Легенда о призвании рюрика

Содержание

Легенда о призвании князей варягов.

Главные основания на которых держится Скандинавская система:
Известие Русской летописи (то есть вышеприведённое место).
Путь из Варяг в Греки, описанный в той же летописи, и связанные с ним имена днепровских порогов, приведённые Константином Багрянородным.
Имена князей и дружины, в особенности по договорам Олега и Игоря.
Известия византийских писателей о Варягах и Руси.
Финское название Шведов Руотсы и название шведской Упландии Рослагеном.
Известия Бертинских летописей о трёх русских послах и известия Лиутпранда о Руссах-Норманах.
Известия арабских писателей.
Попробую показать несостоятельность норманнской системы по всем вышеперечисленным пунктам.
Первым и самым главным основанием теории норманистов служит известие русской летописи о призвании князей из-за моря. Я сказал выше, что противники норманистов почти не трогали этого основания. Большею частью они, точно также, как и скандинавоманы, принимали призвание или вообще пришествие князей за исходный пункт Русской истории и расходились только в решении вопроса: откуда они пришли и к какому народу принадлежали? Так Татищев и Болтин выводили их из Финляндии, Ломоносов — из славянской Пруссии, Эверс — из Хазарии, Гольман — из Фрисландии, Фатер — из Черноморских Готов, Венелин, Морошкин, Савельев, Максимович, Гедеонов — от балтийских полабских Славян, Костомаров — из Литвы. Мы не видим, чтобы кто-либо из исследователей, занимавшихся варяжским вопросом, обратил особое внимание на фактическую достоверность самого известия о призвании Варягов и вообще об иноземном происхождении княжеских династий. Напротив, почти все исследователи идут от упомянутой летописной легенды и только различным образом толкуют её текст; например, что она разумеет под Варягами Русью? На какое море она указывает? В каком смысле понимать слова: «Пояша по себе всюРусь» и т.п.? Спорили иногда о правописании, о расстановке знаков препинания в летописном тексте, чтобы заставить его говорить в пользу своего мнения. Первым заподозрил несостоятельность всего этого сказания Каченовский, позже эту тему развили и другие историки. Они, выступив яростными противниками теории норманнского происхождения Руси и так называемого «призвания» варяжских князей на русскую землю, заставили историков норманнской школы пересмотреть и теории о других народностях, имевших близкие отношения к Руси, в частности о болгарах, хазарах и гуннах.
Начнём с того: есть ли малейшая вероятность того, чтобы народ, да и не один народ, а несколько, и даже не одного племени, сговорились разом, и призвали для господства над собой целый другой народ, то есть добровольно наложили бы на себя чуждое иго? Таких примеров нет в истории, да они и немыслимы. А что в данном случае речь идёт не о князьях только и их дружине, но о целом народе, в этом едва ли может быть какое сомнение. Сама русская летопись, представляет убедительные доказательства. По её словам, в 862 году Рюрик с братьями призван в Новогородскую землю. В том же году Оскольд и Дир уходят от него на юг и захватывают Киев, а в 865 году они уже нападают на Константинополь в количестве 200 лодок, на которых помещались приблизительно до 10 000 войска, состоящего из Руси. А между тем Оскольд и Дир могли отвлечь только часть Руси от Рюрика, у которого оставалась главная её масса. Напомню, что, судя по летописи, он господствует от Чудского озера и Западной Двины, до низовьев Оки и занимает своими дружинами главные пункты в этих землях (Новгород, Белоозеро, Изборск, Ростов, Полоцк, Муром и конечно некоторые другие.) Далее, что сказать о сразу следующих затем обширных завоеваниях и походах Олега, предпринятых со многими десятками тысяч? Судя по летописи, он присоединил войска из всех подвластных ему народов. Но ведь это были народы большею частью только что покорённые; значит, чтобы держать их в покорности и двигать с собой их вспомогательные войска, нужна была значительная и однородная масса завоевателей; притом, такое движение возможно только по суше, а не на море. Поход Олега на Царьград, предпринятый в столь широких размерах и выполненный с такой удачей, если бы был достоверен, указывал бы на опытных и бесстрашных моряков, следовательно, опять на массу более или менее однородную. Едва ли в этом морском ополчении можно допустить присутствие приведённых в летописи народов, вроде Мери, Радимичей и т.п. народов, живших внутри России и совсем не знакомых с морем. Если даже оставить в стороне поход Олега, о котором Византийцы не упоминают, то есть ещё поход Игоря. О нём византийские историки говорят так же положительно, как и о нападении Оскольда (не называя впрочем последнего по имени). Руссы высадились в Малой Азии и воевали там несколько месяцев, флот их опустошал берега Боспора. Византийская империя только с большим напряжением своих сил заставила наконец Руссов удалиться.
А походы Руссов на Каспийское море в 913 и 944 годах, упоминаемые Арабами и предпринятые также десятками тысяч воинов? Обратим внимание на договоры Олега и Игоря, где говорится о светлых русских князьях, состоявших под рукою Киевского князя. Обратим внимание также на главные статьи этих договоров. Разве они не доказывают существование уже значительных и деятельных торговых сношений, и не одних торговых, но и посольских? Договоры ведутся исключительно от имени Руси, как народа сильного, давно оседлого на своих местах и довольно ясно определявшего свои отношения к соседям. Эта Русь выделяет из себя значительное количество торговых людей, которые предпринимают далёкие плавания, и подолгу проживают в чужих странах. Эти русские купцы-воины, торговавшие в Константинополе, были настолько многочисленны, что, в видах безопасности, ставится условием, чтобы они не входили в город за раз более 50 человек, и притом без оружия.
Договоры Олега и Игоря убеждают нас в том, что Русь существовала на Днепре и на Чёрном море задолго до второй половины IX века, то есть до эпохи так называемого призвания князей. Эти договоры, как уже говорилось, указывают на довольно развитые и следовательно давние торговые сношения. И действительно, те же договоры заключают в себе прямые намёки на то, что они были повторением прежних, таких же мирных трактатов. Например выражения: «… на удержание и на извещение от многих лет межю Християны и Русью бывшюю любовь. …», или : «…любовь бывшюю межю Християны и Русью. …» и т.п. В этом отношении они имеют непосредственную внутреннюю связь с известными двумя беседами византийского митрополита Фотия, современника мнимому прибытию Руси из Скандинавии, произнесёнными по поводу нападения Руси на Константинополь, в 865 году. Вот что говорится во второй беседе: «… Эти варвары справедливо рассвирепели за умерщвление их соплеменников и благословно требовали и ожидали кары, равной злодеянию. … Их привёл к нам гнев их; но, как мы видели, Божия милость отвратила их набег. …». Отсюда ясно, что нашествие Руссов на Константинополь не было простым разбойничьим набегом: по всей вероятности ему предшествовало убийство русских торговцев в Греции и отказ Греков в удовлетворении. Произошло событие, подобное тому, которое мы встречаем гораздо позднее, при Ярославе I, когда за убийство русских купцов в Византии он посылал флот с сыном своим Владимиром.
Всё доказывает, что Русь, основавшая наше государство, не была какою-нибудь отдельною дружиной или каким-то родом, который пришёл со своими князьями, призванными в Новгородскую землю для водворения порядка. Нет, это был целый сильный народ, отличавшийся предприимчивым, суровым и властолюбивым характером. На его свирепость сильно жалуются византийские известия. Человеческие жертвы, приносимые киевскому Перуну, также не свидетельствуют в пользу тихих, кротких нравов, которыми наш летописец наделяет племя Полян (иначе называвшееся Русью). По летописи выходит, что, как северные Славяне добровольно призвали себе господ, так и южные племена большей частью покорились им легко. «Кому дань даёте?» спрашивает русский князь. «Хазарам!» отвечают Северяне или Радимичи. «Не давайте Хазарам, а мне давайте». И племена будто бы покорно повиновались.
Некоторые историки, поддерживающие скандинавское происхождение Руси, не настаивают собственно на добровольном призвании, а предполагают завоевание или другую комбинацию. Но, так как из самой летописи вытекает, что Варяги-Русь был сильный народ, в короткое время покоривший столько племён и основавший огромное государство; следовательно он должен был совершить своё движение из Скандинавии в значительных массах и произвести нашествие вроде Остготов или Лангобардов, покоривших Италию. Но могло ли подобное движение остаться незамеченным современниками и не найти никакого отголоска ни в скандинавских, ни в немецких, ни в византийских источниках? Так как никаких отголосков в перечисленных источниках по этому поводу нет, значит, такого движения не было. Да оно и не могло быть в подобных размерах. Норвежцы, Датчане и Шведы в это время были малочисленны, их стремление было обращено на берега Западной Европы, а главные усилия, как известно, обратились на Англию.
Скандинавским народам было не под силу в IX веке основание такого огромного государства, каково Русское.
Источник:
http://statehistory.ru/books/Vernadskij_Drevnyaya-Rus/68
http://avko1.narod.ru/index.htm

Сказание о призвании варягов — Славянская культура


«И вот пришли три брата
Варяги средних лет,
Глядят — земля богата,
Порядка ж вовсе нет.»
А. К. Толстой.
В начальной части «Повести временных лет» помещено «Сказание о призвании варягов». Оно лаконично, но по своему историческому значению относится к документам первостепенной важности. Речь в нем идет о событиях, приведших к созданию крупнейшей в тогдашней средневековой Европе империи Рюриковичей.
«Сказание о призвании варягов» породило громадную литературу. Уже 250 лет ученые спорят об этом произведении, насколько оно легендарно и насколько достоверно. Высказываются самые противоположные точки зрения.
Ряд ученых отрицал или сомневался в исторической основе «Сказания», ибо оно, по их мнению, состоит из позднейших домыслов, является тенденциозной искусственной конструкцией сводчиков рубежа XI и XII вв., и лишь его ничтожная часть сохранила местные предания.
Дискуссия по поводу «варяжского вопроса» подчас приобретала обостренно политический характер. Так называемые норманисты были причислены к буржуазным ученым, недругам России, унижавшим ее национальное достоинство. Те же, кто сомневался или отрицал достоверность «Сказания» и писал о приоритете славян в сравнении с чужестранцами, считались безусловно прогрессивными учеными.
К каким зловещим оценкам «Сказания о призвании варягов» прибегала официальная наука, можно судить по словам авторитетного историка Б. Д. Грекова. «Легенда о «призвании варягов», — писал он, — много веков находилась на вооружении идеологов феодального государства и была использована русской буржуазной наукой. Ныне американско-английские фальсификаторы истории и их белоэмигрантские прислужники — космополиты вновь стремятся использовать эту легенду в своих гнусных целях, тщетно пытаясь оклеветать славянское прошлое великого русского народа. Но их попытки обречены на провал».
Время не подтвердило такого приговора. Варяжское «призвание» отнюдь не принижало прошлого России. Так называемое иностранное вмешательство в ее судьбу — результат нормальных общеевропейских контактов и всемирной этнокультурной открытости Руси, с самого начала включавшей в состав своего населения наряду с русскими более 20 народов, племен и групп.
Ныне времена политических обвинений и «поиска врага» на примерах истории, будем надеяться, остались позади. Наука освобождается от государственного вмешательства и давления партийной идеологии; мы спокойно можем обсуждать славяно-норманнское (как, впрочем, и другое) взаимодействие.
Что касается оценки самого источника, то предприняты попытки объяснить создание «Сказания» противоборством киевской и новгородской летописных традиций, использованием северных легенд в идейно-политической борьбе рубежа XI и XII вв. Конечно, обстановка, сложившаяся на момент окончательной записи «Сказания», не могла не повлиять на его изложение, но вряд ли этим можно ограничиваться. Нет спора, источник по времени своей окончательной записи более чем на два века отстоит от зафиксированных в нем событий. «Сказание», судя по всему, складывалось постепенно.
Как полагают некоторые исследователи, оно записано впервые при великом князе Ярославе Мудром для подтверждения единства и законности княжеского дома и родства со скандинавскими правителями. Побудило к этому предложение о женитьбе, сделанное Ярославом Владимировичем шведской принцессе Ингигерд. В дальнейшем появились литературные версии «Сказания». Около 1113 г. варяжская легенда была использована Нестором при создании «Повести временных лет». Позднее и этот текст претерпел изменения. Приведенная версия правдоподобна, но, конечно, допускает и иные толкования.
Каким бы многосоставным ни было «Сказание» и в каком бы виде ни заключало в себе те или иные исторические факты, вслед за большинством ученых полагаю, что оно зафиксировало реальное событие, связанное с появлением в среде славян и финнов севера Восточной Европы скандинавских пришельцев. По крайней мере часть «Сказания» не несет черт устного народного творчества, напоминает скорее деловое, протокольное описание событий.
Ниже приведем в переложении на современный язык один из наиболее надежных текстов «Сказания о призвании варягов», содержащийся в Повести временных лет по Ипатьевскому списку.
«В лето 859. Имели дань варяги, приходившие из-за моря, на Чюди, и на Словенах, и на Мере, и на всех [Веси?] Кривичах. …В лето 862. Изгнали варягов за море, и не дали им дани. И начали сами собой владеть, и не было у них правды [закона]. И встал род на род, и были усобицы, и стали сами с собой воевать. И сказали: Поищем себе князя, который владел нами и управлял по ряду [договору], по праву. Пошли за море к варягам… Говорили Русь, Чудь, Словени, Кривичи и вси [Весь?]. Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Да поидите княжить и владеть нами. И избрались три брата со своими родами и взяли с собой всю Русь [в значении «дружина»]. И сперва пришли к словенам и срубили город Ладогу. И сел старейший [старший] в Ладоге Рюрик, а другой Синеус на Белоозере, а третий Трувор в Изборске. …Через два года умер Синеус и брат его Трувор и принял Рюрик всю власть один, и пришел к Ильмерю [Ильменскому озеру] и срубил город над Волховом и прозвали его Новгород. И стал тут княжить, и роздал своим мужам волости, и города рубить, одному Полотск, другому Ростов, третьему Белоозеро. И по тем городам суть находники варяги; первые поселенцы в Новгороде Словени, и в Полотске Кривичи, в Ростове Меряне, в Белоозере Весь, Муроме Мурома. И теми всеми обладал Рюрик».
Резюмируем приведенное сообщение. После изгнания варягов северные славянские (словени и кривичи) и финские (чудь, меря, возможно, весь) племена вступили в междоусобные войны. Замириться не могли и поэтому добровольно пригласили скандинава Рюрика с братьями, чтобы они стали управлять славянами и финнами по договору и установили правопорядок. Центрами новых княжений названа Ладога, Изборск, область Белого озера. Через два года в 864 г. Рюрик перебрался в новоукрепленный, а точнее, новооснованный Новгород и роздал своим мужам кривичский Полоцк, мерянский Ростов, а также Муром и Белоозеро (здесь в значении не края, а города) в землях муромы и веси. Этим очерчивается первое на севере Восточной Европы единодержавное государство — «Верхняя Русь», возникшее на месте конфедерации славянских и финских племен. Было положено начало династии Рюриковичей, правившей Россией вплоть до конца XVI в.
После знакомства с текстом источника прежде всего возникает вопрос, можно ли на основании «Сказания о призвании варягов» судить о происхождении Русского государства. По поводу появления варягов и организации государства Д. С. Лихачев в статье «Легенда о призвании варягов и политические тенденции русского летописания второй половины XI-XII века» писал следующее: «Хотя эти два вопроса и близки друг другу, но не идентичны. Русское государство могло возникнуть под влиянием внутренних потребностей в нем, а династия Рюриковичей, тем не менее, явиться извне. Династии большинства западноевропейских государств имели иноземное происхождение, но это не побуждало историков сомневаться в том, что государственные образования Западной Европы имели автохтонное происхождение».
Действительно, государство нельзя было учредить в один момент по воле одного или нескольких людей. Для этого были необходимы определенные предпосылки. К середине IX в. такие предпосылки вполне сформировались. Восточнославянские и финские племена: словени, кривичи, чудь, меря и весь имели общие интересы, сообща принимали ответственные решения, экономически и социально находились в процессе создания целостного государства. Толчок по воле случая пришел извне. Обращает внимание, что скандинавским пришельцам без особых трудностей и в короткий срок, иными словами — на подготовленной почве, удалось организовать новую систему властвования и наладить механизм ее работы.
«Сказание о призвании варягов» сложный источник, вновь и вновь требующий источниковедческого анализа. Начнем с сомнений и разноречий вариантов летописных текстов.
Одно из бросающихся в глаза расхождений в летописных версиях «Сказания» заключается в том, что скандинав Рюрик, по одним записям, оказался в Ладоге, а по другим — в Новгороде. Одно время, вслед за историком летописания А. А. Шахматовым, считали, что ладожская версия, записанная в 1118 г. безымянным редактором «Повести временных лет», вторична по отношению к новгородской. Историку А. Г. Кузьмину удалось, однако, доказать обратное. Именно свидетельство о Ладоге не только первоначально, но и дошло до нас в самых исправных летописных списках (Ипатьевском, Радзивиловском, возможно, Лаврентьевском).
«Сказание» порождает еще одно недоумение. Если варягов изгнали, то почему именно их призывают вновь для установления порядка? Разгадка этого противоречия, думается, не в том, что славяне и финны не способны были сами умиротворить внутренние распри и пошли «на выдачу» к недавним врагам. Объяснение в ином. Северные племена, освободившись от обременительных поборов, готовились к отражению нового натиска скандинавов. Угроза была реальной.
В «Житии святого Ансгария», составленном Римбертом, описано нападение датчан в 852 г. на некий богатый город (аd urbem) в «пределах земли славян» (in finibus Slavorum), который можно сопоставить с Ладогой. Этот поход, вероятно, сопровождавшийся обложением данью, показал растущую опасность экспансии на восток со стороны викингов. О дальнейшем развитии событий можно судить по «Сказанию о призвании варягов». Смысл приглашения чужестранцев, очевидно, заключался в стремлении привлечь опытного полководца с отрядом воинов, в данном случае Рюрика, чтобы он смог защитить славянских и финских конфедератов. Пришелец — скандинав, конечно, знал военные приемы своих соотечественников, в том числе и тех, которые приходили на Русь с грабительскими, пиратскими целями. Выбор полководца оказался удачен, до конца Х столетия скандинавы не отваживались нападать на северные земли Руси.
В «Сказании о призвании варягов» фигурируют три брата — пришельца. Ученые давно обратили внимание на странные имена двух из них — Синеуса и Трувора, бездетных и как-то подозрительно одновременно умерших в 864 г. Поиски их имен в древнескандинавской ономастике не привели к обнадеживающим результатам. Замечено, что сюжет о трех братьях-чужестранцах — основателях городов и родоначальников династий — своего рода фольклорное клише. Подобные предания были распространены в Европе в средние века. Известны легенды о приглашении норманнов в Англию и Ирландию. Видукинд Корвейский в «Саксонской хронике» (907 г.) сообщает о посольстве бриттов к саксам, которые предложили последним «владеть их обширной великой страной, изобилующей всякими благами». Саксы снарядили корабли с тремя князьями.
Высказано предположение, что Синеуса и Трувора не существовало, а летописец буквально передал слова старошведского языка «sune hus» и «thru varing», означавших «с родом своим и верной дружиной». Это предполагает существование документа на старошведском языке, очевидно, того самого «ряда», который заключил Рюрик со славянскими и финскими старейшинами. Полагают, что Нестор при написании своего труда располагал текстами договоров 911 и 945 гг., заключенных между русскими и греками. Возможно, что в княжеском архиве находился и упомянутый «ряд», впервые использованный летописцем — сводчиком, не понявшим его некоторых выражений.
Рюрик летописный, если считать его тождественным своему датскому тезке (о чем скажем далее), действительно имел двух братьев Гемминга и Гаральда, но они относительно рано умерли (в 837 и 841 гг.) и поэтому не могли сопровождать брата на Русь. Как бы то ни было, эпизод с двумя братьями вызывает сомнение в его достоверности и, возможно, основан на каком-то языковом недоразумении.
Определенное недоумение оставляют и города или местности, куда направились Синеус и Трувор, в первом случае «на Белоозеро», во втором — в Изборск. Белоозеро в заключительных словах «Сказания» отмечено не как район, а как город. После археологических исследований Л.А. Голубевой мы знаем, что Белоозеро датируется Х-XIV вв., следовательно, в IX в. еще не существовало. Отстоящее от Белоозера на 15 км поселение IX-Х вв. Крутик является финско-весьским, рассматривать его в качестве резиденции норманнского владетеля нет оснований. Таким образом, «город Синеуса» на Белом озере пока неизвестен.
Добавим, что само присутствие скандинавов в Белозерской округе, судя по археологическим находкам, не только в IX, но и в Х в. прослеживается слабо. Что касается Изборска, то, по наблюдениям В. В. Седова, характерный комплекс скандинавских изделий IX-Х вв. там не обнаружен. Как пишет Седов, «Изборск, по-видимому, не принял норманнов и развивался на основе племенного центра одной из ветвей кривичей».
Переходим здесь к достоверным, с нашей точки зрения, моментам «Сказания», частью подтвержденным и другими исследователями.
У большинства ученых сам факт приглашения скандинавов не вызывает сомнений. С оговоркой, что хронология начальной части «Повести временных лет» условна и может отличаться в отдельных случаях от истинной на 6-10 лет, признана и дата события — 862 г. Исторична и личность Рюрика. Некоторые историки отождествляют его с ютландским и фрисландским викингом Рёриком. Оба жили примерно в одно время, а их биографии схожи. Они служили своим господам, обязывались защищать их землю, были предводителями своих дружин, в поисках «славы и добычи» участвовали в походах и войнах, интригами и мечом добывали свои владения, странствовали из страны в страну.
Рёрик происходил из знатной датской семьи Скиольдунгов. По западным источникам известно, что он в 837-840 гг. и после 850 г. владел Фрисландией с ее главным городом Дорестадом, полученными от франкского императора. В договоре об условиях владения, заключенном в 850 г., было сказано, что Рёрик обязан верно служить, платя дань и другие подати, и защищать край от датских пиратов. Противникам Рёрика удавалось изгонять его из Фрисландии, а ему отвоевывать свои владения. В 857 г. ему была уступлена в Ютландии южная часть Датского королевства, но и здесь было неспокойно. Рёрику приходилось оборонять свои территории и вторгаться в пределы соседей.
Он совершил сухопутные и морские походы на Гамбург, Северную Францию, Данию, Англию, даже на свои владения во Фризии, а 852 г. мог участвовать в походе датского войска на шведскую Бирку (об этом упоминалось выше) и, что не исключено, с отрядом корабельщиков-датчан напасть на «город славян», в котором усматривается Ладога. Особенно Рёрика привлекал главный город Фрисландии Дорестад, где сходились торговые пути из Майнца, Англии и Скандинавии. За обладание этим городом и его округой он боролся почти до конца жизни, неоднократно возобновляя свои вассальные отношения с каролингским императором.
Воюя за власть и земли, Рёрик приобрел опыт полководца, дипломата, искателя приключений. Никогда не считал себя побежденным, вновь и вновь выступал против неприятелей. Возможно, что именно этот датский по происхождению викинг оказался на востоке Европы и там преуспел более, чем на западе. При этом, правда, даты пребывания Рёрика на Руси и в Западной Европе трудно уверенно сопоставить в силу их условности в русских источниках. Лакуны о деятельности Рёрика во франкских хрониках в отдельные годы, например в 864- 866 гг., позволяют предположить, что он мог в это время находиться на Руси. Одним словом, по историческим свидетельствам выявляется непротиворечивая совместимость Рёрика — датчанина и Рюрика ладожского.
К моменту приглашения на Русь за Рёриком закрепилась слава опытного воителя, умевшего оборонять свою землю, нападать на чужую и выполнять поручения верховной власти — франкского императора. О нем могли узнать северные восточноевропейцы, а их приглашение Рёрик — вечный воин и странствующий рыцарь, хорошо знавший военное и корабельное дело не только скандинавов, но и франков и фризов, принял как бывалый наемник на определенных договорных условиях.
Он, очевидно, должен был за определенное вознаграждение себе и дружине защищать новых хозяев и освободить их от скандинавской дани. Если такие поборы исходили от шведов, обращение к датчанину было вполне оправданно, если же этим занимались датчане, то Рёрик, нередко враждовавший с соотечественниками, и в этом случае был подходящим кандидатом. Возможно, что в пределы Руси Рёрик отплыл из средней или южной Швеции, где встретился с ладожским посольством. Для славян адрес «за морем» чаще всего означал именно Швецию.
Обстановка на востоке Европы отличалась от того, с чем приходилось сталкиваться Рёрику на западе. Основной удар викингов в 840-850 гг. пришелся на германо-французские и британские города. На востоке также устраивались грабительские походы, но предпочтительнее там была необычайно выгодная торговля по великим водным путям Балто-Каспийскому и Балто-Черноморскому. К тому же в этой части Европы дравшиеся за власть феодальные владетели в тот период были или редки, или уживались друг с другом.
Столицей новоорганизованного княжения стала, как упоминалось, Ладога, занимавшая ключевое место на магистральных евразийских торговых путях. С приходом Рёрика-Рюрика здесь произошли заметные перемены. Археология здесь дополняет летопись. Были отстроены сначала деревянные, а затем, ближе к концу IX столетия, каменные укрепления. На почетном месте, напротив крепости на другом берегу реки Волхов в урочище «Плакун», возник особый норманнский могильник. Возможно, что пришельцы не только хоронили своих особо, но и жили отдельно.
Не к этому ли периоду восходит упомянутая в источниках XV в. Варяжская улица? Территория города расширилась, что, несомненно, было стимулировано развитием евразийской торговли и международного рынка. Судя по раскопкам, городская земля была разделена на равные по площади парцеллы. Их заселили торговцы-ремесленники, которые не только умели изготовлять вещи, но и транспортировать их, преимущественно по воде, и продавать. Такой универсальный по занятиям класс свободных горожан, получивший во Фрисландии наименование штединги (нем. Stedinger — «береговой житель») обеспечил быстрый экономический подъем Ладоги как производственного и купеческого центра евробалтийского значения.
Аналогичные парцеллы рыночно-сезонного характера были археологически открыты в датском городе Рибе. В отличие от Рибе в Ладоге парцеллы использовались не временно, а для постоянного заселения. Не заимствовали ли ладожане планировку своего города в Дании? Невероятного в этом предположении нет. Подчеркнем, что определенный порядок городского землепользования и распределение стандартных участков среди новопоселенцев по времени примерно совпадают с периодом появления в Ладоге скандинавского, а точнее датского, пришельца и его дружины.
Укрепившись в Ладоге, Рюрик (теперь будем называть его по русской огласовке) вскоре продвинулся в глубь страны к Ильменскому озеру, где, по словам «Сказания», «срубил город над Волховом и прозвали его Новгородом». Таким образом, Новгород стал после Ладоги следующей столицей державы Рюрика. Здесь необходимо уточнение. Во времена Рюрика город с таким именем еще не существовал. Как показали археологические раскопки, он возник на своем нынешнем месте едва ли раньше третьей четверти Х в., а наименование Новгород было внесено в тексты «Сказания», скорее всего, под влиянием новгородского приоритета и амбиций местного боярства.
Один из летописцев»сводчиков сведений о варяжской легенде не мог пропустить такого материала, который бы отдавал старейшинство в династических и политических делах «пригороду» Ладоге, и поэтому вместо этого центра вписал Новгород. К тому же в XI — начале XII в. наименование того города, который срубил Рюрик «над Волховом», было забыто. Между тем такое поселение — Рюриково городище существует в 2 км к югу от Новгорода, Оно, как показали исследования Е. Н. Носова, действительно возникло примерно в середине IX в., т. е. именно тогда, когда некую крепость в этих местах отстроил Рюрик.
Совпадение исторической и археологической дат практически почти полное и позволяет убедительно идентифицировать предшественника Новгорода и выяснить его настоящее имя. Его сохранили скандинавские саги: это Холмгард- иначе не что иное, как калька славянского наименования Холмгорода или Холмограда. Именно Холмгород, уже существовавший до прихода Рюрика и имевший славянское имя, стал его укрепленной резиденцией.
В период смены столиц, как передано в «Сказании о призвании варягов», умерли братья Рюрика и он «принял всю власть один». Ни о каком договоре-«ряде» уже не упоминалось. По-видимому, использовав личную гвардию, Рюрик совершил переворот. Племенные старейшины утратили власть. На месте служивого наемника оказался самовластный вождь.
По сообщению опубликованной В. Н. Татищевым Иоакимовской летописи — источника, сохранившего ряд уникальных и вовсе не фантастических сведений относительно Северной Руси и русско-скандинавских отношений, Рюрик «прилежа о росправе земли» «посажа по всем градом князи от варяг и словян, сам же проименовался князь великий, еже Кречески архикратор или василевс». Здесь важно упоминание о принятии великокняжеского титула — своеобразной коронации, что совпало с «окняжением» земли. В состав нового государственного объединения вошли, как уже упоминалось, города-центры своих областей: Полоцк, Ростов, Муром, Белоозеро (скорее округ, чем определенный центр) и, конечно, Ладога и Холмоград-Холмгард. Было закреплено образование многонационального государства. Так на Руси начался, по определению Б. А. Рыбакова, норманнский период ее истории (отношу его не к 879-911 гг., а 862- 911 гг.).
О русском периоде деятельности Рюрика-Рёрика сохранились скудные отрывочные сведения. В этом отношении помимо «Сказания» особый интерес приобретают записи Никоновской летописи XVI в., попавшие в нее из какого-то несохранившегося более раннего источника. Из них мы узнаем неизвестные подробности, например, о собрании словен и других племен, обсуждавших, где искать князя: среди своих, хазар, полян, дунайцев или варягов. Победило «скандинавское направление». Вряд ли это было всенародное вече. Практически имели возможность собраться в своем межплеменном центре Ладоге только старейшины племен. Ведь до прихода Рюрика Ладога уже существовала сто лет и в то время была единственным самым значительным поселением на севере страны.
Согласно Никоновской летописи, Рюрик, будучи в Новгороде (а по нашей мысли — в Холмгороде), подавил оппозиционное выступление местной знати, казнив их предводителя (?) Вадима Храброго и его единомышленников. Словенская племенная элита, однако, не покорилась. В 867 г. много новгородских мужей, очевидно, опасаясь преследований от Рюрика, сбежали в Киев (В. Н. Татищев отнес это известие к 869 г.).
Судя по летописным данным, Рюрик правил с 862 по 879 г., т. е. 17 лет. За это время он объединил ряд городов и областей, укрепил свою власть, подавил оппозицию и, что необычно, не совершал походов. Более того, посланные им норманны Аскольд и Дир, укрепившись в Киеве, по сообщению Никоновской летописи, в 865 г. напали на подвластный Рюрику Полоцк. Был ли им оказан отпор, неизвестно. Согласно свидетельству Иоакимовской летописи, северный властитель правил, «не имея ни с кем войны». Утверждение Новгородской четвертой летописи о том, что он «начаша воевати всюду», если в какой-то мере достоверно, то относится, по всей видимости, к начальному периоду появления варяжского конунга на Руси и закрепления за ним и его «мужами» городов и мест.
Странная для своего времени военная пассивность Рюрика, ставшего великим князем, объясняется, возможно, тем, что, находясь в Восточной Европе, он не порывал с родиной. В 870 и 872- 873 гг. он, судя по известиям западных источников, побывал на Западе, очевидно, с целью удержать свои прежние владения во Фрисландии и Дании. Путь от Холмогорода до Дорестада на корабле занимал полтора-два месяца и не составлял непреодолимых препятствий. По мнению историка Н. Т. Беляева — автора одной из лучших статей о Рёрике-Рюрике, нет противоречия в том, что после 862 г. (или с учетом неточной летописной хронологии, 856 г.) Рюрик время от времени появлялся во Фризии.
О дальнейших обстоятельствах жизни «русского датчанина» узнаем из сообщения Иоакимовской летописи. В этом источнике отмечено, что женой Рюрика стала норвежка Ефанда (Сфанда, Алфинд), родившая ему сына Игоря. Сын был малолетним, когда в 879 г. умер отец и у власти оказался Олег, названный в русских летописях то воеводой, то великим князем. Неуверенность летописей относительно статуса Олега объясняется тем, что он был родственником Рюрика, а не его наследником. Согласно Иоакимовской летописи, он назван «князем Урманским», т. е. норвежским, братом Ефанды. Олег, прозванный Вещим, успешно продолжал геополитические устремления своего предшественника. Главное, ему удалось судьбоносное дело — объединить север и юг страны. Столицей стал Киев. В Европе довершилось образование могущественной державы — «империи Рюриковичей».
Первые норманнские династы, судя по всему, оказались людьми незаурядными. Основатель новой династии и его продолжатель, придя к правлению в чужой стране, поняли, что следует считаться с местными интересами и осуществлять внутренние задачи молодого Русского государства. Следующее археологическое наблюдение дает понятие об их некоторых масштабных действиях. По находкам восточных серебряных монет «дирхемов» VIII-Х вв. судят о торговой активности викингов, славян и других народов. Эти монеты через Русь попадали в страны региона Балтики. До середины IX в. не устанавливается их сколько-нибудь значительное проникновение на о. Готланд и в материковую Швецию (больше их обнаруживают в областях западных славян).
Во второй половине IX в. складывается иная ситуация. К этому периоду относятся 10261 дирхем, обнаруженные на о. Готланд ив Швеции. По сравнению с периодом 770-790 гг., число находок в упомянутых регионах возросло почти в 8 раз. Из этого можно заключить, что после 850 г. на смену даням и спорадическим торговле и поездкам пришла растущая регулярная прямая и посредническая торговля Руси со Скандинавией, точнее Швецией. Видимо, новые правители Руси едва ли не впервые создали для нее особо благоприятные условия. Не только монеты, но и русские и восточные вещи все в большем количестве стали поступать в земли викингов. В этот период резко расширяются контакты Восточной и Северной Европы.
Скандинавские пришельцы, будь то дружинники, придворная элита, купцы, мастера-ремесленники, включились в местную жизнь, охотно селились в русских городах, строили корабли и ковали оружие, изготовляли украшения, а в дальнейшем шли в услужение русским князьям. Где откупаясь от скандинавских соседей, где поощряя их военную, дипломатическую и купеческую деятельность, норманнские по происхождению руководители Руси укрепили страну, построили новые крепости, создали многоплеменное войско и оснастили его тяжелым вооружением, направляли в своих целях военную активность викингов, оказавшихся на просторах русской равнины. Они использовали их в качестве иноземной наемной части государственного войска. На месте разрозненных племенных областей возникло единое экономическое и социальное пространство.
Действия правителей Руси способствовали безопасности северных земель и расширили международную торговлю. Выбор Рюрика в военном отношении, похоже, себя оправдал. Вплоть до конца Х в. скандинавы не нападали на области Ладоги и Новгорода, предпочитая войне торгово-транспортные и межгосударственные связи. На первый взгляд это выглядит парадоксально. Норманны-воители, ставшие составной частью древнерусского правящего класса, принесли не потрясения, а мир нескольким поколениям жителей Северной Руси. Ускорился ее хозяйственный подъем. Может быть, это стало одной из причин мощного политического и военного импульса, который шел с севера и способствовал образованию общерусского государства.
В ознаменование 1000-летия России в 1861-1862 гг. в Новгороде был воздвигнут многофигурный монумент, выполненный скульптором М. О. Микешиным и его помощниками. Среди главных персонажей мы видим Рюрика в образе воина в шлеме, кольчуге, с мечом. На щите проставлен 862 г. Россия оказалась едва ли не первой тогда страной Европы, где был сооружен памятник норманну, в данном случае основателю династии и, как думали, государства. По-иному отнеслись к образу Рюрика советские пропагандисты (да и не только они). «Советская историческая наука, — писал один из них в буклете «Памятник тысячелетию России» (Новгород, 1965 г.), — установила возникновение государства восточных славян без вмешательства пришельцев из других стран и отменила норманнскую теорию, созданную в XVIII в. официальной историографией».
История русского народа, думаю, не примет этих строк. Россию всегда отличали живительные связи со всем миром, в том числе и Скандинавией. Русско-норманнские контакты в период создания государства обогатили технику и культуру обеих стран, ускорили их развитие. Варяги принесли на Русь лучшее оружие, совершенные корабли, свои украшения, приемы пешего боя, способствовали организации евразийской торговли. От славян и других восточноевропейских народов они получили меха, невольников, мед, воск, зерно, восприняли приемы кавалерийского боя и восточное оружие, приобщились к строительству городов. Скандинавы, славяне и финны обогатили себя арабским серебром, хлынувшим на европейские рынки по великим водным путям из «варяг в греки» и из «варяг в арабы».
Цифры, отлитые на щите Рюрика — «862 год», при всей их условности, — крупная веха в жизни Руси и Скандинавии. Тогда народы этих стран вышли вместе на арену европейской истории. 862 год достойно признать в качестве государственной даты, не стыдясь того, что она запечатлена на щите норманнского пришельца. Побуждает к этому и «Сказание о призвании варягов», сохранившее драгоценные моменты исторической истины.
Кирпичников А.Н.

Похожие статьи:

Природа > Очарование северной земли
Археология > Окультные тайны Аненербе и Карелия
Путешествия > Русская Сибирь. Часть 2. Культура русских-сибиряков
История > Древние славяне на берегах Москвы-реки
Древний мир > Кельты, балты, германцы и суооми

4.1. Призвание Рюрика | 4. Историческая мифология Древней Руси | Читать онлайн, без регистрации

Призвание Рюрика как исторический миф. От призвания Рюрика (условно – 862 г.) до первой (Несторовой) редакции ПВЛ (1110–1113 гг.) прошло около 250 лет – период достаточный для того, чтобы события, связанные с приходом Рюрика, приобрели легендарный характер. Перед нами исторический миф. Для сохранения мифов устные традиции имеют свои достоинства: сложившийся миф они передают из поколения в поколение без изменений и новшеств. Точность воспроизведения мифа утрачивается, когда предания попадают в руки летописца. Если сказитель у всех на виду: пересказывая важное предание, он не может менять его содержание – его тут же поправят, то у летописца в монашеской келье свидетелей не было: его мог поправить лишь игумен (если он сам не был игуменом) либо князь (если монастырь считался с князем). Был ещё патриотизм земли: киевский – у киевлянина, новгородский – у новгородца, полоцкий – у полочанина. Летописцы были патриотами и отстаивали интересы своей земли как могли, т. е. в летописании.
Историки по-разному оценивают реальность событий, послуживших основой для предания о князе Рюрике. Как пишет И.Я. Фроянов, существуют три подхода к известиям летописи о призвании варягов: «Одни исследователи считают их в основе своей исторически достоверными. Другие – полностью отрицают возможность видеть в этих известиях отражение реальных фактов, полагая, что летописный рассказ есть легенда, сочиненная много позже описываемых в ней событий… Третьи, наконец, улавливают в “предании о Рюрике” отголоски действительных происшествий, но отнюдь не тех, что поведаны летописцем. Кроме того, они говорят и об использовании этого предания в идейно-политической борьбе на грани XI и XII столетий». Фроянов придерживается третьей точки зрения. Надо сказать, что она выглядит наиболее взвешенной. Вопрос лишь в том, какие события отражают дошедшие в летописях записи мифа о призвании Рюрика. Попробуем разобраться.
Не приходится сомневаться, что летописи описывают реальные контакты населения Приильменья с варягами, причём варяги с большим или меньшим успехом стремились подчинить (принудить платить дань) местных жителей. В конечном счёте власть над ильменскими словенами и соседними финскими племенами перешла к варяжскому князю Рюрику. Сам Рюрик, по всей вероятности, был лицом историческим. В пользу его существования, кроме летописей, свидетельствуют лично-родовые знаки князей Рюриковичей в виде двузубца или тризубца на печатях, перстнях-печатках, монетах, вооружении, и найденные в 2008 г. в Староладожском городище в слое середины Х в. части литейной формы для отливки родового знака. Сами князья Рюриковичи не сомневались, что они происходят от Рюрика. Молекулярно-генетические исследование ДНК Y-хромосомы у 191 ныне живущего Рюриковича мужского пола показали, что большинство (68 %) имеют гаплогруппу N1c, причём у потомков правящей династии Мономахов N1с обнаружена в 100 % случаев. У 24 % Рюриковичей была найдена гаплогруппа R1a1. Большинство из них потомки черниговского князя Олега Святославовича – внука Ярослава Мудрого. Остальные обследованные имеют гаплогруппы: I (6 %), E (1,5 %) и T (0,5 %)[69].
Происхождение Рюриковичей от двух прародителей по мужской линии – N1c и R1a свидетельствует, что один из них был потомком Рюрика, а другой проник в генофонд Рюриковичей незаконно. Авторы исследования, в частности его руководитель, польский профессор Андрей Бажор, считают, что Рюрик и его потомки – носители гаплогруппы N1c. В то же время С.С. Алексашин, основываясь на скандинавских сагах, считает, что N1c появился у Рюриковичей в результате супружеской измены жены Ярослава Мудрого Ирины (Ингигерды) с норвежским принцем Олафом (он был в Киеве в 1029 г., а в 1030 г. родился Ярослав). Выяснение гаплогруппы Рюриковичей важно в связи с «варяжским вопросом», поскольку N1c часто встречается среди финских народов (у восточных финнов – 71 %), а R1a – у западных и восточных славян (у лужицких сорбов – 63 %). Правда, у шведов всего 14 % мужчин имеют N1c, но сторонники шведской родины Рюрика допускают смешанное шведско-финское происхождение конунга и его викингов[70].
Рассказ о призвании Рюрика с братьями напоминает другие легенды о призвании чужеземных князей. Гиральд Камбрийский в «Истории и топографии Ирландии» (1185) описывает предание о мирном покорении Ирландии норманнами. Приехали с торговыми целями три брата, и решили ирландцы для подъёма торговли дать им землю. Олаф (Amelavus) стал править в Дублине, Сигтриг (Sitaracus) – в Ватерфорде, а Ивар (Ivorus) – в Лимерике. Потом уже силой они довершили покорение страны. Видукинд Корвейский в хронике «Деяния саксов» (967) сохранил сказание о призвании саксов в Британию. Хроника сообщает о посольстве бриттов к саксам с предложением «владеть их обширной великой страной, изобилующей всякими благами». Саксы прогнали врагов бриттов, а потом сами захватили британскую землю. В «Церковной истории народа англов» Беды Достопочтенного (731) сообщается, что саксы послали на помощь бриттам три корабля под водительством братьев Хенгиста и Хорсы (третьим вождём мог быть их отец).
Мало сомнений, что братья Рюрика – Синеус и Трувор – мифические персонажи. Давно предложена версия, что Синеус – это sine hus – «свой род», а Трувор – thru waring – «верная дружина». Эти шведские слова звучат в точности как имена братьев во фразе: «Рюрик пришёл со своими родичами (sine use) и верной дружиной (thru war)». Есть авторы, верящие в подлинность Синеуса и Трувора; одни выводят их имена из скандинавских, другие – из славянских источников. Всё же историчность братьев Рюрика сомнительна, так же как их одновременная смерть в 864 г. Относительно имени Рюрик существуют скандинавские и западнославянские версии, причём называют исторических прототипов легенды. Из скандинавов фигурирует датский конунг Рёрик Ютландский, хотя он плохо подходит по возрасту (ему было 78 лет, когда родился Игорь) и по месту деятельности (Фризия, Дания), и Эйрик Эмундарсон, конунг шведской Уппсалы, описанный в «Саге об Олафе Харальдссоне» (ок. 1220 г.). О нём сказано, что он покорил «Финланд и Кирьялаланд, Эйстланд и Курланд и много земель в Аустрленд». Аустрлендом в сагах называли Русь. По возрасту Эйрик лучше подходит, чем Рёрик, но нет доказательств, что он длительно жил на Руси.
О происхождении Рюрика от западных славян известно предание мекленбургских крестьян, записанное в 30-х гг. XIX в. французским писателем Ксавье Мармье. Предание повествует, что в VIII в. ободритами правил король по имени Годлав. У него было три сына – Рюрик, Сивар и Трувар. Братья отправились искать славу и после многих странствий пришли в Россию, страдавшую от жестокой тирании. Братья помогли местным жителям поднять восстание и свергнуть угнетателей. Освободив страну, братья решили вернуться к отцу, но народ упросил их остаться и занять место прежних королей. Так Рюрик получил Новгородское княжество (la principaute Nowoghorod), Сивар – Псковское (de Pleskow), Трувар – Белозерское (de Bile-Jezoro). Сказание слишком согласуется с историей призвания варягов у Н.М. Карамзина, чтобы быть правдой. Тем более что мекленбургские крестьяне, полностью онемеченные ещё в XVI в., не могли помнить древних славянских легенд. Автором сказания, скорее всего, был сам Мармье.

Призвание варягов: летописная легенда и историческая реальность — История России до конца XVII века

Варягами называли пришельцев с Балтики, воинов и пиратов, промышлявших набегами, грабежом, морским разбоем и взиманием дани с завоеванного населения. Слово «варяг» означало «наемник, принесший клятву верности». В европейских языках их именовали викингами. Их этнический состав был весьма пестрым: в основном в него входили скандинавы (шведы, норвежцы), однако этот термин прилагался и к представителям других балтийских народов – датчан, фризов и др.
Согласно летописи, в 859 г. варяги «из-за моря» взимали дань с чуди, мери, ильменских словен и кривичей. В 862 г. племена взбунтовались и изгнали пришельцев, отказались платить им дань. Между словенами, кривичами, чудью, весью и, возможно, мерей вспыхнула война.
«Повесть временных лет» – древнейшая русская летопись – так говорит об этих событиях: «Изгнали варягов за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и воевать стали друг с другом».
То ли по приглашению одной или нескольких сторон, то ли по собственной инициативе в конфликт вмешивается отряд варягов под предводительством князя Рюрика. Он быстро подавил выступления бунтующих племен. Опираясь на свою дружину, Рюрик стал главой Северного центра Руси (название условное), объединения славянских (словене, кривичи) и угро-финских (чудь, весь) племен. Он правил ими до своей смерти в 879 г. Его резиденция располагалась либо в Старой Ладоге, где археологами обнаружены следы древней варяжской крепости, либо под современным Великим Новгородом на так называемом Рюриковом городище.
Этническая принадлежность Рюрика и его дружины неясна. Многие ученые, начиная с Г. Ф. Хольманна (1816), сближают его с конунгом (вождем, верховным правителем у викингов) Хререком (Рориком – Hroerekr) Ютландским (Фрисландским), маркграфом фризским и датским принцем из королевского рода Скьольдунгов. «Западная» часть его биографии исследована довольно обстоятельно. До 850 г. он владел Дорестадом во Фрисландии. В 850-е гг. Рорик перебрался в область р. Эйдера в Южной Ютландии. Возможно, в 852 г. войска Рорика участвовали в блокаде шведского г. Бирки, конкурента датского г. Хедебю.
Маркграф – управляющий определенной территорией («маркой»). Фризия – земля в Северо-Западной Европе, между реками Рейном и Везером, а по морскому побережью простиравшаяся до устья р. Эльбы. Примечательно, что род Рюрика владел фризским округом Рустринген – в его названии некоторые исследователи усматривают определенное созвучие с названием народа русь, согласно летописи, якобы пришедшим с Рюриком.
«Русскую» часть жизненного пути Рорика можно реконструировать только в виде гипотезы. Согласно версии А. II. Кирпичникова, И. В. Дубова и Г. С. Лебедева, в 862 г., по-видимому, состоялись первые переговоры славян с Рориком, в результате которых его люди прибыли и срубили варяжскую крепость в Ладоге. В 870–874 гг. Рорик вернулся на Запад, чтобы урегулировать отношения с германским и франкским королем по вопросу своих земельных владений. Затем он возвратился на Русь, подавил сформировавшуюся за это время оппозицию во главе с Вадимом Новгородским и женился на некоей Ефанде, представительнице местной аристократии. Умер Рорик в 879 г.
Другие ученые вслед за С. А. Гедеоновым (1876) пытаются доказать славянское происхождение Рюрика и его спутников. Эти исследователи отождествляют его с гипотетическим князям поморских славян-ободритов Рериком.
Противники норманнской теории («антинорманисты») полагают, что Рюрик – целиком мифический персонаж, а летописный рассказ о его приходе являет собой абсолютный или частичный вымысел. Легендарность летописного известия о Рюрике доказывается хотя бы тем, что действие происходит в 862 г. в Новгороде. Но собственно Новгорода в это время еще не было: он реально возник не ранее 950-х гг., т.е. почти на 100 лет позже общепринятой даты «призвания варягов». Правда, ряд исследователей, в частности E. Н. Носов, считает, что вместо Новгорода в данном случае следует иметь в виду знаменитое Городище под Новгородом, где есть археологические слои IX в. и которое носит условное название Рюрикова городища. Идею E. Н. Носова поддержал крупнейший знаток средневекового Новгорода В. Л. Янин.
Учеными доказано, что легенда о приходе Рюрика является поздней: внесена в летопись не ранее конца XI – начала XII в. Вместе с тем в сказании отразились определенные реалии первых лет истории Древнерусского государства. Задача ученых – отделить поздние мифы и легенды от исторической реальности, восстановить подлинные события и объяснить причину их искажения в летописи.
Как отмечает В. Я. Петрухин, основная часть легенды не вызывает сомнений в ее исторической подоплеке: «Ясно, что разноплеменное население, концентрирующееся в городских (“предгородских”) пунктах на трансконтинентальных водных путях, прежде всего в Новгороде и Ладоге, должно было договариваться с дружинами скандинавов, идущих на ладьях по этим путям»1. Таким образом, славяне были вынуждены или воевать с варягами, или заключить с ними договор («ряд»).
После смерти Рюрика в 879 г. регентом при малолетнем сыне Рюрика Игоре назначается князь Олег. Его происхождение неизвестно: он был то ли родственником Рюрика, то ли его воеводой. Свое княжение варяжский вождь начал походом 882 г. на Южный центр Руси с целью его объединения с Северным центром. Согласно летописи, его войска спустились по Днепру, взяли столицу кривичей Смоленск, затем Любеч, осадили Киев и убили правивших там Аскольда и Дира. После этого Олег объявил о создании единой русской державы с центром в Киеве.
С 882 г. считается начало существования Древнерусского государства, которое историки XIX в. условно назвали Киевской Русью – по имени ее столицы.

Княжение Рюрика 862 — 879 — История России

«ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ» О ПРИЗВАНИИ ВАРЯГОВ

И изгнали варягов за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И сказали: «Поищем сами себе князя, который бы владел нами и рядил по ряду и по закону». Пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные — норманны и англы, а еще иные готы — вот так и эти. Сказали руси чудь, славяне, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли прежде всего к славянам. И поставили город Ладогу. И сел старший, Рюрик, в Ладоге, а другой — Синеус, — на Белом озере, а третий, Трувор, — в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля. Через два года умерли Синеус и брат его Трувор. И принял всю власть один Рюрик и пришел к Ильменю, и поставил город над Волховом, и назвал его Новгород, и сел тут княжить, и стал раздавать мужам своим волости и города ставить — тому Полоцк, этому Ростов, другому Белоозеро. Варяги в этих городах — находники, а коренные жители в Новгороде — славяне, в Полоцке — кривичи, в Ростове — меря, в Белоозере — весь, в Муроме — мурома, и над теми всеми властвовал Рюрик.
Повесть Временных лет (пер. О.В. Творогова)

БРАТЬЯ-СЛОВА

Историки давно обратили внимание на анекдотичность «братьев» Рюрика, который сам, впрочем, являлся историческим лицом, а «братья» оказались русским переводом шведских слов. О Рюрике сказано, что он пришел «с роды своими» («sine use» — «своими родичами» — Синеус) и верной дружиной («tru war» — «верной дружиной» — Трувор).
«Синеус» — sine bus — «свой род».
«Трувор» — thru waring — «верная дружина».
Другими словами, в летопись попал пересказ какого-то скандинавского сказания о деятельности Рюрика (автор летописи, новгородец, плохо знавший шведский, принял упоминание в устной саге традиционного окружения конунга за имена его братьев.
Рыбаков Б.А. Рождение Руси

«СЕВЕРНЫЙ ЛЕГЕНДАРНЫЙ ЭПИЗОД»

Русские ученые XVIII и XIX вв. обычно относились с полным доверием к Сказанию о призвании варягов. Они спорили лишь по вопросу об этнической принадлежности пришельцев, не сомневаясь в самой реальности сообщаемых летописью под 862 г. событий. Постепенно, однако, складывается мнение, что в рассказе о призвании запечатлено и многое из действительности начала XII в., когда создавалась летопись. Так, Н. И. Костомаров на диспуте с М. П. Погодиным 19 марта 1860 г. о начале Руси говорил: «Наша летопись составлена уже в XII веке и, сообщая известия о прежних событиях, летописец употреблял слова и выражения, господствовавшие в его время». О влиянии новгородских порядков поздней поры при создании легенды писал Д. И. Иловайский. Но настоящий перелом здесь наступил благодаря работам А. А. Шахматова, который показал, что Сказание о призвании варягов это — поздняя вставка, скомбинированная способом искусственного соединения нескольких северорусских преданий, подвергнутых глубокой переработке летописцами. Шахматов увидел преобладание в нем домыслов над мотивами местных преданий о Рюрике в Ладоге, Труворе в Изборске, Синеусе на Белоозере и обнаружил литературное происхождение записи под 862 г., явившейся плодом творчества киевских летописцев второй половины XI — начала XII века.
После исследований Шахматова в области истории русского летописания ученые стали значительно осторожнее относиться к летописным известиям о происшествиях IX века. Не обошлось, впрочем, и без крайностей. В. А. Пархоменко, например, призывал «совершенно скептически» отнестись «к летописному повествованию о призвании на княжение Рюрика» и не придавать этому «северному легендарному эпизоду» серьезного научного значения.
И.Я. Фроянов. Исторические реалии в летописном сказании о призвании варягов. Вопросы истории. 1991, № 6

«РЕПОРТ» ЛОМОНОСОВА

(на диссертацию академика Миллера о происхождении российского народа)
Варягов не почитает господин Миллер за народ славенский, однако, что они происходили от роксолян, народа славенского, и прошли с готфами, славянами ж, от Черного моря к берегам Балтийским, что говорили языком славенским, несколько от соединения со старыми германцами испорченным, и что Рурик с братьями был сродственник князям славенским6 и для того в Россию призван на владение, сие все из самой сей диссертации заключить, а из других оснований весьма довольно доказать можно.
Имя российское почитает господин Миллер за новое, которое началось при Рурике, а сие из того заключает, что об нем иностранные не знали; но как из того заключить, что варяги сами себя русью не называли? Германцы дивно себя называют дейчен, хотя их ни русские, ни французы тем именем и поныне не пишут; так и варяги, происходя от роксолян, всегда себя русью называли, хотя другие народы их инако именовали, и самые слова Несторовы показывают, что варяги назывались русью, а по ним и новогородские славяне и прочие назвались русью. Но едва можно чуднее что представить, как то, что господин Миллер думает, якобы чухонцы варягам и славянам имя дали.
Репорт в Канцелярию Академии Наук 16 сентября 1749 г.

ЦАРЬ ЕДЕТ! ПРАЗДНОВАНИЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ РОССИИ В НОВГОРОДЕ

Первоначально днем для торжеств тысячелетия России было выбрано 26 августа 1862 г. — дата, знаменательная восшествием на престол императора Александра II и пятидесятилетним юбилеем Бородинского сражения. Одна она была заменена не менее символической датой 8 сентября, ознаменованной победой на Куликовом поле, днем рождения наследника, цесаревича Николая Александровича, и совпавшая в год празднования с Рождеством Богородицы, заступницы и покровительницы России. Такой выбор позволял неразрывно соединить воедино религиозные и державные основания торжества с царствующей семьей…
Торжественность момента встречи парохода с августейшим семейством подчеркивалась яркими декорациями — у обитой красным сукном длинной, до фарватера, пристани были установлены украшенные цветами арки, искусно сделанные из дерева, зелени и даже из соломы, разноцветные флаги и штандарты развивались на высоких древках. На берегу размещались встречающие. Справа от пристани вытянулась шпалера гвардии под командованием вел. кн. Николая Николаевича. «Сельские старшины и головы выстроены у ворот. Петербургский городовой ровняет их в шеренгу и велит поправить вихры. «Да ты бороду-то, мочалку-то свою расчеши», — муштрует он старшин», — как не без ехидства заметил наблюдательный корреспондент «Северной пчелы». Вдоль берега расположились представители «всякого люда», многие из которых уже неделю жили здесь и питались принесенными с собой сухарями…
Всеобщий восторг, вылившийся в громогласное «ура», подхваченное народом, «покрывавшим оба берега Волхова, стены Кремля и Софийскую звонницу», стал откликом на прозвучавшее: «Царь едет!»
Антощенко А.В. Празднование тысячелетия России

С НАЗВАНЬЕМ КРАТКИМ «РУСЬ»

Один из традиционно дискуссионных вопросов ранней истории Руси — вопрос о роли в возникновении русской государственности скандинавов, именовавшихся в то время в Западной Европе норманнами («северными людьми»), а на Руси — варягами. В византийских, западноевропейских и восточных источниках содержится ряд упоминаний «Руси» в IX в., но в них не названо ни одного имеющего к ней отношения населенного пункта или личного имени. В силу этого достаточно поставить под сомнение сведения о Рюрике, Аскольде и Дире, приходе в Киев Олега и Игоря, что содержатся в Начальном своде конца XI в. и «Повести временных лет» начала XII в. (а основания для сомнений очень серьезные, поскольку эти известия явно записаны на основе устных преданий, а летописная хронология раннего периода несомненно сконструирована сводчиками с опорой на хронологию византийских хроник), как возникает широкое поле для суждений о том, где располагалась в это время Русь, кто и когда ее возглавлял. Лишь комплексный подход к имеющимся письменным данным с учетом археологических свидетельств позволяет очертить схему развития событий (все равно во многом гипотетическую).
Не вызывает серьезных сомнений, что в течение IX столетия скандинавы, у которых в это время развернулось т. н. «движение викингов» — экспансия, затронувшая в той или иной мере почти все регионы Европы, проникали на север Восточноевропейской равнины и здесь вступили в соприкосновение со славянами, осваивавшими эту территорию. В середине или третьей четверти IX в. во главе общности ильменских словен оказался предводитель викингов, по летописи известный под именем Рюрик. По наиболее вероятной версии, это был известный датский конунг Рёрик Ютландский (или Фрисландский). Его вокняжение было, скорее всего, связано с желанием местной знати иметь в лице располагавшего сильной дружиной правителя противовес шведским викингам, пытавшимся привести Поволховье и Приильменье в данническую зависимость. Возможно, выбор именно Рёрика был обусловлен тем, что часть ильменских словен являлась переселенцами из славян-ободритов, живших на нижней Эльбе по соседству с Ютландским полуостровом и хорошо знакомых с Рёриком. Рёрик долгое время владел в качестве вассала франкского короля городом Дорестад в устье Рейна; он и его люди были, таким образом, не малознакомой с цивилизацией группировкой из внутренних районов Скандинавии, а воинами, успевшими хорошо познакомиться с развитой, по меркам того времени, франкской государственностью. Резиденцией Рюрика стал Новгород (в то время, скорее всего, так называлась крепость в 2 км от позднейшего города, т. н. Рюриково Городище).
Продолжающиеся в течение уже двух с половиной столетий споры о происхождении термина русь сводятся по сути к вопросу — являются ли сведения «Повести временных лет» о привнесении этого названия в Восточную Европу скандинавами достоверными. Если отбросить малоубедительные и прямо фантастические гипотезы, то останутся две версии, подкрепленные более или менее вероятными лингвистическими соображениями. Согласно одной (условно говоря, «северной»), термин русь восходит к скандинавскому глаголу, означающему «грести»: предполагается, что словом, образованным от него, именовали себя дружины викингов, приходившие в Восточную Европу на гребных судах. По другой («южной») версии, термин русь происходит от иранского корня со значением «светлый», «белый». Главным доводом в пользу северной гипотезы остается рассказ «Повести временных лет», в пользу южной — существование традиции, согласно которой Русью, помимо всех земель, населенных восточными славянами и находящихся под властью киевских князей, именовалась также территория в Среднем Поднепровье (т. н. «Русская земля в узком смысле»).
Вопрос о происхождении названия государства, хотя и представляет естественный интерес, носит все же частный характер. Куда важнее вопрос о соотношении в процессе государствообразования местных и пришлых элементов и традиций, в данном случае — о роли, которую сыграли в становлении Руси норманны. Не вызывает серьезных сомнений, что скандинавское происхождение имела древнерусская княжеская династия, т. н. «Рюриковичи» (хотя летописная конструкция о том, что преемник Олега на киевском столе Игорь был именно сыном Рюрика, маловероятна по хронологическим соображениям), что выходцы из Скандинавии и их потомки составляли значительную часть дружин русских князей IX–X вв. Сложнее вопрос о воздействии скандинавов на характер и темпы образования государства на Руси. Для утверждения о каком-то заметном ускорении, которое придало норманнское влияние процессу формирования государственности в восточнославянском регионе, сравнение с другими славянскими странами не дает оснований. В сферах социальной и политической наблюдается значительное сходство со славянскими странами. Подчинение рядового населения власти князей и их дружин, данническая эксплуатация, относительно позднее развитие индивидуальной (вотчинной) крупной земельной собственности — все эти черты свойственны не только Руси и Скандинавии, но и западнославянским государствам.
Но одна из черт сложившегося в Восточной Европе государства все же может быть связана в значительной мере с деятельностью норманнов. Это объединение всех восточных славян в одно государственное образование. Ни у южных, ни у западных славян подобного не произошло. Если бы варяжские князья не обосновались в Киеве и не соединили под своей властью Юг и Север Восточной Европы, в Х в., возможно, на Юге существовало бы одно или два славянских государственных образования, а на Севере — одно или несколько полиэтничных (славяне, скандинавы, финны, балты), с верхушкой из норманнов, которая, если бы и шла по пути славянизации, то не столь быстро, как это имело место в реальности.
Горский А. Русь: От славянского Расселения до Московского царства

Легенда о Рюрике: yar46


Фрагмент памятника Тысячелетию России в Новгороде, 1862 г. Фото.
Вокруг родоначальника первой княжеской династии Руси гуляют легенды. Ситуация рождена отсутствием сведений о его происхождении: откуда он пришёл на княжение и к какому народу-племени принадлежал.
Существуют несколько версий происхождения Рюрика, из которых основными являются норманнская и западнославянская. Любая из версий легендарна в основе. А коли так, выбираю ту, что по сердцу — вторую.
Кто только не интересовался родословием Рюрика.
15 апреля 1710 года немецкий философ и математик Готфрид Лейбниц писал французскому востоковеду Матурену де Ла Крозу, что, по его мнению, область варягов – это Вагрия в окрестностях Любека. В IX веке здесь жили славяне-ободриты, потом эта территория была завоевана норманнами. Но хотя Лейбниц выводил Рюрика из славянской области, он называет его «благородным датским сеньором».
Спустя столетие русский канцлер граф Н. П. Румянцев решил, что Рюрика надо искать в западных хронографах. По его просьбе бельгийский пастор Г.-Фр. Холлманн приступил к изысканиям в «туземных хрониках». И спустя два года опубликовал в Бремене брошюру «Рустрингия, первоначальное отечество первого российского великого князя Рюрика и братьев его». Холлман доказывал происхождение Рюрика из датской Рустрингии, в нижнем течении реки Везер.
Сегодня это область города Бремена, территория принадлежит Германии. А в стародавние времена здесь жили фризы, датчане и славяне-ободриты.

Карта земель южного берега Балтики. К западу от основания п-ва Ютландия.
В 1836 году дерптский профессор Ф. Крузе показал, что в немецких хрониках есть только один конунг (местный царёк), которого можно отождествить с Рюриком это Рёрик.
И если это именно наш Рюрик, то его биография вкратце такова. (Даты условны).
Семья будущего Рюрика претендовала на корону Дании. Рюрик, будем его так называть, родился около 809 г. В 808 г. король южной Дании Годфред напал на славян ободритов, и стер с лица земли один из важнейших центров западнобалтийской торговли город Рёрик (Мекленбург в устье реки Траве).
В 809 году у Хемминга заклятого врага Готфреда родился мальчик, которого назвали Рёриком. Это имя отец ребенка выбрал не случайно. Мой враг Рёрик разрушил, а я Рёрика родил! Это имя и определит судьбу мальчика.
Его отец Хемминг пытался бороться за трон с наследниками первого датского короля Годфрида. Рюрик, зная свое происхождение и претензии семьи, постоянно воевал с датчанами за корону. Ему было сорок три, когда после распада империи Карла Великого король франков Лотарь обвиняет его в измене и бросает в тюрьму. Рюрик из тюрьмы бежит и объявляется при дворе Людовика Благочестивого.
На протяжении многих лет Рюрик вел жизнь искателя приключений, участвуя в набегах, как на континент, так и на Британские острова. В хрониках тех лет он известен как «jel Christianitatis», что означает «Язва христианства».
В 845 г. Рюрик совершил набег на Северную Францию, и в том же году его корабли поднялись вверх по Эльбе.
В 845 г. у ободритов, живущих в устье Эльбы появляется король Рёрик.
Король ободритов в отстроенном городе Рёрике знакомится с купцами из далекой Ладоги.
В последующие годы он направил свое внимание на устье Рейна и Фрисланд.
В 854 г. Рюрик становится владыкой Южной Ютландии, и получает прямой доступ к Балтийскому морю.
Известный историкам набег датчан 852 года на «дальний город в пределах славян», очевидно, Альдейгью (Ладогу), видимо, и заставил волховских словен вспомнить, что главным врагом датчан и шведов был датский изгой Рёрик, король славян-ободритов и, как полагали ладожане, внук основателя Ладоги Гостомысла и правнук Буривоя по материнской линии. Кого же еще можно было призвать в опустошенную страну?
879 или 882 годом датируется его вероятная смерть. Есть информация, что Рюрик простудился на охоте и погиб от болезни. По другой версии – погиб в походе. Предполагается его захоронение в кургане Шум-гора в золотом гробу, и разумеется, легендарное.

На фотографии ритуальный курган Шум-гора. Стоит она в верховьях реки Луги в Батецком районе Новгородчины.
Это самый большой курган времен средневековой Европы. Он больше знаменитых шведских королевских курганов, где по преданию похоронены боги Тор и Один. Высота Шум-горы — 14,6 метров, а диаметр в основании — 70 метров. По своему строению курган напоминает ярусную пирамиду.
По местным легендам, в осеннее и дождливые дни с вершины кургана доносятся плачущие звуки. Эти места изобилуют фольклорными преданиями. У местных жителей к сопке мистическое отношение, они утверждают, что здесь обитают тени предков.
Интересно, что в этих краях существует легенда, похожая на легенду о могиле Тимура в Узбекистане. Нельзя вскрывать этот курган, иначе будет беда. Говорят, что в 1941 году на Шум-гору была послана официальная экспедиция, которая начала работы по вскрытию, но тут-то и грянула война…
Ученые считают, что Шум-гора — сложное ритуальное сооружение. По мнению некоторых исследователей, Шум-гора звучит от того, что при сильном ветре потоки воздуха проходят через каменный лабиринт внутри сооружения.
Для справки.
Работой Ф.Крузе «О пределах Нормании» доказываются существование устойчивых связей норманнов и балтийских славян. Версия, что Рюрик по своему происхождению был наполовину — даном, наполовину — ободритом, опирается на связи, характерные для семей датских конунгов, соседивших с вендами-ободритами.
Версия о датско-славянском происхождении Рюрика разумно объясняет многие спорные места в описании древней истории.
На Русь из Руси.
В 1929 г. Н. Т. Беляев высказал предположение, что «русь» – славянское сокращение датского топонима Рустринген (округ Руст).

На фотографии монета Рустрингии.
И меч и деньги всегда рядом. Здесь есть и Трезубец, который обязательно привлечет внимание украинских историков.
Мало того, что за Рюриком русь посылает «к руси», и он приходит на русь «со всей русью», так эта заморская русь точно локализуется летописцем между «готами и аглянами» [Ипатьевская летопись. ПСРЛ. Т.2. М., 2001. С. 4].
Всё изложенное доказывает, что пришедший на Русь «со всей русью» Рюрик – тот самый, что правил Рустрингией.
Теперь важно понять терминологию летописца, который называет русью тех, кто ищет себе князя на руси. Ладожане до прихода Рюрика ещё не русь. Летописец называет народы Ладоги именем, которое у них появится только после призвания нового князя. Короче. Ладога обратилась к конунгу Рустрингии (Руси), а после его прихода получила имя Русь. Это следует непосредственно из ПВЛ.
В Западную Балтику арабское серебро поступало лишь со второй половины IX в. Но это есть время Рёрика, которого и зовут, чтобы поток арабского серебра не шел исключительно шведам. Ладожане и призывают конунга обеспечить балтийскую часть торгового пути из «Варяг в арабы по Волге».
Археологи нашли подтверждение присутствия в Ладоге фризских ремесленников, производивших специфические роговые гребни по особо сложной технологии. Это те самые фризы, которые жили в датской Рустрингии Рёрика. Своих ремесленников не забыл и предоставил работу по своему новому месту жительства.
В староладожском скандинавском могильнике Плакун в погребениях IX в. найдены фризские сосуды. Находит подтверждение и факт оживленной торговли с поморскими центрами, а также приток оттуда ремесленников производивших керамическую утварь также в IX в.
И опять гидрогеология.
Согласно Фульдским анналам, в 850 г., Рёрик стал владетелем Дорестада. Но в 864 году уже согласно «Истории Дании…» Дорестад прекратил свое существование из-за повышения уровня моря и изменения русла Рейна.
Куда же было податься Рёреку-Рюрику? И предложение Ладожан оказалось кстати.
Эта одна из многих версий, которые говорят, что Ладожане жили самостоятельной жизнью и в Европе ими интересовались только захватчики норманны. Ну, разве что для порядка Рюрика позвали наряды выдавать.

Эй, кто-нибудь придите нас владеть и выдавать наряды на работу! Источник
Для справки по источнику.
В Троицком списке новгородской первой летописи читаем: «Земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет. Приходите княжить и управлять нами», именно так — «наряда», а не позднего «порядка в ней нет». А может то и не оговорка ученых?
В ХVII веке Троицкая рукопись входила в состав обширного сборника и была извлечена из него позднее. Об этом говорят сохранившиеся записи на первом листе.
Версия другая.
А теперь вспомним, что есть Ладога. Это торговый центр на серьезном торговом пути из Каспия через Волгу в Западную Европу. Так я и поверил, что здешние купцы не могут какие-то наряды выписать. Но многие историки читают слово «наряд» в смысле порядок, закон. Такой смысл непосредственно из текста не следует. Опять тайна.
После ознакомления с биографией вероятного Рюрика, мы обрели факты, которые в нашей истории реально не работают, а висят в воздухе. Не утомляя подробностями, поведу рассказ дальше.
Опять хронология.
830-е годы. Викинги захватывают Ладогу и облагают местное население данью. Сказанное подтверждается датировкой слоя пожаров в Ладоге.
С 863 года со страниц западноевропейских хроник исчезают упоминания о Рёрике. А наша ПВЛ сообщает об изгнании викинов из Ладожской земли, до того момента в силу слабости платившая дань завоевателям. У Ладожан подозрительно внезапно появились значительные силы для того изгнания. Кто ж так мгновенно усилил местные народы? Похоже, мы уже догадались. Конечно это Рюрик.
864 год. Дорестад — владение Рюрика утонуло в Балтике из-за изменения в гидрогеологии.
Ситуация сильно привязывает Рюрика к Ладоге. С ней в силу обстоятельств бездомный принц датский связывает свои перспективные планы.
Период 865 – 870 гг.
Не ограничившись Ладогой, Рюрик отбывает на Запад, чтобы урегулировать владельческие отношения с франкским и немецким королями Карлом Лысым и Людовиком Немецким. Речь о наследственных ленных владениях семьи Рюрика.
В отсутствие Рюрика в Ладоге поднимается смута. Именно этими годами археологи определяют слой пожара смуты. Летописи сообщают причину смуты — неумение распорядится свободой обретенной после изгнания викингов. Конечно, глупые и конечно не знали, как распорядиться свободой, ведь они ещё не христиане, а пишут об этом и переписывают летописи христианские монахи.
Однако причиной смуты в Ладоге по некоторым источникам явился некий князь Вадим, составивший оппозицию Рюрику. Вот оно. Не сами по своей языческой глупости передрались, а поднял «род на род» тот, кто тоже захотел властвовать в Ладоге. По предположению Татищева в примечаниях на Иоакимовскую летопись Вадим и Рюрик имели родственные корни по материнской линии. Вадим был старше Рюрика.
И что в результате? А в результате гражданская война и останавливается Восточный торговый путь. Западная Европа несет убытки. И с такой ситуацией она не согласна.
Действия Европы?
Вот скажите по здравому рассуждению, какая реально может быть дружина у бродячего принца? Воинов 200, ну от силы 400. И с такой силой ещё непризванный сумел изгнать викингов из хлебного места, и викинги с этим согласились? По-видимому, да, раз археологи не обнаружили в указанные годы следов пожаров Ладоги. Чудно право.
Итак, сначала Рюрик приходит незванно-непрошенно и помогает в боевых действиях, да так, что ни одной головешки от сражения. А позже его призвали наряды выдавать, и он с той же небольшой дружиной навел порядок в довольно населенной земле и устранил соперника во власти?
Все это странно и нелогично. Поищем информацию.
В Бертинских анналах от 839 г. и данных Ибн Русте содержатся сообщения о каганате «народа «Рос» во главе с «хаканусом». Ладога была центром конфедерации северных славянских народов и финских племен, и ещё центром на важном торговом пути.
В этом случае становятся реальностью именно два похода Рюрика на Ладогу. Рюрик отнюдь не в одиночку воюет сначала с викингами и затем с оппозицией Вадима. Он это делает при военной поддержке франков и союзников – ободритов, заинтересованных в бесперебойности торгового пути и перераспределении денежных потоков с норманнами.
События обретают объективную реальность и логическую последовательность.
Перед лицом реальной опасности Европа, а не Ладога призывает Рюрика и даёт ему все, к чему он так стремился – только восстанови торговлю. И вот происходит «призвание» и «наведение порядка» в торговом доме «Волга-Запад».
Тому есть документальные подтверждения.
Реакция Европы.

На рисунке Политическая карта середины IX века.
В 857 г. Лотарь II формирует флот в количестве 350 кораблей (!) во главе с Рюриком. А сколько это воинов? Попробуем прикинуть. Дракары викингов могли принять на борт максимально до 150 воинов. По разным источникам число воинов на разных кораблях того времени составляло 40-60 человек. По усредненным оценкам у Рюрика армия в 20 тысяч воинов!
На этот момент Рюрику были возвращены и переданы в ленное (временное) управление Фризия и часть Ютландии. Эту территорию между Северным морем и Эйдером он получает от короля Дании Хорика II и вместе с этим беспрепятственный выход к Балтийскому морю. Новая международная обстановка позволила флоту Рюрика при поддержке южнобалтийских славян в их прибрежных водах совершать каботажные переходы на Русь. А значит и 20 тысячами армия могла и не ограничится. В это же время усиливается миссионерская деятельность христианской церкви как поддержка купцов-христиан. Польский историк Г. Ловмянский также обуславливает создание флота с Рюриком во главе, прежде всего торговыми интересами Лотаря II. Карл Лысый через своего архиепископа Гинкмара вступает в переписку с Рюриком по своим семейным делам.
Все это свидетельствует, что Рюрик на тот момент являлся фигурой авторитетной и как правитель столь обширных территорий не нуждался в миссионерских походах для поиска княжеского стола. Собственно на этот момент он получил почти все, за что боролась его семья в Дании и защищала свои права на Фризию в империи франков.
Призвание наоборот.
Вот примерно так Рюрик «призвался» на будущую Русь, и заметьте на уже существующий Ладожский каганат. И призвали его отнюдь не Ладожане, а заморские властители, направили военную экспедицию в Ладогу. За спиной Рюрика военная сила Европы для обеспечения беспрепятственной торговли. Короли направили флот во главе с Рюриком, который «пояша съ собою дружину многу и предивну и пояша по собъ всю Русь и придоша к словеномъ». Вот и летописи наши отметились недвусмысленно, хоть и темнили недоговоренностями про «наряд».
Вот оно призвание, а на самом деле военная миссия для восстановления «наряда» в данном контексте именно «законности и порядка» на Восточном Торговом пути, со всеми вытекающими. Военной силе целой Европы викинги, конечно, противостоять не смогли и ушли из Ладоги без боя. Вот и нет головешек.
И что в итоге? Подавляющее преимущество войск Рюрика очевидно. Не даром летописец отмечает «прибыл со всей русью». Грабил Англию, бил фрацузов – серьезный полководец, и серьезная армия.
Викингов завоевателей сменили другие завоеватели, и заодно ликвидирована местная оппозиция новыми пришельцами.
Рюрик пришел всерьез и надолго.
Смута 870-х подавлена. А дальше разбор полётов. Не вечно же Европа будет поддерживать Рюрика. Получили что хотели, а дальше живи, как сам знаешь. Вот какой вывод делал Б. Д. Греков в 1940-х гг.: «Варяжская дружина очень хорошо поняла, что необходимо для удержания в своих руках захваченной власти. И варяги заговорили на русском языке, стали молиться русским богам, называть своих детей славянскими именами и выполнять задачи, поставленные перед Русским государством всем ходом предшествующей истории».
Ещё в 1938 г, один из историков вопрошает: «…Как могла «шайка грабителей» объединить славянские племена в единое государство?», и замечает, что варяги и Рюрик «лишь возглавили процесс, который и без них уже шёл внутри славянских обществ»? [http://u.to/zNhYAQ].
По поводу факта призвания Рюрика в качестве главы Древнерусского государства Ключевский, опираясь на летописи, высказал предположение: «…Заморские варяжские князья с дружиной призваны были … для защиты страны, от каких то внешних врагов и получали определённый корм за свои сторожевые услуги… Почувствовав свою силу, наёмники превратились во властителей. Таков простой прозаический факт, по-видимому, скрывается в поэтической легенде о призвании князей».
А то, что Рюрик был «язвой христианства» наших попов-историков кажется, вообще не волновало. Как впрочем, и первых рюриковичей мало трогало широкое распространение арианства и несторианства. Пока варяги здесь укоренялись, лишние смуты стремились избегать. А это отвечало интересам всех прищельцев и варягов и византийской церкви.
Недаром все последующие поколения рюриковичей так ревностно оберегали свою бумажную привилегию на власть в стране. Все летописи как одна заточены под рюриковичей. Тем же займутся и Романовы. Инакомыслие искоренялось без пощады. Никаких поводов усомнится в их легитимности и притязаний на трон. Про первую иноземную интервенцию на нашу Родину нигде ни слова. Вот, кажется, заодно и отыскались корни преклонения перед иноземцами, которое воспитано веками.
Всё это так напоминает «Смутное время», октябрь 1917 года и лихие 90-ые прошлого века.
В Интернет встретил интересное высказывание «Как только власть прорастала русскими людьми, а страна начинала жить по своей воле, то для «наведения наряда» совершались «революции» по сценариям заморских режиссеров». Современным идеям цветных революций, по крайней мере, веков 12.
Вот такая легенда про Рюрика у меня получилась. А нам сегодняшним урок. Летописи, конечно, читать нужно, но и собственной головой пользоваться не помешает.
И опять Пушкин предупреждал в своей «Сказке о золотом петушке», а, по сути, всё о тех же оранжевых революциях от иноземцев. Ведь может настать время, когда некому станет на Руси ассимилировать пришельцев, не говоря уже об отражении прямой военной угрозы.
В список по теме

Рюрик: легенда или исторический персонаж? / Научный хит


«Повесть временных лет», фрагмент.
— Надо полагать, с Гостомыслом, дедом Рюрика, и его дочерью Умилой та же история.
— С Гостомыслом совсем все печально. Если легенда о Кие, Щеке и Хориве, которые якобы были полянскими князьями, восходит к польскому историку Яну Длугошу, который тем самым обосновывал претензии Польши на южнорусские земли, то история с Гостомыслом — полная фикция. Впервые это имя вместе с его дочерью Умилой появилось в трудах Василия Татищева, который опирался на весьма спорный источник — Иоакимовскую летопись. В течение более чем двух с половиной веков среди историков велись ожесточенные споры, можно ли ее использовать как документ. Точку поставил совсем недавно очень талантливый украинский историк из Киева Алексей Толочко. Он внимательно изучил архивы Татищева и доказал, что Иоакимовская летопись является фальсификацией.
— А имена соратников Рюрика Синеуса и Трувора — это действительно неправильный перевод древнескандинавского текста?
— Это давняя байка. Тот же академик Рыбаков писал, что имена Синеус и Трувор на самом деле искаженные древнешведские выражения sinehus («свой дом») и thruvaring («верная дружина»). Но это так называемая ложная этимология, не имеющая никаких оснований. Повторюсь, все это не имеет никакого значения, потому что это легенда о призвании трех братьев. Такие легенды есть у многих народов. Эти предания не имеют никакого отношения к возникновению государственности.
— А что имеет к нему отношение? Какие процессы наблюдались в ареале обитания восточных славян во второй половине IX века, когда датируется призвание Рюрика?
— Самый древний из отечественных источников — это «Повесть временных лет», но доверять ей сложно. Об этом еще в 1940 году писал известный историк Михаил Приселков.
— Так других источников нет?
— Есть зарубежные источники. Есть византийский император Константин Багрянородный, который упоминает «народ русь», которые покупают корабли для своих походов у славян. Есть сведения в арабских источниках, в частности рассказ Ибн Фадлана о похоронах знатного руса на Волге. Существуют Бертинские анналы, где упоминаются русы, которые просили вернуться на родину. Когда их спросили, кто они, те ответили, что «свеоны» и правит ими «хакан».
— То есть русы — это все-таки скандинавы?
— Судя по всему, да. Есть очень много археологических находок, подтверждающих присутствие скандинавов на всем протяжении пути «из варяг в греки» от Ладоги до Киева. И то, что арабоязычные авторы пишут про русов, очень совпадает с тем, что мы по археологическим данным знаем о скандинавах. Получается, само название «русы» как-то связано со скандинавами, хотя у них не было этноса с подобным или близким названием.
— Есть же версия о происхождении слова «Русь» от древнескандинавского roths, что означает «гребцы».
— Да, на сегодняшний день это самая обоснованная версия. Согласно ей, «русы» («росы») — это не самоназвание какого-то народа; более того, это вообще не этнический термин, а социальный. Это обозначение рода деятельности гребцов, которые занимались торговлей. Об этом же говорится в новой книге вышеупомянутого украинского историка Алексея Толочко, которая скоро выйдет в Киеве. Русы — это корпорация торговцев, которые вели дальнюю торговлю. Торговали они пушниной и рабами, но основной интерес проявляли к серебру. Этнический состав этих торговцев никакого значения не имеет. Торговлю эти сообщества вели в основном по двум направлениям: по Волхову и Днепру с Византией, и по Волге и Каспию с Персией.
— То есть сначала слово «русь» означало род занятий?
— Да. Деятельность этих корпораций совпала с процессом формирования протогосударственных объединений у восточных славян. Их основу составляли городские вечевые собрания, которые при необходимости призывали к себе для защиты вооруженные отряды (дружины) и военного предводителя (князя). Между этими структурами стало осуществляться взаимодействие, в которое вовлекались и другие племена.
— Как эти племена назывались?
— С теми названиями, которые мы знаем: поляне, древляне, вятичи, кривичи и другие, существует одна серьезная проблема — сведения о них заканчиваются в X веке. Самое позднее упоминание, известное нам — о северянах, относится к 1024 году. «Повесть временных лет» была написана в начале XII века, то есть много позже. Попытки современных археологов привязать свои находки к тем или иным племенным объединениям успеха не имели. Потому как здесь мы тоже имеем дело с летописной легендой.
— Выходит, Нестор просто выдумал названия восточнославянских племен?
— Судя по всему, да. Тот же самый Погодин, о котором мы говорили, еще в XIX веке обнаружил, что точно такие же названия племен есть у западных и восточных славян. И Погодин очень забавно отмечал, что «такое впечатление, будто сдавали с одной колоды, но нам достались карты всех мастей».
— Например?
— Хорваты, например. Есть балканские хорваты, которых мы хорошо знаем, а были еще и белые хорваты на стыке нынешних Польши и Украины, те же словене — балканские и новгородские. Северяне и смоляне были, например, у болгар. Конечно, это может быть отголосками праславянских преданий, но я полагаю, что и тут мы имеем дело с летописной легендой.
— Можно ли считать Древнюю Русь транзитным образованием на пути «из варяг в греки»? То есть можно ли сказать, что этот торговый путь во многом и сформировал здесь государственность?
— В какой-то степени это так. Опять же, если верить нашим летописям, то история нашего государства начинается с того, что Олег объединил новгородские и киевские земли. Но как их объединить, если между ними более 1200 километров? Учитывая существующие тогда средства связи, представить такое трудно. Поэтому Новгород жил сам по себе. Но то, что контроль над важнейшей торговой коммуникацией того времени — путем «из варяг в греки», был одной из главных функции нарождающегося Древнерусского государства, это безусловно. Да, определенную роль в том, что государство сложилось именно так, а не иначе, этот путь, конечно, сыграл. Это был один из факторов, но ни в коем случае не единственный. А вообще, о полноценном государстве на этой территории мы можем говорить только со времени Владимира Святославовича.
— А при Святославе государства еще не было?
— Еще не было. При Святославе мы видим протогосударственное объединение, причем не очень ясное. Хотя, если верить летописям, он пытался создать некую систему управления. Когда он отправляется в свой последний поход на Балканы, важнейшие города Святослав оставляет на попечение сыновей: Ярополка в Киеве, Владимира в Новгороде и Олега в Древлянской земле. Но как только Святослав погибает, между братьями начинается борьба, в которой побеждает Владимир.

4.1. Призвание Рюрика — Русская история: мифы и факты. От рождения славян до покорения Сибири

Летописи о призвании Рюрика. О призвании на княжение Рюрика хорошо знали в Древней Руси, и в первую очередь сами князья Рюриковичи. Но о родине основателя династии ничего не известно. Единственным источником сведений являются ранние списки «Повести временных лет», но они крайне лаконичны. Обстоятельства призвания Рюрика везде начинаются с записи лета 6367 от сотворения мира (859 г. от Рождества Христова), сообщающей, что варяги из «заморя» берут дань со словен, мери и кривичей, хазары же берут с полян, северян и вятичей по серебряной монете и по белке с дыма. Хазар терпели или сильно боялись, а против варягов вспыхнуло восстание, и их изгнали за море. Ниже приведён отрывок текста «Повести временных лет» из Ипатьевской летописи[65], считающейся самой полной и близкой к протографу:
«В лето 6370 [862]. И изгнаша Варягы за море, и не даша имъ дани, и почата сами в собе володети; и не бе в нихъ правды, и въста родъ на родъ, и быша усобице в них, и воевати сами на ся почаша. И ркоша: «поищемъ сами в собе князя, иже бы володел нами и рядил по ряду, по праву». Идоша за море к Варягомъ к Руси, — сице бо звахуть ты Варягы Русь, яко се друзии зовутся Свее, друзии же Урмани, Аньгляне, инии Готе, — тако и си. Ркоша Русь Чюдь, Словене, Кривичи и Всь: «земля наша велика и обилна, а наряда въ ней нетъ; да пойдете княжить и володеть нами». И изъбрашася трие брата с роды своими, и пояша по собе всю Русь, и придоша к Словеном первее и срубиша городъ Ладогу, и седе старейший в Ладозе Рюрик, а другий Синеус на Белеозере, а третей Трувор в Изборьсце. И от тех Варяг прозвася Руская земля».
Те же подробности есть в другой ранней летописи — Радзивилловской. Здесь лишь добавлено: «А от тех варяг прозвася Рускаа земля Новгородтии суть люде новгородци от рода варежска, преже бо беша словене». Новгородцы стали от рода варяжского потому, что у них князь варяг, а раньше они были словене. В Лаврентьевской летописи о Рюрике сказано: «Седе Новегороде». На самом деле Рюрик не мог княжить в Новгороде — города ещё не было (раскопки показали, что Новгород появился в начале X в.)[66]. Впрочем, Рюрик мог поселиться в Старой Ладоге или в укрепленном Городище в 2-х км от будущего Новгорода. Старая Ладога основана в конце VIII — начале IX в.[67]; Городище — не позже начала IX в.[68] Впрочем, это не приближает нас к разгадке тайны о прежней родине варяжского князя.
Ничего не сказано о родине Рюрика и в ранних новгородских летописях. Новгородская первая летопись младшего извода рассказывает, что словене, кривичи, меря и чудь, изгнав варягов за море, «начаша владети сами собе и городы ставити», но всё обернулось раздором и войнами и тогда они сказали себе: «князя поищем, иже бы владел нами и рядил ны по праву». За морем у варягов они сказали известные слова, что земля наша велика и обильна, но наряду в ней нет и получили трёх братьев «с роды своими», взявшими дружину «многу и предивну». По приходе Рюрик княжил в Новегороде, Синеус в Белеозере, а Тру вор в Изборске. «И от тех Варяг, находник техъ, прозвашася Русь, и от тех словет Руская земля; и суть новгородстии людие до днешняго дни от рода варяжьска».
Обычно слова «земля наша велика и обильна, но наряда у нас нет» переводят «но порядка у нас нет». Это неправильно — речь идёт об отсутствии правителя. Во всяком случае, в Новгородской четвёртой летописи об этом сказано недвусмысленно: «И реша сами к себе: «поищем собе князя, иже бы володил нами и радил ны и судил в правду». И… послаша за море к Варягом… Реша Чюдь, Словене, Кривици Варягом: «вся земля наша добра и велика есть, изобилна всем, а нарядника в ней нет; и пойдите к нам княжить и володить нами». Историки Я.С. Лурье и И.Я. Фроянов отмечают, что Новгородская Четвёртая летопись содержит известия, которых не было ни в «Повести временных лет», ни в Новгородской I летописи и нет причин относиться с недоверием к сведениям о призвании князей-варягов в Новгородской Четвертой». Вопрос важнее, чем может показаться, ведь кто только не издевался над русскими недотёпами, у которых при великой и обильной земле никогда нет порядка.
Рюрик — «от рода Августа, кесаря Римского». В поздних летописях Рюрик выводится из Пруссии. В «Повесть временных лет» из Воскресенской летописи (XVI в.) вставлен кусок текста из «Послания о Мономаховом венце» о призвании князя Рюрика от рода Августа, кесаря Римского. Кесарь Август послал брата Пруса править в устье Вислы «… и до сего часу по имени его зовется Прусскаа земля. А от Пруса четвертое на десятое колено Рюрик». Меж тем в Новгороде старейшина Гостомысл созвал перед смертью местных правителей и сказал: «Совет даю вам, да послете в Прускую землю мудрыя мужи и призовете князя от тамо сущих родов». Для прекращения междоусобиц новгородцы решили призвать князя, чтобы рядил и судил их и «послаша к Немцам». Послы нашли в Прусской земле князя Рюрика от рода римского царя Августа и молили, чтобы пришёл к ним княжить. Составитель крайне неуклюже возвращается к тексту «Повести временных лет», переписав фразу, что чудь, словене и кривичи отправили послов к варягам, но дальше следует, что Рюрик прибывает «от Немец».
В Архангелогородском летописце (Устюжская летопись) начала XVI в. сказано, что послы от словен и др. призвали от варягов Рюрика с братьями княжить на Русь. И «приидоша князи немецкие на Русь княжити, з браты». Как и в Воскресенской летописи, слова «варяжский» и «немецкий» взаимозаменяемы. По-другому было на Руси XI — XII вв., когда первые летописцы писали о призвании Рюрика. Тогда варягов хорошо, даже слишком хорошо знали, особенно в Новгороде. В «Правде росьской» (1016) — первом письменном своде законов на Руси — в двух из 17 статей упоминаются варяги. Так, если пихнет муж мужа от себя или к себе, то 3 гривны, если приведёт двух свидетелей, а варяг пусть присягнёт. В Новгороде XII в. была варяжская (римско-католическая) церковь, сгоревшая в 1152 г. Церковь горела ещё трижды (последний раз в 1311 г.). Легенды о церкви легли в основу «Повести о варяжской божнице» (конец XV в.).
Началу мифа о кесарском происхождении Рюриковичей положило «Послание о Мономаховом венце», составленное около 1503 г. старцем Спиридоном (иначе Саввой), не без причины прозванным Сатаной. В XVI в. происхождение от Пруса — брата «Августа кесаря римска» приобрело статус официальной генеалогии дома Великих князей Московских. В письмах королям шведскому и польскому Иван Грозный любил поминать, что он «начавши род от Августа кесаря». Он же сказал Джону Флетчеру: «Я не русский, предки мои германцы». В исторических произведениях XVII в. — «Сказании о Словене и Русе» и Иоакимовой летописи — Рюрика выводят из Прусской земли от рода кесаря Августа.
Рюрик в «Сказании о Словене и Русе». В «Сказании» излагается мифическая история прихода славян к озеру Ильмень и основания Новгорода. Здесь же рассказано о призвании Рюрика новгородским князем Гостомыслом. Созвав старейшин, Гостомысл просил послушать его совета: «По смерти моей идите за море в Прускую землю и молите тамо живущих самодержцев, иже роди кесаря Августа… да идут к вам княжити и владети вами». Старейшины послушали старца и, когда он умер, послали послов в Прусскую землю. Они обрели там князя великого, именем Рюрика, от рода Августа. И молили его, чтобы шел на Русь княжить. Согласился Рюрик. И пришел на Русь с братьями Трувором и Синеусом. Сел Рюрик в Новгороде, Синеус на Белозере, а Трувор в Изборске. Через два года умерли Синеус и Трувор, и стал Рюрик единодержавен. Под его властью новгородцы стали говорить: «Знайте, братья, что будем мы под игом державного владетеля. От Рюрика и его рода не только утратится наше самовластие, но рабами будем». Тогда Рюрик убил храброго новгородца по имени Вадим, советников его и многих других. И правил Русскою землёю 17 лет.
В «Сказании» описано убийство Рюриком Вадима и многих недовольных новгородцев. О Вадиме Храбром нет сведений в ранних летописях. Первое появляется в Никоновской летописи, составленной в XVI в.: «Того же лета (864) оскорбишася Новгородцы глаголюще, яко быти нам рабом и много зла всячески пострадати от Рюрика и от рода его. Того же лета уби Рюрик Вадима Храброго и иных многих изби Новгородцев советников его». На самом деле восстания в Новгороде в 864 г. не могло быть, поскольку тогда не было самого города. Впрочем, восстать могли и в Старой Ладоге.
Иоакимова летопись о призвании Рюрика. Иоакимова летопись известна лишь в записи В.Н. Татищева, и не все историки не признают её подлинность. Согласно Иоакимовой летописи, последним словенским князем до призвания Рюрика был сын Буривоя Гостомысл. Народ его любил, враги боялись, но он состарился. Сыновья Гостомысла были убиты или умерли, а три дочери выданы разным князьям в жены. Однажды пополудни ему привиделся сон, как из чрева средней дочери Умилы произрастает дерево великое, покрывает град Великий и от плодов его насыщаются люди всей земли. Восстав ото сна, призвал вещунов да изложил им сон. Они решили: «От сынов ее следует наследовать ему, и земля обогатиться с княжением его».
Гостомысл созвал старейшин земли, поведал сновидение и послал избранных в варяги просить князя. После смерти Гостомысла пришёл Рюрик с двумя братьями и сородичами. «Об их разделении, кончине и пр., — пишет Татищев, — согласно с Нестором, только всё без лет». Рюрик по смерти братьев обладал всею землею. В четвертое лето княжения переселился от старого в Новый град великий к Ильменю. И посадил по всем градам князей от варяг и славян, сам именовался князь великий. По смерти отца своего правил и варягами, имея дань от них.
Здесь интерес вызывают западнославянские имена — Буривой, Гостомысл и Умила. Буривой напоминает чешского князя Борживоя и ободритского Мстивоя; Гостомыслом (Gestimus, лат.) звали вождя ободритов, погибшего в 844 г.; Умила, похожа на искажение чешского имени Людмила. Подобные имена не нравятся норманистам, выводящим Рюрика из Скандинавии. Отсюда идёт неприятие Иоакимовой летописи. Например, о сне Гостомысла, увидевшего, как из чрева его дочери Умилы вырастает дерево великое, Татищев сделал примечание: «Таковых вымышленных после… провещаний у древних немало находится, особенно сему подобное вижу у Геродота, виденное Астиагом, королем мидийским, о Кире Великом». И.Н. Данилевский повторяет комментарий Татищева, но делает вывод, отвергающий саму Иоакимову летопись:
«Ещё в XIX в. было надежно установлено, что данная летопись, сохранившаяся лишь в «цитатах» В.Н. Татищева, представляет собой позднейшую компиляцию из русских и иностранных известий с присоединением литературных, подчас баснословных «украшений», характерных для XV и особенно XVI—XVII вв… Поэтому полагать, что совершенно мифический рассказ о вещем сне «князя» Гостомысла о будущем рождении у его дочери Умилы сына, наследующего Гостомыслу, является следом осознания и легитимации нового порядка наследования в Древней Руси, по меньшей степени, наивно. Перед нами — вольное переложение Геродотовой легенды о предсказании рождения Кира: сон Астиага «о том, как из чрева его дочери Манданы выросла виноградная лоза (Геродот 1,108)».
Спору нет, анализ языка, литературных приёмов и источников Иоакимовой летописи показывает, что она составлена в XVII в. Однако большинство летописных сводов и хроник тоже составлены поздно, что не обесценивает их содержания. Сон Гостомысла явно заимствован из Геродота, но отсюда не следует, что автор-составитель придумал Гостомысла и Рюрика. Рюрик фигурирует во всех летописных сводах, а Гостомысл известен по Софийской летописи, сохранившей фрагменты раннего новгородского летописания. Вполне правдоподобно выглядит и родственная связь Рюрика с местной династией. Очень часто завоеватели используют как предлог для вторжения свои наследственные права на страну, ставшую объектом их притязаний.
Рюрик — варяг, но кто варяги? Почти все летописи утверждают, что Рюрик варяжского рода. Выведение Рюрика из Пруссии от рода римского кесаря Августа в Воскресенской летописи и «Сказании о Словене и Русе» явно заимствовано из сочинения старца Спиридона (Саввы) «Послание о Мономаховом венце» (ок. 1503 г.). Остаётся лишь выяснить, кто такие варяги. И тут летописи способны лишь озадачить историков. О варягах в Ипатьевской летописи сказано: «Ляхове и Пруси и Чюдь приседять к морю Вяряскому. По сему же морю седять Варязи семо къ вьстоку до предела Симова, по тому же морю седять къ западу до земли Агаряньски и до Волошькые. Афетово же колено и то: Варязи, Свей, Оурмане, Готе, Русь, Агляне, Галичане, Волохове, Римляне, Немце, Корлязи, Венедици, Фрягове и прочий приседять отъ запада къ полуденью». В Лаврентьевской летописи вместо слов, что варяги «седять» «к западу до земли Агаряньски», написано: «Седять к западу до земле Агнански». В Радзивилловской летописи — почти те же слова: «До земли Агаянскы».
Из летописей следует, что варяги — народ. Живут по морю Варяжскому, т. е. Балтийскому, — от земли «Агнански» и «Волошьски» до «предела Симова». Многие понимают под «землёй агнянской» земли северогерманских племён — англов, саксов и ютов: часть их перебралась в Англию, а остальные остались в Дании. Для «волошской» земли предлагают южную Фландрию — Валлонию. Но проще видеть в «агнянской земле» Англию, а в «волошской» — землю их соседей — валлийцев. Тогда нет нужды искать варягов в Валлонии. По всей видимости, в «Повести временных лет» указано не только ядро проживания варягов, но и границы их влияния — там, где они имели отдельные поселения. Ведь сказано, что варяги жили от «земли агнянской» до «предела Симова». Из мест недалёких от Балтики лучше всего к «пределу Симову» подходит Волга; о ней в «Повести» сказано: «Волга, иже идеть на въстокъ въ часть Симову». Итак, варяги жили по Балтийскому морю; их селения встречались от Волги до Англии (или Дании).
В перечне народов в «Повести временных лет» варяги указаны вместе со скандинавами: варяги, шведы («свей»), норвежцы («оурмане»), готландцы («готе»), русь (?), англы («англяне»). В другом месте ПВЛ посланцы от чуди, словенов и кривичей «идоша за море к Варягом, к Руси сице бо звахуть ты Варягы Русь, яко се друзии зовутся Свее, друзии же Оурмани, Аньгляне, иней и Готе, тако и си». Здесь варяги вновь среди скандинавских народов, но на сей раз русь — их племенное имя, а варяги — надплеменной союз либо неплеменная (по роду занятий) общность. С русью вопрос ещё запутаннее. До призвания Рюрика русь в «Повести» встречается в трёх контекстах: 1) вместе с финскими и балтийскими народами Восточной Европы — чудью, мерей, муромой, весью, мордвой, литвой, корсью, летголой, ливами; 2) в числе скандинавских и западноевропейских народов, отдельно от варягов; 3) как племенное имя варягов.
Итак, понятия варяги и тем более русь до призвания Рюрика в летописях не определены, что позволяет длиться почти 300-летнему (или даже 500 -летнему) спору между норманиапами и антпинорманистпами.
О норманистах и антинорманистах. Не желая вдаваться в подробности старого, но до сих пор злободневного спора по «варяжскому вопросу», отмечу характерные о нём заблуждения. Первое связано с историей рождения «варяжского вопроса». Принято считать, что начало спору положил Готлиб Байер сочинением «De varagis» (1735), переведённым на русский под названием «О варягах» в 1767 г. По мнению Байера, варяги — предки шведов, сначала завоевали славян (приглашения Рюрика не было), а затем создали Русское государство. Байер не участвовал в развернувшейся позже полемике о варягах. Россия ему не нравилась — он хотел вернуться в Германию, но незадолго до отъезда умер (1738). Спор о варягах развернулся через 11 лет между норманистами Герардом Миллером и Августом Шлёцером и антинорманистом Михайло Васильевичем Ломоносовым. Начало положил доклад Миллера «Происхождение народа и имени российского», прочитанный на собрании Академии наук 5 сентября 1749 г., в день именин императрицы Елизаветы, а конца спору не видно по сей день.
Таково хрестоматийное начало «варяжского вопроса». (Никто из современных авторов не может удержаться от искушения рассказать о битве великанов — Миллера и Ломоносова, бесчестящих друг друга по-латыни и стучащих палками по конферентскому столу). И всё же «варяжский вопрос» был поднят двумя столетиями раньше. Первым антинорманистом был австрийский дипломат XVI в. Сигизмунд Герберштейн. В книге «Записки о Московитских делах» (1549) он высказал предположение, что русские призвали своих князей из Вагрии — самой западной земли ободритов (полабских славян):
«….славнейший некогда город и область вандалов, Вагрия, была погранична с Любеком и Голштинским герцогством, и то море, которое называется Балтийским, получило, по мнению некоторых, название от этой Вагрии… и доселе ещё удерживает у русских своё название, именуясь Варецкое море, т. е. Варяжское море. Сверх того, вандалы в то же время были могущественны, употребляли, наконец, русский язык и имели русские обычаи и религию. На основании этого мне представляется, что русские вызвали своих князей скорее от вагрийцев, или варягов, чем вручили власть иностранцам, разнящимся с ними верою, обычаями и языком».
Первым норманистом можно считать шведского разведчика и дипломата Петра Петрея де Эрлезунду, написавшего в 1620 г. «Историю Великого княжества Московского». Там он затрагивает «варяжский вопрос». Петрей возражает против мнения, что варяги «родом из Энгерна в Саксонии, или из Вагерланда в Голштинии», т. е. земель полабских славян. «Ближе к правде, — считает он, — что варяги вышли из Швеции или имели главного вождя, который, может быть, родился в области Вартофта, в Вестертландии, или в области Веренде в Смаланде, вероятно, назывался вернер и оттого варяг, а его дружина — варяги, море же, по которому плавал, Варяжское». После Петрея шведская историография всегда была норманистской. Шведские историки оказали влияние на позицию по «варяжскому вопросу» Байера и Миллера.
В XVII — начале XVIII в. центром антинорманизма была Германия (ещё одно опровержение стереотипов о «варяжском вопросе»). В 1613 г. в Кёльне был издан «Всеобщий исторический словарь»; его автор Клод Дюре полагал, что варяги тождественны вандалам, а вандалы — вендам. При этом Рюрик происходил из Вандалии. Многие немецкие авторы выводили русскую династию из Мекленбурга, где сохранилась онемеченная династия ободритских князей. Готфрид Вильгельм Лейбниц выводил варягов из Вагрии — само слово «варяг» есть производное от Вагрии; правда, самого Рюрика он считал «благородным датским сеньором». Генеалогический антинорманизм был подвергнут критике мекленбургским историком Г.Ф. Штибером (1717). Он выступил против генеалогических доказательства происхождения Рюрика, указав на произвольность толкования генеалогии древних ободритских князей. Точка зрения Штибера была позднее поддержана немецкими учёными из петербургской Академии наук.
Другим распространённым заблуждением, связанным с «варяжским вопросом», является отождествление русских норманистов с западниками, а позднее — с космополитами, а антинорманистов — со славянофилами и патриотами. Это опасное заблуждение приравнивает научные взгляды к политической лояльности и патриотизму. Стоит заметить, что из первых трёх норманистов петербургской Академии наук лишь Байер был совершенно чужд России и, возможно, недолюбливал русских (он и не пожелал у нас оставаться). Миллер и Шлёцер относились к России и русской истории с величайшим уважением, причём Миллер натурализовался и считал себя русским. Ломоносов действительно был антинорманистом из чувства патриотизма, но Карамзин — не меньший патриот, чем Ломоносов, критиковавший Петра I за излишне западный крен его реформ, — был норманистом.
Никакой связи между отношением к «варяжскому вопросу» и политической позицией не видно у М.П. Погодина и Н.И. Костомарова, устроивших публичный диспут 19 марта 1860 г. Михаил Петрович Погодин был религиозен на великорусско-московский лад. Его политические взгляды соответствовали понятиям «православие, самодержавие и народность». Интерес к славянству и славянской истории сблизили его со славянофилами. Тем не менее Погодин был убеждённым норманистом. Полную противоположность Погодину представлял Николай Иванович Костомаров — сторонник «народоправства», противник русского самодержавия, недолюбливавший имперскую Россию. Костомаров стоял на позициях антинорманизма.
Сказанное относится к учёным и науке, а не к использованию норманизма в политических целях, что нередко имело место за пределами России. Слишком часто легенду о призвании Рюрика использовали как прикрытие для пропаганды о неполноценности русского народа, его неспособности построить своё государство. Не только шведы XVII — XVIII вв., но Гитлер и Розенберг в XX в. проповедовали норманизм как оправдание своих агрессивных целей. Поэтому антинорманистские чувства в России можно понять и ни в коем случае их нельзя высокомерно высмеивать, что позволяют себе некоторые современные норманисты. Но решение «варяжского вопроса» должно лежать сугубо в плоскости науки.
Призвание Рюрика как исторический миф. От призвания Рюрика (условно — 862 г.) до первой (Несторовой) редакции ПВЛ (1110—1113 гг.) прошло около 250 лет — период достаточный для того, чтобы события, связанные с приходом Рюрика, приобрели легендарный характер. Перед нами исторический миф. Для сохранения мифов устные традиции имеют свои достоинства: сложившийся миф они передают из поколения в поколение без изменений и новшеств. Точность воспроизведения мифа утрачивается, когда предания попадают в руки летописца. Если сказитель у всех на виду: пересказывая важное предание, он не может менять его содержание — его тут же поправят, то у летописца в монашеской келье свидетелей не было: его мог поправить лишь игумен (если он сам не был игуменом) либо князь (если монастырь считался с князем). Был ещё патриотизм земли: киевский — у киевлянина, новгородский — у новгородца, полоцкий — у полочанина. Летописцы были патриотами и отстаивали интересы своей земли как могли, т. е. в летописании.
Историки по-разному оценивают реальность событий, послуживших основой для предания о князе Рюрике. Как пишет И.Я. Фроянов, существуют три подхода к известиям летописи о призвании варягов: «Одни исследователи считают их в основе своей исторически достоверными. Другие — полностью отрицают возможность видеть в этих известиях отражение реальных фактов, полагая, что летописный рассказ есть легенда, сочиненная много позже описываемых в ней событий… Третьи, наконец, улавливают в «предании о Рюрике» отголоски действительных происшествий, но отнюдь не тех, что поведаны летописцем. Кроме того, они говорят и об использовании этого предания в идейно-политической борьбе на грани XI и XII столетий». Фроянов придерживается третьей точки зрения. Надо сказать, что она выглядит наиболее взвешенной. Вопрос лишь в том, какие события отражают дошедшие в летописях записи мифа о призвании Рюрика. Попробуем разобраться.
Не приходится сомневаться, что летописи описывают реальные контакты населения Приильменья с варягами, причём варяги с большим или меньшим успехом стремились подчинить (принудить платить дань) местных жителей. В конечном счёте власть над ильменскими словенами и соседними финскими племенами перешла к варяжскому князю Рюрику. Сам Рюрик, по всей вероятности, был лицом историческим. В пользу его существования, кроме летописей, свидетельствуют лично-родовые знаки князей Рюриковичей в виде двузубца или тризубца на печатях, перстнях-печатках, монетах, вооружении, и найденные в 2008 г. в Староладожском городище в слое середины X в. части литейной формы для отливки родового знака. Сами князья Рюриковичи не сомневались, что они происходят от Рюрика. Молекулярно-генетические исследование ДНК Y-хромосомы у 191 ныне живущего Рюриковича мужского пола показали, что большинство (68%) имеют гаплогруппу N1c, причём у потомков правящей династии Moномaxoв N1c обнаружена в 100% случаев. У 24% Рюриковичей была найдена гаплогруппа R1a1. Большинство из них потомки черниговского князя Олега Святославовича — внука Ярослава Мудрого. Остальные обследованные имеют гаплогруппы: I (6 %), Е (1,5%) и Т (0,5%)[69].
Происхождение Рюриковичей от двух прародителей по мужской линии — N1c и R1a свидетельствует, что один из них был потомком Рюрика, а другой проник в генофонд Рюриковичей незаконно. Авторы исследования, в частности его руководитель, польский профессор Андрей Бажор, считают, что Рюрик и его потомки — носители гаплогруппы N1c. В то же время С.С. Алексашин, основываясь на скандинавских сагах, считает, что N1c появился у Рюриковичей в результате супружеской измены жены Ярослава Мудрого Ирины (Ингигерды) с норвежским принцем Олафом (он был в Киеве в 1029 г., а в 1030 г. родился Ярослав). Выяснение гаплогруппы Рюриковичей важно в связи с «варяжским вопросом», поскольку N1c часто встречается среди финских народов (у восточных финнов — 71%), a R1a — у западных и восточных славян (у лужицких сорбов — 63%). Правда, у шведов всего 14% мужчин имеют N1c, но сторонники шведской родины Рюрика допускают смешанное шведско-финское происхождение конунга и его викингов[70].
Рассказ о призвании Рюрика с братьями напоминает другие легенды о призвании чужеземных князей. Гиральд Камбрийский в «Истории и топографии Ирландии» (1185) описывает предание о мирном покорении Ирландии норманнами. Приехали с торговыми целями три брата, и решили ирландцы для подъёма торговли дать им землю. Олаф (Amelavus) стал править в Дублине, Сигтриг (Sitaracus) — в Ватерфорде, а Ивар (Ivorus) — в Лимерике. Потом уже силой они довершили покорение страны. Видукинд Корвейский в хронике «Деяния саксов» (967) сохранил сказание о призвании саксов в Британию. Хроника сообщает о посольстве бриттов к саксам с предложением «владеть их обширной великой страной, изобилующей всякими благами». Саксы прогнали врагов бриттов, а потом сами захватили британскую землю. В «Церковной истории народа англов» Беды Достопочтенного (731) сообщается, что саксы послали на помощь бриттам три корабля под водительством братьев Хенгиста и Хорсы (третьим вождём мог быть их отец).
Мало сомнений, что братья Рюрика — Синеус и Трувор — мифические персонажи. Давно предложена версия, что Синеус — это sine hus — «свой род», а Трувор — thru waring — «верная дружина». Эти шведские слова звучат в точности как имена братьев во фразе: «Рюрик пришёл со своими родичами (sine use) и верной дружиной (thru war)». Есть авторы, верящие в подлинность Синеуса и Трувора; одни выводят их имена из скандинавских, другие — из славянских источников. Всё же историчность братьев Рюрика сомнительна, так же как их одновременная смерть в 864 г. Относительно имени Рюрик существуют скандинавские и западнославянские версии, причём называют исторических прототипов легенды. Из скандинавов фигурирует датский конунг Рёрик Ютландский, хотя он плохо подходит по возрасту (ему было 78 лет, когда родился Игорь) и по месту деятельности (Фризия, Дания), и Эйрик Эмундарсон, конунг шведской Уппсалы, описанный в «Саге об Олафе Харальдссоне» (ок. 1220 г.). О нём сказано, что он покорил «Финланд и Кирьялаланд, Эйстланд и Курланд и много земель в Аустрленд». Аустрлендом в сагах называли Русь. По возрасту Эйрик лучше подходит, чем Рёрик, но нет доказательств, что он длительно жил на Руси.
О происхождении Рюрика от западных славян известно предание мекленбургских крестьян, записанное в 30-х гг. XIX в. французским писателем Ксавье Мармье. Предание повествует, что в VIII в. ободритами правил король по имени Годлав. У него было три сына — Рюрик, Сивар и Трувар. Братья отправились искать славу и после многих странствий пришли в Россию, страдавшую от жестокой тирании. Братья помогли местным жителям поднять восстание и свергнуть угнетателей. Освободив страну, братья решили вернуться к отцу, но народ упросил их остаться и занять место прежних королей. Так Рюрик получил Новгородское княжество (la principaute Nowoghorod), Сивар — Псковское (de Pleskow), Трувар — Белозерское (de Bile-Jezoro). Сказание слишком согласуется с историей призвания варягов у Н.М. Карамзина, чтобы быть правдой. Тем более что мекленбургские крестьяне, полностью онемеченные ещё в XVI в., не могли помнить древних славянских легенд. Автором сказания, скорее всего, был сам Мармье.
Никоновская летопись сообщает, что вокняжение Рюрика не прошло гладко. Там записано: «В лето 6372 (864)… оскорбишася Новгородци, глаголюще: «яко быти нам рабом, и много зла всячески пострадати от Рюрика и от рода его. Того же лета уби Рюрик Вадима храброго, и иных многих изби Новгородцев съветников его». Через три года, в 867 г., в летописи появляется следующая запись: «Избежаша от Рюрика из Новагорода в Киев много Новгородцкых мужей». И.Я. Фроянов задаётся вопросом: кто был Вадим? И находит ответ в «Истории Российской» В.Н. Татищева: «В сии времяна словяне бежали от Рюрика из Новагорода в Киев, зане убил Вадима храброго князя словенского». Отсюда Фроянов приходит к заключению, что «Рюрик, убив Вадима и соправительствующих с ним старейшин, сам становится князем». Иными словами, что до убийства Вадима Рюрик не обладал статусом правителя для местного населения. Это означает, что он был приглашён словенами как предводитель наёмной дружины. Призвание Рюрика на княжение относится к числу исторических мифов.
О позиции автора по «варяжскому вопросу» и происхождению руси. Было бы нечестно уйти от ответа по этим дискуссионным темам. Обозначу его несколькими фразами. Никто, включая антинорманистов, не спорит, что после призвания Рюрика варяги, попадавшие на Русь, были скандинавы. Согласно Ю.В. Коновалову, все известные варяги на Руси в X — начале XI в. были выходцы из небольшого региона, охватывающего юго-восточную Норвегию (Вик) и юго-западную Швецию (Вестерготланд). Они были связаны родственными отношениями: людей со стороны среди скандинавской элиты на Руси не было[71]. Скорее всего, к их числу принадлежали и варяги, пришедшие вместе с Рюриком в середине IX в. В пользу этого предположения свидетельствуют скандинавские археологические комплексы IX в. в Старой Ладоге, могильниках в Гнездово и близ Ярославля. Впечатляют и выполненные в скандинавском орнаментальном стиле борре части глиняной формы X в., предназначенной для отливки родового знака Рюриковичей[72]. Что касается западнославянского влияния в Приильменье, то оно бесспорно, но миграция западных славян предшествовала приходу варягов. Среди викингов, позже приходивших на Русь, также были люди с вендскими корнями.
Происхождение слова «русь» мне неясно, хотя кажется вероятной версия о его профессиональном значении: русь — члены воинской элиты. Приведу пример, описанный В.В. Фоминым. В известиях некоторых летописей о войнах владимирских князей с мордвой в XIII в. есть таинственное сообщение о Пургасовой Руси. Пургас — мордовский князь, воевавший с нижегородцами и с другим мордовским князем — Пурешем. В 1229 г. сын Пуреша с половцами нанес поражение Пургасу. В Лаврентьевской летописи об этом сказано: «Победи Пургаса Пурешев сн с Половци. И изби Мордву всю и Русь Пургасову, а Пургас едва вмале оутече». Так же лаконичны Московский летописный свод конца XV в. и Никоновская летопись (Толстовский список). После этого эпизода Пургасова Русь навсегда исчезает со страниц летописей.

21 сентября 862 года произошло призвание на княжение Рюрика, Синеуса и Трувора

Согласно легенде о призвании варягов приходившие «из-за моря» варяги собирали дань с племён чуди, веси, словен и кривичей, чинили им насилие и были изгнаны ими.
Из-за возникших усобиц эти племена решили поискать себе князя, который владел бы ими «по праву». Они отправились к варягам, звавшимся русь, и призвали их на княжение: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Придите княжить и владеть нами» (эта летописная формула совпадает с формулой призвания саксов бриттами, согласно «Деяниям саксов», написанным в 10-ом веке, что позволяет предполагать общий эпический источник).
Так или иначе, на княжение избрались три брата, Рюрик, Синеус и Трувор «с родами своими» и, взяв с собой «всю русь» (характерное обозначение дружины как «всего народа»), утвердились в города: старший Рюрик в Новгороде, Синеус в Белоозере, Трувор в Изборске. Братья Рюрика вскоре умерли, он же стал основателем династии. Это событие традиционно считается началом русской государственности, которая с тех пор не прерывалась.
Существует также мнение, что Синеуса и Трувора не существовало, а известие о них — результат неправильно прочитанного русским летописцем иностранного текста, который сообщает, что Рюрик пришел в землю славян со своим домом (сине-хус) и верной дружиной (тру-вор).
Оппоненты гипотезы призвания Рюрика «из-за моря» считают, что князь правил сначала в Ладоге. В 862 захватил власть в Новгороде, воспользовавшись внутренними усобицами. Это вызвало восстание против варягов во главе с Вадимом Храбрым. Рюрик казнил Вадима и его советников, другие новгородцы бежали в Киев. Легенда о «призвании» варягов, сложившаяся в Новгороде или Ладоге в 11-ом веке, была использована при редактировании «Повести временных лет» в начале 12-го века для объяснения происхождения и прославления правящей русской княжеской династии, основателем которой стал считаться Рюрик. Эта версия и легла в основу норманнской теории.
Кроме того, сторонники этой гипотезы считают, что история о создании Рюриком Древнерусского государства опровергается многочисленными данными источников, которые говорят о складывании государственности у славян задолго до 9-го века и о становлении Древнерусского государства вследствие внутреннего общественного развития.
О других памятных датах читайте в журнале «Историк».

Призвание варягов – быль или легенда — Славянская культура


«Сказание о призвании варягов» породило громадную литературу. Уже более 200 лет ученые спорят об этом произведении, насколько оно легендарно и насколько достоверно. Высказываются самые противоположные точки зрения. Ряд ученых отрицал или сомневался в исторической основе «Сказания», ибо оно, по их мнению, состоит из позднейших домыслов, является тенденциозной искусственной конструкцией сводчиков рубежа XI и XII вв., и лишь его ничтожная часть сохранила местные предания.
Дискуссия по поводу «варяжского вопроса» подчас приобретала обостренно политический характер. Так называемые норманисты были причислены к буржуазным ученым, недругам России, унижавшим ее национальное достоинство.
Время не подтвердило такого приговора. Варяжское «призвание» отнюдь не принижало прошлого России. Так называемое иностранное вмешательство в ее судьбу — результат нормальных общеевропейских контактов и всемирной этнокультурной открытости Руси, с самого начала включавшей в состав своего населения наряду с русскими более 20 народов, племен и групп. Ныне времена политических обвинений и «поиска врага» на примерах истории, будем надеяться, остались позади.
Что касается оценки самого источника, то предприняты попытки объяснить создание «Сказания» противоборством киевской и новгородской летописных традиций, использованием северных легенд в идейно-политической борьбе рубежа XI и XII вв. Конечно, обстановка, сложившаяся на момент окончательной записи «Сказания», не могла не повлиять на его изложение, но вряд ли этим можно ограничиваться. Нет спора, источник по времени своей окончательной записи более чем на два века отстоит от зафиксированных в нем событий. «Сказание», судя по всему, складывалось постепенно. Как полагают некоторые исследователи, оно записано впервые при великом князе Ярославе Мудром для подтверждения единства и законности княжеского дома и родства со скандинавскими правителями. Побудило к этому предложение о женитьбе, сделанное Ярославом Владимировичем шведской принцессе Ингигерд. В дальнейшем появились литературные версии «Сказания». Около 1113 г. варяжская легенда была использована Нестором при создании «Повести временных лет». Позднее и этот текст претерпел изменения.
Каким бы многосоставным ни было «Сказание» и в каком бы виде ни заключало в себе те или иные исторические факты, вслед за большинством ученых полагаю, что оно зафиксировало реальное событие, связанное с появлением в среде славян и финнов севера Восточной Европы скандинавских пришельцев. По крайней мере часть «Сказания» не несет черт устного народного творчества, напоминает скорее деловое, протокольное описание событий.
После изгнания варягов северные славянские (словени и кривичи) и финские (чудь, меря, возможно, весь) племена вступили в междоусобные войны. Замириться не могли и поэтому добровольно пригласили скандинава Рюрика с братьями, чтобы они стали управлять славянами и финнами по договору и установили правопорядок. Центрами новых княжений названа Ладога, Изборск, область Белого озера. Через два года в 864 г. Рюрик перебрался в новоукрепленный, а точнее, новооснованный Новгород и роздал своим мужам кривичский Полоцк, мерянский Ростов, а также Муром и Белоозеро (здесь в значении не края, а города) в землях муромы и веси. Этим очерчивается первое на севере Восточной Европы единодержавное государство — «Верхняя Русь», возникшее на месте конфедерации славянских и финских племен. Было положено начало династии Рюриковичей, правившей Россией вплоть до конца XVI в.
Русское государство могло возникнуть под влиянием внутренних потребностей в нем, а династия Рюриковичей, тем не менее, явиться извне. Династии большинства западноевропейских государств имели иноземное происхождение, но это не побуждало историков сомневаться в том, что государственные образования Западной Европы имели автохтонное происхождение» Обращаю внимание, что скандинавским пришельцам без особых трудностей и в короткий срок, иными словами — на подготовленной почве, удалось организовать новую систему властвования и наладить механизм ее работы.
«Сказание о призвании варягов» сложный источник, вновь и вновь требующий источниковедческого анализа. Начнем с сомнений и разноречий вариантов летописных текстов.
Одно из бросающихся в глаза расхождений в летописных версиях «Сказания» заключается в том, что скандинав Рюрик, по одним записям, оказался в Ладоге, а по другим — в Новгороде. Одно время, вслед за историком летописания А. А. Шахматовым, считали, что ладожская версия, записанная в 1118 г. безымянным редактором «Повести временных лет», вторична по отношению к новгородской.
«Сказание» порождает еще одно недоумение. Если варягов изгнали, то почему именно их призывают вновь для установления порядка? Разгадка этого противоречия, думается, не в том, что славяне и финны не способны были сами умиротворить внутренние распри и пошли «на выдачу» к недавним врагам. Объяснение в ином. Северные племена, освободившись от обременительных поборов, готовились к отражению нового натиска скандинавов. Угроза была реальной. В «Житии святого Ансгария», составленном Римбертом, описано нападение датчан в 852 г. на некий богатый город (аd urbem) в «пределах земли славян» (in finibus Slavorum), который можно сопоставить с Ладогой. Этот поход, вероятно, сопровождавшийся обложением данью, показал растущую опасность экспансии на восток со стороны викингов. О дальнейшем развитии событий можно судить по «Сказанию о призвании варягов». Смысл приглашения чужестранцев, очевидно, заключался в стремлении привлечь опытного полководца с отрядом воинов, в данном случае Рюрика, чтобы он смог защитить славянских и финских конфедератов. Пришелец — скандинав, конечно, знал военные приемы своих соотечественников, в том числе и тех, которые приходили на Русь с грабительскими, пиратскими целями. Выбор полководца оказался удачен, до конца Х столетия скандинавы не отваживались нападать на северные земли Руси.
В «Сказании о призвании варягов» фигурируют три брата — пришельца. Ученые давно обратили внимание на странные имена двух из них — Синеуса и Трувора, бездетных и как-то подозрительно одновременно умерших в 864 г. Поиски их имен в древнескандинавской ономастике не привели к обнадеживающим результатам. Замечено, что сюжет о трех братьях-чужестранцах — основателях городов и родоначальников династий — своего рода фольклорное клише. Подобные предания были распространены в Европе в средние века. Известны легенды о приглашении норманнов в Англию и Ирландию. Видукинд Корвейский в «Саксонской хронике» (907 г.) сообщает о посольстве бриттов к саксам, которые предложили последним «владеть их обширной великой страной, изобилующей всякими благами». Саксы снарядили корабли с тремя князьями.
Рюрик летописный, если считать его тождественным своему датскому тезке (о чем скажем далее), действительно имел двух братьев Гемминга и Гаральда, но они относительно рано умерли (в 837 и 841 гг.) и поэтому не могли сопровождать брата на Русь. Как бы то ни было, эпизод с двумя братьями вызывает сомнение в его достоверности и, возможно, основан на каком-то языковом недоразумении.
Определенное недоумение оставляют и города или местности, куда направились Синеус и Трувор, в первом случае «на Белоозеро», во втором — в Изборск. Белоозеро в заключительных словах «Сказания» отмечено не как район, а как город. После археологических исследований Л.А.Голубевой мы знаем, что Белоозеро датируется Х-XIV вв., следовательно, в IX в. еще не существовало. Отстоящее от Белоозера на 15 км поселение IX-Х вв. Крутик является финско-весьским, рассматривать его в качестве резиденции норманнского владетеля нет оснований. Таким образом, «город Синеуса» на Белом озере пока неизвестен. Добавим, что само присутствие скандинавов в Белозерской округе, судя по археологическим находкам, не только в IX, но и в Х в. прослеживается слабо. Что касается Изборска, то, по наблюдениям В. В. Седова, характерный комплекс скандинавских изделий IX-Х вв. там не обнаружен. Как пишет Седов, «Изборск, по-видимому, не принял норманнов и развивался на основе племенного центра одной из ветвей кривичей»
Рерик происходил из знатной датской семьи Скиольдунгов. По западным источникам известно, что он в 837-840 гг. и после 850 г. владел Фрисландией с ее главным городом Дорестадом, полученными от франкского императора. В договоре об условиях владения, заключенном в 850 г., было сказано, что Рерик обязан верно служить, платя дань и другие подати, и защищать край от датских пиратов. Противникам Рерика удавалось изгонять его из Фрисландии, а ему отвоевывать свои владения. В 857 г. ему была уступлена в Ютландии южная часть Датского королевства, но и здесь было неспокойно. Рерику приходилось оборонять свои территории и вторгаться в пределы соседей. Он совершил сухопутные и морские походы на Гамбург, Северную Францию, Данию, Англию, даже на свои владения во Фризии, а 852 г. мог участвовать в походе датского войска на шведскую Бирку (об этом упоминалось выше) и, что не исключено, с отрядом корабельщиков-датчан напасть на «город славян», в котором усматривается Ладога. Особенно Рерика привлекал главный город Фрисландии Дорестад, где сходились торговые пути из Майнца, Англии и Скандинавии. За обладание этим городом и его округой он боролся почти до конца жизни, неоднократно возобновляя свои вассальные отношения с каролингским императором.
Воюя за власть и земли, Рерик приобрел опыт полководца, дипломата, искателя приключений. Никогда не считал себя побежденным, вновь и вновь выступал против неприятелей. Возможно, что именно этот датский по происхождению викинг оказался на востоке Европы и там преуспел более, чем на западе. При этом, правда, даты пребывания Рерика на Руси и в Западной Европе трудно уверенно сопоставить в силу их условности в русских источниках. Лакуны о деятельности Рерика во франкских хрониках в отдельные годы, например в 864- 866 гг., позволяют предположить, что он мог в это время находиться на Руси. Одним словом, по историческим свидетельствам выявляется непротиворечивая совместимость Рерика — датчанина и Рюрика ладожского.
К моменту приглашения на Русь за Рериком закрепилась слава опытного воителя, умевшего оборонять свою землю, нападать на чужую и выполнять поручения верховной власти — франкского императора. О нем могли узнать северные восточноевропейцы, а их приглашение Рерик — вечный воин и странствующий рыцарь, хорошо знавший военное и корабельное дело не только скандинавов, но и франков и фризов, принял как бывалый наемник на определенных договорных условиях. Он, очевидно, должен был за определенное вознаграждение себе и дружине защищать новых хозяев и освободить их от скандинавской дани. Если такие поборы исходили от шведов, обращение к датчанину было вполне оправданно, если же этим занимались датчане, то Рерик, нередко враждовавший с соотечественниками, и в этом случае был подходящим кандидатом. Возможно, что в пределы Руси Рерик отплыл из средней или южной Швеции, где встретился с ладожским посольством. Для славян адрес «за морем» чаще всего означал именно Швецию.
Укрепившись в Ладоге, Рюрик (теперь будем называть его по русской огласовке) вскоре продвинулся в глубь страны к Ильменскому озеру, где, по словам «Сказания», «срубил город над Волховом и прозвали его Новгородом». Таким образом, Новгород стал после Ладоги следующей столицей державы Рюрика. Здесь необходимо уточнение. Во времена Рюрика город с таким именем еще не существовал. Как показали археологические раскопки, он возник на своем нынешнем месте едва ли раньше третьей четверти Х в., а наименование Новгород было внесено в тексты «Сказания», скорее всего, под влиянием новгородского приоритета и амбиций местного боярства.
О русском периоде деятельности Рюрика-Рерика сохранились скудные отрывочные сведения. В этом отношении помимо «Сказания» особый интерес приобретают записи Никоновской летописи XVI в., попавшие в нее из какого-то несохранившегося более раннего источника. Из них мы узнаем неизвестные подробности, например, о собрании словен и других племен, обсуждавших, где искать князя: среди своих, хазар, полян, дунайцев или варягов.
Судя по летописным данным, Рюрик правил с 862 по 879 г., т. е. 17 лет. За это время он объединил ряд городов и областей, укрепил свою власть, подавил оппозицию и, что необычно, не совершал походов. Более того, посланные им норманны Аскольд и Дир, укрепившись в Киеве, по сообщению Никоновской летописи, в 865 г. напали на подвластный Рюрику Полоцк. Был ли им оказан отпор, неизвестно. Согласно свидетельству Иоакимовской летописи, северный властитель правил, «не имея ни с кем войны». Утверждение Новгородской четвертой летописи о том, что он «начаша воевати всюду», если в какой-то мере достоверно, то относится, по всей видимости, к начальному периоду появления варяжского конунга на Руси и закрепления за ним и его «мужами» городов и мест. Странная для своего времени военная пассивность Рюрика, ставшего великим князем, объясняется, возможно, тем, что, находясь в Восточной Европе, он не порывал с родиной.
О дальнейших обстоятельствах жизни «русского датчанина» узнаем из сообщения Иоакимовской летописи. В этом источнике отмечено, что женой Рюрика стала норвежка Ефанда (Сфанда, Алфинд), родившая ему сына Игоря. Сын был малолетним, когда в 879 г. умер отец и у власти оказался Олег, названный в русских летописях то воеводой, то великим князем. Неуверенность летописей относительно статуса Олега объясняется тем, что он был родственником Рюрика, а не его наследником. Согласно Иоакимовской летописи, он назван «князем Урманским», т. е. норвежским, братом Ефанды. Олег, прозванный Вещим, успешно продолжал геополитические устремления своего предшественника. Главное, ему удалось судьбоносное дело — объединить север и юг страны. Столицей стал Киев. В Европе довершилось образование могущественной державы — «империи Рюриковичей».
История русского народа, думаю, не примет этих строк. Россию всегда отличали живительные связи со всем миром, в том числе и Скандинавией. Русско-норманнские контакты в период создания государства обогатили технику и культуру обеих стран, ускорили их развитие. Варяги принесли на Русь лучшее оружие, совершенные корабли, свои украшения, приемы пешего боя, способствовали организации евразийской торговли. От славян и других восточноевропейских народов они получили меха, невольников, мед, воск, зерно, восприняли приемы кавалерийского боя и восточное оружие, приобщились к строительству городов. Скандинавы, славяне и финны обогатили себя арабским серебром, хлынувшим на европейские рынки по великим водным путям из «варяг в греки» и из «варяг в арабы».
Цифры, отлитые на щите Рюрика — «862 год», при всей их условности, — крупная веха в жизни Руси и Скандинавии. Тогда народы этих стран вышли вместе на арену европейской истории. 862 год достойно признать в качестве государственной даты, не стыдясь того, что она запечатлена на щите норманнского пришельца.

Похожие статьи:

Путешествия > Святыни кривичско-мерянского пограничья
Альтернативная история > Реконструкция древнейшего русского государства
Религия > Роський свет, роський мир: истина – в Творце!
Альтернативная история > Ведические символы в различных КультУре
Древний мир > Кельты, балты, германцы и суооми

СКАЗАНИЕ О ПРИЗВАНИИ ВАРЯГОВ

История государства
российского от Гостомысла до Тимашева

В начальной части «Повести
временных лет» помещено «Сказание о призвании варягов».
Оно лаконично, но по своему историческому значению относится к документам
первостепенной важности. Речь в нем идет о событиях, приведших к созданию
крупнейшей в тогдашней средневековой Европе империи Рюриковичей.
«Сказание о призвании
варягов» породило громадную литературу. Уже 250 лет ученые спорят
об этом произведении, насколько оно легендарно и насколько достоверно.
Высказываются самые противоположные точки зрения.
Ряд ученых отрицал или сомневался
в исторической основе «Сказания», ибо оно, по их мнению, состоит
из позднейших домыслов, является тенденциозной искусственной конструкцией
сводчиков рубежа XI и XII вв., и лишь его ничтожная часть сохранила местные
предания.
Дискуссия по поводу «варяжского
вопроса» подчас приобретала обостренно политический характер. Так
называемые норманисты были причислены к буржуазным ученым, недругам России,
унижавшим ее национальное достоинство. Те же, кто сомневался или отрицал
достоверность «Сказания» и писал о приоритете славян в сравнении
с чужестранцами, считались безусловно прогрессивными учеными. К каким
зловещим оценкам «Сказания о призвании варягов» прибегала официальная
наука, можно судить по словам авторитетного историка Б. Д. Грекова. «Легенда
о «призвании варягов», — писал он, — много веков находилась
на вооружении идеологов феодального государства и была использована русской
буржуазной наукой. Ныне американско-английские фальсификаторы истории
и их белоэмигрантские прислужники — космополиты вновь стремятся использовать
эту легенду в своих гнусных целях, тщетно пытаясь оклеветать славянское
прошлое великого русского народа. Но их попытки обречены на провал».
Время не подтвердило такого
приговора. Варяжское «призвание» отнюдь не принижало прошлого
России. Так называемое иностранное вмешательство в ее судьбу — результат
нормальных общеевропейских контактов и всемирной этнокультурной открытости
Руси, с самого начала включавшей в состав своего населения наряду с русскими
более 20 народов, племен и групп.
Ныне времена политических обвинений
и «поиска врага» на примерах истории, будем надеяться, остались
позади. Наука освобождается от государственного вмешательства и давления
партийной идеологии; мы спокойно можем обсуждать славяно-норманнское (как,
впрочем, и другое) взаимодействие.
Что касается оценки самого
источника, то предприняты попытки объяснить создание «Сказания»
противоборством киевской и новгородской летописных традиций, использованием
северных легенд в идейно-политической борьбе рубежа XI и XII вв. Конечно,
обстановка, сложившаяся на момент окончательной записи «Сказания»,
не могла не повлиять на его изложение, но вряд ли этим можно ограничиваться.
Нет спора, источник по времени своей окончательной записи более чем на
два века отстоит от зафиксированных в нем событий. «Сказание»,
судя по всему, складывалось постепенно. Как полагают некоторые исследователи,
оно записано впервые при великом князе Ярославе Мудром для подтверждения
единства и законности княжеского дома и родства со скандинавскими правителями.
Побудило к этому предложение о женитьбе, сделанное Ярославом Владимировичем
шведской принцессе Ингигерд. В дальнейшем появились литературные версии
«Сказания». Около 1113 г. варяжская легенда была использована
Нестором при создании «Повести временных лет». Позднее и этот
текст претерпел изменения. Приведенная версия правдоподобна, но, конечно,
допускает и иные толкования.
Каким бы многосоставным ни
было «Сказание» и в каком бы виде ни заключало в себе те или
иные исторические факты, вслед за большинством ученых полагаю, что оно
зафиксировало реальное событие, связанное с появлением в среде славян
и финнов севера Восточной Европы скандинавских пришельцев. По крайней
мере часть «Сказания» не несет черт устного народного творчества,
напоминает скорее деловое, протокольное описание событий.
Ниже приведем в переложении
на современный язык один из наиболее надежных текстов «Сказания о
призвании варягов», содержащийся в Повести временных лет по Ипатьевскому
списку.
«В лето 859. Имели дань
варяги, приходившие из-за моря, на Чюди, и на Словенах, и на Мере, и на
всех [Веси?] Кривичах. …В лето 862. Изгнали варягов за море, и не дали
им дани. И начали сами собой владеть, и не было у них правды [закона].
И встал род на род, и были усобицы, и стали сами с собой воевать. И сказали:
Поищем себе князя, который владел нами и управлял по ряду [договору],
по праву. Пошли за море к варягам… Говорили Русь, Чудь, Словени, Кривичи
и вси [Весь?]. Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Да поидите
княжить и владеть нами. И избрались три брата со своими родами и взяли
с собой всю Русь [в значении «дружина»]. И сперва пришли к словенам
и срубили город Ладогу. И сел старейший [старший] в Ладоге Рюрик, а другой
Синеус на Белоозере, а третий Трувор в Изборске. …Через два года умер
Синеус и брат его Трувор и принял Рюрик всю власть один, и пришел к Ильмерю
[Ильменскому озеру] и срубил город над Волховом и прозвали его Новгород.
И стал тут княжить, и роздал своим мужам волости, и города рубить, одному
Полотск, другому Ростов, третьему Белоозеро. И по тем городам суть находники
варяги; первые поселенцы в Новгороде Словени, и в Полотске Кривичи, в
Ростове Меряне, в Белоозере Весь, Муроме Мурома. И теми всеми обладал
Рюрик».
Резюмируем приведенное сообщение.
После изгнания варягов северные славянские (словени и кривичи) и финские
(чудь, меря, возможно, весь) племена вступили в междоусобные войны. Замириться
не могли и поэтому добровольно пригласили скандинава Рюрика с братьями,
чтобы они стали управлять славянами и финнами по договору и установили
правопорядок. Центрами новых княжений названа Ладога, Изборск, область
Белого озера. Через два года в 864 г. Рюрик перебрался в новоукрепленный,
а точнее, новооснованный Новгород и роздал своим мужам кривичский Полоцк,
мерянский Ростов, а также Муром и Белоозеро (здесь в значении не края,
а города) в землях муромы и веси. Этим очерчивается первое на севере Восточной
Европы единодержавное государство — «Верхняя Русь», возникшее
на месте конфедерации славянских и финских племен. Было положено начало
династии Рюриковичей, правившей Россией вплоть до конца XVI в.
После знакомства с текстом
источника прежде всего возникает вопрос, можно ли на основании «Сказания
о призвании варягов» судить о происхождении Русского государства.
По поводу появления варягов и организации государства Д. С. Лихачев в
статье «Легенда о призвании варягов и политические тенденции русского
летописания второй половины XI-XII века» писал следующее: «Хотя
эти два вопроса и близки друг другу, но не идентичны. Русское государство
могло возникнуть под влиянием внутренних потребностей в нем, а династия
Рюриковичей, тем не менее, явиться извне. Династии большинства западноевропейских
государств имели иноземное происхождение, но это не побуждало историков
сомневаться в том, что государственные образования Западной Европы имели
автохтонное происхождение».2 Действительно, государство нельзя было
учредить в один момент по воле одного или нескольких людей. Для этого
были необходимы определенные предпосылки. К середине IX в. такие предпосылки
вполне сформировались. Восточнославянские и финские племена: словени,
кривичи, чудь, меря и весь имели общие интересы, сообща принимали ответственные
решения, экономически и социально находились в процессе создания целостного
государства. Толчок по воле случая пришел извне. Обращает внимание, что
скандинавским пришельцам без особых трудностей и в короткий срок, иными
словами — на подготовленной почве, удалось организовать новую систему
властвования и наладить механизм ее работы.
«Сказание о призвании
варягов» сложный источник, вновь и вновь требующий источниковедческого
анализа. Начнем с сомнений и разноречий вариантов летописных текстов.
Одно из бросающихся в глаза
расхождений в летописных версиях «Сказания» заключается в том,
что скандинав Рюрик, по одним записям, оказался в Ладоге, а по другим
— в Новгороде. Одно время, вслед за историком летописания А. А. Шахматовым,
считали, что ладожская версия, записанная в 1118 г. безымянным редактором
«Повести временных лет», вторична по отношению к новгородской.
Историку А. Г. Кузьмину удалось, однако, доказать обратное. Именно свидетельство
о Ладоге не только первоначально, но и дошло до нас в самых исправных
летописных списках (Ипатьевском, Радзивиловском, возможно, Лаврентьевском).
«Сказание» порождает
еще одно недоумение. Если варягов изгнали, то почему именно их призывают
вновь для установления порядка? Разгадка этого противоречия, думается,
не в том, что славяне и финны не способны были сами умиротворить внутренние
распри и пошли «на выдачу» к недавним врагам. Объяснение в ином.
Северные племена, освободившись от обременительных поборов, готовились
к отражению нового натиска скандинавов. Угроза была реальной. В «Житии
святого Ансгария», составленном Римбертом, описано нападение датчан
в 852 г. на некий богатый город (аd urbem) в «пределах земли славян»
(in finibus Slavorum), который можно сопоставить с Ладогой. Этот поход,
вероятно, сопровождавшийся обложением данью, показал растущую опасность
экспансии на восток со стороны викингов. О дальнейшем развитии событий
можно судить по «Сказанию о призвании варягов». Смысл приглашения
чужестранцев, очевидно, заключался в стремлении привлечь опытного полководца
с отрядом воинов, в данном случае Рюрика, чтобы он смог защитить славянских
и финских конфедератов. Пришелец — скандинав, конечно, знал военные приемы
своих соотечественников, в том числе и тех, которые приходили на Русь
с грабительскими, пиратскими целями. Выбор полководца оказался удачен,
до конца Х столетия скандинавы не отваживались нападать на северные земли
Руси.
В «Сказании о призвании
варягов» фигурируют три брата — пришельца. Ученые давно обратили
внимание на странные имена двух из них — Синеуса и Трувора, бездетных
и как-то подозрительно одновременно умерших в 864 г. Поиски их имен в
древнескандинавской ономастике не привели к обнадеживающим результатам.
Замечено, что сюжет о трех братьях-чужестранцах — основателях городов
и родоначальников династий — своего рода фольклорное клише. Подобные предания
были распространены в Европе в средние века. Известны легенды о приглашении
норманнов в Англию и Ирландию. Видукинд Корвейский в «Саксонской
хронике» (907 г.) сообщает о посольстве бриттов к саксам, которые
предложили последним «владеть их обширной великой страной, изобилующей
всякими благами». Саксы снарядили корабли с тремя князьями.
Высказано предположение, что
Синеуса и Трувора не существовало, а летописец буквально передал слова
старошведского языка «sune hus» и «thru varing», означавших
«с родом своим и верной дружиной». Это предполагает существование
документа на старошведском языке, очевидно, того самого «ряда»,
который заключил Рюрик со славянскими и финскими старейшинами. Полагают,
что Нестор при написании своего труда располагал текстами договоров 911
и 945 гг., заключенных между русскими и греками. Возможно, что в княжеском
архиве находился и упомянутый «ряд», впервые использованный
летописцем — сводчиком, не понявшим его некоторых выражений.3
Рюрик летописный, если считать
его тождественным своему датскому тезке (о чем скажем далее), действительно
имел двух братьев Гемминга и Гаральда, но они относительно рано умерли
(в 837 и 841 гг.) и поэтому не могли сопровождать брата на Русь. Как бы
то ни было, эпизод с двумя братьями вызывает сомнение в его достоверности
и, возможно, основан на каком-то языковом недоразумении.
Определенное недоумение оставляют
и города или местности, куда направились Синеус и Трувор, в первом случае
«на Белоозеро», во втором — в Изборск. Белоозеро в заключительных
словах «Сказания» отмечено не как район, а как город. После
археологических исследований Л.А. Голубевой мы знаем, что Белоозеро датируется
Х-XIV вв., следовательно, в IX в. еще не существовало. Отстоящее от Белоозера
на 15 км поселение IX-Х вв. Крутик является финско-весьским, рассматривать
его в качестве резиденции норманнского владетеля нет оснований. Таким
образом, «город Синеуса» на Белом озере пока неизвестен. Добавим,
что само присутствие скандинавов в Белозерской округе, судя по археологическим
находкам, не только в IX, но и в Х в. прослеживается слабо. Что касается
Изборска, то, по наблюдениям В. В. Седова, характерный комплекс скандинавских
изделий IX-Х вв. там не обнаружен. Как пишет Седов, «Изборск, по-видимому,
не принял норманнов и развивался на основе племенного центра одной из
ветвей кривичей».4
Переходим здесь к достоверным,
с нашей точки зрения, моментам «Сказания», частью подтвержденным
и другими исследователями.
У большинства ученых сам факт
приглашения скандинавов не вызывает сомнений. С оговоркой, что хронология
начальной части «Повести временных лет» условна и может отличаться
в отдельных случаях от истинной на 6-10 лет, признана и дата события —
862 г. Исторична и личность Рюрика. Некоторые историки отождествляют его
с ютландским и фрисландским викингом Рёриком. Оба жили примерно в одно
время, а их биографии схожи. Они служили своим господам, обязывались защищать
их землю, были предводителями своих дружин, в поисках «славы и добычи»
участвовали в походах и войнах, интригами и мечом добывали свои владения,
странствовали из страны в страну.
Рёрик происходил из знатной
датской семьи Скиольдунгов. По западным источникам известно, что он в
837-840 гг. и после 850 г. владел Фрисландией с ее главным городом Дорестадом,
полученными от франкского императора. В договоре об условиях владения,
заключенном в 850 г., было сказано, что Рёрик обязан верно служить, платя
дань и другие подати, и защищать край от датских пиратов. Противникам
Рёрика удавалось изгонять его из Фрисландии, а ему отвоевывать свои владения.
В 857 г. ему была уступлена в Ютландии южная часть Датского королевства,
но и здесь было неспокойно. Рёрику приходилось оборонять свои территории
и вторгаться в пределы соседей. Он совершил сухопутные и морские походы
на Гамбург, Северную Францию, Данию, Англию, даже на свои владения во
Фризии, а 852 г. мог участвовать в походе датского войска на шведскую
Бирку (об этом упоминалось выше) и, что не исключено, с отрядом корабельщиков-датчан
напасть на «город славян», в котором усматривается Ладога. Особенно
Рёрика привлекал главный город Фрисландии Дорестад, где сходились торговые
пути из Майнца, Англии и Скандинавии. За обладание этим городом и его
округой он боролся почти до конца жизни, неоднократно возобновляя свои
вассальные отношения с каролингским императором.
Воюя за власть и земли, Рёрик
приобрел опыт полководца, дипломата, искателя приключений. Никогда не
считал себя побежденным, вновь и вновь выступал против неприятелей. Возможно,
что именно этот датский по происхождению викинг оказался на востоке Европы
и там преуспел более, чем на западе. При этом, правда, даты пребывания
Рёрика на Руси и в Западной Европе трудно уверенно сопоставить в силу
их условности в русских источниках. Лакуны о деятельности Рёрика во франкских
хрониках в отдельные годы, например в 864- 866 гг., позволяют предположить,
что он мог в это время находиться на Руси. Одним словом, по историческим
свидетельствам выявляется непротиворечивая совместимость Рёрика — датчанина
и Рюрика ладожского.
К моменту приглашения на Русь
за Рёриком закрепилась слава опытного воителя, умевшего оборонять свою
землю, нападать на чужую и выполнять поручения верховной власти — франкского
императора. О нем могли узнать северные восточноевропейцы, а их приглашение
Рёрик — вечный воин и странствующий рыцарь, хорошо знавший военное и корабельное
дело не только скандинавов, но и франков и фризов, принял как бывалый
наемник на определенных договорных условиях. Он, очевидно, должен был
за определенное вознаграждение себе и дружине защищать новых хозяев и
освободить их от скандинавской дани. Если такие поборы исходили от шведов,
обращение к датчанину было вполне оправданно, если же этим занимались
датчане, то Рёрик, нередко враждовавший с соотечественниками, и в этом
случае был подходящим кандидатом. Возможно, что в пределы Руси Рёрик отплыл
из средней или южной Швеции, где встретился с ладожским посольством. Для
славян адрес «за морем» чаще всего означал именно Швецию.
Обстановка на востоке Европы
отличалась от того, с чем приходилось сталкиваться Рёрику на западе. Основной
удар викингов в 840-850 гг. пришелся на германо-французские и британские
города. На востоке также устраивались грабительские походы, но предпочтительнее
там была необычайно выгодная торговля по великим водным путям Балто-Каспийскому
и Балто-Черноморскому. К тому же в этой части Европы дравшиеся за власть
феодальные владетели в тот период были или редки, или уживались друг с
другом.
Столицей новоорганизованного
княжения стала, как упоминалось, Ладога, занимавшая ключевое место на
магистральных евразийских торговых путях. С приходом Рёрика-Рюрика здесь
произошли заметные перемены. Археология здесь дополняет летопись. Были
отстроены сначала деревянные, а затем, ближе к концу IX столетия, каменные
укрепления. На почетном месте, напротив крепости на другом берегу реки
Волхов в урочище «Плакун», возник особый норманнский могильник.
Возможно, что пришельцы не только хоронили своих особо, но и жили отдельно.
Не к этому ли периоду восходит упомянутая в источниках XV в. Варяжская
улица? Территория города расширилась, что, несомненно, было стимулировано
развитием евразийской торговли и международного рынка. Судя по раскопкам,
городская земля была разделена на равные по площади парцеллы. Их заселили
торговцы-ремесленники, которые не только умели изготовлять вещи, но и
транспортировать их, преимущественно по воде, и продавать. Такой универсальный
по занятиям класс свободных горожан, получивший во Фрисландии наименование
штединги (нем. Stedinger — «береговой житель») обеспечил быстрый
экономический подъем Ладоги как производственного и купеческого центра
евробалтийского значения. Аналогичные парцеллы рыночно-сезонного характера
были археологически открыты в датском городе Рибе. В отличие от Рибе в
Ладоге парцеллы использовались не временно, а для постоянного заселения.
Не заимствовали ли ладожане планировку своего города в Дании? Невероятного
в этом предположении нет. Подчеркнем, что определенный порядок городского
землепользования и распределение стандартных участков среди новопоселенцев
по времени примерно совпадают с периодом появления в Ладоге скандинавского,
а точнее датского, пришельца и его дружины.
Укрепившись в Ладоге, Рюрик
(теперь будем называть его по русской огласовке) вскоре продвинулся в
глубь страны к Ильменскому озеру, где, по словам «Сказания»,
«срубил город над Волховом и прозвали его Новгородом». Таким
образом, Новгород стал после Ладоги следующей столицей державы Рюрика.
Здесь необходимо уточнение. Во времена Рюрика город с таким именем еще
не существовал. Как показали археологические раскопки, он возник на своем
нынешнем месте едва ли раньше третьей четверти Х в., а наименование Новгород
было внесено в тексты «Сказания», скорее всего, под влиянием
новгородского приоритета и амбиций местного боярства. Один из летописцев»сводчиков
сведений о варяжской легенде не мог пропустить такого материала, который
бы отдавал старейшинство в династических и политических делах «пригороду»
Ладоге, и поэтому вместо этого центра вписал Новгород. К тому же в XI
— начале XII в. наименование того города, который срубил Рюрик «над
Волховом», было забыто. Между тем такое поселение — Рюриково городище
существует в 2 км к югу от Новгорода, Оно, как показали исследования Е.
Н. Носова, действительно возникло примерно в середине IX в., т. е. именно
тогда, когда некую крепость в этих местах отстроил Рюрик. Совпадение исторической
и археологической дат практически почти полное и позволяет убедительно
идентифицировать предшественника Новгорода и выяснить его настоящее имя.
Его сохранили скандинавские саги: это Холмгард- иначе не что иное, как
калька славянского наименования Холмгорода или Холмограда. Именно Холмгород,
уже существовавший до прихода Рюрика и имевший славянское имя, стал его
укрепленной резиденцией.
В период смены столиц, как
передано в «Сказании о призвании варягов», умерли братья Рюрика
и он «принял всю власть один». Ни о каком договоре-«ряде»
уже не упоминалось. По-видимому, использовав личную гвардию, Рюрик совершил
переворот. Племенные старейшины утратили власть. На месте служивого наемника
оказался самовластный вождь.
По сообщению опубликованной
В. Н. Татищевым Иоакимовской летописи — источника, сохранившего ряд уникальных
и вовсе не фантастических сведений относительно Северной Руси и русско-скандинавских
отношений, Рюрик «прилежа о росправе земли» «посажа по
всем градом князи от варяг и словян, сам же проименовался князь великий,
еже Кречески архикратор или василевс».5 Здесь важно упоминание о
принятии великокняжеского титула — своеобразной коронации, что совпало
с «окняжением» земли. В состав нового государственного объединения
вошли, как уже упоминалось, города-центры своих областей: Полоцк, Ростов,
Муром, Белоозеро (скорее округ, чем определенный центр) и, конечно, Ладога
и Холмоград-Холмгард. Было закреплено образование многонационального государства.
Так на Руси начался, по определению Б. А. Рыбакова, норманнский период
ее истории (отношу его не к 879-911 гг., а 862- 911 гг.).
О русском периоде деятельности
Рюрика-Рёрика сохранились скудные отрывочные сведения. В этом отношении
помимо «Сказания» особый интерес приобретают записи Никоновской
летописи XVI в., попавшие в нее из какого-то несохранившегося более раннего
источника. Из них мы узнаем неизвестные подробности, например, о собрании
словен и других племен, обсуждавших, где искать князя: среди своих, хазар,
полян, дунайцев или варягов. Победило «скандинавское направление».
Вряд ли это было всенародное вече. Практически имели возможность собраться
в своем межплеменном центре Ладоге только старейшины племен. Ведь до прихода
Рюрика Ладога уже существовала сто лет и в то время была единственным
самым значительным поселением на севере страны.
Согласно Никоновской летописи,
Рюрик, будучи в Новгороде (а по нашей мысли — в Холмгороде), подавил оппозиционное
выступление местной знати, казнив их предводителя (?) Вадима Храброго
и его единомышленников. Словенская племенная элита, однако, не покорилась.
В 867 г. много новгородских мужей, очевидно, опасаясь преследований от
Рюрика, сбежали в Киев (В. Н. Татищев отнес это известие к 869 г.).
Судя по летописным данным,
Рюрик правил с 862 по 879 г., т. е. 17 лет. За это время он объединил
ряд городов и областей, укрепил свою власть, подавил оппозицию и, что
необычно, не совершал походов. Более того, посланные им норманны Аскольд
и Дир, укрепившись в Киеве, по сообщению Никоновской летописи, в 865 г.
напали на подвластный Рюрику Полоцк. Был ли им оказан отпор, неизвестно.
Согласно свидетельству Иоакимовской летописи, северный властитель правил,
«не имея ни с кем войны». Утверждение Новгородской четвертой
летописи о том, что он «начаша воевати всюду», если в какой-то
мере достоверно, то относится, по всей видимости, к начальному периоду
появления варяжского конунга на Руси и закрепления за ним и его «мужами»
городов и мест. Странная для своего времени военная пассивность Рюрика,
ставшего великим князем, объясняется, возможно, тем, что, находясь в Восточной
Европе, он не порывал с родиной. В 870 и 872- 873 гг. он, судя по известиям
западных источников, побывал на Западе, очевидно, с целью удержать свои
прежние владения во Фрисландии и Дании. Путь от Холмогорода до Дорестада
на корабле занимал полтора-два месяца и не составлял непреодолимых препятствий.
По мнению историка Н. Т. Беляева — автора одной из лучших статей о Рёрике-Рюрике,
нет противоречия в том, что после 862 г. (или с учетом неточной летописной
хронологии, 856 г.) Рюрик время от времени появлялся во Фризии.
О дальнейших обстоятельствах
жизни «русского датчанина» узнаем из сообщения Иоакимовской
летописи. В этом источнике отмечено, что женой Рюрика стала норвежка Ефанда
(Сфанда, Алфинд), родившая ему сына Игоря. Сын был малолетним, когда в
879 г. умер отец и у власти оказался Олег, названный в русских летописях
то воеводой, то великим князем. Неуверенность летописей относительно статуса
Олега объясняется тем, что он был родственником Рюрика, а не его наследником.
Согласно Иоакимовской летописи, он назван «князем Урманским»,
т. е. норвежским, братом Ефанды. Олег, прозванный Вещим, успешно продолжал
геополитические устремления своего предшественника. Главное, ему удалось
судьбоносное дело — объединить север и юг страны. Столицей стал Киев.
В Европе довершилось образование могущественной державы — «империи
Рюриковичей».
Первые норманнские династы,
судя по всему, оказались людьми незаурядными. Основатель новой династии
и его продолжатель, придя к правлению в чужой стране, поняли, что следует
считаться с местными интересами и осуществлять внутренние задачи молодого
Русского государства. Следующее археологическое наблюдение дает понятие
об их некоторых масштабных действиях. По находкам восточных серебряных
монет «дирхемов» VIII-Х вв. судят о торговой активности викингов,
славян и других народов. Эти монеты через Русь попадали в страны региона
Балтики. До середины IX в. не устанавливается их сколько-нибудь значительное
проникновение на о. Готланд и в материковую Швецию (больше их обнаруживают
в областях западных славян). Во второй половине IX в. складывается иная
ситуация. К этому периоду относятся 10261 дирхем, обнаруженные на о. Готланд
ив Швеции. По сравнению с периодом 770-790 гг., число находок в упомянутых
регионах возросло почти в 8 раз.6 Из этого можно заключить, что после
850 г. на смену даням и спорадическим торговле и поездкам пришла растущая
регулярная прямая и посредническая торговля Руси со Скандинавией, точнее
Швецией. Видимо, новые правители Руси едва ли не впервые создали для нее
особо благоприятные условия. Не только монеты, но и русские и восточные
вещи все в большем количестве стали поступать в земли викингов. В этот
период резко расширяются контакты Восточной и Северной Европы. Скандинавские
пришельцы, будь то дружинники, придворная элита, купцы, мастера-ремесленники,
включились в местную жизнь, охотно селились в русских городах, строили
корабли и ковали оружие, изготовляли украшения, а в дальнейшем шли в услужение
русским князьям. Где откупаясь от скандинавских соседей, где поощряя их
военную, дипломатическую и купеческую деятельность, норманнские по происхождению
руководители Руси укрепили страну, построили новые крепости, создали многоплеменное
войско и оснастили его тяжелым вооружением, направляли в своих целях военную
активность викингов, оказавшихся на просторах русской равнины. Они использовали
их в качестве иноземной наемной части государственного войска. На месте
разрозненных племенных областей возникло единое экономическое и социальное
пространство. Действия правителей Руси способствовали безопасности северных
земель и расширили международную торговлю. Выбор Рюрика в военном отношении,
похоже, себя оправдал. Вплоть до конца Х в. скандинавы не нападали на
области Ладоги и Новгорода, предпочитая войне торгово-транспортные и межгосударственные
связи. На первый взгляд это выглядит парадоксально. Норманны-воители,
ставшие составной частью древнерусского правящего класса, принесли не
потрясения, а мир нескольким поколениям жителей Северной Руси. Ускорился
ее хозяйственный подъем. Может быть, это стало одной из причин мощного
политического и военного импульса, который шел с севера и способствовал
образованию общерусского государства.
В ознаменование 1000-летия
России в 1861-1862 гг. в Новгороде был воздвигнут многофигурный монумент,
выполненный скульптором М. О. Микешиным и его помощниками. Среди главных
персонажей мы видим Рюрика в образе воина в шлеме, кольчуге, с мечом.
На щите проставлен 862 г. Россия оказалась едва ли не первой тогда страной
Европы, где был сооружен памятник норманну, в данном случае основателю
династии и, как думали, государства. По-иному отнеслись к образу Рюрика
советские пропагандисты (да и не только они). «Советская историческая
наука, — писал один из них в буклете «Памятник тысячелетию России»
(Новгород, 1965 г.), — установила возникновение государства восточных
славян без вмешательства пришельцев из других стран и отменила норманнскую
теорию, созданную в XVIII в. официальной историографией».
История русского народа, думаю,
не примет этих строк. Россию всегда отличали живительные связи со всем
миром, в том числе и Скандинавией. Русско-норманнские контакты в период
создания государства обогатили технику и культуру обеих стран, ускорили
их развитие. Варяги принесли на Русь лучшее оружие, совершенные корабли,
свои украшения, приемы пешего боя, способствовали организации евразийской
торговли. От славян и других восточноевропейских народов они получили
меха, невольников, мед, воск, зерно, восприняли приемы кавалерийского
боя и восточное оружие, приобщились к строительству городов. Скандинавы,
славяне и финны обогатили себя арабским серебром, хлынувшим на европейские
рынки по великим водным путям из «варяг в греки» и из «варяг
в арабы».
Цифры, отлитые на щите Рюрика
— «862 год», при всей их условности, — крупная веха в жизни
Руси и Скандинавии. Тогда народы этих стран вышли вместе на арену европейской
истории. 862 год достойно признать в качестве государственной даты, не
стыдясь того, что она запечатлена на щите норманнского пришельца. Побуждает
к этому и «Сказание о призвании варягов», сохранившее драгоценные
моменты исторической истины.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *