Легенда о происхождении мозыря

Краткий обзор истории Мозыря — Краязнаўчы сайт Гомеля і Гомельшчыны


На восточной границе великой Полесской низменности возвышается Мозырская гряда – высокие холмы, которые местные жители называют горами. Место – совсем нехарактерное для Беларуси и тем более для Полесья. С другой стороны, такого не бывает и в горных странах – чтобы у подножья круч протекала широкая и спокойная река, какой здесь является Припять.

Легенды древнего Мозыря

И город, выросший на этих горах необычен. Его считают одним из красивейших в Беларуси. Вы не найдете в нем сходства или общих черт с другими нашими городами. Мозырь – уникален, со своими “разноуровневыми” улочками, затяжными серпантинами спусков, ущельями и “кратерами”. Когда-то он был областным центром, сейчас – районный. Его облюбовали нефтяники и нефтепереработчики. А многочисленные промышленные предприятия и учебные заведения, сосредоточенные здесь, не стоит и перечислять. Любой приезжий, впервые попавший сюда, восклицает: “Я и не знал, что есть такой город!”
Это место настолько самобытно, что не может не быть древним. В те времена, когда белорусская земля была еще необжитым дремучим краем, Мозырская гряда казалась лесным жителям-славянам волшебной и таинственной землей, наделенной внутренней сверхъестественной силой. И все же люди поселились здесь. Так началась летопись поселения со странным названием Мозырь.

Тайна трех преданий

Ученые до сих пор не пришли к единому мнению по происхождению названия города. Одни считают, что ему дала имя народность мазур, другие связывают с древнескандинавским словом “мосыр” (сырость), третьи – с тюркским словом “мосар” (холм, курган). Поскольку в средние века Мозырь был форпостом Полесья при монголо-татарском нашествии, то последняя версия кажется наиболее правдоподобной. И все же… Задолго до прихода монголов в “Повести временных лет” этот город уже назывался Мозырем.
Но оставим топонимические споры ученым. До наших дней дошло интересное предание, со своей стороны дающее объяснение как происхождению города, так и появлению его названия. Итак…
В давние времена два брата, выходцы из Киева, поселились на диком горном берегу Припяти. Место оказалось удобным и плодовитым для их промысла – заготовки рыбьего жира.
Однако недолго братья жили в согласии. Старший был страшным уродом и возненавидел младшего, статного красавца, за предпочтение, оказанное ему молодой соседкой, а главное – за быстрое обогащение. Младшему все удавалось в торговле, он был богаче старшего. Дальнейшая совместная жизнь становилась невозможной, и младший брат решил отселиться от завистливого родственника на новое место. Когда же он объявил о своем решении и потребовал причитающуюся ему долю товара (рыбьего жира), старший брат разозлился и, отказавшись делиться, приказал работникам выгнать его из дома. В ответ младший брат собрал дружину и объявил войну родственнику. Последний явно не ожидал такого развития событий и обратился за помощью к местной колдунье.
Чаровница жила неподалеку на высокой остроконечной горе и весьма благосклонно отнеслась к его просьбе. Она созвала в свое войско несметные полчища горных духов и напала на дружину младшего брата. Бой завязался неравный, и младший брат должен был погибнуть от колдовских сил. Но красота спасла его. Во время сражения колдунья была так поражена внешностью младшего брата, что повелела остановить битву и предложила мир. Старший брат рассвирепел, когда понял, что колдунья ему больше не помощница, и в ярости бросился на горных духов: “Мой жир! Я не уступлю ему ни мерки!”
С тех пор и пошло название места – Можир – Мозырь.
Эту давнюю легенду, напоминающую современные бизнес-разборки, записал в XIX веке белорусский писатель и этнограф Павел Шпилевский. Но мы еще вернемся к его творчеству.

Шайтан-гора

Первые переселенцы будущего Мозыря жили на четыре километра ниже по течению Припяти от нынешнего центра города. Естественно, все они были язычниками и поклонялись древним забытым богам. Самым святым местом у них считался холм, имеющий необычайно правильную форму для природного создания. Он напоминал наполовину закопанное в землю гигантское яйцо и обладал необъяснимой сильной энергетикой. На его вершине возвышались почерневшие от хода столетий деревянные идолы.
Тысячелетие назад это языческое копище стало границей между старой и новой верой. По другую сторону горы поселились славяне, принявшие христианство. Но какой бы магической силой ни обладал этот холм, древние боги умерли. В конечном итоге христианство овладело всеми окрестными землями. В Мозыре теперь располагается резиденция епископа Туровского и Мозырского, которая представляет собой старинный Свято-Михайловский собор.
А языческий холм сохранился в Мозыре до наших дней. Идолов на нем давно уже снесло время. Осталось только имя, говорящее о его “несвятости” для христиан – Шайтан-гора.
Но проявлялась ли когда-нибудь “черная” энергетика Шайтан-горы? Преданий и легенд на этот счет не сохранилось. Да и почему она должна была быть именно “черной”? Язычество не взывало ко злу.
В этих местах во все времена рождались независимые твердые люди, иные из которых обладали несокрушимым бунтарским духом и критическим восприятием бытия. Примеров тому немало, но мы остановимся на одном.
В конце XVI века в Мозыре жил земский судья Стефан Лован. Он отличался необыкновенными для той эпохи взглядами на религию и проповедуемые ею истины. Особо не таясь, Стефан Лован изрекал сугубо атеистические мысли. “Души в человеке нет. Рая и пекла нет и судного дня не будет. И все, что есть на свете, то все само собой существует: земля, дерево, вода и другие вещи. И кому здесь лихо – тут пекло, а кому добре – тут рай”… Эти “кощунственные” представления о мироздании в конечном итоге были “услышаны”. В 1592 году мозырский судья был вызван в главный литовский трибунал… История даже сохранила имя доносчика.

Град над Припятью

В 1609 году полесскому городу, имеющему дубовый замок на высокой горе, король Речи Посполитой Сигизмунд III даровал герб – в голубом поле черный одноголовый орел с серебряным нагрудным знаком, а на нем красная буква S. Как утверждают историки, обретение городом герба в эпоху феодализма было свидетельством его интенсивного роста и развития по сравнению с соседними поселениями.
Как жил Мозырь в те времена, можно лишь догадываться по общеизвестным тенденциям и процессам того периода в истории нашего государства. Зато сохранились записи этнографа Павла Шпилевского, относящиеся к 1853 году, в которых на основе личных впечатлений ярко и колоритно рисовался портрет мозырян и их города, принадлежащего уже Российской империи.
“…Несмотря на частые пожары и особенно сильный недавний пожар, который уничтожил чуть ли не большую часть зданий, Мозырь принадлежит к числу самых красивых и чистых городов западно-русского края. Немного таких уголков в России. Постоянных жителей в нем 4.700 душ, но как портовый город он имеет множество временных поселенцев, особенно летом, когда пристань его на протяжении установлена большими и малыми судами, по преимуществу прусскими и познанскими!
На спасскую ярмарку в Мозырь съезжается дворянство и купечество из соседних уездов и из других губерний. Прусские и познанские купцы скупают лен, пеньку, сало, овечью и свиную шерсть, копченую рыбу, рыбий жир и кожи. Мозырские кожи отличаются прочной выделкой, секрет которой местные промышленники скрывают от всех. Говорят, они употребляют какой-то сок лесных растений.
К чести мозырского общества нужно сказать, что книги раскупаются охотно. Кроме книг, некоторые мозыряне выписывают журналы и следят за современностью. Мне не раз приходилось здесь бывать в обществе таких людей, которые занимаются науками и искусством, разрабатывают материалы для истории западно-русского края, с увлечением предаются исследованиям местных древностей и открытий из области естественных наук.
Я узнал о замечательном таланте местного поэта господина Неслуховского, описавшего похождения некоторых мозырских героев времен татарских набегов. Особенно хороша его поэма, названная по имени реки Припять – “Препеинада”. В поэме рассказывается о геройстве Сайкера, татарского вождя, бросившего татарский лагерь и перешедшего на сторону мозырского ополчения, описывается бой казаков на вершинах мозырских гор и любовь Сайкера к красивой мозырянке”.
А вот что еще писал Павел Шпилевский:
…”Мозырь больше застроен деревянными зданиями довольно правильной и красивой архитектуры во вкусе русском с примесью византийских элементов. В городе можно насчитать более сотни всяких лавок, особенно железных, в которых немало изделий, приготовляемых из мозырской железной руды. В грунтах мозырских горных ущелий водится железная руда, обрабатываемая в местных рудокопнях: лучшие железные руды вдоль берегов реки Славечны…”
* * *
И сегодня Мозырь – город особенный. И сегодня он славится своими промышленными “секретами”. Но когда знакомишься с историей таких городов и открываешь все новые и интереснейшие страницы ушедшего прошлого, становится грустно. Мы так мало знаем об истории своей страны, своих городов. Если у нас и выпускаются туристические путеводители для приезжих, то в них сухо рассказывается о коротком для человеческой цивилизации послереволюционном периоде. Только ведь мы древняя нация, у нас великая культура, достойные предки, оставившие после себя немало тайн.
Аўтар: Ирина Такоева
Крыніца: “Беларусь Сегодня”, (13.10.2001)

Откуда название — Мозырь? » Городские порталы Беларуси — Govorim.by


В наследство от предков мозырянам осталась красивая, наполненная мистикой и поэтичностью, легенда, по-своему объяснявшая происхождение названия города. Записал ее еще в 19в знаменитый путешественник и этнограф П.М.Шпилевский. И согласно этой легенде название «Мозырь» возникло якобы после ссоры двух братьев, киевлян по происхождению, долго живших на берегу Припяти и однажды не поделивших между собой рыбий жир. «Мой жир!» – кричал один в запальчивости. «Нет, мой жир!» – вторил ему другой. Вот так с легкой руки двух братьев и повелось: «Мой жир» – «Можир» – «Мазыр» (в белорусском его варианте). Но легенда на то и легенда, чтобы мало ей верить. И для сомнений есть масса причин.
Во-первых, с точки зрения лингвистики и законов словообразования здесь не все безупречно. Во-вторых, «жир» – исконно русское слово, имеющее в белорусском языке свой аналог – «тлушч». Видно, чувствовали это и сами рассказчики, потому и добавляли – братья, мол, были выходцами из Киева – русскими либо украинцами. Почему же тогда не «сыр»? И в том, и в другом языке оно произносится одинаково и вполне могло бы стать более подходящим для нас вариантом. В своих записях П.М.Шпилевский дает пояснение, что догадки свои народное предание основывает на созвучии сохранившегося названия близлежащего притока Припяти – Монжирье. Вот почему именно «жир», а не «сыр». Однако здесь снова возникают противоречия, несостыковки и нарушения законов лингвистики.
Как бы ни было удобно простое слуховое созвучие, вряд ли «Мозырь» и «Монжирье» имеют между собой что-либо общее. Во-первых, взяв за основу фразу «Мой жир», мы сразу сталкиваемся с закономерным вопросом: почему в первом варианте буква «й» просто выпадает из общего ряда, а во втором превращается в букву «н»? Тогда уж скорее «Можирье», а не «Монжирье». Может, ослышался господин Шпилевский или неправильно записал слово? Не будем торопиться с выводами, а попробуем записать слово «Монжирье» на белорусском языке. Мы получим «Манжыр’е» и заметим, что звучит оно не так уж и непривычно для белорусского слуха. Во всяком случае, что-то напоминает. И как тут не вспомнить, что в белорусском разговорном языке есть слово «мажджэрыць» – дробить, толочь. И если уж «играть» на созвучиях, то гораздо логичней будет выстроить такую цепочку: «мажджэрыць» – «манжэрыць» – «манжырыць». И соответственно: «мажджэр’е» – «манжэр’е» – «манжыр’е» – «монжирье». Почему сам рассказчик не увидел здесь связи, а объяснил все русскоязычной фразой «Мой жир»? Это могло произойти из-за не достаточной распространенности начального слова, его утраты, вывода из частого употребления, перефразирования. Однако даже подобное сопоставление, приведенное здесь, весьма и весьма “притянуто за уши”. Чтобы наиболее точно определить происхождение топонима или гидронима, недостаточно анализа каких-либо созвучий. Даже одной лишь лингвистики здесь недостаточно. Как минимум необходимо знать, насколько давно возникло название, как оно произносилось в то время, необходимо даже досконально изучить диалект данной местности и множество других подобных нюансов.
И все же самая главная причина, развенчивающая выдуманный миф, заключается в том, что для наименования как местности, так и реки в давние времена нужны были более веские основания, чем чьи-либо восклицания. Тем более произнесенные лишь однажды и никому не известные. Исключение составляют лишь случаи, когда одни и те же восклицания произносились на одном и том же месте несчетное количество раз, например, бурлаками. В остальном же требовался более точный ориентир, характерность либо осмысленность, понятная не одному человеку, а целой группе людей.
Кроме «легендарной», существует и несколько научных версий, современных и на первый взгляд вполне обоснованных. Одни исследователи связывают название города с древнескандинавским словом «мосыр» (сырость) или «масур» (клен), другие – со словами иранского происхождения «мазар», «мосар» или «мазор» (древние захоронения, курганы, холмы), а также со словами «мосер» или «мосьер» народов коми (волок, путь по водоразделу, лощина). Все, конечно, возможно, вот только не слишком ли велик ареал распространения? Да и с самими названиями не слишком уж гладко. Например, «сырость» и «клен». Так ли уж много кленов произрастало на территории древнего города, что являлись его характерной особенностью? Сомнительно. На Полесье больше распространены именно сосны. Или рос на холме единственный клен да настолько приметный, что служил ориентиром скандинавским пришельцам? А среди бескрайних полесских болот слово «сырость» вообще не ориентир. К тому же мозырские холмы на всеобщем фоне скорей всего назвали бы «сушью».
Теперь что касается волока. Припять с ее многочисленными притоками особенно в давние времена представляла массу возможностей переправляться именно водным путем в любом направлении. Да и вряд ли древние люди стали бы использовать волок именно на этом отрезке пути. Скорее всего, выбрали бы более пологие берега до или после непосредственно Мозыря.
Если следовать логике, из всех перечисленных слов иноземного происхождения остаются лишь три: «мазар», «мосар» или «мазор», т.е. курганы, холмы. Но чтобы прижилось в языке местных жителей любое иноземное слово, нужны веские на то основания. Например, не имение в своем родном языке подходящих аналогов. Либо основателями поселения должны были быть пришлые люди, вслед за которыми повторяют название местности все остальные. И тот, и другой вариант в данном случае никак не подходит. Недаром топонимисты призывают искать истоки названий в родном языке и в языке близлежащих соседей. И в этом плане наиболее правдиво звучит еще одна версия, предполагающая, что слово «Мозырь», «Мазыр» происходит от названия польской народности «мазур», «мазуры». Однако на поверку даже это предположение оказывается несостоятельным. И дело даже не в том, что сами исследователи ставят под сомнение данную версию из-за того, что название «мазуры» возникло гораздо позже названия города. До этого было более распространено название «мазовия», «мазовщина». Однако наибольшие сомнения вызывает не данный исторический факт, а опять же законы словообразования, присутствующие в языке любого народа.
Действительно, русские князья ходили войной в мазовецкие земли, брали и уводили в плен местных жителей и многих потом расселяли в пограничных районах. Есть и косвенные, а, может быть, и прямые доказательства подобного поселения в Мозыре. Достаточно сегодня заглянуть в телефонный справочник города. Мы увидим, что весьма распространены здесь такие фамилии, как Мазур, Мазуркевич, Мазуренко, Мазуров, Мазурчик. И с точки зрения лингвистики и словообразования здесь как раз таки все вполне закономерно и не вызывает вопросов. Производные от слова «мазур» составлены правильно. Единственный момент – окончания, свидетельствующие о различных местах проживания потомков мазуров. Фамилии на «-ов» были приняты у великороссов, на «-енко» – в украинских землях, «-вич» – в белорусских. Что же касается названия города, то и здесь существовали свои определенные правила.
Если название местности происходило от названия зверя, растения или же прозвища человека, оно обязательно имело свои производные. Иначе нашим предкам было бы не понятно, о ком или же о чем идет речь. Именно поэтому «мазур» не могло превратиться просто в «Мазур» – «Мазыр». Скорее всего, город назвали бы «Мазуров». Так же как Туров от имени его основателя – Туры. Могли быть и другие, похожие варианты. Вокруг Мозыря есть немало примеров: дер. Мазуры (Ельский р-н), Мазурки (Ляховичский р-н), Мазурщина (Светлогорский р-н) и т.п. Причем бросается в глаза, что буква «у» никуда не исчезла, не заменена другой. Потому что такое сочетание букв в белорусском, да и в русском языке тоже, легко произносимо.
Получается, что истоки названия «Мозырь» или «Мазыр» нужно искать где-то или в чем-то еще, кроме перечисленных уже вариантов. Но если мы уже обращали внимание на запад, то, может быть, стоит обратить его теперь на восток? Тем более, что во времена возникновения названия города, эти края находились в сфере интересов Руси. Здесь постоянно проходили междоусобные войны, Мозырь без конца переходил из рук в руки пока, в конце концов, не удостоился упоминания в Ипатьевской летописи.
Заглянув в словарь Даля, мы обнаружим, что в русском языке есть слова, весьма схожие по звучанию со словом «Мозырь» или «Мазыр». Например, слово «зырить». В общеупотребительном смысле оно обозначало: зорко, пристально глядеть, высматривать, подстерегать. В то же самое время слово «зырь» являлось руководством к действию. Может ли быть связь между «зырь» и «мозырь», которое позже превратилось в название? Вполне вероятно.
Обратившись опять к словарю, мы найдем в нем почти идентичное названию города слово «мазырить», имевшее в основе все то же слово «зырь» и некогда широко употреблявшееся в рязанских говорах. Означало оно – привередничать в пище, выбирать лакомые кусочки (ведь их тоже нужно высматривать). Отсюда «мазыря» – лакомка, привереда. Кстати, производная слова «мазыря» легла в основу фамилий Мазыра, Мазырин. Так не могло ли название города произойти от слова «мазырь»? Не в том смысле, что жили тут привереды и лакомки (тогда и название было бы, к примеру, Мазыров, Мазырин), а в смысле «высмотренный лакомый кусочек» либо просто «лакомый кусочек». Ведь по сути своей эти места таковыми и являлись, особенно в период, указанный в «Повести временных лет». Мозырь был удачно расположен географически – в самом центре оживленных торговых путей. Его постоянно то отвоевывали, то дари друг другу князья. Другими словами, этот «лакомый кусочек» всегда стремились заполучить. Конечно, наиболее точное значение слова «мазырь» в данном контексте могут дать лишь лингвисты и языковеды. Но как бы там ни было, согласитесь, что данная версия имеет право на существование.
Татьяна Старовойтова

Откуда появилось название белорусского города Мозырь?

Мозырь — один из старейших городов в Белоруссии. Упоминание о нём есть в письменных источниках 12 века. По возникновению названия города однозначной версии нет. Существует несколько версий. Наиболее часто упоминаемые из них:
от ссоры братьев и дележа добытого жира, когда один из них утверждал «Мой жир», что потом перешло в Можир и Мозырь. По белоруски Мозырь — Мазыр, что в принципе тоже не отрицает версии.
от древнескандинавского «мосыр» (сырость) или «масур» (клен).
от иранских слов «мазар», «мосар» или «мазор» (древние захоронения, курганы, холмы).
от слов народов Коми «мосер» или «мосьер» (волок, путь по водоразделу, лощина).
от польской народности «мазур», «мазуры».
от рязанского «мазыря» (лакомка, привереда в еде).
от русского «зырь» (бди).
Мозырь расположен в центре исторических событий, войн, торговых путей, неоднократно менял хозяев. Его постоянно отвоевывали и уступали друг другу князья самых разных государственных образований. Возможно он действительно был сначала «мазырем» — лакомым куском для всех князей древних времён. Или каким нибудь пограничным городком с атаманом Мо, который зырил за округой в оба глаза.

История Мозыря


Мо?зырь (белор. Мазы?р) — город областного подчинения, центр Мозырского района Гомельской области.
Мозырь – один из древнейших городов белорусского Полесья, расположен на возвышенности, называемой Мозырской грядой, на берегу живописнейшей реки – Припяти.
Впервые г. Мозырь упоминается в Ипатьевской летописи в 1155 г. со дня рождения Христа: «Тогда же Гюрги (Юрий Долгорукий) иде на онем (встречу) с Изяславом Олеговичем иту сношася (сошлись) в Лаутавы. Тогда же Гюрги выда (выдал) Изяславу Корческ, а Стославу (Святославу) Ольговичу Мозырь и ту суладивъся (уладившись) в нима иде в свой Киев».
В ХІІ в. Мозырь входил в состав Туровского княжества, подчиненного Киеву. После получения независимости Туровом город остался под властью киевских князей.
В XIV в. Мозырь вошел в Великое княжество Литовское и был центром Мозырского повета в составе Киевского воеводства. После образования Речи Посполитой сеймик повета не признал решения короля польского и великого князя литовского о включении Киевского воеводства в состав Королевства и остался в Великом княжестве Литовском, Менском воеводстве. Первоначально это было обычное восточнославянское поселение с укрепленным детинцем и торгово-ремесленным посадом. В начале XVІ в. в письменных источниках появляются сведения о наличии в городе деревянного замка, возникшего на месте детинца, и церкви Св. Спаса В замке хранилось оружие и казна. В конце XVІ в. замок имел пять башен, был окружен высоким валом и рвом, через который был переброшен мост. Замок мостом соединялся с предзамковой территорией – парканом – дополнительной линией укреплений, где находились хозяйственные постройки и еще одна церковь – Св. Николая.
Мозырь неоднократно переживал чужеземные нападения, находясь на пути завоевателей с юга и юго-востока. В XV–начале XVІ вв. главным внешним врагом белорусских земель на юге были крымские татары. В 1497 г. они разграбили город и убили киевского митрополита Макария. Во время новых нашествий татар в 1508 г., 1521 г., 1534 г. Мозырь снова был захвачен и сожжен. П. М. Шпилевский упоминает имена легендарных героев, сражавшихся с татарскими ордами, которые сохранились в народных песнях. «Неустрашимый Базар не раз громил татар» и в качестве награды за мужество получил от великого князя литовского поместье Ипогор.
В марте 1508 г. Мозырь «частью силой, частью подачей от шляхты» стал резиденцией мятежного князя М. Глинского, выступившего против великого князя Литовского Александра и рассчитывавшего на помощь московских войск. Среди мятежников, которые после подавления выступления выехали в Московское княжество, значилась фамилия мозырского старосты Гагина.
Город никогда не передавался Великими князьями Литовскими и королями Речи Посполитой в частное владение.
Магдебургское право или право на самоуправление и собственный герб Мозырь получил 28 января 1577 г. согласно грамоте великого князя Литовского и короля Речи Посполитой Стефана Батория.
Одна из самых трагичных страниц истории города связана с антифеодальной войной (1648–1651 гг.) и войной Речи Посполитой с Русским государством (1654–1667 гг.). В июне 1648 г. на Мозырщину был направлен отряд казаков полковника Михненко, которому оказали помощь местные жители. Из «черні здешних краев» был сформирован отряд количеством 400 человек. Только 7 февраля 1649 г. правительственные войска под командованием гетмана польного ВКЛ Януша Радзивила появились под стенами Мозыря, который предложил повстанцам капитулировать. После отказа полковника Михненко от капитуляции начался штурм замка. Первая попытка Януша Радзивила захватить замок была неудачной. Город был хорошо укреплен, поэтому второй штурм начался с самого уязвимого места в обороне восставших – напротив замковых ворот – Ксендзовки (горы, расположенной напротив Замковой, современная ул. Фрунзе). Войска подошли к воротам под прикрытием саней с дровами. Штурм, начатый утром, закончился ночью. Большая часть защитников замка погибла в бою. Михненко был захвачен в плен «с повеления княжеского казнен смертью отсечением головы, которая после воткнута была на замковой веже». Замок и городские укрепления были разрушены гетманом. В это время замок как фортификационное сооружение перестал существовать. В ХVІІІ в. это дворцовый комплекс, который состоял из деревянного дворца и имел только административное значение. Во время войны 1654–1667 гг., летом 1655 г. Мозырь был завоеван и разорен русскими войсками под руководством воеводы Волконского. В Мозырском повете русские войска оставались до весны 1662 г. С 1648 г. по 1667 г. количество населения Мозырского повета сократилось более чем на половину или на 59,4 % (21950 душ). До войны там проживало 36932 человека, после, в 1667 г. – 14982.
Мозырь вошел в состав Российской империи в результате второго раздела Речи Посполитой в декабре 1792 г., территория повета присоединялась к Черниговской губернии. Однако в 1795 г. Мозырский уезд был восстановлен в составе Минского наместничества, а в 1796 г. Мозырь – это центр уезда в составе Минской губернии. Во время войны с Наполеоном на территории города и уезда военных действий не было. Однако здесь располагался продовольственный склад и находился на постое резервный корпус Ф. Эртеля численностью 9 тыс. человек, которых разместили на квартирах горожан из-за отсутствия казармы в городе.

События национально-освободительного восстания 1830–1831 гг. также нашли отражение в истории города. В июне 1831 г. был создан мозырский отряд повстанцев, который возглавил Феликс Кеневич. Его отряд неоднократно пытался захватить Мозырь, но из-за отсутствия общего плана действий между отдельными отрядами и слабой социальной базы, безрезультатно. 18 июля 1831 г. мозырские повстанцы были разбиты на границе Речицкого и Мозырского уездов, 7 человек приговорено к различным наказаниям. А во время восстания 1863–1864 гг. на Мозырщине не было военных столкновений. Революционные идеи охватили в основном Мозырскую гимназию. Чтобы предотвратить распространение мятежных настроений из соседнего Пинского уезда в феврале 1863 г. в Мозырь был направлен 4-й резервный батальон Витебского пехотного полка и введено военное положение. Всем жителям запрещалось отлучаться далее 30 верст от места жительства и носить оружие.
Политические события в России в начале ХХ в. отражались и на жизни провинциального города Мозыря. Здесь действовала городская организация Полесского комитета РСДРП, которая была наиболее была активна во время революции 1905–1907 гг. Мозырские события в октябре 1905 г. – это одно из крупнейших революционных выступлений на Беларуси, когда на общегородском митинге был избран революционный комитет и создана т. н. «Мозырская республика». Она просуществовала 9 дней. В это время была создана боевая рабочая дружина, сделана попытка освободить политических заключенных, захватить казначейство и оружие. В Мозырь направлены войска, в столкновениях было убито 4 и ранено 6 человек. Все члены революционного комитета арестованы и сосланы на поселение в Сибирь.
В марте 1917 г. был образован Мозырский совет рабочих и солдатских депутатов, а ноябре 1917 г. образован Мозырский военно-революционный комитет и установлена Советская власть. В 1918 – 1920 гг. жители Мозыря испытали оккупацию войсками Петлюры, польскими войсками и бандами Булак-Балаховича.
С 1924 г. город – центр Мозырского округа, который включал 10 районов, 3 города (Калинковичи, Мозырь, Петриков) и 4 местечка (Житковичи, Копаткевичи, Наровля, Туров). В 1938 г. территория округа включена в Полесскую область, а Мозырь в 1938–1954 гг. – центр Полесской области. Конец августа 1941 г. – оккупация города гитлеровцами, 14 января 1944 г. – освобождение от немецко-фашистских захватчиков в результате Калинковичско-Мозырской операции. С 1954 г. Мозырь – районный центр Гомельской области.

Первое поселение на территории современного города относится к эпохе бронзового века (ІІ– середина І тыс. до н. э.) и находится в урочище Кимборовка (район ул. Гоголя). С этим местом связана легенда об основании города, записанная русским этнографом П. Шпилевским, согласно которой Мозырь основали два брата. Они поселились на высоких берегах р. Припять и занимались промыслом рыбьего жира. “Старший был страшный урод и возненавидел младшего, статного красавца, за предпочтение, оказанное ему молодой соседкой”, а главное, за быстрое обогащение: младшему все удавалось в торговле и он был богаче старшего. Чтобы избавиться от завистливого товарища, младший хотел поселиться подальше от старшего. Это еще больше раздражало злого брата и когда, младший объявил о своем намерении, старший не хотел выдать его долю жира и велел своим работникам вытолкать его вон. Младший собрал дружину и объявил войну старшему. Застигнутый врасполох, старший брат обратился за помощью к чаровнице, жившей по соседству на высокой остроконечной горе, и чаровница явилась к нему на помощь с несметным числом подвластных ей духов. Бой завязался неравный и младший должен был погибнуть от силы чаровницы. Но красота спасла его: во время боя чаровница до того была поражена дивной красотой младшего героя, что велела остановить сражение и предложить ему мир. Но старший не согласился и требовал войны: “Мой жир!” кричал он, я не уступлю ему ни одной мерки, и с этими словами устремился на полчище духов. Оскорбленная чаровница взмахнула волшебным мечом и гора распалась на две части; в образовавшейся посередине пропасти погиб старший брат, не переставая кричать “Мой жир”. “Нет! Мой жир”! воскликнул младший, стоя на обрыве разделенной горы; “тебе не удалось обидеть меня.” После этого чаровница предложила оставшемуся брату перенести свой дом на ее гору. Но он отказался и, обманутая в своих надеждах, колдунья, на зло ему, сама поселилась на другой половине рассеченой горы и долго не переставала мучить его своими чарами и наваждениями. Наконец, оставшийся брат, по совету жены, поставил крест на своей горе и чаровница не смела прикоснуться к святому месту. Оставшийся на Святой горе, брат скоро стал богатым владельцем окружных земель и перенес свою резиденцию в то место, где теперь раскинулся город Мозырь.” Легенда приписывает происхождение города от слов “мой жир”, которые со временем трансформировались в Мозырь.

В национальном образе Беларуси Мозырь получил почти официально статус столицы юго-восточного Полесья, а в поэтической версии подтверждение того же значения – «Жемчужины Полесья».
Холмистый рельеф, обилие зеленых насаждений, в которых утопают улицы, бульвары и площади создают неповторимый облик города. «Белорусской Швейцарией» часто называют в народе эти места.
Современный Мозырь – это уникальное сочетание старинных улиц, Замковой горы, костёлов, храмов и в то же время новых жилых микрорайонов, градообразующих предприятий, таких как Мозырский нефтеперерабатывающий завод, Мозырьсоль и др.
В настоящее время в городе Мозырь насчитывается девять жилых микрорайонов, протяженность которых вдоль реки Припять составляет 22 км и которые занимают площадь 3786 га. На территории города расположились 103 улицы, 52 переулка и 3 площади. Только в Мозыре речные берега Припяти соединены тремя самыми большими по протяженности мостами в Беларуси.
С недавнего времени эта, поистине жемчужина белорусского Полесья, получила достойную оправу – город включен в масштабный туристический проект «Золотое кольцо Гомельщины». И не просто включен, а является одним из его интереснейших и колоритных маршрутов.
Много чего перенесено с момента образования до наших дней. Много раз он вставал с руин, чтоб построиться вновь и стать еще краше.
Не однажды изменялся и статус Мозыря:
с 1924 года Мозырь – центр района,
с 1935-1938 гг. – центр Мозырского округа,
с 1938-1954 гг. – центр Полесской области,
с 1954 г. Мозырь – в составе Гомельской области, второй по величине город в области.
В историю города и района органично вошел и 2007 год. В соответствии с Указом Президента Республики Беларусь от 30 августа 2007 № 396 Мозырский район и город Мозырь объединены в одну административно-территориальную единицу – Мозырский район с административным центром город Мозырь.
Сегодня Мозырский район – один из крупнейших промышленных, аграрных и культурных центров Беларуси, к тому же современный Мозырь является крупным строительным и спортивным центром Полесского региона.
Численность населения по состоянию на 2010 год составила 108,8 тыс. человек.
Административно территория района разделена на 10 сельских Советов, которые включают 92 населенных пункта.

МОЗЫРЬ XX ВЕК: Откуда название — Мозырь?


В наследство от предков мозырянам осталась красивая, наполненная мистикой и поэтичностью, легенда, по-своему объяснявшая происхождение названия города. Записал ее еще в 19в знаменитый путешественник и этнограф П.М.Шпилевский. И согласно этой легенде название «Мозырь» возникло якобы после ссоры двух братьев, киевлян по происхождению, долго живших на берегу Припяти и однажды не поделивших между собой рыбий жир. «Мой жир!» – кричал один в запальчивости. «Нет, мой жир!» – вторил ему другой. Вот так с легкой руки двух братьев и повелось: «Мой жир» – «Можир» – «Мазыр» (в белорусском его варианте). Но легенда на то и легенда, чтобы мало ей верить. И для сомнений есть масса причин.
Во-первых, с точки зрения лингвистики и законов словообразования здесь не все безупречно. Во-вторых, «жир» – исконно русское слово, имеющее в белорусском языке свой аналог – «тлушч». Видно, чувствовали это и сами рассказчики, потому и добавляли – братья, мол, были выходцами из Киева – русскими либо украинцами. Почему же тогда не «сыр»? И в том, и в другом языке оно произносится одинаково и вполне могло бы стать более подходящим для нас вариантом. В своих записях П.М.Шпилевский дает пояснение, что догадки свои народное предание основывает на созвучии сохранившегося названия близлежащего притока Припяти – Монжирье. Вот почему именно «жир», а не «сыр». Однако здесь снова возникают противоречия, несостыковки и нарушения законов лингвистики.
Как бы ни было удобно простое слуховое созвучие, вряд ли «Мозырь» и «Монжирье» имеют между собой что-либо общее. Во-первых, взяв за основу фразу «Мой жир», мы сразу сталкиваемся с закономерным вопросом: почему в первом варианте буква «й» просто выпадает из общего ряда, а во втором превращается в букву «н»? Тогда уж скорее «Можирье», а не «Монжирье». Может, ослышался господин Шпилевский или неправильно записал слово? Не будем торопиться с выводами, а попробуем записать слово «Монжирье» на белорусском языке. Мы получим «Манжыр’е» и заметим, что звучит оно не так уж и непривычно для белорусского слуха. Во всяком случае, что-то напоминает. И как тут не вспомнить, что в белорусском разговорном языке есть слово «мажджэрыць» – дробить, толочь. И если уж «играть» на созвучиях, то гораздо логичней будет выстроить такую цепочку: «мажджэрыць» – «манжэрыць» – «манжырыць». И соответственно: «мажджэр’е» – «манжэр’е» – «манжыр’е» – «монжирье». Почему сам рассказчик не увидел здесь связи, а объяснил все русскоязычной фразой «Мой жир»? Это могло произойти из-за не достаточной распространенности начального слова, его утраты, вывода из частого употребления, перефразирования. Однако даже подобное сопоставление, приведенное здесь, весьма и весьма “притянуто за уши”. Чтобы наиболее точно определить происхождение топонима или гидронима, недостаточно анализа каких-либо созвучий. Даже одной лишь лингвистики здесь недостаточно. Как минимум необходимо знать, насколько давно возникло название, как оно произносилось в то время, необходимо даже досконально изучить диалект данной местности и множество других подобных нюансов.
И все же самая главная причина, развенчивающая выдуманный миф, заключается в том, что для наименования как местности, так и реки в давние времена нужны были более веские основания, чем чьи-либо восклицания. Тем более произнесенные лишь однажды и никому не известные. Исключение составляют лишь случаи, когда одни и те же восклицания произносились на одном и том же месте несчетное количество раз, например, бурлаками. В остальном же требовался более точный ориентир, характерность либо осмысленность, понятная не одному человеку, а целой группе людей.
Кроме «легендарной», существует и несколько научных версий, современных и на первый взгляд вполне обоснованных. Одни исследователи связывают название города с древнескандинавским словом «мосыр» (сырость) или «масур» (клен), другие – со словами иранского происхождения «мазар», «мосар» или «мазор» (древние захоронения, курганы, холмы), а также со словами «мосер» или «мосьер» народов коми (волок, путь по водоразделу, лощина). Все, конечно, возможно, вот только не слишком ли велик ареал распространения? Да и с самими названиями не слишком уж гладко. Например, «сырость» и «клен». Так ли уж много кленов произрастало на территории древнего города, что являлись его характерной особенностью? Сомнительно. На Полесье больше распространены именно сосны. Или рос на холме единственный клен да настолько приметный, что служил ориентиром скандинавским пришельцам? А среди бескрайних полесских болот слово «сырость» вообще не ориентир. К тому же мозырские холмы на всеобщем фоне скорей всего назвали бы «сушью».
Теперь что касается волока. Припять с ее многочисленными притоками особенно в давние времена представляла массу возможностей переправляться именно водным путем в любом направлении. Да и вряд ли древние люди стали бы использовать волок именно на этом отрезке пути. Скорее всего, выбрали бы более пологие берега до или после непосредственно Мозыря.
Если следовать логике, из всех перечисленных слов иноземного происхождения остаются лишь три: «мазар», «мосар» или «мазор», т.е. курганы, холмы. Но чтобы прижилось в языке местных жителей любое иноземное слово, нужны веские на то основания. Например, не имение в своем родном языке подходящих аналогов. Либо основателями поселения должны были быть пришлые люди, вслед за которыми повторяют название местности все остальные. И тот, и другой вариант в данном случае никак не подходит. Недаром топонимисты призывают искать истоки названий в родном языке и в языке близлежащих соседей. И в этом плане наиболее правдиво звучит еще одна версия, предполагающая, что слово «Мозырь», «Мазыр» происходит от названия польской народности «мазур», «мазуры». Однако на поверку даже это предположение оказывается несостоятельным. И дело даже не в том, что сами исследователи ставят под сомнение данную версию из-за того, что название «мазуры» возникло гораздо позже названия города. До этого было более распространено название «мазовия», «мазовщина». Однако наибольшие сомнения вызывает не данный исторический факт, а опять же законы словообразования, присутствующие в языке любого народа.
Действительно, русские князья ходили войной в мазовецкие земли, брали и уводили в плен местных жителей и многих потом расселяли в пограничных районах. Есть и косвенные, а, может быть, и прямые доказательства подобного поселения в Мозыре. Достаточно сегодня заглянуть в телефонный справочник города. Мы увидим, что весьма распространены здесь такие фамилии, как Мазур, Мазуркевич, Мазуренко, Мазуров, Мазурчик. И с точки зрения лингвистики и словообразования здесь как раз таки все вполне закономерно и не вызывает вопросов. Производные от слова «мазур» составлены правильно. Единственный момент – окончания, свидетельствующие о различных местах проживания потомков мазуров. Фамилии на «-ов» были приняты у великороссов, на «-енко» – в украинских землях, «-вич» – в белорусских. Что же касается названия города, то и здесь существовали свои определенные правила.
Если название местности происходило от названия зверя, растения или же прозвища человека, оно обязательно имело свои производные. Иначе нашим предкам было бы не понятно, о ком или же о чем идет речь. Именно поэтому «мазур» не могло превратиться просто в «Мазур» – «Мазыр». Скорее всего, город назвали бы «Мазуров». Так же как Туров от имени его основателя – Туры. Могли быть и другие, похожие варианты. Вокруг Мозыря есть немало примеров: дер. Мазуры (Ельский р-н), Мазурки (Ляховичский р-н), Мазурщина (Светлогорский р-н) и т.п. Причем бросается в глаза, что буква «у» никуда не исчезла, не заменена другой. Потому что такое сочетание букв в белорусском, да и в русском языке тоже, легко произносимо.
Получается, что истоки названия «Мозырь» или «Мазыр» нужно искать где-то или в чем-то еще, кроме перечисленных уже вариантов. Но если мы уже обращали внимание на запад, то, может быть, стоит обратить его теперь на восток? Тем более, что во времена возникновения названия города, эти края находились в сфере интересов Руси. Здесь постоянно проходили междоусобные войны, Мозырь без конца переходил из рук в руки пока, в конце концов, не удостоился упоминания в Ипатьевской летописи.
Заглянув в словарь Даля, мы обнаружим, что в русском языке есть слова, весьма схожие по звучанию со словом «Мозырь» или «Мазыр». Например, слово «зырить». В общеупотребительном смысле оно обозначало: зорко, пристально глядеть, высматривать, подстерегать. В то же самое время слово «зырь» являлось руководством к действию. Может ли быть связь между «зырь» и «мозырь», которое позже превратилось в название? Вполне вероятно.
Обратившись опять к словарю, мы найдем в нем почти идентичное названию города слово «мазырить», имевшее в основе все то же слово «зырь» и некогда широко употреблявшееся в рязанских говорах. Означало оно – привередничать в пище, выбирать лакомые кусочки (ведь их тоже нужно высматривать). Отсюда «мазыря» – лакомка, привереда. Кстати, производная слова «мазыря» легла в основу фамилий Мазыра, Мазырин. Так не могло ли название города произойти от слова «мазырь»? Не в том смысле, что жили тут привереды и лакомки (тогда и название было бы, к примеру, Мазыров, Мазырин), а в смысле «высмотренный лакомый кусочек» либо просто «лакомый кусочек». Ведь по сути своей эти места таковыми и являлись, особенно в период, указанный в «Повести временных лет». Мозырь был удачно расположен географически – в самом центре оживленных торговых путей. Его постоянно то отвоевывали, то дари друг другу князья. Другими словами, этот «лакомый кусочек» всегда стремились заполучить. Конечно, наиболее точное значение слова «мазырь» в данном контексте могут дать лишь лингвисты и языковеды. Но как бы там ни было, согласитесь, что данная версия имеет право на существование.
Татьяна Старовойтова

Краткая история Мозыря — Краязнаўчы сайт Гомеля і Гомельшчыны

Города, как и люди, вместе с судьбой и историей рода, имеют свое, отличное от других, лицо. Так и Мозырь, особенно он, по внешнему виду не похож на другие беларусские города. Не счесть, сколько раз журналистские пути дороги приводили сюда, но в памяти всегда жив первый приезд новичка. Ожидал увидеть однообразную заболоченную полесскую равнину, а взору неожиданно предстал резко расчлененный холмистый рельеф. От увиденпого дух захватило!
Глубокие овраги пересекали город в разных направлениях, буквально на глазах превращаясь в улицы, которые поднимались подчас петлями вверх, как в горных странах. С вершин высоких холмов вдруг далеко открыва лись просторы Полесской низменности, гладь тихой и широкой Припяти. Голубизна реки сливалась с голубизной неба вдали, на горизонте.
Пытался взором охватить напорамы города, но не мог этого сделать, потому что улицы и бульвары были скрыты в “ущельях”, закрыты холмами. Наверное, не будучи ориги нальным, я про себя назвал город “Беларусской Швейцарией”…
Если прикрыть ладонью глаза, то, как из крепостной бойницы, ощутить повевы седой старины. Будто, шелох нуншись, прошедшие века смотрят с вершин холмов, как в зеркале, видя свое отражение в полноводной красавице Припяти. И словно с ветром истории, проносятся крики первобытных охотников и грохот строительных механизмов, зловещий посвист татарских стрел и гомон базарных торгов, лязг оружия и набатный перезвон церковных колоколов, песни рабочих на маевках и орудийный гром Великой Отечественной…
Видится история. Древняя и загадочная. И как в давно ушедшем, сколько лет городу, точно не ведает никто. Правда, первые сведения о Мозыре относятся к 1155 году. Летописное упоминание о нем содержится в Ипатьевском списке “Повести вренных лет” . Здесь была сделана запись о том, что великий киевский князь Юрий Долгорукий подарил Мозырь и прилегающие к нему земли черниговскому князю Святославу Ольговичу. Это событие и легло в основу летосчисления радостей и го рестей города на правом берегу Припяти.
Интересна топонимика города. К единому мнению о происхождении его названия пока так и не пришли. Одни ищут истоки его имени в народности мазур. Другие берут в основу связь с созвучными древнескандинавскими словами “мосыр”, что значит сырость, а также “масыр” – клен. Можно считать, что название города произошло от тюркского слова “мосар”, означающего холм (курган). По жалуй, это подходит даже больше всего.
Короче, варианты могут быть самые разные, особенно, если учитывать географическое положение города. В Киевской Руси недалеко от Мозыря пролегал по Днепру оживлен ный торговый путь “из варяг в греки” – из Балтийского в Черное море. Нельзя не учитывать и то обстоя тельство, что река Припять, которая впадает в Днепр выше Киева, позволяла посадским людям активно торговать с севером, западом и югом, а следовательно весьма успешно развивать ремесленные производства. Это, естественно, содействовало росту и укреплению самого города. Правда, в условиях феодальной раздробленности, княжеских междоусобиц город не мог стать центром самостоятельного княжества. Особенно, если учесть со седство таких сильных, экономически процветающих поселений, как Туров (на западе), Киев (на юго-востоке), Чернигов (на востоке). Поэтому Мозырь и входил как небольшое поселение в состав Туровского княжества. Однако это не спасало его от разрушительных набегов завоевателей.
Мозырь неоднократно разрушался и выжигался почти до основания. Так, в 1241 году этой горькой участи его подверг один из отрядов татаро-монголов. Через несколько лет захватчики были изгнаны дружинами местных князей и литовцев. После распада Золотой Орды у городских стен неоднократно появлялись крымские татары. Не обминули город в 1508 году и московские ратники, ведомые известным воеводой Овчиной-Телепневым-Оболейским.
Да, часто город обволакивали ды мы пожаров, часто он лежал, поверженный, в руинах. Однако снова и снова восставал из пепла и разрухи; жизнь продолжалась.
Подпав под власть Великого княжества Литовского, после заключения в 1569 году Люблинской уиии и образования Речи Посполитой Мозырь становится ее частью. В то же время занимая пограничное положение, он неоднократно переходит из рук в руки завоевателей, что, несомненно, пагубно сказывалось на его развитии. Население города складывалось из беглых крестьян, наемных солдат и небольшого числа торговцев. В течение XVI и XVII веков в Мозыре шла острейшая борьба право славного населения против католи чсства и униатства, усиления феодального гнета. Известны восстания в 1615 и 1649 годах, когда горожане выступали против угнетателей совместно с крестьянами и казаками. И хотя терпели поражения, уничтожался чуть ли не весь город, но дух свободолюбия и справедливости не угасал.
В 1793 году произошел второй раздел Речи Посполитой между Пруссией, Австрией и Россией. После продолжи тельного перерыва Мозырь снова возвращается в лоно русского государства, с которым, как известно, связан начальный период его истории. Становится он уездным центром Минской губернии. В отличие от других беларусских городов, здесь очень незначительным было католическое влияние. Мозырь был похож на небольшой городок центральной России.
Хотя и поутихли к этому времени страсти завоевателей, однако нет, нет да и затягивало мирное небо черное крыло войны. В Отечественную, 1812 года, в районе Мозыря приходился фланг наполеоновской армии, где был сосредоточен корпус генерала Эртеля, размещались интендантские склады. Собственно, война город не очень тронула.
Экономическое развитие его проходит крайне медленно; захолустная застойность для него характерна, как и для всех его “собратьев” Беларусского Полесья. В значительной степени объясняется это удаленностью от важнейших торговых путей и отсутствием благоприятных природных ресурсов. Экономика накладывала свой отпечаток и на внешний вид. Как свидетельствуют очевидцы, Мозырь в то время был застроен в основіюм деревянными зданиями, прав да, довольно правильной и привлекательной архитектуры в русском стиле “с примесью готического и ви зантийского элементов”. Подлинным украшением города было обилие фруктовых садов, море зеленых на саждеиий, в которых утопали улицы, бульвары , площади.
Согласно переписи 1897 года здесь насчитывалось где то восемь тысяч жителей. В начале XX века возросло значение полесского леса, и город стал одним из центров лесоторговли. Строительство железной дороги и проведение мелиоративных работ содействовали его росту. К 1914 году численность населения возросла до двенадцати тысяч человек. Преобладали чиновники, военнослужащие, лесоторговцы. Возникают и довольно крупные для своего времени промышленные предприятия. В частности, в здании бывшего католического монастыря с несколькими сотнями рабочих – спичечная фабрика “Молния”. Число рабочих тут вскоре утроилось. Однако из-за конкуренции производство постепенно свертывается, и к 1914 году продукция фабрики уменьшилась по сравнению с 1900 годом почти вдвое.
Появились и другие предприя тия – пивоваренный завод, продукция которого, кстати, до сих пор пользуется большим спросом. Накануне первой мировой войны в Мозыре и уезде насчитывалось более семидесяти различных предприятий. Немаловажное значение имели для города ярмарки, которые орган изовывал ись дважды в году.
Спокойную, провинциальную жизнь всколыхнули февральские события 1917 года. Уже в начале марта были проведены выборы в Советы. Большинство депутатских мандатов получили эсеры. В апреле этого же года создается объединенная органи зация РСДРП.
Свершилось Октябрьское вооруженное восстание. Временное прави тельство пало. В городе 11 ноября (24-го по новому стилю) образовался Военно-революционный комитет. На состоявшемся вслед крестьянском уездном съезде он был признан “подлинной и единственной властью”.
Новая жизнь, как могучая река, трудно входила во вновь проложен ное русло. Последовали годы гражданской войны, иностранной интервенции.
1918-й год протекал под прессом кайзеровской оккупации.
1919-й – не менее тяжел: бои с петлюровцами и легионерами Пилсудского, разгром стрекопытовских мятежников, бандитизм.
Величественный памятник на одном из холмов в центре города, как безмолвный часовой, верно хранит на мять жертв тех далеких огненных лет.
Уже в первые годы после октябрьских событий бывший уездный центр Минской области Мозырь становится окружным городом, а с 1932 года административным центром Полесской области, правда, позже, в 54-м ликвидированной. В 40-м году здесь проживало 18,5 тысячи человек. Мозыряне заняли заметное место в экономической и культурной жизни республики.
Но мирный, созидательный труд был прерван гитлеровским нашествием. После тяжелых кровопролитных боев город 22 августа 1941 года был сдан врагу. Потянулись 875 черных дней и ночей оккупации. Фашистские захватчики объявили город админи стративным центром (“гебитскомиссариатом”), который входил в Житомирский “рейхскомиссариат”. Однако мозыряне не приняли “новый порядок”. На Полесье уже с осени 41-го развернулось мощное партизанское движение, повсеместно создавались подпольные группы. Через несколько лет здесь уже действовало 16 партизанских бригад, объединявших 86 отрядов. Причем двадцать из них сра жались самостоятельно.
Люди не покорились завоевателям, как и в прошлые суровые времена, с честью отстояли свою независимость. 14 января 44-го войска первого Бе лорусского фронта при активной под держке партизан Мозырской бригады освободили город. Восемнадцати отличившимся войсковым частям и сое динениям присвоили наименование Мозырских.
Имена полесских партизан Героев Советского Союза Тихона Бумажкова, Федора Павловского, Григория То-куева, Федора Малышева навсегда вошли в память народную. Им по священы песни и стихи, как борцам за волю и правое дело.
И хотя раны и разрушения были велики и тяжелы,- за свою многовековую историю мозырская земля, пожалуй, не испытывала такого,- но люди горячо, с верой в завтрашний день взялись за восстановление и возрождение новой жизни. Надо было возводить жилье, больницы, школы, учреждения культуры и торговли; вое станавливать промышленность и транспорт, средства связи… Казалось, не годы, а десятилетия уйдут, чтобы мало-мальски наладить жизнь. Так бы и было, если бы на помощь не пришла страна, другие города, и, в первую очередь, братский Ульяновск, ставший впоследствии побратимом Мозыря. Шли механизмы и металл, всевозмож ное сырье и стройматериалы, машины, одежда и продукты питания – всего не перечислишь. Ехали из разных угол ков высококвалифицированные работники. И город ожил. Сравнительно за короткое время промышленность его достигла довоенного уровня. Примечательно, что начал меняться ее характер. Вместе с традиционной деревообработкой, на долю которой в предвоенные годы выпадало, например, три четверти всей валовой продукции, появились такие отрасли, как машиностроительная, электротехническая, производство стройматериалов, швейно-трикотажная, новый толчок получила пищевая промышленность.
Довольно часто мне доводилось бывать в Мозыре, и всякий раз откры вал тут нечто новое, значительное. Вот ремонтно-экскаваторный завод, пользующийся доброй трудовой славой, еще больше приумножил ее, перейдя на производство мелиоративной техники – канавокопатели, корчеватели, машины глубокого фрезерования и т. д. Похвала о них разнеслась не только в республике и в стране, но и за рубежом. Это они способствовали вводу в действие многих и многих гектаров новых высокопродуктивных земель. Не меньший спрос вызвали теплогенераторы, сельхозинвентарь литейно-механического, сельмаша. Из многих мест страны, а также Алжира, Гвинеи, Вьетнама, Монголии добрыми ласточками закружили заявки на про дукцию кабельного завода. Л вот новые мосты, надо добавить – сов ременные – через широкую Припять; один соединяет по обводной дороге левый берег с промышленным районом правобережья…
Неподалеку от Мозыря были от крыты крупнейшие в Европе залежи каменной соли. Проложен неподалеку и нефтепровод “Дружба”. Все это позволило возвести на высочайшем техни ческом уровне солевой комби нат и нефтеперерабатывающий завод. Эти предприятия поистине мирового значения. Взять хотя бы нефтезавод, производственная “номенклатура” которого весьма высока и разнообразна – и высокооктановый бензин, и дизельное, котельное топливо, и нефтебитумы разных марок, и парафин, сера… Кстати, работает завод также и на белорусской нефти.
Изменился технический уровень и ранее введенных предприятий: например, на знаменитом “Мозырьдреве” применена лазерная обработка древе сины, что улучшает не только качество изделий, но и разнообразит их ассортимент. Коснулись изменения мебель ного объединения, поэтому и неудивительно, что его скамьи угловые пользуются повышенным спросом даже в Венгрии.
Отметила свое 50-летие промышленно торговая фирма “Надэкс”, которая, отвечая духу времени, выкуплена трудовым коллективом. А начинала она свое существование с ма-лсн ькой мастерской, вернее, артел и, когда двадцать женщин в 44-м году принесли свои швейные машинки и стали работать сообща. Затем – фабрика. Ассортимент – брюки, сорочки, халаты, рабочая одежда. И вот фирма, выпускающая современную одежду, договора на сотрудничество с родственными фирмами в Англии, Америке, Германии… Это ль не признание!
А взять трикотажную фирму “Славянка”! Пожалуй, не найдешь человека, который бы остался равнодушным к детским комплектам, шапочкам, шарфач, выпускаемым трудолюбивыми мозырякками. И в новых нелегких условиях “Славянка” находит возмож носги, чтобы наращивать производство, улучшать качество изделий.
Однако характер, лицо города, конечно же, определяет не только одна промышленность, хотя и является отправной точкой во всех переменах. Общий облик города создают и новые микрорайоны, современные гости ницы, и благоустройство старых улиц, где бережно сохранились постройки, целые комплексы зданий и архитектурных памятников прошлых веков, и учреждения культуры, многочисленные учебные заведения – одно из них, пединститут, не так давно отметил свой полувековой юбилей, и уникальный государственный заказник “Мозырские овраги”, и многое-многое другое.
И еще… Получил приятное сообщение, что в городе, несмотря на трудности и сложности переживаемого времени, живы добрые традиции за боты о людях. Узнал, что исполком горсовета принял решение о создании в Мозыре еще двух центров медико социальной помощи одиноким инвалидам и престарелым людям…
Наведываясь в Мозырь, можно как и увидеть, так и услышать такое, что в других местах не узнаешь. Это – и рассказы об Иосифе Еленском – соловецком узнике императрицы Екате рины II; и о Гесе Гельфман – революционерке народнице, агенте Исполкома “Народной воли”, участнице покушения на Александра 11, которая была приговорена к вечной каторге и умерла в тюрьме; и о Вере Хоружей – славной дочери белорусского народа, Герое Советского Союза, казненной фашистами; и о Владимире Антоненко – руководителе восстания военнопленных на дальнем французском острове Олерон; и о мно гих других замечательных мозырянах.
Когда-то я впервые приплыл из Турова в Мозырь на колесном пароходе, совершавшем, как сказали, свой последний, как бы прощальный, рейс. Сколько воды в Припяти утекло, сколько на крутых крыльях времени пронеслось перемен! А вот город стоит, и ничто его не сгибает; стоит, как стоял, и будет стоять, принимая грудью бури и невзгоды, будто и не стареющий, еще более пригожий под голубым полесским небом.
Аўтар: Олег Фомченко, лауреат премии Союза журнилистов РБ.
Крыніца: “Мозырь – город на Припяти”, Менск 1995 год

народная этимология топонимов — происхождение названий городов Пропойск
Славгород, Гомель, Мозырь

При изучении любого
географического названия, прежде всего хочется выяснить его первоначальный,
истинный смысл, происхождение, то есть установить его этимологию. Однако для
многих топонимов существует так называемая народная этимология, когда объяснение дается в
упрощенной, наивной форме, а иногда и вовсе противоречиво. Иначе, говоря,
научным языком, народная (ложная)
этимология —
массовое языковое явление, заключающееся в объяснении неясных для местного
населения географических названий на основании смысловых ассоциаций,
возникающих из-за звукового сходства между словами и сопровождающееся
изменением фонетики слова и его морфологии. Такое объяснение производится без
учета исторических и географических условий и законов лингвистики. Оно
приводит к полному переосмыслению топонима. Можно сказать, что народная
этимология – это пример народного топонимического творчества.
В
своей сути народная этимология – это переосмысление как вид трансформации
топонима. Процесс переосмысления имеет свои специфические особенности и, как
любое другое словотворчество, должен рассматриваться при топонимическом
исследовании. Продуктом народной этимологии являются топонимические легенды,
объясняющие с точки зрения народа происхождение того или иного
географического объекта.
Ярким
примером народной этимологии является легенда о столице Швейцарии г. Берн.
В ней говорится о том, что вельможа во время охоты убил медведя, а в память
об этом событии на этом месте основал город, названный Берн от немецкого
слова Bar – «медведь».
Медведь даже изображен на гербе швейцарской столицы. Однако эта
топонимическая легенда не имеет ничего общего с реальным значением топонима –
от кельтского слова bren (холм, гора). [1]
При
сборе топонимического материала с народной этимологией можно встретиться во
многих районах Беларуси. Местные жители всегда расскажут на этот счет
легенды, предания, отвергать которые никак нельзя. Как правило, при
проведении дальнейшего исследования топонима оказывается, что в предании или
легенде в виде народной мудрости или в иносказательной форме скрыт истинный
смысл названия.
С точки зрения научной этимологии выяснение первоначального
смысла названия возможно при тщательном анализе и изучении топонима. Приведем
несколько примеров.
Ярким образцом народной топонимии является предание о
происхождении названия города Пропойска (с 1945 г. Славгород). Поселение якобы возникло после битвы Петра I со шведами под началом
короля Карла XII. Около деревни Лесной в 1708 году полки русского царя
разбили шведскую армию. В честь победы Петр I отдал все запасы спиртного
своим воинам, которые на месте нынешнего Славгорода (Пропойска) устроили
большой пир. Таким образом, если верить преданию, город Пропойск возник в
начале XVIII века, а его название происходит от слова пропить.
Эта легенда жила довольно долго. Известный топонимист И.Яшкин,
уроженец тех мест, досконально изучив старинные материалы, пришел к выводу,
что такое объяснение названия является типичным примером фальсификации. В
письменных памятниках название Пропойск встречается в различных вариантах
начиная еще с 1136 года: Пропостько — Пропостеск — Пропольск — Пропостск —
Пропошеск -Пропойск и др. Ученые предполагают, что название происходит от
имени речки Прони, в устье которой был основан этот город. В Беларуси очень
часто поселения получали название реки (Пинск на Пине, Бобруйск на Бобруе,
Слуцк на Стучи, Друцк на Друти и т.д.). Следовательно, название возникло по
обыкновенной модели словообразования: Пропошеск — Пропошск — Пропойск. По
такой же схеме происходило формирование названия другого белорусского районного
центра — Логойска: Логожеск — Логожск — Логойск.
По народной этимологии, названия деревень Латыголь,
Латыгово. Латыголичи, Латыголово образованы от слов латы и голь. Якобы люди в этих
краях до революции жили бедно и ходили в одежде с заплатами. В
действительности Латыгаль — старинное название Восточной Латвии — Латгалии,
полученное от этнической группы латгальцев. То есть, топоним образован
от этнонима латыголь – славянского названия народа — предков
современных латышей.
На Полесье
бытует легенда о происхождении названия города Мозыря. По народной
этимологии, в далекие времена это селение получило название от слов мой и жир, которые впоследствии
соединились в одно целое, и после некоторых фонетических изменений образовалась
современная форма Мозырь. Слова «мой жир» якобы произносил скупой
еврей, который на переправе через Припять опрокинул бочку с жиром.
Впервые
Мозырь упоминается в летописях 1155 года. А евреев в то время в Беларуси еще
не было. По официальным документам Киевской Руси и Великого княжества
Литовского, евреи на территории современной Беларуси появились в конце XVI
века, вначале в Бресте и Гродно. По последним сведениям, Мозырь возник еще на
несколько столетий раньше где-то между VIII и X веками, как один из центров
проживания племени дреговичей.
Как считает А Ф.Рогалев, название Мозырь по своей структуре
вовсе не славянское. Оно имеет связь со словами мозра — поселок, хутор,
выселки; мозор, мажр — могила, холм; можары — местность с холмами, возвышенностями. Слово это имеется и в
тюркских и в иранских языках, а также в некоторых русских диалектах.
Длительные
контакты дреговичей (славян) с обрами, которые жили недалеко, дали
возможность закрепиться в языке местного народа многим тюркским и иранским
словам, в том числе и слову можора — поселение на холмах, возвышенностях, что соответствует
очень расчлененному рельефу Мозыря и его окрестностей. Есть предположение,
что название Мозырь связано со словом мазуры, которым в Беларуси называли выходцев из Мазовии (Польши). В
пользу этой версии свидетельствуют названия многих деревень, особенно в
Полесье, в основе которых лежит этноним мазуры: деревни Мазуры, Мазурщина,
Мазурки и т.д.
Довольно много преданий по поводу названия деревни Стодоличи
Лельчицкого района. Поселение в свое время принадлежало Туровскому князю, который
ежегодно отправлял свою дружину для сбора дани. Дань снимали с каждого двора,
с каждого дома. Однажды ясным зимним утром дружинники, подъехав к деревне,
увидели, что над домами вверх поднималось сто дымов, отсюда и первоначальное
название Стодымичи. Трансформация Стодымичей в Стодоличи как будто произошла
от того, что позже князь стал собирать не от количества дымов над селением, а
определенную долю (ржи, меда, мяса, яиц, пушнины) от каждого двора. Отсюда
будто бы и Стодоличи (сто долей дани). Но есть еще предположение, что деревня
возникла на месте былых стодол — больших сараев, которые обычно стояли вдоль
дороги от Пинска на Туров, а дальше на Киев. Последнее предание близко к
истине, так как в Беларуси такие названия встречаются в Глубокском, Белыничском,
Полоцком, Щучинском, Ошмянском и других районах
(Стодола, Стодолище, Стодольница, Стодольники,
Стодоляны), а слово стодола еще употребляется и в наши дни. В средние века
слово имело значение постоялый двор, конюшня, острог.
В
Лунинецком районе есть топоним Лунино. По мнению В А.Жучкевича,
название образовано от фамилии Лунин. Но ученый М. Алексеюк утверждает, что
поселение с названием Лунин на Пинщине
известно с XVI века, когда фамилии на -ин, -ов, -ев в Полесье вообще не было.
Но зато топонимистам известно древнее имя Луня, а также то, что в этих местах
всюду обитает птица лунь. Очевидно, в этих сло­вах и нужно искать истоки
названия.
Среди
гомельчан бытует легенда, что название Гомель возникло от
слов-выкриков «Го-о-о-о! Мель! Мель!» — так плотогоны, проходя
излучину Сожа перед самым поселением, предупреждали следующих за ними
напарников, что нужно проявить осторожность, чтобы не сесть на мель. Это один
из примеров народной этимологии. Ученые-лингвисты утверждают, что междометия
в топонимах отсутствуют.
Как отмечает историк В. Шур, город не мог получить название
от небольшой речки Гомеюки, что впадает в Сож в пределах современного Гомеля.
Маленькие речки, как правило, были безымянными и свои названия получали от
поселений. Для крупных рек характерно обратное явление. Есть предположение,
об этом говорит А.Ф.Рогалев, что название Гомель происходит от имени
собственного Гом с добавлением форманта -ль: Гом+ль=Гомль — Гомель.
Имеется и другое научное предположение, согласно которому
название Гомель образовалось от старого термина гомел — участок твердой
сухой земли. В этом отношении надо учитывать и то обстоятельство, что в
разговорной речи народов Посожья по сей день употребляется слово гамелак — кусок твердой
земли на пашне.
В легенде о возникновении Могилева
говорится, что в древние времена в непроходимых лесах, где речка Дубровенка
впадает в Днепр, когда-то жил богатырь Машека. Перед свадьбой Машека захотел
заработать денег и погнал плоты по Днепру к городу Киеву. В то время местный
князь влюбился в невесту Машеки, силой взял ее в свой замок, к которому никто
не имел доступа. Машека решил отомстить князю. Поселившись среди вековой
неприступной пущи, он стал разбойником. Вместо одежды носил волчью шкуру,
которая так пристала к его телу, что нельзя было оторвать. Однажды на глухой
лесной дороге Машека выследил князя с его красивой женой и свитой, напал на
них, разогнал свиту, убил князя, а жену привел к себе в берлогу, где он жил.
Однако княгиня, уже привыкшая к роскоши во дворце, не смогла согласиться на жизнь
в лесной пуще. Когда Машека уснул, она заколола его ножом. На месте гибели
Машеки разбойники и простые люди на берегу Днепра насыпали курган — могилу.
Янка Купала талантливо использовал эту удивительную легенду для своей поэмы
«Могила льва». По сей день старожилы-могилевчане те места, где, по
легенде, жил Машека, называют Машековка. В письменных документах сведения о
Могилеве встречаются под 1267 годом. По одним сведениям, название возникло от
слова мо-гила+ев. У восточных славян суффикс (формант) -ее (-ов) обычен при
формировании топонимов (Туров, Бердичев). Многие историки считают, что
основателем города было конкретное историческое лицо Лев Данилович Могли — киевский князь,
который, по свидетельству исторических документов, основал замок на месте
современного Могилева. От слияния этих двух имен (Могий+Лев) возникло
название города. Для сравнения можно сказать, что топоним Могилев-Подольский
тоже образован от конкретной исторической личности — Петра Могилы.
А.Ф.Рогалев утверждает, что название возникло от слова могилы. Так назывались
возвышенные места (холмы) в ХШ столетии, на которых возник Могилев. В
диалектах восточных славян слово могила означало небольшой холм, отдельную
гору, искусственную насыпь, курган и др. Название Могилев, по А.Ф.Рогалеву, и
означает поселение, возникшее среди могил (возвышений, насыпей). Такое
объяснение согласуется с древним и современным ландшафтом города, старая
часть которого размещается на крутом правом берегу Днепра при впадении в него
речки Дубровенки. [3]
Интересна
народная этимология названия крупного белорусского западнополесского села Бездеж.
Значение названия связывают со словами «бэз диж», что на местном
диалекте означает «без деж», т. е. кадушек, в которых замешивают
тесто. По легенде, у местных жителей не было или не хватало «диж», за
которыми приходилось постоянно обращаться в соседние села. Поэтому соседи так
и назвали деревню – Бездеж. Кстати, научная этимология топонима до сих
пор спорна и требует установления. В. П. Нерознак на основе многочисленных
исторических документов объясняет топоним от древнего личного имени в
значении «лишенный предков или наследства». [1] Таким
образом, часто народная этимология может быть удачной подсказкой при научном
исследовании происхождения географического названия, т.е. народную этимологию
можно использовать как подтверждение или важный аргумент в пользу серьезных
научных доказательств.
Есть ряд примеров, когда топонимисты при выяснении
происхождения названий не учитывали факты народной этимологии. Это привело к
некоторым ошибкам в ранних работах В.А. Жучкевича. Так, в «Кратком топонимическом словаре Белоруссии»
названия деревень Усов и Прибаловичи Лельчицкого района В.А.Жучкевич
связывает с фамилиями Усов, Прибылов. Однако местные материалы этого не
подтверждают. На Мозырщине и вообще в Полесье фамилий на -ов среди коренных жителей
не встречается. Старожилы деревни Усов (Вусау) считают, что происходит это
название от народного термина вус — окраина узкого и длинного болота. Деревня возникла в
конце XIX века. Таким образом, Усов (Вусау) — название-ориентир, деревня
около вуса (болота). [2] Таково происхождение и названия Прибаловичи (у
В.А.Жучкевича Прибыловичи). Сами жители утверждают, что раньше деревня
называлась Приболотичи (Прыбадощчы). Это тоже название-ориентир, данное поселению,
которое возникло на краю огромного болота, что подтверждается и местным
современным ландшафтом. Но, возможно, название Прибаловичи возникло и от фамилии Прибаловец, которая
встречается в Прибаловичах и соседних деревнях, но не от фамилии Прибылов, как
утверждает В. А. Жучкевич.
Итак,
очевидно, что топонимические переосмысления обрастают всевозможными
легендами, малоправдоподобными, но занимательными. Литературоведы
рассматривают такие легенды как особый вид народного творчества. Сбор и
систематизация таких легенд – задача специалистов в области фольклора и
этнографии. Народная этимология иногда может подсказать исходное значение
географического названия. Но в основном топонимисты, считаясь с
существованием подобных объяснений, относятся к ним с большой осторожностью,
так как легенды в основном не имеют научного обоснования. Однако, из всего сказанного можно сделать вывод, что при проведении
исследовательской работы по выяснению истинного смысла географи­ческих
названий нельзя пренебрегать народной этимологией.
Басик С. Н. Общая топонимика:
Учебное пособие для студентов географического факультета. — Мн.: БГУ, 2006.-
200 с
.Жучкевич В. А. Краткий
топонимический словарь Белоруссии. Мн., Изд.   БГУ,   1974. — 448 с. с рис. в
перепл.

МОЗЫРЬ XX ВЕК: Откуда название — Мозырь? / Surfingbird знает всё, что ты любишь


В наследство от предков мозырянам осталась красивая, наполненная мистикой и поэтичностью, легенда, по-своему объяснявшая происхождение названия города. Записал ее еще в 19в знаменитый путешественник и этнограф П.М.Шпилевский. И согласно этой легенде название «Мозырь» возникло якобы после ссоры двух братьев, киевлян по происхождению, долго живших на берегу Припяти и однажды не поделивших между собой рыбий жир. «Мой жир!» – кричал один в запальчивости. «Нет, мой жир!» – вторил ему другой. Вот так с легкой руки двух братьев и повелось: «Мой жир» – «Можир» – «Мазыр» (в белорусском его варианте). Но легенда на то и легенда, чтобы мало ей верить. И для сомнений есть масса причин.
Во-первых, с точки зрения лингвистики и законов словообразования здесь не все безупречно. Во-вторых, «жир» – исконно русское слово, имеющее в белорусском языке свой аналог – «тлушч». Видно, чувствовали это и сами рассказчики, потому и добавляли – братья, мол, были выходцами из Киева – русскими либо украинцами. Почему же тогда не «сыр»? И в том, и в другом языке оно произносится одинаково и вполне могло бы стать более подходящим для нас вариантом. В своих записях П.М.Шпилевский дает пояснение, что догадки свои народное предание основывает на созвучии сохранившегося названия близлежащего притока Припяти – Монжирье. Вот почему именно «жир», а не «сыр». Однако здесь снова возникают противоречия, несостыковки и нарушения законов лингвистики.
Как бы ни было удобно простое слуховое созвучие, вряд ли «Мозырь» и «Монжирье» имеют между собой что-либо общее. Во-первых, взяв за основу фразу «Мой жир», мы сразу сталкиваемся с закономерным вопросом: почему в первом варианте буква «й» просто выпадает из общего ряда, а во втором превращается в букву «н»? Тогда уж скорее «Можирье», а не «Монжирье». Может, ослышался господин Шпилевский или неправильно записал слово? Не будем торопиться с выводами, а попробуем записать слово «Монжирье» на белорусском языке. Мы получим «Манжыр’е» и заметим, что звучит оно не так уж и непривычно для белорусского слуха. Во всяком случае, что-то напоминает. И как тут не вспомнить, что в белорусском разговорном языке есть слово «мажджэрыць» – дробить, толочь. И если уж «играть» на созвучиях, то гораздо логичней будет выстроить такую цепочку: «мажджэрыць» – «манжэрыць» – «манжырыць». И соответственно: «мажджэр’е» – «манжэр’е» – «манжыр’е» – «монжирье». Почему сам рассказчик не увидел здесь связи, а объяснил все русскоязычной фразой «Мой жир»? Это могло произойти из-за не достаточной распространенности начального слова, его утраты, вывода из частого употребления, перефразирования. Однако даже подобное сопоставление, приведенное здесь, весьма и весьма “притянуто за уши”. Чтобы наиболее точно определить происхождение топонима или гидронима, недостаточно анализа каких-либо созвучий. Даже одной лишь лингвистики здесь недостаточно. Как минимум необходимо знать, насколько давно возникло название, как оно произносилось в то время, необходимо даже досконально изучить диалект данной местности и множество других подобных нюансов.
И все же самая главная причина, развенчивающая выдуманный миф, заключается в том, что для наименования как местности, так и реки в давние времена нужны были более веские основания, чем чьи-либо восклицания. Тем более произнесенные лишь однажды и никому не известные. Исключение составляют лишь случаи, когда одни и те же восклицания произносились на одном и том же месте несчетное количество раз, например, бурлаками. В остальном же требовался более точный ориентир, характерность либо осмысленность, понятная не одному человеку, а целой группе людей.
Кроме «легендарной», существует и несколько научных версий, современных и на первый взгляд вполне обоснованных. Одни исследователи связывают название города с древнескандинавским словом «мосыр» (сырость) или «масур» (клен), другие – со словами иранского происхождения «мазар», «мосар» или «мазор» (древние захоронения, курганы, холмы), а также со словами «мосер» или «мосьер» народов коми (волок, путь по водоразделу, лощина). Все, конечно, возможно, вот только не слишком ли велик ареал распространения? Да и с самими названиями не слишком уж гладко. Например, «сырость» и «клен». Так ли уж много кленов произрастало на территории древнего города, что являлись его характерной особенностью? Сомнительно. На Полесье больше распространены именно сосны. Или рос на холме единственный клен да настолько приметный, что служил ориентиром скандинавским пришельцам? А среди бескрайних полесских болот слово «сырость» вообще не ориентир. К тому же мозырские холмы на всеобщем фоне скорей всего назвали бы «сушью».
Теперь что касается волока. Припять с ее многочисленными притоками особенно в давние времена представляла массу возможностей переправляться именно водным путем в любом направлении. Да и вряд ли древние люди стали бы использовать волок именно на этом отрезке пути. Скорее всего, выбрали бы более пологие берега до или после непосредственно Мозыря.
Если следовать логике, из всех перечисленных слов иноземного происхождения остаются лишь три: «мазар», «мосар» или «мазор», т.е. курганы, холмы. Но чтобы прижилось в языке местных жителей любое иноземное слово, нужны веские на то основания. Например, не имение в своем родном языке подходящих аналогов. Либо основателями поселения должны были быть пришлые люди, вслед за которыми повторяют название местности все остальные. И тот, и другой вариант в данном случае никак не подходит. Недаром топонимисты призывают искать истоки названий в родном языке и в языке близлежащих соседей. И в этом плане наиболее правдиво звучит еще одна версия, предполагающая, что слово «Мозырь», «Мазыр» происходит от названия польской народности «мазур», «мазуры». Однако на поверку даже это предположение оказывается несостоятельным. И дело даже не в том, что сами исследователи ставят под сомнение данную версию из-за того, что название «мазуры» возникло гораздо позже названия города. До этого было более распространено название «мазовия», «мазовщина». Однако наибольшие сомнения вызывает не данный исторический факт, а опять же законы словообразования, присутствующие в языке любого народа.
Действительно, русские князья ходили войной в мазовецкие земли, брали и уводили в плен местных жителей и многих потом расселяли в пограничных районах. Есть и косвенные, а, может быть, и прямые доказательства подобного поселения в Мозыре. Достаточно сегодня заглянуть в телефонный справочник города. Мы увидим, что весьма распространены здесь такие фамилии, как Мазур, Мазуркевич, Мазуренко, Мазуров, Мазурчик. И с точки зрения лингвистики и словообразования здесь как раз таки все вполне закономерно и не вызывает вопросов. Производные от слова «мазур» составлены правильно. Единственный момент – окончания, свидетельствующие о различных местах проживания потомков мазуров. Фамилии на «-ов» были приняты у великороссов, на «-енко» – в украинских землях, «-вич» – в белорусских. Что же касается названия города, то и здесь существовали свои определенные правила.
Если название местности происходило от названия зверя, растения или же прозвища человека, оно обязательно имело свои производные. Иначе нашим предкам было бы не понятно, о ком или же о чем идет речь. Именно поэтому «мазур» не могло превратиться просто в «Мазур» – «Мазыр». Скорее всего, город назвали бы «Мазуров». Так же как Туров от имени его основателя – Туры. Могли быть и другие, похожие варианты. Вокруг Мозыря есть немало примеров: дер. Мазуры (Ельский р-н), Мазурки (Ляховичский р-н), Мазурщина (Светлогорский р-н) и т.п. Причем бросается в глаза, что буква «у» никуда не исчезла, не заменена другой. Потому что такое сочетание букв в белорусском, да и в русском языке тоже, легко произносимо.
Получается, что истоки названия «Мозырь» или «Мазыр» нужно искать где-то или в чем-то еще, кроме перечисленных уже вариантов. Но если мы уже обращали внимание на запад, то, может быть, стоит обратить его теперь на восток? Тем более, что во времена возникновения названия города, эти края находились в сфере интересов Руси. Здесь постоянно проходили междоусобные войны, Мозырь без конца переходил из рук в руки пока, в конце концов, не удостоился упоминания в Ипатьевской летописи.
Заглянув в словарь Даля, мы обнаружим, что в русском языке есть слова, весьма схожие по звучанию со словом «Мозырь» или «Мазыр». Например, слово «зырить». В общеупотребительном смысле оно обозначало: зорко, пристально глядеть, высматривать, подстерегать. В то же самое время слово «зырь» являлось руководством к действию. Может ли быть связь между «зырь» и «мозырь», которое позже превратилось в название? Вполне вероятно.
Обратившись опять к словарю, мы найдем в нем почти идентичное названию города слово «мазырить», имевшее в основе все то же слово «зырь» и некогда широко употреблявшееся в рязанских говорах. Означало оно – привередничать в пище, выбирать лакомые кусочки (ведь их тоже нужно высматривать). Отсюда  «мазыря» – лакомка, привереда. Кстати, производная слова «мазыря» легла в основу фамилий Мазыра, Мазырин. Так не могло ли название города произойти от слова «мазырь»? Не в том смысле, что жили тут привереды и лакомки (тогда и название было бы, к примеру, Мазыров, Мазырин), а в смысле «высмотренный лакомый кусочек» либо просто «лакомый кусочек». Ведь по сути своей эти места таковыми и являлись, особенно в период, указанный в «Повести временных лет». Мозырь был удачно расположен географически – в самом центре оживленных торговых путей. Его постоянно то отвоевывали, то дари друг другу князья. Другими словами, этот «лакомый кусочек» всегда стремились заполучить. Конечно, наиболее точное значение слова «мазырь» в данном контексте могут дать лишь лингвисты и языковеды. Но как бы там ни было, согласитесь, что данная версия имеет право на существование.
Татьяна Старовойтова

История города Мозыря
Информация о городе Мозырь

Впервые г. Мозырь упоминается в Ипатьевской летописи в 1155 г. со дня рождения Христа: «Тогда же Гюрги (Юрий Долгорукий) иде на онем (встречу) с Изяславом Олеговичем иту сношася (сошлись) в Лаутавы. Тогда же Гюрги выда (выдал) Изяславу Корческ, а Стославу (Святославу) Ольговичу Мозырь и ту суладивъся (уладившись) в нима иде в свой Киев».

В ХІІ в. Мозырь входил в состав Туровского княжества, подчиненного Киеву. После получения независимости Туровом город остался под властью киевских князей.
В XIV в. Мозырь вошел в Великое княжество Литовское и был центром Мозырского повета в составе Киевского воеводства. После образования Речи Посполитой сеймик повета не признал решения короля польского и великого князя литовского о включении Киевского воеводства в состав Королевства и остался в Великом княжестве Литовском, Менском воеводстве. Первоначально это было обычное восточнославянское поселение с укрепленным детинцем и торгово-ремесленным посадом. В начале XVІ в. в письменных источниках появляются сведения о наличии в городе деревянного замка, возникшего на месте детинца, и церкви Св. Спаса В замке хранилось оружие и казна. В конце XVІ в. замок имел пять башен, был окружен высоким валом и рвом, через который был переброшен мост. Замок мостом соединялся с предзамковой территорией – парканом – дополнительной линией укреплений, где находились хозяйственные постройки и еще одна церковь – Св. Николая.
Мозырь неоднократно переживал чужеземные нападения, находясь на пути завоевателей с юга и юго-востока. В XV–начале XVІ вв. главным внешним врагом белорусских земель на юге были крымские татары. В 1497 г. они разграбили город и убили киевского митрополита Макария. Во время новых нашествий татар в 1508 г., 1521 г., 1534 г. Мозырь снова был захвачен и сожжен. П.М. Шпилевский упоминает имена легендарных героев, сражавшихся с татарскими ордами, которые сохранились в народных песнях. «Неустрашимый Базар не раз громил татар» и в качестве награды за мужество получил от великого князя литовского поместье Ипогор.
В марте 1508 г. Мозырь «частью силой, частью подачей от шляхты» стал резиденцией мятежного князя М. Глинского, выступившего против великого князя Литовского Александра и рассчитывавшего на помощь московских войск. Среди мятежников, которые после подавления выступления выехали в Московское княжество, значилась фамилия мозырского старосты Гагина.
Город никогда не передавался Великими князьями Литовскими и королями Речи Посполитой в частное владение.
Магдебургское право или право на самоуправление и собственный герб Мозырь получил 28 января 1577 г. согласно грамоте великого князя Литовского и короля Речи Посполитой Стефана Батория.
Одна из самых трагичных страниц истории города связана с антифеодальной войной (1648–1651 гг.) и войной Речи Посполитой с Русским государством (1654–1667 гг.). В июне 1648 г. на Мозырщину был направлен отряд казаков полковника Михненко, которому оказали помощь местные жители. Из «черні здешних краев» был сформирован отряд количеством 400 человек. Только 7 февраля 1649 г. правительственные войска под командованием гетмана польного ВКЛ Януша Радзивила появились под стенами Мозыря, который предложил повстанцам капитулировать. После отказа полковника Михненко от капитуляции начался штурм замка. Первая попытка Януша Радзивила захватить замок была неудачной. Город был хорошо укреплен, поэтому второй штурм начался с самого уязвимого места в обороне восставших – напротив замковых ворот – Ксендзовки (горы, расположенной напротив Замковой, современная ул. Фрунзе). Войска подошли к воротам под прикрытием саней с дровами. Штурм, начатый утром, закончился ночью. Большая часть защитников замка погибла в бою. Михненко был захвачен в плен «с повеления княжеского казнен смертью отсечением головы, которая после воткнута была на замковой веже». Замок и городские укрепления были разрушены гетманом. В это время замок как фортификационное сооружение перестал существовать. В ХVІІІ в. это дворцовый комплекс, который состоял из деревянного дворца и имел только административное значение. Во время войны 1654–1667 гг., летом 1655 г. Мозырь был завоеван и разорен русскими войсками под руководством воеводы Волконского. В Мозырском повете русские войска оставались до весны 1662 г. С 1648 г. по 1667 г. количество населения Мозырского повета сократилось более чем на половину или на 59,4 % (21950 душ). До войны там проживало 36932 человека, после, в 1667 г. – 14982.
Мозырь вошел в состав Российской империи в результате второго раздела Речи Посполитой в декабре 1792 г., территория повета присоединялась к Черниговской губернии. Однако в 1795 г. Мозырский уезд был восстановлен в составе Минского наместничества, а в 1796 г. Мозырь – это центр уезда в составе Минской губернии. Во время войны с Наполеоном на территории города и уезда военных действий не было. Однако здесь располагался продовольственный склад и находился на постое резервный корпус Ф. Эртеля численностью 9 тыс. человек, которых разместили на квартирах горожан из-за отсутствия казармы в городе.
События национально-освободительного восстания 1830–1831 гг. также нашли отражение в истории города. В июне 1831 г. был создан мозырский отряд повстанцев, который возглавил Феликс Кеневич. Его отряд неоднократно пытался захватить Мозырь, но из-за отсутствия общего плана действий между отдельными отрядами и слабой социальной базы, безрезультатно. 18 июля 1831 г. мозырские повстанцы были разбиты на границе Речицкого и Мозырского уездов, 7 человек приговорено к различным наказаниям. А во время восстания 1863–1864 гг. на Мозырщине не было военных столкновений. Революционные идеи охватили в основном Мозырскую прогимназию. Чтобы предотвратить распространение мятежных настроений из соседнего Пинского уезда в феврале 1863 г. в Мозырь был направлен 4-й резервный батальон Витебского пехотного полка и введено военное положение. Всем жителям запрещалось отлучаться далее 30 верст от места жительства и носить оружие.
Политические события в России в начале ХХ в. отражались и на жизни провинциального города Мозыря. Здесь действовала городская организация Полесского комитета РСДРП, которая была наиболее была активна во время революции 1905–1907 гг. Мозырские события в октябре 1905 г. – это одно из крупнейших революционных выступлений на Беларуси, когда на общегородском митинге был избран революционный комитет и создана т. н. «Мозырская республика». Она просуществовала 9 дней. В это время была создана боевая рабочая дружина, сделана попытка освободить политических заключенных, захватить казначейство и оружие. В Мозырь направлены войска, в столкновениях было убито 4 и ранено 6 человек. Все члены революционного комитета арестованы и сосланы на поселение в Сибирь.
В марте 1917 г. был образован Мозырский совет рабочих и солдатских депутатов, а ноябре 1917 г. образован Мозырский военно-революционный комитет и установлена Советская власть. В 1918 – 1920 гг. жители Мозыря испытали оккупацию войсками Петлюры, польскими войсками и бандами Булак-Балаховича.
С 1924 г. город – центр Мозырского округа, который включал 10 районов, 3 города (Калинковичи, Мозырь, Петриков) и 4 местечка (Житковичи, Копаткевичи, Наровля, Туров). В 1938 г. территория округа включена в Полесскую область, а Мозырь в 1938–1954 гг. – центр Полесской области. Конец августа 1941 г. – оккупация города гитлеровцами, 14 января 1944 г. – освобождение от немецко-фашистских захватчиков в результате Калинковичско-Мозырской операции. С 1954 г. Мозырь – районный центр Гомельской области.
Первое поселение на территории современного города относится к эпохе бронзового века (ІІ– середина І тыс. до н. э.) и находится в урочище Кимборовка (район ул. Гоголя). С этим местом связана легенда об основании города, записанная русским этнографом П. Шпилевским, согласно которой Мозырь основали два брата. Они поселились на высоких берегах р. Припять и занимались промыслом рыбьего жира. “Старший был страшный урод и возненавидел младшего, статного красавца, за предпочтение, оказанное ему молодой соседкой”, а главное, за быстрое обогащение: младшему все удавалось в торговле и он был богаче старшего. Чтобы избавиться от завистливого товарища, младший хотел поселиться подальше от старшего. Это еще больше раздражало злого брата и когда, младший объявил о своем намерении, старший не хотел выдать его долю жира и велел своим работникам вытолкать его вон. Младший собрал дружину и объявил войну старшему. Застигнутый врасполох, старший брат обратился за помощью к чаровнице, жившей по соседству на высокой остроконечной горе, и чаровница явилась к нему на помощь с несметным числом подвластных ей духов. Бой завязался неравный и младший должен был погибнуть от силы чаровницы. Но красота спасла его: во время боя чаровница до того была поражена дивной красотой младшего героя, что велела остановить сражение и предложить ему мир. Но старший не согласился и требовал войны: “Мой жир!” кричал он, я не уступлю ему ни одной мерки, и с этими словами устремился на полчище духов. Оскорбленная чаровница взмахнула волшебным мечом и гора распалась на две части; в образовавшейся посередине пропасти погиб старший брат, не переставая кричать “Мой жир”. “Нет! Мой жир”! воскликнул младший, стоя на обрыве разделенной горы; “тебе не удалось обидеть меня.” После этого чаровница предложила оставшемуся брату перенести свой дом на ее гору. Но он отказался и, обманутая в своих надеждах, колдунья, на зло ему, сама поселилась на другой половине рассеченой горы и долго не переставала мучить его своими чарами и наваждениями. Наконец, оставшийся брат, по совету жены, поставил крест на своей горе и чаровница не смела прикоснуться к святому месту. Оставшийся на Святой горе, брат скоро стал богатым владельцем окружных земель и перенес свою резиденцию в то место, где теперь раскинулся город Мозырь.” Легенда приписывает происхождение города от слов “мой жир”, которые со временем трансформировались в Мозырь.
Источник: http://mymozyr.info/1152268867-istoriya-goroda-mozyrya.html

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *