья сына — глас самих судеб!
Совету внемля, сердцем я окреп.
В бездонных копях, в самой глубине
Стал эликсир искать, потребный мне.
В поэзии быть кратким надлежит,
Путь длительный опасности таит.
Размер короткий, мысли вольно в нем,
Как скакуну на пастбище степном.
В нем мерный бег морских раздольных волн,
Движением и легкостью он полн.
Размером тем писалось много книг —
Никто в нем совершенства не достиг.
И водолаз доселе ни один
Перл не достал из плещущих глубин.
Бейт должен быть с жемчужиною схож,
В двустишиях изъяна не найдешь.
Я клад искал, трудна моя стезя,
Но отступиться в поисках нельзя.
Я вопрошал — ответ мой в сердце был,
Копал я землю — вмиг источник бил.
Сокровищем ума, как из ларца,
Я одарил поэму до конца.
Создать в четыре месяца я смог
Четыре тыщи бейтов, звучных строк.
Коль не было б докучных мелочей,
Сложил бы их в четырнадцать ночей.
Да будет благодатью взыскан тот,
Кто благосклонно встретит этот плод.
О, если б расцвести она смогла б,
Как «си», «фи», «дал», когда придет раджаб!
Пятьсот восемьдесят четвертый год
Поэмы завершенье принесет.
Закончен труд, я отдых заслужил,
На паланкин поэму возложил.
К ней доступ я закрою на запор,
Пока мой шах не вынес приговор.

Читать бесплатно электронную книгу Лейли и Меджнун (Layli va Majnun). Низами Гянджеви онлайн. Скачать в FB2, EPUB, MOBI — LibreBook.ru

Низами Гянджеви. ЛЕЙЛИ И МЕДЖНУН
Причина сочинения книги
13.04.13
Жалоба на завистников и злопыхателей
13.04.13
Просьба о прощении за свои жалобы
13.04.13
Об отказе от служения царям
13.04.13
О том, что не следует отнимать у людей насущный хлеб
13.04.13
О радости служения народу
13.04.13
Начало повести
13.04.13
О том, как Лейли и Кейс полюбили друг друга
13.04.13
Отец Меджнуна отправляется сватать Лейли
13.04.13
Плач Меджнуна от любви к Лейли
13.04.13
Отец увозит Меджнуна в Каабу
13.04.13
Отец Меджнуна узнает о намерении племени Лейли
13.04.13
Отец наставляет Меджнуна
13.04.13
Ответ Меджнуна отцу
13.04.13
Лейли отправляется гулять по саду
13.04.13
Сватовство Ибн-Салама
13.04.13
Науфал посещает Меджнуна
13.04.13
Меджнун упрекает Науфала
13.04.13
Битва Науфала с племенем Лейли
13.04.13
Меджнун упрекает Науфала
13.04.13
Вторая битва Науфала
13.04.13
Старуха ведет Меджнуна к шатру Лейли
13.04.13
Отец выдает Лейли за Ибн-Салама
13.04.13
Ибн-Салам приводит Лейли в свой дом
13.04.13
Меджнун дружит со зверями
13.04.13
Притча
13.04.13
Письмо Лейли к Меджнуну
13.04.13
Ответ Меджнуна на письмо Лейли
13.04.13
Лейли призывает Меджнуна
13.04.13
Меджнун поет газель Лейли
13.04.13
Кончина Ибн-Салама, мужа Лейли
13.04.13
Приближение осени и кончина Лейли
13.04.13
Траурная песнь Меджнуна
13.04.13
Кончина Меджнуна у могилы Лейли
13.04.13
Племя Меджнуна узнает о его кончине
13.04.13

О любви…. | Мужчина и женщина: лабиринты отношений

Изначально, легенда о Лейле и Меджуне (Сумашедшем) была частью бедуинского эпоса. Позднее, с расширением Османской империи турки позаимствовали этот сюжет. Турецкие поэты, вдохновленные любовью героев, сделали историю о Лейле и Меджуне популярной на всем Востоке. Суфийские же философы, вкладывали в эту легенду особый смысл — тоска души в отсутствии Бога.
Говорят, что легенда основана на реальных событиях. Что действительно жил в 7 веке в Аравии молодой поэт, по имени Каис, возлюбленную которого силой выдали замуж за другого. Каис от горя ушел в пустыню, где писал на песке стихи о Лейле и читал их ветру. Все знали, что Каис сошел с ума от любви, за что прозвали его Меджун — Сумасшедший. Спустя какое-то время Лейла умерла, а через несколько лет умер и Меджун. Его тело нашли на могиле возлюбленной. Все, что осталось от сошедшего с ума поэта — это 3 строчки о любви, нацарапанные на могиле Лейлы.
А вот и сама легенда:
Историю о Лейле и Меджнуне рассказывают на Востоке уже тысячи лет, и она всегда вызывала великое очарование, ибо это не только история любви, но и урок любви; любви не той, как ее понимает обычный человек, но любви, что возвышается над землей и небом.
Юноша по имени Меджнун с самого детства показывал любовь в своем характере, тем самым открывая глазу видящего трагедию его жизни. Когда Меджнун был в школе, он влюбился в Лейлу. Со временем эта искра превратилась в пламя и Меджнун не находил себе покоя, если Лейла хотя бы даже немного опаздывала в школу. Зажав книгу в руке, он впивался глазами во входную дверь, что забавляло местных насмешников, а всякому доставляло неудобства. Со временем это пламя превратилось в пожар, и тогда сердце Лейлы само зажглось от любви Меджнуна. Они смотрели друг на друга, — она не видела в классе никого, кроме Меджнуна, а тот не видел никого, кроме Лейлы. В книгах Меджнун читал имя Лейлы, а в письме под диктовку Лейла покрывала свою грифельную доску именем «Меджнун». «Когда мысль о возлюбленной захватывает ум любящего, оттуда исчезает все прочее».
Все в школе стали перешептываться друг с другом, указывая на них пальцами. Это обеспокоило учителей и они написали родителям обоих, что их дети сошли с ума и безудержно влюбились друг в друга, и что у них, вероятно, никак не смогут отвлечь их внимание от любовных дел, которые уничтожили всякую возможность учить их дальше.
Родители Лейлы забрали ее сразу же и стали внимательно следить за ней. Таким образом они увезли ее от Меджнуна, но кто мог увезти Меджнуна из ее сердца. Она не думала ни о ком, кроме него. А Меджнун без нее, с беспокойством и печалью в сердце, устраивал беспорядки на всю школу, до тех пор пока родителям не пришлось увезти его домой, так как казалось, что вы школе делать ему было больше нечего. Родители Меджнуна приглашали к нему врачей, предсказателей, целителей, магов; они рассыпали деньги у их ног прося их дать лекарство, чтобы выгнать из сердца Меджнуна мысль о Лейле. Но как это было сделать? «Даже у Лукмана, великого врача древности не было средства от любовной тоски».
Никому не удавалось вылечить больного любви. Приходили друзья, родственники, доброжелатели, мудрые советники и они прилагали все свои силы к тому, чтобы стереть из его ума мысль о Лейле, но все было тщетно. Кто-то сказал ему: «О, Меджнун, что же ты так грустишь от разлуки с ней? Она ведь некрасива. Я могу показать тебе тысячу девушек, которые будут красивее и привлекательнее ее, и ты сможешь выбрать из низ себе подругу». Меджнун ответил: «О, чтобы видеть красоту Лейлы, нужны глаза Меджнуна.
Когда были перепробованы все средства, родители Меджнуна решили искать спасения у Каабы, как своего последнего прибежища. Они взяли Меджнуна в паломничество к Каабат-Уллах. Когда они подъехали к Каабе, огромная толпа собралась поглядеть на них. Родители, каждый по очереди, уходили молиться Богу, говоря: «О, Господь мой, Ты, самый милостивый и милосердный, даруй Свою милость нашему единственному сыну, чтобы сердце Меджнуна освободилось от боли любви к Лейле». И все слушали это внимательно, с интересом ожидая, что же скажет Меджнун. Затем родители попросили Меджнуна: «Дитя, пойти и помолись, чтобы любовь к Лейле покинула твое сердце». Меджнун ответил: «А я увижу Лейлу, если помолюсь?» Тогда они с великим разочарованием ответили: «Молись, дитя, о чем хочешь молиться…» Он пошел и сказал: «Я хочу мою Лейлу, «а все, что были рядом добавили: «Аминь». «Мир отзывается эхом на зов любящего».
Когда родители испробовали все средства, чтобы излечить Меджнуна от его безумной страсти к Лейле, под конец они подумали, что наилучшим способом будет обратиться к родителям Лейлы, и это было последней надеждой спасти жизнь Меджнуна. Они отправили письмо ее родителям (а они принадлежали к другой вере), в котором говорилось: «Мы сделали все, чтобы отвести от Меджнуна мысли о Лейле, но пока что успеха не добились. И у нас не осталось ни одной надежды на успех, за исключением одной — если вы согласитесь на их брак.» Те ответили им: «Хотя это выставляет нас на посмешище перед нашими людьми, все-таки Лейла, вероятно, не прекратит думать о Меджнуне ни на миг. С тех пор, как мы забрали ее из школы, она чахнет день ото дня. Поэтому мы не против отдать Лейлу за Меджнуна, но только в том случае, если мы убедимся в его здравом уме».
Услышав это, родители Меджнуна очень обрадовались и посоветовали Меджнуну вести себя здраво, чтобы у родителей Лейлы не было причин подозревать, что он сошел с ума. Меджнун согласился делать все, что желали его родители, ради того чтобы только встретиться с Лейлой. Они отправились с процессией (таков обычай на Востоке) к дому невесты, где для жениха был подготовлен специальный стул, покрытый гирляндами цветов. Но, как говорят на Востоке, боги не благоволят любящим, и потому судьба не даровала этим идеальным влюбленным счастья быть вместе. В комнату, где они сидели, случайно забежала собачка, что сопровождала Лейлу в школу. Как только взгляд Меджнуна упал на нее, его эмоции вырвались наружу. Он не смог усидеть на своем высоком сиденье и смотреть на эту собачку. Он побежал к ней и стал целовать ей лапы, и положил ей на шею все гирлянды. Не было такого знака поклонения или почитания, которого бы Меджнун не выказал ее собачке. «Для любящего пыль из дома любимой все равно что земля Каабы». Такое поведение явно выставило его сумасшедшим. Так же как язык любви невразумителен для ее лишенных, так и действия Меджнуна показались присутствующим обычной глупостью. Они все очень разочаровались, Меджнуна увезли домой, а родители Лейлы отказались дать согласие на их брак.
Это полное разочарование убило надежду родителей Меджнуна, и они с того времени перестали следить за ним, видя, что и жизнь и смерть для него были одним и тем же. Это дало Меджнуну свободу бродить по городу в поисках Лейлы. Он спрашивал о ней каждого, кто встречался ему на пути. Случайно он встретил письмоносца, что перевозил почту на верблюде, и когда Меджнун спросил его о Лейле, он ответил: «Его родители покинули эту страну и уехали за сотни миль отсюда». Меджнун попросил его доставить Лейле его послание. Тот ответил: «С удовольствием». Но когда Меджнун стал рассказывать его, то рассказ его продолжался долгое, очень долгое время. «Посланник любви закончить нельзя».
Письмоносца частично позабавило, а частично растрогала его искренность. Хотя Меджнун, который шел рядом с его верблюдом, составлял ему компанию в его долгом пути, все-таки из жалости он сказал: «Ты уже прошел десять миль, рассказывая мне свое послание. Сколько же мне потребуется, чтобы доставить его Лейле? Иди своей дорогой, я все сделаю, что нужно». Тогда Меджнун повернул обратно, но не прошел он и сотни ярдов, как снова вернулся к нему чтобы сказать: «О добрый друг, я забыл тебе добавить еще несколько слов, чтобы ты передал их Лейле». Пока он продолжал свое послание, он прошел еще десять миль. Почтальон сказал: «Помилосердствуй, иди же обратно. Ты уже прошел долгий путь. Как я смогу запомнить все то, что ты мне сейчас сказал? Но все-таки я попытаюсь, а ты сейчас иди обратно. Ты уже и так далеко от дома». Меджнун снова повернул к дому, прошел несколько ярдов, но опять вспомнил нечто, что нужно было сказать почтальону и пошел за ним. Так и прошло все путешествие, а он сам прибыл к тому месту, куда он отправлял свое послание.
Письмоносца изрядно удивила такая искренняя любовь, и он сказал ему: «Ты уже прибыл в страну, где живет твоя Лейла. Теперь посиди пока в этой разрушенной мечети. Мы сейчас за городом. Если ты пойдешь в город со мной, они замучают тебя до того, как ты доберешься до Лейлы. Для тебя лучше всего будет отдохнуть здесь, так как ты прошел очень много. А я передам твое послание Лейле, как только я смогу добраться до нее». «Любовный хмель не видит ни времени ни пространства».
Меджнун послушался его совета и остался там. Он захотел отдохнуть, но сама мысль о том, что он находился в городе, где живет Лейла, побудила его поинтересоваться, в каком направлении ему следует вытянуть ноги. Он думал, что, может быть, на север, на юг, на восток, на запад, а потом сказал себе: «Если бы в этой стороне была Лейла, с моей стороны было бы наглостью вытянуть ноги к ней». Тогда лучше всего было бы подвесить мои ноги на канате сверху, ибо уж точно там ее не будет.» «Дом возлюбленной для любящего все равно, что Кааба». Ему хотелось пить, но он нигде не мог найти воды, за исключением небольшого количества дождевой, что скопилась в выброшенном сосуде.
Когда письмоносец вошел в дом родителей Лейлы, он увидел ее и сказал ей: «Я пришлось затратить массу усилий, чтобы поговорить с тобой. Твой любимый Меджнун, а он любит так как никто в мире, передал мне для тебя послание, и он рассказывал его мне всю дорогу так долго, что дошел до твоего города вместе с моим верблюдом. Она сказала: «О небо! Бедный Меджнун! Что же с ним стало?!» Она спросила свою старую няньку: «Что будет с человеком, который прошагал без передышки сотню миль?» Та тут же ответила: «Такой человек умрет.» Тогда Лейла спросила: «А есть ли от этого какое-либо средство?» Она сказала: «Он должен испить дождевой воды, что скопилась еще с прошлого года, и той воды должна также змея испить. А затем ему должны связать ноги и повесить его вниз головой, и так он должен провисеть долгое время. Это может спасти его жизнь». Лейла воскликнула: «Но как же трудно все это достать!» Но Бог, который сам по себе есть любовь, руководил Меджнуном, и поэтому все случилось для него наилучшим образом. «Воистину, любовь — врачеватель своих собственных ран.»
На следующий день Лейла отложила свою еду в сторону и со служанкой, которую сделала своим доверенным лицом, отправила ее к Меджнуну. Она также передала ей послание для него, что она хочет его видеть так же сильно, как и он ее; разница была только в том, что Лейла была заперта. Но как только у нее появится возможность, она сразу к нему придет.
Служанка пришла к разрушенной мечети и увидела, что там сидит два человека. Один казался погруженным в себя и не обращал внимания на то, что было вокруг, а второй был толстым, крепким человеком. Она подумала, что Лейла не могла влюбиться в такого мечтателя, какого она бы и сама любить не стала. Однако, чтобы убедиться в этом, она спросила, кого из них зовут Меджнуном. Меджнун был глубоко погружен в свои мысли, и он был далек от ее слов. Но тот человек, который ничем не был занят, был, пожалуй, рад видеть ее с корзинкой еды в руке и спросил: «А кого ты ищешь?» Она ответила: «Меня просили отдать это Меджнуну. Это ты?» Он охотно протянул руки за корзинкой и сказал: «Я тот, для кого ты принесла ее». А еще он перебросился с ней парой шутливых слов, и она была в восторге.
Когда девушка вернулась, Лейла спросила: «Ты отдала корзинку ему?» «Да», — она ответила. Лейла посылала Меджнуну каждый день большую часть своей еды, которую получал как раз тот другой человек, а он был очень рад получать ее, когда не был ничем не занят. Лейла однажды спросила свою служанку: «Ты никогда не рассказываешь мне, что он говорит и как он ест.» Та ответила: «Он говорит, что шлет тебе тысячу благодарностей, и еда ему очень нравится. И сам он человек, с которым приятно поговорить. Ты не должна ни на миг беспокоиться. Он толстеет с каждым днем.» Лейла сказала: «Но мой Меджнун никогда не был толстым, и у него никогда не было склонности к полноте. И он слишком погружен в свои мысли, чтобы говорить любезности кому-либо. Он слишком печален, чтобы говорить». Лейла сразу заподозрила, что обед могли передать не тому человеку. Тогда она спросила: «А еще есть ли там кто-нибудь?» Служанка ответила: «Да. Там есть еще один человек, но он кажется не в себе. Он не замечает ни тех, кто приходит, ни тех, кто уходит. Он не слышит ни слова и никому ни слова не говорит. Быть такого не может, что это тот человек, которого ты любишь». Лейла сказала: «Я думаю, что он, скорее всего, и есть тот человек. Как жаль, если ты все это время передавала еду не тому. Но, чтобы убедиться наверняка, положи-ка сегодня на тарелку вместо еды кинжал и скажи тому человеку, которому ты отдавала еду: «Лейле нужно несколько капель твоей крови, чтобы излечиться от болезни».
Когда девушка в следующий раз подошла к мечети, тот человек, как обычно, с великой охотой пришел забрать еду, но, увидав кинжал, удивился. Служанка рассказала ему, что Лейле для лечения необходимо несколько капель его крови. Он сказал: «Нет. Я точно не Меджнун. Вот он, Меджнун. Его попроси». Глупо выглядевшая служанка подошла к Меджнуну и громко ему сказала: «Лейле нужно несколько капель твоей крови, чтобы вылечиться». Меджнун с великой охотой взял кинжал в руку и сказал: «Как счастлив я, что моя кровь может сколько-нибудь сгодиться моей Лейле. Даже если бы мне пришлось пожертвовать своей жизнью, чтобы вылечить ее, это было бы такой малостью. Я был бы счастливее всех, если бы отдал ее ей». «Что бы любящий не делал для своей возлюбленной, этого никогда не бывает много». Он полоснул кинжалом по руке в нескольких местах, но месячное голодание не оставило в нем крови, — только кожу да кости. А когда он порезал себя во многих местах, из него вышла едва лишь капля крови. Он сказал: «Вот все, что осталось. Можешь взять ее». «Любовь означает боль, но сам любящий выше всех болей».
О приезде Меджнуна в город скоро узнали, и когда родители Лейлы услышали о том, они подумали: «Лейла точно сойдет с ума, если когда-нибудь увидит Меджнуна». Поэтому они решили покинуть город на какое-то время, думая, что Меджнун отправится домой, когда узнает, что Лейлы в городе нет. Но перед тем, как покинуть дом Лейла отправила послание Меджнуну, в котором говорилось: «Мы на какое-то время уезжаем из города, и я несчастнее всех несчастных, что не смогла встретиться с тобой. Единственная возможность для нас встретиться — это если мы встретимся по дороге, если ты выйдешь вперед раньше и будешь ждать меня в Сахаре».
Меджнун с огромным счастьем отправился в Сахару, с огромной надеждой еще раз увидеть свою Лейлу. Когда караван прибыл в пустыню и остановился там, мысли у родителей стали немного легче, и они увидели, что Лейла повеселела от перемены места — так они думали, не зная истинной причины.
Лейла пошла со служанкой прогуляться по Сахаре и неожиданно наткнулась на Меджнуна, который внимательно следил за дорогой, по которой она должна была проезжать. Она подошла и сказала ему: «Меджнун, я здесь». На языке Меджнуна не было таких слов, которые могли бы выразить его радость. Он взял ее за руки, прижал их к своей груди и сказал: «Лейла, ты ведь не покинешь меня больше?» Она ответила: «Меджнун, я смогла прийти сюда лишь на мгновение. Если я останусь здесь дольше, мои люди станут искать меня, и тогда твоя жизни окажется в опасности». А Меджнун сказал: «Я не боюсь за свою жизнь. Моя жизнь — это ты. Останься здесь, не покидай меня». Она ответила: «Меджнун, будь благоразумен и верь мне. Я вернусь, обещаю». Меджнун отпустил ее руки и сказал: «Да. Я верю тебе». И вот Лейла ушла от Меджнуна с тяжелым сердцем, а он, так долго протянувший на своей плоти и крове, уже не мог стоять прямо, а упал и прислонился спиной к стволу дерева, который поддерживал его. И там он и остался, живущий одной лишь надеждой.
Проходили годы и полумертвое тело Меджнуна испытало все — и холод, и жару, и дождь, и мороз, и ураганы. Руки его, что держались за ветки, стали сами ветвями, а тело его стало частью того дерева. Лейла за время путешествия стала такой же несчастной, какой и была раньше, и ее родители потеряли надежду, что она выживет. А она жила только надеждой, что выполнит свое обещание, данное Меджнуну в момент их расставания, повторяя при том: «Я вернусь». Она терзалась мыслью, жив он или умер, или ушел, или звери в Сахаре растащили его на куски.
Когда они возвращались, их караван остановился на том же самом месте, и сердце Лейлы исполнилось и радостью и печалью, и весельем и унынием, и надеждой и страхом. Когда она искала то место, где оставила Меджнуна, ей встретился дровосек, который сказал ей: «Эй, ты туда не ходи. Там привидение живет.» Лейла спросила: «А как оно выглядит?» Он ответил: «Это дерево, но в то же время это и человек. Когда я срубил своим топором ветку с него, я услышал как оно издало глубокий вздох: «О, Лейла».
Невозможно описать, как услышанное заставило Лейлу двигаться. Она сказала, что все-таки пойдет, и, приблизившись к дереву, она увидела, что Меджнун почти превратился в него. Плоть и кровь его были уже истощены, а кожа и кости, что сохранились из-за контакта с деревом, стали его ветвями. Лейла громко позвала его: «Меджнун!» И он ответил: «Лейла!» «Я здесь, как я и обещала, о, Меджнун!» Тогда он сказал: «Я — Лейла». А она ответила: «Приди в чувство, Меджнун. Лейла — это я. Посмотри на меня». Меджнун спросил: «Ты Лейла? Тогда я нет,» — и умер. Лейла, увидев это совершенство любви, не могла прожить более ни минуты. В тот же самый момент она прокричала его имя, упала на землю и умерла.
«Любовь — это все и во всем, а любящий только накрывает ее покрывалом. Любовь — это все, что живет, а любящий — это мертвое тело».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *