Легенда о пересвете

Содержание

Небылинные богатыри. Пересвет и Ослябя | Православный Саров

Тема: «Небылинные богатыри. Пересвет и Ослябя». Работа ученика 7 А класса МБОУ СОШ № 14 Ермолаева Сергея Владимировича, руководитель: Леонтьева Мария Николаевна, учитель русского языка и литературы.
Введение.
На
уроках литературы мы каждый год изучаем былины. Их герои – богатыри, защитники
земли Русской, ее границ, государственности, культуры, чести и достоинства. Мы
знаем, что былинный богатырь – это собирательный образ, включающий в себя все
лучшие черты и качества мужчины: храбрость, силу, мужественность, доброту, веру
в справедливость, способность наказать обидчика, защитить слабого, сберечь
духовные и материальные ценности. Понятно, что обычному человеку трудно и даже
практически невозможно сочетать в себе все эти качества. Или все-таки возможно?
Цель
нашей работы – изучить жизнь русских воинов-монахов Александра Пересвета и Родиона
(в монашестве Андрея) Осляби и на их примере доказать, что богатыри – не
выдумка народа. Они существовали на самом деле. И подвиги, совершенные ими,
возможны только благодаря высокой духовной силе, которой они обладали.
В
нашем Отечестве есть великий сонм людей Божиих, служивших Христу на ниве
богоугодной жизни, сынов света духовного. Здесь святители, святые и князи
благоверные, блаженные юродивые и праведные миряне, преподобные воздержники и
мученики безстрашные, и даже монахи-воины, соединившие в своем житии последние
два подвига воедино, став преподобномучениками. Имена их светятся на скрижалях
родной истории ярко, подобно двум неугасимым лампадам над их священными
гробами: это Александр (Пересвет) и Андрей (Ослябя). Для них уже загорелся и
невечереющий день в вечном царствии Христовом.
Биография Пересвета и Осляби.
Александр
Пересвет и Андрей Ослябя происходили из знатного рода бояр Брянского княжества.
О Пересвете говорится в самом древнем литературном памятнике — ”Задонщине” —
вполне определенно, что он был ”бряньский боярин”. Об Ослябе мы узнаем только
из ”Сказания о Мамаевом побоище” — о том, что он был Любутским боярином (г.
Любутск территориально входил в Брянское княжество). Существует предположение,
что он также был родом из Брянска; в одном месте даже сказано об обоих:
”брянские бояре”. Есть также версия, что Ослябя был двоюродным братом
Пересвета.
С
детских лет, трудясь и молясь, они проходили суровую школу мужества. Будущие
избранники воспитывались в благочестии как воины Царя Небесного и воины царя
земного, призванные защищать Родину и Веру отеческую.
Об их жизни
известно очень мало. В давние времена
люди жили гораздо проще и чище и не думали, как сделать себе имя, оставив
подробности своей жизни. Доподлинно же о святых монахах-воинах можно сказать с
некоторыми подробностями и вкраплением редких фактов очень кратко: рождение —
воспитание — служба — монашество — битва — смерть и венец всего: рождение в
жизнь вечную — спасение души и ожидание воскресения во Царствии Любви, Света и
Правды, чтобы вместе с Господем быть.
Пройдя
положенное житейское поприще, обремененное ранами душевными и телесными, два
брата решили спасать свои души, избрав путь иноческий.
Существует
предание, согласно которому Александр (Пересвет) принял монашеский постриг в
Ростовском Борисоглебском монастыре, что на реке Устье среди величавой красоты
сосновых боров. Обитель была основана по благословению Сергия Радонежского в
1363 году.
Впоследствии
эти два воина оказались во обители Живоначальной Троицы. Можно только
догадываться, как Пересвет и Ослябя перешли в Троице-Сергиев монастырь. Ясно достоверно
только то, что когда князь Дмитрий (будущий Донской) в 1380 г. приехал за
благословением на битву к преподобному Сергию, они были уже его послушниками. И
самое главное: это все было промыслительно и неслучайно.
Татаро-монгольское нашествие.

Великое
испытание выпало на долю русского народа в тринадцатом-четырнадцатом веках.
Грозной тучей надвинулись полки ордынские. Разбойников было несметное
количество. Огромные страшные потери понесла земля родная под иноплеменным
ярмом. На Руси же тогда царствовала междоусобица…
В
те времена витал в воздухе миф о непобедимости ордынских воинов. Ходили слухи о
том, что одолеть их в честном бою было невозможно, поскольку они будто бы
владели некоей мистической силою. И чтобы превозмочь их коварство, одних физических
данных было недостаточно. Нужна была великая сила духа, нужна была помощь
Свыше. Поэтому усердный молитвенник пред Господом Сергий Радонежский, узнав
волю Божию, решился послать на битву духоносных монахов. Нужно было воодушевить
русское воинство.
Благословение
Сергия Радонежского
.
Согласно
житию преподобного Сергия Радонежского, перед Куликовской битвой князь Димитрий
в поисках духовной поддержки отправился к нему в монастырь за благословением.
Татары в то время считались непобедимыми, а имя преподобного Сергия, как
праведника и чудотворца, было прославлено по всей Руси. Благословение такого
человека должно было вселить надежды во всех воинов.
Великий
князь попросил: ”Дай мне из своего полка двух воинов, Александра Пересвета и
брата его Андрея Ослебяту, и ты с нами вместе поборешься”.
Помолившись
за Божественной Литургиею, преподобный старец окропил священною водою его со
всем христианским воинством, благословил великого князя крестом святым и сказал
ему: ”Иди, господин, помянув Бога; Господь Бог да будет тебе помощником и
заступником”. А тайно предсказал ему: ”Погубишь супостатов своих, как должно
твоему царству…… Только мужайся и крепись и призывай Бога на помощь”. Преподобный
Сергий не только благословил князя, но и отправил с ним двух иноков княжеского
рода, хорошо владеющих оружием. Этими иноками были Александр Пересвет и Андрей
(имя в иноческом постриге) Ослябя, которых преподобный Сергий перед этим
постриг в Великую Схиму (высший ангельский чин).
Они
были весьма немолоды, но сильные, зрелые и умудренные духовно и в воинском
искусстве. Известна была эта двоица как великие и знаменитые наездники в ратные
времена: Андрей сотню гнал, а Александр двести гнал, когда сражались. Были они
в миру известными витязями в сражениях.
Монахи
сделали по слову игумена своего. И дал им Сергий ”вместо тленного оружие
нетленное: Крест Христов нашит на схимах. И повелел им вместо шеломов возложить
на себя”, и отдал их в помощь великому князю, промолвив: ”Вот тебе мои воины, а
за тебя, государь, поборники”. Напоследок сказал им угодник Божий: ”Мир вам,
братья мои, пострадайте как добрые воины Христовы!” И всему православному
войску дает он Христово знамение, мир и благословение.
Молитва
перед битвой.

По
преданию, перед битвой Пересвет молился в келье отшельника при часовне святого
воина великомученика IV века Димитрия Солунского, где впоследствии основан
мужской Димитриевский Ряжский монастырь, что в 7 км от г. Скопина.
Помолясь, Пересвет ушёл, оставив свой яблоневый посох. Этот посох после
революции хранился в краеведческом музее г. Рязани.
Челубей.
Некоторые
источники указывают, что Челубей был непобедимым воином-поединщиком, которого
татарские войска наняли специально для подобных поединков. Он был любимым
батыром Мамая. Сила его была подобна силе древнего гиганта-филистимлянина
Голиафа; ”пять сажен высота его, а трех сажен ширина его”. Был Челубей не
простым воином. По одной из версий, он входил в секту воинов; исповеданием ее
являлось одно из древнейших буддийских верований, именуемое ”бон(г)-по”. Это
верование — древнее поклонение космосу, и не просто планетам, стихиям и эфиру,
но духам-богам, обитающим в них. Челубей был самой высокой степени посвящения в
этой секте. По сказанию, он был непобедим: 300 боев, и во всех “враг” был
повержен!
Поэтому
с ним мог справиться не просто ратник, но воин Христов, облеченный духовною,
Божией силою. В этом состоит сакральный мотив посыла именно монахов-воинов.
Поединок
Пересвета с Челубеем.

По
наиболее распространённой версии, перед началом битвы Пересвет участвовал в
традиционном «поединке богатырей». Со стороны татар ему противостоял богатырь
Челубей (по другим версиям — Темир-Мирза либо Таврул). Оба противника были на
конях, вооружение составляли копья. После первого же столкновения копья обоих
переломались, после чего оба поединщика рухнули на землю и скончались.
Существует
также другая версия поединка, в соответствии с которой Пересвет и Челубей
пронзили друг друга копьями. В соответствии с этой версией, копьё мастера
конных поединков Челубея было на метр длиннее обычного. Вступая с ним в бой на
копьях, противник не мог даже нанести удар, как уже оказывался побеждённым и
выпадал из седла.
Александр
Пересвет пошёл вопреки логике поединка — сняв с себя доспехи, он остался лишь в
одной Великой Схиме (монашеская накидка с изображением креста, надевается
поверх монашеской одежды). Сделал он это для того, чтобы копьё противника,
пройдя сквозь мягкие ткани тела на большой скорости, не успело вышибить его из
седла и тогда он смог бы нанести удар сам, что и произошло в бою. Получив
смертельную рану, он продолжал оставаться в седле, смог сам доехать до строя и
только там умер.

Подвиг Андрея Осляби.
Есть
история, что в ходе битвы Дмитрий Донской получил ранение и упал с коня. Ослябя
перенёс его в безопасное место, переоделся в его доспехи, и вновь повёл войско
вперёд, таким образом, повлияв на ход битвы. По наиболее распространённой
версии, Андрей Ослябя, как и Пересвет, погиб в Куликовской битве. Однако
некоторые источники позволяют предположить, что не позднее 1398 года Ослябя
ездил в Царьград в составе посольства московского Дмитрия Донского для оказания
помощи Византии, пережившей опустошительные набеги турок.
Значение
Куликовской битвы.

21
сентября отмечаются две знаменательные даты: первая — это духовный праздник —
Рождество Богородицы, второй — годовщина Куликовской битвы. На Куликово поле во
главе своих дружин отправились несколько русских князей, но вернулись они
оттуда — единым русским народом.
На
Куликовом поле была основана великая империя — московская Русь. Но не только
величие русского народа проявилось в этой битве. Тогда в составе русских войск
были и представители других народов, которые сложили свои головы в этом же
сражении. Другие народы всегда приходили к нам на помощь и бились вместе с русскими.
Каждый народ внёс свою лепту в строительство нашей великой Империи. И каждый
этот взнос для нас очень дорог. Это праздник всех народов великой России —
только вместе мы сила!
Куликовская битва 1380 г. — важнейшее событие
в истории средневековой Руси, во многом определившее дальнейшую судьбу
Российского государства. Битва на Куликовом поле послужила началом освобождения
Северо-Восточной Руси от ига Золотой Орды. Растущая мощь Московского княжества,
усиление его авторитета среди русских княжеств, отказ Москвы платить дань стали
основными причинами замысла правителя Золотой Орды Мамая по организации
большого похода на Русь. На поле Куликовом сошлось более 300 тысяч воинов. Было
нанесено сокрушительное поражение Золотой Орде. Куликовская битва стала коренным
переломом в борьбе Руси против татаро-монгольского ига, оказала решающее
влияние на создание единого русского государства, на утверждение русского
национального самосознания. В Куликовской битве погибло с русской стороны 12
князей, 483 боярина и тысячи простых воинов. Князь Дмитрий Иванович получил
тяжелое ранение.
Древний
бытописатель горестно замечает: “Бысть брань крепкая и сеча зла зело, и лияшеся
кровь, аки вода, и падоша мертвых множество безчисленно от обоих сил… И не
можаху кони ступати по мертвым. Не токмо же оружием убивахуся, но сами себя
биюще, и под конскими ногами умираху, от великия тесноты задыхахуся, яко
немощно бе вместитися на поле Куликове, между Дону и Мечи, множества ради
многих сил сошедшеся”.
После
битвы князь Димитрий стал обходить Великое Поле, засеянное телесами его дорогих
соратников и политое русскою кровию, на котором взошла Первая Великая Слава
Руси. «Даже деревья от великия печали преклонилися». Увидев Пересвета монаха и
тут же поблизости лежащего знаменитого богатыря Григория Капустина, великий
князь обратился к ним и промолвил: “Видите, братья, своего зачинателя, ибо этот
Александр Пересвет, пособник наш, благословлен был игуменом Сергием и победил
великого, сильного, злого татарина, от которого многие люди испили бы смертную
чашу”.
Русь
одолела могущественных варваров и поверила бесповоротно в свои силы. Пусть знают
и окончательно запомнят все интервенты-агрессоры: “Кто поднимет меч, тот мечем
и падет” бесславно. Летописец восклицает: “Возвысил Бог род христианский, а поганых
уничижил и посрамил их суровство”. Имена красных воинов земли Русския Небесный
Воеводо в лепоту облекл еси; имена двух из них — Александра (Пересвета) и
Андрея (Осляби) с того времени прославляются как имена местночтимых святых
Радонежских.
Восемь
дней “стояли на костях”; хоронили героев за Веру и Отечество живот (жизнь) свой
положивших. Срубили церковку Рождества Богородицы над братской могилой у р.
Непрядвы. А Пересвета и Ослябю схоронили не здесь, а в Старом Симоновом
монастыре близ Москвы. Тут же, по преданию, упокоились до светлого Второго
славного Пришествия Христова и 40 ближайших бояр князя Димитрия…
Ушли
на битву москвичи, белозерцы, ростовчане, суздальцы, владимирцы, костромичи,
дмитровцы…, а вернулись единым русским народом!
Димитрий
Донской пробыл на Москве четыре дня и затем направил стопы свои к Живоначальной
Троице, к отцу Сергию. Преподобный встретил его со крестами близ монастыря и
изрек: “Радуйся, господин князь великий, и веселись твое христолюбивое войско!”
И вопросил его о своих любимцах. Великий же князь отвечал ему: “Твоими, отче,
любимцами, а моими служебниками победил своих врагов. Твой, отче, вооружитель,
названный Пересвет, победил подобного себе. А если бы, отче, не твой
вооружитель, то пришлось бы, отче, многим христианам от того пить горькую
чашу!”
При
захоронении воинов Великий князь со всем воинством громким голосом
провозгласили “им вечную память с плачем и со слезами многими”. Склонив голову
перед свежими могилами лучших сынов Отечества, Димитрий Иванович сказал вещие
слова: “Да будет вечная память всем вам, братья и друзья, православные
христиане, пострадавшие за православную веру и за все христианство между Доном
и Мечей. Это место суждено вам Богом! Простите меня и благословите в этом веке
и в будущем и помолитесь за нас, ибо вы увенчаны нетленными венцами от Христа
Бога”.
Куликовская
битва получила широкий международный отклик. В литературном произведении того
времени “Задонщина” сказано, что слава Руси дошла до Италии, Германии и
Византии. На Куликовом поле русские осознали силу политического единства.
Авторитет Московского княжества неизмеримо возрос. Победа явилась важным шагом
на пути к полному освобождению от ордынского ига. Вернувшись с войском 1
октября 1380 г. в Москву, Дмитрий сразу заложил церковь Всех Святых на Кулишках
и вскоре начал строительство мужского Высокопетровского монастыря в память о
битве, ведь победе на Куликовом поле предшествовала нравственная победа
русского народа, противоставшего соблазнам и искушениям. Эта традиция духовного
подвига в борьбе с духом времени остается актуальной и в современной России.
Благодарность
и память потомков.

Александр
Пересвет и Андрей Ослябя пречислены к лику святых как святые воины-монахи.
Героям
Куликовской битвы, воинам Пересвету и Ослябе будет поставлен памятник в Москве.
В честь Андрея
Осляби и Александра Пересвета были названы броненосецы Российского флота, погибшие
в русско-японской войне. В настоящее время в боевом составе Тихоокеанского
флота находится большой десантный корабль «Ослябя».
Имя и подвиг героя-монаха
Пересвета знает любой школьник, потому что школьной программой по истории
России предусмотрено изучение Куликовской битвы. Имя Родиона Осляби не знает
почти никто. Меня на изучение его биографии натолкнула случайно увиденная картина
Павла Рыженко «Ослябя». Заинтересовало необычное имя, а потом возник вопрос,
почему этот герой незаслуженно забыт? Теперь, изучив биографию и выступив с
докладом на конференции, я постарался отдать должное уважение памяти святого
монаха.
Выводы.
Таким образом,
Александр Пересвет и Андрей Ослябя – это настоящие русские богатыри (не
случайно в слове «богатырь» корень – бог – ), воины-монахи, своим примером
вдохновившие войско на победу.
Как подтверждает история нашего государства,
все великие победы русской армии одержаны, в первую очередь, благодаря
духовному превосходству наших воинов.
Церковь всегда
благословляла нелегкое воинское служение, молилась о даровании побед, в
скорбные дни разделяла с народом боль утраты по погибшим на поле брани воинам.
Неслучайно на протяжении
всей истории Государства Российского тесный союз между служителями Церкви и
Отечества был видимым знаком духовной и державной силы России, символом
доблести и чести воинства, его единения с русским народом, вокруг которого
сплачивались все народы России.
Библиография
1. Аникин В. П.
Ступенька к мудрости. М. Детская литература, 1988.
2. Демин В.
Тайны русского народа. М. «Вече», 2006.
3.
Митяев А. В. Героические страницы истории родины IX
– XVIII вв., М. Просвещение, 1991.
4.
Святые воины Пересвет и Ослябя. Героизм силой Христовой и Христа ради!!!
localhost/I:/Сер.%20чтения/Пересвет%20и%20Ослябя/Святые%20воины%20Пересвет%20и%20Ослябя.%20Героизм%20силой%20Христовой%20и%20Христа%20ради!!!%20_%20Знаки%20исполнения%20времён.mht
5.
Памятник героям Пересвету и Ослябе как память и символ возрождения России. ocalhost/I:/Сер.%20чтения/Пересвет%20и%20Ослябя/Памятник%20героям%20Пересвету%20и%20Ослябе%20как%20память%20и%20символ%20возрождения%20России.mht
6. Александр
Пересвет. ocalhost/I:/Сер.%20чтения/Пересвет%20и%20Ослябя/Александр%20Пересвет.%20Обсуждение%20на%20LiveInternet%20-%20Российский%20Сервис%20Онлайн-Дневников.mht

Правда о схватке Пересвета и Челубея / Православие.Ru

Недавно на собеседовании у Святейшего Патриарха я обратил внимание на картину, висящую в его приемной. Это был подлинник картины Павла Рыженко «Победа Пересвета». На полотне изображена знаменитая схватка непобедимого татаро-монгольского богатыря Челубея и нашего Александра Пересвета — монаха, который по особому благословению преподобного Сергия Радонежского вышел со своим собратом Андреем Ослябей на бой на Куликовом поле.

Великая мудрость и прозорливость замечательного русского святого, преподобного Сергия, проявилась в самой сути этой схватки. Это была битва сил света и сил тьмы. И это вовсе не образное выражение, а самое существо событий, произошедших 8 сентября 1380 года.
Когда мы стояли перед этой картиной, один из игуменов Троице-Сергиевой лавры рассказал нам такую историю. В лавре есть монах, который во времена своей юности, как и многие тогда, был увлечен восточными духовными традициями и боевыми искусствами. Когда началась перестройка, он с друзьями решил поехать в Тибет, дабы поступить в какой-нибудь буддийский монастырь. С 1984 года, когда монастыри Тибета открыли для доступа, правда, по ограниченным квотам, туда стало приезжать множество иностранцев. И надо прямо сказать, что к чужеземцам отношение в монастырях было крайне скверное: все-таки это тибетская национальная духовность. Наш будущий монах и его друзья были разочарованы: они так стремились к этому возвышенному учению, к этому братству, духовным подвигам, мантрам и молитвам. Такое отношение продолжалось до тех пор, пока тибетцы не узнали, что перед ними русские. Они стали переговариваться между собой, и в разговоре прозвучало слово «Пересвет». Стали выяснять, и оказалось, что имя этого русского монаха записано в особой святой книге, где фиксируются их важнейшие духов¬ные события. Победа Пересвета занесена туда как событие, которое выпало из привычного хода вещей.
Оказывается, Челубей был не просто опытным воином и богатырем — это был тибетский монах, прошедший подготовку не только в системе боевых искусств Тибета, но и освоивший древнейшую практику боевой магии — Бон-по. В результате он достиг вершин этого посвящения и обрел статус «бессмертного». Словосочетание «Бон-по» можно перевести как «школа боевой магической речи», то есть искусство борьбы, в котором эффективность приемов боя беспредельно возрастает за счет привлечения путем магических заклинаний силы могучих сущностей потустороннего мира — демонов (бесов). В результате человек впускает в себя «силу зверя», или, проще говоря, превращается в единое с демоном существо, некий симбиоз человека и беса, становясь бесноватым. Платой за такую услугу является бессмертная душа человека, которая и после смерти не сможет освободиться от этих жутких посмертных объятий сил тьмы.
Считалось, что такой монах-воин практически непобедим. Количество таких, избранных духами, воинов-тибетцев всегда было крайне невелико, они считались особым явлением в духовной практике Тибета. Поэтому-то Челубей и был выставлен на единоборство с Пересветом — чтобы еще до начала сражения духовно сломить русских.
На известной картине В. М. Васнецова оба воина изображены в доспехах, что искажает глубинный смысл происходившего. Павел Рыженко написал этот сюжет вернее: Пересвет на схватку вышел без доспехов — в облачении русского монаха великой схимы и с копьем в руке. Поэтому он и сам получил тяжелую рану от Челубея. Но «бессмертного» он убил. Это вызвало полное замешательство татарского войска: на их глазах произошло то, чего в принципе не может быть. Нарушился привычный ход вещей и пошатнулись незыблемые законы языческого мира.
И по сей день служители духов тьмы, мастера восточных единоборств, хранят память о том, что есть некие «русские», у которых есть свой Бог, сила которого неодолима. И этот русский Бог выше всех их богов, и воины этого Бога — непобедимы.

Кириллица | Пересвет и Ослябя: тайна героев Куликовской битвы

Все источники повествуют о том, что, незадолго до того как выступить в сторону Дона на битву с Мамаем, князь Дмитрий Иванович посетил известно подвижника преподобного Сергия Радонежского в Троицком монастыре. Игумен Сергий благословил князя на сражение и предрек ему победу. Прощаясь, Дмитрий Иванович попросил, чтобы преподобный Сергий отпустил с ним двух монахов – Пересвета и Ослябю. Тот немедленно позвал обоих и велел им ехать с князем Дмитрием. Далее в «Сказании о Мамаевом побоище» говорится, что «И дал он им вместо оружия тленного нетленное — крест Христов, нашитый на схимах, и повелел им вместо шлемов золоченых возлагать его на себя». Одни истолковывают это место так, что преподобный Сергий тут же и совершил над Переветом и Ослябей постриг в великую схиму, а другие говорят о том, что оба они уже были к тому моменту схимниками, а игумен лишь указал им на необходимость полагаться более на крест, чем на доспехи.

На поле Куликовом

Зачастую перед сражением по старинному обычаю из рядов противников выходили воины, которые должны были скрестить оружие первыми. Это был ритуальный поединок, победа в котором одного и поражение другого истолковывалась обеими сторонами как знамение.
Перед началом битвы на поле Куликовом из рядов татарского войска выехал богатырь Челубей, печенег по происхождению, как пишет «Сказание…» «перед всеми доблестью похваляясь, видом подобен древнему Голиафу: пяти сажен высота его и трех сажен ширина его». Вызов Челубея принял Пересвет, выступив из рядов, он сказал: «Этот человек ищет подобного себе, я хочу с ним переведаться!» И был на голове его шлем, как у архангела, вооружен же он схимою по велению игумена Сергия. И сказал: «Отцы и братья, простите меня, грешного! Брат мой, Андрей Ослябя, моли Бога за меня!». «Сказание…» повествует о том, что поединщики съехались посреди поля, вышибли друг друга копьями из седел и тут же на месте оба и скончались.

Славянская мифология. Пересвет — Мифы и легенды народов мира

Пересвет — русский эпический герой. Александр Пересвет, монах Троицкого монастыря, был благословлен игуменом Сергием Радонежским на битву с татарами и вместе с великим князем Дмитрием (Донским) участвовал в Куликовском сражении. «Пришел из Орды ордынской князь Мамай с единомысленниками своими, со всеми князьями ордынскими, и со всею силою татарскою и половецкою, а еще нанял в войско басурман… А с Мамаем в единой мысли и в единой думе литовский князь Ягайло Ольгердович, со всею силою литовскою и с польскою, с ними же в союзе и князь Олег Иванович Рязанский со всеми своими советниками. И пошел на великого князя на Дмитрия Ивановича Московского…»
Такими словами начинается древнерусское «Сказание о Мамаевом побоище» -~ великой битве 1380 года на Куликовом поле, которая стала поворотным событием в освобождении Руси от татарского ига. В «Сказании» этом рассказ о действительных фактах битвы и об исторических ее участниках переплетается с народными легендами, звучат в нем и отголоски песенного фольклора. Скорее всего, легендарно-песенный характер носят эпизоды «Сказания», связанные с Пересветом. Великий князь Дмитрий Иванович стал собирать русские силы, призывая всех быть у Коломны к дню Успения Богородицы, а сам отправился в Троицкий монастырь, «к отцу своему преподобному Сергию получить благословение». После литургии, трапезы и благословения князь попросил Сергия: «Дай мне из своего полка двух воинов, Александра Пересвета и брата его Андрея Ослябю, и ты с нами вместе поборешься». И Сергий «повелел своим воинам, старцам Александру и Андрею, готовиться. Они известны были как великие наездники в ратные времена: Андрей сотню гнал, а Александр двести гнал, когда сражались».
И дал им Сергий вместо тленного оружия — нетленное: крест Христов, нашит на схимах. И повелел им вместо шлемов возложить его на себя, и отдал их в помощь великому князю и сказал ему: «Вот тебе мои воины, а за тебя, государь, поборники». И сказал им святой старец: «Мир вам, братья мои, пострадайте как добрые воины Христовы!»«. Так, по мысли автора «Сказания», в образах Пересвета и Осляби соединились две могучие силы: народного богатырства и христианской веры.
В ночь накануне битвы князь Дмитрий Иванович объезжал полки и к каждому обращался со словами: «Уже, братья, ночь приблизилась, бодрствуйте и молитесь в эту ночь, кре-питесь и мужайтесь… Уже ведь, братья, все будем от них пить чашу общую… чашу смертную, за святые Божий церкви, и за веру православную, и за землю святорусскую, и за мою обиду… Да мир будет с вами, братья мои, потому что спешат татары!»
Воевода Дмитрий Волынец, обладавший даром узнавать по приметам будущее, отправился вместе с великим князем на поле Куликово, между двумя войсками. Увидели они полыхавшие огненные зори — будто кровь в них выступала. И посчитал Волынец это за добрую примету: «Только призывай, государь, Бога на помощь с неоскудною верою». А потом «слез с коня и пал на правое ухо, при-никнув к земле, и так лежал долгое время и поднялся. …И сказал: «Одна примета на ве-ликую скорбь, а другая на неизреченную ра-дость для тебя из рода в род… Будет победа христиан и державы твоей». В восьмой день сентября, на праздник Рождества Богородицы, начали с обеих сторон трубить трубы, полки стали занимать свои места. «И поднялся царь Мамай с тремя князьями на высокое место, чтобы видеть кровопролитие человеческое, где съезжаются удалые люди с обеих сторон».
«Выехал из татарского войска громадный татарин, подобный древнему Голиафу, видеть даже страшно». В некоторых редакциях «Сказания» этого великана зовут Таврул, и он очень похож на былинного Идолища: «Трею сажень высота его, а дву сажень ширина его, межу плеч у него сажень мужа доброго, а глаза его, аки пивной котел, а межу ушей у него стрела мерная, а межу очи у него, аки питии чары, а конь под ним, аки гора великая». В этот-то момент, накануне общего сражения и возникает в «Сказании» могучий богатырь Пересвет.
«И начал безбожный татарин убивать право-славных христиан, а ему никто не мог сопротивляться из наших знатных, потому он был великий наездник и богатырь. Увидел это Александр Пересвет, чернец, посланный преподобным старцем Сергием. Был Пересвет назначен в полк Владимира. брата великого князя. И встретил он великого князя Дмитрия и сказал: «Тот ищет противника себе, я хочу выступить против него с оружием. Ведь если я не выступлю против безбожного татарина, то все вы будете от него побеждены». И возложил старец на свою голову вместо шлема куколь (монашеский колпак), а поверх одежды старец надел свою мантию. И видеть его было умильно и грозно. На голове его был образ архангельский, вооружен он был схимою повелением игумена Сергия. И сказал старец: «Отцы и братья, простите меня, грешного, и благословите. И ты, брат Ослабя, моли Бога за меня».
И еще сказал Пересвет: «Святой преподобный Сергий, помогай своими молитвами святыми». И сел на коня своего и взял в руки посох преподобного старца Сергия, и устремился против безбожного, и все христиане воскликнули: «Боже, помоги. Господи, рабу своему». И ударились копьями друг против друга, и копья их переломались, а пали оба с коней своих на землю, и так скончались оба«. «И вступили в бой в третьем часу дня и бились крепко. Видя же это, князь великий сказал: „Видите ли, братья, уже гости пришли к нам есть и пить человеческую кровь и поднимают у себя победные чаши, уже передовых напоили, и наши, опившись, уснули сном смертным. Время уже пришло, а час настал“». Так, ценой своей жизни Пересвет остановил уничтожение русского войска, вдохновил его и дал сигнал к победной битве…
О Пересвете в «Сказании» вспоминают снова, повествуя, как после победы великий князь объезжает поле побоища, оплакивая убитых князей и воевод, каждому воздавая должное. «Приехал князь великий на другое место и нашел тут лежащим Пересвета Александра, чернеца брянского, тут же лежит и Таврултатарин, уподобляясь древнему Голиафу. А приметами того татарина были: высотою он был трех сажень, а плечи — в русскую сажень, а между глазами — локоть целый. И сказал князь великий Дмитрий Иванович: „Видите ли, братья, русские сыны, многим было испить от него смертную чашу, но его победил Пересвет“».

Быль про «инока» Пересвета. Или как церковь к русскому подвигу примазалась » Военное обозрение

Только стоит обратиться к источникам. И красивая — хоть сейчас миниатюру под Палех лакируй! — картинка рассыплется. Слишком уж много загадок вокруг Пересвета. Летописи про него вообще молчат. Молчит про него и про его брата Ослябю и житие Сергия Радонежского. А это уж просто поразительно — неужели благословение на бой с погаными ордынцами двух братьев из обители — настолько уж проходная, ничего не стоящая деталь?! Как Сергий копал огород — важно, а как послал на бой за Отечество и веру двух парней из монастыря — ерунда? Ведь, согласно более поздним, через сто лет после битвы записанным преданиям, Сергий возложил братьям — иногда их именуют послушниками — схимы…
Современному человеку трудно понять, что тут такого уж, из ряда вон выходящего. Однако необычное, мягко говоря, в этой ситуации есть. Церковь часто именуется воинством Христовым, и, как во всякой армии, есть в ней своя жесткая субординация. Схимник — иначе говоря, схимонах — одно из высших званий в этой армии. Сперва человек становится послушником — года так на три, потом его постригают, делают рясофором — еще не монахом! — потом идет просто монах, потом — иеромонах, а вот уж потом… Прочувствовали? Поверить, будто обычному монаху — не говоря про послушника — надели схиму, все равно, что поверить в то, что лейтенанта за какой-то подвиг произвели в генерал-лейтенанты. Такие превращения бывают разве что во снах кадета Биглера из «Бравого солдата Швейка». Или вот еще — по законам православной церкви, ни священник, ни, тем более, монах не имеют права ни при каких обстоятельствах брать в руки оружие и принимать участие в боевых действиях. Бывали в истории России полковые батюшки, с крестом в руках шедшие рядом с солдатами на вражеские редуты — за что им, конечно, честь и хвала — но даже там, в гуще боя, никто из них не брался за оружие; не было у православных воинствующего монашества католиков, всех этих тамплиеров, госпитальеров, иоаннитов и прочих меченосцев. То есть православный монах, получающий схиму и участвующий в бою с оружием в руках — это такое диво, такая двойная невидальщина, что ему бы самое место на страницах летописей и житий, рядом с хвостатыми звездами, землетрясениями, говорящими конями и тому подобными редкостями. Однако — молчание!
Из современных Куликовской битве памятников Пересвета упоминает одна «Задонщина», зато она совершенно молчит о Сергии и его благословении. Пересвет в ней «злаченым доспехом посвечивает». Вот и все сказки про рясу или схиму! При всем нашем уважении к знаменитому художнику Виктору Васнецову, он был не прав, изображая Пересвета в схиме. Правы были советский художник Авилов и язычник Константин Васильев, изобразившие Пересвета в доспехах русского богатыря.
В самых же ранних редакциях «Задонщины» Пересвета и чернецом-то вовсе не именуют. «Хоробрый Пересвет поскакивает на своем вещем сивце, свистом поля перегороди». Хорош смиренный инок? Дальше — пуще: «а ркучи таково слово: «Лутчи бы есмя сами на свои мечи наверглися, нежели от поганых полоненным»». Картина маслом кисти Репина, «Приплыли» называется.
Православный монах проповедует самоубийство с помощью собственного меча, как предпочтительное плену. Да ведь это — нормальная этика русского воина-язычника времен Игоря или Святослава! О русах, кидающихся на собственные клинки, лишь бы не попасть в плен к врагу, пишут грек Лев Диакон и араб ибн Мискавейх.
Да был ли он монахом-то — закрадывается нехорошее подозрение. Если и был — то определенно не Троицкого монастыря Сергия Радонежского, потому что в синодике — поминальном перечне — Троицкой обители имя Александра Пересвета отсутствует (как, впрочем, и его брата — Родиона Осляби). Захоронены оба героя в Старо-Симоновском монастыре — вещь также совершенно невероятная, если бы они были монахами другой обители. Да как бы Троицкая обитель допустила бы, чтоб столь знаменитые и выдающиеся ее братья покоились в «чужой» земле?
Между прочим, оба брата были на момент битвы отнюдь не пухлогубыми безусыми богатырями из «Лебедей Непрядвы», а людьми более чем взрослыми. У младшего, Осляби, был взрослый сын, погибший на поле Куликовом. Род старшего, Пересвета, так же не прервался — в XVI веке на Руси появляется его дальний потомок, литовский выходец Иван Пересветов.
Но стоп! Отчего же литовский выходец? Да оттого, что братья называются во всех источниках «боярами брянскими» или «любучанами» — выходцами из расположенного неподалеку от Брянска городка Любутска на Оке. А во времена Куликова поля это были земли Великого княжества Литовского и Русского. И на поле Куликовом брянские бояре могли оказаться лишь под знаменами своего сюзерена литвина князя Дмитрия Ольгердовича Брянского, пришедшего на службу князю Московскому зимой 1379-1380 годов.
Когда ж Пересвет с Ослябею успели в монахи-то постричься? Да еще в монастыре, расположенном на московских землях? Да еще успеть за полгода пройти послух — как мы помним, трехлетний — и «дослужиться» до схимников?

Вопросы, вопросы, вопросы… и ни на один нет ответа. Точнее есть — один на все разом. В год Куликовской битвы ни Пересвет, ни Ослябя монахами не были. Ни Троицкого монастыря, ни какого-нибудь другого — ибо монах от всех мирских обязанностей освобождается, и, прими братья постриг на литовской земле, им незачем было следовать за своим — уже бывшим — сюзереном в Московское княжество.
Между прочим, сам Дмитрий Ольгердович был крещен-то уже в зрелом возрасте. В душах его бояр, суда по «святотатственной» реплике Пересвета, христианство также не успело пустить корней. Как и в душе еще одного литовского выходца, воеводы Дмитрия Боброка, перед битвою ни много, ни мало — ворожащего своему тезке, великому князю Московскому, еще не прозванному Донским, о победе по волчьему вою, заре и «голосу земли». По свидетельству Гальковского, еще в начале ХХ века русские крестьяне — кстати, из западно-русских, «литовских» во времена Пересвета Смоленских краев — вот так, на восходе солнца, кланялись земле, кланялись тайно и сняв предварительно крест. Тайну Дмитрий Иванович соблюл; любопытно, снимал ли он крест?
Ослябя, оставшийся в живых в Куликовской сече, позднее служил в боярах у еще одного литовского выходца — митрополита Киприана, под старость же и впрямь постригся в монахи. Так, надо думать, и появился в источниках «чернец Родион Ослябя», ну а уж коли в «Задонщине» (первые списки которой ни словом не намекают на монашество брянских бояр) он называет Пересвета братом, то монахи-летописцы и сделали «логический» вывод, задним числом вписав в свои ряды обоих героев Куликова поля. И произошло это, судя по летописям и спискам «Задонщины» не ранее конца XV века, когда иго было уже окончательно свергнуто и провалилась последняя попытка реставрировать его (хан Ахмат в 1480 году). Тогда же возникло и «Сказание о Мамаевом побоище», перекроившее чуть не всю историю Куликовской Битвы «на злобу дня», и упоминания о небывалом походе на Куликово поле Ягайлы (в «Сказании…» вообще почившего за несколько лет до сечи на Непрядве Ольгерда), невесть отчего повернувшего с полдороги. Позвольте посмеяться над распространенными объяснениями, что свирепый воин и полководец «испугался» остатков московского войска, только что перенесшего страшное сражение. Это-то объясняется хорошо — соперничество Москвы с Литвой в собирании Русских земель было в разгаре, Литва — точнее, уже Речь Посполитая — стала католической и начала, на свою, в конечном счете, голову, притеснять православных — короче, про Литву просто требовалось сказать какую-нибудь гадость. Хотя бы просто чтоб «замазать» активнейшее участие Андрея и Дмитрия Ольгердовичей с их подданными — Боброком, Пересветом, Ослябей — в великой победе над Ордой.
Но понятно и желание церкви прибрать к рукам имена героев Куликова поля. Церкви тоже хотелось кое-что «замазать» — только не чужие подвиги, а собственное… м-да, тут как-то никаких цензурных определений на язык не подворачивается… ну, скажем, собственное поведение во времена ига. Ярлыки, которыми награждали митрополитов ханы Менгу-Темир, Узбек, Джанибек и их потомки, говорят сами за себя. Под угрозой мучительной смерти запрещалось не только причинять какой-либо вред «церковным богомольцам» или посягать на их имущество — даже словесно оскорблять православную веру! Против кого направлены были эти указы — ясно: до XIII века на Руси действовали капища Древних Богов, до XIII века в русских городах совершались языческие обряды. Но лучше всего — мотивация этих суровых запретов в ханских ярлыках: «зане они за нас и за весь род наш бога молят и воинство наше укрепляют».
Что тут сказать… не говорить хочется — кричать! Особенно хорошо читать это после того, как почитаешь душераздирающее «О разорении Рязанской земли Батыем», да вдобавок — описания раскопок сожженных Ордой городов с детскими скелетиками в печах и распятыми останками изнасилованных и убитых женщин, после того, как ознакомишься с сухой археологической статистикой — 75% городов и сел северо-восточной Руси не пережили XIII века, были уничтожены полностью — это при том, что в уцелевших шла резня, выживали единицы… с описаниями рабских рынков на черноморском берегу того времени, набитыми золотоволосым, синеглазым живым товаром из Руси…
Это они за них молили своего бога! Это их воинство они укрепляли! И действительно укрепляли — когда тверичи восстали против ордынского ига и убили сборщика податей Чолхана (Щелкана Дудентьевича из былины, который «у кого коня нет — дитя возьмет, у кого дитя нет — жену возьмет, у кого жены нет — самого возьмет»… церковники, кстати, дани не платили вообще), когда московский князь Калита вместе с ордынцами разгромил и сжег Тверь, а тверской князь Александр сбежал в вольный Псков, до которого не дотягивались длинные лапы Орды, митрополит Феогност под угрозой отлучения заставил псковичей выдать защитника русских людей на казнь татарам.
Вы не поверите, читатели, но еще в XV веке церковники нисколько не скрывали этого союза с Ордой. Они им хвалились, писали посягнувшему на церковные земли Ивану III: «мнози и от неверных и нечестивых царей…зело по святых церквах побораху, не токмо в своих странах, но и в Руссийском вашем царствии, и ярлыки давали». Не знаешь, на что пуще умиляться — на это дивное — «вашем Руссийском царствии» (прямо таки нынешняя «эта страна») — или на саму беспредельную наглость, защищающую нажитое при оккупации добро в едва освободившейся стране ссылками на законы оккупантов.
Однако вскоре Русь окончательно поставила Орду на место на Угре, и церковники — тут же, «и мужниных еще сапог не износивши» — кинулись примазываться к победе над Ордой. Так посмертно «постригли» в троицкие монахи полуязычников из дремучих брянских лесов, братьев-бояр Ослябю и Пересвета.
Исторический же Александр Пересвет никогда не был монахом, обитель Сергия разве что мимо проезжал. Я знаю, что эта статья мало что изменит — как были, так и останутся бесчисленные картинки с Пересветом, вопреки всякому здравому смыслу, скачущему на врага в долгополой сутане, как звучали, так и будут звучать экстатические завывания штильмарков и уткиных про «подвиг схимника Пересвета, благословленного на бой святым Сергием». Вот и на обложке журнала «Родина», №7 за 2004 год опять Пересвет в нимбе, схиме и лаптях(!) атакует закованного вместе с конем в броню Челубея. Что ж, вольному — воля, вольному — правда, а «спасенным» — их рай, их краденые герои и ворованные подвиги. Каждому свое. Я писал не для них…

Куликовская Битва: поединок Пересвета с Челубеем, неизвестные детали: staryiy

Поединок Пересвета с Челубеем, по другим версиям – Темир-Мирза либо Таврул.
А.Пересвет сразил не просто воина Челубея, а великого и ужасного Воина, непобедимого Челубея, который за всю свою жизнь не проиграл ни одного сражения, и до сих пор почитаемый на Тибете.

Рассказ архиерея Североморской епархии, епископа Митрофана (Баданина) — в прошлом морского офицера, с 2000 года — священник, настоятель Успенского прихода в селе Варзуга, что на берегу Белого моря.
«Когда мы стояли перед этой картиной(картина Павла Рыженко «Победа Пересвета»), один из игуменов (он тоже уже рукоположен во епископы) рассказал нам такую историю. Я перескажу ее так, как услышал.
В Троице-Сергиевой лавре есть монах, который во времена своей юности, как и многие тогда, был увлечен восточными духовными традициями, боевыми искусствами. И когда началась перестройка, он решил с друзьями поехать в Тибет, дабы поступить в какой-нибудь буддийский монастырь. С 1984 года, когда монастыри Тибета открыли для доступа, правда, по ограниченным квотам, туда стало приезжать множество иностранцев. И надо прямо сказать, что к чужеземцам отношение в монастырях было крайне скверное. Все-таки, это их национальная духовность. Наш будущий монах и его друзья были разочарованы: они так стремились к этому возвышенному учению, к этому братству, духовным подвигам, мантрам и молитвам…
Такое отношение продолжалось до тех пор, пока тибетцы не узнали, что перед ними русские. Они стали переговариваться между собой, и в разговоре прозвучало слово «Пересвет».
Стали выяснять, и оказалось, что имя этого русского монаха записано в особой святой книге, где фиксируются их важнейшие духовные события. Победа Пересвета занесена туда как событие, которое выпало из привычного хода вещей.
Оказывается, Челубей не просто был опытный воин и богатырь, но он был тибетский монах, прошедший воспитание по системе «маг-цзал» и достигнувший статуса «бессмертного». Считалось, что такой монах-воин практически непобедим. Количество таких избранных духами воинов-тибетцев (их звали «дабдоб») всегда было крайне невелико, они считались особым явлением в духовной практике Тибета. Поэтому-то он и был выставлен на единоборство с Пересветом — чтобы еще до начала сражения духовно сломить русских.
Несколько лет назад китайцы приезжали в Свято-Троицкую Сергиеву лавру, спрашивали, есть ли летописи о поединке Пересвета с Челубеем. На вопрос, зачем это им, ответили, что на Востоке Челубей считается великим воином, победившим в трёхстах боях. А бои в те времена победой по очкам не кончались. Если бой, значит насмерть. Поэтому китайцы поражались, как мог Пересвет сразить непобедимого великого воина.»
Официальная версия
Копьё мастера конных поединков Челубея было на метр длиннее обычного. Вступая с ним в бой на копьях, противник не мог даже нанести удар, как уже оказывался побеждённым и выпадал из седла. Александр Пересвет пошёл вопреки логике поединка — сняв с себя доспехи, он остался лишь в одной Великой Схиме,сделал он это для того, чтобы копьё противника, пройдя сквозь мягкие ткани тела на большой скорости, не успело вышибить его из седла и тогда он смог бы нанести удар сам.
Пересвет был из боярского рода, крепок силою, и в прошлом искусный воин. Произнеся молитву и простившись с товарищами, он выехал навстречу Челубею на вороном коне. На нем была схима с красными крестами, полученная им от игумена Сергия вместе с благословением на битву. Все его снаряжение было справлено на монастырскую казну. Наконечник его копья ковал местный кузнец. Древко копья изготовлено из близлежащих лесов. Легендарное копье Пересвета до этого момента было неизвестно никому. Всадники разъехались и, разогнав коней, стали сближаться.
Богатыри сшиблись с такой страшной силой, что копья переломились.
Сильный и опытный воин Челубей точно поразил не имеющего щита Пересвета под левую пазуху. Удар копья Пересвета пришелся в щит Челубея. Но столько силы и решительности было в этом ударе, что копье Пересвета пробило щит насквозь и сам Челубей, получив смертельную рану, упал головой к ордынским войскам. Что было плохим для них предзнаменованием.
Соперники, по словам Сказания, «ударились крепко копьями, едва земля не преломилась под ними, и свалились оба с коней на землю и скончались». По другой версии Пересвет, получив смертельную рану, продолжал оставаться в седле, смог сам доехать до строя и только там умер.
Александр Пересвет погиб, но многие русские воины избежали смерти от руки Темир-мурзы, убитого в поединке. Едва Челубей упал из седла, ордынская конница двинулась в бой и быстро смяла Передовой полк.
Дальнейший натиск татар в центре был задержан вводом в действие русского резерва. Мамай перенес главный удар на левый фланг и начал там теснить русские полки. Положение спас, вышедший из дубравы, Засадный полк серпуховского князя Владимира Андреевича, ударил в тыл и фланг ордынской коннице и решил исход битвы.
Вражеское войско дрогнуло и обратилось в бегство. Русские воины захватили ханскую ставку и почти на протяжении 50километров (до реки Красивая Мечь) преследовали и уничтожали остатки войск Мамая. Там же была захвачена Ставка ордынцев. Ягайло, узнав о его поражении, также спешно повернул обратно. Предполагают, что мамаева рать была разгромлена за четыре часа (сражение продолжалась с одиннадцати до двух часов дня).
Потери с обеих сторон были огромны (около 200 тысяч человек убитыми и ранеными). Убитых (и русских, и ордынцев) хоронили 8 дней. В сражении пали 12 русских князей, 483 боярина (60% командного состава русского войска.). Князь Дмитрий Иванович, который участвовал в битве на передовой в составе Большого полка, был ранен в ходе сражения, но выжил и получил в дальнейшем прозвище «Донской».
Брат Пересвета Андрей Ослябя героически сражался на Куликовом поле, был ранен, но выжил.
Описание поединка в Сказании побудило некоторых историков усомниться в самом существовании этого эпизода. Однако известно, что павших в Куликовской битве хоронили на поле боя, тело же Пересвета привезли в Москву и погребли в храме Рождества Богородицы в Симоновом монастыре. Рядом с ним позднее похоронили и его брата Андрея Осляблю, который закончил свой жизненный путь в монастыре. При перестройке храма их могилы сохранялись в течение многих веков.
По преданию, перед битвой Пересвет молился в келье отшельника при часовне святого воина великомученика IV века Димитрия Солунского, где впоследствии основан мужской Димитриевский Ряжский монастырь, что в 7 км от г. Скопина. Помолясь, Пересвет ушёл, оставив свой яблоневый посох. Этот посох после революции хранился в краеведческом музее г. Рязани.
Источник

Легенды, мифы и исторические факты Куликова поля: Вооруженные силы: Силовые структуры: Lenta.ru

Литовцу Ягайло тоже не особо хотелось воевать. Главным образом из-за того, что реальная помощь Мамаю могла осложнить отношения Литвы с ханом Тохтамышем. Сепаратист Мамай, по сути, был уже «сбитым летчиком», а за молодым и вполне легитимным правителем Золотой Орды маячила грозная фигура «железного хромца» Тимура. К тому же, значительную часть войска Ягайло составляли жители Полоцкой, Витебской, Киевской и Волынской земель, входивших тогда в Литовское княжество. Как бы они отнеслись к войне с единоверцами и почти родичами на стороне татар — неясно. Да еще за спиной у Ягайло остался его дядя Кейстут, отказавшийся принять участие в походе, зато мечтавший отодвинуть племянника от власти. Кстати, интересно, что в «Сказании» Ягайло почему-то назван именем своего отца великого князя Ольгерда, который умер тремя годами ранее. Лишнее подтверждение того, что не всем сведениям этого литературного памятника стоит слепо доверять.
Ни в одном русском источнике не упоминается страшный и прискорбный факт — нападение литовских отрядов на обоз с ранеными русскими воинами, возвращавшимися домой после битвы. Однако на это прямо указывают прусские хронисты — монах-францисканец Торнского монастыря Дитмар Любекский и живший в Ризенбурге чиновник из Помезании Иоганн Пошильге.
«В то же время была там великая битва у Синей Воды между русскими и татарами, и тогда было побито народу с обеих сторон четыре сотни тысяч; тогда русские выиграли битву. Когда они хотели отправиться домой с большой добычей, то столкнулись с литовцами, которые были позваны на помощь татарами, и взяли у русских их добычу, и убили их много на поле».
(из хроники Дитмара Любекского)

Хочется верить, что эти сведения не достоверны. Они не меняют исторического смысла куликовской победы, хотя, возможно, поясняют огромные потери русских.
Поворотная точка историиА значение этой победы для русской истории действительно невозможно переоценить. Очень точно это выразил великий русский ученый Лев Николаевич Гумилев: «На Куликово поле пришли москвичи, серпуховчане, ростовчане, белозерцы, смоляне, муромляне и так далее, а ушли с него — русские». Это была важнейшая веха в создании русского этноса, можно сказать, отправная точка. Важно и то, что после куликовской победы никогда больше не подвергалось сомнению главенство Москвы как центра русских земель. Неслучайно через два года, несмотря на разорение Москвы, хан Тохтамыш оставил ярлык на Великое княжение Дмитрию Донскому, а не передал его своим союзникам Михаилу Тверскому или Дмитрию Суздальскому. Первенство Москвы уже не требовало доказательств.
Насколько важно для нас точное следование историческим фактам и насколько допустимы в них погрешности? Можем ли мы позволить себе легендаризировать события тех лет, пытаться усилить патриотический эффект приукрашиванием побед и ретушированием неудач? Это принципиальный и очень важный вопрос. «Маленькая ложь рождает большое недоверие». А недоверие к своей истории приводит к пренебрежению ею. Пытаясь создать образы идеальных и безгрешных героев, мы теряем память о настоящих людях, состоящих из плоти и крови, но жертвующих собой ради великого дела. Они превращаются в мифических былинных богатырей, полубогов, которые в силу своей возвышенности не могут быть примером для подражания простым смертным.

За други своя… Легенды русского воинства – православные богатыри Александр Пересвет и Андрей Ослябя » Военное обозрение


18 августа 1380 года Святой благоверный князь московский Дмитрий Донской просил у Преподобного Сергия Радонежского благословение на будущую битву, и он дал князю в подкрепление двух послушников Троице-Сергиевого монастыря. В ряды войска князя Дмитрия были призваны иноки Андрей Ослябя и Александр Пересвет. Преподобный Сергий благословил своих монахов на борьбу за веру Христову и за всё православное христианство, вооружив их животворящим Крестом Господнем, вышитым на схимах монахов-воинов.
Утром 21 (8) сентября, в день праздника Рождества Богородицы, сражение началось с поединка богатырей. Со стороны русских в поединке участвовал Александр Пересвет, облачённый в одну лишь монашескую схиму и не защищенный металлическими латами. Его противником со стороны татар был легендарный богатырь Челубей (Темир-мурза), с ног до головы защищенный бронёй из кольчуг. Исход битвы двух богатырей был ничейным: противники одновременно пронзили друг друга копьём, что было воспринято воинами с обеих сторон как знак начинающейся долгой и кровопролитной битвы. Тем не менее, исход поединка «вничью» и мужество Пересвета – пример воинской добродетели богатыря, положившегося свою жизнь «за други своя» необычайно воодушевил русские войска.

Как только Челубей был повержен, мощная ордынская конница двинулась вперёд и продавила позиции передового полка. На помощь бойцам передового полка пришёл резерв, и главный удар ордынцев был перенесён на левый фланг. Положение спас засадный полк серпуховского князя Владимира Андреевича, ждавший своего часа в соседней дубраве, он ударил ордынской коннице во фланг и тыл, чем и решил исход всей битвы. Ордынское войско во главе с ханом Мамаем было обращено в бегство. Воинов, павших на Куликовом поле, хоронили в течение долгих восьми дней. Тело павшего богатыря Александа Пересвета было привезено в Москву и погребено в храме Рождества Богородицы в Симоновом монастыре, который был основан за 10 лет до Куликовской битвы, в 1370 году.
Андрей Ослябя, также павший в бою на Куликовом поле, похоронен рядом с Александром Пересветом. В 1509 году вместо старого деревянного храма Рождества Богородицы возводится каменный, а могилы богатырей были обустроены самым основательным образом. Место погребения героев Куликовской битвы всегда пользовалось на Руси особым почитанием, а сами они были причислены к лику святых.

Грянула революция, а за ней и Гражданская война. Наступила эпоха богоборчества, начала переписываться русская история. Через несколько лет после прихода к власти богоборцев, в 1928 году, храм Рождества Богородицы в Симоновом монастыре, где захоронены древние герои, был закрыт. Их могилы оказались на территории основанного на этом месте завода «Динамо». По свидетельствам историков, надгробия святых воинов использовались в качестве платформы для электромотора. Роль участия Пересвета и Осляби в Куликовской битве, равно как и историческая достоверность их личностей не раз подвергалась и продолжает подвергаться сомнению по сей день. Попытки извращения истории освобождения Руси от татаро-монгольского ига сродни попыткам перевирания истории Великой Отечественной войны, поскольку они исходят из одних и тех же источников. Одновременно стоит отметить, что имена монахов-воинов не были преданы окончательному забвению и упоминались в советских учебниках истории, и историческая, человеческая и христианская справедливость рано или поздно должна была восторжествовать. В 1980 году праздновалось 600-летие Куликовской битвы, и могилы русских православных богатырей Александра Пересвета и Андрея Осляби были объявлены историческими памятниками, находящимися под защитой государства. В годовщину 1000-летия Крещения Руси, в 1988 году, храм Рождества Богородицы был отторгнут от завода и открыт для посещений. Пусть имена древних героев и святых Александра Пересвета и Андрея Осляби славятся в веках, продолжая оставаться примером воинской доблести, патриотизма и любви к ближнему!

последние богатыри. Пересвет и Ослябя — cujlbep

18 августа 1380 года святой благоверный князь московский Дмитрий приехал просить у Преподобного Сергия Радонежского благословение на битву, и тот дал ему в подкрепление двух своих иноков. Призвание Осляби и Пересвета в ряды войск имело не столько военное, сколько духовное значение. Самих иноков Преподобный Сергий вооружил «нетленным Крестом Христовым, нашитым на схимах». Передав воинов-схимников в распоряжение князя, Преподобный Сергий сказал им: «Братья мои, крепко сражайтесь с погаными татарами, как добрые воины, за веру Христову и за всё православное христианство».
Так мы привыкли считать. Однако, про Пересвета летописи, составленные сразу после битвы, скажем, вообще почти ничего не говорят, ограничиваясь его упоминанием среди погибших на поле Куликовом. Что ещё удивительнее, полное молчание про братьев хранит и житие Сергия Радонежского.
А это уж, что называется, ни в какие ворота — что ж, как игумен огород монастырский собственноручно окучивал — важно, а что на бой с погаными басурманами двух парней из монастыря отправил, «за веру христианскую, за землю Русскую» — так это ерунда, проходная деталь, о которой и позабыть не грех?!
Согласно более поздним, лет через сто после битвы записанным преданиям, Сергий возложил братьям — иногда их именуют послушниками — схимы.
Современному человеку трудно понять, что тут такого уж из ряда вон выходящего. Однако необычное, мягко говоря, в этой ситуации есть. Церковь часто именуется воинством Христовым, и, как во всякой армии, есть в ней своя жёсткая субординация. Схимник — иначе говоря, схимонах — одно из высших званий в этой армии. Сперва человек становится послушником — года так на три, потом его постригают, делают рясофором — ещё не монахом! — потом идёт просто монах, потом — иеромонах, а вот уж потом… Поверить, будто обычному монаху — не говоря про послушника — надели схиму, всё равно, что поверить в то, что лейтенанта за какой-то подвиг произвели в генерал-лейтенанты.
Более того, по законам православной церкви ни священник, ни монах под страхом отлучения не имеют права брать в руки оружие, даже и для защиты собственной жизни. Существует рассказ о том, как Пётр I, увидев некоего священника, идущего по дороге с ружьём, заметил — а не боится ли, мол, батюшка отлучения? На что почтенный иерей вполне разумно заметил, что если на кишащих разбойниками (результат «реформ» Петра) дорогах ему повстречается шайка лихих людей — ему уже не до отлучения будет.
В настоящее время из этой ситуации богословы выходят следующим образом:
«Монашество возникло через два с половиной века после святых апостолов, поэтому они не дали никаких предписаний о монашеской жизни. Принимающий монашеский постриг дает три обета: целомудрия, нестяжания и послушания. Святые отцы-основатели монашества не установили обета «не браться за оружие». Что касается заповеди не убий (Исх. 20: 13; Втор. 5: 17), то она общая как для мирян, так и для монахов. Господь наш Иисус Христос, заключив Новый Завет, подтвердил эту заповедь (Мф. 19: 18). Только священнослужителям, поскольку они приносят бескровную жертву, каноны безусловно запрещают всякое убийство и даже просто пролитие крови (Номоканон при Большом Требнике. Ст. 132). Ясно, что заповедь не убий запрещает человеку лишать жизни другого человека, руководствуясь личными мотивами. Никто, кроме Бога, не может дать жизнь человеку, и никто, кроме Него, не имеет права посягать на нее. Но когда зло укореняется и является опасным для многих, оно не должно оставаться безнаказанным. Выше всех заповедей стоит заповедь любить Бога и ближнего. Должны ли люди, живущие в христианском отечестве, защищать своих людей (женщин, детей, больных и т. д.), святыни и вообще свою землю от всех желающих напасть и ограбить ее? Если да, то как это реально сделать, не убивая вооруженных насильников?»
Отсюда видно как автор сих строк юлит. Ведь сказано же — не убий. Но автор добавляет — не убий руководствуясь личными мотивами. Т.е. убить без выгоды для себя лично а, скажем, с выгодой для вышестоящего, отдавшего такой приказ — это вроде как уже и не грех. Но оставим это.
Православие никогда не знало храмовников, госпитальеров — всего этого воинствующего монашества католиков, более того, попрекало «латинян» за столь нехристианское, с точки зрения восточного христианства, поведение.
Из современных Куликовской битве памятников о Пересвете и Ослябе говорит только «Задонщина». По её словам, Пересвет «злаченым доспехом посвечивает». Вот и все сказки про рясы, скуфейки, схиму.

И сказал Пересвет-чернец великому князю Дмитрию Ивановичу: «Лучше нам убитыми быть, нежели в плен попасть к поганым татарам!» Поскакивает Пересвет на своем борзом коне, золочеными доспехами сверкая, а уже многие лежат посечены у Дона великого на берегу.
В самой же ранней, Кирилле-Белозёрской редакции «Задонщины» (названной так потому, что сохранилась в монастыре, основанном нашим знакомцем, Кириллом, отшельником с Белого озера), Пересвета с братом и чернецами-то не именуют!
«Хоробрый Пересвет поскакивает на своем вещем сивце, свистом поля перегороди». Хорош смиренный инок, читатель? Дальше — пуще: «…а ркучи таково слово: «Лутчи бы есмя сами на свои мечи наверглися, нежели от поганых полоненным».Как говорят сами церковники:
У «Задонщины» нет ранней и поздней редакций, а есть списки, самостоятельно восходящие через два извода к не дошедшему до нас автографическому тексту 80-х годов XIV века. Списков всего шесть: Ундольского – У (XVII в.), Ждановский – Ж (Х5II в., отрывок); Исторический первый – И-1 (конец XVI в., без начала),. Исторический второй – И-2 (начало XVI в., отрывок); Кирилло-Белозерский – К-Б (1470-е гг.); Синодальный – С (XVII в.).
Обратимся к оценкам специалистов. Как писал доктор филологических наук, много лет посвятивший изучению этого произведения, Л.А. Дмитриев:
«Каждый в отдельности список “Задонщины” имеет такое количество искажений и дефектов, что издание произведения по какому-либо одному из списков не даст достаточно полного и ясного представления о тексте произведения. Поэтому уже с давних времен принято давать реконструкцию текста “Задонщины” на основе сравнительного анализа всех списков памятника» . В основу существующих научных изданий «Задонщины» положен список Ундольского.
Из приведенного отрывка следует что предоставляемая широкой публике «Задонщина» — это компиляция из известных списков. В основе лежит уже видимо правленный Ундольский аж 17 века. Почему бы не взять за основу более древний список 15 века?
Далее нас пытаются убедить что монах Ефросин, который якобы составил самую раннюю версию Задонщины пытается подражать насквозь языческому произведению «Слово о полку Игореве» и с этой целью почему-то от себя дописывает Пересвету произнесенную им фразу: «Лутчи бы есмя сами на свои мечи наверглися, нежели от поганых полоненным».
Т.е. тем самым нам говорят о том, что монахи коверкали исходные исторические данные.
Не говоря уж о несуразности желания человека божьего подражать языческому произведению.
Последующие переписчики видимо тоже вносили свои лепты в подчищении неудобных мест, так мы видим в дальнейших списках:
– И-1: Луче бы посеченым пасти, а не полоняным въспети от поганых.
– У : Лутчи бы нам потятым быть, нежели полоненым быти от поганых.
Остановимся на самом раннем и будем считать его самым верным.
Итак, православный монах проповедует самоубийство с помощью собственного меча, как предпочтительное плену. Но это — нормальная этика русского воина-язычника времён Игоря или Святослава!
О русах, кидающихся на собственные клинки, лишь бы не попасть в плен к врагу, пишут грек Лев Диакон (о русах Святослава в Болгарии) и перс ибн Мискавейх (про русов в городе Берда). А вот с точки зрения православного (не говорю уж — монаха) са-моубийство тяжкий, непростительный грех.
Между прочим, оба брата на момент битвы вовсе не были теми пухлогубыми, безусыми, богатырями, которых изображает мультфильм «Лебеди Непрядвы». У младшего, Осляби, был уже взрослый сын Яков, погибший в Куликовской битве. Не прервался и род старшего — спустя два столетия в Московию переедет литовский выходец Иван Пересветов, потомок героя «Мамаева побоища», страстный сторонник самовластия московских государей.
Но отчего же — «литовский выходец»? Да оттого что оба брата именуются во всех источниках «боярами брянскими», иногда — «любучанами», выходцами из расположенного неподалеку от Брянска городка Любутска на Оке. А во времена Мамая и Дмитрия Донского это — земли княжеств Литовского и Русского.
То есть и Пересвет с Ослябею тоже «литовскоподданные», и под знамёна московского князя могли прийти лишь вслед за своим сюзереном Дмитрием Ольгердовичем, князем Брянским, основателем рода князей Трубецких.
Кстати, гибель Пересвета в поединке перед началом сражения также всего лишь поздняя легенда.
По «Задонщине», свою не слишком христианскую реплику Пересвет произносит, когда «иные уже лежат посечены у Дона Великого на берегу» — то есть битва в разгаре, а Пересвет — жив.
Однако это не самое занимательное. Дело в том, что Дмитрий Ольгердович с братом Андреем, как мы с вами хорошо помним, читатель, на службу московскому князю перешёл зимой 1379-1380 годов. Сражение на поле Куликовом произошло, как известно, осенью 1380 года.
А теперь, как говорится, внимание, вопрос. Когда успели братья уйти в монахи, да ещё в монастырь, расположенный на территории Московского княжества, и пройти там хотя бы трёхгодичный, как помним, срок послушничества? Не говоря уж про схиму…
Ответ на это может быть очень простым.
Ни Пересвет, ни его брат Родион Ослябя на момент Куликовской битвы не были монахами. Ни Троицкого, ни какого-либо иного монастыря — монах освобождается от любых земных обязанностей, «умирает для мира», и следовать за сюзереном (уже бывшим) на территорию другого государства не должен.
Как я уже говорил, сами братья Ольгердовичи были крещены уже взрослыми людьми, первыми в своём роду. Судя по «святотатственным» высказываниям Пересвета, христианство не успело пустить глубокие корни и в душах их бояр
Уцелевший в Куликовской сече Ослябя служил впоследствии у митрополита Киприана, под старость же и впрямь постригся в монахи, о чём свидетельствует статья 1398 г. Московского летописного свода конца XV века [ПСРЛ т. 25], где сказано, что великий князь Василий Дмитриевич послал в осаждавшийся турками Царьград «много серебра и милостыню с черньцомъ Родионом Ослебятемъ, иже прежде былъ боярин Любутьскы«.
Так и появился в летописях «чернец Родион Ослябя», ну а уж монахи-переписчики, видя, что он называет Пересвета братом, включили посмертно в свои ряды обоих героев Куликова поля.
И произошло это не ранее конца XV столетия, уже через век после битвы, когда иго татар было окончательно скинуто Русью и последняя попытка его реставрировать (хан Ахмат, стояние на реке Угре, 1480 год) провалилась. В те времена появилось много легенд, в том числе — «Сказание о Мамаевом побоище», перекроившее «на злобу дня» всю историю Куликовского сражения.
Потребовалось кое-что замазать церкви — своё… как бы это цензурно-то… своё, скажем так, поведение в годы ордынского ига. Епископов-бегунов и епископов, «чудесно спасшихся» в разорённых городах, проповеди о смирении перед захватчиками, молитвы за ордынского «царя» с семейством, монахов-баскаков и прочие милые шалости.
Хотя незадолго до того — вы не поверите, читатель, — церковь не скрывала своего сотрудничества с ханами, она им хвалилась! Когда Иван III посягнул на церковные земли, «святые отцы» заявили великому князю: «…мнози и от неверных и нечестивых царей… зело по святых церквах побораху, не токмо в своих странах, но и в Русийском вашем царствии, и ярлыки давали».
И козырями выложили на стол… те самые ярлыки.
Но минул 1480-й, Русь на Угре навсегда по-ставила Орду на место. И «невеста Христова», ещё, так сказать, не износивши подаренных Батыем «сапог», кинулась примазываться к русской победе, посмертно достригать в свой монастырь братьев-полуязычников из дремучих брянских лесов, где в годы их молодости догорали последние погребальные костры — возможно, ещё их отец сгорел на таком.

Герои русской мифологии: Пересвет

Вернуться к
списку Героев славянской мифологии
>>>

Пересвет
— русский эпический герой.
Александр Пересвет, монах Троицкого монастыря, был благословлен игуменом
Сергием Радонежским на битву с татарами и вместе с великим князем Дмитрием
(Донским) участвовал в Куликовском сражении. «Пришел из Орды ордынской
князь Мамай с единомышленниками своими, со всеми князьями ордынскими, и
со всею силою татарскою и половецкою, а еще нанял в войско басурман…
А с Мамаем в единой мысли и в единой думе литовский князь Ягайло Ольгердович,
со всею силою литовскою и с польскою, с ними же в союзе и князь Олег Иванович
Рязанский со всеми своими советниками. И пошел на великого князя на Дмитрия
Ивановича Московского…»

Такими словами начинается древнерусское «Сказание о Мамаевом побоище»
-~ великой битве 1380 года на Куликовом поле, которая стала поворотным
событием в освобождении Руси от татарского ига. В «Сказании» этом рассказ
о действительных фактах битвы и об исторических ее участниках переплетается
с народными легендами, звучат в нем и отголоски песенного фольклора. Скорее
всего, легендарно-песенный характер носят эпизоды «Сказания», связанные
с Пересветом. Великий князь Дмитрий Иванович стал собирать русские силы,
призывая всех быть у Коломны к дню Успения Богородицы, а сам отправился
в Троицкий монастырь, «к отцу своему преподобному Сергию получить благословение».
После литургии, трапезы и благословения князь попросил Сергия: «Дай мне
из своего полка двух воинов, Александра Пересвета и брата его Андрея Ослябю,
и ты с нами вместе поборешься». И Сергий «повелел своим воинам, старцам
Александру и Андрею, готовиться. Они известны были как великие наездники
в ратные времена: Андрей сотню гнал, а Александр двести гнал, когда сражались».
И дал им Сергий вместо тленного оружия — нетленное: крест Христов,
нашит на схимах. И повелел им вместо шлемов возложить его на себя, и отдал
их в помощь великому князю и сказал ему: «Вот тебе мои воины, а за тебя,
государь, поборники». И сказал им святой старец: «Мир вам, братья мои,
пострадайте как добрые воины Христовы!»».
информация с сайта
http://slavyans.myfhology.info
Так, по мысли автора «Сказания», в образах Пересвета и Осляби соединились
две могучие силы: народного богатырства и христианской веры.
В ночь накануне битвы князь Дмитрий Иванович объезжал полки и к каждому
обращался со словами: «Уже, братья, ночь приблизилась, бодрствуйте и молитесь
в эту ночь, кре-питесь и мужайтесь… Уже ведь, братья, все будем от них
пить чашу общую… чашу смертную, за святые Божий церкви, и за веру православную,
и за землю святорусскую, и за мою обиду… Да мир будет с вами, братья
мои, потому что спешат татары!»
Воевода Дмитрий Волынец, обладавший даром узнавать по приметам будущее,
отправился вместе с великим князем на поле Куликово, между двумя войсками.
Увидели они полыхавшие огненные зори — будто кровь в них выступала. И посчитал
Волынец это за добрую примету: «Только призывай, государь, Бога на помощь
с неоскудною верою». А потом «слез с коня и пал на правое ухо, приникнув
к земле, и так лежал долгое время и поднялся. …И сказал: «Одна примета
на ве-ликую скорбь, а другая на неизреченную радость для тебя из рода
в род… Будет победа христиан и державы твоей». В восьмой день сентября,
на праздник Рождества Богородицы, начали с обеих сторон трубить трубы,
полки стали занимать свои места.
«И поднялся царь Мамай с тремя князьями на высокое место, чтобы видеть
кровопролитие человеческое, где съезжаются удалые люди с обеих сторон».
«Выехал из татарского войска громадный татарин, подобный древнему Голиафу,
видеть даже страшно». В некоторых редакциях «Сказания» этого великана зовут
Таврул, и он очень похож на былинного Идолища:
«Трею сажень высота его, а дву сажень ширина его, межу плеч у него сажень
мужа доброго, а глаза его, аки пивной котел, а межу ушей у него стрела
мерная, а межу очи у него, аки питии чары, а конь под ним, аки гора великая».
В этот-то момент, накануне общего сражения и возникает в «Сказании» могучий
богатырь Пересвет.
«И начал безбожный татарин убивать православных христиан, а ему никто
не мог сопротивляться из наших знатных, потому он был великий наездник
и богатырь. Увидел это Александр Пересвет, чернец, посланный преподобным
старцем Сергием. Был Пересвет назначен в полк Владимира. брата великого
князя. И встретил он великого князя Дмитрия и сказал: «Тот ищет противника
себе, я хочу выступить против него с оружием. Ведь если я не выступлю против
безбожного татарина, то все вы будете от него побеждены». И возложил старец
на свою голову вместо шлема куколь (монашеский колпак), а поверх одежды
старец надел свою мантию. И видеть его было умильно и грозно. На голове
его был образ архангельский, вооружен он был схимою повелением игумена
Сергия. И сказал старец: «Отцы и братья, простите меня, грешного, и благословите.
И ты, брат Ослабя, моли Бога за меня». И еще сказал Пересвет: «Святой преподобный
Сергий, помогай своими молитвами святыми». И сел на коня своего и взял
в руки посох преподобного старца Сергия, и устремился против безбожного,
и все христиане воскликнули:
«Боже, помоги. Господи, рабу своему». И ударились копьями друг против
друга, и копья их переломались, а пали оба с коней своих на землю, и так
скончались оба». «И вступили в бой в третьем часу дня и бились крепко.
Видя же это, князь великий сказал: «Видите ли, братья, уже гости пришли
к нам есть и пить человеческую кровь и поднимают у себя победные чаши,
уже передовых напоили, и наши, опившись, уснули сном смертным. Время уже
пришло, а час настал»». Так, ценой своей жизни Пересвет остановил уничтожение
русского войска, вдохновил его и дал сигнал к победной битве… О Пересвете
в «Сказании» вспоминают снова, повествуя, как после победы великий князь
объезжает поле побоища, оплакивая убитых князей и воевод, каждому воздавая
должное. «Приехал князь великий на другое место и нашел тут лежащим Пересвета
Александра, чернеца брянского, тут же лежит и Таврултатарин, уподобляясь
древнему Голиафу. А приметами того татарина были: высотою он был трех сажень,
а плечи — в русскую сажень, а между глазами — локоть целый. И сказал князь
великий Дмитрий Иванович:
«Видите ли, братья, русские сыны, многим было испить от него смертную
чашу, но его победил Пересвет»».

Как жили Пересвет и Ослябя до Куликовской битвы

Все, кто знаком с историей Куликовской битвы, помнят, что наряду с именем Дмитрия Донского в памяти русского народа навеки запечатлен и образ богатыря Пересвета, начавшего легендарное сражение поединком с Челубеем. У Пересвета был брат Ослябя, имя которого известно благодаря церковной и летописной традициям. Кем же были воины Пересвет и Ослябя?

Происхождение

О Пересвете в «Задонщине» говорится, что он — «брянский боярин». Об Ослябе в «Сказании о Мамаевом побоище» есть строка, что он – любутский боярин. Город Любутск входил в Брянское княжество. То есть оба воина – земляки, родом с Брянщины. Есть свидетельства, что они были двоюродными братьями. В каком возрасте и по какой причине они приняли монашеский постриг, неизвестно, но летописные повести, а также «Задонщина» и «Сказание о Мамаевом побоище», которые являются нашими главными источниками сведений о Куликовской битве, повествуют о том, что оба брянских боярина были монахами Троицкого монастыря, где подвизался святой Сергий Радонежский.
Церковная традиция гласит, что оба они к моменту Куликовской битвы были уже не очень молоды. Это были искусные воины, закаленные в боях, и при этом,великие молитвенники. Не случайно к моменту Куликовской битвы оба были схимниками. Схима – высшая степень монашеского служения. Надо признать, сведения об этих воинах-монахах очень отрывочны и подчас противоречивы. Даже с их именами возникает некая путаница. Пересвета на самом деле согласно церковному житию звали Александром, а Ослябю – то ли Андреем, то ли Родионом.

Накануне Куликовской битвы

Все источники повествуют о том, что перед тем как выступить в сторону Дона на битву с Мамаем, князь Дмитрий Иванович посетил известного подвижника преподобного Сергия Радонежского, игумена Троицкого монастыря. Сергий благословил князя на сражение и предрек ему победу. Дмитрий Иванович попросил, чтобы преподобный Сергий отправил с ним двух монахов – Пересвета и Ослябю. Тот немедленно призвал обоих и повелел им ехать с князем. Далее в «Сказании о Мамаевом побоище» говорится, что «дал он им вместо оружия тленного нетленное — крест Христов, нашитый на схимах, и повелел им вместо шлемов золоченых возлагать его на себя». Один из вариантов прочтения этого места таков: преподобный Сергий тут же и совершил над Переветом и Ослябей постриг в великую схиму, но гораздо правдоподобнее версия, что оба они уже были схимниками, а игумен лишь указал им на необходимость полагаться более на Бога, чем на доспехи.

Поединок с Челубеем

Поединок Пересвета с Челубеем – один из ключевых моментов Куликовской битвы. Средневековые сражения часто начинались схватками соперников, которых выставляли обе стороны. Это был своего рода воинский ритуал, ведь победа одного и поражение другого истолковывалась обеими армиями как предзнаменование.
Из рядов войска Мамая на поле выехал богатырь Челубей, печенег по происхождению. Правда, в «Сказании о Мамаевом побоище» имя татарского поединщика Темир-мурза. Имя Челубей впервые появляется в XVII веке в компилятивном изложении русской истории «для широкой публики» под названием «Синопсис». Оттуда это имя перекочевало в многочисленные лубочные издания, а затем и в учебную, и в художественную литературу.
Темир-мурза-Челубей был, как повествует «Сказание о Мамаевом побоище», человеком огромной силы и отменной воинской выучки. Вот как он описан в этом источнике: «Перед всеми доблестью похваляясь, видом подобен древнему Голиафу: пяти сажен высота его и трех сажен ширина его».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *