Легенда о происхождении белорусов

Топ-3 легенды о происхождении белорусов — Хартия’97 :: Новости Беларуси — Белорусские новости — Новости Белоруссии — Республика Беларусь — Минск

Существует несколько легенд о происхождении наших предков. Np.by собрал три самые популярные, причём первая – авторская, принадлежащая перу одного из самых известных белорусских авторов, Владимиру Короткевичу. Две оставшиеся авторство за давностью лет утратили, и теперь считаются народными.
Как Бог землю делил…
Некогда создал Бог землю, и начал делить её между народами. И приходили к нему, и Бог определял, кому что подходит лучше всего. Тем, кто просил сладкой жизни – получил тропические джунгли, где спеет множество сладких плодов, но ползают ядовитые змеи и ночами выходят на охоту хищники. Тем, кто любил коней и просторы – солончаки, где кони находят для себя пропитание, и бескрайние степи.
И пришли белорусы – трудолюбивые, хозяйственные. И Господу так понравились, что он выбрал для них землю, богатую на животных в лесах и на рыб в реках. Да и сама земля, если потрудиться на ней, никогда не оставит голодной. А если вдруг недостаточно уродит, так грибы-ягоды прокормят.
Но тут один из ангелов, стоявших у плеча Бога, не выдержал, воскликнул: «Как же так, Ты же им рай отдаёшь!».
И тогда Господь задумался, и решил, что для равновесия (и чтобы жизнь раем не казалась) даст белорусам самое плохое начальство. Так и пошло, что земля урожайная, и живность всякая в лесах водится, и рыбы в реках много. А вот со всем прочим до сих пор сложности.
Перуново творчество

В языческих представлениях белорусов главным божеством был Перун. И именно его почитали как творца мира. Согласно этой легенде, в начале времени была только чёрная, мёртвая вода, а посреди неё торчал то ли камень, то ли что иное. И Перун ударил молнией в этот камень, и от него отскочили три искры – белая, красная и жёлтая. Одна полетела вверх, и появилось небо, а на нём – солнце и луна. Вторая попала на камень, и из воды появилась земля, а на ней – разные деревья, кусты и прочая зелень. Из этой же искры и животные начали нарождаться, а потом и люди. Третья искра также попала в воду, и стала вода живой, завелись в ней рыбы и раки. А на месте, где то ли камень, то ли что другое было, вырос дуб. Высокий, до самого неба – и небо на своих ветвях держал.
И люди размножились на земле, и чем больше их становилось, тем шире становилась земля. А там, где земля только появлялась, были болота.
И вот, умирал один из первых людей, и делил между детьми своими имущество своё. Поделил имущество, а землю – повелел, чтобы сами поделили. И дети пустили своих любимых животных. Кто собаку гончую за зайцем пустил, чтобы побольше надел получить. Кто сокола охотничьего за утиной стаей направил, чтобы обозначить свои делянки.
А младший брат пустил выдру. И где пробежала выдра, там пролегли русла рек – Днепра и Двины. Там и стали селиться дети и внуки младшего брата. Белорусами себя называть стали.
Знать своё имя
А говорят, когда мир только начинался, всего у белорусов было вдоволь. И земли было достаточно для каждого, кто руки имел, готовые к работе. И земля эта была плодородная, хорошо родила, даже в самые неблагоприятные годы. А если уж урожай был не слишком хорош, или хозяин ленив, то всегда можно было в пущу уйти, и там прокормиться, дарами леса да охотой.
Но вот нашлись люди жадные, которые хотели много иметь, да не трудиться в поле. И возвысились, стали забирать добро, что раньше общим было, себе. Так, пока посевная, то да сё, — а пуща уже вроде как и не общая, а принадлежит богатею. И сеножати, что в пуще. Пока жниво, а тут уже и рыбу в реке ловить запрещено, а если ловишь, то непременно часть надо хозяину отдавать.
Но всё равно хорошо ещё жили, скот держали да землю обрабатывали без устали. И непременно стариков уважали, а старики сохраняли самое главное, что знали, всю мудрость. Но главное – имя народа именно они сохраняли. А потому, даже когда приходили из чужих земель жадные до чужого добра люди, старики всегда знали, как обойти неприятеля в ратном деле – хитростью да умелостью.
А однажды пришли к белорусам чужеземцы. И вроде бы не со злой волей, но пришла с ними болезнь, и первыми старики стали умирать. А среди молодых мало оказалось тех, кто имя своё помнил. И чужеземцы, что имя своё помнили и чтили, завоевали всю власть.
Один же из последних мудрецов, умирая, сказал, что белорусы снова смогут вернуть себе то время, когда всего было вдоволь, если имя своё вспомнят.

Откуда взялись белорусы. Новый взгляд на происхождение народа — Дзёньнік

Российский исторический иллюстрированный журнал «Родина» (Учредители журнала — Администрация Президента РФ и Правительство РФ)

Владимир ЛОБАЧ, Александр ШИШКОВ



Потомки Белополя

Откуда взялись белорусы
Новый взгляд на происхождение народа
Вопросы происхождения народов неизменно вызывают жгучий интерес на протяжении всего новейшего времени. Именно на национальном уровне развития ответы на вопросы, «когда?», «где?» и «от кого?» произошел тот или иной народ, предоставляют этносу «законные» права на существование, играют роль «неопровержимого» аргумента в извечной конкуренции с соседями и укрепляют национальное самосознание. В случае с «малыми» народами («малыми» не в плане количественном, а в плане собственной государственности) вопросы этногенеза приобретают особое значение, позволяя удерживать безопасную дистанцию с «большими» народами («старшими братьями»), не растворяясь в них. Поэтому каждое исследование в данной области (будь оно хоть стократ беспристрастным) имеет свой отчетливый идеологический и политический подтекст. Происхождение славянских народов часто становилось благодатной темой для сознательных спекуляций.
Не являются исключением и концепции этнического развития белорусов. Разделы Речи Посполитой и присоединение территории Беларуси к Российской империи поначалу не нарушили преобладания польской культуры (литература, печать, образование) на этих землях. Польское влияние признавалось исторически обусловленным, что не могло не отразиться на осмыслении этнической истории местного населения. Беларусь и белорусы рассматривались большинством польских ученых (А. Дамбовский, А. Нарушевич, С. Линде) в качестве польской провинции и соответственно этнографической группы поляков, «испорченных» русским (православным) влиянием и разговаривающих на диалекте польского языка. В качестве же самостоятельной этнической единицы славянства белорусы, по мнению поляков, якобы никогда не существовали(1).
Однако после поражения восстаний 1830-1831 и 1863-1864 годов царское правительство начинает активно осуществлять политику «утверждения русского дела в крае» под лозунгом «располячивания». С точки зрения официального Петербурга белорусы представлялись частью великорусского племени, разговаривающей на «белорусском подъязыке, как ветви российского языка»(2). Представителями такого подхода являлись не только «западноруссы» (М. Говорский, М. Коялович, И. Солоневич), проводившие «располячивание» непосредственно на белорусских землях, но и ряд известных русских ученых. Так, например, академик А. Соболевский рассматривал белорусский язык как «поднаречие» русского языка(3).
Однако пристальный интерес к этнографии, фольклору, языку и истории населения «Северо-Западного края» во второй половине ХІХ — начале ХХ века окончательно утвердил исследователей (Е. Р. Романов, М. Федеровский, Е. Ф. Карский, М. В. Довнар-Запольский и др.) во мнении о самостоятельности белорусов как отдельного восточно-славянского этноса, самобытности его языка и истории.
Распространенные в Российской империи концепции происхождения белорусов, если не принимать во внимание «великопольской» и «великорусской», предполагали два основных варианта образования белорусского этноса: с одной стороны, на основе летописных племен восточных славян — кривичей, радимичей и дреговичей (В. Антонович, И. Беляев, А. Сапунов), и, с другой стороны, при активном участии балтского и финно-угорского этнического компонента (Н. Костомаров, М. Любавский, П. Голубовский). Хронологически образование белорусов, как правило, относили к ХІІІ-ХІV векам — времени распада Киевской Руси и включения восточно-славянских земель в иные государственно-политические образования(4).
Иную точку зрения относительно хронологии высказал Н. И. Костомаров, считая, что уже в период Киевской Руси белорусы, украинцы и русские окончательно сформировались в народности, а важнейшие этнографические особенности этих народов возникли в еще более раннюю эпоху.
В советский период центральное место в проблеме происхождения белорусов, украинцев и русских отводилось «древнерусской народности — колыбели трех братских народов». Показательно, что именно после публикации в 1950 году работы И. В. Сталина «Марксизм и вопросы языкознания» термин «древнерусская народность» признали правомерным, а вскоре и хрестоматийным. Сама концепция, как производная от формационной марксистской теории, предлагала следующую схему:
— в эпоху великого переселения народов распадается славянская общность и общеславянское языковое единство;
— в VIII-ІХ веках образуется язык восточных славян5, освоивших в это время Восточно-Европейскую равнину и создавших племенные княжения;
— в ІХ-Х веках «языковое единство восточных славян дополняется единством политической и государственной жизни» (Древнерусское государство), центром этнокультурной и политической консолидации становится племя полян6;
— Х — первая половина ХІІІ века характеризуются расцветом Древнерусского государства и максимальным единением соответствующей народности, которое проявляется «буквально во всем — от архитектуры до эпоса, от украшений и резьбы по дереву — до свадебных обрядов, песен и поговорок… В это же время «древнерусская народность одной из первых в Европе стояла на пути к консолидации в единую нацию»(7) (!);
— вторая половина ХІІІ века — время распада Киевской Руси и древнерусской народности (обычно рисуется в апокалиптических тонах): «отдельные территории ее земель были оторваны от Северо-Восточной Руси и разорваны на части; они стали добычей польских, литовских, затем турецких и татарских захватчиков».
Таким образом, с точки зрения советской историографии формирование отдельных восточно-славянских народностей (в частности, украинцев и белорусов) происходило уже в рамках Великого княжества Литовского (ВКЛ) (позже — Речи Посполитой) и сопровождалось жестокой тиранией и национальным гнетом со стороны польско-литовской феодальной верхушки, что, в свою очередь, вызывало постоянное желание «угнетенных» воссоединиться с братским русским народом(8).
Крайняя тенденциозность «древнерусской» концепции проявилась в целом комплексе нестыковок и противоречий, но приверженность этим взглядам стала своего рода признаком благонадежности исследователя. Даже небольшие отступления от нее жестко критиковались. Примером может служить исследование этнографа М. Я. Гринблата «Белорусы. Очерки происхождения и этнической истории» (Минск. 1968). Автор, формально признав наличие периода древнерусской народности, тем не менее пришел к выводу о первостепенной роли кривичей, дреговичей, радимичей в этом процессе. Подобное «предательство» Гринблата по отношению к древнерусской народности резко критикуется белорусской академической этнографией до сих пор(9).
Поворотным пунктом в изучении этногенеза белорусов стала концепция археолога В. В. Седова, нанесшая сокрушительный удар по основным постулатам «древнерусской» теории. Исследователь указал на явную недостаточность фактов социально-экономической и политической истории при рассмотрении проблем этно-культурного плана: «Невозможно себе представить, что восточно-славянское население стало произносить мягкие «д» и «т» как «дз» и «ц», звук «р» — твердым, а произношение ударных и неударных «а», «о», «е», «я» начинает различаться… только потому, что оно стало подвластно литовскому князю»(10).
Несмотря на то что идея влияния балтов на формирование белорусского этноса была высказана С. Плещеевым еще в 1790 году, впервые она получила столь серьезную аргументацию только в последние десятилетия. Используя данные археологии, лингвистики, этнографии и смежных дисциплин, В. В. Седов убедительно доказал, что этнические особенности белорусов сформировались в результате ассимиляции пришлыми славянами восточно-балтских племен. Это случилось в период с ІХ по ХІІІ век и привело к появлению ряда субстратных (воспринятых от балтов) явлений в языке («дзеканье», твердый «р», аканье), материальной (столбовая техника строительства, элементы традиционного костюма) и духовной культуре (культ камня, почитание ужа)(11).
Таким образом, качественно изменилось представление об этногенезе не только белорусов, но также русских и украинцев, основой формирования которых явился финно-угорский и индо-иранский субстраты соответственно. «Посягательство» Седова на восточно-славянское единство, олицетворением которой являлась «древнерусская народность», вызвало ожесточенную критику. Некоторые из оппонентов напрямую связывали эти выводы ученого с «историческими концепциями буржуазных националистов»(12), ибо, признав ее, существенной ревизии нужно было бы подвергнуть значительную часть белорусской истории, в частности периода ВКЛ. Показательным является запрещение назначенной на 1973 год в Минске конференции «Этногенез белорусов» (сборник тезисов докладов, изданный заблаговременно, стал величайшим раритетом).
К сожалению, в белорусской научной среде до сих пор существует своеобразный раскол по отношению к «балтской концепции». В то время как антропологи, лингвисты и археологи в большинстве своем признают существенную роль балтов в происхождении белорусов (последние рассматриваются как славянизированные балты(13)), официальная белорусская этнография до сих пор считает концепцию Седова, «построенной на неточных источниках или их фальсификации», выдвигая в качестве аксиомы «факт, что в Киевской Руси существовало восточно-славянское единство и стольным городом всех восточных славян был Киев»(14). В этом смысле лишь с большой долей условности можно назвать «новыми» изыскания белорусского академика М. Ф. Пилипенко. По мнению этого автора, балты сыграли роль лишь в формировании таких «протонародностей», как кривичи, дреговичи и радимичи, а уж последние, в свою очередь, стали составной частью «древнерусской народности». Непосредственными же предками современного белорусского этноса, по мнению Пилипенко, были две группы общей для восточных славян этнической древней русской общности (русских, русичей) — «полесской» («полешуков»), с одной стороны, и «подвинско-днепровской», «белорусской» («белорусцев»), с другой»(15).
Образование белорусского языка и традиционной культуры, общего этнонима (белорусы) и названия этнической территории (Белая Русь) этот ученый относит к концу XVI — началу XVII века. Но как объяснить тогда, что еще в конце ХІХ века крестьяне Гродненской губернии, например, самоопределялись следующим образом: «Мы тутэйшыя, наша страна ні руска, ні польска, але забраны край»?(16)
Ответ на этот вопрос в принципиально различных моделях жизнедеятельности этносов, находящихся на традиционном и индустриальном уровне развития. В первом случае народная жизнь развивается преимущественно в рамках семьи и крестьянской общины, основная форма бытования народной культуры — фольклор и различные уровни ритуалов, языческих по своей сути и практически ничем не связанных с «высокой», книжной (городской) культурой, представленной ничтожным меньшинством общества.
Например, отсутствие белорусских языковых черт в литературных памятниках ХІ-ХІІ веков абсолютно не означает, что их не было в разговорной речи. В противном случае, обращаясь к литературе Беларуси XVIII века, в которой белорусскоязычные произведения практически отсутствуют, мы должны были бы прийти к выводу о вырождении в ту эпоху белорусского языка и исчезновении белорусского этноса.
Вне всякого сомнения, белорусская традиционная культура сформировалась гораздо раньше конца XVI века. Основным признаком традиционного общества является ориентация на постоянное воспроизводство тех норм, которые существовали «испокон веков», были установлены предками. Трудно представить, что Купальский ритуал и персонажи белорусской демонологии («багнікі», «лясуны», «карачуны» и т. д.) появляются только в ХVII веке. К сожалению, ученые практически не обращались к опыту народного (фольклорного) самоосмысления истории. А между тем белорусы — один из немногих европейских народов, который сохранил миф о собственном происхождении. Эту легенду записали в 1820-1840-х годах на территории белорусского Подвинья:
«Когда-то еще мир только начинался, так ничего нигде не было. Везде стояла мертвая вода, а среди воды торчал то ли камень, то ли еще что. Один раз Перун как разыгрался и давай швырять стрелы в этот камень. От его стрел выскочили три искорки: белая, желтая и красная. Упали те искорки на воду; с этого вся вода замутилась, и мир замутился, как тучи. Но через некоторое время, как все просветлело, ясно стало — где вода, где земля. А чуть позже завелась и всякая жизнь — и в воде, и на земле. И леса, и травы, и звери, и рыбы, а после и человек завелся: или он пришел откуда или вырос тут. Потом он стал заводить свои человеческие порядки. Долго ли он так жил, или коротко, но имел он уже свою усадьбу, имел много жен, а еще больше детей. Было ему имя Бай. А как пришел час его смерти, тогда созвал он своих сыновей и разделил все имущество. Только одного сына забыл. Тот в это время был на охоте и с ним были любимые собаки отца Ставры и Гавры. Звали этого сына Белополь. Вскоре после смерти отца вернулся Белополь с охоты. А братья ему говорят: — Вот отец разделил среди нас все свое имущество, а тебе он завещал своих собак, и еще сказал, чтобы ты пустил их на волю: одну — в правую сторону, а вторую — в левую; сколько они земли обегут за день, так эта вся земля твоя будет. Вот пошел Белополь и поймал двух птиц, прилетевших одна с южного моря, другая с западного. Пустил одну птицу на юг, да и говорит одной собаке: — Бери! Пустил вторую на запад и говорит второй: — Хватай!
Как полетели эти птицы: одна в одну сторону, вторая в другую… Как побежали собаки за птицами, так даже земля задымилась… Как пошли те собаки, так и до сих пор не вернулись, а по их следам две реки протянулись, в одну сторону пошла Двина, в другую сторону — Днепро. Вот на этих просторах Белополь и начал селиться да заводить свои порядки. У этого Белополя от разных жен его развелись разные племена под названием белорусы. Они и теперь там ходят, земельку пашут и жито сеют»(17).
На архаический характер этой легенды указывает сюжет о сотворении мира, широко известный в индоевропейской традиции. Бай и его сын Белополь выступают в качестве мифических предков, действовавших во «времена первопричин». Не случайно на территории Подвинья еще в XIX веке проводились «Ставровские Деды», приуроченные к Троице. В начале поминального обряда хозяин, наклонясь под стол, должен был произнести следующее заклинание: «Стаўры, Гаўры, гам! Хадзіце к нам!»(18)
Территория, по которой мчались мифические псы, примечательна как минимум в трех измерениях. На землях Верхнего Подвинья и Поднепровья располагались поселения балтских культур железного века: Днепро-Двинской ( VIII в. до н. э. — IV-V в. н. э.) и Банцеровско-Тушемлинской (VI-VIII века). Этому же ареалу в точности соответствует и территория раннего расселения полоцко-смоленских кривичей. Подобные совпадения не могут быть случайными и, скорее всего, говорят об этнокультурной преемственности населения. В частности, данные археологии позволяют говорить не только «о значительном месте балтского субстрата в формировании смоленско-полоцких кривичей», но и о существовании небольших чисто балтских анклавов на обозначенной территории вплоть до XII века(19).
Несомненный интерес представляет этноним «кривичи», вызвавший наибольшее количество толкований среди историков. По мнению С. М. Соловьева, название «кривичи» произошло от литовского «kirba» (болото, трясина) и отражает характер местности, где сформировалось племя. Ландшафтную версию предлагает и М. Ф. Пилипенко, считая, что местность расселения кривичей была «кривой», т. е. холмистой(20). Однако большинство исследователей выводят этноним или от имени родоначальника племени Кривъ, или же от имени верховного жреца балтов Криве-Кривейте.
Вот что пишет о верховном балтском жреце хронист начала XIV века Петр из Дусбурга: «…живет некто Криве, которого они [прусы] почитали как [римского] папу, ибо как господин папа правил вселенской церковью христиан, так и по его воле или по велению управлялись не только вышеупомянутые язычники, но и литовцы, и прочие народы земли Ливонской. Такова была власть его, что не только он сам или кто-либо из родичей его, но даже гонец с его посохом или другим отличительным знаком, проходя по пределам вышеупомянутых язычников, был в великом почете у королей, нобелей и простого люда»(21).
Если принять во внимание, что территорию Подвинья долгое время населяли балты, тесно связанные с пруссами, а расселение части славян происходило именно с Запада, где они имели возможность тесного контакта с балтскими жрецами, вполне вероятной представляется версия, что пришельцев возглавлял один из жрецов. В пользу этой гипотезы говорит и священный смысл самого корня — крив, что выявляется даже в этнографических материалах ХІХ века с территории расселения полоцко-смоленских кривичей. Так, например, Русальная неделя на Смоленщине носила название кривой. В Полоцком Подвинье Колядные вечера назывались кривыми или святыми. Есть и прямые указания на связь этого корня с дохристианской магией: «…хазяін быў бальшы чараўнік-змей, ды шчэ крывы… вядзьмак і ведзьма абавязкова маюць крывізну».
Показательным в плане кривизны, то есть избранности, является образ полоцкого князя Всеслава Чародея, воспетого «Словом о полку Игореве». Даже появление его на свет тесно связано с магическими действиями и определенными знаками («кривизной»): «Его же роди мати от волхвованья. Матери бол родивши его, бысть ему язвено на главе его». «Слово о полку Игореве» и былина о Волхе Всеславиче недвусмысленно указывают на жреческие функции Всеслава, который мог бросать жребий, превращаться в волка, ясного сокола и «тура — золотые рога», имел вещую душу.
Прямое упоминание кревов-жрецов в кривичских (белорусских) землях находим в грамоте великого князя Ольгерда 1359 года. Последний верховный жрец скончался в начале XV века. Сообщая об этом, анонимная летопись того времени «Церковная история» еще раз подчеркивает тесную духовно-культурную и правовую связь балтских и кривичских земель: «28 июля 1414 года в деревне Анкаим умер Креве-Кревайть (Krewe-Krewayto) по имени Гинтовт, 74-й первосвященник; с ним пал сан некогда очень важный в делах святых и судебных во всей земле Литовской, Пруссии, Литве, Жемайтии, Куронии, Земгалии, Ливонии, Латгалии и даже в землях кривичских руссов (Creviczensivim Russorum)»(22).
Своеобразие духовного облика кривичских территорий проявилось и в преданиях о мифических богатырях Волотах, и в том, что большинство культовых камней приходится на эти земли (В. В. Седов считает их проявлением балтского влияния). Именно в землях кривичей было традиционно развито чародейство, причем наиболее авторитетными чаровниками, известными всей округе, всегда были мужчины. Из экспедиции на Витебщине в 1998 году мы получили сведения о том, что умершего чаровника нужно хоронить головой на восток, что соответствует балтскому погребальному обычаю.
Мощные языческие традиции кривичских земель позволяют по-своему объяснить название Белая Русь, которое с ХІІІ по начало ХХ века в основном соотносится именно с территорией Верхнего Подвинья и Поднепровья. Так, в ирландской рукописи «Начало описания мира», датируемой серединой ХІІІ столетия, ирландские миссионеры говорят о своей деятельности на землях Жмуди, Литвы и Белой Руси (Alba Russia), что свидетельствует о сильных позициях язычества на территории последней(23). Показательно, что византийский император Константин Багрянородный, описывая славян, сообщает о «некрещеных хорватах, которые также называются белыми». В свою очередь, индоевропейская символика цветов определяется соотнесением высшего (жреческого) ранга с белым цветом. Существует любопытная древнеримская легенда об озере, связываемом со священным лесом Alba. Исследования Ж. Дюмезиля показали, что легенда восходит к общеиндоевропейскому преданию об озере, в котором скрывается сияющее сокровище; из этого озера проистекают все реки мира. Таким образом, по мнению В. В. Иванова, возможно допущение языческих истоков названия Белая Русь, в пользу чего говорит география расселения кривичей (истоки трех крупнейших рек), предание о первопредке Белополе и огромное количество легенд о чудесном происхождении озер(24).
Значительно позже, в первой половине XVII века, когда первичное значение термина Белая Русь было утрачено, он начинает активно использоваться при царе Алексее Михайловиче в качестве обозначения «единокровного, православного» края в противовес названию «вражеского» государства (Литва).
В ранней истории любого народа всегда много недосказанного и трудно поддающегося реконструкции. Однозначных толкований здесь быть не должно, особенно таких, что по старой советской привычке соответствуют современной политической конъюнктуре. Белорусы — это самостоятельный восточно-славянский этнос со своей собственной историей, и все попытки доказать обратное не имеют к науке решительно никакого отношения.
Примечания
1. Golembiowski L. Lud polski, jego zwyczaje i zababony. — Warzszawa, 1830. S. 80-91.
2. Цьвікевіч А. «Западно-Руссизм»: Нарысы з гісторыі грамадзкай мысьлі на Беларусі ў ХІХ — п. ХХ в. Мн. 1993. С. 57.
3. Соболевский А. И. Лекции об истории русского языка. Вып. 1. Киев. 1888. С. 275.
4. Этнаграфія беларусаў. Гісторыяграфія, этнагенез, этнічная гісторыя. Мн. 1985. С. 29-30.
5. Филин Ф. П. Происхождение русского, украинского и белорусского языков. Л. 1972. С. 28.
6. Мавродин В.В. Образование Древнерусского государства и формирование древнерусской народности. М. 1972. С. 159.
7. Казаченко А. И. Древнерусская народность — общая этническая база русского, украинского и белорусского народов//Советская этнография. 1954. № 2. С. 18.
8. История БССР. Т. 1. Мн. 1954. С. 81-8.; см. также Абэцэдарскі Л. С. Барацьба ўкраінскага і беларускага народаў за ўз’яднанне з Расіяй у сярэдзіне XVII в. Мн. 1954.
9. Пилипенко М. Ф. Возникновение Беларуси: Новая концепция. Мн. 1991. С. 124-126.
10. Седов В. В. К происхождению белорусов//Советская этнография. 1967. № 2. С. 115.
11. Седов В. В. Еще раз о происхождении белорусов//Советская этнография. 1969. № 1. С. 106-119.
12. Гринблат М. Я. К происхождению белорусской народности//Советская этнография. 1968. № 5. С. 89.
13. Ісаенка У. Ф. Этнас//Археалогія і нумізматыка Беларусі. Энцыклапедыя. Мн. 1993. С. 667-668.
14. Беларусы: У 8-і т. Т. 3. Гісторыя этналагічнага вывучэння. Мн. 1999. С. 305-307.
15. Пилипенко М. Ф. Указ. соч. С. 128.
16. Шеин П. В. Материалы для изучения быта и языка русского населения Северо-Западного края. Т. 3. СПб. 1902. С. 98.
17. Легенды і паданні. Мн. 1983. С. 78-79.
18. Tyszkiewicz E. Opisanie powiatu Borisowskiego. Wilno. 1847. S. 377.
19. Піваварчык С., Семянчук Г. Археалогія Беларусі. Ч. 2. Эпоха Сярэднявечча. Гродна. 1997. С. 34.
20. Пилипенко М. Ф. Указ. соч. С. 37-38.
21. Кулаков В. И. Забытая история пруссов. Калининград. 1992. С. 23.
22. Narbutt D. Dzeje starozytne narodu Litewskiego. T. 1. Wilno. 1835. S. 438.
23. Вячорка В. Што суседзі кажуць//Імя твае Белая Русь. Мн. 1991. С. 142-143.
24. Иванов Вяч. Цветовая символика в географических названиях в свете данных типологии (к названию Белоруссии)//Там же. С. 120-121.

Легенды — Белорусская мифология и фольклор

История появления герба Минска
Coat_of_arms_of_Minsk.svg
Тысячелетняя история Минска полна примечательных событий. Одним из них является легенда о появлении герба города. Населенный пункт располагался на перекрестье торговых путей. По этой причине в Минске издавна проживало большое количество ремесленников, производящих разнообразную продукцию. Горожане постепенно богатели, дело их развивалось. Все это не могло не сказаться на желании завоевателей поживиться накопленными богатствами. Поэтому жителям постоянно приходилось отбивать многочисленные нападения врагов. На Русь варвары нападали с периодическим постоянством. По одной из версий перед очередным набегом на поверхности реки Свислочь горожане заметили икону Божьей Матери. На ней была изображена Богородица, которая в сопровождении двух ангелов и херувимов возносится на небеса. Местные жители были настолько поражены чудом, что сразу же выбрали реликвию основной святыней и главным символом города. С тех пор икона охраняет Минска. В 1591 году, когда городу было даровано Магдебургское право, возникла необходимость в создании герба. Его было решено исполнить в стилистике иконы Богоматери.   Считается, что именно благодаря покровительству Божьей Матери горожанам не единожды удавалось противостоять натиску завоевателей. В самые трудные времена на иконе выступали слезы. В те разы враги не могли одержать верх над минчанами. Дева Мария, изображенная на гербе, защищает жителей на протяжении столетий, а герб является неразрывным и славным символом города.
Легенда о Несвиже 

Когда-то давно все земли вдоль реки Уша были покрыты густыми непроходимыми зарослями леса. Здесь никогда не ступала нога человека. На исследования края отправился литвинский князь, имя которого неизвестно. Вместе с отрядом верных воинов изучал он местность, заодно охотясь на диких зверей. Охота оказалась удачной. Пришвартованные у реки ладьи наполнялись свежим мясом, тушами убитых животных. Князь же, будучи первоклассным стрелком, сумел подстрелить огромных размеров медведя, для которого места в лодке уже не оставалось. Было решено оставить животное, вернуться в другой раз за ним. Слуги долго искали место, где лежала добыча. К тому времени медведь уже был несвежим, поэтому тушу не стали тащить с собой. В тех давних времён место, где нашли медведя, именовали Несвиж. Прошли годы, на этой территории возникло поселение первых славянских племён, получившее аналогичное название.  В древние времена на этом месте располагалась огромная гора. Склоны простирались на такое большое расстояние, что трудно было разглядеть местность за ней. Жители окрестных деревень называли эту гору «Невидимой» (от словосочетания «не видеть»). Спустя какое-то время в прилежащей местности произошло крупное наводнение, размывшее гигантскую гору на семь отдельных холмов. Новый город, где обосновались переселенцы, стали именовать в честь горы. По мнению историков-исследователей, Несвиж строился вблизи водных путей реки Уша. Город располагается у истоков реки, о чём свидетельствуют археологические и географические данные. И действительно, пересекаются тут сразу две крупные водные системы: воды Уши становятся частью Нёмана, затем потоки уносятся в Балтийское море. А с южного направления располагается река Лань, берущая своё начало из болотных вод. Она впадает в Припять. Припять же – часть Днепра, несущего бурные воды в бескрайнее Чёрное море.  Согласно легенде, Уша и Лань становятся неразделимыми в том месте, где выстраивалось поселение людей. Год от года поселение росло, развивалось, пока не превратилось в полноценный город. А затем и в центр небольшого княжества. Поселение было прекрасно укреплено. Этому способствовали и большие болота-трясины, и многочисленные защитники-воины, которых называли вижами. Трудно было пробраться вражеским воинам через высокие стены крепости. Каждое утро дозорные на башнях докладывали князю о том, что в город не проникли вражеские лазутчики-вижи. В самой крепости было много- «несть числа» — вижей. От слияния этих коротких слов «несть вижей» и стали называть город-крепость.
Легенда о Витебске 
Каждый город имеет свою историю, историю о названии населенного пункта. Витебск получил своё наименование благодаря реке Витьбе (левый приток реки Западная Двина). История самой Витьбы начинается в далеком прошлом. И есть весьма красивая легенда, легенда о девушке, хотя есть ещё парочку других версий о происхождении самой реки Витьбы. В далеком прошлом с Черных гор спускалось племя, бежало, спешило куда-то. В этом племени жило одно прелестное создание по имени Радуница. Имея обворожительную красоту и ум, всё ей хотелось знать, всё было интересным. Лес в те времена был настолько великолепен, что можно было про него сказать: «Он живой!».  Восхищаясь им, девушка остановилась, рассматривая, всё, что происходит в этом лесу. Через какой-то промежуток времени она опомнилась, но было уже поздно – рядом никого не было. Солнце уже село, светила луна. Девушка испугалась, заплакала, и в отчаянии она стала петлять между деревьями, кустами, по холмам и по полям в надежде найти своё племя. Она так много плакала, что её слезы не успевали высыхать на земле. И со временем, за ней начал бегать ручеек, а потом и сама река. С тех пор река кружиться по девичьим следам, как кружево, вьётся витьбою, изгибается да выворачивается на поворотах. Версия вторая: берется из забвенного ландшафтного понятия вить, определение которого влажное место или топь. Сама приставка «ба» означает не что иное, как саму привязку к месту протекания данной реки. Именно эта версия считается более актуальной, базисной.Ещё одна версия была изложена в 19 в. краеведом Сапуновым Алексеем Парфёновичем, родом из Витебска. По его убеждениям город Витебск имеет исключительно славянские корни, а само слово происходит от глагола виться.
Легенда о Гомеле
Именно в том месте, где сейчас расположился город, на реке Сож раньше было слишком много намытого песка. Плоты и баржи, проходившие по этой реке, могли сесть на мель, и чтоб этого не случилось, напротив этого места, на берегу, постоянно находился человек, и громко кричал, предупреждая: «Го! Мель! Го! Мель!». Есть так же мнение, что городку название дал ручеек Гомеюк, впадавший в реку Сож у подножия холмика, считалось, что именно там, некогда было сформировано первое поселение.  А само слово Гомеюк происходит от финского hommo joki «быстрая река». Сам же город обладает немалыми городскими легендами и приметами. Например, то, что по всему городу можно зарядиться фортуной, и это будет так же легко, как и зарядить телефон. На железнодорожном вокзале установлена жанровая скульптура «Дорожное настроение» — путник, сидящий на чемодане. И по народной примете, если вы ему потрёте нос, то хорошее настроение и (или) успех во время поездки вам обеспечен. В Гомеле так же существует примета для студентов: зарядиться успехом возможно с помощью предмета «Студентки». Не забывают так же потереться и о «Карандаша», что возле цирка, говорят, хорошая примета… Так же большинство молодоженов стараются в день бракосочетания побыть и у «Лодочника», многие вообще залазят в саму лодку, веря, что это обязательно закрепит их брак, а если ещё знать, в каких местах повесить замок, ну тогда всё, триумф наверняка обеспечен. В этом таинственном городе заряжаются удачей, например, фанаты солигорской футбольной команды «Шахтер», побывав у скульптуры «Кроты», что находиться рядом с кинотеатром «Октябрь». Если пройтись по городским легендам, то существует самая популярная из всех, это наличие подземных проходов под центральным парком. Говорят, что по ним можно перейти на другую сторону Сожа прям под водой, ведь на Гомель не одно нападение совершалось. А ещё говорят, что по ним ходит призрак графа Николая Петровича Румянцева. После смерти был похоронен в склепе над собором святых Петра и Павла. До Великой Отечественной войны последний раз видели там останки. Во время оккупации немцев склеп никто не открывал, а после войны, когда открыли, останков уже там не было… Однако эксперты отвергают факт о существовании ходов, говорят, что на деле есть только почти полностью засыпанные вентиляционные шахты. Многие сейчас скажут, что никто уже в эти легенды и приметы не верит, но носы у скульптур всё больше и больше блестят, а прогуливаясь по парку, невольно задумываешься: а куда ведет этот туннель?
Радзивиллы от слова радзiть — советовать 
Много веков Несвиж был владением магнатов Радзивиллов. У них были гигантские площади земли, с которых шли миллионы доходов, род оказывал влияние на судьбу  тысяч и тысяч людей. Туристы, которые навещают древний город, задают вопросы: как здесь появились Радзивиллы, откуда пришли и вообще кто они? В Несвиже ходит вот такая легенда. В желании возвеличивания рода, Радзивиллы вели своё происхождение от древнеримских аристократов. Как будто основатель дома Радзивиллов, некий Дорспрунг, прибыл по морю в Литву и основал город Рамнова (Новый Рим). В этом роду было немало политических и культовых деятелей. Очень известным являлся верховный жрец Криво-Кривейше. Он сильно влюбился в красавицу-литвинку. Родился у них сын, но его отец, будучи жрецом, не имел прав воспитывать его самостоятельно. Молодая мать не выдержала родов — умерла. Встал вопрос — кто возьмет мальчика в воспитанники? Криво-Кривейше задумал хитрость. К нему постоянно заезжали князья. У одного из них, Наримунта, не было сына. И он попросил у жреца молиться  богу Перкунасу за наследника. Этим обстоятельством и решил использоваться Криво-Кривейше. По очередному приезду к нему Наримунта, любителя охоты, по приказу жреца маленького сына положили в колыбельку, украсили её цветами и разноцветными ленточками и повесили на высоком дереве. На охоте собаки вывели князя со свитой к таинственному дереву, возле которого не водилось никакой дичи. Охотники глянули вверх и увидели среди листвы некий предмет. Это была корзина. А в ней — великое «чудо» – здоровый и красивый мальчуган. Криво-Кривейше тогда говорил Наримунту: «Вот и послал тебе Бог Перкунас наследника. Расти сына, как родного, и во всём его слушай, потому что все, что он скажет, будет божьим гласом».
Ребенку дали имя Лиздейка, что означает по-литовски «найденный в гнезде». Мальчик  быстро рос, его советы всегда слушали. Как-то о помощи Лиздейку попросил сам Великий князь Гедимин. Требовалось разъяснить странный сон, приснившийся князю, когда тот ночевал в долине Святого Рога: сильный волк из железа громко выл во все четыре стороны света. Лиздейка расшифровал сон так: в том месте, где была ночевка князя, должен быть построен великий град Вильно. После этого события Лиздейка получил прозвище Радзивилл — с белорусского «радзіць» (советовать). Поколения наследников Лиздейки использовали это слово как прозвище, а позже оно превратилось в фамилию славного рода. Основателем же их несвижской линии является Ян Радзивилл по прозвищу Бородатый.
Сокровищница Радзивиллов
В Несвижском замке было собрано огромное богатство. К концу XVIII века радзивилловские крестьяне платили налоги на все: использование земли, рубку леса, разведение пчел, ловлю рыб, говорят даже, за сам воздух. Поэтому магнаты Радзивилла жили в большой роскоши, покупали прекрасные произведения искусства, содержали театры и целые дворцовые капеллы, нередко удивляли всю страну и соседей эксцентричными выходками.
Самая популярная легенда, рассказываемая туристам в Несвиже — предание о гигантском кладе, насчитывающем до 60 пудов драгоценностей. Собственно, это фамильная сокровищница, собранная на протяжении столетий. У Радзивиллов свято чтили правило, что из нее нельзя ничего продавать, отдавать в приданное и вообще вывозить из замка. Даже во время великих войн, разрушительных пожаров и других катаклизмов, драгоценности нужно было прятать в какой-нибудь тайник, местоположение которого знал только князь и доверенный слуга. Возможно, эти тайники размещались в подземных ходах, о которых в Несвиже много рассказывают. И эти сведения — не простая выдумка. Самым главным артефактом сокровищницы Радзивиллов были статуи 12 апостолов из золота и серебра, усыпанные драгоценными камнями. Историки выдвигают версию, что они попали к князьям из Константинополя в начале XVII в. Грабители не раз пытались украсть скульптуры. Это явилось причиной того, что настоящих апостолов спрятали, а в Голубом зале замка выставили мастерски выполненные восковые копии, украшенные фальшивыми драгоценностями. Неискушенный глаз не мог даже определить подделку.  Более всего сокровища пользовались известностью во второй половине XVIII в., когда князем был Кароль Станислав Радзивилл, известный как Пане Коханку (Милый друг). В письменных источниках есть сведения о том, что этот оригинал все-таки вывез статуи из замка, наперекор запрету, и они сопровождали его в путешествиях по Европе. Когда у князя было туго с деньгами, некоторые он даже закладывал, но всегда выкупал обратно и в конце концов вернул обратно в Несвиж. После смерти Пане Коханку ему наследовал Доминик Радзивилл — последний князь несвижской династии Радзивиллов. До 1812 г. он находился на службе у российского императора, но потом изменил ему, перейдя на сторону Наполеона.
При отступлении французов из Москвы Доминик смог заехать в замок всего на несколько часов, чтобы договориться с управляющим о месте тайника для сокровищ. Когда в Несвиж вступили русские войска под предводительством адмирала Чичагова, управляющий тайно отправил князю послание о том, что сокровища спрятаны в оговоренном месте. Гонец с этой запиской был схвачен возле Мира. Управляющего даже под страшными пытками не выдал место, и был повешен во дворце замка. Второй человек, который все знал — сам князь — вскоре был смертельно ранен и умер. С тех пор не единожды делались попытки найти сокровищницу, но успеха не имела ни одна. Их пытался найти адмирал Чичагов, приказав для этого перекопать весь парк Альба. Немцы искали сокровища и в Первую и во Вторую мировые войны. Несвижская земля хранит молчание до сих пор…
Озеро-сердце 
После удачной охоты во время праздничного ужина паны договорились поженить своих детей Галю и Винсента. Раньше спрашивать у детей согласия не было принято – все решали родители. Свадьбу решили сыграть через четыре года, когда Гале исполнится семнадцать лет. Винсенту после смерти отца пришлось самому вести хозяйство, из-за чего он покинул военную службу. Винсентов отец был скуповат, сына деньгами не баловал. Получивши наследство, сын решил погулять, а потом взяться за хозяйство. Он так отдался кутежу (карты, трактиры, женщины), что вскоре все промотал, даже проиграл в карты усадебный дом…Отец Гали пригласил вести хозяйство Данилу, сына своего друга, который как раз окончил учебу. Молодой парень добросовестно взялся за дело. Он несколько раз в неделю объезжал фольварковые владения, следил за порядком. Особенно любил проехаться по «панской дороге». Часто к нему в бричку подсаживалась озорная дочь пана – Галя. Она, как ласточка, щебетала о красоте озер и речки Страчи. Иногда пела. Ее пение повторяло многоголосое лесное эхо. Эти поездки нравились и Даниле. Со временем они уже не могли друг без друга. В Ольшево готовились к балу в честь семнадцатилетия Гали. Пригласили гостей. Во время очередной поездки Галя обратилась к Даниле: — Посмотри на озеро! Оно — как сердце. И волнуется также, как мое сердце… Потом она обняла Данилу, крепко поцеловала и тихо сказала: — Я хочу, чтобы на балу ты танцевал только со мной. Договорились? – Договорились, — растерянно сказал Данила. На бал приехало много гостей. Приехал и Винсент. Когда увидел красавицу Галю, то вспомнил про договор отцов. Вот удача! Брак поможет поправить дела. Начались танцы. По праву нареченного Винсент заказал мазурку и устремился пригласить Галю. А Галю вел в круг Данила… Винсент вызвал Данилу на дуэль. Местом выбрали полянку между лесными озерами, куда поскакали на конях. Узнав про поединок, Галя помчалась вдогонку. Когда сбегал с горы, то услышала два выстрела. Потом увидела Винсента, который стоял около дерева, держа руку у груди… Галя подбежала к раненому, чтобы оказать помощь, но в этот момент Винсент выхватил кинжал и вонзил его в молодое девичье тело: — Ни мне – ни ему, — были его последние слова. Данила подхватил девушку и понес на гору к карете. Она обняла его рукой и шептала: — Любимый… Дорогой… Не волнуйся… Я выживу… Я сильная. Мы будем счастливы. Посмотри на наше озеро-сердце… Озеро было таким, как всегда. Но вдруг ветер сильно поднял воду, и на середине озера появился продолговатый остров. Он напоминал рану на сердце. Галя умерла на руках у Данилы.
— Галя! Голубка! Голубелька моя! – в отчаянии закричал юноша.
— Голубелька! Голубелька-а-а-а, — несколько раз повторило эхо.
И сейчас эхо на Голубельке повторяе сказанное по нескольку раз.
Остров – это застывшая кровь из раны на чистом девичьем сердце – является осуждением позорных человеческих качеств: корысти, зависти, ревности. Справка: ныне озеро Глубля входит в природный комплекс «Голубые озера», который в свою очередь является частью Национального парка «Нарочанский».
Озеро Мертвое
Путешествующие морские воины со Скандинавии, викинги, попали по реке Страче в край Голубых озер. Наше поозёрье им очень понравилось. Здесь они стали заниматься рыболовством, нести военную службу у местных князей. Викинги отмечались особым умением вести бой на воде, себя считали «морскими волками». Согласно их обычаям останки умерших, или погибших нужно было отдавать не земле, а воде. Вот и выбрали они для могильника небольшое бессточное озеро на левом берегу Страчи, возле старинной дороги Полоцк-Вильно, которую теперь называют «панской». Так она стала называться тогда, когда утратила свое значение гостинца и использовалась панами только для прогулок на бричках. Погибших во время боевых стычек воинов викинги хоронили с большой честью, на дно озера опускали в доспехах, останки умерших от старости, или болезни сжигали, а пепел также опускали на дно. Этот водоем назвали мертвым озером. Шел с Полоцка в Вильно монах-пилигним, который слышал про необычное озеро-могильник викингов, и решил посмотреть на него. Дело было под вечер. Богомолец заночевал на берегу. Не успел он окончить вечернюю молитву, как над водной гладью зазвенели звоночки и с середины озера стал подплывать к берегу сундук, наполненный драгоценностями. Монах обхватил его, поставил под сосну и стал разглядывать, что в нем находится. Вокруг никого. На минуту им овладела жадность – сокровищ хватит до конца безбедной жизни… И уже намерился укладывать их в мешок.
— Но это не мое. Мной овладел соблазн…
Дрожащей рукой он перекрестил сундук. В этот момент поднялся ветер и закрутил верх сосны, и вновь  настала тишина. Потом сверху послышался мелодичный голос:
— Ты, благородный монах, сдержишь обещание. Тебе я даю важное поручение – возьми из сундука золотую пластину и отнеси ее в Вильно к образу Божьей Матери Остробрамской. Это подарок от Полоцкой земли, от Ефросиньи… Монах выполнил поручение. Сосна с закрученным верхом стояла несколько сотен лет и была чудодейственной. К ней приходили одинокие и обиженные, делились своим горем и получали душевное облегчение. С годами старая сосна рухнула, а на ее месте выросла молодая с таким же верхом. Она также владеет силой снимать душевную тяжесть, чем часто пользуются прохожие и туристы. А озеро это любит тишину, гасит разные звуки и проглатывает эхо. Справка: ныне озеро Мертвое входит в природный комплекс «Голубые озера», который в свою очередь является частью Национального парка «Нарочанский».
Озеро Свитязь
Сам город, как гласят легенды, был достаточно красочен и богат, но отличался уж больно суровыми правилами: нельзя им было принимать чужих. Даже за окраинами города нищие знали об этих особенностях и не заходили сюда. Они прекрасно знали, что если даже попробуют зайти к кому-нибудь, то может случиться с ними беда: хорошо, если просто прогонят, а могут и собак на них спустить или вовсе убить. Однажды в город зашёл дряхлый жабрак, бедняк. Как только жители увидели неизвестного, стали плотнее закрывать двери и окна, чтоб он даже и не думал просить подаяние и прибежище. Но жабрак не знал о местных нравах, он верил, что хоть одна добрая душа найдется в столь негостеприимном городе. Пройдясь по главным улицам старик дошёл аж до самой окраины. Но и там все закрывали перед его носам двери, никто не проявлял сострадание нищему. И когда уже совсем потемнело одна вдова впустила в свою лачугу, что находилась у самой городской стены. Но у неё и самой не было что предложить, кроме как холодное место у печки, где по вечерам она ложилась спать со своим маленьким сыном. Да и кушать было нечего. В доме жабрак нашел старый мешок, в нем раньше находилось зерно. Оттуда достал всего лишь три семени и приказал вдове их смолоть на ручной мельнице. Хоть она и не стала перечить, но всё же решила, что жабрак совсем рассудок из-за голода и горя потерял. Но как же обрадовалась вдова, когда увидела исход своего труда: из трёх зёрен получилось аж три меры муки. Есть чем насытить и себя, и жабрака, и сыночку затирки немного будет – не останется голодный. В это время старик решил собрать немного хвороста за городскими воротами, дабы печь разжечь. Однако его заметили иные жители, то как он возвращался, и то как он зашел в дом вдовы. Люди рассердились, ведь нарушила традицию города, но не стали тревожить до утра, а там уж можно и городской совет собрать. А вдова уже и затирки приготовила, уже накормила сына, странника и сама с лихвой наелась. И спать легли вблизи у теплой печурки. На утро их разбудил гул от жителей, что собрались у дома. Они требовали прогнать жебрака из городка, а саму вдову утопить в реке, что рядом пробегала. Женщина испугалась, заплакала, она-то знала, что не пощадят, утопят, а её сын маленький помрет с голоду. Тогда, расправив плечи, старец сказал вдове, чтоб она на руки взяла сына и шла за ним. И миновали они через массу, и ни один человек их не заметил.
Выходя за городские ворота, стряхнул старец пыль со своей обуви, и приказал женщине идти прочь по дороге и не оглядываться. Она пошла, но за спиной услышала вопли и плачь, и обернулась, позабыв указ жебрака, ведь в этом городе прожила немало лет. И увидела она, что город уходит под землю. И заливает его вода, а сама тут же превратилась в камень. И не столь важно, что это предание очень похожа на библейскую историю про Лота и его супругу. Люди убеждены, что сама жизнь такая, что в ней часто повторяется то, что уже происходило в свое время.  И оно повторяется там, где прежний урок не изучили. Говорят, что вплоть до нынешнего дня, недалеко от озера, находится тот самый камень. Приходят к нему бездетные женщины, и молят, чтоб у них родилось дитя, и вдова всем стремиться помочь. Но если ты рукой до неё дотронешься, смоченной в озере, то на камне проявляются то ли слезы, то ли капли крови.
Призрак белой панны в гольшанском монастыре
Существует сказание о том, что строительство францисканского монастыря в Гольшанах никак не могли завершить: одна из его стен постоянно разрушалась. Причина этому была никому неведома. Местный правитель Сапега невероятно злился по этому поводу и обещал наказать нерадивых мастеров, которые никак не могут завершить работу в срок. Тогда они решили задобрить нечистую силу: один из строителей предложил принести жертву – живого человека. Долгие размышления привели к решению – замуровать в стену жену одного из них, которая первой придет проведать мужчин. Самый молодой парень был расстроен таким решением, поскольку очень любил свою суженую. Ранее она часто приносила обед, и он переживал, чтобы именно она не пришла первой. К сожалению для него так и произошло. Он вынужден был подчиниться уговору. После этого возведение монастыря моментально завершилось. Стена больше не разрушалась. 6 августа 1618 года в Гольшанах были торжественно открыты два знаменательных здания: католический костел Иоанна Крестителя и монастырь о котором идет речь в сказании. Совсем недавно, на рубеже XX и XXI века о легенде вспомнили вновь. При реконструкции монастыря, которая проводилась в 1997 году, бригада строителей под одной из стен обнаружила человеческие останки неизвестного происхождения. Их собрали и положили в контейнер, чтобы впоследствии придать земле. Однако останки бесследно пропали. Реконструкция завершилась, но с того времени в монастыре начались необъяснимые странности. По одной из стен пошла серьезная трещина, стали звучать множественные звуки, похожие на лязганье решеток, скрип дверей, людской стон. Череду неурядиц продолжила странная смерть рабочих. Работники и посетители музея не единожды сообщали о том, что якобы видели призрака, похожего на молодую худощавую женщину, одетую в белые истлевшие одеяния. Отличал ее изящный стан и большие глаза, наполненные невероятной скорбью и грустью.
Легенда о происхождении Воложина
В сказаниях люди повествуют о великане, который проживал на холме вблизи места, на котором расположен современный Воложин. Появление названия города связано с детиной, которого именовали Волат. Еще до женитьбы он постоянно помогал людям, с какой просьбой они бы не обращались. По этой причине все были рады, когда он нашел себе избранницу неземной красоты. Меньше через год после начала совместной жизни красавица по неизвестной причине умерла. Горю великана не было предела. Он так горевал, что вскорости представился и сам. Жители местного небольшого селения решили причислить Волата к лику святых, а саму деревеньку было решено назвать в его честь. С тех пор населенный пункт разросся до города, а название его является производным от выражения «Волат жив» — Воложин.
Предание о Горбатом саркофаге
Появление «Горбатого саркофага» в склепе Фарного костела в Несвиже связано с легендой о молодой княжне, которую семья против воли пыталась выдать замуж за австрийского принца. В сказаниях люди рассказывают об истории любви девушки и молодого парня, из-за которой она безвременно погибла. По легенде дело было так. Родные княжны не желали, чтобы она выходила замуж за простолюдина, поэтому всячески препятствовали этому. Когда дело шло к свадьбе с подобранным заморским принцем царских кровей, молодые вознамерились помешать этому событию и организовать свой побег. Они договорились встретиться на условленном месте. Стояла стуженая зима, а посему любимый княжны должен был ждать ее с санями и теплой одеждой. Впрочем, плану не суждено было сбыться. Семья княжны неведомым образом прознала про готовящийся побег из замка, поймала парня и посадила его в башню. Убежавшая девушка, на которой не было теплой одежды, а на ноги были обуты лишь в тонкие туфельки, прибыв на место, не обнаружила ни любимого, ни саней. Возвращаться она не захотела, загоревала и замерзла в сидячем положении. Ее тело настолько окоченело, что даже спустя несколько дней его не смогли распрямить для похорон в гробу обычной формы. По этой причине было решено изготовить специальный «горбатый» саркофаг и захоронить умершую девушку в том положении, как она умерла. В 1954 году история получила продолжение. Специально созданная государственная комиссия определила, что внутри саркофага была захоронена не молодая девушка, а пожилая женщина. К такому выводу специалисты пришли благодаря обнаруженным венкам с надписью «Дорогой бабушке от детей и внуков». Горб же на самом деле был выполнен для вазы с цветами, которые были изготовлены из металла и помещены внутрь саркофага. Некоторые жители Несвижа до сих пор думают, что комиссия нашла не тот гроб, а история о погибшей княжне реальная.
Княгиня Гражина
Эта притча посвящена отважной княгине Гражине, которая ценой собственной жизни пожелала спасти Новогрудок от позорного союза с врагами. Ее муж, будучи главой города, раздумывал над сотрудничеством с представителями тевтонского рыцарства. Никакие уговоры Рымвида, верного друга князя, а также любящей супруги, не помогли принять иное решение и отказаться от позорного союза. Тогда княгиня Гражина решила без ведома мужа пойти на крайнюю мерю. Она надела доспехи и повела местное войско по направлению к озеру, которое располагалось недалеко от Новогрудка. Увидев надвигающуюся битву, князь Литовар с оставшимися воинами поспешил на помощь неизвестному рыцарю, который повел за собой бойцов. Благодаря мужеству новогрудчан удалось одержать победу. Когда же Литовар подошел поблагодарить неизвестного рыцаря за отвагу, увидел, что тот смертельно ранен. Рыцарем оказалась его любимая супруга. В честь нее и было названо озеро, возле которого произошла битва. С тех пор оно носит название «Литовка».
Происхождение Комаровки
В этой легенде описывается происхождение Комаровки – места, которое неразрывно вязано с деньгами, меной товаров. Главным персонажем является Федька Комар – юродивый, который постоянно околачивался вблизи Николаевской церкви и просил у прихожан милостыню. В один из дней он заметил, как идущий возле кладбища человек упал и выронил из рук тяжелый грязный мешок. Кроме Федьки этого никто не заметил, поэтому он поспешил к незнакомцу, узнать в чем дело. Приблизившись, он увидел, что человек не подает признаков жизни. Жадный Федька тут же смекнул, что стоит проверить пожитки, которые старательно тянул на себе незнакомец. Внутри оказалось золото. Вероятнее всего, это были схороненные сбережения Сеньки Сокола, который считался одним из лучших дружинников князя Глеба Всеславича.Оторопевший от привалившего счастья Федька Комар схватил мешок, вскинул его на спину и со всех сил понесся, стремя голову подальше от людских глаз. Так он забежал в ближайший лес. Опасаясь, что обнаруженное богатство кто-либо отберет юродивый продолжал бежать вглубь чащи пока не оказался посреди болота. Под грузом золота топь моментально стала его одолевать. Жадный Федька не смог отбросить груз в сторону и выбраться без него наружу. Так болото поглотило его, а вместе с ним и богатства. С тех пор местность носит Комаровка. По другой версии название болотистой местности произошло из-за множества комаров. Первоначально так стала называться небольшая деревушка, расположенная вблизи болотистой местности, а затем и вся округа.
Легенда о Поповой горке
Ходит сказание о том, что недалеко от истока реки Ушь, расположенного недалеко от Несвижа, есть невысокий холм, называющийся Поповой горкой. Его происхождение связано с весьма печальными событиями, которые произошли несколько сот лет назад. В ту пору отношения между различными конфессиями христианской веры были накалены о предела. Католики и православные мягко говоря недолюбливали протестантов. Особенно негативно относились к проповедникам. В один день удалось поймать группу, состоящую из несколько десятков протестантом. Людей решили посадить под замок в большой дом и оставить без воды и еды на пять дней. Наказание оказалось слишком суровым, никто кроме одного из них не выжил. Да и заставший своих мучеников изможденный проповедник практически сразу умер. Всех скончавшихся было решено похоронить на этом же холме. В то время местное население протестантских проповедников называло попами. Поэтому с тех пор и прижилось название холма Поповая горка.
Происхождение Заславля
Заславль — небольшой городок под Минском, происхождение которого связано с интересной легендой. История гласит, что в 980 году киевский князь Владимир пожелал взять в жены дочь полоцкого главы Рогволода. Местный князь оказался не против, а вот Рогнеда не захотела выходить замуж за Владимира. Так и сказала отцу, что женой Владимира становиться не желает. Вместо этого попросила отца выдать ее за Ярополка – князя Новгорода. Киевский князь обезумел от такого оскорбления и посчитал необходимым наказать обидчиков. Решил пойти войной на полоцкое княжество. Превосходящая по числу воинов и силой армия легко одержала верх. Владимир надругался над Рогнедой на глазах братьев и родителей. Однако и этого оказалось князю мало: после этого он убил ее родных и насильно увез девушку с собой. Так Рогнеда стала женой Владимира, а полоцкие земли были присоединены к киевским. Жену князь реши назвать по-новому – Гориславой. Однако это никак не изменило свободолюбивый характер девушки, которая посчитала необходимым отомстить Владимиру за смерть родных. Так, однажды она попыталась заколоть кинжалом спящего мужа. Но сделать это ей не удалось. Проснувшийся муж схватил Гориславу за руку, отбросил кинжал в сторону и приказал одеться в праздничный свадебный наряд. На шум прибежал их малолетний сын Изяслав, который загородил мать. Отцу он пригрозил рассказать о грехе всем в округе, если тот не откажется от намерений. Владимир был поражен смелостью мальца и решил сменить гнев на милость. Простить несостоявшееся покушения князь жене не смог, поэтому через некоторое время решил сослать Гориславу вместе с сыном обратно в Полоцкое княжество, основав специально для них новое поселение. Назвать его решил в честь сына – Изяславлем. Теперь городок носит название Заславль.
Лошица
Название Лошица произошло благодаря природному явлению, связанному с питьевым источником. В своем время один из князей, который собирался пойти войной на собственного брата, остановился отдохнуть вблизи одного из холмов недалеко от старого Минска. В момент привала он заметил, что из-под земли пробивается небольшой ручеек. Считается, что такой знак свидетельствует об окончании всяческих распрей. Князь посчитал увиденное знамение символом того, что он должен отказаться от своих намерений. Так он и вернулся восвояси. А место то с тех пор стало именоваться Княжье Ложе. Затем просто Ложе. А до современного потомка дошло производное название – Лошица.
Красный костел в Минске
Небольшое число минчан знает историю постройки Красного католического костела, который находится на площади Независимости. Он носит название в честь без времени умерших детей последнего представителя известного белорусского шляхецкого рода Войниловичей – Эдварда. Горе, постигшее семью, считается причиной окончания рода, а память об умерших детях Симеона и Елены родители посчитали нужным увековечить в виде возведенного костела. Его форму и внешний вид Елена увидела в видении за несколько дней до своей смерти. К ней словно наяву явился ангел, который показал храм. Девушке хватило нарисовать увиденное, лист она передала отцу с просьбой возвести точно такой же храм в память о ней. После кончины Елены, которая произошла вскоре от ухода Симеона, родители детей собрали необходимую сумму и обратились к городским властям за разрешением о постройке костела. При этом, Эдвард и его жена Олимпия озвучили два условия: будущая постройка должна быть точно такой же формы как на переданных эскизах, костел будет освещен в честь Симеона и Елены. Условия власти устроили. Так 21 ноября 1910 года было завершено строительства Красного костела Симеона и Елены в Минске. Такое неофициальное название он носит благодаря материалу – красному кирпичу. 2 небольшие башни свидетельствуют о безвременно ушедших детях, а одна башня покрупнее символизирует родительскую утрату и скорбь.
Подаяние в виде алмаза
Чудодейственная сила Божьей Матери неописуемо велика. В этом много лет назад смог убедиться нищий старик, который за свою непутевую жизнь потерял все, что ему принадлежало. Ему оставалось только скитаться по деревням и просить подаяний у жителей. В один день облаченный в лохмотья бедный старец забрел в церковь. Он был невероятно голоден и обессилен. Ему не оставалось ничего другого, как встань на колени и молиться иконе Божьей Матери. После того, как в один из поклонов нищий приклонился к святыне, Богородица наклонилась к нему и заботливо сообщила о том, что все будет в порядке. Затем она достала из своей короны драгоценный камень и передала его старику. Находившиеся в церкви люди стали очевидцами чуда. Однако завистники по выходу нищего из церкви поймали его и решили предать суду. Ему вменялась кража алмаза. Те же люди, которые лицезрели произошедшее встали на защиту бедняги и свидетельствовали о том, что все, что он молвит произошло на самом деле. Отпустил суд старца, а алмаз решил не отбирать. В решении своем огласил наказ о том, чтобы он более не вздумал принимать какие-либо подаяния от святых и Бога.
Легенда о Могилеве
Считается, что Могилев получил свое нынешнее название в результате схожего наименования места, где в своем время был похоронен атаман Машека. Знатный разбойник отличался мужеством и недюжей силой. По всей округе ходила молва о том, что богатырская сила, которой его наделила природа, помогает ему справляться со всеми своими врагами. Сам он был словно лев: сильный и властный. Люди рассказывали, что атаман мог вырывать деревья с корнем. Однако отведенный ему жизненный путь сократил не зверь, не иной разбойник, а женщина. Стал он жертвой коварства. Место, где был похоронен стали именовать могилой льва. До современников дошло производное название «Могилев».
Легенда о Свято-Николаевской церкви
За возведение Свято-Николаевской церкви в Бресте жителям следует благодарить казака, путь которого в свое время проходил мимо города. Местность возле реки Муховец в те далекие времена была крайне заболоченной. Завяз купец в трясине и в тот момент, когда у него не оставалось мыслей о спасении промолвил молитву и обещание возвести за свои средства в Бресте церковь, если ему посчастливится спастись. Высшая сила пощадила его и выпустила из своих оков. Казак выполнил обещание несмотря на то, что для строительства церкви ему пришлось отдать большую часть своих сбережений. Так в городе появилась Свято-Николаевская церковь.
Черная месть магната
Лишь немногие белорусы знают о том, что сохранившийся до наших дней монастырь бернардинцев в Дубровно не является его первоначальной версией. Сперва деревянное строение было возведено в 1630 году. Основал его Николай Глебович. Однако простоял он менее двух веков. Связано это со следующей историей. В 1791 году новым владельцев Дубовенского графства, находившегося в те времена в составе Российской империи, стал генерал-лейтенант Ксавьерия Любимирский. Он считался богатым человеком и настоящим магнатом, занимавшихся различными видами деятельности. У графа была дочь, которая отличалась неописуемой красотой. Многочисленные богатые женихи так и норовили побывать на очередном балу в имении Любимирских с целью поприветствовать молодую княгиню и попытаться добиться ее расположения. Однако сколько ни просили князья руки Клементины у графа, девушка всем отвечала отказом. Но лишь до поры до времени, когда беспамятно влюбилась она в помещика Петра Кроера. Был он симпатичным, но малоизвестным и безденежным. Клементира заранее определила, что кандидатуру Петра в качестве жениха отец ни в коем случае не одобрит. Поэтому решила тайным образом обвенчаться с любимым в монастыре бернардинцев, забрать деньги и сбежать из дома. Когда граф узнал про побег дочери, он неистово рассвирепел. Решил от злости сжечь монастырь, а двоих монахов, обвенчавших Клементину и Петра, утопить. Уже по прошествии многих лет, будучи в старости, Ксавьерия решил покаяться и возвести на собственные средства новый каменный монастырь на месте прежнего сожженного. Так появилось строение, которое сохранилось по сей день.
Легенда о призраке Кальварийского кладбища в Минске
До сих пор периодически появляются сообщения очевидцев о том, как на минском Кальварийском кладбище иногда появляется белая прозрачная фигура, похожая на призрак. Считается, что не успокоившийся дух вынужден скитаться вдоль могил в безуспешных и бесконечных поисках пристанища. История эта датируется XIX веков, когда молодая паненка была похоронена в одном из склепов. Причем, все было сделано в соответствии с религиозными канонами. Обряды были соблюдены: умершая была отпета, тело было аккуратно уложено в гроб. Лишь после многих лет выяснилось, что на самом деле молодая девушка не умерла, а впала в летаргический сон. Можно только представить, какие она испытывала муки в попытках выбраться наружу. С того момента ее призрак не единожды появлялся и пугал местных обитателей. В один день склеп нашли разрушенным. Достоверно неизвестно, кто совершил такой вандализм. Но на некоторое время призрак и впрямь перестал появляться на кладбище. Судя по тому, что некоторые до сих пор видят белую прозрачную фигуру, остается только надеяться, что душа молодой паненки все-таки обретет спокойствие.
Легенда о призраке минской ратуши
История о призраке Михаила Володковича до сих пор всплывает в памяти старожилов Минска. Дело обстояло так. В XVIII веке у Кароля Радзивилла был дальний родственник, который отличался весьма своенравным характером. Причем, эта черта характера зачастую граничила с откровенной дуростью. Тем не менее, это не помешало Володковичу как-то раз обратиться к своему могущественному и властному родному с просьбой помочь стать членом Минского магистрата. Кароль решил не отказывать ему несмотря на самодурство и плохую славу. После очередного отказа местными властями снарядил солдат и вошел прямо в минскую ратушу. Этого оказалось достаточно чтобы решить вопрос, поставленный ребром. Лишь некоторое время Володкович соответствовал высокому чину. Уже вскоре он начал дебоширить, пьянствовать и всяческим образом проявлять неуважение ко всем горожанам и даже чиновникам высокого ранга, а также местным священнослужителям. Долгое время это продолжаться не могло. Терпение властей в один прекрасный день лопнуло. Заносчивого мужчину, несмотря на его родственные связи с Радзивиллом, решили проучить. Он был пойман и приговорен к расстрелу. Причем, сделать это решили тайно: суда и следствия не проводилось. Настолько опротивел своим существом Володкович местным властям. Говорят, что сперва допускалась возможность его прощения и замены наказания на более гуманное. Для этого к нему в камеру был отправлен священник с тем, чтобы кутежник покаялся. Либо по причине чувства собственной безнаказанности, либо воспринимая все в качестве шутки, от исповеди Володкович отказался, а церковного служителя выставил за дверь. Это стало последней каплей. Насолившего всем мужчину вывели ранним утром на задний двор ратуши и расстреляли без свидетелей. Даже после того, как здание было разрушено и заново восстановлено призрак продолжает периодически появляться. Душа до сих пор не обрела покой и вынуждена скитаться вблизи места погибели тела.
Легенда о Радзивиллах
Радзивиллы считаются первым родом в Великом Княжестве Литовском, которому был дарован княжеский титул Священной Римской Империи. Это означало самый высший почитаемый сан Рима. В качестве родового герба были избраны трубы, а в качестве девиза была избрана фраза «Нам советует Бог». Существует легенда о происхождении известного рода и возникновении его названия. Так, корни его выходят от родоначальника Дорспрунга. Считается, что в свое время он добрался из Рима на территорию современной Литвы, где основал поселение под названием Новый Рим (Рамнова). Именно такая версия документально никем не подтверждена. Ее придумали сами Радзивиллы дабы возвеличить свою значимость и максимально причаститься к древнеримскому происхождению. История гласит о том, что одним из прямых наследников Дорспрунга считался Криво-Кривейше. Это был языческий жрец, который поклонялся своим собственным богам. Несмотря на свою близость к придуманным божествам он полюбил местную красавицу литвинку, которая родила ему младенца – мальчика. Вскорости мать младенца умерла, а оставлять на своем попечении и растить мальчика жрец не мог. Поэтому он решил его определить в хорошую семью. Для этого он выбрал известного купца Наримунта, который давно мечтал о наследнике. Жрец решил разыграть перед доверчивым купцом целый спектакль, а для того, чтобы тот в него поверил наказал в скором времени прибавления в семействе. Когда Наримунт отправился на охоту Криво-Кривейше решил подложить ему младенца в красиво украшенной корзине. Со своей свитой и собаками купец довольно быстро обнаружил в чаще леса плачущего мальчика, который в своей люльке был подвешен на самую макушку дерева. Юнец оказался здоровым и очень красивым. Когда Наримунт похвастался жрецу, тот наказал ему растить ребенка как своего родного и всячески о нем заботиться. Назвали юнца Лиздейка, что на литовском означало «найденный в гнезде». Так в действительности и получилось. Мальчик быстро рос, всех удивлял своей смышленостью. К его словам и рассуждениям постепенно начинали прислушиваться. Часто он говорил очень правильные вещи, мог трактовать события. В один из дней за толкованием увиденного сна к нем обратился князь Гедимин. Он рассказал о том, что увидел в грезах могучего волка, который протяжно выл на протяжении длительного времени. По мнению Лиздейки это означало необходимость на этом месте (в долине Святого Рога) основать селение. Его было решено назвать Вильня. По одной из легенд из-за своих здравых и рассудительных советов Лиздейка и получил прозвище радзивил – что по-белорусски означает «радзіць» (советовать). В последующем несколько его потомков также пользовались таким прозвищем. Так оно и прижилось к роду, в последующем став его фамилией. Одним из засвительствованных основателей рода Радзивиллов считается Ян Бородатый.
Святая благоверная София Слуцкая
В Кафедральном соборе в Минске по сей день хранятся нетленные мощи Святой благоверной Софьи Слуцкой. История о ее причислении к лику святых является одной из самых памятных для православных белорусов. Софья по сей день считается одной из главных защитниц православия не только в Слуцке, городе котором родилась и выросла, но и в остальной Беларуси. Софья была внучкой Анастасии Слуцкой и единственной дочерью князя Юрия Юрьевича третьего, который был женат на Екатерине Тенчинской, дочери литовского князя. Датой рождения Софьи считается 14 мая 1585 года. Так произошло, что спустя всего год после рождения малютки умерла ее мать, а всего черед год после этого – и отец. Круглую сироту было поручено опекать брестскому старосте Иерониму Ходкевичу. К этому моменту староста был должен Радзивиллам приличную сумму денег, поэтому он решил найти выход из положения и освободиться от долга. Решением стало заключение соглашения о выдачи Софьи замуж за сына виленского воеводы Януша Радзивилла в момент, когда девушка обретет совершеннолетие. Такая договоренность была заключена в 11-летний возраст юной Софьи. В последующие 7 лет между Ходкевичами и Радзивиллами происходило множество разногласий, которые едва ли не закончились настоящей кровопролитной войной. Лишь счастливое стечение обстоятельств позволило предотвратить междоусобную вражду. Стороны достигли примирения и к моменту обретения совершеннолетия Софьей подошли без вражды. Свадьба состоялась в назначенный час. Единственным условием княжны было обязательное крещение будущих детей пары в православной вере. С тех пор Софья стала считаться ярой защитницей православия. К сожалению, в момент рождения первенца она скончалась. Произошло это в возрасте 26 лет. Муж ее, князь Януш Радзивилл после смерти жены всячески старался поддерживать память о ней. В частности он продолжил защищать православные традиции в городе. Во многом благодаря Софье и Янушу Слуцк так и остался православным городом. Сама Софья за свои взгляды и позицию по отношению к православной церкви была причислена к лику святых. Ее мощи были помещены в минский кафедральный собор. Все желающие причаститься и помолиться могут это сделать и сегодня. Мощи находятся сбоку слева от алтаря. Считается, что Софья помогает тем, кто молится о светлой и чистой любви.

Как появилась Белоруссия | legendarion.net


Когда-то давно, когда мир еще только зарождался, ещё нигде ничего не было. Всюду стояла мёртвая вода, а посреди воды торчал будто бы камень, будто бы что-то иное.
Один раз Перун так разыгрался, что стал пускать стрелы в этот камень. От его стрел выскочило три искорки: белая, желтая и красная. Упали те искорки на воду; от этого вся вода помутнела, и свет потускнел.
Но через некоторое время, когда все прояснилось, стало понятно – где вода, а где земля. А еще через некоторое время появилась всякая жизнь и в воде, и на земле. И леса, и травы, и звери, и рыбы, а после и человек появился: пришел откуда-нибудь или же вырос здесь.
Через некоторое время этот житель стал заводить свои человеческие порядки. Долго ли коротко он так жил, но у него уже появилось свое селение и много жен, а еще больше детей. Имя его было Бай. А как пришел час его смерти, так позвал он детей своих и поделил всю свою собственность.
Только про одного сына забыл. Тот в это время был на охоте. Имя этому сыну было Белаполь.
Вскоре после смерти отца вернулся Белаполь с охоты. А братья ему  говорят:
– Вот отец поделил нам всю свою собственность, а тебе оставил своих собак, да еще и наказ дал, чтобы ты пустил их на волю? одну –  вправо, а другую влево; сколько они земли оббегут за день, так вся эта земля твоя будет.
Вот пошел Белаполь и словил двух птиц. Пустил одну птицу на юг, а другую на запад. Как побежали собаки за птицами, так даже земля задымилась… Как побежали те собаки, так до сих пор и не вернулись, а по их следам две речки протянулись в одну сторону пошла Двина, а в другую строну – Днепр.
Вот на этих просторах Белаполь и начал селиться, да заводить свои порядки стал.
У этого Белаполя от разных жен появились разные племена под названием Белорусы. Они и до сих пор там ходят, землю пашут да жито сеют.

Топ-3 легенды о происхождении белорусов

Существует несколько легенд о происхождении наших предков. Np.by собрал три самые популярные, причём первая – авторская, принадлежащая перу одного из самых известных белорусских авторов, Владимиру Короткевичу. Две оставшиеся авторство за давностью лет утратили, и теперь считаются народными.
Как Бог землю делил…
Некогда создал Бог землю, и начал делить её между народами. И приходили к нему, и Бог определял, кому что подходит лучше всего. Тем, кто просил сладкой жизни – получил тропические джунгли, где спеет множество сладких плодов, но ползают ядовитые змеи и ночами выходят на охоту хищники. Тем, кто любил коней и просторы – солончаки, где кони находят для себя пропитание, и бескрайние степи.
И пришли белорусы – трудолюбивые, хозяйственные. И Господу так понравились, что он выбрал для них землю, богатую на животных в лесах и на рыб в реках. Да и сама земля, если потрудиться на ней, никогда не оставит голодной. А если вдруг недостаточно уродит, так грибы-ягоды прокормят.
Но тут один из ангелов, стоявших у плеча Бога, не выдержал, воскликнул: «Как же так, Ты же им рай отдаёшь!».
И тогда Господь задумался, и решил, что для равновесия (и чтобы жизнь раем не казалась) даст белорусам самое плохое начальство. Так и пошло, что земля урожайная, и живность всякая в лесах водится, и рыбы в реках много. А вот со всем прочим до сих пор сложности.
Перуново творчество

В языческих представлениях белорусов главным божеством был Перун. И именно его почитали как творца мира. Согласно этой легенде, в начале времени была только чёрная, мёртвая вода, а посреди неё торчал то ли камень, то ли что иное. И Перун ударил молнией в этот камень, и от него отскочили три искры – белая, красная и жёлтая. Одна полетела вверх, и появилось небо, а на нём – солнце и луна. Вторая попала на камень, и из воды появилась земля, а на ней – разные деревья, кусты и прочая зелень. Из этой же искры и животные начали нарождаться, а потом и люди. Третья искра также попала в воду, и стала вода живой, завелись в ней рыбы и раки. А на месте, где то ли камень, то ли что другое было, вырос дуб. Высокий, до самого неба – и небо на своих ветвях держал.
И люди размножились на земле, и чем больше их становилось, тем шире становилась земля. А там, где земля только появлялась, были болота.
И вот, умирал один из первых людей, и делил между детьми своими имущество своё. Поделил имущество, а землю – повелел, чтобы сами поделили. И дети пустили своих любимых животных. Кто собаку гончую за зайцем пустил, чтобы побольше надел получить. Кто сокола охотничьего за утиной стаей направил, чтобы обозначить свои делянки.
А младший брат пустил выдру. И где пробежала выдра, там пролегли русла рек – Днепра и Двины. Там и стали селиться дети и внуки младшего брата. Белорусами себя называть стали.
Знать своё имя
А говорят, когда мир только начинался, всего у белорусов было вдоволь. И земли было достаточно для каждого, кто руки имел, готовые к работе. И земля эта была плодородная, хорошо родила, даже в самые неблагоприятные годы. А если уж урожай был не слишком хорош, или хозяин ленив, то всегда можно было в пущу уйти, и там прокормиться, дарами леса да охотой.
Но вот нашлись люди жадные, которые хотели много иметь, да не трудиться в поле. И возвысились, стали забирать добро, что раньше общим было, себе. Так, пока посевная, то да сё, — а пуща уже вроде как и не общая, а принадлежит богатею. И сеножати, что в пуще. Пока жниво, а тут уже и рыбу в реке ловить запрещено, а если ловишь, то непременно часть надо хозяину отдавать.
Но всё равно хорошо ещё жили, скот держали да землю обрабатывали без устали. И непременно стариков уважали, а старики сохраняли самое главное, что знали, всю мудрость. Но главное – имя народа именно они сохраняли. А потому, даже когда приходили из чужих земель жадные до чужого добра люди, старики всегда знали, как обойти неприятеля в ратном деле – хитростью да умелостью.
А однажды пришли к белорусам чужеземцы. И вроде бы не со злой волей, но пришла с ними болезнь, и первыми старики стали умирать. А среди молодых мало оказалось тех, кто имя своё помнил. И чужеземцы, что имя своё помнили и чтили, завоевали всю власть.
Один же из последних мудрецов, умирая, сказал, что белорусы снова смогут вернуть себе то время, когда всего было вдоволь, если имя своё вспомнят.

Лобач Б., Шишков А. Откуда взялись белорусы. Новый взгляд на происхождение народа | Этноциклопедия


Белорусы Минской губернии.
Иллюстрированная энциклопедия народов России. СПб, 1877.
Вопросы происхождения народов неизменно вызывают жгучий интерес на протяжении всего новейшего времени. Именно на национальном уровне развития ответы на вопросы, «когда?», «где?» и «от кого?» произошел тот или иной народ, предоставляют этносу «законные» права на существование, играют роль «неопровержимого» аргумента в извечной конкуренции с соседями и укрепляют национальное самосознание. В случае с «малыми» народами («малыми» не в плане количественном, а в плане собственной государственности) вопросы этногенеза приобретают особое значение, позволяя удерживать безопасную дистанцию с «большими» народами («старшими братьями»), не растворяясь в них. Поэтому каждое исследование в данной области (будь оно хоть стократ беспристрастным) имеет свой отчетливый идеологический и политический подтекст. Происхождение славянских народов часто становилось благодатной темой для сознательных спекуляций.
Не являются исключением и концепции этнического развития белорусов. Разделы Речи Посполитой и присоединение территории Беларуси к Российской империи поначалу не нарушили преобладания польской культуры (литература, печать, образование) на этих землях. Польское влияние признавалось исторически обусловленным, что не могло не отразиться на осмыслении этнической истории местного населения. Беларусь и белорусы рассматривались большинством польских ученых (А. Дамбовский, А. Нарушевич, С. Линде) в качестве польской провинции и соответственно этнографической группы поляков, «испорченных» русским (православным) влиянием и разговаривающих на диалекте польского языка. В качестве же самостоятельной этнической единицы славянства белорусы, по мнению поляков, якобы никогда не существовали(1).
Однако после поражения восстаний 1830-1831 и 1863-1864 годов царское правительство начинает активно осуществлять политику «утверждения русского дела в крае» под лозунгом «располячивания». С точки зрения официального Петербурга белорусы представлялись частью великорусского племени, разговаривающей на «белорусском подъязыке, как ветви российского языка»(2). Представителями такого подхода являлись не только «западноруссы» (М. Говорский, М. Коялович, И. Солоневич), проводившие «располячивание» непосредственно на белорусских землях, но и ряд известных русских ученых. Так, например, академик А. Соболевский рассматривал белорусский язык как «поднаречие» русского языка(3).
Однако пристальный интерес к этнографии, фольклору, языку и истории населения «Северо-Западного края» во второй половине ХІХ — начале ХХ века окончательно утвердил исследователей (Е. Р. Романов, М. Федеровский, Е. Ф. Карский, М. В. Довнар-Запольский и др.) во мнении о самостоятельности белорусов как отдельного восточно-славянского этноса, самобытности его языка и истории.
Распространенные в Российской империи концепции происхождения белорусов, если не принимать во внимание «великопольской» и «великорусской», предполагали два основных варианта образования белорусского этноса: с одной стороны, на основе летописных племен восточных славян — кривичей, радимичей и дреговичей (В. Антонович, И. Беляев, А. Сапунов), и, с другой стороны, при активном участии балтского и финно-угорского этнического компонента (Н. Костомаров, М. Любавский, П. Голубовский). Хронологически образование белорусов, как правило, относили к ХІІІ-ХІV векам — времени распада Киевской Руси и включения восточно-славянских земель в иные государственно-политические образования(4).
Иную точку зрения относительно хронологии высказал Н. И. Костомаров, считая, что уже в период Киевской Руси белорусы, украинцы и русские окончательно сформировались в народности, а важнейшие этнографические особенности этих народов возникли в еще более раннюю эпоху.
В советский период центральное место в проблеме происхождения белорусов, украинцев и русских отводилось «древнерусской народности — колыбели трех братских народов». Показательно, что именно после публикации в 1950 году работы И. В. Сталина «Марксизм и вопросы языкознания» термин «древнерусская народность» признали правомерным, а вскоре и хрестоматийным. Сама концепция, как производная от формационной марксистской теории, предлагала следующую схему:
— в эпоху великого переселения народов распадается славянская общность и общеславянское языковое единство;
— в VIII-ІХ веках образуется язык восточных славян5, освоивших в это время Восточно-Европейскую равнину и создавших племенные княжения;
— в ІХ-Х веках «языковое единство восточных славян дополняется единством политической и государственной жизни» (Древнерусское государство), центром этнокультурной и политической консолидации становится племя полян6;
— Х — первая половина ХІІІ века характеризуются расцветом Древнерусского государства и максимальным единением соответствующей народности, которое проявляется «буквально во всем — от архитектуры до эпоса, от украшений и резьбы по дереву — до свадебных обрядов, песен и поговорок… В это же время «древнерусская народность одной из первых в Европе стояла на пути к консолидации в единую нацию»(7) (!);
— вторая половина ХІІІ века — время распада Киевской Руси и древнерусской народности (обычно рисуется в апокалиптических тонах): «отдельные территории ее земель были оторваны от Северо-Восточной Руси и разорваны на части; они стали добычей польских, литовских, затем турецких и татарских захватчиков».
Таким образом, с точки зрения советской историографии формирование отдельных восточно-славянских народностей (в частности, украинцев и белорусов) происходило уже в рамках Великого княжества Литовского (ВКЛ) (позже — Речи Посполитой) и сопровождалось жестокой тиранией и национальным гнетом со стороны польско-литовской феодальной верхушки, что, в свою очередь, вызывало постоянное желание «угнетенных» воссоединиться с братским русским народом(8).
Крайняя тенденциозность «древнерусской» концепции проявилась в целом комплексе нестыковок и противоречий, но приверженность этим взглядам стала своего рода признаком благонадежности исследователя. Даже небольшие отступления от нее жестко критиковались. Примером может служить исследование этнографа М. Я. Гринблата «Белорусы. Очерки происхождения и этнической истории» (Минск. 1968). Автор, формально признав наличие периода древнерусской народности, тем не менее пришел к выводу о первостепенной роли кривичей, дреговичей, радимичей в этом процессе. Подобное «предательство» Гринблата по отношению к древнерусской народности резко критикуется белорусской академической этнографией до сих пор(9).
Поворотным пунктом в изучении этногенеза белорусов стала концепция археолога В. В. Седова, нанесшая сокрушительный удар по основным постулатам «древнерусской» теории. Исследователь указал на явную недостаточность фактов социально-экономической и политической истории при рассмотрении проблем этно-культурного плана: «Невозможно себе представить, что восточно-славянское население стало произносить мягкие «д» и «т» как «дз» и «ц», звук «р» — твердым, а произношение ударных и неударных «а», «о», «е», «я» начинает различаться… только потому, что оно стало подвластно литовскому князю»(10).
Несмотря на то что идея влияния балтов на формирование белорусского этноса была высказана С. Плещеевым еще в 1790 году, впервые она получила столь серьезную аргументацию только в последние десятилетия. Используя данные археологии, лингвистики, этнографии и смежных дисциплин, В. В. Седов убедительно доказал, что этнические особенности белорусов сформировались в результате ассимиляции пришлыми славянами восточно-балтских племен. Это случилось в период с ІХ по ХІІІ век и привело к появлению ряда субстратных (воспринятых от балтов) явлений в языке («дзеканье», твердый «р», аканье), материальной (столбовая техника строительства, элементы традиционного костюма) и духовной культуре (культ камня, почитание ужа)(11).
Таким образом, качественно изменилось представление об этногенезе не только белорусов, но также русских и украинцев, основой формирования которых явился финно-угорский и индо-иранский субстраты соответственно. «Посягательство» Седова на восточно-славянское единство, олицетворением которой являлась «древнерусская народность», вызвало ожесточенную критику. Некоторые из оппонентов напрямую связывали эти выводы ученого с «историческими концепциями буржуазных националистов»(12), ибо, признав ее, существенной ревизии нужно было бы подвергнуть значительную часть белорусской истории, в частности периода ВКЛ. Показательным является запрещение назначенной на 1973 год в Минске конференции «Этногенез белорусов» (сборник тезисов докладов, изданный заблаговременно, стал величайшим раритетом).
К сожалению, в белорусской научной среде до сих пор существует своеобразный раскол по отношению к «балтской концепции». В то время как антропологи, лингвисты и археологи в большинстве своем признают существенную роль балтов в происхождении белорусов (последние рассматриваются как славянизированные балты(13)), официальная белорусская этнография до сих пор считает концепцию Седова, «построенной на неточных источниках или их фальсификации», выдвигая в качестве аксиомы «факт, что в Киевской Руси существовало восточно-славянское единство и стольным городом всех восточных славян был Киев»(14). В этом смысле лишь с большой долей условности можно назвать «новыми» изыскания белорусского академика М. Ф. Пилипенко. По мнению этого автора, балты сыграли роль лишь в формировании таких «протонародностей», как кривичи, дреговичи и радимичи, а уж последние, в свою очередь, стали составной частью «древнерусской народности». Непосредственными же предками современного белорусского этноса, по мнению Пилипенко, были две группы общей для восточных славян этнической древней русской общности (русских, русичей) — «полесской» («полешуков»), с одной стороны, и «подвинско-днепровской», «белорусской» («белорусцев»), с другой»(15).
Образование белорусского языка и традиционной культуры, общего этнонима (белорусы) и названия этнической территории (Белая Русь) этот ученый относит к концу XVI — началу XVII века. Но как объяснить тогда, что еще в конце ХІХ века крестьяне Гродненской губернии, например, самоопределялись следующим образом: «Мы тутэйшыя, наша страна ні руска, ні польска, але забраны край»?(16)
Ответ на этот вопрос в принципиально различных моделях жизнедеятельности этносов, находящихся на традиционном и индустриальном уровне развития. В первом случае народная жизнь развивается преимущественно в рамках семьи и крестьянской общины, основная форма бытования народной культуры — фольклор и различные уровни ритуалов, языческих по своей сути и практически ничем не связанных с «высокой», книжной (городской) культурой, представленной ничтожным меньшинством общества.
Например, отсутствие белорусских языковых черт в литературных памятниках ХІ-ХІІ веков абсолютно не означает, что их не было в разговорной речи. В противном случае, обращаясь к литературе Беларуси XVIII века, в которой белорусскоязычные произведения практически отсутствуют, мы должны были бы прийти к выводу о вырождении в ту эпоху белорусского языка и исчезновении белорусского этноса.
Вне всякого сомнения, белорусская традиционная культура сформировалась гораздо раньше конца XVI века. Основным признаком традиционного общества является ориентация на постоянное воспроизводство тех норм, которые существовали «испокон веков», были установлены предками. Трудно представить, что Купальский ритуал и персонажи белорусской демонологии («багнікі», «лясуны», «карачуны» и т. д.) появляются только в ХVII веке. К сожалению, ученые практически не обращались к опыту народного (фольклорного) самоосмысления истории. А между тем белорусы — один из немногих европейских народов, который сохранил миф о собственном происхождении. Эту легенду записали в 1820-1840-х годах на территории белорусского Подвинья:
«Когда-то еще мир только начинался, так ничего нигде не было. Везде стояла мертвая вода, а среди воды торчал то ли камень, то ли еще что. Один раз Перун как разыгрался и давай швырять стрелы в этот камень. От его стрел выскочили три искорки: белая, желтая и красная. Упали те искорки на воду; с этого вся вода замутилась, и мир замутился, как тучи. Но через некоторое время, как все просветлело, ясно стало — где вода, где земля. А чуть позже завелась и всякая жизнь — и в воде, и на земле. И леса, и травы, и звери, и рыбы, а после и человек завелся: или он пришел откуда или вырос тут. Потом он стал заводить свои человеческие порядки. Долго ли он так жил, или коротко, но имел он уже свою усадьбу, имел много жен, а еще больше детей. Было ему имя Бай. А как пришел час его смерти, тогда созвал он своих сыновей и разделил все имущество. Только одного сына забыл. Тот в это время был на охоте и с ним были любимые собаки отца Ставры и Гавры. Звали этого сына Белополь. Вскоре после смерти отца вернулся Белополь с охоты. А братья ему говорят: — Вот отец разделил среди нас все свое имущество, а тебе он завещал своих собак, и еще сказал, чтобы ты пустил их на волю: одну — в правую сторону, а вторую — в левую; сколько они земли обегут за день, так эта вся земля твоя будет. Вот пошел Белополь и поймал двух птиц, прилетевших одна с южного моря, другая с западного. Пустил одну птицу на юг, да и говорит одной собаке: — Бери! Пустил вторую на запад и говорит второй: — Хватай!
Как полетели эти птицы: одна в одну сторону, вторая в другую… Как побежали собаки за птицами, так даже земля задымилась… Как пошли те собаки, так и до сих пор не вернулись, а по их следам две реки протянулись, в одну сторону пошла Двина, в другую сторону — Днепро. Вот на этих просторах Белополь и начал селиться да заводить свои порядки. У этого Белополя от разных жен его развелись разные племена под названием белорусы. Они и теперь там ходят, земельку пашут и жито сеют»(17).
На архаический характер этой легенды указывает сюжет о сотворении мира, широко известный в индоевропейской традиции. Бай и его сын Белополь выступают в качестве мифических предков, действовавших во «времена первопричин». Не случайно на территории Подвинья еще в XIX веке проводились «Ставровские Деды», приуроченные к Троице. В начале поминального обряда хозяин, наклонясь под стол, должен был произнести следующее заклинание: «Стаўры, Гаўры, гам! Хадзіце к нам!»(18)
Территория, по которой мчались мифические псы, примечательна как минимум в трех измерениях. На землях Верхнего Подвинья и Поднепровья располагались поселения балтских культур железного века: Днепро-Двинской ( VIII в. до н. э. — IV-V в. н. э.) и Банцеровско-Тушемлинской (VI-VIII века). Этому же ареалу в точности соответствует и территория раннего расселения полоцко-смоленских кривичей. Подобные совпадения не могут быть случайными и, скорее всего, говорят об этнокультурной преемственности населения. В частности, данные археологии позволяют говорить не только «о значительном месте балтского субстрата в формировании смоленско-полоцких кривичей», но и о существовании небольших чисто балтских анклавов на обозначенной территории вплоть до XII века(19).
Несомненный интерес представляет этноним «кривичи», вызвавший наибольшее количество толкований среди историков. По мнению С. М. Соловьева, название «кривичи» произошло от литовского «kirba» (болото, трясина) и отражает характер местности, где сформировалось племя. Ландшафтную версию предлагает и М. Ф. Пилипенко, считая, что местность расселения кривичей была «кривой», т. е. холмистой(20). Однако большинство исследователей выводят этноним или от имени родоначальника племени Кривъ, или же от имени верховного жреца балтов Криве-Кривейте.
Вот что пишет о верховном балтском жреце хронист начала XIV века Петр из Дусбурга: «…живет некто Криве, которого они [прусы] почитали как [римского] папу, ибо как господин папа правил вселенской церковью христиан, так и по его воле или по велению управлялись не только вышеупомянутые язычники, но и литовцы, и прочие народы земли Ливонской. Такова была власть его, что не только он сам или кто-либо из родичей его, но даже гонец с его посохом или другим отличительным знаком, проходя по пределам вышеупомянутых язычников, был в великом почете у королей, нобелей и простого люда»(21).
Если принять во внимание, что территорию Подвинья долгое время населяли балты, тесно связанные с пруссами, а расселение части славян происходило именно с Запада, где они имели возможность тесного контакта с балтскими жрецами, вполне вероятной представляется версия, что пришельцев возглавлял один из жрецов. В пользу этой гипотезы говорит и священный смысл самого корня — крив, что выявляется даже в этнографических материалах ХІХ века с территории расселения полоцко-смоленских кривичей. Так, например, Русальная неделя на Смоленщине носила название кривой. В Полоцком Подвинье Колядные вечера назывались кривыми или святыми. Есть и прямые указания на связь этого корня с дохристианской магией: «…хазяін быў бальшы чараўнік-змей, ды шчэ крывы… вядзьмак і ведзьма абавязкова маюць крывізну».
Показательным в плане кривизны, то есть избранности, является образ полоцкого князя Всеслава Чародея, воспетого «Словом о полку Игореве». Даже появление его на свет тесно связано с магическими действиями и определенными знаками («кривизной»): «Его же роди мати от волхвованья. Матери бол родивши его, бысть ему язвено на главе его». «Слово о полку Игореве» и былина о Волхе Всеславиче недвусмысленно указывают на жреческие функции Всеслава, который мог бросать жребий, превращаться в волка, ясного сокола и «тура — золотые рога», имел вещую душу.
Прямое упоминание кревов-жрецов в кривичских (белорусских) землях находим в грамоте великого князя Ольгерда 1359 года. Последний верховный жрец скончался в начале XV века. Сообщая об этом, анонимная летопись того времени «Церковная история» еще раз подчеркивает тесную духовно-культурную и правовую связь балтских и кривичских земель: «28 июля 1414 года в деревне Анкаим умер Креве-Кревайть (Krewe-Krewayto) по имени Гинтовт, 74-й первосвященник; с ним пал сан некогда очень важный в делах святых и судебных во всей земле Литовской, Пруссии, Литве, Жемайтии, Куронии, Земгалии, Ливонии, Латгалии и даже в землях кривичских руссов (Creviczensivim Russorum)»(22).
Своеобразие духовного облика кривичских территорий проявилось и в преданиях о мифических богатырях Волотах, и в том, что большинство культовых камней приходится на эти земли (В. В. Седов считает их проявлением балтского влияния). Именно в землях кривичей было традиционно развито чародейство, причем наиболее авторитетными чаровниками, известными всей округе, всегда были мужчины. Из экспедиции на Витебщине в 1998 году мы получили сведения о том, что умершего чаровника нужно хоронить головой на восток, что соответствует балтскому погребальному обычаю.
Мощные языческие традиции кривичских земель позволяют по-своему объяснить название Белая Русь, которое с ХІІІ по начало ХХ века в основном соотносится именно с территорией Верхнего Подвинья и Поднепровья. Так, в ирландской рукописи «Начало описания мира», датируемой серединой ХІІІ столетия, ирландские миссионеры говорят о своей деятельности на землях Жмуди, Литвы и Белой Руси (Alba Russia), что свидетельствует о сильных позициях язычества на территории последней(23). Показательно, что византийский император Константин Багрянородный, описывая славян, сообщает о «некрещеных хорватах, которые также называются белыми». В свою очередь, индоевропейская символика цветов определяется соотнесением высшего (жреческого) ранга с белым цветом. Существует любопытная древнеримская легенда об озере, связываемом со священным лесом Alba. Исследования Ж. Дюмезиля показали, что легенда восходит к общеиндоевропейскому преданию об озере, в котором скрывается сияющее сокровище; из этого озера проистекают все реки мира. Таким образом, по мнению В. В. Иванова, возможно допущение языческих истоков названия Белая Русь, в пользу чего говорит география расселения кривичей (истоки трех крупнейших рек), предание о первопредке Белополе и огромное количество легенд о чудесном происхождении озер(24).
Значительно позже, в первой половине XVII века, когда первичное значение термина Белая Русь было утрачено, он начинает активно использоваться при царе Алексее Михайловиче в качестве обозначения «единокровного, православного» края в противовес названию «вражеского» государства (Литва).
В ранней истории любого народа всегда много недосказанного и трудно поддающегося реконструкции. Однозначных толкований здесь быть не должно, особенно таких, что по старой советской привычке соответствуют современной политической конъюнктуре. Белорусы — это самостоятельный восточно-славянский этнос со своей собственной историей, и все попытки доказать обратное не имеют к науке решительно никакого отношения.
Примечания
1. Golembiowski L. Lud polski, jego zwyczaje i zababony. — Warzszawa, 1830. S. 80-91.
2. Цьвікевіч А. «Западно-Руссизм»: Нарысы з гісторыі грамадзкай мысьлі на Беларусі ў ХІХ — п. ХХ в. Мн. 1993. С. 57.
3. Соболевский А. И. Лекции об истории русского языка. Вып. 1. Киев. 1888. С. 275.
4. Этнаграфія беларусаў. Гісторыяграфія, этнагенез, этнічная гісторыя. Мн. 1985. С. 29-30.
5. Филин Ф. П. Происхождение русского, украинского и белорусского языков. Л. 1972. С. 28.
6. Мавродин В.В. Образование Древнерусского государства и формирование древнерусской народности. М. 1972. С. 159.
7. Казаченко А. И. Древнерусская народность — общая этническая база русского, украинского и белорусского народов//Советская этнография. 1954. № 2. С. 18.
8. История БССР. Т. 1. Мн. 1954. С. 81-8.; см. также Абэцэдарскі Л. С. Барацьба ўкраінскага і беларускага народаў за ўз’яднанне з Расіяй у сярэдзіне XVII в. Мн. 1954.
9. Пилипенко М. Ф. Возникновение Беларуси: Новая концепция. Мн. 1991. С. 124-126.
10. Седов В. В. К происхождению белорусов//Советская этнография. 1967. № 2. С. 115.
11. Седов В. В. Еще раз о происхождении белорусов//Советская этнография. 1969. № 1. С. 106-119.
12. Гринблат М. Я. К происхождению белорусской народности//Советская этнография. 1968. № 5. С. 89.
13. Ісаенка У. Ф. Этнас//Археалогія і нумізматыка Беларусі. Энцыклапедыя. Мн. 1993. С. 667-668.
14. Беларусы: У 8-і т. Т. 3. Гісторыя этналагічнага вывучэння. Мн. 1999. С. 305-307.
15. Пилипенко М. Ф. Указ. соч. С. 128.
16. Шеин П. В. Материалы для изучения быта и языка русского населения Северо-Западного края. Т. 3. СПб. 1902. С. 98.
17. Легенды і паданні. Мн. 1983. С. 78-79.
18. Tyszkiewicz E. Opisanie powiatu Borisowskiego. Wilno. 1847. S. 377.
19. Піваварчык С., Семянчук Г. Археалогія Беларусі. Ч. 2. Эпоха Сярэднявечча. Гродна. 1997. С. 34.
20. Пилипенко М. Ф. Указ. соч. С. 37-38.
21. Кулаков В. И. Забытая история пруссов. Калининград. 1992. С. 23.
22. Narbutt D. Dzeje starozytne narodu Litewskiego. T. 1. Wilno. 1835. S. 438.
23. Вячорка В. Што суседзі кажуць//Імя твае Белая Русь. Мн. 1991. С. 142-143.
24. Иванов Вяч. Цветовая символика в географических названиях в свете данных типологии (к названию Белоруссии)//Там же. С. 120-121.

Топ-3 легенды о происхождении белорусов

Существует несколько легенд о происхождении наших предков. Np.by собрал три самые популярные, причём первая – авторская, принадлежащая перу одного из самых известных белорусских авторов, Владимиру Короткевичу. Две оставшиеся авторство за давностью лет утратили, и теперь считаются народными.
Как Бог землю делил…
Некогда создал Бог землю, и начал делить её между народами. И приходили к нему, и Бог определял, кому что подходит лучше всего. Тем, кто просил сладкой жизни – получил тропические джунгли, где спеет множество сладких плодов, но ползают ядовитые змеи и ночами выходят на охоту хищники. Тем, кто любил коней и просторы – солончаки, где кони находят для себя пропитание, и бескрайние степи.
И пришли белорусы – трудолюбивые, хозяйственные. И Господу так понравились, что он выбрал для них землю, богатую на животных в лесах и на рыб в реках. Да и сама земля, если потрудиться на ней, никогда не оставит голодной. А если вдруг недостаточно уродит, так грибы-ягоды прокормят.
Но тут один из ангелов, стоявших у плеча Бога, не выдержал, воскликнул: «Как же так, Ты же им рай отдаёшь!».
И тогда Господь задумался, и решил, что для равновесия (и чтобы жизнь раем не казалась) даст белорусам самое плохое начальство. Так и пошло, что земля урожайная, и живность всякая в лесах водится, и рыбы в реках много. А вот со всем прочим до сих пор сложности.
Перуново творчество

В языческих представлениях белорусов главным божеством был Перун. И именно его почитали как творца мира. Согласно этой легенде, в начале времени была только чёрная, мёртвая вода, а посреди неё торчал то ли камень, то ли что иное. И Перун ударил молнией в этот камень, и от него отскочили три искры – белая, красная и жёлтая. Одна полетела вверх, и появилось небо, а на нём – солнце и луна. Вторая попала на камень, и из воды появилась земля, а на ней – разные деревья, кусты и прочая зелень. Из этой же искры и животные начали нарождаться, а потом и люди. Третья искра также попала в воду, и стала вода живой, завелись в ней рыбы и раки. А на месте, где то ли камень, то ли что другое было, вырос дуб. Высокий, до самого неба – и небо на своих ветвях держал.
И люди размножились на земле, и чем больше их становилось, тем шире становилась земля. А там, где земля только появлялась, были болота.
И вот, умирал один из первых людей, и делил между детьми своими имущество своё. Поделил имущество, а землю – повелел, чтобы сами поделили. И дети пустили своих любимых животных. Кто собаку гончую за зайцем пустил, чтобы побольше надел получить. Кто сокола охотничьего за утиной стаей направил, чтобы обозначить свои делянки.
Перуново творчество
А младший брат пустил выдру. И где пробежала выдра, там пролегли русла рек – Днепра и Двины. Там и стали селиться дети и внуки младшего брата. Белорусами себя называть стали.
Знать своё имя
А говорят, когда мир только начинался, всего у белорусов было вдоволь. И земли было достаточно для каждого, кто руки имел, готовые к работе. И земля эта была плодородная, хорошо родила, даже в самые неблагоприятные годы. А если уж урожай был не слишком хорош, или хозяин ленив, то всегда можно было в пущу уйти, и там прокормиться, дарами леса да охотой.
Но вот нашлись люди жадные, которые хотели много иметь, да не трудиться в поле. И возвысились, стали забирать добро, что раньше общим было, себе. Так, пока посевная, то да сё, — а пуща уже вроде как и не общая, а принадлежит богатею. И сеножати, что в пуще. Пока жниво, а тут уже и рыбу в реке ловить запрещено, а если ловишь, то непременно часть надо хозяину отдавать.
Но всё равно хорошо ещё жили, скот держали да землю обрабатывали без устали. И непременно стариков уважали, а старики сохраняли самое главное, что знали, всю мудрость. Но главное – имя народа именно они сохраняли. А потому, даже когда приходили из чужих земель жадные до чужого добра люди, старики всегда знали, как обойти неприятеля в ратном деле – хитростью да умелостью.
А однажды пришли к белорусам чужеземцы. И вроде бы не со злой волей, но пришла с ними болезнь, и первыми старики стали умирать. А среди молодых мало оказалось тех, кто имя своё помнил. И чужеземцы, что имя своё помнили и чтили, завоевали всю власть.
Один же из последних мудрецов, умирая, сказал, что белорусы снова смогут вернуть себе то время, когда всего было вдоволь, если имя своё вспомнят.

Топ-3 легенды о происхождении белорусов — Belaruss24


Одна из легенд принадлежит перу Владимира Короткевича.
Существует несколько легенд о происхождении наших предков. Np.by собрал три самые популярные, причём первая – авторская, принадлежащая перу одного из самых известных белорусских авторов, Владимиру Короткевичу. Две оставшиеся авторство за давностью лет утратили, и теперь считаются народными.
Как Бог землю делил…
Некогда создал Бог землю, и начал делить её между народами. И приходили к нему, и Бог определял, кому что подходит лучше всего. Тем, кто просил сладкой жизни – получил тропические джунгли, где спеет множество сладких плодов, но ползают ядовитые змеи и ночами выходят на охоту хищники. Тем, кто любил коней и просторы – солончаки, где кони находят для себя пропитание, и бескрайние степи.
И пришли белорусы – трудолюбивые, хозяйственные. И Господу так понравились, что он выбрал для них землю, богатую на животных в лесах и на рыб в реках. Да и сама земля, если потрудиться на ней, никогда не оставит голодной. А если вдруг недостаточно уродит, так грибы-ягоды прокормят.
Но тут один из ангелов, стоявших у плеча Бога, не выдержал, воскликнул: «Как же так, Ты же им рай отдаёшь!».
И тогда Господь задумался, и решил, что для равновесия (и чтобы жизнь раем не казалась) даст белорусам самое плохое начальство. Так и пошло, что земля урожайная, и живность всякая в лесах водится, и рыбы в реках много. А вот со всем прочим до сих пор сложности.
Перуново творчество

В языческих представлениях белорусов главным божеством был Перун. И именно его почитали как творца мира. Согласно этой легенде, в начале времени была только чёрная, мёртвая вода, а посреди неё торчал то ли камень, то ли что иное. И Перун ударил молнией в этот камень, и от него отскочили три искры – белая, красная и жёлтая. Одна полетела вверх, и появилось небо, а на нём – солнце и луна. Вторая попала на камень, и из воды появилась земля, а на ней – разные деревья, кусты и прочая зелень. Из этой же искры и животные начали нарождаться, а потом и люди. Третья искра также попала в воду, и стала вода живой, завелись в ней рыбы и раки. А на месте, где то ли камень, то ли что другое было, вырос дуб. Высокий, до самого неба – и небо на своих ветвях держал.
И люди размножились на земле, и чем больше их становилось, тем шире становилась земля. А там, где земля только появлялась, были болота.
И вот, умирал один из первых людей, и делил между детьми своими имущество своё. Поделил имущество, а землю – повелел, чтобы сами поделили. И дети пустили своих любимых животных. Кто собаку гончую за зайцем пустил, чтобы побольше надел получить. Кто сокола охотничьего за утиной стаей направил, чтобы обозначить свои делянки.
А младший брат пустил выдру. И где пробежала выдра, там пролегли русла рек – Днепра и Двины. Там и стали селиться дети и внуки младшего брата. Белорусами себя называть стали.
Знать своё имя
А говорят, когда мир только начинался, всего у белорусов было вдоволь. И земли было достаточно для каждого, кто руки имел, готовые к работе. И земля эта была плодородная, хорошо родила, даже в самые неблагоприятные годы. А если уж урожай был не слишком хорош, или хозяин ленив, то всегда можно было в пущу уйти, и там прокормиться, дарами леса да охотой.
Но вот нашлись люди жадные, которые хотели много иметь, да не трудиться в поле. И возвысились, стали забирать добро, что раньше общим было, себе. Так, пока посевная, то да сё, — а пуща уже вроде как и не общая, а принадлежит богатею. И сеножати, что в пуще. Пока жниво, а тут уже и рыбу в реке ловить запрещено, а если ловишь, то непременно часть надо хозяину отдавать.
Но всё равно хорошо ещё жили, скот держали да землю обрабатывали без устали. И непременно стариков уважали, а старики сохраняли самое главное, что знали, всю мудрость. Но главное – имя народа именно они сохраняли. А потому, даже когда приходили из чужих земель жадные до чужого добра люди, старики всегда знали, как обойти неприятеля в ратном деле – хитростью да умелостью.
А однажды пришли к белорусам чужеземцы. И вроде бы не со злой волей, но пришла с ними болезнь, и первыми старики стали умирать. А среди молодых мало оказалось тех, кто имя своё помнил. И чужеземцы, что имя своё помнили и чтили, завоевали всю власть.
Один же из последних мудрецов, умирая, сказал, что белорусы снова смогут вернуть себе то время, когда всего было вдоволь, если имя своё вспомнят.

Происхождение белорусского народа. DjVu

*** 1948 ***


DjVu
HAШA PEKЛAMA
Заказать почтой 500 советских радиоспектаклей на 9-ти DVD.
BAШA БЛAГOTBOPИTEЛЬHOCTЬ
ПOOЩPИTЬ KOПEEЧKOЙ
Вопрос о происхождении белорусского народа является одним из основных вопросов истории Белоруссии. Им неоднократно занимались не только историки, но и лингвисты, этнографы и даже частично археологи. Тем не менее, и до сих пор имеется настоятельная необходимость заниматься этим вопросом, так как от правильного его решения зависит освещение целого ряда других проблем истории Белоруссии.
Как показывают некоторые работы, вышедшие в свет за последние годы, вопрос о происхождении белорусского народа решается отдельными историками до сих пор с позиций, которые в свое время отстаивали белорусские националисты.
Фальсифицируя историческое прошлое Белоруссии, белорусские националисты совершенно неправильно изображали процесс формирования белорусского народа: происхождение его они отрывали от истории братских ему народов — русского и украинского. Между тем изучение истории СССР показывает, что вся история белорусского народа органически, теснейшим образом связана с историей русского и украинского народов, что все эти народы имеют общее происхождение и общие пути исторического развития.
Непосредственными предками русского, украинского и белорусского народов являлись восточно-славянские племена — древнейшие насельники Восточной Европы. На ее территорию они не переселялись в готовом виде из других мест, как это утверждали сторонники миграционной теории, а подобно другим народам представляли собой продукт сложного скрещивания различных более ранних племён.
Материалы археологических раскопок неопровержимо доказывают непрерывность исторического развития на территории Белоруссии, начиная с эпохи верхнего палеолита до эпохи железа, когда по данным письменных источников здесь уже жили славяне. Археологические находки свидетельствуют, что никаких перерывов в развитии человеческой культуры на территории Белоруссии, указывающих на замену одного народа другим, не было. В связи с этим первые известия о славянах в Восточной Европе, а в том числе и на территории современной Белоруссии нельзя рассматривать, как свидетельство о появлении новых племен вместо прежних.
В формировании славянства участвовали народы, жившие по словам греческого историка и географа V века до нашей эры Геродота, в пределах Скифии. Этим именем Геродот н другие писатели древности называли земли, расположенные к северу от Чёрного моря, т. е. Восточную Европу. По сообщению Геродота эту страну заселяли многие народы. В числе последних Геродот упоминает «сколотов», которых греки называли «скифами».
Существует мнение (академик Н. Я. Марр), что название «сколот» явилось основой для более позднего термина «славянин». По свидетельству Геродота, вполне подкрепленному данными археологии, скифы занимались как земледелием так и скотоводством. Земледелие являлось главным занятием сколотов, обитавших по среднему течению Днепра. Сколоты среднего Поднепровья еще не были славянами, но они являлись частью той разноплеменной массы населения, из которой несколько позднее стали складываться славяне.
К северу и северо-западу от сколотов среднего Поднепровья, в пределах современного Полесья, во времена Геродота жили «невры». Крупнейший чешский славист Шафарик уже более ста лет тому назад считал возможным усматривать в нев-рах предков славян.
Среди обитателей Скифии Геродот упоминает «енетов». Есть основание думать, что «енеты», известные у более поздних авторов древности под именем «венедов» или «венетов», обитали на севере.
Греческий ученый II столетия нашей эры Птоломей сообщает, что «венеды» жили «вдоль всего Венсдского залива», т. е. у берегов Балтийского моря. Это свидетельство согласуется с известием Геродота о «енетах», добывавших янтарь, который, как известно, античные страны получали от племен, обитавших на берегах Балтийского моря.
По свидетельству римских писателей I века нашей эры Плиния Старшего и Тацита поселения «венедов» на западе граничили с древними германцами: «некоторые, — замечает Плиний, — передают, что эти местности (в Восточной Европе) вплоть до реки Вислы заселены сарматами, венедами и скифами». Несколько больше других писал о венедах Тацит. Он считал их соседями германского племени свевов. Обитая между сарматами и германцами, венеды, по словам Тацита, «заимствовали многое из нравов сармат». «Впрочем, замечает далее писатель,… венеды строят дома, носят щиты и любят ходить, что совсем несвойственно сармагам, живущим в кибитках и на коне». Таким образом, Тацит подчеркивал оседлый образ жизни венедов. Принимая во внимание, что сарматы обитали у берегов Черного моря, в степях современной Украины, местожительство венедов можно приурочить к лесостепной и лесной полосе Восточной Европы.
Если сколоты среднего Поднепровья были южными предками восточных славян, то венеды и невры являлись предками восточно-славянских племен, живших севернее. Вернее, венеды были общими предками не только славян, но и балтийских и литовских племен — летов, ливов, литовцев, жмуди-нов, пруссов и др. Связь венедов с восточными славянами и с народами Восточной Прибалтики нашла свое отражение в этнических и географических названиях (славянское племя «вятичи» на реке Оке, Венедау в Эстонии, Венден в Латвии, Пензягола в Литве) и в наименовании русских эстонцами: последние зовут их «папе». Часть венедов, жившая в отдалении от юго-восточных берегов Балтийского моря, слилась с неврамн и сколотами среднего Поднепровья и вошла в племенной комплекс восточного славянства.
Под именем «славян» наши предки становятся известными впервые в литературных памятниках VI столетня и. э. К этому времени славяне жили не только в Восточной, но и в Средней Европе. На Западе поселения славян простирались тогда далеко за Вислу до реки Лабы (Эльбы) — здесь жили западные славяне. На юге славяне жили нс только у берегов Черного моря, но п за Дунаем в пределах Балканского полуострова.
После Птоломея на протяжении четырех веков не имеется никаких известий о венедах-славянах. В VI столетни о них пишет ряд авторов. Впервые имя «славян» упоминается в начале VI века в стихотворении епископа Мартина, где перечисляются имена «народов, познавших истинного бога», т. е. принявших христианство. Вероятнее всего у Мартина шла речь о какой-то части западных славян.
Несколько позднее, в середине VI столетия о славянах-венедах писал готский историк Иордан: «За Дунаем лежит Дакия, огражденная как венцом высокими горами (Карпаты), по левой стороне которых от верховьев Вислы живет на неизмеримом пространстве народ венедов. Хотя имя их меняется теперь в зависимости от племен и мест, но главное их название склавины и анты».
Современник Иордана, византийский писатель Прокопий (умер в 562 г.) сообщает много пенных сведений о быте и религии наших предков. Между прочим, он отмечает, что анты и склавины говорят на одном языке и занимают обширное пространство по ту сторону реки Истры, т. е. к северу от Дуная. По словам Прокопия «бесчисленные племена антов» занимали земли также и к северу от Черного моря. «Антами», т. е. «противостоящими» писатели VI века называли восточных славян.
Во времена Прокопия страна, заселенная восточными славянами, в некоторых литературных памятниках называлась «Русью». Так, византийский писатель псевдо-Захарий, писавший в 555 г., упоминает народ «рус» (рос), живший на северо-запад от Нижнего Дона, т. е. приблизительно в пределах По-днепровья, где впоследствии стало складываться Киевское государство. Происхождение этого названия пока не выяснено, но оно закрепилось за восточным славянством во времена так называемого дофеодального периода.
В историческом развитии восточного славянства — «Руси» дофеодальный период занимает ряд веков, на протяжении которых на смену прежнему первобытно-общинному строю стали возникать на основе развития «первобытных форм рабства» феодально-крепостнические отношения. Для той части Руси, где впоследствии сложился белорусский народ, дофеодальный период занимает время приблизительно от VII до середины XI веков.
С развитием производительных сил земледелие стало основным занятием восточно-славянского населения Руси. К IX веку на Руси успел возникнуть ряд городов, в том числе Киев, Новгород, Полоцк, Смоленск и некоторые другие. Возникновение городов, где население занималось не только сельским хозяйством, но и ремеслом и торговлей, свидетельствует, что к IX веку Русь уже давно стала на путь разложения первобытно-общинного строя. В западных областях Руси, где впоследствии сложился белорусский народ, процесс разложения первобытно-общинного строя происходил уже в VII — VIII веках.
Ко времени дофеодального периода относятся подробные указания о расположении восточных славян. Они приводятся в «Повести временных лет», которая была составлена в Киеве в начале XII столетия, на основании более ранних летописных источников XT века. «Повесть временных лет» относит к числу восточно-славянских племен полян, древлян, волынян, северян, вятичей, кривичей и др. Об отдельных племенах восточных славян, о которых рассказывает «Повесть временных лет», упоминает в своем сочинении «Об управлении государством» автор X столетия византийский император Константин Багрянородный. Он упоминает вервианов (древлян), другувитов (дреговичей), кривичей и севериев (северян).
На территории современной Белоруссии жил целый ряд восточно-славянских племен, о них довольно четко говорит «Повесть временных лет». По верховьям Днепра и по верхнему и среднему течению Западной Двины жили кривичи, к югу от них по Березине и Припяти, простираясь на запад до Буга, а также по верховьям Немана и Вилии обитали дреговичи. По реке Сожу — радимичи. Кривичи, жившие по среднему течению Двины, назывались полочанами. Земли между средним течением Немана и Западным Бугом заселяли ятвяги. Хотя ятвяги относились к числу литовских племен, но, имея по соседству с собой племена восточных славян, подвергались культурному влиянию с их стороны.
Названные выше восточно-славянские племена и ятвяги заселяли ту территорию, на которой впоследствии сложился белорусский народ.
В IX веке племена восточных славян образовали могучую Киевскую державу. Она простиралась от Киева на юге до Новгорода на севере, от Прикарпатья на юго-западе до Верхнего Поволжья на северо-востоке. Время существования Киевской державы было важнейшим этапом в ранней истории восточного славянства. Киевская держава сплотила разрозненные силы восточных славян и обеспечила им видное место среди других народов Европы.
Страна восточных славян — Русь уже в IX веке по словам современников «достигла блистательной высоты», а во времена князя Ярослава Владимировича стала «видимой и слышимой всеми концами земли».
В былинах русский народ долгие века всдашшал киевский период своей истории, как время силы и славы. В эту пору восточное славянство создавало прочные основы своей культуры, которую оно сохранило н развило на протяжении последующих веков.
Белорусские националисты, фальсифицируя историю Белоруссии, выделяли из общей массы восточного славянства «белорусские племена» — кривичей, полочан, дреговичей и радимичей, которые якобы уже в древнейшие времена жили обособленной жизнью. В связи с этим древние княжества кривичей и дреговичей белорусские националисты считали началом «белорусской государственности», а подчинение последних Киеву рассматривалось ими, как процесс порабощения в а ряг а ми-з авоев ател я м и свободных ранее «белорусских племен».
На самом деле восточно-славянские племена, населявшие Русь, были общими предками трех братских. народов — русского, украинского и белорусского. Время формирования этих народов следует относить не к далеким временам до образования Киевского государства, как это утверждали белорусские и украинские националисты, а к более позднему времени — периоду феодальной раздробленности и последующим за ним столетиям.
Киевское государство не было создано завоевателями-варягами, а сложилось в процессе длительного исторического развития всего восточного славянства. В этом развитии принимали участие и те племена, из которых впоследствии образовался белорусский народ. Поэтому дофеодальные княжества полочан и дреговичей, упоминаемые в летописях еще до возникновения Киевского государства, нельзя рассматривать как начало белорусской государственности. Ее не могло быть в те времена, когда не успел еще сложиться сам белорусский народ.
В составе Киевского государства все восточное славянство жило общей исторической жизнью. Экономическое, социально-политическое и культурное развитие отдельных частей Руси в IX и X веках шло по одному общему руслу, по линии перехода общества от первобытных форм рабства к крепостничеству, т. е. к феодализму. Феодальные отношения стали возникать на Руси во времена Киевского государства. В. И. Ленин относил их зарождение еще к IX веку. Уже в те времена господствующий класс Руси стал наделять рабов землей. Вместе с развитием частной собственности на землю в зависимое положение от господствующего класса стала попадать часть разоряемых свободных общинников. Следует, однако, заметить, что во времена Киевского государства основная масса крестьян еще сидела на общинных землях и не находилась в сфере феодальной эксплоатации. Феодальные отношения зарождались, но древнерусское общество IX — X веков еще не было феодальным, так как главным источником доходов для князей, дружинников, бояр являлась не феодальная рента, а дань, собираемая с населения, которое в основной своей массе еще не попало в личную зависимость от землевладельцев.
В IX — X веках территория современной Белоруссии — земли, населенные племенами кривичей, полочан, радимичей и дреговичей, входила в состав Киевского государства. Население этой части Руси обязано было платить дань киевскому князю. Наиболее значительными городами этой части Руси были Полоцк и Туров, в них сидели местные князья, находившиеся в вассальной _ зависимости от киевского великого князя.
На протяжении ряда веков, на основе развития производительных сил шел процесс консолидации восточно-славянских племен. Ом начался еще задолго до образования Киевского государства. Во времена Киевского государства процесс консолидации восточно-славянских племен был ускорен. Характерно, что в этот период в памятниках древнерусской письменности исчезает большинство этнических названий восточнославянских племен. Взамен их, для обозначения отдельных частей Руси, стали употребляться названия «земель» — феодальных княжеств, которые с течением времени стали выделяться из состава Киевского государства. В период феодальной раздробленности, наступившей на Руси с XI столетия, процесс этнической консолидации восточного славянства продолжался, но он шел боле замедленным темпом, так как ему препятствовала политическая раздробленность Руси XI — XIII веков.
С развитием феодальных отношений отдельные части Руси все более политически обособлялись от Киева. Сохраняя свое культурное единство, они попадали в неодинаковые исторические условия.
В процессе феодального дробления на территории западных областей Руси в XI — XII веках выделился ряд феодальных княжеств в том числе Полоцкое, Витебское, Минское, Туров-ское, Пинское и некоторые другие. Полоцк и Туров стали политически обособляться от Киева еще в XI веке.
Феодальная раздробленность все более усиливалась на протяжении XI — XII веков. Вместе с ней становились обычным явлением и феодальные войны — княжеские усобицы. Они обогащали князей, дружинников и бояр и вместе с тем разоряли горожан и крестьян, ускоряя подчинение последних феодалам-землевладельцам. Некоторые киевские князья пытались задержать политический распад Руси. Они долгое время вели борьбу против полоцких князей, добиваясь сохранения за собою верховной власти над Полоцкой землей. Однако попытки киевских князей восстановить свое господство над Полоцком и другими городами западных областей Руси окончились неудачей.
Фальсифицируя историю Белоруссии, белорусские националисты изображали феодальные войны XI — XII веков, как борьбу «белорусских (кривских) племен» за свою независимость от владычества киевских князей. По утверждению белорусских националистов Полоцк уже в XI веке поднялся против Киева и начал борьбу за независимость белорусских земель. Рассматривая Полоцкое княжество, как «белорусское государство», националисты пытались измыслить мнимые национальные противоречия между Полоцком и Киевом.
Все эти измышления белорусских националистов являются лживыми от начала до конца. Киевское государство распалось не в силу каких-то национальных противоречий, каковых тогда на самом деле не было, а в связи с развитием на Руси феодальных отношений. С наступлением феодальной раздробленности начались феодальные войны. К числу последних следует отнести также борьбу между полоцкими и киевскими князьями, которая шла на протяжении XI — XII веков. Подрывая единство Руси, эта борьба против Киева не имела для Полоцкой земли никакого освободительного значения.
Феодальная раздробленность со свойственными ей «княжескими неурядицами» ослабила Русь в военном отношении. Используя распад Киевского государства, литовские князья стали захватывать соседние земли полочан и дреговичей.
Уже в ХП веке литовские князья производили частые нападе-ния на западные окраины Руси. С начала XIII века Полоцкое княжество вело борьбу не только с литовскими князьями, но и с немецкими феодалами — «псами-рыцарями», утвердившимися тогда в низовьях Двины, где они и покорили жившие там латышские племена.
В 1237 — 1241 годах Русь подвергалась нашествию татаро-монголов. Батыевы полчища обрушились главным образом на северо-восточные и южные области Руси. Население именно этих областей приняло на себя всю основную тяжесть борьбы с татарским нашествием. Ценою огромных усилий и жертв оно стратегически истощило татаро-монголов и остановило их дальнейшее движение на запад. Этим Русь спасла тогда европейскую цивилизацию от нашествия азиатских варваров. Борьба против татаро-монголов на долгое время потребовала огромного напряжения всех сил северо-восточной Руси, где в героической борьбе за свою независимость формировался великий русский народ.
Воспользовавшись отвлечением сил русского народа на борьбу с татаро-монголами на востоке и с немецко-швед-скими агрессорами на западе, литовские феодалы во главе с своими князьями стали захватывать небольшие и слабые феодальные княжества западных областей Руси. Окончательно литовские князья установили в них свое господство в начале XIV века, когда во главе образовавшегося к тому времени Великого княжества Литовского стоял Гедимин.
Утверждение белорусских националистов о том, что население западных областей Руси якобы добровольно признавало над собою власть литовских князей и видело в них защитников от татарской неволи является лживым и не выдерживает никакой критики. Это положение белорусские националисты протаскивали в историческую литературу для того, чтобы показать путем фальсификации прошлого якобы имевший место отрыв белорусского народа от братского ему русского народа. На самом деле литовские князья действовали на территории западных областей Руси (т. е. в Белоруссии) как завоеватели.
Изображая литовских князей как избавителей белорусского народа от татарского ига, белорусские националисты: создали легенду о том, что во времена Великого княжества Литовского Белоруссия переживала свой «золотой век», что никогда ее историческое развитие не находилось в таких
благоприятных условиях, как это было в XIV — XVI столетиях.
Отрицая классовую природу государства, белорусские националисты идеализировали политический строй феодальных (или как они их называли «белорусских») княжеств XI — XIII веков и захватившего их Великого княжества Литовского. Националисты не хотели понять, что литовские «господари», а ранее князья полоцкие, туравские и др. выражали интересы не народных масс, а феодалов.
На самом же деле хозяйственное положение Белоруссии в составе Великого княжества Литовского было тяжелым. В XIII веке западные области Руси подвергались неоднократным нападениям со стороны литовцев, немцев, а временами и татар. Установление в белорусских землях владычества литовских князей не избавило их и от опустошительных вторжений немцев и татар. Правда, феодальные отношения XIV — XVI веков еще содействовали развитию производительных сил, однако, иноземное владычество литовских феодалов задерживало это развитие. Хозяйственная жизнь Белоруссии в XV — XVI веках прогрессировала весьма медленно. При этом хозяйственное развитие страны осуществлялось за счёт дальнейшего усиления феодальной эксплоатации крестьянских масс и городской бедноты.
Во времена Великого княжества Литовского (особенно с XV века) крестьяне Белоруссии заселяли еще неосвоенные ранее районы. В сельском хозяйстве более широкое распространение получила трехпольная система земледелия. По мере своего развития ремесло отделялось от земледелия и концентрировалось в городах, население которых в связи с этим увеличивалось. С ростом городского населения развивался рынок, более оживленной становилась торговля как внутренняя, так и внешняя. Однако развитие земледелия, ремесла и торговли протекало в Белоруссии в XV — XVI веках на основе господствовавшего тогда натурального хозяйства. Поэтому совершенно лживыми являются измышления белорусских националистов, будто бы Белоруссия времен Великого княжества Литовского переживала какой-то расцвет в своем хозяйственном развитии. Экономическое развитие ее, как и всего Великого княжества Литовского заметно отставало от экономического развития северо-восточной Руси, где шел тогда процесс формирования русского народа.
Тем не менее экономическое развитие XIV — XVI веков являлось существенным фактором, ускорявшим образование
белорусской народности. Она формировалась на основе укрепления хозяйственных связей, когда с ростом городов, с развитием внутреннего рынка и внешней торговли становились все более прочными сношения между отдельными частями страны. В связи с этим постепенно стали стираться языковые и культурно-бытовые особенности населения отдельных местностей западных областей Руси. Издавна жившие здесь кривичи, полочане, дреговичи и радимичи продолжали формироваться в одну белорусскую народность. В образовании ее принимали также участие некоторые неславянские — литовские элементы, например ятвяги, на земли которых проникло с течением времени много восточно-славянских поселенцев.
Если население западных областей Руси оказывало сильное культурное влияние на литовцев, то, в свою очередь, литовское владычество в этой части Руси не могло не оставить своего следа в языке белорусского народа.
В первую очередь и быстрее языковая и культурная нивелировка населения разных местностей Белоруссии происходила в городах, особенно в наиболее значительных. Там сильнее чем в сельских местностях давало себя знать растущее и становившееся все более прочным общение между отдельными частями страны.
Образование белорусской народности протекало во времена феодализма-крепостничества, когда основой общественных отношений являлось господство «земледельческого быта и натурального хозяйства»*. Как известно, Маркс не был склонен преувеличивать значение средневековой западноевропейской торговли, что же касается торговли средневековой Руси, то он категорически подчеркивал, что она «оставляет незатронутой экономическую основу азиатского производства», т. е. натуральное хозяйство. Это замечание Маркса вполне применимо и для Белоруссии времен Великого княжества Литовского. При феодализме, когда господствовало натуральное хозяйство, могла сложиться только народность, а не нация, ибо в те времена еще не могло образоваться той устойчивой общности «языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры», которые типичны для нации.
Экономическая разобщенность отдельных частей Белоруссии стала исчезать в XIV — XV веках по мере развития рынка, городов и торговли, но при господстве натурального хозяйства она не могла исчезнуть совсем. Горожане и феодалы были сильнее втянуты в растущее товарное обращение, чем крестьяне, а последние составляли абсолютное большинство населения. Поэтому в условиях феодализма, при сохранении некоторой обособленности отдельных частей страны не могло сложиться вполне устойчивой общности языка. В городах она была выражена более заметно, чем в сельских местностях. По той же самой причине при феодализме не могло возникнуть устойчивой общности культуры. Отмеченное выше экономическое развитие явилось основой для некоторого развития культуры белорусского народа, но следует заметить, что эго развитие шло крайне нерапномерно, оно затронуло феодалов и часть городского населения, что же касается широких народных масс, то их почти не коснулся культурный подъём XV — XVI веков. Политическое подчинение белорусских земель Великому княжеству Литовскому создавало для них известное территориальное единство, отсутствовавшее в XI — XIII веках, но это единство было весьма относительным. В силу целого ряда причин Литовское государство, под властью которого находилась та территория, где складывался белорусский народ, не было таким централизованным, каким являлось Московское государство, образовавшееся в С-В Руси.
Таким образом, в XIV — XVI вв. в западных областях Руси, при господстве тогда натурального хозяйства, на основе феодальных отношений шел процесс образования белорусской народности, а не белорусской нации. Нации на востоке Европы стали возникать позднее чем на западе, где они складывались «п период ликвидации феодализма и победы капитализма». В Белоруссии XIV — XV вв. до ликвидации феодализма было еще далеко. В те времена здесь на основе феодальных отношений существовали только первичные формы капитала — капитал торговый и ростовщический. Капиталистического производства здесь не было еще и в помине.
Великое княжество Литовское, под властью которого находилась Белоруссия, не было этнически однородным. Население его, подобно другим смешанным государствам того времени, расположенным на востоке Европы, состояло «из
нескольких народов, еще не сложившихся в нации, но уже объединенных в общее государство». Известны исторические условия, при наличии которых образовались такие «смешанные государства» (Сталин): в странах Восточной Европы, где они возникали, «капиталистического развития еще не было…, между тем как интересы обороны… требовали незамедлительного образования централизованных государств, способных удержать напор нашествия»2. Великое княжество Литовское складывалось в долгой и упорной борьбе с немецкими агрессорами, которые наступали на Литву с двух сторон — с запада и с севера. Оно складывалось тогда, когда литовская знать, организуясь для борьбы с немцами, сама устремилась на завоевание западных областей Руси.
В XIV — XV веках формирование белорусского народа протекало в особых исторических условиях, отличных от тех, в каких происходило тогда формирование русского народа. Формирование последнего совпало по времени с образованием независимого русского государства, которое выросло из Московского княжества, ставшего уже во второй половине XIV века на путь активной борьбы против татаро-монгольского владычества. Борьба с татарами ускоряла образование единого русского государства с центром в Москве.
Иными были условия, в которых протекало формирование белорусского и украинского народов. Феодалы Белоруссии и Украины, подчиняя себе народные массы, стали на путь классового сотрудничества с литовскими, а потом с польскими феодалами. Вместо того, чтобы организовать борьбу за освобождение белорусских и украинских земель, они содействовали укреплению Великого княжества Литовского. Этим самым белорусские и украинские феодалы, предавая интересы своих народов, становились приспешниками иноземных поработителей.
Это предательство объясняется тем, что классовые интересы белорусских и украинских феодалов во многом совпадали с интересами литовских феодалов, захвативших западные и южные области Руси. И те и другие были заинтересованы в усилении эксплоатацин народных масс и, боясь народного гнева и возмущения, объединяли свои силы в борьбе с народными волнениями.
В литовских князьях, а затем в польских королях, белорусские и украинские феодалы видели защитников своих классовых интересов.
Формирование белорусского народа неразрывно было связано с формированием его языка. С укреплением экономических связей на территории западных областей Руси постепенно стирались языковые особенности племенных говоров. На этой основе стал складываться белорусский язык, имевший ряд местных особенностей. Параллельно с формированием народного белорусского языка, его фонетические и морфологические элементы стали проникать в памятники тогдашней письменности. Так постепенно стал складываться литературный белорусский язык феодальной эпохи, который первоначально был литературным языком белорусских феодалов. С конца XV века, по мере распространения грамотности среди горожан, в книжный белорусский язык стали все больше и больше проникать элементы живой народной речи.
Во времена владычества литовских феодалов западные области Руси, где формировался тогда белорусский народ, получили название «Белой Руси». Этот термин встречается уже во второй половине XIV и в начале XV веков у немецких и польских авторов, но очень возможно, что он был известен и в более ранние времена. Литовцы и латыши его не применяли. Население западных областей Руси называло себя во времена Великого княжества Литовского «руськими», подчеркивая этим свое родство и близость к населению других частей Руси, близость к русскому и украинскому народам.
Происхождение и значение термина «Белая Русь» до сих пор остается неясным. По этому поводу существует ряд различных мнений, но все они являются только догадками. Одни ученые толковали термин «Белая Русь» в смысле независимости белорусского народа от татар. Но это объяснение встречает серьезные и вполне законные возражения, так как во времена литовского владычества Белоруссия была нисколько не свободнее от иноземного господства, чем северо-восточная Русь, подвластная «Золотой орде». Другие объясняли происхождение термина «Белая Русь» цветом одежды, светлым цветом волос и голубыми глазами белоруссов. Однако и это объяснение нельзя считать убедительным. Более вероятным представляется поставить термин «Белая Русь» в связи с другим термином — «Черная Русь». Им обозначалась в XIII веке та часть Белоруссии, которая непосредственно граничила с литовскими землями и ранее всего была захвачена литовскими князьями. Если слово «Черный» обо-
значало в то время состояние зависимости и подчинения, то слово «Белый» обозначало обратное состояние. Очень может быть, что название «Белая Русь» стало закрепляться за северо-восточными частями Белоруссии в XIII веке, когда они, не будучи покорены татарами, не были захвачены пока литовскими завоевателями.
На протяжении XIV — XVI веков белорусские земли, находясь под владычеством литовских князей, поддерживали экономические, политические и культурные связи с землями северо-восточной Руси, где формировался русский народ. Так, белорусские города того времени вели торговые сношения с такими русскими городами, как Великий Новгород, Псков, Тверь и Москва. Население Белоруссии в своей борьбе с литовскими князьями искало поддержку в Москве. Православная церковь Белоруссии долгое время подчинялась московским митрополитам, несмотря на неоднократные попытки литовских князей создать в Великом княжестве Литовском особую православную митрополичью кафедру. В конце XIV и в начале XV веков Смоленск, тесно связанный с белорусскими землями, в борьбе с литовским князем Витовтом искал поддержку в Рязанском княжестве. Русское летописание оказало заметное влияние на летописание белорусское. В белорусских летописях выражается сочувственное отношение к Москве. Хорошо известны симпатии и тяготение народных масс Белоруссии к Московскому государству в XV — XVI веках, особенно наглядно выявившиеся с того времени, когда Иван III начал борьбу за освобождение белорусских земель из-под иноземного (литовского) владычества.
Борьба белорусского народа против владычества литовских феодалов имела большое историческое значение. Она задержала агрессию Великого княжества Литовского против Москвы как раз в то самое время, когда та вела борьбу против татарского ига (Куликовская битва). Это содействовало укреплению Московского княжества. Превращение его в Московское государство и укрепление последнего в XVI веке давало белорусскому народу мощный и надежный оплот в его дальнейшей борьбе против иноземного владычества.
В силу ряда исторических условий в XV — XVI веке белорусскому народу не удалось освободиться от иноземного владычества. Укрепляя свое господство в Белоруссии и на Украине, литовские феодалы уже с 1386 года пошли на -сотрудничество с польскими феодалами. Это сотрудничество подготовило Люблинскую унию 1569 года, по которой польские паны включили в состав своего государства — Речи Посполитой все Великое княжество Литовское. Таким образом, после 1569 года белорусский народ оказался под еще более тяжелым иноземным владычеством — под владычеством польских феодалов. Белоруссия находилась в составе Речи Посполитой до конца XVIII века, т. е. до ее разделов, в результате которых белорусские земли были воссоединены с русским государством. Присоединение Белоруссии к России имело огромное прогрессивное значение для всей дальнейшей истории белорусского народа. Включение Белоруссии в состав русского государства ускорило ее экономическое и культурное развитие. В Белоруссии, как и во всем русском государстве, начался процесс разложения феодально-крепостнических порядков. Наступила эпоха «ликвидации феодализма и победы капитализма» (Сталин). В этих условиях белорусский народ начал складываться в нацию. Борьба крестьянских масс Белоруссии против, крепостников стала вливаться в общее с русским народом русло борьбы против феодально-крепостнического гнета. После отмены крепостного права (1861г.) в Белоруссии, как и в России, наступил период капитализма. Вместе с развитием капитализма формировался рабочий класс — могильщик капитализма, класс, которому принадлежало будущее.
Великий гений человечества В. И. Ленин создал партию нового типа, партию большевиков, возглавившую и организовавшую революционное движение во всей б. Российской империи.
Рабочие и крестьянские массы Белоруссии принимали самое активное участие вместе с рабочими и крестьянами всей России в первой буржуазно-демократической революции 1905 — 1907 годов, а затем в Февральской буржуазно-демократической революции 1917 года. Но только Великая Октябрьская социалистическая революция принесла белорусскому народу полное освобождение от всякого угнетения, освободила его от капиталистов, помещиков и других эксплоататоров, позволила построить жизнь на новых — социалистических началах. Впервые в истории, благодаря социалистической революции, белорусский народ получил свою государственность.
БССР является равноправным членом в составе великого, братского содружества советских народов. Белорусский народ вместе с другими народами СССР, под руководством великой партии Ленина — Сталина, при постоянной помощи со стороны великого русского народа и других народов нашей социалистической Родины, уверенной поступью идет вперёд к полной победе коммунизма.

Топ-3 легенды о происхождении белорусов / Мой BY — Информационный портал Беларуси. Новости Беларуси


Одна из легенд принадлежит перу Владимира Короткевича.
Существует несколько легенд о происхождении наших предков. Np.by собрал три самые популярные, причём первая – авторская, принадлежащая перу одного из самых известных белорусских авторов, Владимиру Короткевичу. Две оставшиеся авторство за давностью лет утратили, и теперь считаются народными.
Как Бог землю делил…
Некогда создал Бог землю, и начал делить её между народами. И приходили к нему, и Бог определял, кому что подходит лучше всего. Тем, кто просил сладкой жизни – получил тропические джунгли, где спеет множество сладких плодов, но ползают ядовитые змеи и ночами выходят на охоту хищники. Тем, кто любил коней и просторы – солончаки, где кони находят для себя пропитание, и бескрайние степи.
И пришли белорусы – трудолюбивые, хозяйственные. И Господу так понравились, что он выбрал для них землю, богатую на животных в лесах и на рыб в реках. Да и сама земля, если потрудиться на ней, никогда не оставит голодной. А если вдруг недостаточно уродит, так грибы-ягоды прокормят.
Но тут один из ангелов, стоявших у плеча Бога, не выдержал, воскликнул: «Как же так, Ты же им рай отдаёшь!».
И тогда Господь задумался, и решил, что для равновесия (и чтобы жизнь раем не казалась) даст белорусам самое плохое начальство. Так и пошло, что земля урожайная, и живность всякая в лесах водится, и рыбы в реках много. А вот со всем прочим до сих пор сложности.
Перуново творчество
В языческих представлениях белорусов главным божеством был Перун. И именно его почитали как творца мира. Согласно этой легенде, в начале времени была только чёрная, мёртвая вода, а посреди неё торчал то ли камень, то ли что иное. И Перун ударил молнией в этот камень, и от него отскочили три искры – белая, красная и жёлтая. Одна полетела вверх, и появилось небо, а на нём – солнце и луна. Вторая попала на камень, и из воды появилась земля, а на ней – разные деревья, кусты и прочая зелень. Из этой же искры и животные начали нарождаться, а потом и люди. Третья искра также попала в воду, и стала вода живой, завелись в ней рыбы и раки. А на месте, где то ли камень, то ли что другое было, вырос дуб. Высокий, до самого неба – и небо на своих ветвях держал.
И люди размножились на земле, и чем больше их становилось, тем шире становилась земля. А там, где земля только появлялась, были болота.
И вот, умирал один из первых людей, и делил между детьми своими имущество своё. Поделил имущество, а землю – повелел, чтобы сами поделили. И дети пустили своих любимых животных. Кто собаку гончую за зайцем пустил, чтобы побольше надел получить. Кто сокола охотничьего за утиной стаей направил, чтобы обозначить свои делянки.
Перуново творчество
А младший брат пустил выдру. И где пробежала выдра, там пролегли русла рек – Днепра и Двины. Там и стали селиться дети и внуки младшего брата. Белорусами себя называть стали.
Знать своё имя
А говорят, когда мир только начинался, всего у белорусов было вдоволь. И земли было достаточно для каждого, кто руки имел, готовые к работе. И земля эта была плодородная, хорошо родила, даже в самые неблагоприятные годы. А если уж урожай был не слишком хорош, или хозяин ленив, то всегда можно было в пущу уйти, и там прокормиться, дарами леса да охотой.
Но вот нашлись люди жадные, которые хотели много иметь, да не трудиться в поле. И возвысились, стали забирать добро, что раньше общим было, себе. Так, пока посевная, то да сё, — а пуща уже вроде как и не общая, а принадлежит богатею. И сеножати, что в пуще. Пока жниво, а тут уже и рыбу в реке ловить запрещено, а если ловишь, то непременно часть надо хозяину отдавать.
Но всё равно хорошо ещё жили, скот держали да землю обрабатывали без устали. И непременно стариков уважали, а старики сохраняли самое главное, что знали, всю мудрость. Но главное – имя народа именно они сохраняли. А потому, даже когда приходили из чужих земель жадные до чужого добра люди, старики всегда знали, как обойти неприятеля в ратном деле – хитростью да умелостью.
А однажды пришли к белорусам чужеземцы. И вроде бы не со злой волей, но пришла с ними болезнь, и первыми старики стали умирать. А среди молодых мало оказалось тех, кто имя своё помнил. И чужеземцы, что имя своё помнили и чтили, завоевали всю власть.
Один же из последних мудрецов, умирая, сказал, что белорусы снова смогут вернуть себе то время, когда всего было вдоволь, если имя своё вспомнят.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *