Легенда о нарьян маре

Мифы и легенды Ненецкого округа — Инфо83


Ненецкий автономный округ имеет свои легенды и мифы. Одна из самых известных повествует о маленьком народе — Сихиртя или Сииртя. По приданию, он обитал в заполярной тундре до того, как там появились ненцы («настоящие люди»). Представителей сихиртя описывают как коренастых и крепких людей. Они якобы были очень низкого роста, с белыми глазами. Сихиртя пришли в заполярную тундру из–за моря. Образ жизни, который они вели, отличался от ненецкого уклада. Они не разводили оленей, предпочитая этому охоту на диких животных и рыбалку. Иногда сихиртя описываются как хранители серебра и золота; в некоторых преданиях их называют кузнецами, после которых на земле и под землей остаются «железки».
Русские во время освоения Севера называли местное население собирательным именем Чудь, выделяя при этом Чудь белоглазую, которая занималась в горах добычей золота и серебра. Древние рудники в Сибири, где добывали золото, серебро и медь, в народе называли чудскими копями. Считается, что сихиртя населяли огромные пространства от Кольского до Гыданского полуострова. Что касается малорослости (по-научному «нанизм»), то согласно современным представлениям ученых, нанизм представляет собой адаптацию к различным факторам окружающей среды, в том числе низким температурам. Сихиртя проживали в больших торфо-дерновых домах, по форме напоминающих сопку. Предполагается, что они вели оседлый образ жизни. Вход в дома располагался сверху. Вероятно, по этой причине у ненцев, которые впервые увидели сихиртя, сложилось впечатление, что те прячутся, уходят под землю.

Статуэтки, изображающие древний народ. Легенды о карликах, обитавших в пещерах или под землей, существовали у всех финских народов, из которых древнейшими обитателями Севера являются лапландцы. Последние были кочевниками. Раскинув жилище на удобном месте, они иногда слышали, как из-под земли до них доносились неясные голоса и звяканье железа. Тогда юрту переносили на другое место, так как она закрывала вход в подземное жилище ульдров. Сказания о подземных жителях, которые умели обрабатывать железо и обладали сверхъестественными способностями, сохранились у всех народов Севера России. По преданиям, чуды были магами и могли видеть будущее. Отголоском сказаний о сихиртя у русских служит мудрый и добродушный старичоклесовичок в сказках, который помог Ивану-Царевичу с помощью волшебного клубка найти дорогу к похищенной Кащеем красавице.
Причиной ухода сихиртя под землю называется нашествие ненцев-оленеводов. Считается, что между ними вспыхивали межэтнические конфликты. При этом между народами шел обмен товарами, заключались браки. Языки ненцев и сихиртя были родственны. По одной из версий, сихиртя жили среди людей до 20 века.
Так, в статье «Белокурые Сихиртя: пропавший народ Арктики», опубликованной ресурсом «Красноярское время», описываются воспоминания одного из жителей Севера. «Некоторые из моих одноклассников сами происходили от сихиртя – но почему-то у всех были корни по женской линии (сихиртя были бабушка иди прабабушка, но никогда я не встречал упоминаний о сихиртя-дедушке). Как закономерность, эти ребята и девчата отличались от остальных низкорослостью и округлостью черт лица, особенно приятной у девчонок – такая, знаете ли, кардиоида – т.е. лицо имеет форму сердца. Все это мной воспринималось как само собой разумеющееся».
В отличие от современных местных жителей тундры, которые кочуют за оленьими стадами и живут в чумах, древние люди обитали в полуземлянках, площадь которых достигала иногда 150 квадратных метров. Это позволяет предположить, что они вели оседлый образ жизни. Спутниками сихиртя была собака. Сихиртя селились семьями и имели строго ограниченные угодья, подобная система хозяйствования не способствовала общению между жителями. О сихиртя ходило множество легенд. По одной из них, однажды мимо сопки проезжали ненцы, которые решили сделать привал и дать оленям передохнуть. Они зашли в сопку, обнаружив там спящую девушку маленького роста. Она была очень красива и одета в украшенную расписными пуговицами одежду. Возле девушки лежала туча – мешочек для шитья, украшенный блестящими искрящими на солнце бусами, бисером. Бронзовые ажурные подвески издавали тонкий мелодичный звон. Когда девушка проснулась и увидела чужаков, то вскочила и мигом скрылась в ближних кустах. Поиски незнакомки не увенчались успехом. Люди решили прихватить с собой тучу-мешочек. Они продолжили путь и через время поставили чумы на новом месте. А ближе к ночи стал раздаваться женский жалобный крик: «Где моя туча?» «Где моя туча?» Говорят, что крик был слышен до утра, но никто не осмелился отнести в тундру мешочек для шитья. Семья, которая забрала мешочек, вскоре умерла. А родственники все равно сохранили эту драгоценную находку. Мешочек стал священным атрибутом. Во время болезни человека родственники вешали эту тучу на хорей, до выздоровления больного.
Доподлинно неизвестно, жили ли сихиртя в наших краях, но из поколения в поколение передаются небольшие легенды о таинственном народе

Пустозерск стал первым русским городом за Полярным кругом и одним из главных форпостов России в освоении Севера. Сохранившееся городище является объектом культурного наследия федерального значения. Благодаря напряженной работе сотрудников Историко-культурного и ландшафтного музея-заповедника «Пустозерск» у северян растет интерес к истории родного края, его традициям и обычаям, к сохранению уникальной местной природы. Старания коллектива оценило жюри ежегодного Конкурса социальных и культурных проектов Компании «ЛУКОЙЛ» в Республике Коми и Ненецком автономном округе. В прошлом году сразу три проекта музея вошли в число победителей, получили грантовую поддержку и сейчас реализуются.
Экологический десант
Реализация этого проекта предполагает создание нового экскурсионного маршрута: экотропы, научной площадки для экологического просвещения в первую очередь подрастающего поколения.
С 15 по 31 июля на территории заповедника действовал волонтерский лагерь «Пустозерск-2018». Сотрудники музея и волонтеры провели работы, направленные на благоустройство двух новых экскурсионных маршрутов.
Участниками лагеря стали девять человек. За две недели ребята проделали огромный объем работ: доставили, собрали и установили 14 стендов и 8 указателей, расчистили тропы на маршрутах «Большая пустозерская тропа» и «Легенды и были Малого Бора», убрали мусор после паводка.
– Конечно, было тяжело, мешали комары и жаркая погода, но время, проведенное в команде единомышленников, совместная работа, причастность к важному делу сохранения наследия Пустозерска, новые друзья, туристский быт, песни и байки у костра, купание в Городецком озере останутся надолго в памяти волонтеров, – рассказала руководитель лагеря Елена Елисеева.
Открытие маршрутов запланировано на сентябрь, они пройдут в рамках Дня Пустозерска и Дня нефтяника. В музее-заповеднике надеются, что новые экскурсии станут интересными и востребованными маршрутами для туристов.
Возрождение памяти
Этот проект связан с интереснейшим институтом самоуправления среди ненцев, существовавшим в дореволюционной России. В Пустозерске располагалось самоедское волостное правление, возглавлял которое старшина из числа ненцев.
В Малом Бору установили и освятили точную копию креста самоедскому старшине Григорию Тайбарею. Как рассказала руководитель проекта, директор музея-заповедника «Пустозерск» Елена Меньшакова, первоначально планировалось отреставрировать старый крест в Архангельске. Однако, учитывая его состояние, после многочисленных консультаций со специалистами выбрали новодел. Ювелирную работу провел нарьянмарский мастер Тарас Хозяинов.
Проект «Возрождение памяти» включает в себя также уточнение архивных данных и, в частности, информации о Григории Тайбарее, написание исследовательской работы по институту самоуправления ненцев в XIX – начале XX века ученицей школы-интерната Анной Беляниной под руководством преподавателя Надежды Востриковой и защита ее на Малых Аввакумовских чтениях. Еще одним этапом реализации проекта станет создание интерактивной зоны, связанной с самоедским старшиной на маршруте «Легенды и были Малого Бора».
Легенды и были Малого Бора
В рамках проекта было обустроено пространство вблизи Пустозерского городища и создан новый маршрут для туристов.
– Чем интересен Малый Бор? Это участок реликтового леса так называемого паркового типа, – отметила заместитель директора музея-заповедника Елена Елисеева. – Помимо природных красот здесь располагается пороховая магазея (пороховой склад) XVII–XVIII веков, русско-ненецкое кладбище с уникальными намогильными крестами и памятниками, можно увидеть следы старинной заброшенной дороги, такие природные объекты, как ярей (котловина выдувания, образованная ветрами) и березовая аллея.
Помимо создания нового четырехкилометрового маршрута, проект включает в себя и его благоустройство: установку информационных стендов и знаков навигации. Для туристов будут проводиться познавательные экскурсии.
– Жители Ненецкого округа всегда отличались своим умением хранить культуру предков, дух старины. В этом плане огромного уважения заслуживает труд специалистов Пустозерского музея-заповедника. Поэтому неудивительно, что жюри нашего конкурса социальных и культурных проектов отметило важность, а кстати, и качество сразу трех представленных ими проектов. Мы все уверены, что эта большая работа будет способствовать и развитию туризма на территории округа, – отметил директор территориального производственного предприятия «ЛУКОЙЛ-Севернефтегаз» Николай Новожилов.
Подготовила
Альбина ХАЗИЕВА

Сегодня, 31 мая, у ветерана окружной журналистики Анны Пекканен юбилей. У нее учились и учатся профессии многие мои коллеги.
Меня познакомил с Анной Яковлевной в 1983 году Владимир Абесадзе, мой первый супруг. Прошло 33 года – как они летят! Володя давно покинул нас, а дружбу с Анной Яковлевной я несу сквозь годы как драгоценный сосуд, и мне очень интересно и нелегко с ней общаться, так же, как в первый год знакомства.
Почему интересно? Ответ простой – она широко образованный, эрудированный человек, высокопрофессиональный журналист с независимым взглядом на жизнь, с собственным мнением по любому вопросу. А нелегко с ней потому, что характер еще тот и язычок остер. Но к этому я привыкла и даже со временем полюбила эти ее черты. Однако полное погружение в профессию в течение всей жизни привели к тому, что даже выход на заслуженный отдых воспринимается ею почти как трагедия… Словом, общаясь с Анной Яковлевной, думаю: нет бывших журналистов! И журналистика, бесспорно, не профессия, а образ жизни.
Но Север ближе для меня
Как московская барышня, выпускница престижнейшего факультета журналистики МГУ оказалась на Крайнем Севере?
– Я никогда не хотела жить в Москве, – говорит она. – Получив диплом, только два года работала в столице, затем уехала в маленький северный городок Печора Коми Республики, а через три года покинула его ради Нарьян-Мара.
С апреля 1973 года Анна Товбис – корреспондент Ненецкого окружного радио, редактор отдела культуры. Анна Яковлевна создала авторские программы «Заполярные вечера», «Журнал «Здоровье», «Дневник событий культуры», «Культура – селу», подготовила цикл передач, посвященных 30-летию Победы в Великой Отечественной войне. Тематика ее программ, образный язык, искренний интерес к судьбам людей, о которых она рассказывала, глубокий, красивый, с легкой картавинкой голос привлекали внимание радиослушателей. Ее передачи любили и ждали, они служили объединяющим фактором для работников культуры Ненецкого округа, своеобразным радиопособием для обмена опытом клубов и библиотек. Репортажи о фестивалях и смотрах художественной самодеятельности, рассказы о северном песенном творчестве, ненецкой и коми-культуре, русском и ненецком фольклоре, декоративно-прикладном искусстве звучали в окружном эфире в течение многих лет.
– Энциклопедические знания, эрудиция помогали Анне Товбис создавать уникальные радиопередачи, имевшие большое просветительское значение, – отмечает коллега Анны Яковлевны по окружному радио, ныне начальник управления организационно-информационного обеспечения администрации города Сергей Никулин. – Кроме того, она вела большую общественную работу, многие годы была членом совета при отделе культуры Ненецкого окрисполкома, окружного Дома культуры и народного творчества, Ненецкого краеведческого музея. В 1977 году стала одним из инициаторов создания при отделе культуры Нарьян-Марского народного университета культуры. По 1981 год она была его ректором на общественных началах. Жители Нарьян-Мара, люди разных возрастов, получали возможность учиться, посещая занятия факультетов литературы, эстетики быта, музыки, декоративно-прикладного искусства.
Журналист приедет – поможет
? Девять лет каждую неделю я выходила в эфир, – рассказывает Анна Яковлевна. – Объездила все населенные пункты, познакомилась со всеми клубами и творческими коллективами. Они были для меня отдушиной, я – для них. Они впервые такое внимание к себе почувствовали и очень радовались, когда я их записывала… Нас слушал весь округ, журналистов уважали больше, чем начальство, говорили: «Журналист приедет – поможет». За свою жизнь я не помню ни одного отказа в интервью.
Да и попробуй, откажи ей! Анна Товбис (в замужестве Пекканен) среди коллег была известна тем, что могла «вытащить» нужную ей и редакции информацию из любого чиновника, руководителя любого ранга, умела разговорить практически любого человека. Однажды я спросила: «Как вам удается найти ключик ко всем?».
? Главное – затронуть темы, волнующие собеседника, – ответила Анна Яковлевна. – Когда я начинаю говорить с человеком, мне так хорошо становится! Но если человеку плохо – я принимаю его проблемы на себя. Как донор. И мне тоже становится плохо. Я собеседника слушаю и начинаю прокручивать в голове все варианты: что можно сделать? Как помочь?
Часто бывая в ненецких поселках, Анна Яковлевна заметила, что ненцы стесняются носить свою национальную одежду. Потом она выяснила, что и говорить на родном языке многие из них тоже или стесняются, или не знают его, а детей не обучают ни языку, ни фольклору ни в детских садах, ни в школах. И журналист, глубже изучив ситуацию, забила тревогу. Для начала написала статью в «Няръяна вындер» под названием «Радуга на панице», в которой сложила оду красоте и одухотворенности национальной одежды. А потом стала настойчиво, из передачи в передачу, говорить о необходимости сохранять и развивать язык и культуру ненецкого и других народов Севера. К решению проблемы подключилась интеллигенция, окружной отдел народного образования, окружком партии, и дело сдвинулось с мертвой точки…
В 1982 году не по своей воле Анна Яковлевна вынуждена была оставить любимую работу на радио… И строчки стихов брата Эммануила приходят ей на помощь в трудные минуты: «Полоса невезения, / Я сумею тебя одолеть. / Продерусь под огнем,/ Каждой кочки изведавши меру… / Мне бы только Надежду / По левую руку иметь, / И по правую руку – / Сестру ее старшую – ВЕРУ!».
Ее с уважением принял коллектив Нарьян-марского авиапредприятия. И за пять лет работы она создала там Музей боевой и трудовой славы, сосредоточивший в своих фондах сотни разнообразных документов по истории заполярной авиации.
В 1987 году, вернувшись в редакцию радиовещания после вынужденного перерыва, Анна Яковлевна была огорчена тем, что отдел культуры ликвидировали. Ей предложили заняться сельской тематикой, и журналист с радостью согласилась, ибо заботы села ей всегда были близки.
Первой бросилась на защиту
…Приближались тяжелые 90-е, время разрухи в стране, которое и округ не миновало. А журналист Анна Пекканен, почуяв привычную почву под ногами и вновь «обретя голос» на окружном радио, работала много и самозабвенно. Вела новые авторские программы «Сельский час», «Голоса уходящего времени», продолжала многогранную разножанровую программу «Заполярные вечера», в которой находили звуковое отражение практически все сферы жизни Ненецкого автономного округа.
Пожалуй, она первой из коллег так остро заговорила о проблемах колхозов и сельхозпредприятий. С началом перестройки животноводство стало рушиться, молочные фермы закрывались, даже прибыльное до того оленеводство стало приходить в упадок… При этом больше всего страдали сами сельские жители, зарплата у них была мизерной, а оленеводы некоторых хозяйств порой жили впроголодь. Анна Яковлевна первой бросилась на защиту членов общины «Канин», потом подключились другие журналисты. Так, ей удалось разговорить бухгалтера общины, которая, будучи порядочным человеком, не смогла умолчать о творящихся там финансовых нарушениях и притеснениях оленеводов и их семей. Когда передача вышла в эфир, бухгалтера уволили (о чем журналист до сих пор сокрушается), зато «язва» вскрылась, к проблемам «Канина» было привлечено внимание общественности.
В 2001 году Анна Пекканен с душевной болью писала в газете «?эрм’ юн’’» о детях общины «Канин», которые «поголовно больны», вечно простужены, их толком не лечат, не вывозят на отдых за пределы округа, как других детей…
Очень верно отразил в своем стихотворении-посвящении роль журналиста Анны Пекканен нарьян-марский поэт Сергей Тарабукин: «Традиционно утром женский голос / В неделю раз по радио вещал. / Глубинки жизнь правдивей освещал,/ Чем многие с газетных полос. / Звучала редко в голосе веселость,/ И не был диктора язык слащав, / Когда властей вниманье обращал / На нищие деревню и поселок. / И знает в округе теперь любой, / Что маленькая женщина любовь / У жителей снискала не за деньги. / Им «Новости» и «Вести» каждый раз / Мелодией знакомой «Деревеньки» / В эфире заменяет «Сельский час».
Разобрали на цитаты
…Мы сидим с Анной Яковлевной у нее на кухне, чаевничаем и разговариваем. Бывая у нее в гостях, всегда удивляюсь, какая искусная она кулинарка, из самых простых продуктов может «сочинить» вкуснейшее блюдо. А еще у нее хороший голос, она знает много песен и любит петь в компании с друзьми.
Впервые она показывает мне многочисленные сборники стихов, альбомы и каталоги выставок с дарственными надписями – от художника Дмитрия Свешникова, поэта и художника Прокопия Явтысого, поэтов Алексея Пичкова, Андрея Чуклина, Сергея Тарабукина, Ольги Пашун, от автора книги «Прошла война через Калюш» Тамары Дуркиной. Со всеми этими и многими другими творческими людьми Ненецкого округа Анну Яковлевну связывали годы плодотворного общения, многие из них благодарят ее за дружбу и помощь в делах творческих. Вот как, к примеру, подписал Прокопий Андреевич Явтысый свою книгу «След аргиша»: «Анне Яковлевне на добрую память и от всего сердца, за добрую вашу душу и сердце».
Андрей Чуклин свою книгу «Черным по белому» подписал так: «Дорогой Анне Яковлевне с любовью и уважением. Благодарю вас за вашу доброту и понимание». А Тамара Андреевна Дуркина признает, что без активной поддержки Анны Пекканен, которая в тот период возглавляла литературное объединение «Заполярье», она бы не решилась обнародовать свое творение, которое потом оформилось в книгу «Прошла война через Калюш».
Помогая всем пишущим, кто к ней обращался за помощью, советами и рекомендациями, даря свои идеи и мысли друзьям и знакомым, сама она часто оставалась в тени, потому что, как ни странно, не была уверена в себе, в своих силах, хотя более блестящего журналиста и публициста трудно было сыскать в наших нарьян-марских пределах. Часть ее высказываний и образных выражений давно «ушла в народ». К примеру, именно она первой назвала Алексея Пичкова «ненецким Есениным» на одном из юбилейных вечеров, и потом эта фраза стала кочевать по публикациям и речам. Ей же принадлежит фраза «Нарьян-Мар – самая северная Венеция».
Не заработав особых наград и званий, материального достатка, Анна Пекканен продолжает жить в родном Нарьян-Маре, иногда уезжая навестить дочку Катю и любимого внука Сеню. Дочь мечтает забрать маму к себе, на юг, но мама прикипела к Северу, к Нарьян-Мару. Она рада, когда ее узнают на улицах и здороваются, и просто счастлива, когда при встрече малознакомые люди говорят: «Мы выросли на ваших передачах, спасибо вам большое». Это для нее самая большая награда.

Газета «Северные ведомости» — ЛЕГЕНДЫ ХОККЕЯ – В НАРЬЯН-МАРЕ


Если бы кто-нибудь в том далеком 1976 году сказал мне, совсем еще мальчишке, что я смогу не только взять автографы у Бориса Михайлова и Владимира Петрова, но и поговорить с ними, обменяться рукопожатиями, я бы ни за что не поверил этому человеку. А если бы это все-таки произошло наяву, у меня, наверно, разорвалось бы сердце от волнения и счастья.
Ни до, ни после той потрясающей финальной игры олимпийского турнира по хоккею с шайбой в Инсбруке между сборными СССР и ЧССР не доводилось мне испытывать такого накала эмоций и такого восторга. Видимо, уже и не испытаю.
Потом неделю в нашей семье могли разговаривать лишь шепотом: все сорвали голоса у черно-белого экрана телевизора, болея за наших. Даже старенькая бабушка орала и прыгала, как девчонка, когда Харламов, получив передачу от Петрова, забил четвертый, победный гол в ворота соперников.
А до этого, во втором периоде, почти на две минуты в нашем доме воцарилось молчание: Третьяк в воротах и еще трое игроков советской сборной, Цыганков, Ляпкин и Шадрин, противостояли шквалу атак пятерки чехословаков…
Подобное не забывается. И сегодня, 36 лет спустя, не померкла ни одна из деталей давней игры. Вот о ней я и вспоминал на днях во время товарищеского матча между сборной Ненецкого автономного округа и приехавшей в Нарьян-Мар командой мастеров, в числе которых были обладатели титулов чемпионов мира и Олимпийских игр.
Да и как можно было обойтись без воспоминаний, сидя на зрительской трибуне бок о бок с Борисом Михайловым и Владимиром Петровым, и наблюдая за тем, как по льду с клюшкой наперевес стремительно перемещается Александр Харламов, сын незабвенного третьего игрока лучшего в истории мирового хоккея звена нападения.
Двенадцать голов пропустил голкипер сборной НАО Николай Зиненков в этой встрече, но когда он снял защитную маску, его лицо сияло улыбкой. Еще бы: теперь он с чистой совестью сможет говорить, что в его ворота забивал Харламов.
Хоккеисты НАО в этой встрече, кстати, отнюдь не выглядели мальчиками для битья. Они ответили мастерам девятью голами. Лишь поначалу играли скованно, немного робея перед именитыми соперниками, но затем перестали тушеваться и вели борьбу без оглядок на титулы.
Александр Харламов, с которым мы поговорили после финальной сирены, отдал должное боевитости заполярных хоккеистов:
– Конечно, опыта у ребят пока маловато, но самоотверженности не занимать. А в хоккее это – главное!
Понравилась эта игра и Михайлову. Сам Борис Петрович, по его признанию, лет десять не надевал коньков, но хоккей для него продолжает оставаться главным в жизни. Завершив блистательную игровую карьеру в декабре 1980 года, он перешел на тренерскую работу: был наставником в питерском СКА, потом в родном ЦСКА, тренировал новокузнецкий «Металлург». В 1993 году российская сборная под его руководством одержала победу на чемпионате мира.
Конечно, я не мог упустить случая и задал вопрос Михайлову о том фантастическом матче в Инсбруке. При этом высказал предположение, что и ему он запомнился как самый напряженный и яркий в спортивной биографии.
Но Борис Петрович ответил по-другому:
– Это болельщики помнят победы, а у меня до сих пор не прошла горечь от поражения в матче со сборной США на Олимпиаде в Лейк-Плэсиде в 1980 году. Этого не должно было случиться, но… случилась. «Чудо на льду» – называли потом эту игру американцы. А для меня и моих товарищей это была подлинная трагедия. И остается таковой.
Понимая, что невольно огорчил собеседника, говорю ему слова, которые мечтал произнести всю жизнь. Горячо благодарю его за счастье, которое он с партнерами по команде дарил нам, болельщикам. Благодарю за мужество на льду, заставлявшее соотечественников испытывать гордость за свою страну и родную сборную. И, конечно, говорю о том, что другой такой великой тройки, как Михайлов – Петров – Харламов, в мире не было и не будет.
Он смущенно улыбается:
– Доброе слово, как говорится, и кошке приятно.
Михаил ВЕСЕЛОВ
На снимках автора: на скамейке команды мастеров (справа – А. Харламов); автограф В. Петрова; Б. Михайлов в тот вечер не скупился на интервью
< Назад Вперёд >

Знакомый жителям НАО дизель-электроход стал героем блокбастера.
Позавчера, 20 октября, в российский прокат вышел фильм-катастрофа «Ледокол». Кинокритики дружно называли его одной из самых ожидаемых премьер нынешней осени. Это основанная на реальных событиях история антарктической эпопеи научно-экспедиционного судна ледового класса «Михаил Сомов» (в фильме – «Михаил Громов»), которое давно знакомо жителям НАО.
Съемки проходили в Мурманске, Хибинах, Севастополе и Санкт-Петербурге. В Мурманске снимали на атомном ледоколе «Ленин» (местами он очень похож на НЭС «Михаил Сомов»). Его задекорировали бутафорским снегом и парафином, в общей сложности использовали 12 видов синтетических снегов, 7 тонн парафина и такое же количество бумаги.
Вообще фильм сделан с размахом – одна сцена другой эффектнее. Тут вам и крушение вертолета, и огромный айсберг, неуклонно надвигающийся на корабль. Иного и не предполагалось – картина создавалась компанией «Профит», снявшей нашумевшее «Метро», при мощной поддержке Фонда кино и телеканала НТВ.
Авторы фильма утверждают, что стремились к максимальной достоверности визуального ряда. В итоге все детали и штрихи – от кассетных магнитофонов и свитеров полярников до канцелярских принадлежностей и оберток конфет – точно воссоздают антураж 1985 года.
Именно тогда «Михаил Сомов» был зажат тяжелыми льдами и оказался в вынужденном дрейфе вблизи побережья Антарк-тиды у далекого Берега Хобса.
Для спасения «Михаила Сомова» был направлен ледокол «Владивосток». Экспедицию возглавил Артур Чилингаров (с 1993 по 2011 год – депутат Государственной Думы России от Ненецкого автономного округа).
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 февраля 1986 года за образцовое выполнение задания по высвобождению «Михаила Сомова» из ледового плена и проявленные при этом мужество и героизм начальнику спасательной экспедиции на ледоколе «Владивосток» Артуру Чилингарову было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».
Участником той спасательной экспедиции был и тележурналист Виктор Гусев, которого ныне в России знают миллионы в качестве популярного комментатора самых главных спортивных событий. А ведь его судьба могла сложиться иначе. Дело в том, что помимо государственной награды – медали «За трудовую доблесть», он тогда получил поощрение от руководства Гостелерадио СССР и был переведен в спортивную редакцию, чего до этого безуспешно добивался 5 лет.
С «Михаилом Сомовым» жителей Ненецкого округа, кстати, связывает не только колоритная личность Чилингарова.
По состоянию на октябрь 2016 года это научно-экспедиционное судно находится в эксплуатации у Северного межрегионального территориального управления Федеральной службы по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды.
Оно используется для снабжения российских научных экспедиций, доставляет на заполярные погранзаставы и метеорологические станции (в том числе находящиеся на территории НАО) персонал, оборудование и продовольствие, играет важную роль в проведении научных исследований арктических льдов.
В конце августа автору этих заметок довелось побывать на мысе Константиновском, где уже много лет действует морская гидрометеорологическая береговая станция 2-го разряда. Пообщался там с давнишним знакомым, метеорологом Сергеем Нечаевым, допоздна засиделись с ним за беседой, почаевничали. По тем продуктам, что выставил он на стол для гостя, сразу понял – недавно к здешнему берегу подходил «Михаил Сомов».
– Точно! – подтвердил Сергей. – Продовольствием и горючим для генератора мы теперь обеспечены до будущей весны. Но не только поэтому каждое прибытие в наши пустынные глухие места «Михаила Сомова» – это настоящий праздник. Ведь мы знаем многих из его команды, по-настоящему дружны, всегда ждем их и радуемся встречам.
Для справки:
Судно, названное в честь видного океанолога и полярного исследователя, Героя Советского Союза, начальника дрейфующей станции «Северный Полюс-2» и первой Комплексной антарктической экспедиции Академии наук СССР Михаила Михайловича Сомова (1908–1973), имеет следующие характеристики: полное водоизмещение – 14 185 т; длина – 133,1 м, ширина – 18,8 м, осадка в полном грузу – 9,16 м, грузоподъемность – 5436 т. В качестве энергетической установки первоначально стояли четыре дизеля общей мощностью 7200 л.с., но во время капитального ремонта в 1987 году их заменили двигателями финского производства (7420 л.с.). Максимальная скорость – 16,2 узла, дальность плавания – 12500 миль.

Легенды хоккея — в Нарьян-Маре » УСИНСК.ин — информационный городской сайт

Ни до, ни после той потрясающей финальной игры олимпийского турнира по хоккею с шайбой в Инсбруке между сборными СССР и ЧССР не доводилось мне испытывать такого накала эмоций и такого восторга. Видимо, уже и не испытаю.
Потом неделю в нашей семье могли разговаривать лишь шепотом: все сорвали голоса у черно-белого экрана телевизора, болея за наших. Даже старенькая бабушка орала и прыгала, как девчонка, когда Харламов, получив передачу от Петрова, забил четвертый, победный гол в ворота соперников.
А до этого, во втором периоде, почти на две минуты в нашем доме воцарилось молчание: Третьяк в воротах и еще трое игроков советской сборной, Цыганков, Ляпкин и Шадрин, противостояли шквалу атак пятерки чехословаков…
Подобное не забывается. И сегодня, 36 лет спустя, не померкла ни одна из деталей давней игры. Вот о ней я и вспоминал на днях во время товарищеского матча между сборной Ненецкого автономного округа и приехавшей в Нарьян-Мар командой мастеров, в числе которых были обладатели титулов чемпионов мира и Олимпийских игр.
Да и как можно было обойтись без воспоминаний, сидя на зрительской трибуне бок о бок с Борисом Михайловым и Владимиром Петровым, и наблюдая за тем, как по льду с клюшкой наперевес стремительно перемещается Александр Харламов, сын незабвенного третьего игрока лучшего в истории мирового хоккея звена нападения.
Двенадцать голов пропустил голкипер сборной НАО Николай Зиненков в этой встрече, но когда он снял защитную маску, его лицо сияло улыбкой. Еще бы: теперь он с чистой совестью сможет говорить, что в его ворота забивал Харламов.
Хоккеисты НАО в этой встрече, кстати, отнюдь не выглядели мальчиками для битья. Они ответили мастерам девятью голами. Лишь поначалу играли скованно, немного робея перед именитыми соперниками, но затем перестали тушеваться и вели борьбу без оглядок на титулы.
Александр Харламов, с которым мы поговорили после финальной сирены, отдал должное боевитости заполярных хоккеистов:
– Конечно, опыта у ребят пока маловато, но самоотверженности не занимать. А в хоккее это – главное!
Понравилась эта игра и Михайлову. Сам Борис Петрович, по его признанию, лет десять не надевал коньков, но хоккей для него продолжает оставаться главным в жизни. Завершив блистательную игровую карьеру в декабре 1980 года, он перешел на тренерскую работу: был наставником в питерском СКА, потом в родном ЦСКА, тренировал новокузнецкий «Металлург». В 1993 году российская сборная под его руководством одержала победу на чемпионате мира.
Конечно, я не мог упустить случая и задал вопрос Михайлову о том фантастическом матче в Инсбруке. При этом высказал предположение, что и ему он запомнился как самый напряженный и яркий в спортивной биографии.
Но Борис Петрович ответил по-другому:
– Это болельщики помнят победы, а у меня до сих пор не прошла горечь от поражения в матче со сборной США на Олимпиаде в Лейк-Плэсиде в 1980 году. Этого не должно было случиться, но… случилась. «Чудо на льду» – называли потом эту игру американцы. А для меня и моих товарищей это была подлинная трагедия. И остается таковой.
Понимая, что невольно огорчил собеседника, говорю ему слова, которые мечтал произнести всю жизнь. Горячо благодарю его за счастье, которое он с партнерами по команде дарил нам, болельщикам. Благодарю за мужество на льду, заставлявшее соотечественников испытывать гордость за свою страну и родную сборную. И, конечно, говорю о том, что другой такой великой тройки, как Михайлов – Петров – Харламов, в мире не было и не будет.
Он смущенно улыбается:
– Доброе слово, как говорится, и кошке приятно.

Легенда ненецкой авиации | Общественно-политическая газета Ненецкого АО — Няръяна вындер

В марте исполнилось 40 лет со дня гибели экипажа вертолета Ми-4: командира Семёна Явтысого, второго пилота Юрия Наумова, бортмеханика Фёдора Климченкова и двух геологов. Командир экипажа – личность легендарная. Семён Николаевич – первый ненецкий летчик, его именем названа одна из улиц Нарьян-Мара. Недавно в редакцию «НВ» позвонил из Владимира его товарищ–пилот Виктор Лазарев. Вот его воспоминания.
Первые полеты
После окончания Кременчугского летного училища, по направлению, в августе 1964 года Явтысый прибыл в Нарьян-Марский объединенный авиаотряд. Семён сразу получил должность второго пилота вертолета Ми-4. Совсем скоро его утвердили на должность командира вертолета.
– Летать любил, имел все допуски при выполнении различного рода работ. Мы с ним сдружились. Человек он был доброжелательный, всегда улыбался. Был неплохим шахматистом. Улыбался даже тогда, когда проигрывал. Мы в шутку его сравнивали с Юрием Гагариным: один был – первый летчик-ненец, а другой – первый русский космонавт, – рассказывает Виктор Фёдорович.
Родом Семён Явтысый из Нельмина Носа. Когда летчики Нарьян-марского авиаотряда прилетали в поселок, местные тут же спрашивали: «Вы знаете нашего Семёна Явтысого?» Лазарев отвечал, что вместе с их земляком учился, ненцы хлопали летчика по плечу.
– Они считали – если я Семёну друг, значит и они мне друзья. Ненцы вообще народ добрый, доверчивый и открытый. Я помню то время, когда началось освоение тунд-ры. Экспедиции, буровые вышки, вездеходы… Мы были первопроходцами. Если вертолет прилетит к оленеводам, для них это было целое событие, – вспоминает то время Виктор Фёдорович.
Дружба крепкая
О том, что Явтысый был настоящим товарищем, говорит один интересный факт.
– Как-то в феврале 1972 года получили санзадание из аэропорта Нижней Пеши лететь в Волонгу. Электричества в рыбацком стане не было, народу тогда там уже было очень мало. Погода ночью стояла, как говорится, нелетная: облачно, плохая видимость. Чаще всего санзадания приходилось выполнять в экстремальных тундровых условиях. На вертолете Ми-4 нет противообледенительной системы, нет автопилота, как на Ми-8. Кабина пилотов холодная, обогреватель греет только ноги. Перед посадкой командиру приходилось чистить левый блистер от инея и снега, чтобы рассматривать землю. В общем, лететь в Волонгу не было никакого желания, но приказ – есть приказ, – рассказывает Виктор Лазарев. – Тогда Семён предложил тянуть жребий на спичках. Кто короткую вытянет, тому и лететь на санзадание.
Спичку вытащил Лазарев. Вернулся Виктор Фёдорович с задания далеко за полночь, уставший и измотанный. В аэропорту его встретил Семён. Он тоже не спал, ждал, переживал за друга.
Семён даже вел переписку с генеральным конструктором самолетостроения Антоновым, создателем Ан-2, Ан-24 и Ан-10. В честь ученого он назвал своего сына Олегом. В трудную весеннюю пору, когда тундра была скована гололедом, и олени гибли без корма, экипаж Семёна Явтысого вел поиски подходящих пастбищ, доставлял в тундру комбикорма и соль для ослабевших оленей, продукты для оленеводов.
А еще, вспоминает Виктор Фёдорович, Семён был очень принципиальным человеком: «Его очень уважало летное начальство, коллеги-летчики. На любую несправедливость он реагировал жестко, и неважно, был ли в ней виноват начальник или простой человек. Твердый мужской характер был у Семёна…».
Они не вернулись         с задания…
Жизнь молодого мужчины, летчика-ненца оборвалась внезапно и трагично. Тогда, в 1973 году, не принято было рассказывать в прессе о катастрофах, как будто их и не было. Тем более, что в гибели экипажа Ми-4 был виноват совсем не человеческий фактор. Причиной аварии стал дефект лонжерона, микротрещина в металле, не замеченная на заводе.
Ранним мартовским утром вертолет Явтысого вылетел в район Холодной губы, геологи вели там гравиметрическую съемку, прокладывали линию. Работа эта сложная, требующая особой точности. Вертолет взлетает, через 50 минут садится, геологи выходят с аппаратурой, делают замеры, садятся обратно в вертолет и летят дальше. В день приходилось делать по двадцать-тридцать взлетов и посадок. Но после 10 часов работы связь с экипажем внезапно прекратилась. Через некоторое время экипаж второго вертолета передал: «Видим дым». Прилетев на помощь, пилоты обнаружили лишь обгорелые останки машины, спастись никому не удалось. Запястья рук Семёна Явтысого были перебиты до костей, он до последнего момента пытался посадить вертолет. Ему было всего 32 года, второму пилоту Юрию Наумову – 22 года, Фёдору Климченкову – 30 лет.
Жизни Семёна Николаевича посвящена поэма ненецкого поэта Прокопия Явтысого «Крылатые нарты»…
Редакция просит откликнуться сослуживцев Семёна Явтысого, его друзей, родных и поделиться воспоминаниями о первом ненецком летчике, принести фотографии, письма.

Легенда о корабле, или Как «Михаил Сомов» превратился в «Михаила Громова» | Общественно-политическая газета Ненецкого АО — Няръяна вындер

Знакомый жителям НАО дизель-электроход стал героем блокбастера.
Позавчера, 20 октября, в российский прокат вышел фильм-катастрофа «Ледокол». Кинокритики дружно называли его одной из самых ожидаемых премьер нынешней осени. Это основанная на реальных событиях история антарктической эпопеи научно-экспедиционного судна ледового класса «Михаил Сомов» (в фильме – «Михаил Громов»), которое давно знакомо жителям НАО.
Съемки проходили в Мурманске, Хибинах, Севастополе и Санкт-Петербурге. В Мурманске снимали на атомном ледоколе «Ленин» (местами он очень похож на НЭС «Михаил Сомов»). Его задекорировали бутафорским снегом и парафином, в общей сложности использовали 12 видов синтетических снегов, 7 тонн парафина и такое же количество бумаги.
Вообще фильм сделан с размахом – одна сцена другой эффектнее. Тут вам и крушение вертолета, и огромный айсберг, неуклонно надвигающийся на корабль. Иного и не предполагалось – картина создавалась компанией «Профит», снявшей нашумевшее «Метро», при мощной поддержке Фонда кино и телеканала НТВ.
Авторы фильма утверждают, что стремились к максимальной достоверности визуального ряда. В итоге все детали и штрихи – от кассетных магнитофонов и свитеров полярников до канцелярских принадлежностей и оберток конфет – точно воссоздают антураж 1985 года.
Именно тогда «Михаил Сомов» был зажат тяжелыми льдами и оказался в вынужденном дрейфе вблизи побережья Антарк-тиды у далекого Берега Хобса.
Для спасения «Михаила Сомова» был направлен ледокол «Владивосток». Экспедицию возглавил Артур Чилингаров (с 1993 по 2011 год – депутат Государственной Думы России от Ненецкого автономного округа).
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 февраля 1986 года за образцовое выполнение задания по высвобождению «Михаила Сомова» из ледового плена и проявленные при этом мужество и героизм начальнику спасательной экспедиции на ледоколе «Владивосток» Артуру Чилингарову было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».
Участником той спасательной экспедиции был и тележурналист Виктор Гусев, которого ныне в России знают миллионы в качестве популярного комментатора самых главных спортивных событий. А ведь его судьба могла сложиться иначе. Дело в том, что помимо государственной награды – медали «За трудовую доблесть», он тогда получил поощрение от руководства Гостелерадио СССР и был переведен в спортивную редакцию, чего до этого безуспешно добивался 5 лет.
С «Михаилом Сомовым» жителей Ненецкого округа, кстати, связывает не только колоритная личность Чилингарова.
По состоянию на октябрь 2016 года это научно-экспедиционное судно находится в эксплуатации у Северного межрегионального территориального управления Федеральной службы по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды.
Оно используется для снабжения российских научных экспедиций, доставляет на заполярные погранзаставы и метеорологические станции (в том числе находящиеся на территории НАО) персонал, оборудование и продовольствие, играет важную роль в проведении научных исследований арктических льдов.
В конце августа автору этих заметок довелось побывать на мысе Константиновском, где уже много лет действует морская гидрометеорологическая береговая станция 2-го разряда. Пообщался там с давнишним знакомым, метеорологом Сергеем Нечаевым, допоздна засиделись с ним за беседой, почаевничали. По тем продуктам, что выставил он на стол для гостя, сразу понял – недавно к здешнему берегу подходил «Михаил Сомов».
– Точно! – подтвердил Сергей. – Продовольствием и горючим для генератора мы теперь обеспечены до будущей весны. Но не только поэтому каждое прибытие в наши пустынные глухие места «Михаила Сомова» – это настоящий праздник. Ведь мы знаем многих из его команды, по-настоящему дружны, всегда ждем их и радуемся встречам.
Для справки:
Судно, названное в честь видного океанолога и полярного исследователя, Героя Советского Союза, начальника дрейфующей станции «Северный Полюс-2» и первой Комплексной антарктической экспедиции Академии наук СССР Михаила Михайловича Сомова (1908–1973), имеет следующие характеристики: полное водоизмещение – 14 185 т; длина – 133,1 м, ширина – 18,8 м, осадка в полном грузу – 9,16 м, грузоподъемность – 5436 т. В качестве энергетической установки первоначально стояли четыре дизеля общей мощностью 7200 л.с., но во время капитального ремонта в 1987 году их заменили двигателями финского производства (7420 л.с.). Максимальная скорость – 16,2 узла, дальность плавания – 12500 миль.

Если бы кто-нибудь в том далеком 1976 году сказал мне, совсем еще мальчишке, что я смогу не только взять автографы у Бориса Михайлова и Владимира Петрова, но и поговорить с ними, обменяться рукопожатиями, я бы ни за что не поверил этому человеку. А если бы это все-таки произошло наяву, у меня, наверно, разорвалось бы сердце от волнения и счастья.
Ни до, ни после той потрясающей финальной игры олимпийского турнира по хоккею с шайбой в Инсбруке между сборными СССР и ЧССР не доводилось мне испытывать такого накала эмоций и такого восторга. Видимо, уже и не испытаю.
Потом неделю в нашей семье могли разговаривать лишь шепотом: все сорвали голоса у черно-белого экрана телевизора, болея за наших. Даже старенькая бабушка орала и прыгала, как девчонка, когда Харламов, получив передачу от Петрова, забил четвертый, победный гол в ворота соперников.
А до этого, во втором периоде, почти на две минуты в нашем доме воцарилось молчание: Третьяк в воротах и еще трое игроков советской сборной, Цыганков, Ляпкин и Шадрин, противостояли шквалу атак пятерки чехословаков…
Подобное не забывается. И сегодня, 36 лет спустя, не померкла ни одна из деталей давней игры. Вот о ней я и вспоминал на днях во время товарищеского матча между сборной Ненецкого автономного округа и приехавшей в Нарьян-Мар командой мастеров, в числе которых были обладатели титулов чемпионов мира и Олимпийских игр.
Да и как можно было обойтись без воспоминаний, сидя на зрительской трибуне бок о бок с Борисом Михайловым и Владимиром Петровым, и наблюдая за тем, как по льду с клюшкой наперевес стремительно перемещается Александр Харламов, сын незабвенного третьего игрока лучшего в истории мирового хоккея звена нападения.
Двенадцать голов пропустил голкипер сборной НАО Николай Зиненков в этой встрече, но когда он снял защитную маску, его лицо сияло улыбкой. Еще бы: теперь он с чистой совестью сможет говорить, что в его ворота забивал Харламов.
Хоккеисты НАО в этой встрече, кстати, отнюдь не выглядели мальчиками для битья. Они ответили мастерам девятью голами. Лишь поначалу играли скованно, немного робея перед именитыми соперниками, но затем перестали тушеваться и вели борьбу без оглядок на титулы.
Александр Харламов, с которым мы поговорили после финальной сирены, отдал должное боевитости заполярных хоккеистов:
– Конечно, опыта у ребят пока маловато, но самоотверженности не занимать. А в хоккее это – главное!
Понравилась эта игра и Михайлову. Сам Борис Петрович, по его признанию, лет десять не надевал коньков, но хоккей для него продолжает оставаться главным в жизни. Завершив блистательную игровую карьеру в декабре 1980 года, он перешел на тренерскую работу: был наставником в питерском СКА, потом в родном ЦСКА, тренировал новокузнецкий «Металлург». В 1993 году российская сборная под его руководством одержала победу на чемпионате мира.
Конечно, я не мог упустить случая и задал вопрос Михайлову о том фантастическом матче в Инсбруке. При этом высказал предположение, что и ему он запомнился как самый напряженный и яркий в спортивной биографии.
Но Борис Петрович ответил по-другому:
– Это болельщики помнят победы, а у меня до сих пор не прошла горечь от поражения в матче со сборной США на Олимпиаде в Лейк-Плэсиде в 1980 году. Этого не должно было случиться, но… случилась. «Чудо на льду» – называли потом эту игру американцы. А для меня и моих товарищей это была подлинная трагедия. И остается таковой.
Понимая, что невольно огорчил собеседника, говорю ему слова, которые мечтал произнести всю жизнь. Горячо благодарю его за счастье, которое он с партнерами по команде дарил нам, болельщикам. Благодарю за мужество на льду, заставлявшее соотечественников испытывать гордость за свою страну и родную сборную. И, конечно, говорю о том, что другой такой великой тройки, как Михайлов – Петров – Харламов, в мире не было и не будет.
Он смущенно улыбается:
– Доброе слово, как говорится, и кошке приятно.
Михаил ВЕСЕЛОВ
На снимках автора: на скамейке команды мастеров (справа – А. Харламов); автограф В. Петрова; Б. Михайлов в тот вечер не скупился на интервью

Выставка о городе-легенде открылась в Пустозерском музее

Пустозерск: город-легенда. Выставка под таким названием открылась в Пустозерском музее. Она посвящена 515-летию первого города за полярным кругом. На ее подготовку ушло около полугода. А 300 представленных экспонатов имеют особую ценность.
Выставка состоит из нескольких блоков. В зале музея можно ознакомиться с историей создания города, увидеть коллекцию религиозной утвари, а также узнать, что на сегодняшний день представляет из себя это место.
— У нас в Пустозерске построена часовня с трапезной имени протопопа Аввакума, они там постоянно проводят экскурсии, если нужно ночуют, — рассказывает настоятель старообрядческой общины Нарьян-Мара Александр Ляпунов.
Впервые представлен макет Пустозерска XVII века, на основании которого будут рассказывать о градостроительстве тех времен. Есть в экспозиции и иконы XIX века, представляющие большую ценность для музея.
— Икона из Пустозерско-Преображенской церкви, на данный момент ею владеет Кожевин Иван Иванович — житель деревни Устье и он любезно предоставил ее нам для экспонирования на нашей выставке, — рассказал младший научный сотрудник Историко-ландшафтного музея-заповедника «Пустозерск» Андрей Попов.
Выставка отражает основные этапы формирования Пустозерска и его роль в развитии Севера. Также можно увидеть украшения, пуговицы и обувь пустзеров, щеголявших в сапогах с деревянными каблуками.
— Экспонаты все ценные, это и коллекция археологии, довольно-таки интересная, ну и те предметы, которые сохранились из Пустозерско-Преображенской церкви, — отмечает Елена Елисеева, зам. директора музея-заповедника «Пустозерск».
Археологи до сих пор находят на территории древнего города артефакты и говорят о том, что работы хватит еще на многие годы. Эта выставка будет работать до конца года, поэтому посетить ее смогут все желающие.
Источник http://www.trksever.ru/news/6/5853/

Я НЕ ПОНИМАЮ КАК ОНИ ТАМ ЖИВУТ…: lovigin

Захожу. Выкладываю на стол монплезиры продовольственные: печенье, яблоки, конфекты.
Жизнь Радика полна событиями. Радик благополучно отсидел, потом стал бомжом, завел 4 детей, и также успешно закодировался. Алкоголизм среди малых народов крайнего севера лютует, но тем не менее каждый свой код записывает на бумажке. Ну мало ли что. Как пароль от вай-фая.


Жена Нина растит в чуме 4 детей. Одному из них всего 4 месяца. Как она это делает — глядя на их жизнь я не понимаю. И это на дворе лето. Зимой-то другой коленкор. Нина носит воду из озера, пилит дрова. Всё это без особого нытья и пиления мужа. До ближайшего очага цивилизации — 4 км пешком по тундре, потом надобно на такси.
Радик очень хвалит жену и Путина, жалуется на всех остальных. Попили чаю, пошли пилить дрова. Я напилился очень быстро. Потом долго смотрел на оленя, жаждал посмотреть на знаменитое ненецкое чудо природы, когда комары облепляют оленя со всех сторон, и способны за счет количества поднять его и унести в небо.


Снова пошли пить чай. Со стенки в ухо жужжало радио про «Чумачечую весну». Слово «чум» в этой песне было как нельзя кстати. Во «Фруктового Нинзя» в телефоне играли старшие дети Радика. К 2 часам приехали какие-то мужики, с пивом и мотоциклом — привезли Радику надувную лодку, которую торжестенно спустили на воду.





Заболевшего накануне младшенького надо везти в больницу. Мы начали собираться. Нина и Радик долго прилаживали колясочную систему, чтоб она хотя бы ехала.
И — вперед по тундре! Сначала экипажем руководил Радик. Потом я сменил его. А бывает места-то по тундре труднопролазные. Где-то тащили коляску вдвоем, я проваливался по щиколотку в грязь, выныривал, боялся что коляска сейчас развалится ко всем чертям.


Мои глаза переносятся на Google Maps . Включи его 7 августа 2014 года наведи на глухомотину под Нарьян-Маром, чуть подальше Молодежного озера — вон по тундре движется достаточно модно одетый молодой человек, катит коляску с 4 месячным ребенком на борту. В этот момент при этой картине мне кажется, что реально есть только мох между прошлым и будушим. Именно он называется жизнь. И всё. Ничего я не понял из устройства их чумового мира. Как живут? За счет чего? Что ими движет… Кого мне благодарить, что не живу также? Непонятно. Думаю, померещилось.
На второй день выплыли мы к археологам в Пустозерск. И себя показать и на археологов поглядеть.
Тридцать километров вверх по Печоре вез нас Самый Серьезный человек Ненецкого Автономного округа, Юра.
С торжественно-победоносным «Археологи, ау!» мы причалили к Пустозерску. За неимением соответствующей обуви — Юра переносил нас каждого на себе. Уже в этот момент он стал нашим ангелом-хранителем.

Нарьян-Мар, столица тундры: varandej


Нарьян-Мар, которого мы достигли в прошлой части по пространствам Большеземельской тундры — маленький (23 тысячи жителей), но единственный город Ненецкого автомного округа — самого малолюдного и с недавних пор самого денежного региона России. Как Салехард или Ханты-Мансийск, он был построен в глуши как столица коренного народа и разбогател в постсоветские годы на нефти и газе, но по сравнению с теми двумя Красный Город (как переводится его название с ненецкого) севернее, труднодоступнее, меньше и моложе.
Во все три города круглый год можно долететь самолётом, а летом добраться на рейсовом судне по реке: Ханты-Мансийск стоит на Иртыше, Салехард — на Оби, ну а Нарьян-Мар — в низовьях Печоры, третьей по величине реки Европы после Волги и какого-то ещё непонятного Дуная. В Салехарде есть железная дорога, но нет круглогодичного шоссе, а в Ханты-Мансийск ведут целых две трассы, но до ближайших вокзалов по ним 200 километров. В Нарьян-Маре же нет ни того, ни другого, единственная автодорога заканчивается в деревне Красное за 40 километров от города, но на Севере, как водится, спасает зимник, в Салехард ведущий из Надыма, а в Нарьян-Мар — из Усинска, и вдоль обоих строятся уже не первый год круглогодичные дороги. Перед Нарьян-Маром проходим мост через речку Куя с деревянным полотном, но железными опорами и ледорезами — мы не единственные, кто догадался ехать по нему на вездеходе:
2.

Нарьян-Мар встречает новостройками — это офисы нефтегазовой компании (в данном случае «Лукойл-Север»), неизменный атрибут таких городов, и расположить свой комплекс на выезде было весьма логично — в первую очередь это дорога уже не на Усинск, а на месторождения Большеземельской тундры с портом Варандей во главе.
3.

За Лукойловской резиденцией начинается деревянный барачник. Дело в том, что это ещё не сам Нарьян-Мар, а прилепившиеся к нему посёлки, первым из которых встречает Искателей (6,9 тыс. жителей), который после всех этих Варандеев, Тарасавеев, Юрибеев и Харбеев я упорно называл ИсателЕй.
4.

ИскАтелей — между прочим, такой же центр НАО, как и сам Нарьян-Мар — здесь находится администрация Заполярного района, охватывающего весь округ и частично дублирующего функции с окружными властями. Но несмотря на разное управление, сам массив посёлков и города един, то есть по факту в Нарьян-Маре из 43 тысяч жителей Ненецкого АО живёт даже не половина, а 3/4. Дальше в сторону города будут Бандарка, Мирный и Новый, Лесозавод, внезапно почему-то Сахалин и совсем уж пригородный Качгорт. Все они нанизаны на одну дорогу, на которой можно повстречать такую удивительную вещь, как автобус, курсирующий в Нарьян-Маре аж с 1955 года — ныне его сеть включает 8 маршрутов, машины разного размера и возраста бегают часто, а остановки по посёлкам неожиданно капитальны, с мудрёным дизайном и пунктом экстренного вызова полиции — по сути это станции пригородной линии:
5.

Есть даже пара остановок в виде деревянных чумов! Остановки-юрты я прежде видел в Киргизии, но это, на мой взгляд, ещё круче. Увы, сфотографировать смог только так — автобус был с тонированными стёклами. Проезд на нём дороже, чем в Москве — 30 рублей в Городе, 35 по посёлкам, но после глухих тундр это невероятно дёшево и просто, а в салоне… За неделю пути мы успели забыть, что столько людей может быть в одном месте.
5а.

Считается, что Нарьян-Мар был основан «в чистом поле», но на самом деле он вырос как раз-таки из этих посёлков. Как Пермь, Иваново или Донецк его можно отнести к циклу «Молох» как город, выросший из завода дореволюционных времён. Заводы тут были, как нетрудно догадаться, лесопильными: в промышленных масштабах рубить лес да вывозить его по Баренцеву морю начали в 1860 году капитан Павел Крузенштерн (сын «Человека и Парохода») и купцы Василий Латкин и Михаил Сидоров, в 1862 году учредившие для этих целей Печорскую компанию. К концу века к делу подключился магнат-исследователь Александр Сибиряков, а там и иностранцы подтянулись — в 1903 году норвежец Мартин Ульсен основан лесозавод «Стелла-Поларе» между нынешними Бандаркой и Сахалином, на заливе, известном теперь как Лесозаводская курья — вот его старая площадка на фоне пространства Печоры:
6.

Чуть поодаль же, между Городецкой и Качгортинской курьями возникла деревня с донельзя северным названием Белощелье, на которую в 1924 году положило глаз Северное морское пароходство, к 1931 году устроившее здесь полноценный порт для перегруза воркутинского угля с речных барж на морские суда. Портовый посёлок стал ПГТ и получил «титульное» название Нарьян-Мард (Красный Город, то есть тёзка Йошкар-Олы и Кызыла), со временем потеряв в русской версии последнюю букву, но лишь в 1932 администрация третий год как учреждённого Ненецкого национального округа переехала туда из соседней Тельвиски, старинного (известна с 1572 года) села, облюбованного в 19 веке миссионерами. В 1935 году Красный Город с населением 13 тысяч человек официально стал городом, но в общем на последующие десятилетия обречён был оставаться захолустьем, крошечной деревянной столицей искусственного региона на Краю Земли.
7.

Те же пути в общем прошли и Остяко-Вогульск/Ханты-Мансийск, и Обдорск-Салехард, но у всех трёх в разное время случился крутой поворот — в подчинённых им регионах нашли нефть, и распадом СССР нефтедоллары в них устремились прорвавшей плотину рекой. Ханты рванул вверх ещё в 1990-х и динамичнее всего развивается по сей день; Драхелас резко пошёл в рост скорее в 2000-х, и даже не в самом их начале, ну а Нарьян… Распад СССР Ненецкий округ встретил ещё не будучи нефтяным регионом, и его столица даже начала, как многие северные города, пустеть, ужавшись к 2000-м годам на четверть и сейчас только-только восстановившись до уровня последних лет советской власти. Первая нефть на Харьяге пошла в оборот в 1999 году, а по-настоящему НАО стал меняться лишь в 2008-м, когда заработал нефтяной порт на Варандее. Нарьян-Мар разбогател совсем недавно, но в силу своей миниатюрности быстро нагнал ХМ и СХД. На этом кадре всё, что видно за Качгортинской курьёй построено в последние 5, максимум 10 лет:
8.

Но при всём том Нарьян остаётся очень маленьким городком, и собственно Город — его часть в административных границах — имеет размеры где-то два на два километра. У въезда встречает Богоявленский собор (1995-2004) с домом епархии (2012), колокольней (2006) и воскресной школой. Нарьян-Марская и Мезенская епархия учреждена в 2012 году, и к ней относится как восток Архангельской области, так и полковые храмы в гарнизонах на полярных островах:
9.

Собор хотя и новодел, а необычайно строен, и при высоте 38 метров виден буквально из любой точки города. Архитектура интересная — вроде и в русле традиции, а вроде и сразу видно, что построен в наше время. Не говоря уж о том, что Нарьян-Мар — кажется, единственный региональный центр России с деревянным кафедральным собором:
10.

У ворот храма — не крест и не статуя ангела, а указатель. Это не случайно: у владыки отца Иакова (Тисленко) очень богатая биография, и прежде чем возглавить самую северную епархию Россию, он освящал Северный полюс, пункты Северного Морского пути и православный храм в Антарктиде. Обратите внимание на табличку «Тундровая часовня — 27» — это место у зимника, известное как Николина гора, где действительно срубили часовенку в 2014-м году… но видимо от дороги она скрыта холмом, потому что проехав там дважды, я видел лишь высокий крест на сопке:
11.

В скверике напротив собора лежит авиационный двигатель — он принадлежал не какому-нибудь полярному лётчику, бесстрашно сажавшему аэроплан на льдины (как например Фабио Фарих, герой полярных аэродромов близ Амдермы), а капитану Алексею Тарасову, сбившему во время Великой Отечественной 12 немецких самолётов. Его же собственный истребитель Як-7Б построили на пожертвования из этих краёв и назвали «Нарьян-Марский судостроитель», а в 1946 году прошедший войну самолёт привезли сюда в качестве памятника. Привезти-то привезли, а ухаживать быстро бросили, и к 1956 году самолёт капитана Тарасова пришёл в такую негодность, что было решено его убрать — только двигатель в музее и остался…
12.

Нарьянмарцам, однако, машина героя видимо правда была дорогА, потому что и через полвека о ней не забыли: в 2010 году, как раз на волне нефтяного бума, была сделана копия самолёта из современных морозостойких материалов, установленная вместе с подлинными двигателем в этом сквере, на стыке трёх главных городских площадей. Собор и главная остановка автобусов — правее края кадра, а слева хорошо видна площадь Ленина — Красный Чум (1975) и Красный Забор, на фоне которого постамент Яка-7 загораживает памятник Ленину.
13.

Красным Чумом что здесь, что в Салехарде называли администрацию, до нефтегазового бума довлевшую над бараками и избами. В Нарьян-Маре это мэрия, а Красный Забор прикрывает задворки администрации Ненецкого округа, фасадом глядящей на соседнюю площадь с поэтическим ненецким названием Марад-Сай — «Сердце Города».
14.

Есть ли в России ещё регион, чья администрация обитала бы в деревянном здании? Дом Советов построен в 1937-41 годах, а рядом под шатровой башней почтамт (1945-52). Деревянный сталианс — главная архитектурная «фишка» Нарьян-Мара, здесь в отличие от старых Обдорска и Остяко-Вогульска сохранившаяся.
15.

Напротив — гигантский для 20-тысячного городка культурно-деловой центр «Арктика», в 2007-10 годах построенный на месте старого городского ДК (1948). В Нарьян-Маре, как и всюду в этих краях, туговато с общепитом, и альтернативой дорогим ресторанам оказался театральный буфет «Арктики», где мы вечерком ужинали, наблюдая местную богему — в Нарьян-Маре, надо сказать, нередки вполне столичные типажи, особенно среди молодёжи. Что же до буфета, то как я обнаружил впоследствии, в Нарьян-Маре есть и свои кулинарные фишки — пирожки с палтусом (очень странный вкус) и открытые шаньги с морошкой.
16.

За улицей Выучейского — «Титаник», огромный жилой дом. Первые такие дома, строившиеся в начале нулевых, несказанно впечатляли жителей ветхого городка, и следом за Красным Чумом обретали свои названия. Титаник — из-за размера и формы, Красная Шапочка или Бутерброд — из-за расцветки, Баязед — из-за того, что строили турки. Но в какой-то момент строить стали слишком много, и имена многоэтажкам давать перестали.
17.

Ещё на Сердце Города есть памятник Ивану Выучейскому, который мы как-то умудрились проглядеть. В Нарьян-Маре очень своеобразная топонимика, напоминающая о том, что мы в официальной ненецкой столице: Иван Выучейский был первым ненцем-педагогом и организатором первого оленеводческого колхоза; Антон Пырерка — первым ненецким лингвистом, Григорий Хатанзейский — революционером, устроившим брожения на местном лесозаводе. Ещё был «президент Новой Земли» Илья Тыко Вылка — художник, сказитель и писатель, самый уважаемый человек самого далёкого племени ненцев, возглавивший их переселение на материк, когда советской власти Новая Земля приглянулась под ядерный полигон… Ещё тут есть улицы Ненецкая и Оленная, а вот Пётр Смидович ненцем уже не был — но создавал Ненецкий автономный округ.
18.

В другую сторону уходит Аллея Победы, и в Нарьян-Маре вместо гигантского мемориала скромный памятник деревенского масштаба. Дальше по аллее видны (на кадре выше) окружные музей и библиотека, а вдали — старообрядческая церковь:
19.

Между деревянным Почтамтом и силикатной пристройкой обнаружилась необычайно узкая щель с железной лестницей, как где-нибудь в Бруклине:
20.

На Аллее Победы есть ещё памятник «афганцам» (тут он на заднем плане), но самый интересный памятник, пожалуй, всего Нарьян-Мара — безусловно, оленно-транспортным батальонам!
21.

Хотя немало (относительно всего народа) ненцев на войне сражались с немцами, а иные в глубоком тылу развели Мандаладу, всё же главный вклад от северного народа в войну внесли не солдаты, а каюры. Не знаю точно, где и кому пришла идея подключить к Карельскому фронту оленей, но первый батальон из 77 человек и нескольких сотен животных сформировался в октябре 1941 года в Ловозерских тундрах из саамов и кольских ненцев. Следом ещё три батальона по 1000 голов и сотне человек сформировались на Мезени из стад Малоземельской тундры, и наконец последний, самый крупный батальон в 4500 оленей из Большеземельской тундры перешёл Печору. Это была самая настоящая мобилизация: авок, то есть ручных оленей, подчиняющихся командам, у ненцев всегда было немного, и мобилизовывали в первую очередь их, хотя в последний эшелон попало и немало необученных оленей, поэтому он двигался тяжелее всего. Та же ситуация была и с людьми — в первую очередь призывали тех, кто владел русским языком, и у не понимавшего окружающих ненца, равно как и пугающегося команд оленя, шансов выжить было куда как меньше. К фронту шли с недопустимой для оленей скоростью в 50 километров в сутки, в Архангельске часть быков загнали в поезда, но всё-таки большая часть Оленной армии успешно достигла Карельского фронта, где ими за годы войны было вывезено 8 тысяч раненных, доставлено 10 тысяч новых бойцов и подвезено 17 тысяч тонн боеприпасов. Многих оленей погубила тундровая привычка при опасности не разбегаться, а сбиваться в кучу, что было очень кстати для вражеских артиллеристов и лётчиков. Служили делу не только нарты, но и шкуры, в которых заворачивали раненных и обмороженных. Точно не знаю, сколько из 10 000 призванных в НАО и Коми оленей вернулись в родные края, но слышал, что часть Рогатой армии, отбившись от эшелонов, осталась в Финляндии и Норвегии, став свежей кровью для к тому времени безнадёжно выродившегося тамошнего поголовья — ненецкий олень был в среднем вдвое (!) тяжелее лапландского. Подробнее читайте здесь (больше свидетельств) или здесь (больше цифр), ну а памятник поставили в 2012 году. Лицо у ненца очень грустное, но у них и в жизни часто бывают именно такие лица…
22.

А глядит ненец аккурат на старообрядческое подворье. Ведь Нарьян-Мар — преемник древнего Пустозерска, первого русского города в Заполярье, основанного в 1499 году, но в историю вошедшего как место, где в 1682 году сожгли протопопа Аввакума и ещё троих ревнителей староверия. Нарьян-Мар и Пустозерск даже недолго сосуществовали — ведь последний окончательно опустел лишь в 1962 году, но и к моменту основания Нарьян-Мара был деревней. Тем не менее, староверы помнят про свою голгофу, и не знаю, много ли их тут как постоянных жителей, но подобное подворье необходимо хотя бы паломникам.
23.

Слева Никольский храм, справа часовня Аввакума, оба 2007-08 годов постройки. Принадлежат они Поморской общине — самому умеренному течению более радикального крыла староверов-беспоповцев.
24.

По соседству с храмом — МЧС, в Ненецком округе его здание монументально:
25.

А во дворе стоят серьёзные машины… Вот это, кажется, «Витязь» в необычной раскраске, который наверное прошёл бы там, где не пройдут наши Xpenы.
26.

Церковь, МЧС или вот это заведение с нефтекачкой во дворе стоят на Первомайской улице, отделяя её от берега Качгортинской курьи:
27.

А кварталы между Марад-Сай и портом на Печоре я бы назвал Старый Нарьян-Мар — здесь пока ещё сохранилась «донефтяная» среда, деревянный сталинский город, построенный на почти пустом месте ещё когда не было технологий строительства на вечной мерзлоте. Стоять этим домам явно осталось недолго:
28.

29.

30.

Деревянный конструктивизм! Тут на заре города вполне могло располагаться что-то административное:
31.

А на улице Тыко-Вылки стоит пара старейших в городе домов. Этот называют Первым домом Нарьян-Мара, или вернее села Белощелье — построен в 1924 году для пароходства:
32.

Соседний, однако, ещё старше — начала ХХ века, но здесь появился лишь в 1933 году, перевезённый из Пустозерска, где принадлежал семье Шевелёвых. От первоначального вида гигантской избы с хоздвором в нём осталось немного. Теперь в нём музей исчезнувшего города:
33.

В целом же, как вы уже наверное заметили, главная архитектурная «фишка» Нарьян-Мара — деревянный сталианс, образцов которого по всему городу немало. Вот например рядом с Богоявленским собором — больница, к счастью уже не единственная в городе (новая, понятно, куда современнее):
34.

Или детский садик за доской почёта Красного Чума:
35.

Жилой дом где-то в той же стороне:
36.

Но самый выпечатляющий образец после Дома Советов и Почтамта — конечно же, Ненецкое Адмиралтейство, то есть контора Нарьян-Марского порта.
37.

А маленький памятник опять же напоминает о войне: в августе 1942 года из ныне покинутого посёлка Хабарово на Югорском полуострове между Амдермой и Каратайкой вышел караван из 3 судов и двух барж во главе с буксирным теплоходом «Комсомолец». Утром следующего дня у Матвеевых островов (это как раз от Варандея недалеко) их подстерегла невесть как забравшаясь туда немецкая подводная лодка, открывшая по беззащитному каравану артиллерийский огонь из надводного положения. Обе баржи и неисправный теплоход «Комилес», так же шедший на буксире, были потоплены, третье судно «Норд» смогло уйти, а загоревшийся «Космомлец» выбросился на берег — погибло 305 человек. Памятник, правда, посвящён 14 погибшим с «Космосольца», и точно не знаю, почему официозной памятью обделели всех остальных.
Ещё один памятник покрупнее да поофициознее стоит чуть поодаль, тоже на фоне порта. Следы войны — очень заметное отличие Нарьян-Мара от Салехарда, и хотя сама война сюда не дошла, здесь уже было её дыхание.
38.

Война и Пустозерск — две основных линии памяти в Красном Городе. Это, например, не часовня, а памятник 500-летию Пустозерска, поставленный в 1999 году… однако в приципе он был первым в Нарьян-Маре сооружением, похожим на православный храм.
39.

Порт с обратной стороны, с заснеженной Печоры. На самом деле он малюсенький, грузооборот всего 135 тысяч тонн в год против 22 миллионов тонн у Варандея, и работает на обеспечение города — в посёлки у побережий грузы везут из Архангельска. Тем не менее, сюда ходят даже пассажирские суда из Усть-Цильмы.
40.

Тем не менее на улице Выучейского, начинающейся между двух соседних памятников, стоит такой вот дом с мемориальной доской, ныне занятый МВД. Из доски следует, что в марте-апреле 1937 года здесь жили Отто Юльевич Шмидт (который «…на льдине»), Иван Папанин, Пётр Ширшов, Евгений Фёдоров, Эрнст Кренкель и Михаил Водопьянов, готовившиеся к полёту на Северный полюс.
41.

Но в общем Старого Нарьян-Мара всё меньше и меньше.
42.

О сносе большинства таких бараков вряд ли кто-то пожалеет:
43.

Мне Нарьян-Мар понравился пожалуй даже больше, чем Ханты-Мансийск или Салехард — такой же вроде, как они, но местами совершенно игрушечный. Эти дома похожи на конструктор «Лего», но в 20-тысячном городке посреди тундры это плюс, а не минус. Такой «город с человеческим лицом» в малопригодных для жизни реалиях Крайнего Севера.
44.

Дворик в Искателей:
45.

Инсталляция для молодожёнов, очень похожая на ненецкое священное дерево:
46.

Для полноты картины ещё дам кадр из западной половины города. Если Качгортинская курья зимой по сути ещё одна площадь, то Городецкая — скорее тихий парк для прогулок, и прилегают к ней ветхие бараки, не тронутые нефтегазовым бумом. Впрочем, даже тут мы изрядно заплутали, так как улицу, по которой хотели ехать, перекрыла новопостроенная многоэтажка.
47.

А вот ещё одна фишка Нарьян-Мара — лодки, в огромных количествах лежащие во дворах по всему городу. То есть, они конечно много где лежат, это обязательный атрибут рыбацких поселений, особенно на северах, но нигде ещё я не видел их в таком количестве да рядом с блестящими новизной многоэтажками.
48.

Грандиозный деревянный лодочный гараж на Городецкое курье вмещает, видимо, лишь их малую часть:
49.

А у бараков, глядищих на Качгортинскую курью в снегу и вовсе целая флотилия:
50.

Ну а столповторение на последнем кадре не случайно — это праздник «Бурандей», на который мы попали совершенно случайно. О нём — в следующей части.
ARCTIC CHELLENGE-2016
Предыдущая часть — Надым, День оленевода и Мёртвая дорога.
Обзор поездки и оглавление серии.
Видеотрейлер экспедиции.
XPEN на дорогах Крайнего Севера. О нашем средстве передвижения.
Дорога через Белое Безмолвие
Хальмер-Ю. Мёртвый город за Воркутой.
Югорский полуостров. Усть-Кара.
Югорский полуостров. Амдерма.
Югорский полуостров. Каньонами до Каратайки.
Большеземельская тундра. Месторождения и дороги.
Нарьян-Мар. Город в устье Печоры.
Буран-day в Нарьян-Маре.
Пустозерск. Древнерусский Край Земли.
Усинск. Нефтеград в Коми.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *