Легенда о народе башкиры

История башкирского народа в легендах и преданиях | Статья в журнале «Молодой ученый»

?
В данной статье рассматривается история башкирского народа и теория происхождения этнонима «башкорт» в легендах и преданиях. Также на основе легенд о межплеменных отношениях того времени рассматриваются этапы формирования башкир как единого этноса.
Ключевые слова: легенда, предание, эпос, кубаир, сказание, сказитель, сэсэн, Урал батыр, Бабсак бей, Кусяк бей, Масим хан, Бурзян, Кыпчак
В истории башкирского народа предания и легенды занимают особое место, так как вся история нашего народа храниться именно в его фольклоре. Эпосы, сказания, легенды и предания довольно точно отражают историю башкирского народа.
Впервые о башкирской несказочной прозе упомянул в своих путевых записях арабский путешественник Ахмед Ибн-Фадлан, посетивший башкирские земли в 922 году (Х век), дал характеристику архаических верований башкир и изложил вариант их легенды о журавлях. Он оставил письменные сведения о башкир, рассказал про их быт, культуру и историю. Так же он писал: «Когда мы вошли в башкирские земли, мы очень их боялись, так как они были самыми страшными из тюрков, но когда к ним приходишь с миром они очень гостеприимные. Среди тюркских народов башкиры один из многочисленных. Их земли от Волги до Тобола. Башкиры противостояли татаро-монголам четырнадцать лет».
Народные песни, легенды, сказания, баиты, кубаиры, эпосы и другие устные повествования — неотьемлемая часть истории башкир. Эти произведения разных жанров устного творчества, своими корнями, уходят в далекое прошлое. На протяжении веков они передавались из уст в уста от старого сказителя (с?с?н) к молодому и вплодь до ХVIII века не были записаны. В основном, эта гипотеза обьясняется тем, что у многих тюркских народов, в том числе у башкир, не было свеой письменности. Даже эпос «Урал батыр» — памятник башкирской словесности занимающий больше 90 % от всего башкирского фольклора передавался из поколения в поколение устно. Только в начале ХХ века, в 1910 году, Мухаметша Бурангулов записал эпос от двух сказителей-кураистов (сэсэн): Габита Аргынбаева (1850—1921) из деревни Идрис(И?рис) и Хамита Альмухаметова (1861—1923) из Малый Иткул (Эт?ол) Иткульской волости Оренбургской губернии, ныне Баймакский район Республики Башкортостан. Мухаметше Бурангулово пришлось несколько раз приезжать на родину сэсэнов. В народе говорят, что после записи этого эпоса Мухаметша Бурангулов подарил сказителю коня, а сам вернулся домой пешком.
В устно-поэтическом творчестве башкирского народа значительное место занимают героические сказания, в которых получили яркое воплощение важнейшие этапы жизни и развития общественного сознания башкир. Одни сказания («Урал батыр», «Акбузат», «Заятуляк и Хыухылу») донесли до нас мироощущения древних предков башкирского народа, их представления о мироздании, о жизни и смерти, добре и зле; другие («Ак Мергэн», «Карас и Акша», «Мерген и Маянхылу», «Таргын и Кужак» и др.) – события борьбы против чужеземных захватчиков. Есть и сказания, запечатлевшие межплеменные распри и столкновения («Бабсак и Кусяк»).
В сказании «Бабсак и Кусяк» отражается межплеменные войны башкир, двух главных башкирообразующих племен — бурзян и кыпчак. По некоторым данным борьба шла несколько веков от VII до XIII, когда кыпчаке переселились на Южный Урал с Алтая.
По мотиву легенды, среди Уральских гор жил хан Масим, который правил союзом башкирских племен из 12 родов. Однажды, когда его сыновья отправились в дальний путь с караваном, на них напал некий зверь, и разорвал скот и убил сыновей хана, из сорока только пятеро сыновей сумели спастись. После случившегося несчастья хан объявил о том, что кто найдет и убьет того зверя, тому отдаст пол богатства и выдаст дочь замуж. Узнав об этом, прибыли батыры разных племен, чтобы найти и убить зверя, в том числе и главные герои сказания батыры племени бурзян-Каракулумбет и из кыпчакского рода Бабсак бей. Молодая Жена Бабсака, Ямиля, долго уговаривала мужа не идти к Масим хану. Ямилю Бабсак привез из Киргизского края, она была настоящей красавицей. Бабсак все же отправился в путь.
По кыпчакской версии, Бабсак первым находит хищника и убивает его, узнав об этом, Каракулумбет спешил обрадовать Масим хана, мол это он убил хищника. Вторым заявляется Бабсак бей, он подтверждает, что ни Каракулумбет убил зверя, а он. Между батырами возникает спор и во время схватки Каракулумбет убил Бабсака (могила Бабсак бея находиться в 10 км от Капово-пещеры «Шульганташ» в Бурзянском районе РБ).
Караклумбет в ярости собрал войско и направился на землю кыпчаков. Подчинив весь кыпчакский род Каракулумбет взял Ямилю младшей женой и начал жить с ней вместе. Ямиля ждала ребенка от Бабсака. Через некоторое время она объявила, что забеременела от него. И родился у них сын, в память о погубленном муже Ямиля назвала сына Кусяк бей. Кусяк бей вырос сильным и подвижным, в играх он часто нечаянно калечил своих ровесников и даже тех кто был намного старше его. Однажды, пожилая старуха увидев это сказала: «Сынок, если ты такой сильный, не калечь других детей, ты лучше отомстил бы за отца, твой отец не Каракулумбет, а Бабсак, он был настоящим батыром, погубил же его Каракулумбет…».
Вернувшись домой Кусяк бей добился у мамы правду, узнав, что его отец действительно Бабсак бей, он ушел из дома. Собрав войско, Кусяк бей освободил Кыпчакскую землю, и разгромил род Каракулумбета. И на вершине горы вблизи с деревней Байназарово, посадил его в огромный сухой котел и стал жарить. Таким образом отомстил за отца. Гору, где Кусяк бей жарил Каракулумбета и сегодня называют «Курыузы тауы» — «Жарево гора». А самую высокую точку Бурзянского района (район назван в честь племени бурзян) гора Масим, а честь Масим хана.
В башкирской устной поэзии существует также небольшие сказания о животных («Кара юрга», «Куныр буга», «Акхак кола»), весьма своеобразно отражающие психологию народа, основным занятием которого веками было коневодство, скотоводство и охота.
Среди башкир получили распространение сказания, относящиеся к общему эпическому наследию многих тюркоязычных народов, в частности среднеазиатских. Таковы, например, башкирские варианты сказаний «Алпамыш и Барсынхылу», «Кузыкурпес и Маянхылу», «Тахир Зухра», «Бузьегет», и др.
Первыми собирателями и исследователями башкирского фольклора были русские ученые и краеведы — М. В. Лоссиевский, И. Н. Березин, Н. Ф. Катанов, Г. Н. Потанин, В. И. Даль, Р. Т. Игнатьев, А. Г. Бессонов и др. Вышедший в 1812 году на русском языке перевод башкирской версии «Кузыкурпес и Маянхылу», осуществленный Т. Беляевым, положил начало знакомству русского читателя с эпическими памятниками тюркоязычных народов.
В собирании башкирского фольклора в ХIХ веке немало сделали также башкирские краеведы, писатели и просветители М. Бикчурин, М. Уметбаев, З. Уммати, М. Гафури и др.
Однако в дореволюционное время запись и изучение устно-поэтического творчества башкир осуществлялись по инициативе энтузиастов и, как правило, носили прикладной и фрагментальный характер. Из произведений, вошедших в настоящее издание, только о двух сказаниях — «Кара юрга» и «Заятуляк и Хыухылу» — можно найти лишь отдельные замечания и высказывания в работах русских путешественников и ученых.
Впервые о «Кара юрге» сообщает академик И. И. Лепехин, предпринявший в конце ХVIII в. Путешествие по Южному Уралу. Ученый называет «Кара юргу» песней и вспоминает необычность ее исполнения во время туя (пира): песня сопровождалась плясками, танцующие старались «телодвижением выражать слова, в песне содержащиеся».
В конце ХIХ в. фольклорист-музыковед С. Г. Рыбаков опубликовал краткое содержание сказания и запись мелодии, под которую оно обычно исполнялось.
Происхождение этнонима «башкорт».
Башкирский народ сформировался более тысячи лет тому назад в регионе, охватывающем огромные территории от Волги на западе до Тобола на востоке, от Среднего Урала на севере до отрогов Памира на юге. Из дошедших до наших дней источников известно, что во второй половине первого тысячелетия нашей эры ряд родоплеменных организаций и народов указанного региона принял общее наименование «Башкорт» («баскард», «басгирд», «басджирт» по разным источникам). Что заставило многочисленные народы объединиться под общим политнонимом исследователям неизвестно, хотя существует много различных теорий. Известно лишь то, что какой-либо одной доминирующей родоплеменной организации, способной под своим названием сплотить другие народы, не существовало.
До наших дней сохранилось очень много легенд и преданий про этногенез — теорию происхождения, о формирование башкир как единого этноса. Значение этнонима «башкорт» во многих источниках объясняется таким образом: «баш» значит главный, «корт» – волк.
Например, одна из легенд гласит, что в давние времена предки башкир вели кочевой образ жизни. Они держали табуны лошадей, занимались охотой и рыболовством и т. д., и кочевали они из одной местности в другую в поисках лучших пастбищ. Однажды откочевали они очень далеко. Долго шли, прошли великий путь и наткнулись на волчью стаю. Волчий вожак встал впереди кочующего каравана и повел его дальше. Еще долго следовали наши предки за волком, пока не дошли до благодатной земли, обильной тучными лугами, пастбищами и лесами, кишащими зверем. А ослепительно сверкающие дивные горы здесь достигали облаков. Дойдя до них, вожак остановился. Посоветовавшись между собой, аксакалы решили: «Нам не найти земли, прекраснее этой. Подобной нет на всем белом свете. Остановимся же здесь и сделаем ее своим становищем». И стали жить на этой земле, по красоте и богатству которой нет равных. Поставили юрты, стали заниматься охотой, разводить скот. С тех пор наши предки стали называться «башкорт», то есть людьми, пришедшими за главным волком.
Корт (хорт, ?урд, гурд) — в значении буре-волк встречается и в фольклоре других народов. Например, в карачаевском и балкарском эпосе происхождение одного рода Нартов объясняется в связи с тотемическим именем.
В одном варианте легенды говориться что одна башкирская племя пришла с Причерноморья. Там в селении Гарбалэ обитали четыре брата. Жили они дружно и были ясновидцами. Однажды к старшему из братьев явился во сне некий человек и сказал: «Уходите отсюда. Отправляйтесь на северо-восток. Там найдете лучшую долю». Утром старший брат рассказал сон младшим. «Где эта лучшая доля, куда идти?» – спросили те с недоумением. Никто не знал. Ночью старшему брату снова привиделся сон. Тот самый человек опять ему говорит: «Покиньте эти места, угоните отсюда свой скот. Как только вы тронетесь в путь, навстречу вам попадется волк. Он не тронет ни вас, ни скот ваш, пойдет своей дорогой. Вы идите за ним. Когда он остановиться, остановитесь и вы». На следующий день братья со своими семьями отправились в путь. Не успели оглянуться, навстречу бежит волк. Они пошли за ним. Долго шли на северо-восток, и, когда добрались до Уральских гор, волк остановился. Остановились и четыре брата, следовавшие за ним. Выбрали себе землю в четырех местах и там обосновались. У братьев было трое сыновей, они тоже выбрали себе землю. Так они стали владельцами семи участков земли — семиродцами. Семиродцев прозвали башкирами, так как их предводителем был вожак-волк — баш корт.
Можно предположить, что в легендах в своеобразной форме отражена историческая реальность. Для истории башкир эта гипотеза особенно характерна. Хотя в некоторых много придуманного, но рассказывается о событиях когда то происходивших отдельными героями, племенами и об этногенезе башкир т. д. Правда, во многих легендах и преданиях вопрос возникает о точной датировке событий указываемых в них, поэтому необходимо уточнять, узнавать время происходивших событий. Эти легенды, предания, эпосы всегда актуальны, так как именно они носители нашей истории.
Литература:
Ковалевский А. П. Книга Ахмед-Ибн Фадлана о его путешествии на Волгу в 921–922 гг. Харьков, 1956.
Башкирские народные предания и легенды. Bashkort folk legends / Фануза Надршина (на баш., рус. и англ. яз.) — Уфа: Китап, 2001.
Память народная (исторические корни и жанровые особенности башкирских народных преданий и легенд). (монография) — Уфа: Гилем 2006.
Башкирские народные эпические сказания. Bashkir folk epic stoties / (на башк., русск. и англ. яз.) — Уфа: «Китап», 2010. 280 с.

Легенды и предания башкирского народа » Страшные истории

                             

Башкирские мифы и сказания

Башкирские мифы и сказания

Башкирский и татарский музыкальный инструмент курай
Башкиры (самоназв. — башкорт) — народ, коренное население Башкирии (864 тыс. ч.). Общая численность в России по данным на 1995 г. составляет около 1,35 млн. ч. Живут также в Казахстане (42 тыс. ч.), Узбекистане (35 тыс. ч.) и др. Верующие — мусульмане–сунниты. Удмуртский язык относится (по одной из классификаций) к кыпчакской группе тюркских языков. Письменность на основе русского алфавита.
Все произведения, представленные в данном разделе, печатаются по книге «Башкирские народные сказки» — М.: Детская литература, 1949. Под редакцией профессора Н. Дмитриева.

АКЪЯЛ–БАТЫР [1]

Это было очень давно.
На отрогах старой горы Урал был один башкирский аул. Жили в этом ауле муж с женой; бедна была их жизнь — ни скота, ни птицы у них не было, а хлеб тогда сеяли только богатые, и то очень мало. Трудно жилось беднякам, питались тем, что украдкой ловили рыбу и собирали ягоды.
Однажды, когда наступила холодная зима, у них не было дров. В самую полночь муж с женой пошли в лес и нарубили себе дров. Наутро баи узнали об этом и наказали мужа плетью, а потом связали его вместе с женой и отправили далеко–далеко, в глушь Урала. На новом месте жизнь была еще тяжелее, но вот пришла радость: у них родился сын, мальчик с длинными русыми волосами. Дали они сыну своему имя Акъял–батыр. Рос ребенок не по дням, а по часам. Прошло несколько лет, и Акъял–батыр стал рослым молодцем, охотился на птиц и зверей. Зажила семья сытно. Отец с матерью не налюбуются на сына.
Когда Акъял–батыру исполнилось пятнадцать лет, родители его умерли. Сильно горевал батыр, но делать нечего, надо пойти посмотреть, как люди живут (ведь в лесу людей совсем не было), — может быть, они дадут ему хороший совет и научат жить.
И вот взял Акъял–батыр лук и стрелы, привязал к поясу острый булатный нож и отправился в путь.
Долго шел Акъял–батыр, много пересек он гор, лесов и рек и остановился на отдых у подножья высокой горы.
Лежит Акъял–батыр и видит человека, который выбивается из сил и делает что–то, поднимая клубы пыли.
Встал Акъял–батыр, подошел к человеку и спрашивает:
— Эй, человек! Кто ты и что делаешь?
А человек отвечает:
— Видишь, горы переставляю, а зовут меня Тау–батыр [2]. Долгие годы живу в этих горах и не видел ни одного человека. А кто ты сам будешь?
— Я Акъял–батыр. Покинул родной очаг, хочу посмотреть, что делается на белом свете.
— Возьми и меня с собой, — сказал Тау–батыр.
— Что же, идем! Вдвоем веселее идти.
Долго–долго шли они по горам и не встретили никого, кроме зверей.
Идут они по дремучему лесу и слышат шум и треск.
Недолго пришлось им идти: видят человека, который выкапывает деревья с одного места и пересаживает на другое.
Подошли батыры к человеку и спрашивают его:
— Егет [3], что ты делаешь?
А тот и говорит в ответ:
— Я Урман–батыр [4]. Видите, пересаживаю деревья. Уж очень тут лес густой. А вы сами кто такие?
— Я пошел посмотреть на белый свет и встретил Тау–батыра, — ответил Акъял–батыр.
— Возьмите и меня с собой, — говорит им Урман–батыр.
И вот три богатыря вместе отправились в путь. Дни сменялись ночами, за ночами наступали дни.
Однажды, когда три богатыря прошли уже многие горы, леса и реки, увидели они избушку. Но ни в избушке, ни около никого не было. Поблизости паслись большие табуны диких коней. Недалеко была деревня, в которой тоже не было ни одного человека.
Тогда Акъял–батыр и говорит:
— Долго думать нечего. Ты, Урман–батыр, поймай одну кобылицу, заколи ее и свари мясо, а мы с Тау–батыром пойдем посмотрим, что есть в окрестности.
Когда друзья ушли, Урман–батыр наточил нож и отправился к табуну; там он выбрал жирную кобылицу, зарезал ее и стал варить мясо в огромном котле.
Вдруг слышит — кто–то стучится в дверь.
— Кто там? — спрашивает Урман–батыр.
— Я, гость, — слышится голос из–за двери.
— Если гость, то входи, — сказал Урман–батыр и открыл дверь.
Перед ним стоял старик карлик, сам ростом в четверть, а борода в тысячу четвертей.
— Внеси меня в избу, — говорит старик.
Урман–батыр внес старика на руках в избу.
— Посади меня на почетное место, — говорит старик.
Урман–батыр усадил его на почетное место.
— У тебя варится полный котел мяса, дай–ка мне поесть, — говорит старик.
Урман–батыр достает из котла огромный кусок мяса и дает старику.
Старик карлик сразу съел мясо и говорит:
— Дай еще!
— У меня есть товарищи, они ушли в лес, это мясо варится к их приходу.
— Не хочу я ничего слушать, давай мне скорее мяса! — сердито крикнул старик.
Видит старик, что Урман–батыр не слушает его, соскочил с места, вцепился батыру в палец, защемил его между бревен избы, а сам поскорее съел все мясо и скрылся.
Урман–батыр выдернул палец из щели, содрал себе кожу до крови и задумался:
«Что теперь делать? Что я отвечу товарищам? Нет, одним пустым ответом их не накормишь, а они вернутся голодные…»
Недолго думая поймал он вторую лошадь, заколол ее и опять принялся варить мясо.
Вскоре возвратились и его товарищи.
— Мясо сварилось? — спросил Акъял–батыр.
— Сварилось, — ответил Урман–батыр.
Уселись богатыри и стали есть. Тут увидел Акъял–батыр перевязанный палец Урман–батыра и спрашивает:
— Что это с твоей рукой?
Досадно было Урман–батыру сознаться; он подумал и говорит:
— Задел ножом, когда резал мясо.
Досыта наелись они жирного мяса и легли спать.
Наутро говорит Акъял–батыр Тау–батыру:
— Мы с Урман–батыром пойдем в лес, а ты сегодня оставайся дома и приготовь нам чего–нибудь поесть.
Ушли товарищи в лес. Тау–батыр поймал из табуна лошадь, заколол ее и начал варить мясо. Вдруг слышит он — кто–то сильно стучится в дверь.
— Кто там? — спрашивает Тау–батыр.
— Я, гость. Открой! — послышался голос из–за двери.
Открыл Тау–батыр дверь и видит старика: сам ростом в четверть, а борода в тысячу четвертей.
— Заходи, бабай [5], будешь гостем, — говорит Тау–батыр.
— Сам не могу войти, внеси меня на руках, — сказал старик.
Тау–батыр вносит старика на руках и усаживает на почетное место.
— Дай мне есть, — говорит старик.
Тау–батыр дает старику большой кусок мяса, и старик тут же съедает мясо и требует еще.
— Не могу я дать тебе еще: у меня есть товарищи, скоро они, голодные, вернутся домой, — ответил Тау–батыр.
При этих словах старик вскочил с места, бросился на Тау–батыра, приподнял его и повесил за ухо на крючок, а сам с жадностью проглотил все мясо и скрылся.
Тогда у Тау–батыра разорвалось ухо, и он упал с крючка. Потом он вспомнил о товарищах и начал варить мясо второй раз.
Когда вернулись Акъял–батыр и Урман–батыр, мясо уже сварилось, и все сели за еду.
Когда поели, Акъял–батыр рассказал о тех местах, где они были, о том, что видели, а потом и спрашивает Тау–батыра:
— Что случилось с твоим ухом?
— Когда ловил лошадь, она лягнула и задела мне ухо копытом, — сказал Тау–батыр.
— Что это с вами? Один палец себе ободрал, а другой ухо оборвал! Ладно, завтра я сам останусь дома и все узнаю. Посмотрим, что случится со мной, — сказал Акъял–батыр.
Наутро товарищи ушли в лес, а Акъял–батыр остался дома. Он поймал лошадь, содрал с нее шкуру и начал варить мясо.
В это время слышится сильный стук в дверь.
— Кто там? — спросил Акъял–батыр.
— Я, гость, — послышался голос.
Открыл Акъял–батыр дверь и видит: стоит старик, сам в четверть ростом, а борода у него в тысячу четвертей. Долго стояли они и смотрели один на другого.
— Внеси меня в избу, — сказал наконец старик.
— Шел же сюда сам, заходи сам и садись, — ответил Акъял–батыр.
Вошел старик сам в избу и уселся на почетном месте.
— Дай мне мяса! — крикнул старик, как только сел.
— У нас гости не требуют кушанья. Руки есть у тебя, доставай сам и ешь, — спокойно ответил Акъял–батыр.
— А, ты еще вздумал со мной спорить! — грозно крикнул старик и бросился было на Акъял–батыра, но тот быстро схватил его и привязал за бороду.
Старик стал рваться и метаться и наконец оборвал бороду и убежал.
В это время вернулись Урман–батыр с Тау–батыром. Акъял–батыр догадался, что это старик разодрал одному из товарищей палец, а другому ухо. Он показал им на бороду и спрашивает:
— Верно, что он вас поборол?
— Да, так это, батыр, и было.
— Раз так, то нам нужно разыскать этого старика и наказать. Должно быть, он многим приносит вред, — сказал Акъял–батыр.
Батыры наелись, напились, взяли оружие, сунули в мешок бороду старика и отправились в путь. Долго шли богатыри, прошли много рек и лесов. Когда поднялись на высокую гору, то увидели, что впереди кто–то быстро убегает от них.
Тут же Акъял–батыр закричал:
— Друзья, вон тот старик карлик! Он убегает от нас — скорее за ним!
И все три богатыря побежали за стариком. Но на самой вершине горы старик пропал, будто сквозь землю провалился.
Прибежали они к тому месту, где исчез старик, и увидели большую дыру.
— Ну, вот что, — сказал Акъял–батыр, — вы стерегите вход в эту пропасть, а я спущусь вниз и разыщу этого старика.
Свили они из дедовой бороды длинную веревку, ухватился Акъял–батыр за один конец — а другой в руках у богатырей остался — и начал спускаться вниз.
Спустился батыр на самое дно, огляделся и видит дорогу. Шел–шел по дороге, дошел до какого–то города. На самом краю города стоит старая, ветхая избушка. Вошел он в избу, а там сидят старик со старухой, худые, страшные.
Стал батыр расспрашивать их о житье–бытье.
Старик вздохнул глубоко и говорит:
— Сынок, сходи за водой! Не дают нам здесь воды. У нас даже нет воды, чтобы приготовить тебе пищу. Ты — гость, поэтому тебе разрешат взять ведро воды.
Акъял–батыр взял ведро и пошел за водой на другой конец города, где холодный ручей впадал в большой пруд.
Только собрался батыр зачерпнуть воды, как услышал громкий голос:
— Ты зачем пришел сюда? Кто ты?
— Я — гость, — ответил Акъял–батыр.
— А, раз гость, можешь взять ведро воды…
Зачерпнул Акъял–батыр полное ведро и пошел домой.
А прохожие завидуют ему, удивляются, как это он ухитрился в такую пору воды достать.
Принес батыр воды. Не успел поставить ведро, как старик со старухой кинулись к воде, да так и выпили всю без остатка.
И тут понял Акъял–батыр, что народ в этих местах день и ночь томится без воды.
Взял он свой острый меч, взял ведро и вышел из избы.
— Куда ты, сынок? Он тебе не даст больше ни капли! — закричали старики.
Но Акъял–батыр сказал:
— Я достану людям воду! Я прогоню злого хозяина воды!
Пришел он к реке, опустил ведро в воду, а сам держит меч наготове. Только хотел было вытащить ведро, как на него набросился безбородый старик.
— Вот где ты! — сказал Акъял–батыр. — Тебя–то мне и нужно.
И он своим острым мечом отсек деду голову по самые плечи.
Идет Акъял–батыр по дороге, несет воду и всем встречным говорит:
— Идите по воду без страха! Я победил старика — жадного хозяина воды.
Народ обрадовался, побежал за водой. Вое напились, наварили еды, затопили бани. И слава о храбром Акъял–батыре пошла по всему подземному царству.
А храбрый Акъял–батыр распрощался со стариками и отправился дальше.
Идет он по городу и видит — собралось много народу на городской площади. Ходят по улицам глашатаи и кричат:
— Кто выстрелит из лука и попадет в царский перстень, тому царь обещает все свое богатство, а кто промахнется — того накажут ударами плети!
— Дай попытаю счастья, — сказал Акъял–батыр и пошел на площадь.
Везиры и другие знатные люди стали смеяться над батыром, потому что одежда на нем была старая. Но он не слушал, что говорят о нем, а взял свой богатырский лук, натянул тетиву и выстрелил. Стрела со свистом прохватила перстень и вонзилась в стену царского дворца.
Все зашумели, закричали, затопали ногами, а царь сказал:
— Этот егет получит все мое богатство.
И он привел Акъял–батыра в свой дворец. Много ли, мало ли времени прошло, а услышал Акъял–батыр, что в соседнем царстве тоже готовится состязание, и пошел туда.
Пришел Акъял–батыр в самый главный город и слышит, как глашатаи объявляют:
— Кто сумеет выстрелить из лука так, что попадет в ушко иголки, тому царь отдаст все свои владения, а кто не попадет, тому отсекут руки по самые плечи!
— Дай попытаю счастья, — сказал Акъял–батыр и пошел на царский двор.
Пришел он на царский двор, а везиры и другие знатные люди смеются над ним.
Акъял–батыр был в своем стареньком платье: богатство–то свое он роздал беднякам.
Но богатырь не стал даже слушать, что говорят баи, натянул тетиву, выстрелил и попал в игольное ушко.
Весь народ закричал, зашумел, затопал ногами.
А царь сказал:
— Этот егет получит все мои владения.
И он отдал ему свои владения.
Прошел какой–то срок, и Акъял–батыр прослышал о новом состязании в соседнем царстве.
Собрался он и пошел туда.
Пришел в город, а там глашатаи ходят по улицам и кричат:
— Наш царь вызывает богатырей на борьбу! Кто его одолеет, тому царство; кого он одолеет — тому голову с плеч!
Пошел Акъял–батыр в третий раз попытать счастья и попал на городскую площадь. Там опять везиры и знатные люди стали над ним смеяться, но он их не слушает, идет к царю и говорит:
— Вызываешь ты богатырей на борьбу — хочу и я побороться с тобой!
— Смотри, егет, — говорит царь, — плохо тебе будет: у многих уже голова с плеч слетела!
— Я не страшусь, — отвечает Акъял–батыр.
Они сошлись и стали бороться. Обхватил царь молодого батыра обеими руками и хотел ударить его оземь. Но Акъял–батыр вывернулся, приподнял царя, подбросил его кверху высоко–высоко, а потом подхватил на лету и поставил на землю. Тут царь крикнул громким голосом:
— Не одеждою силен богатырь, а удалью! Отныне я побежден. Отныне наследником моего богатства будет Акъял–батыр.
И Акъял–батыр опять получил огромное богатство. Прошло сколько–то времени. Охотился Акъял–батыр в лесу и вспомнил о своих товарищах, которые остались ждать его у входа в пропасть. Недолго думая взял он, сколько мог, золота и всякого добра и отправился в путь–дорогу.
Шел он, шел и пришел к тому месту, где спустился в пропасть. Глядит — веревка цела. Привязал он к веревке много золота и драгоценных камней и велел богатырям тащить все это наверх. Они потащили, а как увидели столько добра, глаза у них разгорелись, сердца почернели от зависти, руки затряслись.
— Зачем делить на троих то, что можно разделить на двоих! — сказал Урман–батыр.
— А и то правда, — сказал Тау–батыр.
Они обрезали веревку, на которой Акъял–батыр поднялся почти до самого верха, и он камнем полетел вниз.
Сидит батыр на дне пропасти и думает: «Что же теперь я делать буду?» Но делать нечего, надо придумать выход. Посидел, посидел, погоревал и пошел куда глаза глядят.
Шел–шел и пришел в густой темный лес. Идет он этим лесом и вдруг слышит над собой жалобные крики и шум крыльев. Смотрит — вьется над деревом птица Самруг–кош [6], громко кричит, будто плачет.
— Что такое тут делается? — сказал батыр и полез на дерево.
Долез до вершины, смотрит, а там аждаха [7] к птенцам Самруг–кош подобралась и вот–вот их проглотит. Вытащил Акъял–батыр свой острый меч, размахнулся и разрубил аждаху на мелкие куски.
— Храбрый и добрый егет, — сказала птица Самруг–кош, — скажи, чем я могу отплатить тебе за то, что ты спас моих детей?
— Вынеси меня на белый свет, — сказал батыр.
— Это я могу, только мне на дорогу нужно много пищи. Ты налови мешок скворцов и мешок воробьев.
Акъял–батыр наловил мешок скворцов, мешок воробьев, сел на спину Самруг–кош, и они полетели. Летят они, летят… Самруг–кош повернет голову направо — богатырь сунет ей в клюв скворца, налево повернет голову — сунет ей воробья.
Чем выше они поднимались, тем труднее было лететь. А зато вслед за ними рушились скалы и в подземное царство пробивался свет.
Вот наконец они вылетели из пропасти, и птица опустилась на вершину горы.
Акъял–батыр поблагодарил Самруг–кош, и они расстались: он пошел своей дорогой, а она полетела своей.
Идет богатырь по дороге и видит: сидят его товарищи под деревом и делят добычу.
— Эй, изменники! — крикнул Акъял–батыр. — От меня никуда не уйдете!
Тау–батыр и Урман–батыр вначале испугались, а потом поцеловали конец меча у Акъял–батыра и сказали так:
— Ты говоришь правду! Казни нас!
Но Акъял–батыр сказал:
— Вы сами себя казнили завистью и злобой. Богатство, которое вы забрали у меня, я не для себя добывал — я хотел раздать его бедным. Отдайте его мне!
Отдали они Акъял–батыру все добро и сказали:
— Мы не останемся в долгу перед людьми: Тау–батыр будет добывать и отдавать людям все богатства гор, Урман–батыр не пожалеет своих сил и будет растить леса, разводить сады.
Тогда Акъял–батыр отпустил их, а сам отправился в деревню своих родителей, чтобы помогать беднякам.

История башкирского народа в легендах и преданиях — История и народное наследие башкир

К мифическим преданиям о шайтанах примыкают предания о происхождении башкирского рода кубаляк и племени кумрык, в которых легко уловить отзвуки древних тотемистических воззрений: сами этнонимы указывают на их связь с доисламской родовой мифологией (кубаляк — бабочка; кумрык — коряга, корни, пни). Сопоставление разных версий сюжета о появлении рода кубаляк ведет нас к предположению о том, что эти предания весьма своеобразно преломляют процесс развития мифологических представлений: в одной из них родоначальником выступает летающее чудовище, в другой — мохнатое человекоподобной существо, в третьей — случайно забредший в лесную глушь обыкновенный старик. Такой же определенностью реальных черт, как и образ старика в предании о происхождении рода кубаляк, отличаются образы четырех мальчиков-близнецов, от которых будто бы ведут свой род нынешние инзерские башкиры Архангельского района Башкортостана. В инзерском предании переплетаются реалистические мотивы с мифологическими.
Следует отметить, что легендарный образ дерева имеет многочисленные параллели в легендах о происхождении народов мира.
Известно, что еще в недавнем прошлом каждый башкирский род имел свое дерево, клич, птицу и тамгу. С этим было связано довольно широкое распространение преданий-легенд о родственных отношениях человека с животным и растительным миром. В них особенно часто рисуются образы волка, журавля, вороны и орла, сохранившихся поныне в качестве этнонимов родовых подразделений. В исследовательской литературе неоднократно приводилась легенда о происхождении башкир от волка, который будто бы указал им путь на Урал. С легендой данного типа связан сюжет о древнем башкирском знамени с изображением волчьей головы. Сюжет относится к событиям V века н.э.
В преданиях-легендах башкир проявляется тенденция у определенному обозначению территории своей прародины: Юго-Восточная Сибирь, Алтай, Средняя Азия. Довольно обстоятельно повествуют некоторые пожилые рассказчики о проникновении из Центральной Азии в составе тугыз-огузских этнических образований булгаро-башкирских групп в Сибирь и на Урал, об образовании Булгарского государства в бассейне Волги-Камы и о принятии булгарами, а затем и башкирами через арабских миссионеров ислама. В противовес таким устным повествованиям бытуют предания-легенды об автохтонном уральском происхождении башкир, отрицающие связи башкирских племен с монгольскими ордами, вторгшимися на Урал в XII веке. Противоречивость легендарных представлений о происхождении башкир связана с исключительной сложностью давнего процесса их этногенеза. Среди башкирских племен есть такие, которые упоминаются в письменных памятниках с V века и имеют, вероятней всего, местное уральское происхождение, например, бурзяне. Вместе с тем башкиры села Сарт-Лобово Иглинского района, которых называют «бухарцами», вряд ли сильно отступают от исторической истины, рассказывая, что их предки «пришли из Туркестана во время войны ханов».
Несомненны исторические корни преданий о том, что башкирские племена разделили участь покоренных Золотой Ордой народностей. Таково, например, предание о расправе башкирского батыра Мир-Темира над Чингис-ханом в 1149 году за то, что тот издал указ, противный башкирским обычаям.
В XIV веке усилилась борьба покоренных татаро-монголами народов за освобождение от ига поработителей. Непосредственное участие в ней приняли башкиры. Героические сказания башкир повествуют о молодом батыре Иркбае, возглавившем успешный поход против монгольских захватчиков. Интересно в этой связи и предание о том, как хан Батый, опасаясь сопротивления башкирских воинов, обошел со своим войском стороной охраняемые ими земли:
Вместе с тем эпоха монгольского нашествия заметно повлияла на формирование этнического состава башкир и отразилась в их устно-поэтическом творчестве. Так, например, в дер. Узунларово Архангельского района Башкирии наряду с преданием-легендой о возникновении инзерских селений от четырех мальчиков-близнецов, найденных под корягой, бытует и такое предание, согласно которому девять башкирских селений на горной реке Инзер берут свое начало от девяти сыновей воина хана Батыя, который остался жить здесь.
Достойны серьезного внимания этнографов предания-легенды об участии финно-угров в формировании башкирской народности. Записанные в ряде районов Башкирии предания о том, что башкиры «разгромили чудаков», но сами, подобно «чуди», стали жить в марах и курганах, «чтобы их не погубили враги», имеют, по-видимому, отношение к историческому процессу ассимиляции башкирами некоторых финно-угорских племен. В научной литературе обращалось внимание на отражение этнических связей башкир с финно-уграми в предании о возникновении племен Гэйнэ и Тулбуй. Примечательно, что названия башкирских сел Кара-Шиды, Баш-Шиды, Большое и Малое Шиды восходят, как отмечалось проф. Д.Г. Киекбаевым, к племенному названию чуд. Предания о древних башкиро-угорских связях в значительной мере соответствуют данным современной этнографической науки.
К этногенетическим преданиям примыкают повествования о взаимоотношениях башкир с другими тюркскими племенами. Такие предания объясняют происхождение отдельных родовых подразделений (ил, аймак, ара). Особенно популярен в разных районах Башкирии сюжет о появлении среди башкир казаха или киргиза, потомки которого составили целые роды. В Хайбуллинском районе Башкирии старики рассказывают о казахском юноше Мамбете и его потомках, от которых будто бы берут начало многочисленные фамильные династии и деревни: Мамбетово, Калтаево, Султасово, Танатарово и другие. С предком-киргизом (казахом?) связывают происхождение своего рода и основание деревень (сел) жители Акъяра, Байгускарово, Каръяна того же района. К предку, казаху или киргизу, восходит, согласно преданиям, история деревень Аркаулово, Ахуново, Бадраково, Идельбаево, Ильтаево, Калмакларово, Махмутово, Мечетлино, Мусатово (Масак), Мунаево в Салаватском, Кусимово — в Абзелиловском и ряд аймаков с. Темясово в Баймакском районах. О наличии иноязычных элементов в составе башкир говорят и этнонимические словосочетания «лемезинские и муллакаевские туркмены» в Белорецком, названия деревень Большое и Малое Туркменово в Баймакском районах и т.д.
Заметную роль в исторических судьбах башкир до середины XVI века играли ногайские родоплеменные группы. В предании, записанном нами в Альшеевском районе Башкирии, раскрывается сложный характер их отношений с ногайцами, которые после покорения Русским государством Казани, покидая свои прежние владения, увлекли с собой и часть башкир. Однако в своем большинстве башкиры не захотели расстаться с родиной и, возглавляемые батыром Канзафаром, подняли восстание против ногайского насилия. Истребив врагов, башкиры оставили в живых лишь одного ногайца и дали ему имя Туган (Родной), от которого пошел род Тугановых. Содержание этого предания своеобразно преломляет исторические события.
Эти и другие народные рассказы и предания перекликаются отчасти с документальными историческими сведениями.
Башкирские этногенетические предания-легенды в точных записях дореволюционного времени до нас не дошли. Такие предания приходится реконструировать из книжных источников. Но специальных работ, решающих эту задачу, пока еще нет. В советское время опубликовано не более двадцати таких преданий-легенд. Целью нашего сообщения является необходимость обратить внимание на важность дальнейшего собирания и изучении преданий о происхождении башкир.
Поскольку история и фольклор башкирского народа развивались в тесном взаимодействии с историей и устным творчеством других народов Урала, весьма актуальным является сравнительное исследование уральских этногенетических преданий.
Этноним «башкорт»
Само название башкирского народа — башкорт. Казахи называют башкир истэк, иштэк. Русские, через них многие другие народы, называют башкир. В науке существует более тридцати версий происхождения этнонима «башкорт». Наиболее распространенными являются следующие:
1. Этноним «башкорт» состоит из общетюркского баш (голова, главный) и тюркско-огузского корт (волк) и связывается с древними верованиями башкир. Если учесть, что у башкир существуют легенды о волке-спасителе, волке-проводнике, волке-прародителе, то, несомненно, что волк был одним из тотемов башкир.
2. По другой версии, слово «башкорт» также разделяется на баш (голова, главный) и корт (пчела). Для доказательства этой версии ученые привлекают данные по истории и этнографии башкир. Как свидетельствуют письменные источники, башкиры издавна занимались бортничеством, затем пчеловодством.
3. Согласно третьей гипотезе, этноним расчленяется на баш (голова, главный), кор (круг, корень, племя, сообщество людей) и аффикс множественного числа — т.
4. Заслуживает внимания версия, связывающая этноним с антропонимом Башкорт. В письменных источниках фиксируются половецкий хан Башкордъ, Башгирд — один из высших чинов хазар, египетский мамлюк Башгирд и т.д. Кроме того, имя Башкурт и сейчас встречается у узбеков, туркмен, турок. Поэтому, возможно, что слово «башкорт» связано с именем какого-то хана, бия, объединившего башкирские племена.
Предания и легенды о происхождении башкир
В давние времена наши предки кочевали из одной местности в другую. У них были большие табуны коней. Кроме того, они занимались охотой. Однажды откочевали они в поисках лучших пастбищ далеко. Долго шли, прошли великий путь и наткнулись на волчью стаю. Волчий вожак отделился от стаи, встал впереди кочующего каравана и повел его дальше. Еще долго следовали наши предки за волком» пока не дошли до благодатной земли, обильной тучными лугами, пастбищами и лесами, кишащими зверьем. А ослепительно сверкающие дивные горы здесь достигали облаков. Дойдя до них, вожак остановился. Посоветовавшись между собой, аксакалы решили: «Нам не найти земли, прекраснее этой. Подобной нет на всем белом свете. Остановимся же здесь и сделаем ее своим становищем». И стали жить на этой земле, по красоте и богатству которой нет равных. Поставили юрты, стали заниматься охотой, разводить скот.
С тех пор наши предки стали называться «башкорттар», т.е. людьми, пришедшими за главным волком. Раньше волка звали «корт». Башкорт значит головной волк». Вот откуда произошло слово «башкорт» — «башкир».
Башкирские племена пришли с Причерноморья. Там в селении Гарбалэ обитали четыре брата. Жили они дружно и были ясновидцами. Однажды к старшему из братьев явился во сне некий человек и сказал: Уходите отсюда. Отправляйтесь на северо-восток. Там найдете лучшую долю. Утром старший брат рассказал сон младшим. «Где эта лучшая доля, куда идти?» — спросили те с недоумением.
Никто не знал. Ночью старшему брату снова привиделся сон. Тот самый человек опять ему говорит: «Покиньте эти места, угоните отсюда свой скот. Как только вы тронитесь в путь, навстречу вам попадется волк. Он не тронет ни вас, ни скот ваш — пойдет своей дорогой. Вы идите за ним. Когда он остановится, остановитесь и вы». На следующий день братья со своими семьями отправились в путь. Не успели оглянуться — навстречу бежит волк. Они пошли за ним. Долго шли на северо-восток, и, когда добрались до мест, где сейчас находится Кугарчинский район Башкирии, волк остановился. Остановились и четыре брата, следовавшие за ним. Выбрали себе землю в четырех местах и там обосновались. У братьев было трое сыновей, они тоже выбрали себе землю. Так они стали владельцами семи участков земли — семиродцами. Семиродцев прозвали башкирами, так как их предводителем был вожак-волк — башкорт.
Давным-давно в этих местах, богатых лесом и горами, жили старик со старухой из кыпсакского рода. В те времена на земле царили мир и покой. На необозримых просторах степей резвились ушастые косоглазые зайцы, косяками паслись олени и дикие лошади-тарпаны. В речках и озерах водилось много бобров и рыбы. А в горах находили себе пристанище красавицы косули, степенные медведи, соколы-белогорлики. Старик со старухой жили, не тужили: пили кумыс, разводили пчел, занимались охотой. Много ли, мало ли прошло времени — родился у них сын. Старики только им и жили: берегли малыша, поили рыбьим жиром, заворачивали в медвежью шкуру. Мальчик рос подвижным, шустрым, и скоро медвежья шкура стала ему мала, — вырос он и возмужал. Когда умерли отец с матерью, он отправился куда глаза глядят. Однажды в горах егет встретил девушку-красавицу, и стали они жить вместе. У них родился сын. Когда вырос, — женился. Появились в его семье дети. Род увеличивался, умножался. Шли годы. Эта родовая ветвь постепенно разветвилась, — образовалось племя «башкортов». Слово «башкорт» происходит от баш» (голова) и «кop» (род) — оно означает «главный род».

Мамбет. Легенды и предания башкирского народа

Мамбет. Легенды и предания башкирского народа
В старину башкиры и казахи имели обычай нападать друг на друга и угонять с собой чужой скот — чинить барымту.
Однажды бурзянский батыр Ялан Юмаш с друзьями совершил налет на кустанайские земли, туда, где находилось яйляу известного в тех местах человека по имени Алсын Аргын. Само же место носило название Тубылгы. Неожиданно появившись в сумерках, иштяки угнали с собой целый табун лошадей Аргына. Вместе с табунами они захватили двух мальчиков лет по десяти-двенадцати.
Одного из мальчиков привел к себе домой старик Хабыр из Усергенского рода, сделав его седьмым своим сыном. А взял он казахского сына вот почему. Проснулся старик Хабыр в полночь, вышел во двор и видит: в стороне овчарни возле очага живое что-то светится. Подошел он ближе, а это тот самый казахский мальчик лежит, сплошь светом озаренный. Замер Хабыр в безмерном удивлении, стоит, значит, и глазам своим не верит. Пригласил жену. А в это время рассвет уже настал. Но маленький пленник из казахских степей продолжал светиться, лежал, весь облитый лучами. Вот тогда и решил Хабыр, что мальчик тот осенен особым знаком благоденствия и взял его к себе.
А Ялан Юмаш в то время раздавал дары своим воинам, каждому воздавал по заслугам. Хабыр ничего у него не взял, только попросил отдать ему того самого светящегося мальчика. Он привел его к себе домой, пригласил стариков аула и при всех дал мальчику имя Мамбет. Так и стал расти Мамбет среди шести других сыновей Хабыра, мужать да сил набираться.
Однажды Хабыр отправил Мамбета гонцом в Урман-Ямашево. А там жила одна красивая девушка, которой не нравился ни один знакомый джигит. Мамбет же ей сразу приглянулся. Да и Мамбету она пришлась по душе. Вернулся он домой и обо всем рассказал Хабыру. Старик одобрил его выбор. Он отправил в Урман-Ямашево сватов, и вскоре привез девушку домой. Братья стали завидовать Мамбету, называть его не иначе как «пришлый казах». Тогда Мамбет сказал своей юной жене: «Давай уедем на твою родину, к отцу твоему». Но та не согласилась: «Я приехала к тебе не затем, чтобы возвращаться на родину». Тогда Мамбет стал просить благословения Хабыра на возвращение в родные кустанайские степи. Хабыр согласился его отпустить. Он выделил ему три отменных коня, дал одежду, велел испечь да нажарить на дорогу, и с тем проводил его на родину.
Мамбет вместе с женой, детьми остановился на отдых у сестры в деревне Тирекле. Там и остался зимовать. По весне он отправился в дальнейший путь.
Так, не спеша, он добрался до отчего дома.
Вернувшись к казахам, Мамбет стал внедрять дурной обычай: находил съедобным мясо павшей скотины. «Я не видел, что она издохла, значит и есть могу», — говорил он и ел себе спокойно дохлятину. Так и жил два или три месяца. Но вот однажды опомнился он и подумал так: «Нет, так не годится. От нечестивой еды, чего доброго, дети помрут как нечестивцы. Вернусь-ка я обратно к своим башкирам, гюй». И, собравшись вновь, тронулся в обратный путь. И опять остановился он у сестры. А там в то время проходил праздник — состязания. А сестра Мамбета была богатой байбисе, которая жила на широкую ногу. Она сказала Мамбету: «Если хочешь вернуться в прежние края, добрые кони в моих руках. Беги!» Она наготовила ему пищи на дорогу, посадила на лучших аргамаков, собрав самые необходимые вещи, и с тем проводила его в путь. Заметив отсутствие Мамбета, казахи бросились за ним вдогонку. Почувствовав за спиной опасность, Мамбет решил пойти на хитрость. В пустынной степи, где он проезжал, было озеро, сплошь заросшее камышами. В них-то и нырнул Мамбет вместе со своими лошадьми, поклажей и спутниками. Преследовавшие его казахи не осмелились войти в озеро, побродили так и этак, поездили вдоль да поперек, но так и не нашли Мамбета.
Так и спасся Мамбет, вернулся на родину своего детства, башкирскую землю — к лесам и горам, холмам и долинам. Выйдя со степной стороны, он переехал через Яик и погожим летним утром вышел к реке Таналыку. И так как в тот момент, когда он переезжал Таналык, занималась заря, он назвал то местечко Танатаром — Рассветало.
Едва вернувшись на эту землю, он поднялся на Улькан-тау (Старшая гора). Там он нашел брошенную им некогда камчу. То место возле реки Таналык с горой Улькан и стало его главным становищем во всей жизни. Летовал он на яйляу, что располагалось на берегу озера Бирлекуль. Но не мог он жить спокойно в одиночестве — поехал к старику Хабыру. Но к тому времени старика уже не было в живых. Оказывается, отчим до конца своей жизни не забывал Мамбета и за хорошую службу оставил ему по завещанию 20 голов лошадей. Мамбет забрал лошадей и стал жить неподалеку от аула Хабыра. Сюда же он перевез жену и детей и повел мирную и благополучную жизнь.
Благополучие и богатство его росли с каждым годом. Табуны его лошадей очень скоро привыкли к раздольным степным просторам, к благодатным тебеневкам, нагуливали там жир, силу и резвость.
Видя его быстрое обогащение, стали исходить завистью живущие с ним рядом бурзянцы: «Этого наглого казаха надо убить!» К Мамбету приехал один из друзей, живших среди башкир, и предупредил: «Будь осторожен, в предстоящие три дня иштяки хотят тебя убить». Но Мамбет не стал браться за оружие. Он велел сбивать самый лучший кумыс, зарезать самую жирную кобылу, перед своей юртой натянуть длинный аркан, сам же предупредил жену: «Кто бы к нам ни приехал, вели привязать его коня, сама встречай его с открытым лицом и угощай как желанного гостя».
И вот башкирские конники остановились возле его коновязи. Мамбет каждого из них встречал как долгожданного гостя, угощал кумысом и жирным мясом. Башкиры остались весьма довольны таким приемом. Один из стариков сказал: «Угощение может и камень растопить. А раз так, жить Мамбету». Не причинив никакого зла, башкиры уехали обратно. Но Мамбет не мог успокоиться. Он понимал, что без кровного родства ему не жить в мире и согласии со своими соседями-башкирами. И он решил сродниться с одним из башкир, кто бы владел красноречием сэсэна. Он поехал в Верхний Урал и посватался к дочери тамошнего сэсэна по имени Яхия. От дочери Яхии у него родился сын Исянгул. Когда мальчику исполнилось десять лет, отец и мать повезли его к дедушке Яхие. Сэсэн то ли признавать не хотел внука, родившегося от казаха, то ли испытать его хотел при гостях, только сказал он так:
«Позвоночник — разве мясо, внук — разве сын?» Тогда Исянгул, стоявший у дверей, вышел в круг и сказал: «Эх, ата! Оказывается, мясной позвоночник не падал в твой котел, оказывается внук, могущий заменить сына, не входил в твой дом».
Услышав такой ответ, сэсэн испытал полное удовольствие, в радости своей обнял внука: «Ах, дитя мое, видно, мое красноречие передалось тебе!»
С тех пор Мамбет зажил спокойно, не опасаясь за свою жизнь. Чтобы обучать своего сына Исянгула, он нанял русского человека по имени Степан. Этому ученому человеку он подарил озеро под горой Улькан-тау:
«Вот тебе озеро — ешь его рыбу, вот тебе мой сын — сделай его ученым человеком!» — сказал он Степану. С тех пор местные жители стали называть то озеро Степановым озером.
С детских лет Исянгул рос способным и восприимчивым мальчиком. Степан давал ему не только знания, но и растил самостоятельным, думающим человеком. А тот действительно оказался благодарным учеником. Когда он прошел воспитание под руководством Степана и вышел в люди, то стал начальником двенадцати башкирских кантонов. В нынешнем ауле Исянгулово он держал свое войско. Когда царское правительство укрепилось в тех местах, Исянгул сказал своему отцу: «Возьми себе землю». Старик Мамбет пошел к губернатору с просьбой выделить ему землю. Губернатор написал ему на собачьей шкуре разрешение владеть землей. «Выбери себе площадь там, где тебе нравится», сказал он. Мамбет избрал себе место на берегах Таналыка — там, где было его первое становище. Долго смотрел он на свои владения и сказал так:
— В реках водится рыба, в долинах — дикий лук растет, на горах высятся камни, земля дарит пищу. Находчивый джигит и в голод не выпустит из рук узду благополучия!
В том месте он и пустил свои родовые корни. Аул, который он основал, стал в его честь называться Мамбетом. Да и гора, что рядом с аулом, стала с тех пор называться Мамбет-тау.

Источник

Башкирские легенды. Воспитателям детских садов, школьным учителям и педагогам — Маам.ру

Вера Синозорцева
Башкирские легенды
С незапамятных времён из поколения в поколение передаются произведения устного народного творчества,хранящие тайны нашего родного края,происхождения башкирского рода,возникновения Уральских гор-красы и гордости Башкортостана.
Настоящей сокровищницей таких знаний стали легенды и сказки,вобравшие в себя богатый духовный опыт нашего народа,мудрость аксакалов,свободолюбивый нрав древних башкир.
Познакомьтесь с литературным наследием башкирского народа,и он откроет для Вас волшебный мир,в котором живут отважные батыры,крылатые кони. Узнайте легенды о происхождении башкир,как образовались Уральские горы,появились реки Агидель,Яик,озёра.

КАРАИДЕЛЬ
В стародавние времена жил–был один батыр. Был он из тех батыров, которые много видели на своем веку, много земель проехали, во многих войнах участвовали. Когда он в последний раз вернулся с войны, царь призвал его к себе и поблагодарил за героические подвиги.
– Ты, батыр, спас Отчизну. Спасибо тебе за это. Возьми из моих сокровищ все, что пожелаешь.
– Благодарю, – отвечал тот. – Мне не нужно никаких сокровищ, достаточно двух вещей, мой царь.
– Проси, молодец, – отвечал царь. – Я готов дать тебе все, что хочешь. – Ты мне, царское твое величество, если можешь, дай свободу, – сказал батыр. – Уеду я куда–нибудь подальше и буду там жить до скончания дней своих.
– Хорошо, – произнес царь. – Над этим мы подумаем. – Какая у тебя еще просьба? Вторая моя просьба – о коне. Дней, мой царь, второго скакуна из твоего золотого сарая. Будет мне друг на чужбине.
Задумался царь. Обе просьбы батыра были непростые.
– Сказанное слово, – что выпущенная стрела, мой царь, не забудь, что ты сказал.
Царь велел привести коня и объявил егета вольным человеком.
А батыру только того и надо. Вскочил на вороного коня, ударил стременами и птицей полетел в родную сторону, к Уральским хребтам. Сказывают, не было в тех краях человека, который бы не загляделся на его коня, не восхитился молча или вслух.
Объявились и такие, что не прочь посягнуть на коня батыра. Тогда он подумал: &рaquo;У меня есть воля, есть вороной, чтобы сесть в седло. Почему же я должен жить среди этих людей?» И уехал он, куда глаза глядят.
Поездил по земле, а потом обосновался у подножья одной горы. Там вырыл себе глубокую пещеру, стал в ней жить.
И вот вороной заговорил человеческим голосом:
– Эй, батыр, смотри, не проворонь меня. Давай лучше отправимся в путь. Когда мы в пути, никто не может меня отнять у тебя.
– Нет, – ответил батыр. – Я тебя, мой скакун, и так никому не отдам. Укрою внутри этой горы.
И он снова стал рыть гору, спрятал в ней своего коня и завалил подземелье громадными камнями.
А люди, желавшие увидеть коня, шли и шли отовсюду. Не выдержал долгого одиночества, заржал в недрах горы вороной жеребец, и голос его разнесся далеко. Услышали его люди и пошли на тот голос. Устроив засаду, схватили они того батыра, обнаружили, где был спрятан вороной жеребец и стали пробираться в подземелье. Почуяв беду, конь насторожился. Едва был отторгнут последний камень, сорвался он с места и стрелою вылетел из своего убежища.
От мощного удара его копыт рухнула гора, и оттуда вырвался водный поток. То в одну, то в другую сторону скакал вороной конь через густые леса, а водный поток, вырвавшийся из горных недр, мчался вслед за ним, не отставая ни на шаг. Вороной скакун домчался до Агидели и исчез с глаз долой, никто его больше не видел. А водный поток стремительно влился в Агидель–реку.
Вот так возникла река Караидель.
Источник: адресу: http://www.bashskazki.ru/page23.html

Предания башкирские

Предания
башкирского народа
Иргиз
Шахтау
Акташ
Как возникли Луна и
Уральские горы

Иргиз
У человека по имени Якуп, что жил в ауле Хасаново, была
единственная дочь. Отец нежно ее любил, желал, чтобы она росла
мужественной, отважной и неустрашимой. Сам Якуп был хорошим охотником,
отменным стрелком. Он часто брал свою дочь с собой на охоту. Дарил ей
оружие. Поощрял ее участие в скачках.
В те времена между
соседними племенами происходили стычки и даже кровопролитные сражения.
Воевали чаще всего из-за выгонов и пастбищ для скота. В одном из таких
сражений вместе со своими сородичами участвовали Якуп и его дочь. И она
удивила всех своим мужеством. Когда сражалась она в самозабвении, в
спину ей угодила вражеская стрела. Она будто и не заметила этого –
продолжала вести бой, забыв обо всем. Но силы ее стали иссякать, и мир
померк перед глазами. Оглянулась она – а вокруг ни единой души. Отважная
девушка упала ничком на седло, и верный конь помчал ее в аул. Так в
седле и умерла.
До предела уставший конь
едва держался на ногах, когда привез ее домой и остановился. Девушка
упала на землю. Но верный конь ее не покинул. Он выщипал вокруг болотную
траву, а затем стал фыркать и рыть землю копытом, как бы призывая свою
хозяйку подняться с земли. И вдруг в том месте, где он вырыл большую яму,
ударил из-под земли прозрачный поток воды и устремился по низине,
прорывая себе русло. Девушку с большими почестями похоронили на том
месте. «Это была девушка с львиным сердцем!»– говорили про нее. «Она
была девушкой-мужчиной – иркыз».
Прошли столетия. Память
об «Иркыз» сохранилась. Только слова те несколько изменились и реку
стали называть «Иргиз», в которую постепенно превратился тот ручей.
Народ хранит в своем
сердце и отважную «Иркыз», и полноводную реку Иргиз.

Шахтау
У седого Урала имелась дочь – красавица Агидель. Не речкой была
она тогда, а девушкой. Все джигиты влюблялись в нее с первого взгляда и
начинали петь грустные песни. Но ни один из них не мог завоевать ее
ответной любви. Больше всего на свете ценила Агидель свободу и поклялась
никому не отдавать своего сердца, покуда существуют на свете горе и
страдание.
Прослышал о девушке
молодой Ашак, сын правителя всего края. Оседлал лучшего коня и примчался
в аул, где жила Агидель. Красив был Ашак. Чернобров, черноус и сверкал
белозубой улыбкой. Оружие у него было отделано серебром, а на плече
сидел охотничий сокол.
И смутилась красавица
Агидель, увидев статного парня. А он высокомерно улыбнулся. Ашак привык
к тому, что все подчинялись его воле. Нравом он был хитер, коварен и
жесток, за что народ прозвал его Ашаке, что значит гадкий,
отвратительный, и в груди у него вместо сердца был камень.
Джигиты аула, где жила
Агидель, бросали недобрые взгляды, но страх перед сыном правителя края
останавливал их. Лишь один из парней, самый смелый, самый влюбленный,
вступил с Ашаком в поединок, хотя и был безоружным. Но не поддержали
друзья отчаянного джигита. Безжалостно расправился с ним молодой Ашак.
Он набросил на него аркан и, красуясь на коне, протащил несчастного по
уличной пыли. Видела это Агидель, в ее сердце вспыхнула ненависть к
злому, заносчивому красавцу.
– Не приходи больше,–
сказала она Ашаку.– Ты приносишь людям горе, я не могу быть с тобой
счастливой.
– Какое нам дело до
людей?– Ответил Ашак.– Я увидел тебя, будешь купаться в шелках и золоте,
и дом наш будет полной чашей.
– Нет. Счастье двоих
возможно только тогда, когда счастливы все люди, весь народ.
– А-ха-ха!– засмеялся
Ашак. – Все равно будет так, как я захочу.
Неожиданно он перекинул
Агидель через луку седла и помчался во весь опор к своему шатру.
Агидель сумела вырваться
из его крепких рук, спрыгнула на землю и побежала. За спиной бешено
стучали копыта коня, но Агидель увертывалась то вправо, то влево, не
даваясь преследователю.
После сумасшедшей скачки
конь забежал вперед. Вдруг захрипел и со стоном пал, загородив дорогу
Агидели. Ашак торжествовал победу. Тогда Агидель в отчаянии закричала:
– Отец, спаси меня!
– Никто не придет тебе
на помощь,– зло усмехнулся Ашак.– А вот за любимого коня ты у меня
получишь.
И он хлестнул девушку
камчой.
Но грозно встал вдали
старик Урал. Сдвинул седые брови, закряхтел сердито. И превратилась
Агидель в светлую речку.
Побежал Ашак за ней, да
никак не мог удержать ее, она выскальзывала из пальцев. Тогда он упал на
ее пути, надеясь собой перегородить дорогу. Обогнула его и протекла мимо
прекрасная Агидель.
В сердцах Ашак сорвал с
плеча сокола и бросил в вдогонку девушке, обвернувшейся речкой. Сокол
раскинул крылья на пути Агидели, только и это не помогло.
– Вернись, Агидель!–
закричал в тоске Ашак. Он вдруг понял, что не сможет без нее жить.
Агидель, не слушаясь, бежала дальше.
Тогда Ашак вырвал из
груди свое каменное сердце и бросил его под ноги Агидели. На миг
остановилась Агидель, прикоснулась к сердцу, обежала его вокруг, да уже
не могла остановиться. Ведь она навсегда стала речкой.
Унеслась, уплыла она к
старшей сестре Каме, а та отвела ее к Матери Волге.
И стоят с тех пор на том
месте, где Ашак хотел остановить Агидель, 4 шихана: Юрактау, что
означает Сердце-гора, Куштау – двугорбая гора, Шахтау, который в старину
называли Ашактау, и одинокий шихан, похожий на задранную морду павшего
коня, но гору прозвали Торатау&heррip;

Акташ
Гора эта возвышается на берегу Агидели – Белой. У нее ровные
лесные склоны. На них, говорят, находился давным-давно город, в котором
правил хан. И вот нагрянуло в эту местность большое чужеземное войско.
Хан направил посла к предводителю войска узнать, откуда и зачем оно
пришло.
А у хана была дочь
Алтынсэс – златовласая красавица, одна ее щека – как луна, другая – как
солнце. Предводитель войска потребовал Алтынсэс себе в жены. Заявил
послу, что, если хан не отдаст ее добровольно, возьмет насильно. Хан
призвал дочь к себе и спросил, что думает она об этом. Она сказала:
– Не хочу идти замуж за
скуластого прияицкого разбойника, переезжать из Акташтау в Зауралье. Не
сумеете меня отстоять и выдадите против моей воли,– сразу наложу на себя
руки.
Тогда хан велел передать
вражескому предводителю такой ответ:
– Дочь моя не хочет идти
за тебя. Возвращайся обратно. Станешь воевать, мы ее покоримся.
Чужеземец тот решил
завоевать Алтынсэс. Навстречу ему выступил ее отец со своим войском. Оно
расположилось вон на том гребне горы. Оттуда стреляли во врагов, которые
шли со стороны вон того хребта. А оружие, которым тогда воевали, – всего
лишь лук со стрелами и копье. Стрелы могли лететь версты три. Долго
сражались ханские воины с захватчиками. Тех было очень много, и пришлось
отступить. Смятение охватило жителей города.
Алтынсэс, вооружившись
луком и копьем, вскочила на черного иноходца и помчалась на врагов.
Бесстрашно сражалась она, а когда была ранена в правую руку, вернулась в
город.
Понял неизбежность
поражения хан и распорядился спрятать свои сокровища. На вершине горы
было зарыто золото, серебро, алмазы, жемчуга. Вскоре за тем город был
разрушен. Спасаясь от насильников, Алтынсэс и ее служанка лунной ночью
скрылись в норе около ханских сокровищ. Сам хан был взят в плен и увезен
врагами.
В давние годы некоторые
люди видели, как в погожие летние ночи ханская дочь выбиралась из своего
убежища, усаживалась на макушке горы, утопая в своих золотистых волосах,
ниспадавших до самых ног, и печально глядела на долину реки. Просиживала
так до рассвета, а потом исчезала. Раньше она появлялась часто. Наш
дедушка рассказывал, как ночью при луне любовался там красавицей
Алтынсэс. Но теперь перевелись люди, видевшие ее.
К зарытым в горе
сокровищам хана подбирались черти и всякая нечисть, но гибли на
подступах к ним. На страже тех сокровищ, говорят, стоят древние воины и
никого к ним не подпускают.

Как возникли
Луна и Уральские горы
Давно, очень-очень давно на небе было два солнца. И вот эти-то
два солнца беспрерывно и неустанно озаряли лик земли. И сильно страдали
от того люди. Не в силах спать от постоянного света, сказал один бай: «Кто
сможет сбить выстрелом одно из двух солнц, получит в жены мою дочь,
кроме дочери дам еще половину своего состояния». Весть эту разослали
повсюду, куда письмо дойдет и лошадь доскачет. Не осталось в стране
никого, кто бы не услышал оран – клич бая.
После этого на кочевке
бая стали собираться самые меткие стрелки-мэргэны. Многие пытались
стрелять в небеса, но не могли нанести солнцам никакого ущерба. И
каждого неудачливого стрелка бай отправлял обратно домой со словами: «Кому
нужна такая ваша меткость?» Одним из последних приехал батыр по имени
Урал, чтобы свою сноровку попробовать. Взял он свой роговой лук, наложил
на тетиву из просмоленных жил алмазную стрелу, натянул на размах руки –
все вокруг так и зазвенело да загудело. От звука того обрушились горы и
замерли в своем течении реки. А в это время алмазная стрела все плыла и
плыла вверх и угодила прямо в одно из солнц, пробила его насквозь, на
две части развалив, и дальше полетела. «Ай! Ах!» –только и аукнулся
внизу весь народ на кочевке бая.
Одна половинка солнца
осталась висеть на небе, другая – упала на землю и потом превратилась в
большую гору, богатую всякими сокровищами. Расколовшись надвое, солнце
потеряло свой блеск. После этого люди привыкли спать по ночам в темноте,
а при дневном свете трудиться. Ввиду того, что люди на земле при разломе
солнца закричали «Ай!», одну часть расколотого солнца стали называть «ай»,
что означает Луна. Гору, которая образовывалась из второй половины, в
честь егета-мэргэна стали называть «Урал-тау».

Легенды башкирские

Легенда о рябине
Однажды на усергенов из рода Муйтена напала саранча монгольских племён.
Над долинами Яика и Сакмара были у усергенов сторожевые посты и
крепости. В них-то и встретили они монголов. Произошло немало жестоких
битв. С обеих сторон погибло множество народа. Правда, находившиеся в
укрепленной стороне усергены потеряли значительно меньше людей, чем их
враги. Между Саракташем и Кувандыком тянется над Сакмаром горный хребет.
Там происходили особенно кровавые битвы. «Яутубэ» — «Горою битв»
называет народ ту горную гряду. Название это осталось ещё от тех времён.
С трудом заняв несколько укреплённых, как крепости,
сторожевых постов, монголы остановились на трёх рубежах. «Что делать?
Продолжать или дальше сражаться с этим народом? Этих людей невозможно
побить на ровном, степном месте. Следует оттеснить их дальше, в глубь
лесов и гор, там они сами себя уничтожат», — подумали они — и решили
дальше, в чужие леса и горы, не проникать, отрезать усергенов границей
яицкого побережья, а самим двигаться на запад.
Таким образом, получив на берегах Яика жесточайший
отпор со стороны усергенов, монголы не пошли дальше на Урал, а повернули
на юго-запад в сторону Булгарского и Русского государств. Только после
того, как побили булгар, монголы вернулись обратно и подчинили себе и
башкир. Несмотря на то, что усергены были большим племенем, они не могли
бороться собственными силами с громадным войском монгольских воинов,
потому и вынуждены были принять их власть.
Монголы не очень докучали усергенам своими набегами.
Видя, что они храбрые воины, старались их самих мобилизовать в свою
армию. Одаряя их верховодцев и биев разными степенями и званиями,
богатствами и дорогими подарками, а также правом быть хозяевами своих
земель, принуждали сколачивать войско из усергенов.
Вместе с тем усергенским войском направились монголы на
север, овладели рязанским княжеством. Видя красоту приокской природы,
множество скота на её зелёных долинах, густоту лесов, решили усергены
обосноваться в тех местах.
Когда в древние времена усергены отправлялись в дальний
поход, то грузили в телеги всё добро, забирали жён и детей, всю скотину,
загружали своих верблюдов и возили их всюду с собой. На Оку усергены
тоже прибыли со всем своим добром, близкими и родными. Поставив дома и
юрты на берегах Оки, зажили они мирной жизнью.
Родовое древо усергенов — рябина. Потому люди других
родов объясняли храбрость и воинственность усергенов тем, что кровь у
них рябиновая, по-башкирски — мишар.
Позднее тех, перебравшихся на приокские раздолья
усергенов, стали называть мишарами. Часть теперешних Касимовских мишар —
усергеновцы.
Сегодняшняя речь усергенов и мишаров очень близка.
Многие древние слова, обычаи у них — общие. Мишары обычно опускают букву
«г», произнося вместо «Гайса» — Айса», вместо «Гайша» — «Айша». Так же
разговаривают нынешние усергены. «Равен» (равенка) — начавшее изнутри
гнить дерево. Так называют его и мишари, и усергены. У татар такого
слова нет.

Красивая башкирская легенда «Семь девушек»

Еще одна трактовка легенды:
Легенда озера Култубан
Есть в Башкирском Зауралье озеро Култубан, с названием которого связана красивая легенда-быль. Которую немного со временем исказили рассказчики. Но истинную историю нам рассказала родственница одной из героини легенды, которую мы и хотим вам передать!
Когда-то в давние времена тут жили кочевые племена башкир. Горячие джигиты жили в степях и часто случались набеги и со стороны казах и со стороны башкир. Жили в ауле семь сестриц, все их знали и уважали не только за красоту и трудолюбие, но и за их танцы — любили они выходить на ближайший холм и дружно, плавно там танцевали.
Однажды после недолгого затишья собрались башкирские молодцы показать свою силу и удаль и угнали с ближайшей стоянки казахов табун лошадей. Сильно огорчились такой выходцы башкиры-аксакалы, ведь и казахи очень ревностно любили своих лошадей и не оставят это так безнаказанно. И вот напали казахи в ответ, перебили мужчин, взяли в плен самых красивых женщин, в том числе семь сестер, силой увезли с собой. А чтобы не убежали плененные женщины, они, надрезав им ступни ног, вставили туда мелко нарезанный конский волос. Ступня заживет — а вот ходить нормально, а тем более убежать невольницы не смогут из-за сильной боли. Целый год прожили сестры в неволе. Пробовали убегать — но их догоняли и сильно наказывали. И все же одну из самых темных ночей, когда все уснули, они убежали в башкирские степи.
Казахские воины, обнаружив побег, погнались за ними. А девушки босиком, их ноги колет и режет конский волос, бежать больно…. Казахские воины на конях, и они вот-вот догонят беглянок. Впереди было озеро, а на другом берегу у же виднелись джигиты, которые скакали им навстречу — на выручку… И отчаянные девушки, взявшись за руки, вошли в озеро… Озеро Культубан — куль — по-башкирски — озеро, тубан — дно, глубоко. Широкое и глубокое озеро, да и девушки усталые, изнуренные неволей… До берега, до спасения доплыла только одна. С тех пор появилось у озера и второе имя — Яугуль — в переводе с башкирского «Конский волос».
Отвели ее к родителям, ноги вылечили. Да и лечение было очень болезненным — нужно было вновь вскрыть пятки, смазать густой жирной сметаной и дать облизать собаке — своим щетинистым языком она вылизывала все до последнего волоска, а заоодно и заживляла и обеззараживала рану своей слюной. А как зажили раны — то и танец она вспомнила, который с сестрами танцевала. И с тех пор каждый год в день гибели-спасения она приходила на берег озера и исполняла одна тот танец в память о своих сестрах.
Прожила она долгую, счастливую в браке жизнь. И одна из ее внучато-племянниц рассказала нам эту историю. История эта тронула за душу многих талантливых людей. Жаль только изменили ее с годами — передают друг другу, что это были и не сестры, а подруги, и что погибли в озере все до единой…

Легенды и сказания Башкирского народа. Танзиля Гайфуллина

Легенды и сказания башкирского народа
Начало
Легенда первая – о сотворении земной тверди
Круглая наша Земля
Раньше была водою
Прозрачней капли росы
Сверкала она меж звезд.
Но прилетали утки
К звездному водопою
Ныряли на дно за илом
Свить для утяток гнезд.
И потянулись стаи
Уток и за собою
Начали в небе дорогу
Перьями отмечать.
Звонко щебечущий остров
Стал первозданной Землею
А звездную россыпь стали
«Кош юлы» называть.
Легенда вторая – о возникновении Урала
Два солнца озаряя лик Земли
Так изнуряли реки и долины,
Что люди спать спокойно не могли,
И стали в озлоблении едины.
Чтоб успокоить мирный свой народ
Достойный бай послал оран повсюду:
«Кто хоть одно из двух светил собьет
Стрелой, того я не забуду.
Тому награда — доченька краса
И полбогатства тот получит щедро!»
Но тыщи стрел умчавшись в небеса
Не нанесли желанного ущерба.
Мерген — батыр по имени Урал
Показывал последним свою силу
Алмазную стрелу он в руки взял
И натянул просмоленную жилу.
Застыли в страхе долы и леса
И замерли в своем теченьи реки
Звенели и гудели небеса
Стрела пронзила солнце… и вовеки
Его кусочек озаряет ночь
А диск упал рассыпавшись горами.
Егет увез с собою бая дочь
А имя нам оставил и дарами
Урала нашего гордимся мы.
Легенда третья – об алпах-великанах
Жили алпы-великаны в старину по всей земле
Разбрелись они повсюду: никого нет — так свободно!
Шел один и на Урале он задумал отдохнуть.
Что нисколечко не странно, уж по крайней мере мне:
Никогда не позабуду, как усталой и голодной
Я садилась на привале, проходя такой же путь.
Снял свои он кыньераки бедный. В них полно песка!
Ноги, красные как раки, отдохнут пускай пока.
Высыпал песок и камни ровными двумя холмами
Их назвали Алпа-Кум, сразу за Торсо-аулом.
Здесь остался Алпамыш, здесь его родились дети.
И бродили по лесам, как по травам
Только треск стоял и шум. Голоса звучали гулом.
А один его малыш, любопытней всех на свете!
Притащил в ладошке раз человечка для забавы.
«Папочка! Смотри, жучок! Он чертил бороздки в поле!»
«Выпусти его, сынок, пусть живет себе на воле.
Он такой же человек, хоть не вырастет вовек».
Легенда четвертая – о хозяевах горы
Стоит высоко Югамаш — гора,
А на вершине — озеро в глуши.
Там жили утки и всегда с утра
Вдвоем летали в ласковой тиши.
Они хранили озеро и лес
И гору. Были слитною душой.
Но молодой егет на гору влез.
Не думая, что это грех большой
Убил он утку. Селезень упал,
Жить не желая без подруги милой.
У солнца лик кроваво-красным стал,
А у батыра вдруг пропали силы.
Деревья пали, сотряслась земля,
Исчезло озеро и опустело небо.
Пропал егет по имени Ризван,
Как будто никогда на свете не был.
Так и не стало озера в тиши,
Так и не стало у горы хозяев.
Нет у горы теперь своей души,
Что раньше Югамашем называли.
Легенда пятая – о Девушке на Луне
Ай — бай, балам! Не плачь, сыночек мой!
Тебе ли плакать, нами так любимый.
Вокруг тебя мы все живой стеной —
Сомкнемся — и беда проходит мимо.
Чуть-чуть постарше девочка жила
В одной деревне на хребтах Урала,
Вставала с солнцем, а с луной спала,
Под стогом сена вместо одеяла.
— Зухра! — Кричит ей мачеха с утра. —
Корми гусей, мой пол, марш за водою!
И два тяжелых, до полу, ведра
Малышка еле тащит за собою.
Весь день носила воду на плечах,
Как быть? Наполнить бочку нету силы.
Все платье коромыслом разодрав,
Упала наземь и Луне взмолилась.
— Ай, Айгынам, красавица Луна!
Поплачь хоть ты со мною — сиротой!
Как долго я страдать еще должна?
Уж лучше бы мне следом за тобой
На небо: к ветру, солнцу, облакам…
И улыбнулся месяц с высоты:
— Беги с горы, лети ко мне, балам!
Исполню я заветные мечты.
Легко — легко, как пери, над землей
Взлетела девочка, и тотчас на Луне …
Ей хорошо там. Видишь, мальчик мой,
Как много счастья в ласковой родне.
Легенда шестая – Караидель
Много подвигов славных на разных концах мира
Во имя царя своего доблестный воин свершил.
Царь благодарный награду любую выбрать,
Какую захочет батыр, сам, не скупясь, предложил.
Золото и жемчуга, земли и города, каменные дома,
Тучных коров стада — все с улыбкою отвергает воин.
«Дай мне свободу, царь! И одного коня — тулпара,
Единственного, за службу тебе, которого я достоин».
Ах, как хорош скакун, черный — как ночь! А быстр!
Лучший во всей стране, да и за морем тоже!
Сел на коня батыр и ускакал домой — на Урал.
На вороное чудо, все говорят, был его конь похожий.
Деньги несли и золото, лишь бы купить красавца ,
Люди из разных стран — им обладать хотели.
Ночи не спит батыр: все стережет, коня своего.
Осень ушла в дождях, и унеслись за горы метели,
Спрятал счастье свое — в самой дальней пещере.
— Ноги мои легки, ветер зовет на волю! — конь
Хозяина просит, — страшно мне под землей!
— Тише, дружок, нельзя нам здесь разжигать огонь.
И завалил камнями выходы все и входы в гору,
Чтобы никто не слышал звонкого голоса жеребца.
Ищет вокруг народ, о тайнике с тулпаром слухами полнится,
Край. Вытоптаны дороги, зарубками мечены деревца.
Бьется в пещере конь, от мощных копыт ударов рухнул завал
Камней — россыпью по долам. Вырвался вороной
Вместе с потоком водным, мчится через леса прямо
До Агидели, перемешался с нею черной гривой — волной.
Так и течет река с гор унося потоки, именем Караидель
Люди ее зовут. В память о скакуне, загубленном любовью.
Если любишь — жалеешь другого, думаешь о другом.
Не для тебя любимый, дорог он сам собою…
Легенда седьмая – о Подснежнике
Цветочек нежный мой — Умырзая,
Как ты прекрасен раннею весной!
Стоишь ты скромно, красоту тая,
Но все равно любуюсь я тобой.
Твою легенду пусть узнают те,
Кто прочитает грустный мой рассказ.
Его нэнэй в чудесной простоте
Мне, маленькой, шептала много раз
В вечерний час, когда все дети спят.
Случилось это средь лесов и гор
Лет тысячу, наверное, назад.
Там хан Дэгнэк раскинул свой шатер.
С рассвета и до ночи на него
Работали проворные сто слуг.
Лишь он один не делал ничего,
Один сосед — ему первейший друг —
С ним пировал с заката до зари.
И вот в один из ясных дней весны
Родились дети, а вернее три
Младенца сразу. Радости полны
Пируют баи: ну и счастье вдруг —
У хана сын и дочка у соседа!
И девочка беднейшего из слуг
Не портила им званного обеда.
Вот если бы взглянули! Ай кызы!
Не знали горы красоты чудесней.
Сравнить с ней дочь соседнего мурзы,
Как гоготанье с соловьиной песней.
И мальчик всем на радость, не в отца.
Карай батыром вырос, но однажды,
Глаз отвести не смог он от лица
Служанки юной, утоляя жажду
Из рук ее. «Как звать тебя, цветок?»
«Умырзая» — и покраснела сразу
Чуть не до слез и спряталась в платок.
«Не убегай…» и, не окончив фразу
Сам покраснел. Так стали они вместе.
Тайком от всех, когда наступит ночь.
Но донесли Дэгнэку злые вести:
Что юный хан забыл соседа дочь.
Как бай взбешон! Любовники бежать
Из дома в горы, в синие снега,
Чтобы погоне ввек не отыскать!
Никто не видел, лишь одна карга —
Ворона старая сидела на сосне.
И долго вслед глядела беглецам.
Чтобы тотчас при сумрачной луне
Все рассказать рассерженным отцам.
Три ночи гнали быстрых лошадей,
Три дня топтали тропы у дорог,
Но не нашел нигде Дэгнэк детей!
Досталось всем, кто их не устерег.
Что толку? Не нашли влюбленных. Нет.
Седой буран упрятал все следы.
«А прокляни их, хан, как этот снег,
Навек запомнят, как обижен ты».
«Стань снегом сын!» — застыли небеса,
«Девчонка станет пусть цветком навечно!»
И в землю вмиг ушла ее краса,
Накрывшись белым снегом подвенечным.
С тех пор весной, пока не стаял снег,
Спешит цветок сквозь холод и ненастье
К любимому в объятья, вверх на свет!
Хоть раз в году — на две недели счастья!
конец

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *