Легенда о оренбургском крае

Легенды старого Оренбурга читать онлайн, Глеб Михайлович Десятков

Г. М. Десятков
Легенды старого Оренбурга
Памяти Вячеслава Петровича Крючкова, замечательного человека и краеведа, ПОСВЯЩАЮ.
От Автора
О чем эта книга?
Прежде всего — о любви!
О любви к городу, в котором я родился и вырос и, возможно, проведу последние минуты своей жизни… За годы, прожитые здесь, многое пришлось увидеть, услышать, пережить. Услышать от людей, которых ныне нет в живых, которые не смогут передать другим то, что знали и видели… А знали они много интересного! И пусть не всегда их рассказы совпадали с данными официальной науки, пусть не всегда стыковались даты с содержанием архивных дел — их воспоминания представляют определенный интерес для всех тех, кто любит историю, предания и мифы, кто любит свой город так, как его люблю я.
Говорят, что легенда — приемная дочь истории. Основываясь на этом, думаю, что книга эта станет некоторым дополнением к официальным данным, опубликованным в разные годы.
Свое изложение хотелось бы начать с несколько необычного вопроса: можно ли трижды зачать, но быть единожды рожденным? Странный вопрос, подумаешь ты, уместен ли он на страницах книги, делающей попытку приблизиться к истории? И ты будешь прав!
Но тем не менее вопрос этот правомерен, ибо именно такое произошло с нашим городом. В мире нет еще одного такого, с такой необычной и интересной судьбой, как наш Оренбург! Посудите сами: он трижды закладывался, четырежды становился губернским и областным, трижды — уездным, трижды переименовывался, трижды награждался высшими наградами Родины, успел побывать даже в ранге столичных городов — с 1920 по 1925 годы был столицей Казахстана! От некогда обширного Оренбургского края выделились Омская, Тургайская, Акмолинская, Челябинская и Уральская губернии, в 1850 году часть края отошла к Самарской губернии, а несколько ранее — в 1824 году — разделению подверглась Оренбургская таможенная линия на Оренбургскую и Сибирскую.
К 1910 году Оренбургская губерния все еще состояла из пяти уездов: Оренбургского, Орского, Троицкого, Верхнеуральского и Челябинского с населением в 2121 тыс. человек.
Замечательный историк П. Н. Столпянский еще в 1907 году в своей книге «Город Оренбург» писал: «Оренбургская губерния имеет ту замечательную особенность, что если бы каким-то чудом ей пришлось существовать самостоятельно и вполне независимо, то она могла бы обойтись для удовлетворения всех потребностей населения исключительно собственными средствами. Действительно, хлеб, т.е. главным образом пшеница — родится в Оренбургской губернии так хорошо и в таком изобилии, что оренбургский экспорт хлеба занимает одно из первых мест в России; и это — несмотря на то, что обработка полей производится самым примитивным образом, что сельское хозяйство у нас ведется более чем варварски. Урожай колеблется от «сам-пят» до «сам-сем». Соль залегает под Илецком таким пластом (разведанная глубина сплошного залегания соли превышает два километра. Г.Д.), что ее хватит на десять тысяч лет для населения всего земного шара. Медь и железо могут добываться в неисчерпаемых месторождениях по обе стороны Уральских гор… Оренбург в недалеком будущем разовьет свои естественные силы, пока находящиеся в потенции».
Приходится только удивляться прозорливости оренбургских губернаторов И. И. Неплюева, В. А. Перовского, Н. А. Крыжановского. Закладывая город-крепость, И. И. Неплюев одновременно заложил Меновой и Гостиный дворы, ставшие центрами для летней и зимней торговли, развившие позднее Оренбург в крупный торговый центр с Востоком. В Меновой двор шли многотысячные караваны верблюдов из Ташкента и Самарканда, Хивы, Бухары и Коканда. Только за четыре летних месяца 1910 года на Меновом дворе было куплено более 2805 пудов козьего пуха, 140900 пудов верблюжьей шерсти, 55,5 тысяч голов рогатого скота, каракульских мерлушек более 643,4 тысяч штук, кож и овчин более 516 тысяч штук по цене от 20 копеек до одного рубля за штуку. Ковры бухарские продавались от восьми до двадцати пяти рублей за штуку. Грецкие орехи «шли» до четырех рублей за пуд, а урюк «сахарный» до пяти рублей за пуд.
Всего товаров было продано на 12768378 рублей 25 копеек. По отзывам купцов и торговцев, ярмарку 1910 года по ходу торговли следует отнести к числу неудовлетворительных.
Губерния долгие годы славилась своей пшеницей, просом, пуховыми платками, считалась аграрной. Общее количество скота превышало 3,66 миллиона голов, в том числе крупного рогатого — более 1 миллиона голов, лошадей — 908 тысяч голов. Список замыкали ослы — всего 34 головы.
В то же время, по выражению академика Ферсмана, недра края «содержали в себе всю периодическую систему элементов Менделеева». Медь и никель, железная руда и кобальт, титан, теллур, германий, асбест, яшма — вот далеко не полный перечень его природных богатств. Разведанные россыпи золота позволили вести работу на 134 приисках (статистические данные за 1910 год. — Г.Д.) и добывать до 200 пудов золота в год. В 1842 году был найден уникальный самородок золота весом более двух пудов и 16 фунтов! За 1900—1902 годы было добыто 400 пудов золота и более 1200 пудов серебра. Разработка золота продолжается и в наши дни.
Большой толчок к развитию экономики дал ввод в эксплуатацию 28 октября 1876 года при последнем оренбургском генерал-губернаторе Н. А. Крыжановском Самаро-Оренбургской железной дороги, которая оценивалась как «величайшее событие в жизни Оренбургского края».
С принудительной «общественной запашки земель», введенной В. А. Перовским, стремительно стала развиваться в крае мукомольная промышленность. Со станции Оренбург за 1910 год по железной дороге было вывезено 12 миллионов пудов различных грузов, из которых более восьми миллионов пудов муки и зерна.
«С перевозками зерна, — пишет Столпянский в своей книге «Город Оренбург», — железная дорога не справлялась. Возникали многомесячные очереди».
На первое января 1911 года в Оренбурге проживало 102485 человек в 3244 каменной и 7465 деревянной постройки домах, в казачьем Форштадте насчитывалось 16227 жителей «обоего полу», из коих лишь 3802 человека казачьего сословия. Город обслуживало 57 казенных и 7 церковных магазинов, 847 частных лавок, четыре кинотеатра, шестнадцать водоразборных колонок, два собора и два монастыря, два театра и около 50 церквей и мечетей. Первая электростанция была открыта на набережной Урала в 1898 году и до 1914 года работала только днем. Главные оренбургские железнодорожные мастерские и «Юрова» мельница имели свои электростанции. На всех предприятиях города работало около трех тысяч человек.
Наверное, можно будет сказать, что именно эти два предприятия послужили основой для развития в городе машиностроительной и перерабатывающей промышленности. Когда-то небольшой провинциальный городок, Оренбург в наши дни по числу жителей вырос почти до шестисот тысяч человек и стал в число крупных промышленных центров страны.
Автор благодарит всех принявших участие в подготовке издания этой книги, особенно Веру Васильевну Шранко — преподавателя оренбургской средней школы № 51.
Трижды зачатый да на костях заложенный
«Если смотреть на поверья народа вообще, как на суеверие, то они не менее того заслуживают нашего внимания, как значительная частица народной жизни»
В. ДАЛЬ «О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа»
Богатые дичью и рыбой, дарами природы и нераспаханными землями, необъятные просторы Южного Урала долгие годы были надежным убежищем «беглых» людей, оседавших в этих краях, начиная с пятнадцатого века. Они занимались земледелием и скотоводством, порой не гнушались совершать набеги на проходившие мимо караваны «хивинцев» — так в те времена называли здесь азиатских купцов, проложивших караванные тропы с Востока на Запад.
Исторически сложилось так, что река Яик стала восточной границей русского государства, на которой не было охраны и кордонных постов. Через нее свободно проходили не только караваны восточных купцов, но и воинственные орды кочевых племен. Для осевших здесь россиян проходы эти не всегда были безболезненны — они подвергались грабежам, угонялся их скот, забирались в полон для ханских гаремов девушки и женщины. Чтобы своевременно оповестить местных жителей о надвигавшейся опасности, на вершинах местных гор выставлялись наблюдатели — заметив приближающиеся столбы пыли и заподозрив опасность, они поджигали дымные костры. Завидев сигнал тревоги, жители покидали насиженные места, прятали скот, скрывались в заранее подготовленных для этого местах. А пункты тревоги стали называться «маяками». Так, у многих населенных пунктов нашего края остались исторически сложившиеся названия: гора Маяк или гора Маячная.
Как считают местные историки-краеведы, первый, кому пришла мысль основать в этих местах форпост русского государства, был Иван Иванович Кириллов. Именно ему 18 мая 1734 года императрицей Анной Иоанновной, до которой дошли слухи о богатствах этого края, выдается инструкция «Об основании в устье реки Орь, впадающей в Яик-реку, города, которому именоваться впредь Оренбурх»!
Больше года потребовалось царскому посланцу, чтобы достичь этих мест. Со всей поспешностью 15 августа 1735 года на горе Преображенской закладывается крепость Оренбург. То было первое «зачатие» будущего города. Приближалась зима. В этих условиях крепость сооружалась слишком поспешно — крепостных сооружений тогда возведено не было. Для гарнизона зимовка оказалась весьма тягостной — кончались продукты, а доставить новые было почти нево …

Подземные ходы и замурованные сокровища. «Легенды старого Оренбурга» от Глеба Десяткова — Орен1 | Важные новости Оренбурга


Продолжаем серию публикаций, посвященных книге Глеба Десяткова «Легенды старого Оренбурга». Каждый день мы будем публиковать одну главу об истории нашего города.
Уверены, что книга будет интересна всем: и тем, кто уже читал ее, и тем, кто ранее о ней не слышал, и даже не интересующиеся историей обратят на нее свое внимание.
Предыдущую главу читайте здесь.
Глава 22. Казанский кафедральный собор
«Сынок! — позвала меня мать. — Отнеси отцу обед на работу!» К этой фразе я привык, и хотя в то время мне было где–то 5–6 лет, обед на работу отцу я носил регулярно. Обычно шел по улице 9–го января, проходил мимо ограды Казанского кафедрального собора, за которой густо разрослись кусты акации и сирени. Домой возвращались той же дорогой вместе с отцом и работавшим с ним «дядей Пономаревым», редчайшим умельцем, заядлым рыболовом и юмористом, человеком богатырского телосложения.
Не помню по какому случаю, но однажды мать повела меня в собор. Детское воображение потрясло громадье собора, сказочно красивое великолепие его внутреннего убранства, высота куполов! Под сводами храма гулко раздавались наши шаги. Малейший шорох усиливался многократно. Я не был ребенком из числа робких, но здесь испуганно затих и прижался к матери, словно ища у нее защиты. Какое–то трепетно–тревожное чувство охватило меня…
К нам подошел священнослужитель, стал разговаривать с мамой. Тему их разговора я не запомнил, скорее всего — даже не слышал, о чем шел разговор. Я глазел по сторонам — такого великолепия не видел!
Однажды, даты не помню, мать суетливо стала одевать меня, умыла и со словами: «Скорей, сынок! Пойдем смотреть, как собор взрывают!» — повела к Казанскому кафедральному…
Близко нас не подпустило оцепление, но издали было видно обезображенное взрывом здание. Но он еще стоял…
Старожилы говорят, что сразу уничтожить его не смогли, подрывали два года. Следующее, что сохранила память — руины собора, на которых была создана панорама гибели ледокола «Челюскин»: …корабль уходит под лед, на ледовой площадке фигурки людей, перетаскивающих какие–то грузы, палатки, ящики, горы бочек…
Зрелище было впечатляющим, особенно в темное время суток! На крыше дома, некогда стоявшего на высоком фундаменте на пересечении улиц Цвиллинга и Фадеевской (дом № 2), были установлены прожектора с сине–голубыми светофильтрами, освещавшими руины храма и создававшими полную иллюзию ледяных глыб. Вечерами сюда стекался весь город.
Позднее отец рассказывал мне, что, прежде чем уничтожить собор, городскими властями по предприятиям и домам был пущен «подписной лист», в котором надо было расписаться, что ты не возражаешь против уничтожения храма.
В 1969 году поисковая работа привела меня в Алма–Атинский республиканский краеведческий музей. В те дни он располагался примерно в таком же соборе, только значительно меньшем по размерам. Подумалось тогда: какое же великолепие было уничтожено! Этот собор можно было использовать во благо города! А история его создания такова.
11 ноября 1773 года скончался основатель нашего города и его первый губернатор Иван Иванович Неплюев. Сто лет спустя Николай Андреевич Крыжановский, тогдашний генерал–губернатор Оренбурга, высказал мысль о желательности возведения в городе храма как памятника основателю города И.И.Неплюеву. Но на строительство такого сооружения у города и его властей, как всегда, не было денег. Крыжановский предложил объявить сбор средств не только в нашей губернии, но и по всей России, на что было получено Высочайшее одобрение. Генерал–губернатор первым внес пятьсот рублей. По дворам города стали ходить монашки, во всем черном, с кружками на бечеве, на которых было написано: «На строительство храма». Каждый жертвовал сколько мог. За двадцать лет было собрано пожертвований 57795 рублей 78 копеек.
В Императорской Академии художеств объявляется конкурс на лучший проект строительства собора. Из участвовавших в конкурсе было отобрано два — проект художника Леонова (не от него ли идет род Леонова–космонавта, тоже великолепного художника и архитектора Шреттера. Но в том и другом проекте жюри отметило недостатки. Конкурсный комитет предложил Шреттеру доделать свой проект, за основу приняв внешний вид, предложенный художником Леоновым.
26 октября 1879 года проект собора вновь был рассмотрен, принят и утвержден. Но сметная стоимость строительства составила 700 тысяч рублей. Таких денег город не имел, было собрано в десять раз меньше — всего 78700 рублей с копейками. Средств на строительство собора катастрофически не хватало! Проект собора и его строительство отложили до лучших времен…
Спустя шесть лет, в 1885 году, оренбургский губернатор Николай Алексеевич Маслаковец за помощью предложил обратиться к находившемуся в то время в Оренбурге академику Ященко. На разработку эскизного проекта собора, его утверждение, разработку рабочего проекта академику потребовалось менее года!
23 января 1886 года проект Высочайше был утвержден со сметной стоимостью строительства в 213400 рублей. Вскоре начались земляные работы. После торжественной литургии 8 сентября 1886 года архиерей Макарий с крестным ходом опустился по земляному откосу вглубь разработанного для постройки храма места, углубленного до десяти с половиной аршин (более семи метров), и совершил закладку храма…
Вот как описывал Райский в путеводителе по Оренбургу этот собор:
«Собор устроен по проекту архитектора–художника Ященко в византийском стиле, наподобие храма св.Софии в Константинополе с выдающимся по средине обширным куполом, который с трех сторон облегают три полукупола, а между ними красиво возвышается четыре колокольни. Высоко поднимаясь над городом, собор как бы царит над ним…
Внутри собор художественно расписан живописью и орнаментами в стиле собора св. Марка в Венеции. При обилии дневного света, льющегося со всех сторон из больших окон, а также при освещении собора вечером электричеством, внутренность его имеет необычайно красивый и величественный вид. Кроме главного алтаря, в соборе устроено два придела: во имя Святителя Николая Мирликийского чудотворца и Сергия Радонежского…
… обращают на себя внимание иконы изящной работы художника В.Маковского в главном иконостасе и большая картина «Явление Богоматери преподобному Сергию», помещенная на одном из пилястров собора.
Пред иконой святителя Николая чудотворца висит серебропозлащенная лампада, дар благополучно ныне здравствующего Государя Императора Николая Александровича, данный Им во время посещения Оренбурга в 1891 году по возвращению из путешествия по Китаю и Японии. В соборной ризнице, между прочим, хранится старинное Евангелие, весом около двух пудов, не употребляемое при богослужении.
На соборной звоннице висит до пятнадцати колоколов, подобранных под общий тон. Главный колокол весом в 723 пуда 32 фунта, второй в 302 пуда 33 фунта. В подвальном помещении собора находится гробница–памятник над могилой почившего в 1896 году Оренбургского Архипастыря Николая (Адоратского) с деревянным, изящной работы крестом, устроенным на средства воспитанников Оренбургской Духовной Семинарии и воспитанниц Епархиального училища!».
Сергей Александрович Попов, научный сотрудник Оренбургского краеведческого музея, рассказал мне интересную легенду, связанную со строительством этого собора.
Для строительства храма требовалось огромное количество красного, специальным образом обожженного кирпича.
Предприимчивые оренбургские купцы быстро сообразили, что такой случай для получения сверхдивидендов подворачивается раз в жизни, и то не каждому. Соборному комитету они предложили построить кирпичный завод с круглосуточным циклом работы, который обеспечит стройку кирпичом.
Но купцы — есть купцы! О собственной выгоде, даже в таком, как строительство храма, деле не забыли! Они поставили условие, чтоб Городская Дума освободила их от уплаты налогов сроком на десять лет. Для богоугодного дела Думе было ничего не жаль. Купцам отвели место для строительства кирпичного завода. Одновременно с обеспечением строительства собора дельцы активно снабжали кирпичом и местный рынок. Необлагаемый налогами кирпич дельцам принес баснословные прибыли!
4 декабря 1894 года завершилась установка колоколов собора. Освящение храма было произведено 19 октября 1895 года.
Колокольный звон Казанского кафедрального собора, особенно на Пасху, когда звонари всех храмов соревновались между собой в мастерстве, ни с чем спутать было невозможно! Колокола буквально выговаривали плясовую со словами: «Туды, сюды — куды хошь! Туды, сюды — куды хошь!»
Но судьба этому великолепию и украшению не только нашего города, но, наверное, и всей России уготовила короткую жизнь: 5 августа 1931 года началась разборка храма. Первый взрыв прозвучал в четыре часа утра 19 мая 1932 года…
Вот уже много лет от многих людей мне постоянно приходилось слышать слова глубочайшего сожаления по уничтоженному, в муках рожденному, красавцу собору! Считалось, что вместе с ним погибли и великолепные росписи, выполненные художником Маковским. Но недавно широкому кругу общественности города стало известно, что восемь икон сохранилось, они вновь выставлены в главном иконостасе Покровской церкви Оренбурга.
О том, как готовилось уничтожение собора, мне пришлось услышать две «легенды». Первая из них распространяется недобросовестными историками–краеведами. Она гласит, что уничтожение храма было произведено по указанию Оренбургского обкома ВКП(б). Это не соответствует действительности, так как с 1929 года и по декабрь 1934 года Оренбургской области не было вообще. Наш край в те годы входил в состав Приволжского края.
Вторая легенда более убедительна и могла иметь под собой какие–то основания: начиная с апреля и по июль 1931 года «где–то в высоких кругах» обсуждался вопрос об уничтожении ряда храмов, в том числе и нашего. Но «верхам» было доказано, что Оренбургский Казанский кафедральный собор является жемчужиной мирового зодчества. В Оренбургский горисполком было послано указание воздержаться от уничтожения храма. Письмо в Оренбург пришло, но так как наступила пора отпусков, его куда–то положили и о его существовании попросту забыли. Вспомнили тогда, когда храм был уничтожен. Председателя горисполкома (называлась фамилия — Васильев) сочли врагом народа, он был репрессирован.
Документального подтверждения этой легенде установить не удалось.
Но есть и еще одна легенда. Она живуча, и слышать ее мне приходилось от разных лиц, сообщавших ее безапеляционным тоном. Вот она.
Как только до служителей собора дошел слух, что готовится уничтожение храма, наиболее ценные вещи, реликвии ими были перенесены в тайно выкопанные когда–то подземные ходы и там замурованы.
О существовании подземных ходов, ведущих из храма, говорят многие, но, с кем ни приходилось беседовать, не могут точно указать места выхода из них. И тем не менее, слух есть, он живет, он нуждается в проверке. Может быть, ходы эти стоит поискать? Если они будут найдены — следует поискать и «замурованные сокровища», в случае находки — вернуть их законному владельцу.
Продолжение читайте завтра на Орен1.
724

Фольклор Оренбургского края

Представила:
Полькина С.Н., зав. кафедрой гуманитарных дисциплин ООИПКРО
Дата:
05.0.02
Фольклор Оренбургского края
Изучение фольклорных
произведений Оренбуржья было предложено начать с былины уральских казаков.
До начала работы над текстом необходимым стало сообщение некоторых сведений
о казаках и особенностях казачьего фольклора, в том числе эпоса.
В конце 16- начале 16 века правая сторона
Урала стала заселяться русскими людьми, впоследствии называвшимися уральскими
казаками.
Вольнолюбивые и независимые казаки вплоть до
18 века жили обособленно, общиной.
Жизнь казаков была беспокойной.
Им приходилось вести упорную борьбу, защищая освоенный ими край от кочевых
племен, от посягательств на их свободу русского правительства. Самодержавная
власть с настороженностью относилась к казакам — “беглым холопам”, стремилась
подчинить их своему влиянию.
Своеобразие жизни казаков обусловило формирование
и развитие духовной культуры, воплощенной прежде всего в устно-поэтическом
творчестве — казачьем фольклоре.
Фольклор уральских казаков — часть общерусского
фольклора. Он развился на общерусской фольклорной основе, на ее поэтических
традициях и жанрах.
Эпические песни казаков также органически связаны с общерусской
былинной традицией, но имеют свои особенности.
Ни одному из собирателей
не удалось найти на Урале былины с полным сюжетом. Зафиксированы остатки
былинной поэзии: “Илья Муромец с Добрыней на Соколе-корабле”, “Добрыня
и Маринка”, “Как на том дубу” и др.
Но это не отрывки
классических былин, а особые песенные формы, отдельные сцены и картины,
сходные с условиями казачьего быта. Всю жизнь казаки проводили в военных
походах и на рыбных промыслах, служили на форпостах и пикетах. Условия
подвижной жизни и напряженного труда не создавали обстановки для неторопливого
повествования, известного в северной традиции. У казаков выработалась
манера хорового исполнения былин, которая не располагала к развернутому
и длительному песнопению. Казаки разрабатывали один фрагмент или общее
место, или эпизод из жизни богатыря.
Наиболее популярным
былинным героем у уральских казаков стал Добрыня, образ которого им
близок и понятен. Добрыня в общерусском эпосе — богатырь-семьянин, посвятивший
себя долгу защиты отечества. Поэтому он, как и казак, должен покинуть
дом, семью, родимый край и нести пограничную службу.
Былины
Былина
уральских казаков
Как по славному по городу
по Киеву,
Да по большой, славной,
по славной улице по Маринкиной,
По большой славной улице
Маринкиной.
Ох, да, ох у Маринки
под окошком
Два голубчика сидят,
У Маринки прямо под
окошком
Два голубчика сидят.
Они сидят все смеются,
Да и улыбаются,
Они гулятся, смеются
еще улыбаются,
Да, ох, над самим да
над Добрыней
Они посмехаются.
Над самим да только,
Только над Добрыней
они посмехаются.
Да, ох, и показалося
да ну Добрыне,
Ему за досадушку.
Показалося Добрыне за
досадушку,
Да, ох, да за досадушку.
Ох, да за такую, эх,
да за великую.
Показалося Добрыне только
за великую.
Ой, да вынимал, эх,
да наш Добрыня
Из колчана туго — тугой
лук.
Вынимал наш Добрыня
Из колчана тугой лук,
Эх, да натягивал все
тетевочку,
Он да все шелковую.
Вот натягивал Добрыня,
Он тетевочку, да, эх,
натягивал,
Он, Добрыня, он да все
каленую стрелу.
Вот натягивал Добрыня,
он каленую стрелу,
Он убивал, верно, наш
Добрыня
В гнезде голубка одного.
Убивал наш Добрыня,
Он сизого голубя.
Он да не голубя убил

Чародея погубил.
Вопросы и задания:
1. Чем отличается представленная былина от традиционной?
2. Какой эпизод разработан в былине?
3. В эпическом мире персонажи обладают постоянными качествами.
Как это проявилось в отношении героя былины?
4. Подберите к образу главного героя былины 2-3 пословицы.
5. Назовите основные художественные средства былины.
Предания
Предание
             Как
генерал Кар от Пугачева удирал 

Умственный был Пугачев — страсть. Голова его работала
— куда там губернаторской.
Поругался Пугачев с Рейнсдорпом и загнал его со всем
войском в Оренбург да полгода и продержал взаперти. Рейнсдорп и так
и этак старается выкарабкаться на волю. Не тут-то было. Пугачев подъедет
к воротам, погрозит плеткой и скажет:
— Покажи только нос, башку оторву!
Губернатор знает, что Пугачев не любит шуток и строчит
жалобу за жалобой царице. Та ух как распрогневалась на атамана. Выписывает
к себе из Казани генерала Кара и приказывает:
— Сию минуту поезжай
под Оренбург, излови Емельку Пугачева, спервоначалу выпори его кнутом,
потом вырви ноздри и положь тавро, чтобы не сеял больше смуту и раздор.
Поскакал Кар в Оренбург
и по пути прихватил себе на помощь полковника Чернышева.
Едут дорогой и мозгуют:
приедем в Оренбург, поймаем Емельку, снимем с него портки, всыпем ему
штук сотню горячих, вырвем ноздри, положим клеймо и в кандалы закуем.
А киргизню и башкирню так пугнем по степи, что они разлетятся, как воробьи
с бахчей. Царица обязательно наградит нас. По кресту да по медали на
худой конец даст!
Приезжают оба в Сакмару
и опять за свое, как ловчее изловить Емельку.
Думали, думали и придумали.
Чернышев пойдет на Чернореченскую крепость и овладеет ею. Оттуда он
двинет войско на Берды, где у Пугачева находилась зимняя ставка, Кар
пойдет на Юзеевку и тем самым все войско атамана возьмет в обхват. Но
генеральская хитрость не удалась.
Пугачев разгадал план
и позвал к себе Хлопушу.
— Слушай, дружба, на
нас походом идут генерал Кар и полковник Чернышев. Надо так их потрепать,
чтоб другим неповадно было с нами связываться. Ты бей Кара, у него силенки
поменьше, а я навалюсь на Чернышева — у него войско большое.
— Ладно, — говорит,
Хлопуша, —            чего-чего, а драться             нам не привыкать. Отколошматим!
Чернышев всеми силами
грабится к Оренбургу и уж к Маячной горе подбирается. Пугачев его тут
и прихватил! Весь отряд закружил, а в нем более двух тысяч солдат насчитывалось.
Чернышев струхнул. Видит, что ему не сдобровать, смазал пятки и драла.
А его солдаты все до единого перешли на сторону атамана.
Генерала Кара прищучили
у деревни Юзеевки. Здесь ему задали такого перцу, что он без оглядки
удирал, аж в зад втыкались пятки до самой Казани.
Хлопуша долго за ним
гнался, но никак настичь не мог.
С этого времени царские
генералы боялись Пугачева, как огня            паленого. Не то, чтобы его кнутом высечь,
ноздри там вырвать или клеймо положить и кандалы надеть, с малыми силами
к нему близко не подходили.
Умственный был человек
Емельян Иванович.
Редко таких мать — сыра
земля родит.
Умственный человек!
Историческая справка:
Правительственные войска
под командованием полковника Чернышева вступили 13 ноября 1773 года
в Чернореченскую крепость и продвинулись до Маячной горы, где были окружены
войсками Пугачева и в полном составе взяты в плен, причем сам генерал
Кар бежал.
Предание уральских
казаков

О
Пугачеве
Пугачев-то был, да под
именем Петр III, Петр Федорович.
Он только назывался Пугачевым. В конце-то конца он здесь женился из
нашего поселка, здесь формировал казаков.
Он сошелся не то с итальянской
барышней, не то с княгиней. Она заняла его престол, а его скинула и
дала известие поймать его и доставить живым. Его поймали.
Взвод полковников, не
полковников, а оборотней казаков устроили выпивку. А Пугачев и жену
с собой взял. Ну, вот обратился Пугачев к казаку и попросил чарку водки.
А главный-то
говорит: “Ему и воды
много”. А казак попросил: “Я ему свой пай отдам”.
Когда туда доставили Екатерине Пугачева,
сказали, мол, привели. Вышла она, посмотрела и говорит: “Ну что, набегался?”
— “Ну да, — говорит.
Сошла она с престола и отдала ему престол.
Этого казака, что водку
ему давал, полковником сделала, а полковнику голову велела отрубить.
А у Петра ужу ребенок народился. Жену
он отправил в монастырь, а сам на престоле остался. Это все точно было.
Вопросы и задания:
1. Каково отношение к действительности в преданиях?
2. Каким представлен Пугачев в преданиях?
3. Каково отношение народа к Пугачеву?
4. Оцените предания с художественной точки зрения.
5. Сопоставьте предания с известными вам фольклорными жанрами.
Предание
киргизского
народа

Гора-верблюд
I
Давно это было… Над
землей пронеслись седые века; Урал обмелел, испарились болота и гигантские
камыши… Там, где в настоящее время слышится голос лихого казака или
бедного переселенца, где раздается теперь торжественный могучий звон
церковного колокола — вестник любви и всепрощения, в то отдаленное время
спокойный воздух оглашался только дикими окриками да заунывной, монотонной
песнью жалкого кочевника…  
Степь спала…
Но в богатой ставке
Тугай-хана шли спешные приготовления: ждали знаменитых врачей. Уже давно
Тугай-хан прихварывал… Лет десять его мучила рана в паху, полученная
от меткой стрелы русского богатыря, череп которого хранился среди многочисленных
трофеев Тугай-хана. Теперь положение степного владыки было опасно: рана
распухла и производила такую страшную боль, которую не мог выдумать
и сам шайтан. И вот сотни молодых джигитов с первыми лучами
утреннего солнца отправлены
были во все концы широкой степи отыскивать знаменитых врачей.
Мурум Карамыш, прославленный
на тысячи верст старый лекарь, живший на границе Башкирии и владений
Тугай-хана, только что собирался справить вечерний намаз. Он уже совершил
омовение, как вдруг у дверей его богатой кибитки остановился покрытый
пылью ханский джигит. Его конь был в мыле и походил на воплощение Ак-Фаршиты…
— Благословение Кудая да будет над очагом
славного Мурум Карамыша! — произнес скромно джигит и рукой коснулся
земли.
Что привело тебя ко
мне, сын мой? — спросил Карамыш после
обычного приветствия.
Джигит сел на землю
и, поджав под себя ноги, печальным голосом начал:
Могущественный,
лучезарный  Тугай-хан болен.
Смерть двигается к нему с каждой минутой шагами аргамака. В ставке владыки
царит черная печаль. Молитвы возносятся к престолу Кудая. Спеши к нему
и своим искусством возврати ханству угасающее светило! Много сокровищ
обещано в награду… А теперь — прости: я еду к врачу, мудрому Ир-Уртасы.
Сказав
это, джигит сел на коня и скрылся из очей Карамыша.
II
Мурум-Карамыш
был корыстолюбив. Если бы Кудай подарил ему все сокровища мира, он пожелал
бы большего. Всякий раз, когда речь заходила о сокровищах, его узенькие
карие глаза, острые, как у степного беркута, загорались зловещим фосфорическим
блеском. Искусство его равнялось невежеству, но он давал больным утешение
своим важным, гордым видом, своими дорогими одеждами и пышным ханским
убранством своего красивого белого верблюда. Он ездил на практику только
на этом дорогом верблюде. Все его лечение заключалось в приемах больными
порошка из толченого копыта гнедой лошади, к которому примешивалась
ковыльная труха. Сам знаменитый лекарь был непоколебимо убежден в целительных
свойствах этого снадобья… Пятьдесят лет он уже пользовал своими лекарствами
бедных сынов обширной степи, но ни разу он не применял своего искусства
к ханам. И вот теперь его зовут… Теперь представляется случай разбогатеть,
удовлетворить пылающей жажде корыстолюбия и сделаться еще более знаменитым,
подорвав  авторитет своих собратьев по ремеслу… Необходимо
было спешить. Он скоро дает приказание подготовить белого верблюда,
а сам становится на священный намаз. Он молится, но демон корыстолюбия
не дает ему покоя… И не в состоянии он вознести славословие Кудаю,
Карамыш на половине обрывает молитву…
III
Уже
давно солнце опустилось за высокие хребты Урал-Тау. На землю легла неслышно
тихая, теплая летняя ночь. Высокая серебристая луна, только что вымытая
живительной росой, задумчиво глядела на землю с высокого неба. В это
время Мурум Карамыш спешил к хану… Вдали стояли гигантские камыши
и , свесив свои мохнатые головы к воде, сладко дремали, залитые блеском
месячных лучей. Многоводный Урал фантастически переливался серебристыми
змейками по береговым отмелям. Над спящей землей высился необъятный
лазоревый свод неба и уходил куда-то далеко-далеко, в мировую бесконечность.
Его спокойная синева, полная томной грусти, была усеяна, как будто умирающими
звездами. Они то загорались, то потухали, то искрились, как блуждающие
огоньки, ласково улыбаясь резко очерченному кругу луны. Временами Карамышу
чудилось, что не спит только он да верблюд, да эти блестящие жемчужины
неба.
Лекарь
то и дело подгонял своего верблюда, который от боли время от времени
оглашал дремавшую степь жалкими,  пронзительными
криками.
О многом
думал Мурум Карамыш в ночной тишине… Он составил уже себе целый план
вымогательства царских сокровищ.
“Если я спасу
его — выпрошу в награду всю его богатую ставку или дам отрубить себе
голову. Слава моя прогремит до пределов Китая. Мои драгоценности сравняются
с сокровищами Тимура… Я буду лечить отныне только ханов да мудрых
беев далекой Бухары”…
Так думал Мурум Карамыш…
Он уже приближался к Уралу, он уже слышал, как легкая
волна нежно лизала берег степной реки. Вдруг белый верблюд остановился
и пал на колени. Карамыш судорожно дернул шелковый поводок, но верблюд
не двигался с места. Напрасно Мурум бил его, называл Шайтаном, напрасно
дергал поводок, то умолял, то проклинал, — безответное животное молчало
и не двигалось. Тогда Карамыш пришел в бешенство: он спрыгнул на землю
и, отуманенный приступом злобы, начал грызть у верблюда уши… Но в
это время ясный, спокойный месяц задернулся тучкой, звезды так нервно
замигали, заискрились, и Муром Карамыш увидал перед собой грозного Ак-Фаршита.
-Корыстолюбец! —  заговорил
в гневе посланник Кудая, — возвратись назад и влачи свое жалкое существование
в бедности! Знай, — твои стада, твоя кибитка, твои домочадцы, твои сокровища,
— все разграблено по воле Кудая людьми, пришедшими с запада… Гневающий
Владыку небес и земли получит свою награду. А что это так, тому свидетелем
будет гора-верблюд. С этими словами Фаршид исчез.
Мурум Карамыш сидел, как громом пораженный…
Когда поднялось на небе солнце и золотистыми лучами заиграло
над проснувшейся землей, Мурум очнулся. Он сидел у подножия высокой
горы, которая представляла из себя гигантского верблюда…
Тут только понял корыстолюбивый лекарь, что Фаршид превратил
его белого верблюда в каменную гору…
Гордый Карамыш точно переродился: он встал и, подняв
очи к синему прозрачному небу, тихо и смиренно произнес:
Да будет благословенно имя всесильного Бога!..”
Тугай-хан умер, а Мурум Карамыш долго еще бродил по степи
в одежде байгуша, выпрашивая милостыню и славя мудрость всемогущего
Кудая.
Гора-верблюд, находящаяся в семи верстах от Верхнеозерной
станицы,  по Орскому тракту,
молчаливо стоит до сих пор, грустно посматривая на расстилающуюся пред
ней равнину, на полузасыхающий мелководный Урал, напоминая собой кочевникам
о гневе Кудая и о его награде за корыстолюбие.

А.Степной
      Вопросы  и задания:
1. О чем повествуется в предании?
2. Какое поведение в нем осуждается?
3. Чем это предание отличается от преданий о Пугачеве?
4. В чем проявилось национальное своеобразие предания?
Сказки
Дочь
и падчерица

Жили-были муж с женой.
У них росли две дочки: одна от первой жены — падчерица, другая от второй
— родная. Сводную дочь жена не любила, хотя та была покорна и в работе
проворна.
Поехали муж с женой
в гости глодать кости. Мать родную дочь с собой берет, а падчерицу домовничать
оставляет. Отец наказывает ей:
— За хозяйством, дочка, построже следи. Кто
переночевать попросится, откажи:
Проходи на добрые дела, а я уж заночую одна!
Накрыла ночь. В деревне
огни погасли. Спит трудовой народ, почивает. Падчерица тоже в постель
на печке улеглась. И только задремала. Является к ней Лизун. Толкает
в бок и шепчет:
Я к тебе, девка,

Я к тебе, красна,
Иду спать-ночевать,
С тобой ночей коротать.
Я принес подарочек —
Золота щепотку,
С нарядами коробку.
-Ничего мне не надо, — отвечает падчерица, — проходи
на добрые дела, а я уж заночую одна!
Петухи запели, и Лизун
кубарем свалился с печки. Все его подарки рассыпались по полу.
Поутру падчерица подобрала добро Лизуна, убралась
в новые наряды и ждет-поджидает своих гостей. Приехали отец с матерью
и дочь признать не могут.
Такие у нее наряды,
что за сто сот не купишь.
Отец спрашивает ее:
— Откуда на тебе такое добро, доченька?
А дочь рассказывает,
как к ней ночью Лизун прилетел, как она от него избавилась, а добро
осталось.
Мачеха захотела, чтоб
и дочь ее не хуже падчерицы наряжалась, начинает мужа торопить поехать
опять в гости. На этот раз она падчерицу берет с собой. А дочь оставляет
домовничать.
Ты, доченька, подарки отбери, а Лизуна в шею выгони!
Накрыла ночь. В деревне погасли огни. Спит трудовой народ, почивает.
Дочь тоже в постель улеглась. И только задремала, является к ней Лизун.
Толкает ее в бок и шепчет:
Я
к тебе, девка,
Я
к тебе, красна,
Иду
спать-почивать,
С
тобой ночь коротать.
Я
принес подарочек —
Золота
щепотку,
С
нарядами коробку.
Девушка вместо ласкового
ответа, схватила рубель и бац Лизуна по голове. Тот пыхнул
огнем  поджарил ее, как говядину. Мясо съел, а косточки на печи разбросал.
Приезжают отец с матерью
— нет ни девки, ни золота щепотки, ни с нарядами коробки.
Вопросы и задания:

1. Какие известные вам сказки напомнила сказка “Дочь и падчерица”?
2. Назовите традиционные элементы сказочной художественной
системы.
3. Какие еще фольклорные жанры включены в сказку?
Емеля
и конь

(Сказка
уральских казаков)

Жили-были отец, мать
и сын. Жили они хорошо. Но случилась беда: мать умерла, а отец взял
другую жену. Злая была мачеха, не любила она Емелю.
Отец купил Емеле коня.
Любил Емеля коня, чистил его каждый раз. Очень любил Емеля коня. Конь
знал это. И вот однажды мать задумала от Емели избавиться. Пошла она
к своему старому приятелю-колдуну. Рассказала ему, что очень уж не любит
она своего неродного сына. И колдун дал ей ответ: “Как только придет
Емеля домой, дай ему этого вина”.
Но Емеля никогда не
заходил домой, не проведав своего любимого коня. Вот заходит он к нему,
а конь — хмурый, грустный. Спрашивает его Емеля: “Что ты так невесел,
что головушку повесил?” Конь говорит: “Грозит тебе, Емеля, сегодня смерть”.
И рассказал ему, что выдумала мачеха. Приходит Емеля домой, а мачеха
такая добрая, как никогда. “На, — говорит, -сыночек, выпей винца”. Емеля
как будто пьет, а сам вылил вино в окно. Вино как раз попало на дерево.
Дерево вспыхнуло и вмиг сгорело.
Опять пошла мачеха к
колдуну. Колдун и говорит: “На вот рубашку и пошли его в баню, да дай
ему ее”. Мачеха обрадованная ушла. Пришел Емеля домой, зашел к своему
коню, а конь ему опять рассказал замысел мачехи. Вот идет Емеля, а мачеха
ему навстречу: “Покушай, сыночек, да сходи в баньку, уж неделька прошла,
а ты еще не мылся”. “Ладно, говорит Емеля, — схожу”. Взял Емеля рубашечку
— да такую хорошую. “На вот одень”. “Нет, — говорит Емеля, мне и в этой
хорошо”. Мачеха со злости кинула на него рубашку, но Емеля отскочил,
и рубашка упала в колодец. От колодца только щепки да лужица осталась.
Опять мачеха идет к
колдуну. Колдун на это раз говорит: “Есть у твоего Емели конь, и если
не убить его, не избавиться тебе от него; а для этого притворись, что
ты больная. А меня вели позвать  за
врача, а я уж знаю, что сказать”. Так все и произошло. Лежит мачеха,
охает. Пришел врач, послушал, посмотрел и говорит отцу: “ Есть у вашего
сына лошадь, так надо у нее взять сердце, сварить его и чтобы она съела”.
Отец согласился, сказал об этом сыну. Сын долго просил отца не убивать
его последнее счастье. Но отец любил мачеху и не послушал сына.
Приходит Емеля к коню,
а конь уже все знает и говорит:  “Теперь
я ничего не могу сделать, только одно попроси, чтоб отец разрешил тебе
проехать по двору на мне три раза в последний час”.
Отец разрешил. Едет
Емеля третий раз. Дернул за ухо коня — взлетел вверх. Мачехе послал
он проклятье, отцу — ничего. С тех пор он не возвращался в эти места.
И жил себе, поживал со своим добрым конем.
Вопросы и задания:
1. Передайте события, происходящие в сказке последовательно,
давая название каждому.
2. Составьте характеристику главного героя. Соответствует
ли он традиционным требованием сказки?
3. Встречались ли вы с ситуацией “злая мачеха — добрый пасынок”
в других сказках?
4. Можно ли определить,
что сказки “Дочь и падчерица”, “Емеля и конь” сказывали жители
Оренбургского края?
Дочь Алекшина
(башкирская
сказка)

В давние времена жил
один хан. И вот объявляет ему другой хан войну. Этот хан собирает свое
войско и посылает за мудрейшим стариком Алекшиным. Когда гонцы приехали,
он и говорит:
— Куда я поеду, — я
старый и древний.
Старшая дочь вызвалась
заменить отца:
— Я поеду за тебя.
— Не испугаешься, дочка?
— Нет.
Снарядили ее. Поехала
она в мужской одежде. Тем временем отец обернулся медведем и встал возле
большой горы. Конь, как почуял зверя, взвился на дыбы. Девушка испугалась
и повернула обратно.
И вторая дочь пустилась
в путь, но тоже испугалась и вернулась.
А меньшая говорит:
— Я всех чертей не боюсь,
поеду я.
Снарядили ее. Дали лук,
колчан со стрелами. Она доезжает до того мета, где старик пугал своих
дочерей. Натягивает тетиву  и
пускает стрелу в медведя. Тогда отец говорит ей:
— Значит, ты, дочка,
можешь воевать. Езжай с богом.
Прискакала она к хану.
Тот говорит:
Уже все войско ушло.
— Ничего я нагоню.
Догнала, и стали над
ней смеяться полководцы-идельханы.
Остановилось войско
у непроходимого дремучего леса: приходится ночевать. Ночью дочь Алекшина
натянула тетиву лука и пустила стрелу в лес. Вихрем полетела стрела
и проложила прямую дорогу. Утром она и говорит:
— Надо ехать. Я нашла
дорогу.
Поехали. Вот добрались
они до голубой реки. Берега сильно крутые, и река очень быстрая и глубокая.
Решили заночевать. Тогда она обернулась пташкой, перелетела реку и села
на шатер вражеского хана, стала прислушиваться. Вот ханша спрашивает
своего мужа:
— А если нас настигнет
войско того хана, как нам быть?
— Я войско превращу
в уголь и песок, себя сделаю старым верблюдом, а тебя превращу в кожемялку.
— А дочку?
— Дочка будет молодой
березкой.
— Где же они переправятся
через реку?
— Только там смогут
проехать, где стоят три железных дуба.
Прилетает дочь Алекшина
назад и говорит идельханам:
— Поехали, я дорогу
знаю.
Переправились они через
голубую реку. Подошли к шатру хана — там только несколько престарелых
и калек. Идельханы забирают их в плен. Тем временем дочь Алекшина стала
собирать песок, уголь и насыпать их в саки (седельные мешки).
— Зачем это? — спрашивают
ее.
— Отцу сгодится в кузнице.
Берет старого верблюда,
привязывает к своему коню за хвост.
— Зачем тебе верблюд?
— Отцу сгодится дрова
возить.
Кожемялку приладила
к спине верблюда.
— А это для чего?
— кожи мять.
Вырвала березку с корнем,
как прутик какой-нибудь, и вскочила в седло.
Когда возвратились к
своему хану, полководцы-идельханы расхвастались:
— враги бежали, мы захватили
в плен стариков, калек.
Снимает дочь Алекшина
кожемялку и кидает наземь — перед этим ханом встает другого хана жена.
Верблюда толкнула — перед ханом склонился его враг.  Березку бросила — превратилась березка в девушку.
Говорит дочь Алекшина:
— А вот сейчас будет
и ханское войско.
Раскидала угли и песок
— превратились они в пленных воинов.
Она отправилась домой.
Опозоренные идельханы
задумали погубить богатырку. Через некоторое время послали за ней. Приезжает
она к хану. Он ей и говорит:
— Поедешь на восход
солнца. Там есть синий бык. Пригони его.
— Ладно!
Ехала она, ехала и вот
видит: синяя гора идет на нее. Это был огромный разъяренный бык, нагнувший
свою голову. Она, долго не думая, схватила его за рога и пригнула к
земле. Тогда бык сдался.
— Привяжи меня за хвост
своего коня и веди к хану.
Привела быка к ханскому шатру, привязала к коновязи
и снова вернулась к отцу. Испугались быка хан и его прислужники. Попрятались
кто куда. Опять шлют за богатыркой. Приходи к ней гонец и говорит:
— Вот что, дочь Алекшина,
тебя зовет хан.
Богатырка приехала к
нему. Хан просит:
— Убери, ради бога,
этого быка. Мы его боимся.
Она подходит к быку:
— Иди на свое место.
Ежели хочешь есть — ешь, ежели пить — пей.
Бык повернулся и ушел.
А она ускакала домой.
Опять задумались идельханы:
куда ее еще послать, чтобы погубить?
Когда на этот раз за
ней приехал гонец, она ему сказала:
Вот тебе ступа, вот
тебе пест. Толки пшено для отца, а я поеду.
Хан велит ей:
— Отправляйся на синее
море и привези оттуда нам карабалык (черную рыбу).
Она приезжает туда.
Карабалык на море лежит, говорит ей:
— знаю я, дочь Алекшина,
за чем ты прибыла. Привязывай меня к хвосту коня.
Приволокла его к хану,
а за ним половина моря пришла.
Только вернулась к отцу,
опять вызывают к хану:
— Убери карабалык, мы
его боимся.
Ну, она его отпустила.
Ей тогда хан наказывает:
— Вот что, дочь Алекшина,
поедешь в подземное царство. Там есть подземный хан. Когда-то мой отец
подарил этому хану три шубы из белой рыси. Привези нам эти шубы.
Едет она. Навстречу
ей старушка:
— Здравствуй, дочь Алекшина,
куда путь держишь?
— Еду я к подземному
хану.
— Возьми это клубочек
ниток. Тебя встретят двенадцать девушек и скажут: “Жилы будем вытягивать
из нее и ее коня на нитки”. А ты отдай им этот клубочек, они очень обрадуются.
А вот тебе еще мешочек с углем. Тебя встретят двенадцать кузнецов, отдай
им эти угли. Тогда тебя пропустят. У самого входа в поземное царство
увидишь двух прикованных богатырей. Они туда тебя тоже пропустят, но
оттуда едва ли.
Подземный хан ей сказал:
— Если поймаешь мне
трех буланых коней, я шубы отдам. А не поймаешь, я тебя прикончу.
Закручинилась дочь Алекшина.
Подходит к своему коню. Конь утешил:
— Не бойся, садись на
меня. У меня под гривой есть плетка. Ударишь меня три раза, и мы буланых
переловим.
Поймала трех буланых
коней и приходит за шубами. Тот хан просит: отдай мне своего коня, возьми
трех буланых.
Конь шепчет ей:
— Отдавай меня, бери
трех буланых. Не успеешь выбраться из подземелья, все кони сдохнут:
один падет — садись на другого, второй падет. — на третьего, третий
падет, — беги что есть мочи на вольный свет. А когда выбежишь, там будет
расти свирель, срежь ее и заиграй.
Она все это сделала.
Конь сорвался  и вылетел к ней
из подземного царства. Села она на него верхом и поехала. Предупреждает
ее конь:
— В ханском шатре приготовили
тебе ловушку. Смотри, не садись на почетное место.
Когда она приехала,
отдала рысьи шубы, идельханы  взяли
ее под руки и хотели проводить на почетное место. Тогда она схватила
хана и бросила его самого на это опасное место — он провалился а подземелье.
Потом бросил туда всех идельханов. Ханское селение зажгла и уехала.
Вот и сказке конец.
Вопросы и задания:
1. Докажите, что сказка “Дочь Алекшина” — волшебная сказка.
2. Какие знакомые вам сказки она напомнила?
3. В чем проявился национальный колорит сказки “Дочь Алекшина?
ВОЛК
— ЖЕНИХ.

(киргизская
сказка)

Жил да был богатый старик,
у которого была красивая дочь — мастерица. Дочь была уже на возрасте
— пора было и замуж. И вот старик — отец объявляет народу, что он Ганифу
свою выдаст за того, кто отгадает из какой кожи сделана перчатка, сшитая
его дочерью. Перчатка была сшита из кожи тли и поэтому никто не мог
отгадать, из какой кожи сделана перчатка.
С разных концов земли
приезжали и стар, и млад, и бедняк, и богач, мяли в руках перчатку,
почесывали затылки, качали головой и уезжали — не могли разгадать загадку.
Прошло несколько лет. Отгадчик не находился. Ганифа томилась, нетерпеливо
ожидая жениха. Отгадчик — жених не находился. И вот однажды ночью печальная
Ганифа беседовала со своей молоденькой снохой, ее подругой: “Мой отец
стар и капризен”,жаловалась Ганифа, “вздумалось ему выдать меня замуж
за того только, кто отгадает, из чего сделана проклятая перчатка, которую
я сшила на свою беду… Так, пожалуй, мне придется целый век оставаться
в девах, — какому молодцу придет в голову, что перчатка сшита из кожи
тли?… Ах, надоело мне засыпать и просыпаться одной”.
Случилось так, что весь
этот разговор услышали два волка, подкравшиеся к кибитке и ожидавшие
удобного случая, чтобы похитить из стада жирного барана. “Эге, братец”,
сказал один из них: “надо будет воспользоваться этим секретом!”
На другой день в аул
явился молодой джигит, в сопровождении старика. Это были вчерашние волки,
принявшие человеческий образ. Подали кумыс; волки выпили с жадностью,
и, поблагодарив старика — отца, попросили у него перчатку. Перчатку
подали и волки долго держали ее в руках, перевертывали, нюхали и наконец
один из них, помоложе, сказал, что перчатка сделана из кожи тли, Жених
нашелся!
Обрадовался отец, прыгала
от радости Ганифа, поднялся весь аул с поздравлением. Устроили свадебный
пир. На утро после свадьбы молодая сноха с любопытством спрашивала Ганифу
о женихе.
“Не знаю, что за человек”,
ответила Ганифа: “целую почти ночь стучал страшно зубами”.-Ну, наверно
лихорадка у твоего жениха, — объяснила сноха. “Не знаю… Вот еще: целую
ночь царапал мою грудь… Только таких ногтей, ей Богу, я никогда не
встречала!”
Беспокоилась Ганифа,
но сноха постаралась успокоить ее. Наконец собрались в дорогу; жених
был любезен, ласков и уговорил родителей не провожать супругов, как
это необходимо по обычаю. “Все равно не век же будете с нами жить; аул
мой отсюда далек, лучше простимтесь здесь и расстанемся: дальние проводы
-лишние слезы… Ганифу я привезу через месяц к вам снова.
Родители невесты простились
с молодыми и богатый поезд двинулся к востоку; старик — отец не пожалел
шелковых ковров, разных драгоценностей Ганифе. Ехали только трое: Ганифа,
жених и его старый товарищ. Проехали верст 30. Муж взошел на холм, слез
с лошади, бросился на землю и стал кувыркаться. Что — же? Он превратился
в волка и завыл, глядя на солнце. Испугалась страшно Ганифа и, не зная
что делать, остановила лошадь; но товарищ молодого успокоил ее, объяснив,
что друг его научен оборотничеству и, наверно, хотел лишь попугать ее.
Ганифа продолжала свой путь. Солнце уже садилось; багровый закат бросал
розовый оттенок на утомленную природу. Молодой приказал остановиться.
Разложили кибитку, кругом уложили верблюдов и убрали кибитку самыми
драгоценными вещами. Наконец все готово. Тут молодой и его товарищ обратились
в волков и завыли. Дуэт среди ночной мглы был пронзителен, дик и страшен.
Скоро на их вой отозвались тысячи товарищей с разных сторон. Волки стали
понемногу собираться и наконец их стало так много, что они еле — еле
вмещались в кибитке. Вскоре волки вышли  из кибитки, зарезали жирного верблюда и устроили
себе ужин; наелись, вошли снова в кибитку и здесь улеглись на роскошных
коврах, мягких перинах. Более почтенные волки закрылись шелковыми и
бархатными одеялами. Все время волки страшно сверкали глазами и скрежетали
острыми зубами; по временам они хищно и многозначительно поглядывали
на Ганифу… Бедная женщина сидела ни жива, ни мертва. Все виденное
поразило, ошеломило, испугало несчастную, она считала себя погибшею,
плакала и молилась.
Вдруг над самой ее головой
кто -то заговорил человеческим голосом: “О красавица! Попала ты в беду
неслыханную: в плен и в жены волкам… Несчастная!… Однако спасайся,
пока есть время: я твой верный иноходец, который тебя очень любит и
любит больше жизни… Слушай меня волки наелись и теперь спят крепким
сном… Бери с собою мелкие вещи, садись на меня, -бежим, авось избегнешь
смерти; знаю я, что волки чутки, и как только мы отъедем несколько верст,
-бросятся за нами в погоню, и вот тогда-то нужны мелкие но дорогие вещи.
Как только один из них станет догонять нас, я скажу: “бросай!” и ты
должна уронить одну вещь. Волк не погонится за нами, а сначала отнесет
в кибитку брошенную вещь”.
Внимательно выслушав слова иноходца, бледная и дрожащая,
вышла Ганифа из кибитки и села на иноходца. Они помчались, куда глаза
глядят. Действительно, волки, проснувшись, пускались, один за другим,
в погоню. Ганифа бросала с седла какую — нибудь драгоценную, захваченную
ею вещь: кольцо, брошку; волк останавливался, схватывал зубами вещь
и бежал обратно с вещью к кибитке; после этого, он снова пускался в
погоню. Благодаря этому, Ганиф удалось только на другой день утром избегнуть
преследования волков, но тут оказалось, что она попала в новую беду:
заехала в незнакомую пустынную местностью. Она бросила в отчаянии поводья
и долго ехала, надеясь наткнуться на какой-нибудь аул, но, к
несчастью, она не встретила ни одного аула. Она настолько истомилась
бешеной скачкой, голодом и жаждой, что готова была отдать все за каплю
воды и кусок мяса. Она продолжала ехать; положенье ее было ужасно; усталый,
за одну ночь  похудевший иноходец с усилием передвигал ноги,
сама она едва сидела в седле. Иноходец устал. Бедное животное не могло
дальше идти. Ганифа бросилась на землю. Вдруг черный иноходец заговорил
снова, но так тихо и печально:
“Не отчаивайся, моя
красавица. Бог поможет тебе. Теперь осталось одно средство, -испробуй
его: убей меня, поешь моего мяса и испей моей крови. Остальною кровью
обрызгай вокруг моего тела и, осторожно распоров мое брюхо, выбрось
оттуда все внутренности. Тебе захочется спать; отрежь мою правую переднюю
ногу и, вместе с нею, ложись в мое брюхо, а там увидишь, что будет”.
— Ни за что не убью тебя, мой спаситель, отвечала Ганифа,
-ты мне дороже жизни и убийцей я быть не хочу, хотя бы пришлось претерпеть
ужасные муки… Нет!… мы, или оба умрем здесь, или оба спасемся…
“Не обманывайся,
Ганифа”, убеждал иноходец: “Бог требует меня в жертву, не сопротивляйся…
Сейчас я сам умру… Лучше прекрати мое мученье”. Ганифа согласилась.
Она отрезала кинжалом голову благодарного животного. Утолив жажду и
голод, Ганифа побрызгала вокруг тела кровью и вычистила брюхо иноходца.
Скоро она почувствовала усталость, отрезала у коня правую переднюю ногу
и залезла с нею в брюхо иноходца; там она заснула крепким сном.
Долго ли, мало ли спала Ганифа, но только,
когда она проснулась, -к крайнему своему удивлению увидела следующее:
брюхо иноходца, в котором она улеглась, обратилось в великолепную кибитку,
нога коня превратилась в пригожего молодого мужа, а капли крови, рассеянные
вокруг тела коня, превратились в многочисленный народ, признавший мужа
Ганифы своим ханом.
Вопросы и задания:
1. Какие общие мотивы использованы в сказках, включенных
в раздел?
2. В книге Д.Д.Фрезера “Золотая ветвь” описан обряд посвящения
юношей, сводящийся к “умерщвлению” и “воскрешению” участников обряда.
По представлениям жителей Гвинеи, юношей заглатывает
и изрыгает некое мифическое чудовище. Для совершения обряда воздвигается
шалаш метров тридцать длиной, ему придается вид животного. Посвящаемый
якобы заглатывался животным, а потом извергался. После этого юноши становились
полноправными членами рода и могли вступать в брак.
Сравните этот факт с
эпизодом сказки. Подумайте, о чем свидетельствует такое сходство?
3. В чем проявляется восточный
колорит сказки?
4. Нарисуйте иллюстрации к сказке.
Уха   
(Сказка уральских
казаков.

Оригинальный сюжет,
типа анекдота)

Наловил казак рыбы,
наварил ухи и стал гостей звать. Зовет он в гости трех братьев, кланяется
и говорит: “Яик Горыныч, Чаган Иваныч, Деркул Степаныч, пожалуйте ко
мне ухи откушать”.
Кланялся, кланялся,
задел ногой и пролил всю уху. Стал казак ругаться: “Позови вас, чертей,
так вы все съедите, мне ничего не оставите”.
   Находчивость скряги

(киргизская сказка)

У богатого, но скупого
киргиза куда-то запропал верблюд. Долго искал верблюда хозяин, но не
находил.
Наконец он публично
побожился: “найдется верблюд, — продам бедняку за один лишь рубль серебром”.
Верблюд нашелся, — надо
исполнять обет, данный всегласно, народно.
Но скряга и тут нашелся:
он объявил: “Верблюд продается, но не иначе, как вместе с кошкой. Верблюд,
как обещано, стоит 1 р.с., а кошка — 30 рублей… Кто желает купить
пару животных, — пожалуйте…”
Так верблюд и остался
у скряги.
Вопросы и задания:
1. К какому виду сказок относятся сказки “Уха” и “Находчивость скряги”? Назовите
основные признаки, на основании которых вы сделали вывод.
2. Героев каких  фольклорных произведений
напоминают герои представленных сказок? В чем проявляется сходство?
3. Почему сказки “Уха” и “Находчивость скряги” звучат комично?
4. В чем проявляется местный колорит?
Пословицы
1.Попы дерутся, у голытьбы
чубы трясутся.
2.Утиного зоба не накормишь,
а господского кармана не наполнишь.
3.Никогда не увидишь
ногу у змеи и угощения у мулы.
Пословицы, поговорки уральских казаков
1. Слава казачья, а жизнь собачья.
2. Казака на царскую службу призвали — всю скотину со двора
согнали.
3. Царская служба у казаков чистит дворы.
4. Не спеши языком, торопись делом.
5. Хозяйство вести — не подолом трясти.
6. Встань пораньше, да шагни подальше.
7. Выбирай жену не в  хороводе,
а в огороде.
8. Верблюду дай соли, а казаку — воли.
9. Атаману первую чарку и первую палку.
10. Терпи казак, — атаманом будешь.
11. Неладно скроен, да крепко сшит.
12. Наряди пенек — будет паренек.
13. Хороша Аннушка — хвалят мать да бабушка.
14. Всяк молодец на свой образец.
15. На новом месте, на белой кошме увидишь судьбу во сне.
16. Варил бы баурсаки, если бы было сало, да муки нет.
17. Всяк спляшет, да не как скоморох.
18. Уши выше лба не растут.
19. Не родит свинья бобра, а все поросеночка.
20. Конь на четырех ногах и то спотыкается.
21. Голому собраться, только подпоясаться.
22. Много знай, да мало бай.
23. Какие сани, такие сами.
24. Какова матка, таково и дитятко.
25. Не смейся, горох, над бобами, сам будешь под ногами.
 Вопросы и задания:
1. Назовите те пословицы, в которых отразились быт, обычаи,
взгляды
жителей Оренбургского края.
2. Какие пословицы, на ваш взгляд, современны?
3. Найдите пословицы-синонимы.
4. Придумайте диалог, включив в него любую пословицу.
Загадки
Казахские загадки
1 .Белый мой баран ушел, а черный остался (Снег и земля
весной).
1. Туда-сюда ходит, а следов не видно (Ветер).
2. В верху кибитки — мелкие блестящие камни (Звезды в небе).
3. И с заплатками, да не видно швов. (Пегая лошадь).
4. Есть голова, да нет волос; есть глаза, да нет бровей;
есть крылья, да на верх не взлетает; в холоде не зябнет  и жары не боится (Рыба).
5. На дороге блестящий ремень (Змея).
6. Тысячу баранов одной хворостиной погнал (Бритва).
7. Черная корова спокойно стоит, а красная ее лижет (Котел
и огонь).
8. На вид кажется желтым, в середине
много огня и воды, четыре ноги, как у верблюда, и два уха, как у свиньи
(Самовар).
9. В одной чашке — два разных молока
(Яйцо)
10. Белый теленок на привязи толстеет
(Арбуз).
Вопросы и задания:
1.Отразился ли в загадках
восточный колорит?
2. Выберите несколько
загадок и объясните, как они построены.
3. Придумайте загадки,
включите их в сборник “Загадки учащихся 5 класса г.Оренбурга”
Частушки
1. У меня миленок есть,
Только нету его здесь.
В армии находится —
Видеть не приходится.
2. Пойду, выйду на мосток.
Погляжу я на восток —
Там миленочек ведь мой
Защищает наш покой.
3. Коль миленок — на войну,
То и я уж с ним пойду.
Мой
миленочек — стрелять
Я — патроны подавать.
4. Взвился сокол над страною,
Загудел его мотор.
Это Чкалов через бури
Птицу к полюсу провел.
5. Ходим мы большой
дорогой.
Ходим мы по берегу.
Шлем привет тому большой.
Кто летал в Америку.
6. Почему, подружка,
плачешь,
Почему ты плакала?
— Портрет Чкалова у нас
В рамке черно-лаковой.
7. Я иду, а трактор
пашет,
С него миленький мне машет,
Я сказала: “Не маши,
А давай — скорей паши”.
8. Бригадир третьей
бригады
Спит и улыбается,
А бригада у окна
Работы дожидается.
9. За высокими кустами
Лодырь скрылся и затих
Пашет нашими боками,
Отдыхает — на своих.
11. Мой миленочек уехал,
Он теперь за горкой.
А меня теперь оставил
Сиротинкой горькой.
12. Соловей -попутничек.
Ты слетай на хуторчик.
Сядь у милки пред окном
И скажи ему поклон.!
13. Милый Коля, твои
кони
Под горою скованы.
Милый Коля, твои глазки
Точно нарисованы.
14. Шарфик белый, шарфик
белый,
Шарфик газовый.
Когда милый придет сватать, —
Мама, не отказывай.
15. Открой, мамынька,
окошко,
Кто-то плачет на реке:
Шура в беленькой рубашке,
Балалайка на руке.
                     Частушки уральских
казаков

1.  На Урале мы родились,
Во Бударке возросли.
Своим промыслом кормились,
Мы, уральские казаки.
2.  Будем пить, покамест
пьется,
Но ума не пропивать.
На Урале так ведется:
В горе жизнь не забывать.
3.   На Урале я родился,
На Урале я возрос.
Там рыбачить научился,
Много горя перенес.
4.   Голубая моя лента
По Уралу тянется.
Кричит Коля: “Надя, Надя!”
Надя не оглянется.
5.   Эх, милка моя,
Рукодельная была;
В решето коров доила,
Кочергой избу мела.
6.   Почему ботинки рвутся,
Потому что камешки,
А мергеневски  мальчишки хуже
Мокрой варежки.
7.    Ах, каршовские ребята
Стали моду понимать.
Из-под беленькой рубашки
Шею грязную видать.
8.    Ухажеров моих тридцать,
Побегу в Урал топиться.
Прибегаю на реку —
Все сидят на берегу.
9.   Скоро, скоро Троица,
Земля травой покроется.
Скоро милый мой приедет —
Сердце успокоится.
10.  Ветер дует, Урал
бушует.
Низко ходят облака.
Не знай, милый меня любит,
Не знай, строит дурака.
Примечания.  Станица Бударинская, жители п.Мергенева
Вопросы и задания:
1. Какое настроение
вызывают у вас частушки?
2. Исполните
несколько знакомых вам частушек. Как и где
обычно они поются?
3. Назовите
те частушки, в которых отразился местный колорит.
4. Выберите
те частушки, в которых отразились определенные события.
5. О чем чаще
всего поется в частушке?
6. Как называют
героев?
7. Что делает
частушку эмоциональной?
8. Из скольких
строчек обычно состоят частушки.
9. Найдите несколько
частушек, в которых четко выделяются две части.
10. С какими
произведениями фольклора сближается частушка?
Заключительное занятие
по разделу “Фольклор родного края” проходит в форме посиделок.
В силу того, что восприятие
фольклора имеет ряд особенностей, нам представилось необходимым осуществить
исполнение фольклорных произведений в условиях, приближенных
к естественным.
Важным звеном итогового
занятия стал подготовительный этап работы, в течение которого учащиеся
под руководством учителя выполняли задания, которые требовали овладения
различным литературными умениями: исполнение фольклорных произведений
разных жанров, инсценирование, создание художественных текстов.
Ведущими посиделок были
подготовленные учащиеся, выполнившие роль хозяина и хозяйки. Остальные
учащиеся исполнили роли гостей.
Хозяйка: Пожалуйста,
гости дорогие, пожалуйста!
Хозяин:  Веселья Вам да радости!
Хозяйка: Давно мы Вас
ждем-поджидаем,
Праздник без Вас не начинаем!
Хозяин:  У нас для каждого найдется и словечко и местечко!
Хозяйка: Припасли мы
для Вас забавушек на всякий вкус:
Кому — сказку, кому — правду,
кому — песенку.
Входят гости, кланяются
хозяевам, рассаживаются.
Хозяин: Удобно ли Вам,
гости дорогие?
Всем ли места хватило,
Всем ли видно?
Один из гостей: Гостям-то,
известное дело, хватило места,
да не тесновато ли
хозяевам?
Хозяин: В тесноте, да
не в обиде.
Хозяйка: Гости дорогие,
не хотите ли конфеточек покушать
да сказку послушать?
Один из гостей рассказал
сказку, которую он сам составил, соединив в одной несколько сюжетов.
Первая часть — сюжет сказки “Емеля и конь”, вторая —  мотив сказки “Сивка — Бурка”: чудесный конь
помог герою выполнить трудное задание. Конец сказки — свадьба Емели
и Елены Прекрасной.
Другой гость предложил
послушать не сказку, а быль — предание башкирского народа о Закие, которое
рассказал ему отец.
Был Закий чернобровым
красавцем богатырской силы. И был у него конь, быстрый, как ветер. Любил
Закий показаться перед народом, нарядившись в атласный халат, ичиги
из мягкой кожи и лисий малахай. Стоя в
седле любимого коня, он скакал по селу и играл на курае. Все,
что Закий добывал в набегах, раздавал сиротам и бедным. Но слава народного
защитника вскружила ему голову. Он стал пить, играть в карты и погиб
в пьяной драке. А верный конь долго бегал по селу, не даваясь никому
в руки, пока не прибился к диким лошадям.
Хозяйка: А теперь пришло
время показать свою смекалку!
Гости загадывали друг
другу загадки в принятом порядке: сначала сам человек, потом то, что
рядом с ним, потом все более удаленные предметы и понятия.
Полон хлевец белых овец
У двух матерей по пяти
сыновей, одно имя всем.
Не куст, а с листочками,
Не рубашка, а сшита,
Не человек, а рассказывает.
Четыре братца
Под одной крышей живут.
Глазищи, усище, хвостище,
когтище,
А моется всех чище.
Не князь по породе,
а ходит в короне.
Пушистая вата
Плывет куда-то.
Чем вата ниже —
Тем дождик ближе.
Выросло дерево от земли
до неба, на этом дереве двенадцать сучков, на каждом кошеле по щести
яиц, а седьмое красное.
Хозяйка:
Небылицы в лицах сидят в теремах-светлицах,
Щелкают орешки да творят посмешки.
Гости исполнили потешки:
— Собака, что лаешь?
— Волков пугаю.
— Собака, что хвост поджала?
— Волков боюсь.
— Сынок, сходи за водицей на речку.
— Брюхо болит.
— Сынок, иди кашу есть.
— Что ж, раз мать велит
— надо идти.
— Что ваши девчата делают?
— Шьют да поют.
— А матушки?
— Порют да плачут.
— Фома, у тебя в избе
тепло?
— Тепло. На печи в шубе
согреться можно.
Хозяин: Кто мастер петь
частушки — выходи в круг!
В круг выходят девочки,  поют частушки и приплясывают:
Эх, топни, нога,
Топни правенькая,
Я плясать пойду,
Хоть и маленькая.
Шире круг, шире круг,
Дайте круг пошире.
Не одна иду плясать,
Нас идет четыре.
Не хотела я плясать,
Стояла и стеснялась,
А гармошка заиграла,
Я не удержалась.
Если б не было воды,
Не было б и кружки.
Если б не было девчат,
Кто бы пел частушки?
На середину выходят
мальчики, поют и приплясывают:
Выходи честной народ,
Не пыли дорожка,
Добры молодцы идут
Погулять немножко.
Вы послушайте, девчата,
Нескладуху буду петь:
На дубу свинья пасется,
В бане парится медведь.
Сапоги сшил из рубашки,
А рубашку из сапог.
Дом построил из опилок,
Вышел славненький домок.
Эх, топни, нога,
Не жалей сапога.
Тятька новые сошьет
Или эти подобьет.
Хозяйка (обращаясь ко
всем гостям): Заходите без стесненья, Мы
поводим хоровод.
Все танцуют, а затем
подходят с поклоном к хозяину и хозяйке.
1-й гость: Счастья Вам,
хозяин и хозяюшка!
2-й гость: Большого
здоровья!
Хозяин: Спасибо Вам,
гости дорогие,
За Ваши пляски удалые.
Хозяйка: За шутки, прибаутки,
Веселые частушки.
Познакомившись с фольклорными
произведениями  Оренбуржья, учащиеся
выяснили, что их край богат талантливыми людьми; в нем сохранена
духовная культура  предков, воплощенная , в первую очередь, в
устном народном творчестве. Фольклорный репертуар состоит из произведений
общерусских, казачьих и тюрских народностей. По содержанию большинство
из них — общеизвестные, лишь незначительная часть — местного творчества.
Самобытность проявляется
прежде всего в тематике, отразившей условия  исторической и социально-экономической жизни
края, нравственно бытовые устои, мировоззрение и мироощущение живущих
в нем людей..
В преданиях, былинах
отражены местный быт  и нравы
людей того времени, их настроения.
Сказки представляют
собой варианты известных народных сказок. Они ценны тем, что несут на
себе следы уральской местности, уральской жизни и по-новому разрабатывают
уже известные бродячие сюжеты, иногда с очень оригинальными и новыми
зачинами и концовками. Многие зачины и концовки ритмичны и рифмованы.
Эта особенность часто встречается и в самом тексте сказки.
Широкое распространение
получили пословицы, поговорки, загадки, частушки.
В связи с тем, что русский
народ жил бок  о бок с тюрскими
народностями, в сказках, преданиях, пословицах, поговорках, загадках
прослеживаются сюжетно-тематическая связь, присутствие тюрских образов,
заимствование в лексическом составе русского языка тюркизмов. В то же
время народности, проживающие в Оренбургской области, хорошо знают произведения
русского фольклора.
Своеобразная манера
исполнения произведений, особенности языкового склада и говора составляют
еще одну особенность фольклора Оренбургского края.
Выполняя задания, отвечая
на вопросы, участвуя в “Посиделках”, учащиеся продемонстрировали
знание фольклорных произведений различных жанров, понимание
их специфики и взаимосвязи.
Таким образом, литературное
краеведение помогло в привычном, обыденном окружении обнаружить высокую
культурную традицию. На материале, близком учащимся, наиболее эффективно
решалась выбранная для исследования проблема.

Городские легенды: тайное метро в Оренбурге

В районе улицы Советской, на месте, где сейчас стоит недостроенный торговый комплекс «Атриум», когда-то находился Казанский кафедральный собор. Выстроили его в конце XIX столетия по проекту архитектора Ященко в византийском стиле, по образцу собора Святой Софии в Константинополе. В 1932 году храм взорвали. Но священнослужители будто бы успели попрятать все золото и ценности в подземелье и замуровать ходы… На месте старого церковного погоста местные жители впоследствии находили, помимо костей, золотые крестики и старинные монеты… О подземных тоннелях в Оренбурге много говорят, но никто не знает точно, где они расположены. Поговаривают также, что торговый центр тут решили строить не просто так: затеявшие строительство бизнесмены рассчитывали отыскать церковное добро. Но ничего не нашли, и строительство заглохло…
В самом центре города, на улице Ленинской (ранее — Неплюевской), стоит так называемый «Дом со львами», построенный в начале ХХ века. До революции этот дом, украшенный снаружи роскошной лепниной, а изнутри росписью на мифологические темы, принадлежал адвокату Евсею Городисскому, который славился своей слабостью по части женского пола. Он якобы даже устроил под своим жилищем нечто вроде метро. По тоннелю, который вел на соседнюю улицу (ныне — Пушкинская, ранее — Орская), адвокат велел проложить рельсы, по которым ездила электрическая вагонетка. Таким образом его дамы сердца могли развлекаться катанием, а также тайком приходить к своему возлюбленному и уходить от него (многие из них были замужними, и к тому же, таким образом они не могли столкнуться друг с другом).

Колодец на крови. «Легенды старого Оренбурга» от Глеба Десяткова — Орен1 | Важные новости Оренбурга


Продолжаем серию публикаций, посвященных книге Глеба Десяткова «Легенды старого Оренбурга». Каждый день мы будем публиковать одну главу об истории нашего города.
Уверены, что книга будет интересна всем: и тем, кто уже читал ее, и тем, кто ранее о ней не слышал, и даже не интересующиеся историей обратят на нее свое внимание.
Предыдущую главу читайте здесь.
Глава 11. Колодец на крови
Предания гибнут невозвратно; их вытесняет суровая вещественность, которая новых замысловатых преданий не рождает.
В. ДАЛЬ «О преданиях»
В пятидесятых годах ректором Оренбургского педагогического института был Архип Кузьмич Бочагов, человек эрудированный, много повидавший на своем веку, которому было что рассказать своему собеседнику. Уйдя на заслуженный отдых, возглавил областное отделение Всесоюзного общества охраны памятников истории и культуры. Но для меня он был интересен тем, что в 1925 году ему довелось стать председателем комиссии ликвидкома. Что это была за комиссия?
Как известно, Оренбург до 1925 года был столицей Казахстана. Здесь размещался КирЦИК, как в те годы называлось его правительство. В 1925 году КирЦИК принял решение переехать в город Перовск (ныне Кзыл–Орда). Необходимо было разделить имущество, музейные ценности и многое другое, что некогда на правах совместной собственности принадлежало Оренбургскому губисполкому и КирЦИК. Для «дележа» и была создана эта комиссия.
Многие годы я руководил областным молодежным поисковым клубом. Следопытские дела забросили нас в город Алма–Ата, где по рассказам старожилов хранилось большое количество стеклянных негативов, вывезенных из Оренбурга и относящихся к его истории. Вернувшись из этой поездки, при одной из встреч с Бочаговым, стал рассказывать о проделанной работе, о встречах с нашими земляками, ныне проживающими там, о республиканском краеведческом музее, разместившем свои экспонаты в стенах бывшего православного собора, о его директоре Саре Йесовой, показавшей нам один из ценнейших экспонатов музея — клинок из булатной стали.
Своих собеседников Архип Кузьмич умел слушать, никогда их не перебивал. А тут не выдержал:
— Минутку! — сказал он, подняв правую руку ладонью вперед, как бы останавливая меня, и, несколько наклонив голову вбок, спросил: — Вам показывали клинок? Попробуйте описать его подробнее! Сможете?
— Первое, что поразило меня — он был необычайно острым. Директор музея подбросила вверх шелковый лоскуток и в воздухе этим клинком разрезала его. На клинке переливались какие–то голубоватые волны–узоры. Как они были нанесены — непонятно. Ближе к рукоятке — надпись, выполненная арабской «вязью», рукоятка бело–желтого цвета, словно выточена из слоновой кости. В нескольких местах обрамлена рубинами, примерно по полсантиметра в диаметре каждый…
— Узнаю! Узнаю! — с волнением воскликнул Архип Кузьмич. — Этот кинжал был у нас в Оренбурге! Передали мы его в двадцать пятом в Казахстан. Против его передачи решительно возражал Закурдаев, бывший в те годы директором нашего музея. Он ссылался на то, что этот клинок из коллекции холодного оружия, некогда принадлежавший юнкерскому училищу. Но позиция губкома и губисполкома была непреклонной — все лучшее передать молодой, зарождающейся Киргизской республике, как в те годы называли Казахстан. И негативный фонд, которым вы так упорно интересуетесь, делали так: коробку — нам, три — в Казахстан! Вот почему этих негативов там более пяти тысяч, а у нас в музее — полторы–две!
Было видно, что мой собеседник сильно взволнован. Ладонью руки он пару раз провел по изрядной лысине и начал свой рассказ:
— Я слышал, что с этим кинжалом связана одна прелюбопытнейшая легенда, похожая на правду. Чем черт не шутит! Может быть, эти события в те годы могли иметь место в жизни! Она, жизнь–то, штука сложная! Порой такое случалось!.. Так вот: жил&3150;был в Хивинском ханстве какой–то хан. В своем гареме имел пятьдесят две жены. Пятьдесят третьей купил русскую девушку красоты необычайной! Приставил к ней евнуха–толстяка да повелел смотреть за ней так, чтоб и муха не села! Наложницы стали готовить девушку, омывали ее, натирали какими–то восточными, долго благоухавшими мазями. То был целый ритуал, продолжавшийся часа два — каждая часть тела натиралась по–своему… Впрочем, я его недостаточно хорошо знаю. Так, слышал кое–что о нем… И что ни делал хан, чтоб русская его полюбила, но ничего не помогало. Не могла девушка забыть родителей своих, да перед глазами постоянно стояли отчий дом, необъятные оренбургские степи. Тоска по родине оказалась сильнее! Знала, что бежать отсюда невозможно. Поймают беглянку, привяжут к двум лошадям — разорвут на части. Такое видеть ей однажды пришлось. Но на побег решилась. Ушла она от хана!
Рассвирипел хан, когда доложили ему о побеге русской девушки! Самолично зарубил он толстяка–евнуха. Позвал своих стражников, подошел к ковру, увешанному саблями и клинками, снял один из них, усыпанный драгоценными камнями и повелел:
— Даю его вам, чтоб честь мою, этой неверной поруганную, вы восстановили! Этот клинок пришел к нам из тьмы веков. Он всегда охранял честь его владельца. Поймаете o беглянку — им срубите ей голову!
Долго ханские сатрапы не могли напасть на след русской o беглянки, но твердо знали, что путь ее будет лежать к отчему дому, в Оренбург. Меж тем она шла караванной тропой, чуть что — пряталась, заметая свой след в барханах. Долго ли она шла — не знаю, но тут случилось самое страшное — кончилась вода… Однажды показалось ей, что вдали переливается целое море воды, по берегам большие зеленые деревья, дающие живительную тень. Вот только почему–то волны поднимались к небу. Поняла, что это мираж, часто сопровождавший путников в пустыне… Первое, что увидела она, когда очнулась — наклоненное над ней лицо молодого хивинца, тонкой струйкой вливавшего в рот воду. Судорожно глотая ее, она буквально вцепилась в бурдюк. Но хивинец знаками ей показал, что сразу много пить нельзя! Когда беглянка окончательно пришла в себя, хивинец усадил ее на спину верблюда и они тронулись в путь. На счастье, в караване оказался человек, немного понимавший по–русски. Он–то и рассказал, что их караван направляется к оренбургскому Меновому двору с товарами. Она доверилась караванщикам, рассказала о своей судьбе, о побеге из ханского гарема.
— Это очень плохо, сказал караван–баши. — Найдут тебя у нас — всех на куски изрубят!… Но мы что–нибудь для тебя придумаем…
Решили караванщики на беглянку надеть паранджу. По законам Шариата поднять паранджу с лица чужой женщины постороннему мужчине было нельзя — то было кровным оскорблением хозяину дома! Этим–то обычаем и решили воспользоваться. Но предупредили, что при посторонних ни в коем случае нельзя ей поднимать чачван — густую черную сетку из конского волоса, закрывавшую лицо. Дальше беглянка продолжала путь в парандже… В один из дней их настигла ханская стража. Схватили караван–баши, отвели в сторону, за бархан. Долго говорили с ним, но отпустили. Караван прошел своим путем. За дни, проведенные в караване, успела девушка подружиться с молодым хивинцем, в трагическую для нее минуту давшего живительную влагу, Они стали понимать друг друга, часто говорили между собой. В обычаях хивинцев многое ей было непонятно. Ну, например, зачем им иметь помногу жен? Хивинец объяснял как мог:
— Вот спрашиваешь, почему у нас, правоверных, много жен? Много бывает не у всех. За каждую надо большой калым платить. Долго работать надо бедняку, чтобы собрать его… Но великий Аллах, да будет славным имя его, повелел нам иметь не менее трех жен. Я человек неграмотный, читать не умею. Но аксакалы говорили нам, что так надо еще и потому, 3 что мы ведем кочевой образ жизни, гоним отары овец или табуны лошадей от пастбища к пастбищу. И если будет только одна жена, что он будет делать, когда жена «понесет»? В это время Коран объявляет женщину нечистой. Правоверный мусульманин «войти» к ней не может. Что делать? Кругом степи да горы. Родит жена. И опять она целый год остается «нечистой». И снова мужчина «войти» к ней не может. Говорили мне, что закон так повелевает для того, чтобы женщина окрепла после родов. Кочевая жизнь трудна. Жене приходится работать так же, как и мужчине. Вот поэтому должна быть вторая жена. Она «понесет» — есть третья. С третьей случится то же — первая совершит омовение и к жизни будет пригодна… Так это или нет — не знаю… Так мне рассказывали те, кто читать умеет, кто законы шариата знает… Мне вот тоже жену надо, да на калым я еще не заработал… Вот разве только…
И караванщик замолчал. Что он имел в виду — девушка так никогда и не узнала… А вскоре кончились изнурявшие своим знойным дыханием барханы. Верблюжью колючку сменили бескрайние ковыльные степи. Все ближе был отчий дом. Однажды караван стал подниматься на какую–то гору. Караванщики несколько раз произнесли: «Су–лак! Су–лак!» С нее–то беглянка увидела Меновой двор, издали похожий на большой квадрат, брошенный в ковыльной степи, к которому со всех сторон вели ниточки троп.
А за ним виднелся Оренбург!
Стало вечереть, когда караван через Азиатские ворота втянулся внутрь Менового двора. За голыми стенами снаружи девушка увидела ряды дверей лавок, выходившие внутрь Менового двора. И как ни рвалась она к отцу, в отчий дом, караванщики не пустили беглянку домой — за долгий путь привыкли к ней. Жаль было расставаться, да и на ночь глядя отпускать ее было не совсем безопасно… «Завтра, — сказал караван–баши, — мы доведем тебя до дома. В обиду никому не дадим! А сейчас Ак–ку, что по–русски означало Белый лебедь, дойди–ка до колодца, принеси воды!»
Близость дома и пьянящий воздух свободы усыпил осторожность девушки и прежнюю осмотрительность караванщиков — она сняла так надоевшую ей паранджу и пошла к колодцу. Вот тут-то и увидал ее ханский сатрап!
Подскочил он к ней, сзади схватил за волосы, откинул ей голову назад и полоснул по горлу ножом… Нечеловеческий, внезапно прервавшийся крик разорвал вечернюю тишину у колодца…
Но уйти с Менового двора он не смог — был пойман молодым караванщиком, обезоружен и передан в руки русской охране, чтоб никто не мог подумать, что караванщики были заодно с убийцей. Рассказал ханский стражник коменданту Менового двора все, что знал об этой девушке, о приказе хана, о врученном ему кинжале… Мужеством погибшей красавицы комендант был поражен! Даже у толмача–переводчика на глазах стояли слезы…
Приказал комендант по углам Менового двора, на стенах его, поставить пушки, да чтоб были они постоянно заряжены картечью, дабы были бы они готовы в любую минуту немедленную помощь оказать. Доложил об этом случае генерал–губернатору. Тот приказал на Меновом дворе православную 5 церковь возвести, в которой священники за упокой души безвинно убиенной молиться должны были. А над колодцем, возле которого была убита беглянка, шатровый купол возвести.
И прозвал народ колодец тот «На крови».
Оставшиеся в живых ханские стражники вернулись домой, доложили хану о виденном, о слышанном. Рассказали, что русские в честь беглянки церковь возводят!
— Ах, так! — воскликнул хан. И повелел через подставных лиц там же мусульманскую мечеть возвести, как наго-минание о том, что ждет любую беглянку. Мешок золота дгл на это!
Кинжал же, отобранный у убийцы, комендант передал генерал–губернатору. Тот, будто бы, за какие–то заслуги купцу какому-то вручил. А местный купец–миллионер Хусаинов выкупил его и на вечное хранение Оренбургскому музею подарил.
Бочагов закончил свой рассказ. Несколько минут мы сидели молча. Перед глазами стоял образ красавицы беглянки, колодец «На крови» и его шатровый купол. А перед мужеством простой русской девушки хотелось склонить голову! Такова была легенда.
На самом деле Меновой двор был сооружен в четырехв верстах от города для летней торговли. Царскоед правительство было заинтересовано завязать тесные торговые отношения с Хивой и Бухарой, одним словом — с Востоком. Но в город–крепость пускать их, видимо, не решались. Не последнюю роль, наверное, сыграло и другое соображение: «хивинцы», как их в те годы называли, занимались главным образом скотоводством. Для меновой торговли скот у них был основным товаром, а он нуждался в пастбищах и воде. Хивинские купцы, кроме скота, предлагали кожи, мясо, нередко драгоценные камни, золото, восточное холодное оружие. Генерал–губернатор Оренбурга граф В. А. Перовский, например, имел богатую коллекцию. Строительство Менового двора было закончено примерно в шестидесятых годах XVIII века. Ой представлял собой правильный квадрат с высокими каменными стенами, которые одновременно являлись задними стенами лавок, лицевой стороной выходившими только внутрь Менового двора. Внутри был возведен еще один «квадрат» — меньшего размера — Азиатский двор. В легенде точно подмечено наличие православной церкви, мусульманской мечети, колодца. Одно время по углам Менового двора действительно стояли пушки. В него вело двое ворот: Европейские — обращенные в сторону города, и Азиатские — обращенные на Восток. Многолюдным был Меновой двор, был богат и товарами. Но с постройкой железной дороги Самара–Оренбург–Ташкент как торговый центр свое значение потерял. В годы первой мировой войны здесь был разбит лагерь австрийских военнопленных. В тридцатые годы, уже в советское время, Меновой двор был вообще снесен. В наши дни на этой территории появились жилые и хозяйственные постройки. О Меновом дворе сейчас нам напоминает лишь название железнодорожной станции.
Так наш город потерял еще одно памятное место, некогда связывавшее его не только с историей, но и с Востоком, место, придававшее городу «восточный» колорит.
Потерянного не восстановить! А жаль!
Мы рассказали две легенды о русских невольницах в хивинском ханстве. Возникает законный вопрос — могло ли быть такое? Правда это или вымысел досужего рассказчика? Если правда, то как захватывали и продавали «хивинцы» в неволю русских женщин и девчат? Да и только ли их? Листая! подшивки старых газет, знакомясь с архивными документами, порой находишь весьма интересные сведения, проливающие свет на поставленные вопросы. Например, вот такие.
Продолжение читайте завтра на Орен1.
634

Презентация на тему «Легенды старого Оренбурга» — презентации по Истории скачать бесплатно

11 слайд
Пустили ночных сторожей с «колотушками», звуками которых они предупреждали всех «Я здесь!», «Я на посту, я и сплю!». Так как сторожа–«колотушечники» не всегда спасали добро лавочников от хищений, собрались купцы и стали думать, что же еще можно предпринять, чтобы сохранить товар и обезопасить себя от таких набегов? Предложений было много, но прошло одно: «Надо к Богу обратиться! Лучшим сторожем будет имя Божье! Церковь надо возвести!» На лучший проект конкурс объявили. Одновременно начали сбор пожертвований на Храм Божий. Стали рассматривать представленные проекты. Всем был люб храм о трех этажах. Подсчитали собранные средства — на постройку такого их явно не хватало. Решили строить на два этажа и ставить оный над воротами — входом в Гостиный двор со стороны Николаевской улицы. Потому и прозвали позднее ту церковь «надвратной». Строительство шло к завершению, но вспыхнул пожар. Он сильно повредил Гостиный двор. — Дурная примета! — говаривали некоторые. — От скупости сие произошло! От скупости! — Воистину так! — вторил им купец Н. Дюков, чью просьбу передать ему в аренду весь Гостиный двор сроком на сорок девять лет Дума отвергла, так как посчитала предложение купца для города невыгодным. Последствия пожара ликвидировали. Церковь вновь освятили…

А куница осталась. «Легенды старого Оренбурга» о первом гербе региона — Орен1 | Важные новости Оренбурга

13:17
Обещанного три года ждут. В Оренбурге продолжается реконструкция гостиницы «Баку»
12:01
Обратите внимание. Областной онкодиспансер проведет день открытых дверей
09:55
Список длиною в бесконечность. Информация об отключении электроэнергии в Оренбурге 15.03.19 г.
09:45
Ниже нуля. Прогноз оренбургской погоды на 15.03.19 г.
18:28
С учебной скамьи на плац. Студентам ОГУ предложили службу в научной роте
16:13
Наплыв. Оренбургские пограничные пункты пропуска не справляются с транспортным потоком
14:50
Такой себе отдых. Оренбургские туристы недовольны качеством услуг туроператоров
14:40
Дышите глубже. Областной центр снова в анти-ТОПе
10:36
Под гнетом купюр. ООО «Оренбургская управляющая компания» объявила о своей ликвидации
09:17
Мороз с западных границ. Прогноз оренбургской погоды на 14.03.19 г.
16:39
Диспетчер 24/7. В Оренбурге аварийно-диспетчерские службы переходят на новый режим работы
14:51
По нарастающей. Оренбуржье вошло в список регионов с высоким уровнем протестной активности
14:00
По ямочкам. Оренбургская Госавтоинспекция проверила качество дорог областного центра
09:46
Небольшие неудобства. Информация об отключении электроэнергии в Оренбурге 13.03.19 г.
09:36
Зима не отступает. Прогноз оренбургской погоды на 13.03.19 г.

Я люблю Оренбуржье! | Предания и легенды

Расположенный на стыке двух континентов, в самом центре многообразия культур, религий, традиций, и объединивший в одну общность многочисленные народы, проживающие на этой территории с незапамятных времен, Оренбургский край представляет собой настоящую сокровищницу преданий, былин, сказок и легенд – только успевай слушать и запоминать.
 Эти предания связаны с разными персонажами – собирательными образами и вполне реальными личностями, географическими объектами и сооружениями, святыми местами, источниками, иконами…
Ярким примером бесценного наследия Оренбуржья являются былины и сказки уральских казаков, заселивших правую сторону реки Урала еще в конце XVI века.  
Вольнолюбивые и независимые, казаки вплоть до XVIII века жили обособленно, общиной. Их жизнь была беспокойной. Казакам приходилось вести упорную борьбу, защищая освоенный ими край от кочевых племен, от посягательств на их свободу со стороны российского правительства. Самодержавная власть с настороженностью относилась к казакам – «беглым холопам», стремилась подчинить их своему влиянию.
Своеобразие жизни казаков обусловило формирование и развитие их культуры, воплощенной, прежде всего, в устно-поэтическом творчестве – казачьем фольклоре, являющемся частью общерусского фольклора и сложившегося на общерусской фольклорной основе, на ее поэтических традициях и жанрах.
Эпические песни казаков органически связаны с общерусской былинной традицией, но имеют свои особенности.
Ни одному из собирателей не удалось найти на Урале былины с полным сюжетом. Зафиксированы остатки былинной поэзии: «Илья Муромец с Добрыней на Соколе-корабле», «Добрыня и Маринка», «Как на том дубу» и др.
Но это не отрывки классических былин, а особые песенные формы, отдельные сцены и картины, сходные с условиями казачьего быта. Всю жизнь казаки проводили в военных походах и на рыбных промыслах, служили на форпостах и пикетах. Условия подвижной жизни и напряженного труда не создавали обстановки для неторопливого повествования, известного в северной традиции. У казаков выработалась манера хорового исполнения былин, которая не располагала к развернутому и длительному песнопению. Казаки разрабатывали один фрагмент или общее место, или эпизод из жизни богатыря.
Наиболее популярным былинным героем у уральских казаков стал Добрыня, образ которого им близок и понятен. Добрыня в общерусском эпосе – богатырь-семьянин, посвятивший себя долгу защиты отечества. Поэтому он, как и казак, должен покинуть дом, семью, родимый край и нести пограничную службу.
 
Былина уральских казаков
Как по славному по городу по Киеву,
Да по большой, славной, по славной улице по Маринкиной,
По большой славной улице Маринкиной.
Ох, да, ох, у Маринки под окошком
Два голубчика сидят,
У Маринки прямо под окошком
Два голубчика сидят.
Они сидят все смеются,
Да и улыбаются,
Они гулятся, смеются, еще улыбаются,
Да, ох, над самим, да над Добрыней
Они посмехаются.
Над самим, да только,
Только над Добрыней они посмехаются.
Да, ох, и показалося да ну Добрыне,
Ему за досадушку.
Показалося Добрыне за досадушку,
Да, ох, да за досадушку.
Ох, да за такую, эх, да за великую.
Показалося Добрыне только за великую.
Ой, да вынимал, эх, да наш Добрыня
Из колчана туго — тугой лук.
Вынимал наш Добрыня
Из колчана тугой лук,
Эх, да натягивал все тетевочку,
Он да все шелковую.
Вот натягивал Добрыня,
Он тетевочку, да, эх, натягивал,
Он, Добрыня, он да все каленую стрелу.
Вот натягивал Добрыня, он каленую стрелу,
Он убивал, верно, наш Добрыня
В гнезде голубка одного.
Убивал наш Добрыня,
Он сизого голубя.
Он да не голубя убил —
Чародея погубил.
Источник: https://www.orenipk.ru

Легенда об оренбургском платке. —

Добрый день, уважаемые читатели блога http://street-fashion-guide.ru!
История рождения пуховязального промысла в различных регионах нашей страны своя. Что касается истории оренбургского пухового платка, помимо общеизвестных сведений, есть еще одна интересная легенда.
Легенда гласит, что в 1731 году императрицей Анной Иоановной старшине Киргиз-Кайсацкой орды Эбулхаир Хану и всему войску в ответ на просьбу Хана о российском покровительстве дана была Жалованная грамота о принятии его в российское подданство. В знак благодарности Хан решил сделать царице необычный подарок. Он велел согнать всех белых кобылиц из всех ханств и близлежащих территорий. В табун согнали 50 тысяч лошадей. Отобрав 12 лучших белоснежных кобылиц, хан снарядил их богатой сбруей, усадил лихих всадников и отправил в столицу. Но сам подарок держали в строжайшей тайне до самого приезда во дворец. Лишь перед въездом в ворота царских палат, выстроившись в два ряда, всадники растянули огромнейший платок небывалой красоты размером более 50 кв.метров. Но, каково же было удивление собравшегося народа, когда этот огромный платок с легкостью протянули через обручальное кольцо.

В более позднее время, одним из первых ученых, рассказавших об Оренбургском крае и его богатствах, стал путешественник и исследователь, академик Петр Иванович Рычков. Его супруга Алена Денисьевна Рычкова многие годы приучала местное население к узорному пуховязанию. В большом и гостеприимном доме Рычковых, живших в селе Спасском Бугульминского уезда, собиралось много казачек. Под треск лучин и тихие напевы долгими зимними вечерами они вязали платки.
Много времени прошло с тех пор, однако оренбургский пуховый платок жив и согревает своим теплом современных женщин.


Читать онлайн «Легенды старого Оренбурга» автора Десятков Глеб Михайлович — RuLit — Страница 1

О чем эта книга?
Прежде всего — о любви!
О любви к городу, в котором я родился и вырос и, возможно, проведу последние минуты своей жизни… За годы, прожитые здесь, многое пришлось увидеть, услышать, пережить. Услышать от людей, которых ныне нет в живых, которые не смогут передать другим то, что знали и видели… А знали они много интересного! И пусть не всегда их рассказы совпадали с данными официальной науки, пусть не всегда стыковались даты с содержанием архивных дел — их воспоминания представляют определенный интерес для всех тех, кто любит историю, предания и мифы, кто любит свой город так, как его люблю я.
Говорят, что легенда — приемная дочь истории. Основываясь на этом, думаю, что книга эта станет некоторым дополнением к официальным данным, опубликованным в разные годы.
Свое изложение хотелось бы начать с несколько необычного вопроса: можно ли трижды зачать, но быть единожды рожденным? Странный вопрос, подумаешь ты, уместен ли он на страницах книги, делающей попытку приблизиться к истории? И ты будешь прав!
Но тем не менее вопрос этот правомерен, ибо именно такое произошло с нашим городом. В мире нет еще одного такого, с такой необычной и интересной судьбой, как наш Оренбург! Посудите сами: он трижды закладывался, четырежды становился губернским и областным, трижды — уездным, трижды переименовывался, трижды награждался высшими наградами Родины, успел побывать даже в ранге столичных городов — с 1920 по 1925 годы был столицей Казахстана! От некогда обширного Оренбургского края выделились Омская, Тургайская, Акмолинская, Челябинская и Уральская губернии, в 1850 году часть края отошла к Самарской губернии, а несколько ранее — в 1824 году — разделению подверглась Оренбургская таможенная линия на Оренбургскую и Сибирскую.
К 1910 году Оренбургская губерния все еще состояла из пяти уездов: Оренбургского, Орского, Троицкого, Верхнеуральского и Челябинского с населением в 2121 тыс. человек.
Замечательный историк П. Н. Столпянский еще в 1907 году в своей книге «Город Оренбург» писал: «Оренбургская губерния имеет ту замечательную особенность, что если бы каким-то чудом ей пришлось существовать самостоятельно и вполне независимо, то она могла бы обойтись для удовлетворения всех потребностей населения исключительно собственными средствами. Действительно, хлеб, т.е. главным образом пшеница — родится в Оренбургской губернии так хорошо и в таком изобилии, что оренбургский экспорт хлеба занимает одно из первых мест в России; и это — несмотря на то, что обработка полей производится самым примитивным образом, что сельское хозяйство у нас ведется более чем варварски. Урожай колеблется от «сам-пят» до «сам-сем». Соль залегает под Илецком таким пластом (разведанная глубина сплошного залегания соли превышает два километра. Г.Д.), что ее хватит на десять тысяч лет для населения всего земного шара. Медь и железо могут добываться в неисчерпаемых месторождениях по обе стороны Уральских гор… Оренбург в недалеком будущем разовьет свои естественные силы, пока находящиеся в потенции».
Приходится только удивляться прозорливости оренбургских губернаторов И. И. Неплюева, В. А. Перовского, Н. А. Крыжановского. Закладывая город-крепость, И. И. Неплюев одновременно заложил Меновой и Гостиный дворы, ставшие центрами для летней и зимней торговли, развившие позднее Оренбург в крупный торговый центр с Востоком. В Меновой двор шли многотысячные караваны верблюдов из Ташкента и Самарканда, Хивы, Бухары и Коканда. Только за четыре летних месяца 1910 года на Меновом дворе было куплено более 2805 пудов козьего пуха, 140900 пудов верблюжьей шерсти, 55,5 тысяч голов рогатого скота, каракульских мерлушек более 643,4 тысяч штук, кож и овчин более 516 тысяч штук по цене от 20 копеек до одного рубля за штуку. Ковры бухарские продавались от восьми до двадцати пяти рублей за штуку. Грецкие орехи «шли» до четырех рублей за пуд, а урюк «сахарный» до пяти рублей за пуд.
Всего товаров было продано на 12768378 рублей 25 копеек. По отзывам купцов и торговцев, ярмарку 1910 года по ходу торговли следует отнести к числу неудовлетворительных.
Губерния долгие годы славилась своей пшеницей, просом, пуховыми платками, считалась аграрной. Общее количество скота превышало 3,66 миллиона голов, в том числе крупного рогатого — более 1 миллиона голов, лошадей — 908 тысяч голов. Список замыкали ослы — всего 34 головы.
В то же время, по выражению академика Ферсмана, недра края «содержали в себе всю периодическую систему элементов Менделеева». Медь и никель, железная руда и кобальт, титан, теллур, германий, асбест, яшма — вот далеко не полный перечень его природных богатств. Разведанные россыпи золота позволили вести работу на 134 приисках (статистические данные за 1910 год. — Г.Д.) и добывать до 200 пудов золота в год. В 1842 году был найден уникальный самородок золота весом более двух пудов и 16 фунтов! За 1900—1902 годы было добыто 400 пудов золота и более 1200 пудов серебра. Разработка золота продолжается и в наши дни.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *