Легенда о призвании рюрика новгородцами

Легенда о призвании князей варягов.

Главные основания на которых держится Скандинавская система:
Известие Русской летописи (то есть вышеприведённое место).
Путь из Варяг в Греки, описанный в той же летописи, и связанные с ним имена днепровских порогов, приведённые Константином Багрянородным.
Имена князей и дружины, в особенности по договорам Олега и Игоря.
Известия византийских писателей о Варягах и Руси.
Финское название Шведов Руотсы и название шведской Упландии Рослагеном.
Известия Бертинских летописей о трёх русских послах и известия Лиутпранда о Руссах-Норманах.
Известия арабских писателей.
Попробую показать несостоятельность норманнской системы по всем вышеперечисленным пунктам.
Первым и самым главным основанием теории норманистов служит известие русской летописи о призвании князей из-за моря. Я сказал выше, что противники норманистов почти не трогали этого основания. Большею частью они, точно также, как и скандинавоманы, принимали призвание или вообще пришествие князей за исходный пункт Русской истории и расходились только в решении вопроса: откуда они пришли и к какому народу принадлежали? Так Татищев и Болтин выводили их из Финляндии, Ломоносов — из славянской Пруссии, Эверс — из Хазарии, Гольман — из Фрисландии, Фатер — из Черноморских Готов, Венелин, Морошкин, Савельев, Максимович, Гедеонов — от балтийских полабских Славян, Костомаров — из Литвы. Мы не видим, чтобы кто-либо из исследователей, занимавшихся варяжским вопросом, обратил особое внимание на фактическую достоверность самого известия о призвании Варягов и вообще об иноземном происхождении княжеских династий. Напротив, почти все исследователи идут от упомянутой летописной легенды и только различным образом толкуют её текст; например, что она разумеет под Варягами Русью? На какое море она указывает? В каком смысле понимать слова: «Пояша по себе всюРусь» и т.п.? Спорили иногда о правописании, о расстановке знаков препинания в летописном тексте, чтобы заставить его говорить в пользу своего мнения. Первым заподозрил несостоятельность всего этого сказания Каченовский, позже эту тему развили и другие историки. Они, выступив яростными противниками теории норманнского происхождения Руси и так называемого «призвания» варяжских князей на русскую землю, заставили историков норманнской школы пересмотреть и теории о других народностях, имевших близкие отношения к Руси, в частности о болгарах, хазарах и гуннах.
Начнём с того: есть ли малейшая вероятность того, чтобы народ, да и не один народ, а несколько, и даже не одного племени, сговорились разом, и призвали для господства над собой целый другой народ, то есть добровольно наложили бы на себя чуждое иго? Таких примеров нет в истории, да они и немыслимы. А что в данном случае речь идёт не о князьях только и их дружине, но о целом народе, в этом едва ли может быть какое сомнение. Сама русская летопись, представляет убедительные доказательства. По её словам, в 862 году Рюрик с братьями призван в Новогородскую землю. В том же году Оскольд и Дир уходят от него на юг и захватывают Киев, а в 865 году они уже нападают на Константинополь в количестве 200 лодок, на которых помещались приблизительно до 10 000 войска, состоящего из Руси. А между тем Оскольд и Дир могли отвлечь только часть Руси от Рюрика, у которого оставалась главная её масса. Напомню, что, судя по летописи, он господствует от Чудского озера и Западной Двины, до низовьев Оки и занимает своими дружинами главные пункты в этих землях (Новгород, Белоозеро, Изборск, Ростов, Полоцк, Муром и конечно некоторые другие.) Далее, что сказать о сразу следующих затем обширных завоеваниях и походах Олега, предпринятых со многими десятками тысяч? Судя по летописи, он присоединил войска из всех подвластных ему народов. Но ведь это были народы большею частью только что покорённые; значит, чтобы держать их в покорности и двигать с собой их вспомогательные войска, нужна была значительная и однородная масса завоевателей; притом, такое движение возможно только по суше, а не на море. Поход Олега на Царьград, предпринятый в столь широких размерах и выполненный с такой удачей, если бы был достоверен, указывал бы на опытных и бесстрашных моряков, следовательно, опять на массу более или менее однородную. Едва ли в этом морском ополчении можно допустить присутствие приведённых в летописи народов, вроде Мери, Радимичей и т.п. народов, живших внутри России и совсем не знакомых с морем. Если даже оставить в стороне поход Олега, о котором Византийцы не упоминают, то есть ещё поход Игоря. О нём византийские историки говорят так же положительно, как и о нападении Оскольда (не называя впрочем последнего по имени). Руссы высадились в Малой Азии и воевали там несколько месяцев, флот их опустошал берега Боспора. Византийская империя только с большим напряжением своих сил заставила наконец Руссов удалиться.
А походы Руссов на Каспийское море в 913 и 944 годах, упоминаемые Арабами и предпринятые также десятками тысяч воинов? Обратим внимание на договоры Олега и Игоря, где говорится о светлых русских князьях, состоявших под рукою Киевского князя. Обратим внимание также на главные статьи этих договоров. Разве они не доказывают существование уже значительных и деятельных торговых сношений, и не одних торговых, но и посольских? Договоры ведутся исключительно от имени Руси, как народа сильного, давно оседлого на своих местах и довольно ясно определявшего свои отношения к соседям. Эта Русь выделяет из себя значительное количество торговых людей, которые предпринимают далёкие плавания, и подолгу проживают в чужих странах. Эти русские купцы-воины, торговавшие в Константинополе, были настолько многочисленны, что, в видах безопасности, ставится условием, чтобы они не входили в город за раз более 50 человек, и притом без оружия.
Договоры Олега и Игоря убеждают нас в том, что Русь существовала на Днепре и на Чёрном море задолго до второй половины IX века, то есть до эпохи так называемого призвания князей. Эти договоры, как уже говорилось, указывают на довольно развитые и следовательно давние торговые сношения. И действительно, те же договоры заключают в себе прямые намёки на то, что они были повторением прежних, таких же мирных трактатов. Например выражения: «… на удержание и на извещение от многих лет межю Християны и Русью бывшюю любовь. …», или : «…любовь бывшюю межю Християны и Русью. …» и т.п. В этом отношении они имеют непосредственную внутреннюю связь с известными двумя беседами византийского митрополита Фотия, современника мнимому прибытию Руси из Скандинавии, произнесёнными по поводу нападения Руси на Константинополь, в 865 году. Вот что говорится во второй беседе: «… Эти варвары справедливо рассвирепели за умерщвление их соплеменников и благословно требовали и ожидали кары, равной злодеянию. … Их привёл к нам гнев их; но, как мы видели, Божия милость отвратила их набег. …». Отсюда ясно, что нашествие Руссов на Константинополь не было простым разбойничьим набегом: по всей вероятности ему предшествовало убийство русских торговцев в Греции и отказ Греков в удовлетворении. Произошло событие, подобное тому, которое мы встречаем гораздо позднее, при Ярославе I, когда за убийство русских купцов в Византии он посылал флот с сыном своим Владимиром.
Всё доказывает, что Русь, основавшая наше государство, не была какою-нибудь отдельною дружиной или каким-то родом, который пришёл со своими князьями, призванными в Новгородскую землю для водворения порядка. Нет, это был целый сильный народ, отличавшийся предприимчивым, суровым и властолюбивым характером. На его свирепость сильно жалуются византийские известия. Человеческие жертвы, приносимые киевскому Перуну, также не свидетельствуют в пользу тихих, кротких нравов, которыми наш летописец наделяет племя Полян (иначе называвшееся Русью). По летописи выходит, что, как северные Славяне добровольно призвали себе господ, так и южные племена большей частью покорились им легко. «Кому дань даёте?» спрашивает русский князь. «Хазарам!» отвечают Северяне или Радимичи. «Не давайте Хазарам, а мне давайте». И племена будто бы покорно повиновались.
Некоторые историки, поддерживающие скандинавское происхождение Руси, не настаивают собственно на добровольном призвании, а предполагают завоевание или другую комбинацию. Но, так как из самой летописи вытекает, что Варяги-Русь был сильный народ, в короткое время покоривший столько племён и основавший огромное государство; следовательно он должен был совершить своё движение из Скандинавии в значительных массах и произвести нашествие вроде Остготов или Лангобардов, покоривших Италию. Но могло ли подобное движение остаться незамеченным современниками и не найти никакого отголоска ни в скандинавских, ни в немецких, ни в византийских источниках? Так как никаких отголосков в перечисленных источниках по этому поводу нет, значит, такого движения не было. Да оно и не могло быть в подобных размерах. Норвежцы, Датчане и Шведы в это время были малочисленны, их стремление было обращено на берега Западной Европы, а главные усилия, как известно, обратились на Англию.
Скандинавским народам было не под силу в IX веке основание такого огромного государства, каково Русское.
Источник:
http://statehistory.ru/books/Vernadskij_Drevnyaya-Rus/68
http://avko1.narod.ru/index.htm

Сказание о призвании варягов — Славянская культура


«И вот пришли три брата
Варяги средних лет,
Глядят — земля богата,
Порядка ж вовсе нет.»
А. К. Толстой.
В начальной части «Повести временных лет» помещено «Сказание о призвании варягов». Оно лаконично, но по своему историческому значению относится к документам первостепенной важности. Речь в нем идет о событиях, приведших к созданию крупнейшей в тогдашней средневековой Европе империи Рюриковичей.
«Сказание о призвании варягов» породило громадную литературу. Уже 250 лет ученые спорят об этом произведении, насколько оно легендарно и насколько достоверно. Высказываются самые противоположные точки зрения.
Ряд ученых отрицал или сомневался в исторической основе «Сказания», ибо оно, по их мнению, состоит из позднейших домыслов, является тенденциозной искусственной конструкцией сводчиков рубежа XI и XII вв., и лишь его ничтожная часть сохранила местные предания.
Дискуссия по поводу «варяжского вопроса» подчас приобретала обостренно политический характер. Так называемые норманисты были причислены к буржуазным ученым, недругам России, унижавшим ее национальное достоинство. Те же, кто сомневался или отрицал достоверность «Сказания» и писал о приоритете славян в сравнении с чужестранцами, считались безусловно прогрессивными учеными.
К каким зловещим оценкам «Сказания о призвании варягов» прибегала официальная наука, можно судить по словам авторитетного историка Б. Д. Грекова. «Легенда о «призвании варягов», — писал он, — много веков находилась на вооружении идеологов феодального государства и была использована русской буржуазной наукой. Ныне американско-английские фальсификаторы истории и их белоэмигрантские прислужники — космополиты вновь стремятся использовать эту легенду в своих гнусных целях, тщетно пытаясь оклеветать славянское прошлое великого русского народа. Но их попытки обречены на провал».
Время не подтвердило такого приговора. Варяжское «призвание» отнюдь не принижало прошлого России. Так называемое иностранное вмешательство в ее судьбу — результат нормальных общеевропейских контактов и всемирной этнокультурной открытости Руси, с самого начала включавшей в состав своего населения наряду с русскими более 20 народов, племен и групп.
Ныне времена политических обвинений и «поиска врага» на примерах истории, будем надеяться, остались позади. Наука освобождается от государственного вмешательства и давления партийной идеологии; мы спокойно можем обсуждать славяно-норманнское (как, впрочем, и другое) взаимодействие.
Что касается оценки самого источника, то предприняты попытки объяснить создание «Сказания» противоборством киевской и новгородской летописных традиций, использованием северных легенд в идейно-политической борьбе рубежа XI и XII вв. Конечно, обстановка, сложившаяся на момент окончательной записи «Сказания», не могла не повлиять на его изложение, но вряд ли этим можно ограничиваться. Нет спора, источник по времени своей окончательной записи более чем на два века отстоит от зафиксированных в нем событий. «Сказание», судя по всему, складывалось постепенно.
Как полагают некоторые исследователи, оно записано впервые при великом князе Ярославе Мудром для подтверждения единства и законности княжеского дома и родства со скандинавскими правителями. Побудило к этому предложение о женитьбе, сделанное Ярославом Владимировичем шведской принцессе Ингигерд. В дальнейшем появились литературные версии «Сказания». Около 1113 г. варяжская легенда была использована Нестором при создании «Повести временных лет». Позднее и этот текст претерпел изменения. Приведенная версия правдоподобна, но, конечно, допускает и иные толкования.
Каким бы многосоставным ни было «Сказание» и в каком бы виде ни заключало в себе те или иные исторические факты, вслед за большинством ученых полагаю, что оно зафиксировало реальное событие, связанное с появлением в среде славян и финнов севера Восточной Европы скандинавских пришельцев. По крайней мере часть «Сказания» не несет черт устного народного творчества, напоминает скорее деловое, протокольное описание событий.
Ниже приведем в переложении на современный язык один из наиболее надежных текстов «Сказания о призвании варягов», содержащийся в Повести временных лет по Ипатьевскому списку.
«В лето 859. Имели дань варяги, приходившие из-за моря, на Чюди, и на Словенах, и на Мере, и на всех [Веси?] Кривичах. …В лето 862. Изгнали варягов за море, и не дали им дани. И начали сами собой владеть, и не было у них правды [закона]. И встал род на род, и были усобицы, и стали сами с собой воевать. И сказали: Поищем себе князя, который владел нами и управлял по ряду [договору], по праву. Пошли за море к варягам… Говорили Русь, Чудь, Словени, Кривичи и вси [Весь?]. Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Да поидите княжить и владеть нами. И избрались три брата со своими родами и взяли с собой всю Русь [в значении «дружина»]. И сперва пришли к словенам и срубили город Ладогу. И сел старейший [старший] в Ладоге Рюрик, а другой Синеус на Белоозере, а третий Трувор в Изборске. …Через два года умер Синеус и брат его Трувор и принял Рюрик всю власть один, и пришел к Ильмерю [Ильменскому озеру] и срубил город над Волховом и прозвали его Новгород. И стал тут княжить, и роздал своим мужам волости, и города рубить, одному Полотск, другому Ростов, третьему Белоозеро. И по тем городам суть находники варяги; первые поселенцы в Новгороде Словени, и в Полотске Кривичи, в Ростове Меряне, в Белоозере Весь, Муроме Мурома. И теми всеми обладал Рюрик».
Резюмируем приведенное сообщение. После изгнания варягов северные славянские (словени и кривичи) и финские (чудь, меря, возможно, весь) племена вступили в междоусобные войны. Замириться не могли и поэтому добровольно пригласили скандинава Рюрика с братьями, чтобы они стали управлять славянами и финнами по договору и установили правопорядок. Центрами новых княжений названа Ладога, Изборск, область Белого озера. Через два года в 864 г. Рюрик перебрался в новоукрепленный, а точнее, новооснованный Новгород и роздал своим мужам кривичский Полоцк, мерянский Ростов, а также Муром и Белоозеро (здесь в значении не края, а города) в землях муромы и веси. Этим очерчивается первое на севере Восточной Европы единодержавное государство — «Верхняя Русь», возникшее на месте конфедерации славянских и финских племен. Было положено начало династии Рюриковичей, правившей Россией вплоть до конца XVI в.
После знакомства с текстом источника прежде всего возникает вопрос, можно ли на основании «Сказания о призвании варягов» судить о происхождении Русского государства. По поводу появления варягов и организации государства Д. С. Лихачев в статье «Легенда о призвании варягов и политические тенденции русского летописания второй половины XI-XII века» писал следующее: «Хотя эти два вопроса и близки друг другу, но не идентичны. Русское государство могло возникнуть под влиянием внутренних потребностей в нем, а династия Рюриковичей, тем не менее, явиться извне. Династии большинства западноевропейских государств имели иноземное происхождение, но это не побуждало историков сомневаться в том, что государственные образования Западной Европы имели автохтонное происхождение».
Действительно, государство нельзя было учредить в один момент по воле одного или нескольких людей. Для этого были необходимы определенные предпосылки. К середине IX в. такие предпосылки вполне сформировались. Восточнославянские и финские племена: словени, кривичи, чудь, меря и весь имели общие интересы, сообща принимали ответственные решения, экономически и социально находились в процессе создания целостного государства. Толчок по воле случая пришел извне. Обращает внимание, что скандинавским пришельцам без особых трудностей и в короткий срок, иными словами — на подготовленной почве, удалось организовать новую систему властвования и наладить механизм ее работы.
«Сказание о призвании варягов» сложный источник, вновь и вновь требующий источниковедческого анализа. Начнем с сомнений и разноречий вариантов летописных текстов.
Одно из бросающихся в глаза расхождений в летописных версиях «Сказания» заключается в том, что скандинав Рюрик, по одним записям, оказался в Ладоге, а по другим — в Новгороде. Одно время, вслед за историком летописания А. А. Шахматовым, считали, что ладожская версия, записанная в 1118 г. безымянным редактором «Повести временных лет», вторична по отношению к новгородской. Историку А. Г. Кузьмину удалось, однако, доказать обратное. Именно свидетельство о Ладоге не только первоначально, но и дошло до нас в самых исправных летописных списках (Ипатьевском, Радзивиловском, возможно, Лаврентьевском).
«Сказание» порождает еще одно недоумение. Если варягов изгнали, то почему именно их призывают вновь для установления порядка? Разгадка этого противоречия, думается, не в том, что славяне и финны не способны были сами умиротворить внутренние распри и пошли «на выдачу» к недавним врагам. Объяснение в ином. Северные племена, освободившись от обременительных поборов, готовились к отражению нового натиска скандинавов. Угроза была реальной.
В «Житии святого Ансгария», составленном Римбертом, описано нападение датчан в 852 г. на некий богатый город (аd urbem) в «пределах земли славян» (in finibus Slavorum), который можно сопоставить с Ладогой. Этот поход, вероятно, сопровождавшийся обложением данью, показал растущую опасность экспансии на восток со стороны викингов. О дальнейшем развитии событий можно судить по «Сказанию о призвании варягов». Смысл приглашения чужестранцев, очевидно, заключался в стремлении привлечь опытного полководца с отрядом воинов, в данном случае Рюрика, чтобы он смог защитить славянских и финских конфедератов. Пришелец — скандинав, конечно, знал военные приемы своих соотечественников, в том числе и тех, которые приходили на Русь с грабительскими, пиратскими целями. Выбор полководца оказался удачен, до конца Х столетия скандинавы не отваживались нападать на северные земли Руси.
В «Сказании о призвании варягов» фигурируют три брата — пришельца. Ученые давно обратили внимание на странные имена двух из них — Синеуса и Трувора, бездетных и как-то подозрительно одновременно умерших в 864 г. Поиски их имен в древнескандинавской ономастике не привели к обнадеживающим результатам. Замечено, что сюжет о трех братьях-чужестранцах — основателях городов и родоначальников династий — своего рода фольклорное клише. Подобные предания были распространены в Европе в средние века. Известны легенды о приглашении норманнов в Англию и Ирландию. Видукинд Корвейский в «Саксонской хронике» (907 г.) сообщает о посольстве бриттов к саксам, которые предложили последним «владеть их обширной великой страной, изобилующей всякими благами». Саксы снарядили корабли с тремя князьями.
Высказано предположение, что Синеуса и Трувора не существовало, а летописец буквально передал слова старошведского языка «sune hus» и «thru varing», означавших «с родом своим и верной дружиной». Это предполагает существование документа на старошведском языке, очевидно, того самого «ряда», который заключил Рюрик со славянскими и финскими старейшинами. Полагают, что Нестор при написании своего труда располагал текстами договоров 911 и 945 гг., заключенных между русскими и греками. Возможно, что в княжеском архиве находился и упомянутый «ряд», впервые использованный летописцем — сводчиком, не понявшим его некоторых выражений.
Рюрик летописный, если считать его тождественным своему датскому тезке (о чем скажем далее), действительно имел двух братьев Гемминга и Гаральда, но они относительно рано умерли (в 837 и 841 гг.) и поэтому не могли сопровождать брата на Русь. Как бы то ни было, эпизод с двумя братьями вызывает сомнение в его достоверности и, возможно, основан на каком-то языковом недоразумении.
Определенное недоумение оставляют и города или местности, куда направились Синеус и Трувор, в первом случае «на Белоозеро», во втором — в Изборск. Белоозеро в заключительных словах «Сказания» отмечено не как район, а как город. После археологических исследований Л.А. Голубевой мы знаем, что Белоозеро датируется Х-XIV вв., следовательно, в IX в. еще не существовало. Отстоящее от Белоозера на 15 км поселение IX-Х вв. Крутик является финско-весьским, рассматривать его в качестве резиденции норманнского владетеля нет оснований. Таким образом, «город Синеуса» на Белом озере пока неизвестен.
Добавим, что само присутствие скандинавов в Белозерской округе, судя по археологическим находкам, не только в IX, но и в Х в. прослеживается слабо. Что касается Изборска, то, по наблюдениям В. В. Седова, характерный комплекс скандинавских изделий IX-Х вв. там не обнаружен. Как пишет Седов, «Изборск, по-видимому, не принял норманнов и развивался на основе племенного центра одной из ветвей кривичей».
Переходим здесь к достоверным, с нашей точки зрения, моментам «Сказания», частью подтвержденным и другими исследователями.
У большинства ученых сам факт приглашения скандинавов не вызывает сомнений. С оговоркой, что хронология начальной части «Повести временных лет» условна и может отличаться в отдельных случаях от истинной на 6-10 лет, признана и дата события — 862 г. Исторична и личность Рюрика. Некоторые историки отождествляют его с ютландским и фрисландским викингом Рёриком. Оба жили примерно в одно время, а их биографии схожи. Они служили своим господам, обязывались защищать их землю, были предводителями своих дружин, в поисках «славы и добычи» участвовали в походах и войнах, интригами и мечом добывали свои владения, странствовали из страны в страну.
Рёрик происходил из знатной датской семьи Скиольдунгов. По западным источникам известно, что он в 837-840 гг. и после 850 г. владел Фрисландией с ее главным городом Дорестадом, полученными от франкского императора. В договоре об условиях владения, заключенном в 850 г., было сказано, что Рёрик обязан верно служить, платя дань и другие подати, и защищать край от датских пиратов. Противникам Рёрика удавалось изгонять его из Фрисландии, а ему отвоевывать свои владения. В 857 г. ему была уступлена в Ютландии южная часть Датского королевства, но и здесь было неспокойно. Рёрику приходилось оборонять свои территории и вторгаться в пределы соседей.
Он совершил сухопутные и морские походы на Гамбург, Северную Францию, Данию, Англию, даже на свои владения во Фризии, а 852 г. мог участвовать в походе датского войска на шведскую Бирку (об этом упоминалось выше) и, что не исключено, с отрядом корабельщиков-датчан напасть на «город славян», в котором усматривается Ладога. Особенно Рёрика привлекал главный город Фрисландии Дорестад, где сходились торговые пути из Майнца, Англии и Скандинавии. За обладание этим городом и его округой он боролся почти до конца жизни, неоднократно возобновляя свои вассальные отношения с каролингским императором.
Воюя за власть и земли, Рёрик приобрел опыт полководца, дипломата, искателя приключений. Никогда не считал себя побежденным, вновь и вновь выступал против неприятелей. Возможно, что именно этот датский по происхождению викинг оказался на востоке Европы и там преуспел более, чем на западе. При этом, правда, даты пребывания Рёрика на Руси и в Западной Европе трудно уверенно сопоставить в силу их условности в русских источниках. Лакуны о деятельности Рёрика во франкских хрониках в отдельные годы, например в 864- 866 гг., позволяют предположить, что он мог в это время находиться на Руси. Одним словом, по историческим свидетельствам выявляется непротиворечивая совместимость Рёрика — датчанина и Рюрика ладожского.
К моменту приглашения на Русь за Рёриком закрепилась слава опытного воителя, умевшего оборонять свою землю, нападать на чужую и выполнять поручения верховной власти — франкского императора. О нем могли узнать северные восточноевропейцы, а их приглашение Рёрик — вечный воин и странствующий рыцарь, хорошо знавший военное и корабельное дело не только скандинавов, но и франков и фризов, принял как бывалый наемник на определенных договорных условиях.
Он, очевидно, должен был за определенное вознаграждение себе и дружине защищать новых хозяев и освободить их от скандинавской дани. Если такие поборы исходили от шведов, обращение к датчанину было вполне оправданно, если же этим занимались датчане, то Рёрик, нередко враждовавший с соотечественниками, и в этом случае был подходящим кандидатом. Возможно, что в пределы Руси Рёрик отплыл из средней или южной Швеции, где встретился с ладожским посольством. Для славян адрес «за морем» чаще всего означал именно Швецию.
Обстановка на востоке Европы отличалась от того, с чем приходилось сталкиваться Рёрику на западе. Основной удар викингов в 840-850 гг. пришелся на германо-французские и британские города. На востоке также устраивались грабительские походы, но предпочтительнее там была необычайно выгодная торговля по великим водным путям Балто-Каспийскому и Балто-Черноморскому. К тому же в этой части Европы дравшиеся за власть феодальные владетели в тот период были или редки, или уживались друг с другом.
Столицей новоорганизованного княжения стала, как упоминалось, Ладога, занимавшая ключевое место на магистральных евразийских торговых путях. С приходом Рёрика-Рюрика здесь произошли заметные перемены. Археология здесь дополняет летопись. Были отстроены сначала деревянные, а затем, ближе к концу IX столетия, каменные укрепления. На почетном месте, напротив крепости на другом берегу реки Волхов в урочище «Плакун», возник особый норманнский могильник. Возможно, что пришельцы не только хоронили своих особо, но и жили отдельно.
Не к этому ли периоду восходит упомянутая в источниках XV в. Варяжская улица? Территория города расширилась, что, несомненно, было стимулировано развитием евразийской торговли и международного рынка. Судя по раскопкам, городская земля была разделена на равные по площади парцеллы. Их заселили торговцы-ремесленники, которые не только умели изготовлять вещи, но и транспортировать их, преимущественно по воде, и продавать. Такой универсальный по занятиям класс свободных горожан, получивший во Фрисландии наименование штединги (нем. Stedinger — «береговой житель») обеспечил быстрый экономический подъем Ладоги как производственного и купеческого центра евробалтийского значения.
Аналогичные парцеллы рыночно-сезонного характера были археологически открыты в датском городе Рибе. В отличие от Рибе в Ладоге парцеллы использовались не временно, а для постоянного заселения. Не заимствовали ли ладожане планировку своего города в Дании? Невероятного в этом предположении нет. Подчеркнем, что определенный порядок городского землепользования и распределение стандартных участков среди новопоселенцев по времени примерно совпадают с периодом появления в Ладоге скандинавского, а точнее датского, пришельца и его дружины.
Укрепившись в Ладоге, Рюрик (теперь будем называть его по русской огласовке) вскоре продвинулся в глубь страны к Ильменскому озеру, где, по словам «Сказания», «срубил город над Волховом и прозвали его Новгородом». Таким образом, Новгород стал после Ладоги следующей столицей державы Рюрика. Здесь необходимо уточнение. Во времена Рюрика город с таким именем еще не существовал. Как показали археологические раскопки, он возник на своем нынешнем месте едва ли раньше третьей четверти Х в., а наименование Новгород было внесено в тексты «Сказания», скорее всего, под влиянием новгородского приоритета и амбиций местного боярства.
Один из летописцев»сводчиков сведений о варяжской легенде не мог пропустить такого материала, который бы отдавал старейшинство в династических и политических делах «пригороду» Ладоге, и поэтому вместо этого центра вписал Новгород. К тому же в XI — начале XII в. наименование того города, который срубил Рюрик «над Волховом», было забыто. Между тем такое поселение — Рюриково городище существует в 2 км к югу от Новгорода, Оно, как показали исследования Е. Н. Носова, действительно возникло примерно в середине IX в., т. е. именно тогда, когда некую крепость в этих местах отстроил Рюрик.
Совпадение исторической и археологической дат практически почти полное и позволяет убедительно идентифицировать предшественника Новгорода и выяснить его настоящее имя. Его сохранили скандинавские саги: это Холмгард- иначе не что иное, как калька славянского наименования Холмгорода или Холмограда. Именно Холмгород, уже существовавший до прихода Рюрика и имевший славянское имя, стал его укрепленной резиденцией.
В период смены столиц, как передано в «Сказании о призвании варягов», умерли братья Рюрика и он «принял всю власть один». Ни о каком договоре-«ряде» уже не упоминалось. По-видимому, использовав личную гвардию, Рюрик совершил переворот. Племенные старейшины утратили власть. На месте служивого наемника оказался самовластный вождь.
По сообщению опубликованной В. Н. Татищевым Иоакимовской летописи — источника, сохранившего ряд уникальных и вовсе не фантастических сведений относительно Северной Руси и русско-скандинавских отношений, Рюрик «прилежа о росправе земли» «посажа по всем градом князи от варяг и словян, сам же проименовался князь великий, еже Кречески архикратор или василевс». Здесь важно упоминание о принятии великокняжеского титула — своеобразной коронации, что совпало с «окняжением» земли. В состав нового государственного объединения вошли, как уже упоминалось, города-центры своих областей: Полоцк, Ростов, Муром, Белоозеро (скорее округ, чем определенный центр) и, конечно, Ладога и Холмоград-Холмгард. Было закреплено образование многонационального государства. Так на Руси начался, по определению Б. А. Рыбакова, норманнский период ее истории (отношу его не к 879-911 гг., а 862- 911 гг.).
О русском периоде деятельности Рюрика-Рёрика сохранились скудные отрывочные сведения. В этом отношении помимо «Сказания» особый интерес приобретают записи Никоновской летописи XVI в., попавшие в нее из какого-то несохранившегося более раннего источника. Из них мы узнаем неизвестные подробности, например, о собрании словен и других племен, обсуждавших, где искать князя: среди своих, хазар, полян, дунайцев или варягов. Победило «скандинавское направление». Вряд ли это было всенародное вече. Практически имели возможность собраться в своем межплеменном центре Ладоге только старейшины племен. Ведь до прихода Рюрика Ладога уже существовала сто лет и в то время была единственным самым значительным поселением на севере страны.
Согласно Никоновской летописи, Рюрик, будучи в Новгороде (а по нашей мысли — в Холмгороде), подавил оппозиционное выступление местной знати, казнив их предводителя (?) Вадима Храброго и его единомышленников. Словенская племенная элита, однако, не покорилась. В 867 г. много новгородских мужей, очевидно, опасаясь преследований от Рюрика, сбежали в Киев (В. Н. Татищев отнес это известие к 869 г.).
Судя по летописным данным, Рюрик правил с 862 по 879 г., т. е. 17 лет. За это время он объединил ряд городов и областей, укрепил свою власть, подавил оппозицию и, что необычно, не совершал походов. Более того, посланные им норманны Аскольд и Дир, укрепившись в Киеве, по сообщению Никоновской летописи, в 865 г. напали на подвластный Рюрику Полоцк. Был ли им оказан отпор, неизвестно. Согласно свидетельству Иоакимовской летописи, северный властитель правил, «не имея ни с кем войны». Утверждение Новгородской четвертой летописи о том, что он «начаша воевати всюду», если в какой-то мере достоверно, то относится, по всей видимости, к начальному периоду появления варяжского конунга на Руси и закрепления за ним и его «мужами» городов и мест.
Странная для своего времени военная пассивность Рюрика, ставшего великим князем, объясняется, возможно, тем, что, находясь в Восточной Европе, он не порывал с родиной. В 870 и 872- 873 гг. он, судя по известиям западных источников, побывал на Западе, очевидно, с целью удержать свои прежние владения во Фрисландии и Дании. Путь от Холмогорода до Дорестада на корабле занимал полтора-два месяца и не составлял непреодолимых препятствий. По мнению историка Н. Т. Беляева — автора одной из лучших статей о Рёрике-Рюрике, нет противоречия в том, что после 862 г. (или с учетом неточной летописной хронологии, 856 г.) Рюрик время от времени появлялся во Фризии.
О дальнейших обстоятельствах жизни «русского датчанина» узнаем из сообщения Иоакимовской летописи. В этом источнике отмечено, что женой Рюрика стала норвежка Ефанда (Сфанда, Алфинд), родившая ему сына Игоря. Сын был малолетним, когда в 879 г. умер отец и у власти оказался Олег, названный в русских летописях то воеводой, то великим князем. Неуверенность летописей относительно статуса Олега объясняется тем, что он был родственником Рюрика, а не его наследником. Согласно Иоакимовской летописи, он назван «князем Урманским», т. е. норвежским, братом Ефанды. Олег, прозванный Вещим, успешно продолжал геополитические устремления своего предшественника. Главное, ему удалось судьбоносное дело — объединить север и юг страны. Столицей стал Киев. В Европе довершилось образование могущественной державы — «империи Рюриковичей».
Первые норманнские династы, судя по всему, оказались людьми незаурядными. Основатель новой династии и его продолжатель, придя к правлению в чужой стране, поняли, что следует считаться с местными интересами и осуществлять внутренние задачи молодого Русского государства. Следующее археологическое наблюдение дает понятие об их некоторых масштабных действиях. По находкам восточных серебряных монет «дирхемов» VIII-Х вв. судят о торговой активности викингов, славян и других народов. Эти монеты через Русь попадали в страны региона Балтики. До середины IX в. не устанавливается их сколько-нибудь значительное проникновение на о. Готланд и в материковую Швецию (больше их обнаруживают в областях западных славян).
Во второй половине IX в. складывается иная ситуация. К этому периоду относятся 10261 дирхем, обнаруженные на о. Готланд ив Швеции. По сравнению с периодом 770-790 гг., число находок в упомянутых регионах возросло почти в 8 раз. Из этого можно заключить, что после 850 г. на смену даням и спорадическим торговле и поездкам пришла растущая регулярная прямая и посредническая торговля Руси со Скандинавией, точнее Швецией. Видимо, новые правители Руси едва ли не впервые создали для нее особо благоприятные условия. Не только монеты, но и русские и восточные вещи все в большем количестве стали поступать в земли викингов. В этот период резко расширяются контакты Восточной и Северной Европы.
Скандинавские пришельцы, будь то дружинники, придворная элита, купцы, мастера-ремесленники, включились в местную жизнь, охотно селились в русских городах, строили корабли и ковали оружие, изготовляли украшения, а в дальнейшем шли в услужение русским князьям. Где откупаясь от скандинавских соседей, где поощряя их военную, дипломатическую и купеческую деятельность, норманнские по происхождению руководители Руси укрепили страну, построили новые крепости, создали многоплеменное войско и оснастили его тяжелым вооружением, направляли в своих целях военную активность викингов, оказавшихся на просторах русской равнины. Они использовали их в качестве иноземной наемной части государственного войска. На месте разрозненных племенных областей возникло единое экономическое и социальное пространство.
Действия правителей Руси способствовали безопасности северных земель и расширили международную торговлю. Выбор Рюрика в военном отношении, похоже, себя оправдал. Вплоть до конца Х в. скандинавы не нападали на области Ладоги и Новгорода, предпочитая войне торгово-транспортные и межгосударственные связи. На первый взгляд это выглядит парадоксально. Норманны-воители, ставшие составной частью древнерусского правящего класса, принесли не потрясения, а мир нескольким поколениям жителей Северной Руси. Ускорился ее хозяйственный подъем. Может быть, это стало одной из причин мощного политического и военного импульса, который шел с севера и способствовал образованию общерусского государства.
В ознаменование 1000-летия России в 1861-1862 гг. в Новгороде был воздвигнут многофигурный монумент, выполненный скульптором М. О. Микешиным и его помощниками. Среди главных персонажей мы видим Рюрика в образе воина в шлеме, кольчуге, с мечом. На щите проставлен 862 г. Россия оказалась едва ли не первой тогда страной Европы, где был сооружен памятник норманну, в данном случае основателю династии и, как думали, государства. По-иному отнеслись к образу Рюрика советские пропагандисты (да и не только они). «Советская историческая наука, — писал один из них в буклете «Памятник тысячелетию России» (Новгород, 1965 г.), — установила возникновение государства восточных славян без вмешательства пришельцев из других стран и отменила норманнскую теорию, созданную в XVIII в. официальной историографией».
История русского народа, думаю, не примет этих строк. Россию всегда отличали живительные связи со всем миром, в том числе и Скандинавией. Русско-норманнские контакты в период создания государства обогатили технику и культуру обеих стран, ускорили их развитие. Варяги принесли на Русь лучшее оружие, совершенные корабли, свои украшения, приемы пешего боя, способствовали организации евразийской торговли. От славян и других восточноевропейских народов они получили меха, невольников, мед, воск, зерно, восприняли приемы кавалерийского боя и восточное оружие, приобщились к строительству городов. Скандинавы, славяне и финны обогатили себя арабским серебром, хлынувшим на европейские рынки по великим водным путям из «варяг в греки» и из «варяг в арабы».
Цифры, отлитые на щите Рюрика — «862 год», при всей их условности, — крупная веха в жизни Руси и Скандинавии. Тогда народы этих стран вышли вместе на арену европейской истории. 862 год достойно признать в качестве государственной даты, не стыдясь того, что она запечатлена на щите норманнского пришельца. Побуждает к этому и «Сказание о призвании варягов», сохранившее драгоценные моменты исторической истины.
Кирпичников А.Н.

Похожие статьи:

Природа > Очарование северной земли
Путешествия > Русская Сибирь. Часть 2. Культура русских-сибиряков
Археология > Окультные тайны Аненербе и Карелия
История > Древние славяне на берегах Москвы-реки
Древний мир > Кельты, балты, германцы и суооми

Княжение Рюрика 862 — 879 — История России

«ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ» О ПРИЗВАНИИ ВАРЯГОВ

И изгнали варягов за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И сказали: «Поищем сами себе князя, который бы владел нами и рядил по ряду и по закону». Пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные — норманны и англы, а еще иные готы — вот так и эти. Сказали руси чудь, славяне, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли прежде всего к славянам. И поставили город Ладогу. И сел старший, Рюрик, в Ладоге, а другой — Синеус, — на Белом озере, а третий, Трувор, — в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля. Через два года умерли Синеус и брат его Трувор. И принял всю власть один Рюрик и пришел к Ильменю, и поставил город над Волховом, и назвал его Новгород, и сел тут княжить, и стал раздавать мужам своим волости и города ставить — тому Полоцк, этому Ростов, другому Белоозеро. Варяги в этих городах — находники, а коренные жители в Новгороде — славяне, в Полоцке — кривичи, в Ростове — меря, в Белоозере — весь, в Муроме — мурома, и над теми всеми властвовал Рюрик.
Повесть Временных лет (пер. О.В. Творогова)

БРАТЬЯ-СЛОВА

Историки давно обратили внимание на анекдотичность «братьев» Рюрика, который сам, впрочем, являлся историческим лицом, а «братья» оказались русским переводом шведских слов. О Рюрике сказано, что он пришел «с роды своими» («sine use» — «своими родичами» — Синеус) и верной дружиной («tru war» — «верной дружиной» — Трувор).
«Синеус» — sine bus — «свой род».
«Трувор» — thru waring — «верная дружина».
Другими словами, в летопись попал пересказ какого-то скандинавского сказания о деятельности Рюрика (автор летописи, новгородец, плохо знавший шведский, принял упоминание в устной саге традиционного окружения конунга за имена его братьев.
Рыбаков Б.А. Рождение Руси

«СЕВЕРНЫЙ ЛЕГЕНДАРНЫЙ ЭПИЗОД»

Русские ученые XVIII и XIX вв. обычно относились с полным доверием к Сказанию о призвании варягов. Они спорили лишь по вопросу об этнической принадлежности пришельцев, не сомневаясь в самой реальности сообщаемых летописью под 862 г. событий. Постепенно, однако, складывается мнение, что в рассказе о призвании запечатлено и многое из действительности начала XII в., когда создавалась летопись. Так, Н. И. Костомаров на диспуте с М. П. Погодиным 19 марта 1860 г. о начале Руси говорил: «Наша летопись составлена уже в XII веке и, сообщая известия о прежних событиях, летописец употреблял слова и выражения, господствовавшие в его время». О влиянии новгородских порядков поздней поры при создании легенды писал Д. И. Иловайский. Но настоящий перелом здесь наступил благодаря работам А. А. Шахматова, который показал, что Сказание о призвании варягов это — поздняя вставка, скомбинированная способом искусственного соединения нескольких северорусских преданий, подвергнутых глубокой переработке летописцами. Шахматов увидел преобладание в нем домыслов над мотивами местных преданий о Рюрике в Ладоге, Труворе в Изборске, Синеусе на Белоозере и обнаружил литературное происхождение записи под 862 г., явившейся плодом творчества киевских летописцев второй половины XI — начала XII века.
После исследований Шахматова в области истории русского летописания ученые стали значительно осторожнее относиться к летописным известиям о происшествиях IX века. Не обошлось, впрочем, и без крайностей. В. А. Пархоменко, например, призывал «совершенно скептически» отнестись «к летописному повествованию о призвании на княжение Рюрика» и не придавать этому «северному легендарному эпизоду» серьезного научного значения.
И.Я. Фроянов. Исторические реалии в летописном сказании о призвании варягов. Вопросы истории. 1991, № 6

«РЕПОРТ» ЛОМОНОСОВА

(на диссертацию академика Миллера о происхождении российского народа)
Варягов не почитает господин Миллер за народ славенский, однако, что они происходили от роксолян, народа славенского, и прошли с готфами, славянами ж, от Черного моря к берегам Балтийским, что говорили языком славенским, несколько от соединения со старыми германцами испорченным, и что Рурик с братьями был сродственник князям славенским6 и для того в Россию призван на владение, сие все из самой сей диссертации заключить, а из других оснований весьма довольно доказать можно.
Имя российское почитает господин Миллер за новое, которое началось при Рурике, а сие из того заключает, что об нем иностранные не знали; но как из того заключить, что варяги сами себя русью не называли? Германцы дивно себя называют дейчен, хотя их ни русские, ни французы тем именем и поныне не пишут; так и варяги, происходя от роксолян, всегда себя русью называли, хотя другие народы их инако именовали, и самые слова Несторовы показывают, что варяги назывались русью, а по ним и новогородские славяне и прочие назвались русью. Но едва можно чуднее что представить, как то, что господин Миллер думает, якобы чухонцы варягам и славянам имя дали.
Репорт в Канцелярию Академии Наук 16 сентября 1749 г.

ЦАРЬ ЕДЕТ! ПРАЗДНОВАНИЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ РОССИИ В НОВГОРОДЕ

Первоначально днем для торжеств тысячелетия России было выбрано 26 августа 1862 г. — дата, знаменательная восшествием на престол императора Александра II и пятидесятилетним юбилеем Бородинского сражения. Одна она была заменена не менее символической датой 8 сентября, ознаменованной победой на Куликовом поле, днем рождения наследника, цесаревича Николая Александровича, и совпавшая в год празднования с Рождеством Богородицы, заступницы и покровительницы России. Такой выбор позволял неразрывно соединить воедино религиозные и державные основания торжества с царствующей семьей…
Торжественность момента встречи парохода с августейшим семейством подчеркивалась яркими декорациями — у обитой красным сукном длинной, до фарватера, пристани были установлены украшенные цветами арки, искусно сделанные из дерева, зелени и даже из соломы, разноцветные флаги и штандарты развивались на высоких древках. На берегу размещались встречающие. Справа от пристани вытянулась шпалера гвардии под командованием вел. кн. Николая Николаевича. «Сельские старшины и головы выстроены у ворот. Петербургский городовой ровняет их в шеренгу и велит поправить вихры. «Да ты бороду-то, мочалку-то свою расчеши», — муштрует он старшин», — как не без ехидства заметил наблюдательный корреспондент «Северной пчелы». Вдоль берега расположились представители «всякого люда», многие из которых уже неделю жили здесь и питались принесенными с собой сухарями…
Всеобщий восторг, вылившийся в громогласное «ура», подхваченное народом, «покрывавшим оба берега Волхова, стены Кремля и Софийскую звонницу», стал откликом на прозвучавшее: «Царь едет!»
Антощенко А.В. Празднование тысячелетия России

С НАЗВАНЬЕМ КРАТКИМ «РУСЬ»

Один из традиционно дискуссионных вопросов ранней истории Руси — вопрос о роли в возникновении русской государственности скандинавов, именовавшихся в то время в Западной Европе норманнами («северными людьми»), а на Руси — варягами. В византийских, западноевропейских и восточных источниках содержится ряд упоминаний «Руси» в IX в., но в них не названо ни одного имеющего к ней отношения населенного пункта или личного имени. В силу этого достаточно поставить под сомнение сведения о Рюрике, Аскольде и Дире, приходе в Киев Олега и Игоря, что содержатся в Начальном своде конца XI в. и «Повести временных лет» начала XII в. (а основания для сомнений очень серьезные, поскольку эти известия явно записаны на основе устных преданий, а летописная хронология раннего периода несомненно сконструирована сводчиками с опорой на хронологию византийских хроник), как возникает широкое поле для суждений о том, где располагалась в это время Русь, кто и когда ее возглавлял. Лишь комплексный подход к имеющимся письменным данным с учетом археологических свидетельств позволяет очертить схему развития событий (все равно во многом гипотетическую).
Не вызывает серьезных сомнений, что в течение IX столетия скандинавы, у которых в это время развернулось т. н. «движение викингов» — экспансия, затронувшая в той или иной мере почти все регионы Европы, проникали на север Восточноевропейской равнины и здесь вступили в соприкосновение со славянами, осваивавшими эту территорию. В середине или третьей четверти IX в. во главе общности ильменских словен оказался предводитель викингов, по летописи известный под именем Рюрик. По наиболее вероятной версии, это был известный датский конунг Рёрик Ютландский (или Фрисландский). Его вокняжение было, скорее всего, связано с желанием местной знати иметь в лице располагавшего сильной дружиной правителя противовес шведским викингам, пытавшимся привести Поволховье и Приильменье в данническую зависимость. Возможно, выбор именно Рёрика был обусловлен тем, что часть ильменских словен являлась переселенцами из славян-ободритов, живших на нижней Эльбе по соседству с Ютландским полуостровом и хорошо знакомых с Рёриком. Рёрик долгое время владел в качестве вассала франкского короля городом Дорестад в устье Рейна; он и его люди были, таким образом, не малознакомой с цивилизацией группировкой из внутренних районов Скандинавии, а воинами, успевшими хорошо познакомиться с развитой, по меркам того времени, франкской государственностью. Резиденцией Рюрика стал Новгород (в то время, скорее всего, так называлась крепость в 2 км от позднейшего города, т. н. Рюриково Городище).
Продолжающиеся в течение уже двух с половиной столетий споры о происхождении термина русь сводятся по сути к вопросу — являются ли сведения «Повести временных лет» о привнесении этого названия в Восточную Европу скандинавами достоверными. Если отбросить малоубедительные и прямо фантастические гипотезы, то останутся две версии, подкрепленные более или менее вероятными лингвистическими соображениями. Согласно одной (условно говоря, «северной»), термин русь восходит к скандинавскому глаголу, означающему «грести»: предполагается, что словом, образованным от него, именовали себя дружины викингов, приходившие в Восточную Европу на гребных судах. По другой («южной») версии, термин русь происходит от иранского корня со значением «светлый», «белый». Главным доводом в пользу северной гипотезы остается рассказ «Повести временных лет», в пользу южной — существование традиции, согласно которой Русью, помимо всех земель, населенных восточными славянами и находящихся под властью киевских князей, именовалась также территория в Среднем Поднепровье (т. н. «Русская земля в узком смысле»).
Вопрос о происхождении названия государства, хотя и представляет естественный интерес, носит все же частный характер. Куда важнее вопрос о соотношении в процессе государствообразования местных и пришлых элементов и традиций, в данном случае — о роли, которую сыграли в становлении Руси норманны. Не вызывает серьезных сомнений, что скандинавское происхождение имела древнерусская княжеская династия, т. н. «Рюриковичи» (хотя летописная конструкция о том, что преемник Олега на киевском столе Игорь был именно сыном Рюрика, маловероятна по хронологическим соображениям), что выходцы из Скандинавии и их потомки составляли значительную часть дружин русских князей IX–X вв. Сложнее вопрос о воздействии скандинавов на характер и темпы образования государства на Руси. Для утверждения о каком-то заметном ускорении, которое придало норманнское влияние процессу формирования государственности в восточнославянском регионе, сравнение с другими славянскими странами не дает оснований. В сферах социальной и политической наблюдается значительное сходство со славянскими странами. Подчинение рядового населения власти князей и их дружин, данническая эксплуатация, относительно позднее развитие индивидуальной (вотчинной) крупной земельной собственности — все эти черты свойственны не только Руси и Скандинавии, но и западнославянским государствам.
Но одна из черт сложившегося в Восточной Европе государства все же может быть связана в значительной мере с деятельностью норманнов. Это объединение всех восточных славян в одно государственное образование. Ни у южных, ни у западных славян подобного не произошло. Если бы варяжские князья не обосновались в Киеве и не соединили под своей властью Юг и Север Восточной Европы, в Х в., возможно, на Юге существовало бы одно или два славянских государственных образования, а на Севере — одно или несколько полиэтничных (славяне, скандинавы, финны, балты), с верхушкой из норманнов, которая, если бы и шла по пути славянизации, то не столь быстро, как это имело место в реальности.
Горский А. Русь: От славянского Расселения до Московского царства

4.1. Призвание Рюрика | 4. Историческая мифология Древней Руси | Читать онлайн, без регистрации

Призвание Рюрика как исторический миф. От призвания Рюрика (условно – 862 г.) до первой (Несторовой) редакции ПВЛ (1110–1113 гг.) прошло около 250 лет – период достаточный для того, чтобы события, связанные с приходом Рюрика, приобрели легендарный характер. Перед нами исторический миф. Для сохранения мифов устные традиции имеют свои достоинства: сложившийся миф они передают из поколения в поколение без изменений и новшеств. Точность воспроизведения мифа утрачивается, когда предания попадают в руки летописца. Если сказитель у всех на виду: пересказывая важное предание, он не может менять его содержание – его тут же поправят, то у летописца в монашеской келье свидетелей не было: его мог поправить лишь игумен (если он сам не был игуменом) либо князь (если монастырь считался с князем). Был ещё патриотизм земли: киевский – у киевлянина, новгородский – у новгородца, полоцкий – у полочанина. Летописцы были патриотами и отстаивали интересы своей земли как могли, т. е. в летописании.
Историки по-разному оценивают реальность событий, послуживших основой для предания о князе Рюрике. Как пишет И.Я. Фроянов, существуют три подхода к известиям летописи о призвании варягов: «Одни исследователи считают их в основе своей исторически достоверными. Другие – полностью отрицают возможность видеть в этих известиях отражение реальных фактов, полагая, что летописный рассказ есть легенда, сочиненная много позже описываемых в ней событий… Третьи, наконец, улавливают в “предании о Рюрике” отголоски действительных происшествий, но отнюдь не тех, что поведаны летописцем. Кроме того, они говорят и об использовании этого предания в идейно-политической борьбе на грани XI и XII столетий». Фроянов придерживается третьей точки зрения. Надо сказать, что она выглядит наиболее взвешенной. Вопрос лишь в том, какие события отражают дошедшие в летописях записи мифа о призвании Рюрика. Попробуем разобраться.
Не приходится сомневаться, что летописи описывают реальные контакты населения Приильменья с варягами, причём варяги с большим или меньшим успехом стремились подчинить (принудить платить дань) местных жителей. В конечном счёте власть над ильменскими словенами и соседними финскими племенами перешла к варяжскому князю Рюрику. Сам Рюрик, по всей вероятности, был лицом историческим. В пользу его существования, кроме летописей, свидетельствуют лично-родовые знаки князей Рюриковичей в виде двузубца или тризубца на печатях, перстнях-печатках, монетах, вооружении, и найденные в 2008 г. в Староладожском городище в слое середины Х в. части литейной формы для отливки родового знака. Сами князья Рюриковичи не сомневались, что они происходят от Рюрика. Молекулярно-генетические исследование ДНК Y-хромосомы у 191 ныне живущего Рюриковича мужского пола показали, что большинство (68 %) имеют гаплогруппу N1c, причём у потомков правящей династии Мономахов N1с обнаружена в 100 % случаев. У 24 % Рюриковичей была найдена гаплогруппа R1a1. Большинство из них потомки черниговского князя Олега Святославовича – внука Ярослава Мудрого. Остальные обследованные имеют гаплогруппы: I (6 %), E (1,5 %) и T (0,5 %)[69].
Происхождение Рюриковичей от двух прародителей по мужской линии – N1c и R1a свидетельствует, что один из них был потомком Рюрика, а другой проник в генофонд Рюриковичей незаконно. Авторы исследования, в частности его руководитель, польский профессор Андрей Бажор, считают, что Рюрик и его потомки – носители гаплогруппы N1c. В то же время С.С. Алексашин, основываясь на скандинавских сагах, считает, что N1c появился у Рюриковичей в результате супружеской измены жены Ярослава Мудрого Ирины (Ингигерды) с норвежским принцем Олафом (он был в Киеве в 1029 г., а в 1030 г. родился Ярослав). Выяснение гаплогруппы Рюриковичей важно в связи с «варяжским вопросом», поскольку N1c часто встречается среди финских народов (у восточных финнов – 71 %), а R1a – у западных и восточных славян (у лужицких сорбов – 63 %). Правда, у шведов всего 14 % мужчин имеют N1c, но сторонники шведской родины Рюрика допускают смешанное шведско-финское происхождение конунга и его викингов[70].
Рассказ о призвании Рюрика с братьями напоминает другие легенды о призвании чужеземных князей. Гиральд Камбрийский в «Истории и топографии Ирландии» (1185) описывает предание о мирном покорении Ирландии норманнами. Приехали с торговыми целями три брата, и решили ирландцы для подъёма торговли дать им землю. Олаф (Amelavus) стал править в Дублине, Сигтриг (Sitaracus) – в Ватерфорде, а Ивар (Ivorus) – в Лимерике. Потом уже силой они довершили покорение страны. Видукинд Корвейский в хронике «Деяния саксов» (967) сохранил сказание о призвании саксов в Британию. Хроника сообщает о посольстве бриттов к саксам с предложением «владеть их обширной великой страной, изобилующей всякими благами». Саксы прогнали врагов бриттов, а потом сами захватили британскую землю. В «Церковной истории народа англов» Беды Достопочтенного (731) сообщается, что саксы послали на помощь бриттам три корабля под водительством братьев Хенгиста и Хорсы (третьим вождём мог быть их отец).
Мало сомнений, что братья Рюрика – Синеус и Трувор – мифические персонажи. Давно предложена версия, что Синеус – это sine hus – «свой род», а Трувор – thru waring – «верная дружина». Эти шведские слова звучат в точности как имена братьев во фразе: «Рюрик пришёл со своими родичами (sine use) и верной дружиной (thru war)». Есть авторы, верящие в подлинность Синеуса и Трувора; одни выводят их имена из скандинавских, другие – из славянских источников. Всё же историчность братьев Рюрика сомнительна, так же как их одновременная смерть в 864 г. Относительно имени Рюрик существуют скандинавские и западнославянские версии, причём называют исторических прототипов легенды. Из скандинавов фигурирует датский конунг Рёрик Ютландский, хотя он плохо подходит по возрасту (ему было 78 лет, когда родился Игорь) и по месту деятельности (Фризия, Дания), и Эйрик Эмундарсон, конунг шведской Уппсалы, описанный в «Саге об Олафе Харальдссоне» (ок. 1220 г.). О нём сказано, что он покорил «Финланд и Кирьялаланд, Эйстланд и Курланд и много земель в Аустрленд». Аустрлендом в сагах называли Русь. По возрасту Эйрик лучше подходит, чем Рёрик, но нет доказательств, что он длительно жил на Руси.
О происхождении Рюрика от западных славян известно предание мекленбургских крестьян, записанное в 30-х гг. XIX в. французским писателем Ксавье Мармье. Предание повествует, что в VIII в. ободритами правил король по имени Годлав. У него было три сына – Рюрик, Сивар и Трувар. Братья отправились искать славу и после многих странствий пришли в Россию, страдавшую от жестокой тирании. Братья помогли местным жителям поднять восстание и свергнуть угнетателей. Освободив страну, братья решили вернуться к отцу, но народ упросил их остаться и занять место прежних королей. Так Рюрик получил Новгородское княжество (la principaute Nowoghorod), Сивар – Псковское (de Pleskow), Трувар – Белозерское (de Bile-Jezoro). Сказание слишком согласуется с историей призвания варягов у Н.М. Карамзина, чтобы быть правдой. Тем более что мекленбургские крестьяне, полностью онемеченные ещё в XVI в., не могли помнить древних славянских легенд. Автором сказания, скорее всего, был сам Мармье.

Легенда о призвании варягов — Древняя Русь

Tags:
варяжский вопрос
, источники
В специальном исследовании, посвященном летописному Сказанию о призвании варягов А.А. Шахматовым (1904) был поднят вопрос о содержании этого сказания в более древних сводах. Сравнительное изучение текста Сказания по Лаврентьевской, Ипатьевской и Радзивилловской летописи убедило А.А. Шахматова, что состав Сказания не был первоначальным. В летописной статье 6370 (962) г., исследователь заметил вставку имени Руси, повлекшую последующее рассуждение о ее варяжском происхождении (выделено жирным жрифтом):
«И идоша за море к Варягом к Руси: сице бо ся звахуть ти варязи Русь, яко се друзии зовуться Свеи, друзии же Урмане и Англяне, инии Гъти, тако и си».
В более древнем рассказе Новгородской Первой летописи (А.А. Шахматов возводил его к Начальному своду 1093 г.) имя Руси отсуствовало: «Идоша за море к Варягомъ и ркоша: «земля наша велика и обилна , а наряда у нас нЂту». В ответ на призыв к варягом являются три брата с родами и дружиной, а не целым народом как ПВЛ («И пояша с собою всю Русь»).
Это сказание исследователь также посчитал непервоначальным, выделив нем ряд вставок. Он обратил внимание на то, что о прозвании Русской земли в рассказе сообщается дважды. Первый раз по приходе Рюрика:
«И от тЂх Варягъ, находникъ тЂхъ, прозвашася Русь, и от тЂх словет Руская земля; и суть новгородстии людие до днешняго дни от рода варяжьска».
Второй раз уже на юге:
«И сЂде Игорь, княжа, в КыевЂ; и бЂша у него Варязи мужи СловенЂ, и оттолЂ прочии прозвашася Русью».
А.А. Шахматов предположил, что первое прозвание дублирующая вставка. Фраза «и суть новгородстии людие до днешняго дни от рода варяжьска» не имеет отношения к прозванию Руси, но была уже в древнейших сводах, при чем испорченном виде:
Лаврентьевская: «[и] от техъ [Варягъ] прозвася Руская земля Новугородьци ти суть людьє Нооугородьци от рода Варяжьска . преже бо беша Слов?ни».
Радзивилловская и Академическая: «[и] от техъ [Варягъ] прозвася Руская земля Новугородъ ти суть людьє Нооугородьци от рода Варяжьска . преже бо беша Слов?ни».
Новгородцы вряд ли могли называться Русью, они вообще неохотно называли себя русью, понимая под ней прежде всего Киевскую, а потом Суздальскую землю. Следовательно, заключал А.А. Шахматов, речь в первом отрывке первоначально шла о прозвании не Русской земли, а только словен («прозвашася словене варягы», 1904) или самих варягов варягами («прозвашася варяги варягы», Разыскания…, 1908). Русь же в первоначальном рассказе получила лишь на юге, а слово прочие, вынесенное в Коммисионном списке НПЛ на поля (может быть вслед за оригиналом) является вставкой.
В последующей историографии гипотеза А.А. Шахматова была принята к сведению, но не получила дальнейшего развития. Наоборот была Л.Мюллером была предпринята попытка была предпринята попытка признать древнейшей для всего летописания версию Ипатьевской летописи, в которой Рюрик призывается сначала в Ладогу и основывает Новгород.

Текстологический комментарий
Что касается гипотезы Л.Мюллера, ее можно сразу отбросить. Как и полгал А.А. Шахматов «ладожская версия призвания» является вставкой в ПВЛ автором ее 3-й редакции. Вставка эта противоречит предшествующему тексту всех редакций ПВЛ, в которых говорится об основании Новгорода словенами: «Словене седоша около озера Ильмеря и прозвашася своим именем, град нарекоша Новгород».
Чтение А.А. Шахматова «прозвашася словене варяги» или «прозвашася варяги варяги» нельзя признать убедительным. Ни в одном источнике не идет речи о прозвании словен, но упоминаются лищь Новгородцы, Новгородские люди и Новгород. Фраза «прежде бо беша словене», поясняющая варяжское происхождение новгородцев (если она имеет отношение к древнему тексту) также исключает прозвание словен, так как рассказав о прозвании словен каким-то именем, упоминать, что они прежде были словене неуместно. Что касается варягов, то по летопись варягами они назывались еще до призвания в Новгород.
Что касается фразы «И от тЂх Варягъ, находникъ тЂхъ, прозвашася Русь, и от тЂх словет Руская земля; и суть новгородстии людие до днешняго дни от рода варяжьска». То она, с учетом вариантов ПВЛ, имеет явно составной характер. Можно согласиться с А.А. Шахматовым, что вставкой здесь является именно фраза о прозвании Руси и Русской земли.
Невозможно представить, чтоб из указанной фразы НПЛ было произведено испорченное чтение в ПВЛ, так как данное различие не может быть сведено к простой порче текста ПВЛ (если автор ПВЛ вносил значительные изменения в текст, то почему не эти изменения не привели к восстановлению смысла). Следовательно придется предположить правку Начального свода в НПЛ, а испорченный текст Лаврентьевкой и Радзивилловской возвести минуя НПЛ к тексту Начального свода:
Лаврентьевская: «[и] от техъ [Варягъ] прозвася Руская земля Новугородьци ти суть людьє Нооугородьци от рода Варяжьска . преже бо беша Слов?ни».
Радзивилловская и Академическая: «[и] от техъ [Варягъ] прозвася Руская земля Новугородъ ти суть людьє Нооугородьци от рода Варяжьска . преже бо беша Слов?ни».
Из этих двух вариантов (Новгород и Новгородцы) несомненно старейший тот, что представлен в Лаврентьевской летописи. «Новгород» появилось в Радзивилловской и Академической благодаря знакомству с «ладожской версией», противоречащей ранней версии ПВЛ и НПЛ, в которой Новгород основан и именован словенами. «людьє Нооугородьци от рода Варяжьска» по НПЛ несомненно стоит исправить на «людьє Нооугородстии от рода Варяжьска». Последнее выражение появилось возможно для того, чтоб избежать дублирования только что упомянутого в тексте слова «Новгородцы»:
«[и] от техъ [Варягъ] прозвася Руская земля Новугородьци ти суть людьє Нооугородстии от рода Варяжьска . преже бо беша Слов?ни».
При этом прежде фраза «прежде быша словене» несомненно относится к новгородцам, которые прежде, то есть до призвания варягов именовались словенами. Этой фразы нет в НПЛ и не было очевидно в Начальном своде, где как в НПЛ Новгородстии люди были не только словене, но и кривичи и меря и чудь и весь. Фразу можно понять только в том смысле, что после прихода варягов «люди… рекомые словене, кривичи, меря и чудь», имевшие «волость свою» получили общее название новгородцев или «новгородских людей». При этом сами новгородцы (в узком смысле слова, жители Новгорода) от рода правивших там варягов.
При этом «прозвася Русская земля» выглядит как несомненная вставка. Изначальный текст:
«[и] от техъ [Варягъ] прозвашася Новугородьци ти суть людьє Нооугородстии от рода Варяжьска».
На следующем этапе по всей видимости над словом прозвашася или рядом на полях в источнике НПЛ было проставлено «Русская земля». ВНПЛ этот текст исправлен вставкой слова «Русь и словет Русская земля», в ПВЛ изменением «прозвашася» мн. числа на ед. «прозвася» (Русская земля). Вставка «Русская земля» видимо имела целью объяснить кем прозвались новгородцы, видимо редактором, не понявшим текст. Эта вставка породила два прозвания Руси – в Киеве и Новгороде. Поэтому в том месте, где говорится о призвании второй раз фраза была переделана в соответсвии с новым смыслом («оттоле и прочие», то есть поляне, прозвашася Русь). В ПВЛ «оттоле» отсуствует, а Комиссионном списке НПЛ «прочие» вынесено на поля, что возможно говорит о вставном хаактере слова в оригинале:
«И бЂша у него Варязи мужи СловенЂ, и оттолЂ прочии прозвашася Русью». Слово «словене» поставленное без союза, как считал А.А. Шахматов, в тексте является позднейшей вставкой. В самом деле из дальнейшего текста об установлении даней словенам, кривичам и мери ясно, что речь идет о словенах ильменских, которые русью себя не именовали. Таким образом первоначальная фраза должна звучать так:
«И бЂша у него Варязи мужи и оттолЂ прозвашася Русью». И вероятно с добавлением «и от тех словет Русская земля», перенесенным в другое место НПЛ.
Итак рассказ начального Свода до внесения вставок имел следующий вид:
«Идоша за море к Варягомъ и р?ша .: «земля наша велика и обилна, а наряда у нас нЂту; да поидЂте к намъ княжить и владЂть нами». Изъбрашася З брата с роды своими, и пояша со собою дружину многу и предивну, и приидоша к Новугороду. И сЂде старЂишии в НовЂгородЂ, бЂ имя ему Рюрикъ; а другыи сЂде на БЂлЂозерЂ, Синеусъ; а третеи въ ИзборьскЂ, имя ему Труворъ. И от тЂх Варягъ прозвашася Новугородьци ти суть людьє Нооугородстии от рода Варяжьска…
И сЂде Игорь, княжа, в КыевЂ; и бЂша у него Варязи мужи и оттолЂ прозвашася Русью. И от тЂх Варягъ, находникъ тЂхъ словет Русская земля. Сеи же Игорь нача грады ставити, и дани устави Словеномъ и Кривичемъ и Мерямъ дань даяти Варягомъ, а от Новагорода 300 гривенъ на лЂто мира дЂля, еже не дають».
(Из текста удалена вставка «и варягам», нарушающая смысл, при котором дань давали именно варягам, а не словенам и не сами варяги).
Автор ПВЛ не согласился с такой версией, убрав слово «оттоле», так как считал, что «варязи мужи Игоря» прозвались Русью задолго до прихода в Киев. Мы также не можем согласиться с этим как по историческим, так и по текстологическим соображениям. Установление даней Словенам, Мери и Кривичам показывает, что автор на самом деле продолжает рассказ о призвании, территориально привязанный к Новгородской земле. А это значит, что автор Начального свода переработал более древнюю версию легенды, которая по всей видимости имела сей текст в качестве заключительной части.
В самом деле выражение «не дают» НПЛ, как и давали «до смерти Ярослава» явная переделка и «ныне дают», о чем говорил еще А.Шахматов. Во времена Ярослава Киеву давали дань в 2000 гривен, 1000 гривен – новгородской дружине. Дань в 300 гривен могла, как предполагают исследователи даваться ладожским варягам, оборонявшим подходы к Новгороду. Однако в летописи говорится перед этим о варягах-мужах Игоря (потом Олега). И получается, что дань предназначается им.
Затрудняюсь объяснить происхождением этого текста иным способом кроме переработки первоначального предания о приходе Рюрика в Ладогу (эта версия записана в летопись лишь в 3-й редакции ПВЛ).
Интересно, что в позднем фольклорном предании о «Юрике новоселе» (видимо первоначально о Рюрике-находнике) установление и повышение даней в Новгороде приписывается не Игорю, а самому Юрику (Рюрику). Ему же приписывается постоянное увеличение этой дани (начиная с половины белочьего хвоста). Что хорошо согласуется с фольклорным преданием об избиением Рюриком мужей Новгородских (Никоновской летописи), согласно которой новгородцы Вадима не хотели быть рабами Рюрику.
Посему считаю возможным, что автор Начального свода переработал ладожский вариант легенды о призвании варягов, в котором говорилось об установлении Рюриком дани в 300 гривен «мир деля» в пользу Рюрика, ладожского князя и его мужей, ладожских варягов. В этой легенде сообщалось о том, что варяги Рюрика, придя в Ладогу, прозвались здесь Русью. Что Рюрик ставил города и облагал данью словен, кривичей и мерю.
Новгородцы использовали эту легенду для собственной генеалогии – сначала среди городов поставленных Рюриком стали называть Новгород. Затем возникла легенда, что Рюрик не только строил Новгород, но и княжил в нем. Наконец в версии Начального свода Рюрик приходит из заморья уже непосредственно в Новгород, а не в Ладогу.

Призвание варягов: летописная легенда и историческая реальность — История России до конца XVII века

Варягами называли пришельцев с Балтики, воинов и пиратов, промышлявших набегами, грабежом, морским разбоем и взиманием дани с завоеванного населения. Слово «варяг» означало «наемник, принесший клятву верности». В европейских языках их именовали викингами. Их этнический состав был весьма пестрым: в основном в него входили скандинавы (шведы, норвежцы), однако этот термин прилагался и к представителям других балтийских народов – датчан, фризов и др.
Согласно летописи, в 859 г. варяги «из-за моря» взимали дань с чуди, мери, ильменских словен и кривичей. В 862 г. племена взбунтовались и изгнали пришельцев, отказались платить им дань. Между словенами, кривичами, чудью, весью и, возможно, мерей вспыхнула война.
«Повесть временных лет» – древнейшая русская летопись – так говорит об этих событиях: «Изгнали варягов за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и воевать стали друг с другом».
То ли по приглашению одной или нескольких сторон, то ли по собственной инициативе в конфликт вмешивается отряд варягов под предводительством князя Рюрика. Он быстро подавил выступления бунтующих племен. Опираясь на свою дружину, Рюрик стал главой Северного центра Руси (название условное), объединения славянских (словене, кривичи) и угро-финских (чудь, весь) племен. Он правил ими до своей смерти в 879 г. Его резиденция располагалась либо в Старой Ладоге, где археологами обнаружены следы древней варяжской крепости, либо под современным Великим Новгородом на так называемом Рюриковом городище.
Этническая принадлежность Рюрика и его дружины неясна. Многие ученые, начиная с Г. Ф. Хольманна (1816), сближают его с конунгом (вождем, верховным правителем у викингов) Хререком (Рориком – Hroerekr) Ютландским (Фрисландским), маркграфом фризским и датским принцем из королевского рода Скьольдунгов. «Западная» часть его биографии исследована довольно обстоятельно. До 850 г. он владел Дорестадом во Фрисландии. В 850-е гг. Рорик перебрался в область р. Эйдера в Южной Ютландии. Возможно, в 852 г. войска Рорика участвовали в блокаде шведского г. Бирки, конкурента датского г. Хедебю.
Маркграф – управляющий определенной территорией («маркой»). Фризия – земля в Северо-Западной Европе, между реками Рейном и Везером, а по морскому побережью простиравшаяся до устья р. Эльбы. Примечательно, что род Рюрика владел фризским округом Рустринген – в его названии некоторые исследователи усматривают определенное созвучие с названием народа русь, согласно летописи, якобы пришедшим с Рюриком.
«Русскую» часть жизненного пути Рорика можно реконструировать только в виде гипотезы. Согласно версии А. II. Кирпичникова, И. В. Дубова и Г. С. Лебедева, в 862 г., по-видимому, состоялись первые переговоры славян с Рориком, в результате которых его люди прибыли и срубили варяжскую крепость в Ладоге. В 870–874 гг. Рорик вернулся на Запад, чтобы урегулировать отношения с германским и франкским королем по вопросу своих земельных владений. Затем он возвратился на Русь, подавил сформировавшуюся за это время оппозицию во главе с Вадимом Новгородским и женился на некоей Ефанде, представительнице местной аристократии. Умер Рорик в 879 г.
Другие ученые вслед за С. А. Гедеоновым (1876) пытаются доказать славянское происхождение Рюрика и его спутников. Эти исследователи отождествляют его с гипотетическим князям поморских славян-ободритов Рериком.
Противники норманнской теории («антинорманисты») полагают, что Рюрик – целиком мифический персонаж, а летописный рассказ о его приходе являет собой абсолютный или частичный вымысел. Легендарность летописного известия о Рюрике доказывается хотя бы тем, что действие происходит в 862 г. в Новгороде. Но собственно Новгорода в это время еще не было: он реально возник не ранее 950-х гг., т.е. почти на 100 лет позже общепринятой даты «призвания варягов». Правда, ряд исследователей, в частности E. Н. Носов, считает, что вместо Новгорода в данном случае следует иметь в виду знаменитое Городище под Новгородом, где есть археологические слои IX в. и которое носит условное название Рюрикова городища. Идею E. Н. Носова поддержал крупнейший знаток средневекового Новгорода В. Л. Янин.
Учеными доказано, что легенда о приходе Рюрика является поздней: внесена в летопись не ранее конца XI – начала XII в. Вместе с тем в сказании отразились определенные реалии первых лет истории Древнерусского государства. Задача ученых – отделить поздние мифы и легенды от исторической реальности, восстановить подлинные события и объяснить причину их искажения в летописи.
Как отмечает В. Я. Петрухин, основная часть легенды не вызывает сомнений в ее исторической подоплеке: «Ясно, что разноплеменное население, концентрирующееся в городских (“предгородских”) пунктах на трансконтинентальных водных путях, прежде всего в Новгороде и Ладоге, должно было договариваться с дружинами скандинавов, идущих на ладьях по этим путям»1. Таким образом, славяне были вынуждены или воевать с варягами, или заключить с ними договор («ряд»).
После смерти Рюрика в 879 г. регентом при малолетнем сыне Рюрика Игоре назначается князь Олег. Его происхождение неизвестно: он был то ли родственником Рюрика, то ли его воеводой. Свое княжение варяжский вождь начал походом 882 г. на Южный центр Руси с целью его объединения с Северным центром. Согласно летописи, его войска спустились по Днепру, взяли столицу кривичей Смоленск, затем Любеч, осадили Киев и убили правивших там Аскольда и Дира. После этого Олег объявил о создании единой русской державы с центром в Киеве.
С 882 г. считается начало существования Древнерусского государства, которое историки XIX в. условно назвали Киевской Русью – по имени ее столицы.

Призвание варягов – быль или легенда — Славянская культура


«Сказание о призвании варягов» породило громадную литературу. Уже более 200 лет ученые спорят об этом произведении, насколько оно легендарно и насколько достоверно. Высказываются самые противоположные точки зрения. Ряд ученых отрицал или сомневался в исторической основе «Сказания», ибо оно, по их мнению, состоит из позднейших домыслов, является тенденциозной искусственной конструкцией сводчиков рубежа XI и XII вв., и лишь его ничтожная часть сохранила местные предания.
Дискуссия по поводу «варяжского вопроса» подчас приобретала обостренно политический характер. Так называемые норманисты были причислены к буржуазным ученым, недругам России, унижавшим ее национальное достоинство.
Время не подтвердило такого приговора. Варяжское «призвание» отнюдь не принижало прошлого России. Так называемое иностранное вмешательство в ее судьбу — результат нормальных общеевропейских контактов и всемирной этнокультурной открытости Руси, с самого начала включавшей в состав своего населения наряду с русскими более 20 народов, племен и групп. Ныне времена политических обвинений и «поиска врага» на примерах истории, будем надеяться, остались позади.
Что касается оценки самого источника, то предприняты попытки объяснить создание «Сказания» противоборством киевской и новгородской летописных традиций, использованием северных легенд в идейно-политической борьбе рубежа XI и XII вв. Конечно, обстановка, сложившаяся на момент окончательной записи «Сказания», не могла не повлиять на его изложение, но вряд ли этим можно ограничиваться. Нет спора, источник по времени своей окончательной записи более чем на два века отстоит от зафиксированных в нем событий. «Сказание», судя по всему, складывалось постепенно. Как полагают некоторые исследователи, оно записано впервые при великом князе Ярославе Мудром для подтверждения единства и законности княжеского дома и родства со скандинавскими правителями. Побудило к этому предложение о женитьбе, сделанное Ярославом Владимировичем шведской принцессе Ингигерд. В дальнейшем появились литературные версии «Сказания». Около 1113 г. варяжская легенда была использована Нестором при создании «Повести временных лет». Позднее и этот текст претерпел изменения.
Каким бы многосоставным ни было «Сказание» и в каком бы виде ни заключало в себе те или иные исторические факты, вслед за большинством ученых полагаю, что оно зафиксировало реальное событие, связанное с появлением в среде славян и финнов севера Восточной Европы скандинавских пришельцев. По крайней мере часть «Сказания» не несет черт устного народного творчества, напоминает скорее деловое, протокольное описание событий.
После изгнания варягов северные славянские (словени и кривичи) и финские (чудь, меря, возможно, весь) племена вступили в междоусобные войны. Замириться не могли и поэтому добровольно пригласили скандинава Рюрика с братьями, чтобы они стали управлять славянами и финнами по договору и установили правопорядок. Центрами новых княжений названа Ладога, Изборск, область Белого озера. Через два года в 864 г. Рюрик перебрался в новоукрепленный, а точнее, новооснованный Новгород и роздал своим мужам кривичский Полоцк, мерянский Ростов, а также Муром и Белоозеро (здесь в значении не края, а города) в землях муромы и веси. Этим очерчивается первое на севере Восточной Европы единодержавное государство — «Верхняя Русь», возникшее на месте конфедерации славянских и финских племен. Было положено начало династии Рюриковичей, правившей Россией вплоть до конца XVI в.
Русское государство могло возникнуть под влиянием внутренних потребностей в нем, а династия Рюриковичей, тем не менее, явиться извне. Династии большинства западноевропейских государств имели иноземное происхождение, но это не побуждало историков сомневаться в том, что государственные образования Западной Европы имели автохтонное происхождение» Обращаю внимание, что скандинавским пришельцам без особых трудностей и в короткий срок, иными словами — на подготовленной почве, удалось организовать новую систему властвования и наладить механизм ее работы.
«Сказание о призвании варягов» сложный источник, вновь и вновь требующий источниковедческого анализа. Начнем с сомнений и разноречий вариантов летописных текстов.
Одно из бросающихся в глаза расхождений в летописных версиях «Сказания» заключается в том, что скандинав Рюрик, по одним записям, оказался в Ладоге, а по другим — в Новгороде. Одно время, вслед за историком летописания А. А. Шахматовым, считали, что ладожская версия, записанная в 1118 г. безымянным редактором «Повести временных лет», вторична по отношению к новгородской.
«Сказание» порождает еще одно недоумение. Если варягов изгнали, то почему именно их призывают вновь для установления порядка? Разгадка этого противоречия, думается, не в том, что славяне и финны не способны были сами умиротворить внутренние распри и пошли «на выдачу» к недавним врагам. Объяснение в ином. Северные племена, освободившись от обременительных поборов, готовились к отражению нового натиска скандинавов. Угроза была реальной. В «Житии святого Ансгария», составленном Римбертом, описано нападение датчан в 852 г. на некий богатый город (аd urbem) в «пределах земли славян» (in finibus Slavorum), который можно сопоставить с Ладогой. Этот поход, вероятно, сопровождавшийся обложением данью, показал растущую опасность экспансии на восток со стороны викингов. О дальнейшем развитии событий можно судить по «Сказанию о призвании варягов». Смысл приглашения чужестранцев, очевидно, заключался в стремлении привлечь опытного полководца с отрядом воинов, в данном случае Рюрика, чтобы он смог защитить славянских и финских конфедератов. Пришелец — скандинав, конечно, знал военные приемы своих соотечественников, в том числе и тех, которые приходили на Русь с грабительскими, пиратскими целями. Выбор полководца оказался удачен, до конца Х столетия скандинавы не отваживались нападать на северные земли Руси.
В «Сказании о призвании варягов» фигурируют три брата — пришельца. Ученые давно обратили внимание на странные имена двух из них — Синеуса и Трувора, бездетных и как-то подозрительно одновременно умерших в 864 г. Поиски их имен в древнескандинавской ономастике не привели к обнадеживающим результатам. Замечено, что сюжет о трех братьях-чужестранцах — основателях городов и родоначальников династий — своего рода фольклорное клише. Подобные предания были распространены в Европе в средние века. Известны легенды о приглашении норманнов в Англию и Ирландию. Видукинд Корвейский в «Саксонской хронике» (907 г.) сообщает о посольстве бриттов к саксам, которые предложили последним «владеть их обширной великой страной, изобилующей всякими благами». Саксы снарядили корабли с тремя князьями.
Рюрик летописный, если считать его тождественным своему датскому тезке (о чем скажем далее), действительно имел двух братьев Гемминга и Гаральда, но они относительно рано умерли (в 837 и 841 гг.) и поэтому не могли сопровождать брата на Русь. Как бы то ни было, эпизод с двумя братьями вызывает сомнение в его достоверности и, возможно, основан на каком-то языковом недоразумении.
Определенное недоумение оставляют и города или местности, куда направились Синеус и Трувор, в первом случае «на Белоозеро», во втором — в Изборск. Белоозеро в заключительных словах «Сказания» отмечено не как район, а как город. После археологических исследований Л.А.Голубевой мы знаем, что Белоозеро датируется Х-XIV вв., следовательно, в IX в. еще не существовало. Отстоящее от Белоозера на 15 км поселение IX-Х вв. Крутик является финско-весьским, рассматривать его в качестве резиденции норманнского владетеля нет оснований. Таким образом, «город Синеуса» на Белом озере пока неизвестен. Добавим, что само присутствие скандинавов в Белозерской округе, судя по археологическим находкам, не только в IX, но и в Х в. прослеживается слабо. Что касается Изборска, то, по наблюдениям В. В. Седова, характерный комплекс скандинавских изделий IX-Х вв. там не обнаружен. Как пишет Седов, «Изборск, по-видимому, не принял норманнов и развивался на основе племенного центра одной из ветвей кривичей»
Рерик происходил из знатной датской семьи Скиольдунгов. По западным источникам известно, что он в 837-840 гг. и после 850 г. владел Фрисландией с ее главным городом Дорестадом, полученными от франкского императора. В договоре об условиях владения, заключенном в 850 г., было сказано, что Рерик обязан верно служить, платя дань и другие подати, и защищать край от датских пиратов. Противникам Рерика удавалось изгонять его из Фрисландии, а ему отвоевывать свои владения. В 857 г. ему была уступлена в Ютландии южная часть Датского королевства, но и здесь было неспокойно. Рерику приходилось оборонять свои территории и вторгаться в пределы соседей. Он совершил сухопутные и морские походы на Гамбург, Северную Францию, Данию, Англию, даже на свои владения во Фризии, а 852 г. мог участвовать в походе датского войска на шведскую Бирку (об этом упоминалось выше) и, что не исключено, с отрядом корабельщиков-датчан напасть на «город славян», в котором усматривается Ладога. Особенно Рерика привлекал главный город Фрисландии Дорестад, где сходились торговые пути из Майнца, Англии и Скандинавии. За обладание этим городом и его округой он боролся почти до конца жизни, неоднократно возобновляя свои вассальные отношения с каролингским императором.
Воюя за власть и земли, Рерик приобрел опыт полководца, дипломата, искателя приключений. Никогда не считал себя побежденным, вновь и вновь выступал против неприятелей. Возможно, что именно этот датский по происхождению викинг оказался на востоке Европы и там преуспел более, чем на западе. При этом, правда, даты пребывания Рерика на Руси и в Западной Европе трудно уверенно сопоставить в силу их условности в русских источниках. Лакуны о деятельности Рерика во франкских хрониках в отдельные годы, например в 864- 866 гг., позволяют предположить, что он мог в это время находиться на Руси. Одним словом, по историческим свидетельствам выявляется непротиворечивая совместимость Рерика — датчанина и Рюрика ладожского.
К моменту приглашения на Русь за Рериком закрепилась слава опытного воителя, умевшего оборонять свою землю, нападать на чужую и выполнять поручения верховной власти — франкского императора. О нем могли узнать северные восточноевропейцы, а их приглашение Рерик — вечный воин и странствующий рыцарь, хорошо знавший военное и корабельное дело не только скандинавов, но и франков и фризов, принял как бывалый наемник на определенных договорных условиях. Он, очевидно, должен был за определенное вознаграждение себе и дружине защищать новых хозяев и освободить их от скандинавской дани. Если такие поборы исходили от шведов, обращение к датчанину было вполне оправданно, если же этим занимались датчане, то Рерик, нередко враждовавший с соотечественниками, и в этом случае был подходящим кандидатом. Возможно, что в пределы Руси Рерик отплыл из средней или южной Швеции, где встретился с ладожским посольством. Для славян адрес «за морем» чаще всего означал именно Швецию.
Укрепившись в Ладоге, Рюрик (теперь будем называть его по русской огласовке) вскоре продвинулся в глубь страны к Ильменскому озеру, где, по словам «Сказания», «срубил город над Волховом и прозвали его Новгородом». Таким образом, Новгород стал после Ладоги следующей столицей державы Рюрика. Здесь необходимо уточнение. Во времена Рюрика город с таким именем еще не существовал. Как показали археологические раскопки, он возник на своем нынешнем месте едва ли раньше третьей четверти Х в., а наименование Новгород было внесено в тексты «Сказания», скорее всего, под влиянием новгородского приоритета и амбиций местного боярства.
О русском периоде деятельности Рюрика-Рерика сохранились скудные отрывочные сведения. В этом отношении помимо «Сказания» особый интерес приобретают записи Никоновской летописи XVI в., попавшие в нее из какого-то несохранившегося более раннего источника. Из них мы узнаем неизвестные подробности, например, о собрании словен и других племен, обсуждавших, где искать князя: среди своих, хазар, полян, дунайцев или варягов.
Судя по летописным данным, Рюрик правил с 862 по 879 г., т. е. 17 лет. За это время он объединил ряд городов и областей, укрепил свою власть, подавил оппозицию и, что необычно, не совершал походов. Более того, посланные им норманны Аскольд и Дир, укрепившись в Киеве, по сообщению Никоновской летописи, в 865 г. напали на подвластный Рюрику Полоцк. Был ли им оказан отпор, неизвестно. Согласно свидетельству Иоакимовской летописи, северный властитель правил, «не имея ни с кем войны». Утверждение Новгородской четвертой летописи о том, что он «начаша воевати всюду», если в какой-то мере достоверно, то относится, по всей видимости, к начальному периоду появления варяжского конунга на Руси и закрепления за ним и его «мужами» городов и мест. Странная для своего времени военная пассивность Рюрика, ставшего великим князем, объясняется, возможно, тем, что, находясь в Восточной Европе, он не порывал с родиной.
О дальнейших обстоятельствах жизни «русского датчанина» узнаем из сообщения Иоакимовской летописи. В этом источнике отмечено, что женой Рюрика стала норвежка Ефанда (Сфанда, Алфинд), родившая ему сына Игоря. Сын был малолетним, когда в 879 г. умер отец и у власти оказался Олег, названный в русских летописях то воеводой, то великим князем. Неуверенность летописей относительно статуса Олега объясняется тем, что он был родственником Рюрика, а не его наследником. Согласно Иоакимовской летописи, он назван «князем Урманским», т. е. норвежским, братом Ефанды. Олег, прозванный Вещим, успешно продолжал геополитические устремления своего предшественника. Главное, ему удалось судьбоносное дело — объединить север и юг страны. Столицей стал Киев. В Европе довершилось образование могущественной державы — «империи Рюриковичей».
История русского народа, думаю, не примет этих строк. Россию всегда отличали живительные связи со всем миром, в том числе и Скандинавией. Русско-норманнские контакты в период создания государства обогатили технику и культуру обеих стран, ускорили их развитие. Варяги принесли на Русь лучшее оружие, совершенные корабли, свои украшения, приемы пешего боя, способствовали организации евразийской торговли. От славян и других восточноевропейских народов они получили меха, невольников, мед, воск, зерно, восприняли приемы кавалерийского боя и восточное оружие, приобщились к строительству городов. Скандинавы, славяне и финны обогатили себя арабским серебром, хлынувшим на европейские рынки по великим водным путям из «варяг в греки» и из «варяг в арабы».
Цифры, отлитые на щите Рюрика — «862 год», при всей их условности, — крупная веха в жизни Руси и Скандинавии. Тогда народы этих стран вышли вместе на арену европейской истории. 862 год достойно признать в качестве государственной даты, не стыдясь того, что она запечатлена на щите норманнского пришельца.

Похожие статьи:

Древний мир > Кельты, балты, германцы и суооми
Путешествия > Святыни кривичско-мерянского пограничья
Религия > Роський свет, роський мир: истина – в Творце!
Альтернативная история > Ведические символы в различных КультУре
Альтернативная история > Реконструкция древнейшего русского государства

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *