Легенда о происхождении руси

Мифы Древней Руси

Пушкин. Сказки для детей
Сказка Маше
Сказки Льва Толстого
Сказки Лизе
Винни-Пух. Читать
Ершов Пётр. Сказки
Сказки Даля для детей
Сказки Мамина-Сибиряка читать
Сказки Волкова читать
Сказки Гофмана читать
Сказки Салтыкова-Щедрина читать
Сказки Вильгельма Гауфа читать
Сказки Линдгрен читать
Сказки Оскара Уайльда читать
Кэрролл. Сказки про Алису читать
Маленький принц. Сказка Экзюпери читать
Сказки Ушинского читать
Приключения барона Мюнхаузена сказка Распе читать
Сказки Пляцковского читать
Путешествия Гулливера Джонатан Свифт
Необыкновенные приключения Карика и Вали
Сказка Старик Хоттабыч читать
Сказка Приключения Пиноккио читать
Питер Пэн Сказочная повесть
Питер Пэн в Кенсингтонском Саду
Сказки Дональда Биссета
Сказки Одоевского читать
Сказки короткие на ночь детям читать
Хармс. Сказки для детей читать
Сказки Виталия Губарева читать
Сказки про фею на ночь детям читать
Детские сказки по возрастам
Сказки Ремизова читать
Сказки голубой феи Лидия Чарская
Сказки Топелиуса для детей читать
Королькова. Сказки для детей
Сказки Баума о чудесной стране Оз все читать
Лингвистические сказки
Терапевтические сказки
Сказки дядюшки Римуса читать
Поучительные сказки
Сказки Максима Горького читать
Сказки Алексея Толстого
Сказки Андерсена. Читать
Сказки Андерсена
Сказки Андерсена. Список
Сказки братьев Гримм читать
Русские народные былины
Сказки Шварца
Катаев. Сказки и рассказы для детей
Киплинг. Сказки для детей
Сказки о Бабе Яге
Носов. Сказки
Аленький цветочек. Сказка
Шарль Перро. Сказки
Волшебные сказки
Сутеев. Сказки
Маршак. 12 месяцев. Сказка
Сказки Успенского читать все
Русские народные сказки
Казачьи сказки
Сказки Афанасьева для детей
Сказки Родари для детей читать
Сказки братьев Гримм
Бажов Павел. Уральские сказки Бажова
Сказки. Агафонова Алла
Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями
Сказки Луны Говард Пайл
Сказки Беатрис Поттер
Орден Жёлтого Дятла Лобату Монтейру

Русь

Русь
(народ)

Русь
(народ)
У
этого термина существуют и другие
значения, см.
Русь
(значения)
.
Русь
(ру?сы,
в ед. числе руси?н) —
народ, давший своё имя и составивший
социальную верхушку первого государства
восточных
славян
 —
Руси,
в современной литературе известного
как Киевская
Русь
.
Его
этническая идентификация является
дискуссионной, поскольку в одних
источниках русь отождествляется со
славянами,
в других — отличается от них. История
руси может быть прослежена с 1-й половины
IX
века
,
хотя её точная реконструкция остаётся
ненадёжной из-за недостатка и
противоречивого характера источников.
К середине X
века

«русский род», составляющий дружину
соплеменников во главе с князем киевским,
объединил под своей властью территорию
ильменских
словен
,
полян,
кривичей
и поставил в зависимость от себя большую
часть остальных восточнославянских
племенных союзов

и ряд финно-угорских
племён
.
В результате интеграции руси
со славянским населением бассейна
среднего Днепра
этноним русь
распространился сначала на полян,
а позже на всё население Древнерусского
государства
.[1]
В
единственном числе представитель
народа-племени русь
назывался русин.[2]
В Слове
о полку Игореве

также приводятся формы русичи
и русицы.


Похороны
знатного руса. Картина Г.
Семирадского

по мотивам рассказа Ибн
Фадлана

о встрече с русами в 921
году
.
Содержание
1
Теории о происхождении

1.1
Норманская теория

1.2
Славянская (антинорманская) теория

1.3
Индо-иранская теория

2
История народа русь по письменным
источникам

2.1
Повесть временных лет

2.2
Византийские источники

2.3
Западно-европейские источники

2.4
Арабо-персидские источники

2.5
Хазарские источники

3
Археологические свидетельства

3.1
Присутствие скандинавов

3.2
Появление западных славян в Приильменье

4
Генетические исследования

5
См. также

6
Примечания

7
Ссылки

Теории
о происхождении

Существует
несколько гипотез об этнической
принадлежности руси: норманнская,
славянская (антинорманская), индо-иранская
(сарматская) и другие.
Об
этимологии
имени русь
см. также статьи Русь
и Рюрик.
Норманская
теория

Основная
статья
:
Норманизм


Николай
Рерих
,
«Заморские
гости
»,
1899
(Государственная
Третьяковская галерея
).
Норманская
теория

предполагает, что народ русь
происходит из Скандинавии
периода экспансии викингов,
которых в Западной Европе называли
норманнами.
Этот вывод базируется на толковании
содержащегося в «Повести
временных лет
»
«Сказания о призвании варягов» в
862 году:
«И
сказали себе [чудь, словене и
кривичи]:»Поищем себе князя, который
бы владел нами и судил по праву». И
пошли за море к
варягам,
к руси. Те варяги назывались русью,
как другие называются
свеи,
а иные
норманны
и
англы,
а ещё иные
готы, —
вот так и эти.»

Оригинальный
текст

(ст.-слав.)
И
ркоша: «Поищемъ сами в соб? князя, иже
бы волод?лъ нами и рядилъ по ряду, по
праву.» Идоша за море к варягом, к
руси. Сице бо звахуть ты варягы русь,
яко се друзии зовутся свее, друзии же
урмани, аньгляне, ин?и и готе, тако и
си.

Из
перечисления варягов-руси в одном ряду
со свеями (шведами), урманами (норвежцами),
англами и жителями Готланда делается
вывод, что «русь» — это название
одного из скандинавских народов.[3]
С другой стороны, в Новгородской
летописи
,
отразившей предшествующий ПВЛ Начальный
свод кон. XI века, данный рассказ изложен
несколько иначе: в нём отсутствует
сопоставление руси со скандинавскими
народами, а сама она напрямую не
отождествляется с варягами.
И
реша к себе: «князя поищемъ, иже бы
владелъ нами и рядилъ ны по праву».
Идоша за море к Варягомъ и ркоша:
«земля наша велика и обилна, а наряда
у нас нету; да поидете к намъ княжить
и владеть нами»
.
[4]
Происхождение
этнонима «русь» возводится к
древнеисландскому
слову Ro?smenn или Ro?skarlar — «гребцы,
мореходы» и к слову «руотси/роотси» у
финнов
и эстонцев,
означающее на их языках Швецию,
и которое, как утверждают лингвисты,
должно было превратиться именно в «русь»
при заимствовании этого слова в славянские
языки.[5]
Важнейшими
аргументами норманской теории являются
следующие:
Византийские
и западноевропейские письменные
источники (см. ниже), в которых современники
идентифицировали русь как шведов или
норманнов.
Скандинавские
имена родоначальника русской княжеской
династии — Рюрика,
его «братьев»[6]
Синеуса
и Трувора
,
и всех первых русских князей до
Святослава. В иностранных источниках
их имена также приводятся в форме,
приближенной к скандинавскому звучанию.
Князь
Олег

именуются X-л-г (хазарское
письмо
),
княгиня
Ольга
 —
Хелга, князь
Игорь
 —
Ингер (византийские источники).
Скандинавские
имена большинства послов «Русского
рода», перечисленных в русско-византийском
договоре 912
года
.
[7]
Сочинение
Константина
Багрянородного

«Об
управлении Империей
»
(ок. 949 г.),
где приводятся названия днепровских
порогов на двух языках: «росском»
и славянском, где для большинства
«росских» названий может быть предложена
скандинавская этимология.
Дополнительными
аргументами являются археологические
свидетельства, фиксирующие присутствие
скандинавов на севере восточнославянской
территории, включая находки IX—XI веков
на раскопках Рюрикова
городища
,
захоронения в Старой Ладоге (с сер. VIII
века) и Гнёздове[8].
В поселениях, основанных до X века,
скандинавские артефакты относятся
именно к периоду «призвания варягов»,
в то время как в древнейших культурных
слоях артефакты почти исключительно
славянского происхождения.
В
историографии норманская гипотеза была
впервые сформулирована в XVIII
веке

немецкими учёными в Российской академии
наук Г. З. Байером,
Г. Ф. Миллером
и А. Л. Шлёцером.
Этой теории также придерживались
Н. М. Карамзин
и вслед за ним почти все крупные русские
историки XIX века.
Споры
вокруг норманской версии временами
принимали идеологический характер в
контексте вопроса о том, могли ли славяне
самостоятельно, без варягов-норманов,
создать государство. В сталинское время
норманизм
в СССР отвергался на государственном
уровне, но в 1960-х годах советская
историография вернулась к умеренной
норманской гипотезе с одновременным
изучением альтернативных версий
происхождения руси. Зарубежные историки
в большинстве своем рассматривают
норманскую версию как основную.
Славянская
(антинорманская) теория



Князь
Святослав
Игоревич

(по
Ф. Г. Солнцеву,
1869)
Основная
статья
:
Антинорманизм
Славянская
теория была сформулирована В. Н. Татищевым
и М. В. Ломоносовым
как критика норманнской теории. Она
исходит из толкования другого фрагмента
«Повести временных лет»:
Поэтому
учитель славян —
Павел,
из тех же славян — и мы, русь … А
славянский язык и русский один, от
варягов ведь прозвались русью, а
прежде были славяне; хоть и полянами
назывались, но речь была славянской.

Оригинальный
текст

(ст.-слав.)
Б?
бо единъ языкъ слов?н?скъ: слов?н?,
иже с?дяху по Дунаю … и морава, и чеси,
и ляхов?, и поляне, яже нын? зовемая
Русь. …

Т?мьже
слов?ньску языку учитель есть Павелъ,
от негоже языка и мы есме русь… А
слов?нескъ языкъ и рускый одинъ. От
варягъ бо прозвашася Русью, а п?рв?е
б?ша слов?не; аще и поляне звахуся,
но слов?ньская р?чь б?.

Хотя,
с точки зрения сторонников норманской
теории, из цитаты лишь следует, что слово
«русь» есть прозвание варяжское и к тем
славянам, которые прежде назывались
полянами, пришло от варягов.
Ломоносов
доказывал славянскую сущность народа
русь (россы)
через тождество их пруссам.
Самих прусов он определял как славян,
привлекая в «сообщники» Претория и
Гельмонда, полагавшим «прусский
и литовский язык за отрасль славенского
»,
а также личное мнение о сходстве «их
(пруссов) языка со славенским
»[9].
При этом в бывшей Пруссии и приморской
Литве действительно обнаруживаются
топонимы с корнем «рус», а ранние
средневековые источники[какие?]
фиксируют там деятельность некой руси.
О том, что в Пруссии помимо балтских
племен проживали также славяне сообщают
некоторые немецкие авторы.
Второй
источник славянской гипотезы —
сообщение арабского географа Ибн
Хордадбеха
,
чьи данные о Восточной Европе являются
одними из древнейших (840-е
годы), который считал, что русы это
славянский народ. Ибн Хордадбех
единственный восточный автор отнесший
русь к ас-Сакалиба,
остальные арабские авторы описывают
их обособленно.
Поздняя
литературная традиция соотносит русов
с братом по имени Рус
из легенды о трех славянских братьях —
Чехе,
Лехе и Русе
.
Согласно этой легенде братья-князья
вышли из Хорватии около 644 года. В
законченном виде легенда появилась в
«Великой Польской хронике» XIV века[10].
В
русской историографии XIX
века

славянская теория не имела широкого
распространения. Двумя наиболее видными
её представителями были С. А. Гедеонов
и Д. И. Иловайский.
Первый считал русов балтийскими
славянами — ободритами,
второй — подчёркивал их южное
происхождение, а этноним русь выводил
от русого цвета волос. [11]
(ср. славянское слово *roud-s-is, родственного
словам русый
(*roud-s-os), рудый
(*roudh-os),
рыжий
(*rudh-os).
В
советское время, начиная с 1930-х годов,
славянская принадлежность руси активно
отстаивалась, будучи тесно увязанно с
критикой норманизма. В советской
историографии родиной русов считалось
Среднее Поднепровье, они отождествлялись
с полянами
в Киевской земле. Эта оценка имела
официальный статус. Противопоставление
славян и руси в ПВЛ
объяснялось подчинением большинства
славянских племен киевским князьям,
домен которых и назывался «Русью» на
первоначальной стадии образования
государства.[12]
Этноним русь
выводился из местной топонимики
(названий рек и поселений), например из
названия реки Рось
на Киевщине (впрочем, это слово имело в
корне не о
и не у,
а ъ —
Ръсь
(как и Българи),
косвенные падежи Рси,
поэтому в настоящее время такая этимология
признана сомнительной).
Из
современных концепций получили
известность теории о «Русском
каганате
»
В. В. Седова
и руси-ругах А. Г. Кузьмина.
Первый на археологическом материале
помещает русь в междуречье Днепра
и Дона
(волынцевская
археологическая культура
)
и определяет как славянское племя.
Второй связывает русь с руянами —
славянскими жителями острова Рюген.
Руян в поздних Магдебургских
анналах

(XII
век
)
возможно назвали русскими (Rusci), как
сообщает А. Г. Кузьмин
со ссылкой на работу 1859-го года «В
Магдебургских анналах жители о. Рюген
обозначены под 969 г. как Rusci
».
[13]
Согласно польским исследователям
Магдебургские анналы были составлены
в XII веке на основе Пражских и Краковских
анналов, также списка деяний магдебургских
архиепископов [14].
В первоисточниках слово rusci к жителям
Рюгена не применяется. и, таким
образом, русь
была наименованием балтийских славян —
выходцев с этого острова. Однако автор
X
века
,
совместно с руянами участвовавший в
военном походе 955
года
,
называет их вполне по-славянски ruani[15].
Археологические
находки, сделанные в XX веке в Пскове,
Новгороде, Русе, Ладоге и т. д.,
свидетельствуют об очень тесной связи
населения севера Древней Руси со
славянским южным берегом Балтики —
с поморскими и полабскими славянами.
По мнению многих ученых[кого?],
в период раннего средневековья,
южно-балтийские славяне прямо переселялись
в земли соответствующие северу будущей
Киевской Руси. Об этом говорят как
археологические, так и антропологические,
краниологические и лингвистические
исследования.[16][17][18][19][20][21][22]
При этом южнобалтийская керамика доходит
до Ярославля, до Верхней Волги и до
Гнёздова на Днепре, то есть отмечена
именно в тех областях, где киевский
летописец помещал варягов. («Новгородцы
от рода варяжского»

и т. д.) В Киеве ее не обнаружено.
Индо-иранская
теория

Настаивает
на том, что этноним «рос» имеет иное чем
«рус» происхождение, являясь значительно
более древним. Сторонники этого мнения,
также берущего начало от М. В. Ломоносова,
отмечают, что народ «рос» впервые
упомянут ещё в VI
веке

в «Церковной Истории» Захарием Ритором,
где он помещается по соседству с народами
«людей-псов» и амазонок, что многие
авторы трактуют как Северное Причерноморье.
С этой точки зрения его возводят к
ираноязычным (сарматским)
племенам роксаланов
или росомонов,
упоминаемых античными авторами.
Наиболее
полно иранская этимология имени Русь
обоснована О. Н. Трубачёвым[23]
(*ruksi
«белый, светлый» > *rutsi
> *russi
> русь;
ср. с осет.
рухс(иронск.)
/ рохс
(дигорск.) «светлый»).
Георгий
Вернадский

так же развивал теорию об происхождении
названия
Руси от азовских племен асов и рухс-асов
(светлых асов), которые, по его мнению,
были частью антов[24],
тем не менее считал, что русь является
смешением скандинавских переселенцев
с местными племенами.
В
60-е гг. XX века украинский археолог
Д. Т. Березовец предложил отождествить
с русами аланское население Подонья,
известное по памятникам салтово-маяцкой
культуры
.
В настоящее время эта гипотеза
разрабатывается Е. С. Галкиной,
которая отождествляет Подонье с
центральной частью Русского
каганата
,
упоминаемого в мусульманских, византийских
и западных источниках в IX веке. Она
считает, что после разгрома этого
объединения кочевыми племенами венгров
в кон. IX века, имя «Русь» от ираноязычных
русов-аланов
(роксоланов)
перешло к славянскому
населению Среднего Поднепровья (поляне,
северяне).[25]
В качестве одного из аргументов Галкина
приводит аланские
(на основе осетинского
языка
)
интерпретации всех отличных от славянских
«русских» названий Днепровских порогов
из сочинения Константина Багрянородного.
Такую же этимологию развивал
М. Ю. Брайчевский.[26]
История
народа русь по письменным источникам

Письменные
источники, относящиеся к времени
появления этнонима русь,
разнообразны, но скупы в деталях и
разрозненны. Помимо древнерусских
летописей, которые были составлены в
более позднее время, упоминания о руси
содержатся в современных ей
западноевропейских, византийских и
восточных (арабо-персидских и хазарских)
источниках хроникального и мемуарного
характера.
Повесть
временных лет



«Собирают
дань». Н.
К. Рерих
.
1908
Одним
из самих ранних древнерусских источников,
дошедших до нашего времени, является
«Повесть
временных лет
»,
написанная монахом Нестором
в начале XII
века

на основе летописного свода XI
века
.
Согласно Нестору территорию, подвластную
в его время русским князьям, населяли
в древности:
славянские
племена:
поляне,
древляне,
ильменские
словене
,
полочане,
дреговичи,
северяне,
бужане
(волыняне), радимичи,
вятичи,
уличи,
тиверцы;
неславянские
племена:
чудь,
меря,
весь,
мурома,
черемисы,
мордва,
пермь,
печера, емь,
литва,
летьгола,
зимигола,
корсь,
нарова,
ливы,
ятвяги;
В
списке нет народа-племени русь.
Нестор
нашёл в доступной ему византийской
хронике первое упоминание о руси:
«В
год 6360 (852),
индикта 15, когда начал царствовать
Михаил, стала прозываться Русская земля.
Узнали мы об этом потому, что при этом
царе приходила русь на Царьград, как
пишется об этом в летописании греческом.»
В
следующий раз русь
упоминается в связи с призванием
варягов
,
когда союз северных народов, в который
входили славянские племена словене и
кривичи, а также финно-угорские племена
чудь и весь, пригласили варягов
из народа русь
для того, чтобы остановить внутренние
раздоры и междоусобные войны.
Вскоре,
в 866
/6374/ году (в 860
по более точной византийской хронике),
бояре Рюрика Аскольд
и Дир
(«И бяста у него 2 мужа, не племени его
но, боярина…»), захватившие Киев,
совершили
набег на Царьград

на 200 кораблях. По Нестору в походе
участвовала только русь.
В 882
году

новгородский князь Олег
перебрался в Киев, убив Аскольда
и Дира.
Нестор, в описании деяний Олега, называет
племена их собственными именами, но
делает обобщение о распространении
названия руси
на все народы, населявшие древнерусское
государство: «И
были у него варяги, и славяне, и прочие,
прозвавшиеся русью.
»
Также он указывает на заимствование
названия русь славянскими племенами:
«от
варягов ведь прозвались русью, а прежде
были славяне.
»
О
подчинённом положении славян Нестор
повествует в описании похода
Вещего Олега на Царьград в 907
году
:
«И
сказал Олег: „Сшейте для руси паруса
из паволок (плотного расшитого шёлка),
а славянам копринные (дешёвый шёлк)“…
»
В
русско-византийском торговом договоре
911
года

перечислены имена 15 послов от рода
русского: «Мы
от рода русского: Карлы, Инегелд, Фарлоф,
Вельмоуд, Рулав, Гуды, Руалд, Карн, Фаслав,
Рюар, Актевоу, Труян, Лидул, Фаст, Стемид
иже посланы от Олга великого князя
Русского…
».
Большинство имён имеют признанную
скандинавскую этимологию.
В следующем русско-византийском договоре
944
года

среди имён послов появляются привычные
нам славянские имена и клятва именем
славянского бога Перуна.
В 944
году

русь
в последний раз упоминается отдельно
от славянских племён, после этого всегда
только как название государства и его
населения. Варяжская дружина ещё
продолжает упоминаться в правление
Владимира
Святославича

и Ярослава
Мудрого
,
то есть вплоть до окончания эпохи
викингов.
Откуда
пришли варяги-русь — «Повесть
временных лет» не уточняет, сообщает
только, что «из-за
моря
».
Большинство
событий летописи датированы, однако
хронология для IX—X вв., как доказывают
сравнения с независимыми источниками,
далеко не всегда точна и поэтому носит
условный характер.
Византийские
источники

Византийцы
называли народ росами (???), предположительно,
по аналогии с названием демонического
библейского народа рош[27].
Анонимный
византийский автор[28]
в схолиях к сочинению Аристотеля
«О небе» возможно впервые использовал
этноним рос:
«Мы
заселяем среднее пространство между
арктическим поясом, близким к северному
полюсу, и летним тропическим, причём
скифы-рось
(?????? ???? ???) и другие гиперборейские
народы

живут ближе к арктическому поясу.»[29]
Современная
историография не идентифицирует
упоминаемый народ в качестве варяжского
племени «русь», призванного согласно
ПВЛ
в новгородские
земли с берегов Балтики.[30]
Одной из причин этого является
неопределённая датировка цитаты, что
позволяет отнести её как к ранневизантийской
эпохе, так и к временам набегов руси на
Византию.
Первое
подробное упоминание в византийских
источниках племени русь, возможно,
относится к описанию набега
на византийский город Амастриду

(на южном побережье Чёрного моря) в
«Житии Георгия Амастридского» (по
некоторым оценкам — начало 830-х годов,
но не позднее 842 г.).
В «Житие Георгия» росы
названы «народом,
как все знают, в высшей степени диким и
грубым
».
Нападению вначале подверглась Пропонтида,
находившаяся недалеко от Константинополя,
что может быть указанием на предварительно
состоявшийся торг в византийской столице
[31].
Возможно именно после этой войны в
Константинополь для переговоров прибыли
послы росов, по происхождению шведы,
которых император Феофил отправил назад
через Империю
франков

(см. ниже), где их прибытие датируют
839 г. Ряд современных исследователей
не поддерживает датировку этих событий
830-ми годами и считает, что поход имел
место при набегах руси в 860
или даже 941
годах
.
Действительно, те же византийцы и франки
спорили (см. Русский
каганат
)
о происхождении этого народа и титуле
его вождя, прежде чем основательно
познакомились с русами уже в эпоху князя
Олега

и его преемников.
В
популярной литературе встречаются
упоминания о набеге руси на греческий
остров Эгину (недалеко от Афин)
в 813
году
[32].
Данный факт происходит от ошибочного
перевода этнонима арабских (берберских)
пиратов-мавров, Maurousioi,
как «русские» в «Житии преподобной
Афанасии Эгинской»[33].
Набег
русов на Константинополь в 860 году

эмоционально отражён в нескольких
византийских источниках. Патриарх
Фотий
,
переживший осаду Константинополя,
в одной из речей-проповедей сразу же
после ухода русов так охарактеризовал
их:
«Народ
незаметный, народ, не бравшийся в расчёт,
народ, причисляемый к рабам, безвестный —
но получивший имя от похода на нас,
неприметный — но ставший значительным,
низменный и беспомощный — но взошедший
на вершину блеска и богатства; народ,
поселившийся где-то далеко от нас,
варварский, кочующий, имеющий дерзость
[в качестве] оружия, беспечный,
неуправляемый, без военачальника, такою
толпой, столь стремительно нахлынул
будто морская волна на наши пределы…»[34]
Судя
по словам Фотия, византийцы были
осведомлены о существовании руси. В 867
году

Фотий
в послании восточным патриархам говорит
о руси, упоминая и так называемое первое
крещение Руси
:
«…
даже для многих многократно знаменитый
и всех оставляющий позади в свирепости
и кровопролитии, тот самый так называемый
народ Рос — те, кто, поработив живших
окрест них и оттого чрезмерно возгордившись,
подняли руки на саму Ромейскую державу!
Но ныне, однако, и они переменили языческую
и безбожную веру, в которой пребывали
прежде, на чистую и неподдельную религию
христиан,… И при этом столь воспламенило
их страстное стремление и рвение к вере
… , что приняли они у себя епископа и
пастыря и с великим усердием и старанием
встречают христианские обряды.»[35]
Фотий
не называл имён русских
предводителей, по версии летописца
Нестора
набег совершали варяги Аскольда
и Дира.
Как предполагают историки, эти же варяги
и приняли христианство вскоре после
успешного похода на Византию. Когда
русь
во главе с князем Игорем
вновь осадила
Константинополь в 941 году
,
византийцы уже идентифицировали
воинственный народ. Продолжатель Феофана
сообщает: «На
десяти тысячах судов приплыли к
Константинополю росы, коих именуют
также дромитами, происходят же они из
племени франков.
»[36]
К франкам византийцы относили всех
жителей северо-западной Европы. В
описании набега
на Константинополь 860 года

тот же Продолжатель Феофана называл
русов «скифским
племенем, необузданным и жестоким
»[37].
В византийских сочинениях с X
века

название скифы
или тавроскифы
прочно утвердилось за русскими как
некоторый эквивалент понятию —
варвары с северных берегов Чёрного
моря.
Наиболее
подробные сведения о русах и устройстве
их государства оставил в своём сочинении
«Об
управлении империей
»,
написанном около 950
года
,
византийский император Константин
Багрянородный
.
«…Зимний
же и суровый образ жизни тех самых росов
таков. Когда наступит ноябрь, их князья
выходят со всеми россами из Киева и
отправляются в полюдье, то есть круговой
обход, а именно — в славянские земли
древлян, дреговичей, кривичей, северян
и остальных славян, платящих дань росам.
Кормясь там в течение зимы, они в апреле,
когда растает лёд на Днепре, возвращаются
в Киев, собирают и оснащают свои корабли
и отправляются в Византию.»[38]
В
июне росы с товарами и рабами сплавляются
вниз по Днепру до Чёрного моря, причём
названия днепровских порогов перечислены
Константином
на двух языках: «по-росски
и по-славянски
»,
причём «росские» названия имеют
достаточно чёткую др.-скандинавскую
этимологию (см. таблицу в статье
Норманизм).
Другую этимологию, основанную на иранских
наречиях, предложил в 1985 году
М. Ю. Брайчевский, основываясь на
факте длительного проживания в регионе
ираноязычного населения.[26]
В устье Днепра, на острове, росы отдыхают
перед выходом в море: « совершают
свои жертвоприношения, так как там стоит
громадный дуб: приносят в жертву живых
петухов, укрепляют они и стрелы вокруг
[дуба], а другие — кусочки хлеба, мясо
и что имеет каждый, как велит их
обычай.»
[38]
Западно-европейские
источники

Первое
датируемое известие о руси
содержится в Бертинских
анналах

и относится к 839
году
,
то есть к периоду более раннему, чем
описан в древнерусских летописях.
В
анналах сообщается о посольстве
византийского императора Феофила
к императору Людовику
Благочестивому

18
мая

839
года
.
С византийским посольством были посланы
некие люди, которым Феофил просил оказать
содействие в возвращении на родину:
«Он
также послал с ними тех самых, кто себя,
то есть свой народ называли Рос, которых
их король, прозванием каган, отправил
ранее ради того, чтобы они объявили о
дружбе к нему [Феофилу], прося посредством
упомянутого письма, поскольку они могли
[это] получить благосклонностью
императора, возможность вернуться, а
также помощь через всю его власть. Он
[Феофил] не захотел, чтобы они возвращались
теми [путями] и попали бы в сильную
опасность, потому что пути, по которым
они шли к нему в Константинополь, они
проделывали среди варваров очень
жестоких и страшных народов. Очень
тщательно исследовав причину их прихода,
император [Людовик] узнал, что они из
народа свеонов [шведов], как считается,
скорее разведчики, чем просители дружбы
того королевства и нашего, он приказал
удерживать их у себя до тех пор, пока
смог бы это истинно открыть.»[39]
Существование
русов в 1-й половине IX
века

отмечает и другой синхронный источник —
список племён «Баварского
Географа»
.
В этом списке среди народов, которые не
граничат с Франкской империей и находятся
к востоку от неё, упоминаются Ruzzi. Рядом
с племенем Ruzzi стоит племя Caziri, из чего
историки идентифицируют пару русь—хазары.
Согласно списку русь обитала восточнее
пруссов
и не относилась к жителям Скандинавского
полуострова, которые перечислялись как
находившиеся к северу от границ империи
франков.

Теории о происхождении народа РУСЬ

Теории о происхождении народа РУСЬ

Существует несколько гипотез об этнической принадлежности руси: норманнская, славянская (антинорманская), индо-иранская (сарматская) и другие.
Норманнская теория

Норманская теория предполагает, что народ русь происходит из Скандинавии периода экспансии викингов, которых в Западной Европе называли норманнами. Этот вывод базируется на толковании содержащегося в «Повести временных лет» «Сказания о призвании варягов» в 862 году: «И сказали себе (чудь, словене и кривичи):»Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву». И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются свеи, а иные норманны и англы, а ещё иные готы, — вот так и эти.»
Из перечисления варягов-руси в одном ряду со свеями (шведами), урманами (норвежцами), англами и жителями Готланда делается вывод, что «русь» — это название одного из скандинавских народов. С другой стороны, в Новгородской летописи, отразившей предшествующий Повести временных лет (ПВЛ) Начальный свод конца XI века, данный рассказ изложен несколько иначе: в нём отсутствует сопоставление руси со скандинавскими народами, а сама она напрямую не отождествляется с варягами: «И реша к себе: «князя поищемъ, иже бы владелъ нами и рядилъ ны по праву». Идоша за море к Варягомъ и ркоша: «земля наша велика и обилна, а наряда у нас нету; да поидете к намъ княжить и владеть нами»».
Происхождение этнонима «русь» возводится к древнеисландскому слову Ropsmenn или Ropskarlar — «гребцы, мореходы» и к слову «руотси/роотси» у финнов и эстонцев, означающее на их языках Швецию, и которое, как утверждают некоторые лингвисты, должно было превратиться именно в «русь» при заимствовании этого слова в славянские языки.
Важнейшими аргументами норманской теории являются следующие:
1. Византийские и западноевропейские письменные источники, в которых современники идентифицировали русь как шведов или норманнов.
2. Скандинавские имена родоначальника русской княжеской династии — Рюрика, его «братьев» Синеуса и Трувора, и всех первых русских князей до Святослава. В иностранных источниках их имена также приводятся в форме, приближенной к скандинавскому звучанию. Князь Олег именуются X-л-г (хазарское письмо), княгиня Ольга — Хелга, князь Игорь — Ингер (византийские источники).
3. Скандинавские имена большинства послов «Русского рода», перечисленных в русско-византийском договоре 912 года.
4. Сочинение Константина Багрянородного «Об управлении Империей» (ок. 949 г.), где приводятся названия днепровских порогов на двух языках: «росском» и славянском, где для большинства «росских» названий может быть предложена скандинавская этимология.
Дополнительными аргументами являются археологические свидетельства, фиксирующие присутствие скандинавов на севере восточнославянской территории, включая находки IX—XI веков на раскопках Рюрикова городища, захоронения в Старой Ладоге (с сер. VIII века) и Гнёздове. В поселениях, основанных до X века, скандинавские артефакты относятся именно к периоду «призвания варягов», в то время как в древнейших культурных слоях артефакты почти исключительно славянского происхождения.
В историографии норманская гипотеза была впервые сформулирована в XVIII веке немецкими учёными в Российской академии наук Г.З. Байером, Г.Ф. Миллером и А.Л. Шлёцером. Этой теории также придерживались Н.М. Карамзин и вслед за ним почти все крупные русские историки XIX века.
Споры вокруг норманской версии временами принимали идеологический характер в контексте вопроса о том, могли ли славяне самостоятельно, без варягов-норманов, создать государство. В сталинское время норманизм в СССР отвергался на государственном уровне, но в 1960-х годах советская историография вернулась к умеренной норманской гипотезе с одновременным изучением альтернативных версий происхождения руси. Зарубежные историки в большинстве своем рассматривают норманскую версию как основную.
Славянская теория

Славянская теория была сформулирована В.Н. Татищевым и М.В. Ломоносовым как критика норманской теории. Она исходит из толкования другого фрагмента «Повести временных лет»: «Поэтому учитель славян — Павел, из тех же славян — и мы, русь … А славянский язык и русский один, от варягов ведь прозвались русью, а прежде были славяне; хоть и полянами назывались, но речь была славянской.»
С точки зрения сторонников норманской теории из цитаты лишь следует, что слово «русь» есть прозвание варяжское и к тем славянам, которые прежде назывались полянами, пришло от варягов.
Ломоносов доказывал славянскую принадлежность народа русь (россы) через тождество их пруссам. Самих пруссов (балтские племена) он определял как славян, привлекая в «сообщники» Претория и Гельмонда, полагавшим «прусский и литовский язык за отрасль славенского», а также личное мнение о сходстве «их (пруссов) языка со славенским». При этом в бывшей Пруссии и приморской Литве действительно обнаруживаются топонимы с корнем «рус», а ранние средневековые источники фиксируют там деятельность некой руси.
Другой источник славянской гипотезы — сообщение арабского географа Ибн Хордадбеха, чьи данные о Восточной Европе являются одними из древнейших (840-е годы), который считал, что русы это славянский народ. Ибн Хордадбех единственный восточный автор отнесший русь к ас-Сакалиба, остальные арабские авторы описывают их обособленно.
Поздняя литературная традиция соотносит русов с братом по имени Рус из легенды о трех славянских братьях — Чехе, Лехе и Русе. Согласно этой легенде братья-князья вышли из Хорватии около 644 года. В законченном виде легенда появилась в «Великой Польской хронике» XIV века.
В русской историографии XIX века славянская теория не имела широкого распространения. Двумя наиболее видными её представителями были С.А. Гедеонов и Д.И. Иловайский. Первый считал русов балтийскими славянами — ободритами, второй — подчёркивал их южное происхождение, а этноним русь выводил от русого цвета волос. (ср. славянское слово roud-s-is, родственного словам русый (roud-s-os), рудый (roudh-os), рыжий (rudh-os).
В советское время, начиная с 1930-х годов, славянская принадлежность руси активно отстаивалась, будучи тесно увязана с критикой норманизма. В советской историографии родиной русов считалось Среднее Поднепровье, они отождествлялись с полянами в Киевской земле. Эта оценка имела официальный статус. Противопоставление славян и руси в Повести временных лет объяснялось подчинением большинства славянских племен киевским князьям, домен которых и назывался «Русью» на первоначальной стадии образования государства. Этноним русь выводился из местной топонимики (названий рек и поселений), например из названия реки Рось на Киевщине (впрочем, это слово имело в корне не о и не у, а ъ — Ръсь (как и Българи), косвенные падежи Рси, поэтому в настоящее время такая этимология признана сомнительной).
Из современных концепций получили известность теории о «Русском каганате» В.В. Седова и руси-ругах А.Г. Кузьмина. Первый на археологическом материале помещает русь в междуречье Днепра и Дона (волынцевская археологическая культура) и определяет как славянское племя. Второй связывает русь с руянами — славянскими жителями острова Рюген. Руян в поздних Магдебургских анналах (XII век) возможно назвали русскими (Rusci), как сообщает А.Г. Кузьмин со ссылкой на работу 1859-го года «В Магдебургских анналах жители о. Рюген обозначены под 969 г. как Rusci». Согласно польским исследователям Магдебургские анналы были составлены в XII веке на основе Пражских и Краковских анналов, а также списка деяний магдебургских архиепископов. Следует отметить, что в синхронных источниках слово rusci к жителям Рюгена не применяется. Автор X века, совместно с руянами участвовавший в военном походе 955 года, называет их вполне по-славянски ruani. Дополнительно о Руси и ругах можно узнать в статье «Сведения иностранных источников о Руси и ругах».
Археологические находки, сделанные в XX веке в Пскове, Новгороде, Русе, Ладоге и т.д., свидетельствуют об очень тесной связи населения севера Древней Руси со славянским южным берегом Балтики — с поморскими и полабскими славянами. По мнению многих ученых, в период раннего средневековья, южно-балтийские славяне прямо переселялись в земли соответствующие северу будущей Киевской Руси. Об этом говорят как археологические, так и антропологические, краниологические и лингвистические исследования. При этом южнобалтийская керамика доходит до Ярославля, до Верхней Волги и до Гнёздова на Днепре, то есть отмечена именно в тех областях, где киевский летописец помещал варягов. («Новгородцы от рода варяжского» и т.д.) В Киеве её не обнаружено.
Индо-иранская теория
Существует мнение, что этноним «рос» имеет иное чем «рус» происхождение, являясь значительно более древним. Сторонники этой точки зрения, также берущей начало от М.В. Ломоносова, отмечают, что народ «рос» впервые упомянут ещё в VI веке в «Церковной Истории» Захарием Ритором, где он помещается по соседству с народами «людей-псов» и амазонок, что многие авторы трактуют как Северное Причерноморье. С этой точки зрения его возводят к ираноязычным (сарматским) племенам роксаланов или росомонов, упоминаемых античными авторами.
Наиболее полно иранская этимология имени Русь обоснована О.Н. Трубачёвым (ruksi «белый, светлый» > rutsi > russi > русь; ср. с осет. рухс (иронск.) / рохс (дигорск.) «светлый»).
Георгий Вернадский так же развивал теорию об происхождении названия Руси от азовских племен асов и рухс-асов (светлых асов), которые, по его мнению, были частью антов, тем не менее считал, что русь является смешением скандинавских переселенцев с местными племенами.
В 60-е гг. XX века украинский археолог Д.Т. Березовец предложил отождествить с русами аланское население Подонья, известное по памятникам салтово-маяцкой культуры. В настоящее время эта гипотеза разрабатывается Е.С. Галкиной, которая отождествляет Подонье с центральной частью Русского каганата, упоминаемого в мусульманских, византийских и западных источниках в IX веке. Она считает, что после разгрома этого объединения кочевыми племенами венгров в кон. IX века, имя «Русь» от ираноязычных русов-аланов (роксоланов) перешло к славянскому населению Среднего Поднепровья (поляне, северяне). В качестве одного из аргументов Галкина приводит этимологию М.Ю. Брайчевского, который предложил для всех «русских» названий Днепровских порогов из сочинения Константина Багрянородного аланскую интерепретацию (на основе осетинского языка).
материал из Википедии


Самые красивые легенды народов России


Чем накормить мужчину, чтобы он стал добрым и покладистым

20+ по-настоящему безумных объявлений с Авито

Невероятные приключения в маршрутке

Один из самых веселых матчей в истории настольного тенниса

Розыгрыш от автомехаников: первый запуск двигателя после переборки

Русские хищники в Сирии

10 интересных фактов о фильме «Холодное лето пятьдесят третьего»

20 порций собачьего позитива для подзарядки вашего настроения

Кинопробы юной Натали Портман и альтернативная концовка фильма «Леон»

Вещи из прошлого, которые в наши дни вам покажутся очень странными

Простили, но не забыли

Позитивные новости о России 21.03.2019

Картинки с надписями

Самое дерзкое ограбление в мире!

Не пропустивший «скорую» россиянин ввязался в драку, из которой…

Интересные и редкие фотографии

Премия Дарвина: самые нелепые смерти из серии «рука-лицо»

20 самых любопытных фантастических фильмов Европы

Руководитель МВД Башкирии предложил штрафовать граждан…

Основные образы легенд и мифов Древней Руси

Размещено на http://www.allbest.ru/
3
Министерство образования РФ
Реферат по литературе:
«Основные образы легенд и мифов Древней Руси»
Выполнила ученица 10 «Д»класса
МОУСОШ№119
Шарая Мария Сергеевна
Учитель Климова Татьяна Александровна
г. Новосибирск, 2006 год
Содержание
Введение
Откуда же пошли русские мифы и легенды?
Как формировалась славянская культура?
Основные образы легенд и мифов Древней Руси
Заключение
Словарик
Список литературы
Введение
Тема моего доклада — «Основные образы легенд и мифов Древней Руси». Моя работа поможет понять, как родился тот или иной миф, почему люди восхваляли одних богов больше, чем других, откуда пришла та или иная легенда и что легло в её основу. Конечно, мой доклад не совсем обычен — в нём переплелись быль и сказка. И это не случайно. Именно так воспринимали окружающую действительность наши предки. В их сознании и боги, и реальные личности жили и действовали вместе, а порой даже были связаны родственными узами. Считалось, что некоторые герои и правители ведут своё происхождение от конкретных богов, и в своих деяниях они даже старались походить на них. Осознание своего божественного происхождения вселяло в них веру в собственные силы, подвигало их на поистине исторические дела. Таким образом, миф становился реальной действующей силой.
Там, где древним людям не хватало знаний, они дополняли их фантазиями, выдумками, мифами и таким образом объясняли окружающий мир, своё место и свою роль в нём. Выдумка и реальность, сплавленные воедино, стали неотъемлемыми чертами легенды, и понять её можно лишь в таком единстве.
образ легенда миф русь
Откуда же пошли русские мифы и легенды?
На вопрос, откуда же пошли русские мифы и легенды, принято отвечать, что их, как и весь европейский эпос, сформировала греко-римская культура. Однако ответ этот не совсем правильный.
Сознание древних людей по отношению к природе и окружающему их миру было достаточно условным и примитивным, и потому у многих древних народов культура очень похожа. Отсюда налицо схожесть древнерусских мифов с мифами античной культуры. И для тех, и для других, такие основные силы природы, как, например, огонь, играли очень важную роль, ведь, с одной стороны, огонь помогал людям готовить пищу, изготовлять орудия труда, но в то же время он мог стать настоящим бедствием, если с ним недостаточно аккуратно обошлись. Потому-то наши предки возносили и восхваляли силы природы, надеясь тем самым задобрить их и привлечь на свою сторону, чтобы было легче жить, не терпеть убытков от природы.
Как формировалась славянская культура?
Дерево жизни славян-русов тянется своими корнями в глубины первобытных эпох, палеолита и мезозоя. Тогда-то и зародились перворостки, первообразы нашего фольклора: богатырь Медвежье Ушко, получеловек-полумедведь, культ медвежьей лапы, культ Волоса-Велеса, заговоры сил природы, сказки о животных и стихийных явлениях природы (Морозко).
Первобытные охотники изначально преклонялись, как сказано в «Слове об идолах» (12 век), «упырям», «берегиням», затем верховном владыке Роду и роженицам Ладе и Леле — божествам живительных сил природы.
Переход к земледелию (4-3 тыс. до н.э.) отличен возникновением земного божества Матери Сырой Земли (Макоши).
Землепашец уже обращает внимание на движение Солнца, Луны и звёзд, ведет счёт по аграрно-магическому календарю. Возникает культ бога солнца Сварога и его отпрыска Сварожича-огня, культ солнечноликого Дажьбога.
Первое тысячелетие до н.э. — время возникновения богатырского эпоса, мифов и сказаний, дошедших до нас в обличии волшебных сказок, поверий, преданий о Золотом царстве, о богатыре — победителе Змея.
В последующие столетия на передний план выдвигается громоносный Перун, покровитель воинов и князей. С его именем связан расцвет языческих верований накануне образования Киевской державы и в период её становления (9-10 вв.). Здесь язычество стало единственной государственной религией, а Перун — первобогом.
Интересно отметить, что принятие христианства почти не затронуло религиозные устои деревни.
К началу 19 века на Руси окончательно сложилось двоеверие, дожившее до наших дней, ибо в сознании нашего народа остатки языческих верований мирно уживаются с православной религией. «Мифы и легенды Древней Руси», Москва «ЭКСМО», 2003 г., стр. 5.
Перейдём к мифам. Что же такое миф? Вообще мифы и легенды в энциклопедии понимаются достаточно широко: не только имена богов и героев, но и всё чудесное, магическое, с чем была связана жизнь нашего предка — славянина, — заговорное слово, волшебная сила трав и камней, понятия о небесных светилах, явлениях природы.
Перед тем, как я начала писать свою работу, я прочитала и разобрала 103 мифа Древней Руси. Из них я смогла выделить 8 основных категорий того, во что верили древние славяне (смотреть «схему разделения основных образов мифов и легенд Древней Руси»).
Основные образы легенд и мифов Древней Руси
Объекты природы.
Деревья.
Славяне, живущие в лесах, относились к деревьям с особым почтением. Рощи и леса почитались местами священными, ну а если там ещё пробегала вода, это место было особенно удачным для вознесения молитв. Оно называлось Боголесьем. Здесь находились святилища богов, здесь венчали молодых «круг ракитова куста» — то есть обводя вокруг дерева, как бы замыкая круг жизни (позднее символом этого стало хождение вокруг аналоя и надевание обручального кольца).
Наиболее почитаемыми и могущественными были старые деревья. Сквозь их дупла пролезали больные и немощные, чтобы снять с себя хворь.
Самым большим поклонением пользовался дуб — Перуново дерево. Липа была деревом богини Лады, а берёза — Купалы. Берёзу почитали как символ берегинь, русалок во время весеннего праздника Семика, когда в селение вносили распустившееся дерево и девушки надевали берёзовые венки. На бересте писали и приколачивали к деревьям прошения Лешим: вернуть, например, заблудившуюся коровушку, подвести охотнику под ружьё дичь.
Существует немало преданий о том, что душа после смерти может перейти в дерево. Верили также, что души деревьев воплощаются в образы прекрасных девушек Древесниц. Именно для того, чтобы им не навредить, деревья в старину старались не рубить, а собирать сушняк.
Морская ПучинаКругом Глазапрекрасный, поэтичный образ Океан-моря, наделённый особыми, волшебными свойствами, умом и душою. Она сродни древнегреческому божеству Аргусу — тысячеглазому, всевидящему великану, олицетворяющему ночное небо, что отражается в зеркале морей.
Звёзды. В стародавние времена звёзды звались иначе, чем теперь: Зоряница, Денница, Светлусса, Красопаня.
По девичьей примете, звёзды падают не только к ветру, как говорят старые люди, а и к девичьей судьбе: в какую сторону о святках звезда упадёт, когда смотрит на неё загадывающая девушка, — в той стороне суженый её живёт.
Нечистики. Нечистиками принято называть все потусторонние создания, вредоносные человеку, всех недобрых духов и божеств. Любимое их занятие — морочить людям голову.
По преданию, когда восстали некоторые ангелы во главе с Чернобогом против Бога, он, разгневавшись, сбросил их на землю. Там, куда они упали, там и остались жить.
Так и образовались Лешие, Водяные. Степовые, Полевые, Стоговые, Межевики, Ржаницы и Полудницы.
Болотникзлой дух болота, где он живёт вместе со своей женой и детьми. Выглядит как седой старик с широким, пожелтевшим лицом. Болотница, жена его, живет в большой белой кувшинке. При появлении человека она начинает жалобно плакать, но ни в коем случае нельзя жалеть её — тут же затянет в болото и задушит.
Водяница — очень древний мифологический образ. Водяница —

жительница речных вод. Есть ещё моряны — те живут в море.
Водяницами становятся утонувшие девушки.
Любимое занятие водяницморочить людям голову. Обессилить злую деву можно, выдрав у неё как можно больше волос.
Водяной — ещё одна разновидность нечистиков. Зимой он впадает в спячку. С началом же весны, в апреле, водяной пробуждается, голодный и сердитый. В эту пору гневливого властелина реки ублажают жертвами: поливают воду маслом, даруют гусей — любимую птицу водяного.
Баенник — дух бани, особая порода домовых, злобный старикашка, облачённый в липкие листья, отвалившиеся от веников. Считалось, что после полуночи нельзя мыться, потому что баня переходит в его распоряжение.
Овинник. Как видно из названия, жил этот дух в овинах (гумнах). Похож на большого чёрного кота. Предназначение овинника — стеречь овин от пожара.
В овинах, как и в больших банях, девушки любили гадать в старину.
Славянские боги.
Славянские боги поражают своим разнообразием.
Вообще, всех богов можно разделить на две группы: богов сил природы (ветра, солнца, любви) и богов мест природы (пещер, лесов, берегов).
Рассмотрим первую группу. Здесь, как и в любой мифологии, присутствует бог удачи и света, славяне называли его Белбогом, в противовес ему существовал бог тьмы и ночи — Чернобог. Тут, конечно, и такие боги, как Солнце, Луна, Звёзды, Перун (Греческий Зевс), Лель (греческий Эрот), Ночь, Смерть, Стрибог (бог ветра), Озем и Сумерла (греческие Аид и Персефона, египетские Осирис и Исида), Мать Сыра Земля (Макошь) (греческая Гея) и многие другие.
Но встречаются и боги, присущие только славянам. Рассмотрим их отдельно.
Бес — это оживленное отражение Бога, которое он создал, когда ему было скучно. Однако новое божество быстро вышло из-под контроля, разрушая все начинания Бога. Тогда разгневанный Бог сбросил его на землю, где он живёт до сих пор.
Именно Бес изобрёл на погибель роду человеческому и вино, и табачное зелье.
Див — одно из воплощений верховного бога Сварога, божество смерти. Пророчества Дива, точно так же, как греческой Кассандры, оставались неуслышанными, непонятными — потому никому не приносили счастья.
Морана (Морена) — богиня бесплодий, болезненной дряхлости, увядания жизни и неизбежного конца её — смерти. Слово «мор» обозначает поголовную внезапную смерть целых народов и государств, «морить» — убивать. В этих словах сохраняется упоминание о жестокой богине, которой не угодны никакие жертвы, кроме увядших цветов, сгнивших плодов.
Переруг — мелкое божество древних славян, недобрый дух, подобный злыдням, в которых и теперь некоторые люди верят. Природа Переруга явствует из его имени. Всех он норовит перессорить, везде раздор внести. Жертвенник его никогда не пустовал, ибо каждый стремился задобрить сварливого бога.
Говорят, в святилище Переруга всегда не хватало жрецов: они беспрестанно ссорились между собою, даже дрались, а потому уходили служить другим богам.
Сварог — верховный владыка Вселенной, родоначальник богов. Сварог как олицетворение неба, то озарённого солнечными лучами, то покрытого тучами и блистающего молниями, признавался отцом солнца и огня. Все основные славянские боги — дети Сварога, оттого зовутся они Сварожичами.
Ярило — обаятельное славянское божество. Он сродни древнегреческому Эроту, богу любви, и в то же время не чужд богу веселья Басуху.
Теперь рассмотрим вторую группу: богов мест природы.
Берегиня. Славяне верили, что Берегиня — великая богиня, породившая всё сущее. Берегиней зовётся потому, что живёт на берегах рек. Считали, что в Берегинь превращались погибшие до свадьбы невесты. На Русальной, или Троицкой неделе, выходили они из-под земли, но, когда заканчивалась неделя плясок, опять покидали землю.
Велес — славянский «скотий бог», второй по значению после Перуна. В честь него до сих пор рядятся в звериные маски и тулупы на святки и масленицу.
Зевана — покровительница зверей и охоты, сродни греческой Артемиде. Святобор, муж её, один из верховных лесных владык славянской мифологии. Лешие — его слуги. Помощники Святобора также мелкие божки по имени Туросик, Стукач, Свида и Пахмасущества довольно опасные и коварные.
Святовидбог плодородия. Четыре головы Святовида обозначали четыре стороны света и связанные с ними четыре времени года. Из птиц Святовиду посвящается петух.
Карачун (Мороз) — повелитель зимних холодов. Родственен Морозу также Зюзя — славянский бог зимы.
Чур оберегал человека и всё его добро от нечистой силы. Поэтому при опасности до сих пор советуют зачураться, то есть сказать: «Чур меня!».
Посланники богов.
Гамаюн — посланница славянских богов. В старинной «Книге, глаголемой Козмография» на карте изображена круглая равнина земли, омываемая со всех сторон рекою-океаном. На восточной стороне означен «остров Макарийский, первый под самым востоком солнца, близ блаженного рая; потому его так нарицают, что залетают в сий остров птицы райские Гамаюн и Феникс и благоухание износят чудное». Когда летит Гамаюн, с востока солнечного исходит смертоносная буря. Гамаюн всё на свете знает о происхождении земли и неба, богов и героев, людей и чудовищ, зверей и птиц. По древнему поверью, крик птицы Гамаюн предвещает счастье.
Хорсвладыка света белого, солнечного или лунного, независимо от источника, противостоящего хаосу, тьме, небытию.
Посланник Белбога. Умеет превращаться в собаку.
Семарглбожество древних славян, земное воплощение огня в переносном его значении.
Кроме того, Семаргл — покровитель приношений жертв огню, посредник между бессмертными богами и простыми людьми. На связь меж Небом и Землёй указывают и некоторые изображения Семаргла в виде крылатой собаки. Это небесный посланец.
Дивьи люди. Хвостатые песиголовцы, уроды с огромными ушами, в которые они заворачивались, как в одеяло, одноглазые циклопы с лицом на груди, — о каких только дивных людях не рассказывали путешественники древности, возвращаясь из дальних и опасных странствий.
По некоторым позднейшим народным легендам, Дивьи люди до сих пор обитают близ Волги, в Змеиной пещере, вместе с прикованным там к стене разбойным атаманом Стенькой Разиным, которого сосёт за сердце летучий Змей.
Полулюди.
Категорию этих мифических существ можно разделить на две группы. К первой отнесем полулюдей, которые уже по внешнему виду отличаются от людей: они совмещают в себе человеческое и животное. Ко второй группе отнесём существ, которые выглядят как люди, но обладают какими-то сверхспособностями.
Рассмотрим первую группу.
Оборотень — колдун, способный превращаться в человека. На Руси думают, что колдун, зная имя человека, может по собственному произволу сделать его оборотнем. Именно поэтому нельзя было говорить незнакомым людям своего имени.
В отдельную подгруппу можно выделить птиц — особую разновидность мифических существ с человеческой головой и птичьим туловищем. Стародавние сказания утверждают, что Стратим-птица — прародительница всех птиц — живёт на море-окияне. Когда она кричит, поднимается страшная буря. И даже если всего лишь поведёт она крылом, море волнуется, колышется.
Другая мифическая не менее известная птица — Сирин. Это одна из райских птиц, даже само её название созвучно с названием рая: Ирий. Однако это отнюдь не светлые Алконост (птица счастья) и Гамаюн. Сирин — тёмная птица, тёмная сила, посланница властелина подземного царства.
Теперь рассмотрим вторую группу.
Баба-Яга — древнейший персонаж славянской мифологии. Живёт в лесу, в избушке, обнесённой частоколом из человеческих костей и черепов. Она, как и Кощей Бессмертный (кощь — кость), принадлежит сразу двум мирам: миру живых и миру мёртвых. Отсюда её почти безграничные возможности.
Великаны. После сотворения мира боги начали творить живых существ. Самыми первыми были огромные великаны. Особенно нравились они богу Велесу, потому и названы в его честь. И уже они по приказу богов насыпали горы, прорыли русла рек, рассадили леса.
Великан Буря-богатырь сражался с ветрами. Горыня считался спутником Перуна, Дубыня — лесным великаном. Усыня несколько напоминает самого Змея из русских сказанай, который запрудил реку своим необъятным телом.
Коровья смерть — это злое, несущее погибель всему крестьянскому стаду существо. Считалось, что она никогда не приходит одна, а заносится прохожим-проезжим или местной ведьмой, для выявления которой используют обряд опахивания деревни: сначала добывают трением священный огонь на большом камне, а затем заставляют всех женщин прыгать через него, та, что откажется — ведьма.
Знахари и облакопрогонники — это люди, которых боги наградили сверхспособностями. В деревне они всегда пользовались почётом.
Герои и красавицы.
К этой категории относятся последователи человеческого рода, прославившиеся своей красотой, умом или силой великою.
Купца-мореплавателя, гусляра Садко, за его умение играть на гуслях часто сравнивают с греческим Орфеем, способным своей игрой заворожить природу, который, правда, владел арфой.
Елена. Героиня волшебных славянских сказок названа так в честь древнегреческой Елены, из-за которой разгорелась Троянская война, однако в наших сказках ей соответствуют и Анастасия Прекрасная, и Василиса Премудрая (Прекрасная), и Марья-моревна, и Марья-царевна, и Царь-девица, и другие. Все эти красавицы наделены вещим умом, волшебной силою, властью над стихиями и, конечно, духовной проницательностью. В народных сказаниях упоминаются и лебединые девы — существа особой красоты и обольстительности.
Нестор упоминает о трёх братьях: Кие, Щеке и Хориве и сестре их Лыбеди; первый дал название Киеву, два других брата — горам Щековице и Хоривице; Лыбедь — старинное название реки, впадающей в Днепр возле Киева.
Царевна-лебедь — наиболее прекрасный образ русских сказок.
Еруслан — наиболее древний образ героя-богатыря. Согласно преданию, он добыл из-под головы волшебный меч-кладенец и сразил им злого Черномора.
Именно эта легенда легла в основу знаменитой пушкинской поэмы.
Волшебные помощники.
Часто бывает так, что герой преданий, мифов, легенд и сказок не может сам исполнить порученной ему задачи (спасти царевну, добыть сокровище, освободить страну от злодея и прочее), и ему на помощь приходят некоторые волшебные силы, принимающие облик либо загадочных, странных людей, либо это растения, звери, птицы, неодушевлённые предметы.
Тут и сапоги-скорохоы, и скатерть-самобранка, и золотая рыбка, и молодильные яблоки, и ковёр-самолёт, — в общем, всех чудес подобных не счесть.
Особое место в этой категории занимают Девы судьбы: Доля и Недоля — счастье и несчастье. В глубочайшей древности само слово «бог» означало «доля», «судьба».
У сербов подобных сестёр зовут Среча и Несреча.
Также у южных славян есть Суденицы — девы судьбы и жизни. Сходные с ними вещие жёны, нарекающие судьбу младенца, зовутся орисницами. Обычно они долго спорят, какую судьбу назначить младенцу, поэтому люди заведомо готовятся к их прилёту, стараясь умилостивить: не гасят огонь в спальне, кладут под подушку ребёнку сладкую лепёшку, кольца, серьги, одевают в рубашку отца…
Звери.
Древние славяне жили в непосредственной близости с лесом, поэтому почитали его обитателей.
В сказаниях чаще всего из зверей действует Волк. Осмысленность поведения волчьей стаи, хитрость, ум, отвага серых хищников всегда внушали не только страх, но и уважение. Недаром существовало в древности личное имя — Волк (до сих пор на Балканах мальчиков называют Вук, а у немцев — Вольф). Считалось, что волки уничтожают свои жертвы не поголовно, а выбирают только тех, кто обречён на погибель Георгием Храбрым. Собственно говоря, этот образ слился с Волчьим Пастырем.
О неумолимости Егория Храброго говорят пословицы: «Что у волка в зубах, то Егорий дал», «Ловит волк роковую овцу», «Обречённая скотинка — уже не животинка». Именно поэтому давленина — задавленное волком животное — никогда не употреблялось в пищу: ведь оно было предназначено хищнику самим Волчьим Пастырем.
Сокол тоже пользовался в русских песнях и сказаниях большим почётом. Его называли не иначе как «млад ясен сокол», величая этим же именем и красавцев добрых молодцев.
Сокол считался воплощением небесных стихий. Он боевит, победоносен, неотразим в сражениях. Эта птица быстра, как свет и молния. Чародей-богатырь Волх Всеславич, охотясь, обращался в эту птицу.
Заключение
Мифы и легенды Древней Руси, безусловно, легли в основу русской литературы. Именно такие яркие образы, как, например, Баба-Яга, Кощей Бессмертный, Елена Прекрасная до сих пор впечатляют не только детей, но и взрослых. Сохранились эти легендарные образы не только в фольклорных сказках, но и в авторских. Пушкинские «Руслан и Людмила» не перестают восхищать нас, а ведь нельзя забывать, что в основу этого замечательного произведения лёг языческий миф.
Мифы и легенды Древней Руси — это наше литературное наследие, и мы должны помнить и чтить его.
Словарик

Список литературы
1. А. Кун «Легенды и мифы Древней Греции», издательство «Наука», 1992 год
2. «Мифы и легенды Древней Руси». Москва, издательство «ЭКСМО», 2003 год
3. «Современный словарь-справочник. Античный мир», издательство «Олимп», 1999 год
Размещено на Allbest.ru

Легенда о происхождении русских

Давно, очень давно, на земле был всего один хан —
китайский император. У него было сто восемь жен. Они жили по две, и к ним
было приставлено по одному евнуху и по одной служанке. Кроме этих лиц царицы
никогда никого не видели.
Одна из младших жен страстно хотела иметь ребенка, но хан
уже давно не обращал на нее никакого внимания. Тогда, хатун стала принимать
разные лекарства, и через год у нее действительно родился ребенок. Узнав об
этом, хан страшно рассердился и хотел ее казнить. В ужасе хатун обратилась за
помощью к Богдо-Гегэну, и он посоветовал ей сказать, что она о ребенке
молилась Мандзыширу, и он дал ей его, Царица так и сделала, но хан немного
усомнился в этом и приказал на необитаемом острове оставить на год живую
корову и глиняного быка. Если бы за это время у коровы родился теленок, царица
очистилась бы от всяких подозрений. Теленок родился, но хан все же удалил
хатун и от себя.
Также подвергся опале и Богдо-Гегэи, который был ее
другом. Поместили их вместе, и царица обратилась в служанку Гегэна.
Жили они вместе уже около года. Царица добросовестно
исполняла свои обязанности, святой же был всецело погружен в свои книги,
Однажды хатун пошла за водой. Сын ее остался дома под присмотром Гегэна, но
скоро ему надоело сидеть одному, и он убежал. Святому стало стыдно, что он не
сумел его уберечь, и он испугался, как бы с ребенком чего не случилось. Чтобы
не причинить царице горя, он слепил из теста мальчика и вдунул в него душу.
Но оказалось, что настоящий — не пропал, и вышло только то, что люди стали
обвинять и Гегэна и хатун в сожительстве. Узнал о появлении второго ребенка и
китайский император и страшно рассердился на безнравственного ламу.
Немедленно его войска выступили в поход, чтобы наказать Гегэна и хатун. Когда
же они подошли, святой нарвал травы и разбросал ее вокруг себя. Трава эта
обратилась в людей, которые и разбили войско китайское. После боя Гегэн
поручил царице управлять этими людьми.
Они все были с белыми, красными и желтыми волосами — по
цвету травы, из которой Гегэн их сотворил. Под предводительством своей царицы
новые люди ушли на север и образовали там русский народ.

Происхождение Руси

Происхождение Руси

В конце V — первой половине VI века нашей эры происходят три взаимосвязанных события, которые непосредственно соотносятся с Киевской Русью и являются ответами на вопросы летописца Нестора, поставленные им в заголовке «Повести временных лет»:
«Отькуду есть пошьла Русьская земля?
Кьто в Кыеве нача пьрвее къняжити?
И отькуду Русьская земля стала есть?»
Важнейшим событием конца V — середины VI века было начало великого расселения славян на юг, за Дунай, на Балканский полуостров, когда славянские Дружины отвоевали и заселили почти половину Византийской империи. Потоки колонистов шли как от западной половины славянства («славены», искаженное «склавины»), так и от восточной («анты», наименование, данное соседями; очевидно, «окраинные»). Грандиозное по своим масштабам движение славян на Дунай и за Дунай перекроило всю этническую и политическую карту раннесредневековой Европы и, кроме того, существенно видоизменило исторический процесс и на основной славянской территории (прародина плюс зона ранней северной колонизации).

Вторым событием, вписывающимся в рамки первого, было основание Киева на Днепре. Летопись передает древнюю легенду о трех братьях — Кие, Щеке и Хориве, — построивших город на Днепре в земле полян во имя старшего брата Кия. Это предание, являвшееся незапамятно древним уже во времена Нестора (начало XII века), вызывало сомнения у летописцев Новгорода, соперничавшего в XI-XII веках с Киевом, и они поместили в летопись легенду о Кие под 854 годом. Такая поздняя дата совершенно не соответствует действительности, так как в распоряжении современных ученых есть бесспорное свидетельство значительно более раннего времени возникновения предания о постройке Киева в земле полян. Этим свидетельством является армянская история Зеноба Глака VIII века, в которую автором включено предание, не имеющее никакого отношения к истории армянского народа: три брата — Куар, Мелтей и Хореван — построили в какой-то стране Палуни город. В армянской записи совпадают с летописной и основа, и подробности (охотничьи угодья, город на горе, языческое святилище). Возникает вопрос: каким образом славянское предание могло попасть в VIII веке на страницы армянской хроники? Ответ очень прост: в том же VIII веке (в 737 году) арабский полководец Мерван воевал с хазарами и ему удалось добраться до «Славянской реки» (Дона), где он взял в плен 20 тысяч славянских семейств. Пленники были уведены в Закавказье и помещены по соседству с Арменией. Все это означает, что предание об основании Киева Кием и его братьями в земле полян сложилось в самой полянской, славянской земле когда-то до 737 года.
Летописец Нестор, поставивший в заголовке своего труда вопрос «кто в
Киеве нача первее княжити?», не знал армянской рукописи с включенной в нее древней славянской легендой и не мог опереться на нее в своем споре с новгородцами, которые умышленно хотели принизить древность Киева. Появилась даже такая, обидная для киевлян, мысль, что Кий был не князем, а просто каким-то перевозчиком через реку: «так и говорили — на перевоз на киев…» Нестор, образованный и разносторонний историк, знавший и греческую историческую литературу, и местные славянские сказания, восходившие вплоть до V-VI веков нашей эры, предпринял специальное разыскание и установил княжеское достоинство Кия, подтвержденное его встречей с императором Византии.
«Аще бы Кый перевозьник был, то не бы ходил Цесарюграду. Но се Кый къняжаше в роде своемь и приходившю ему к цесарю, которого не съвемы, но тькмо о семь вемы, якоже съказають, яко велику честь принял есть от цесаря, при которомь приходив цесари. Идущю же ему вспять, приде к Дунаеви и възлюби место и сруби градьк мал и хотяше сести с родъм своим и не даша ему ту близь живущий. Еже и доныне наречють дунайчи «городище Киевець». Кыеви же пришедъшю в свой град Кыев, ту живот свой съконьча; и брата его Щек и Хорив и сестра их Лыбедь ту съконьчашася. И по сих братьях держати почаша род их княженье в Полях».
Добросовестный историк, к сожалению, не знал имени цесаря, но и не стал его выдумывать. Такая ситуация, когда император крупнейшей мировой державы приглашает к себе славянского князя и оказывает ему великую честь, была возможна не ранее конца V века, когда при императоре Анастасии (491-518 годы) славяне начали штурмовать дунайскую границу Византии. Ситуация вполне подходила бы и к эпохе Юстиниана (527-565 годы), но этого цесаря русские книжники знали хорошо и едва ли могли назвать его неизвестным. Возможно, что это император Анастасий.
Обратимся к достоверным археологическим материалам той эпохи. Именно на это время, на рубеж V-VI веков, падает важное событие в жизни приднепровских высот. Наиболее ранней укрепленной точкой здесь была так называемая Замковая гора («Киселевка»), господствовавшая над Подолом; она расположена у древнего «Боричева взвоза» на берегу ручья Киянки. В летописи, как мы помним, говорится о том, что Кий первоначально, до постройки города, сидел «на горе». Археологически эта «гора Кия» определяется как Замковая, где есть и древний культурный слой, датированный монетой императора
Анастасия.
Событием была постройка небольшой крепости на высокой Старокиевской горе, где теперь красуется растреллиевский Андреевский собор. Эта высокая гора, господствующая над всей долиной Днепра (с нее хорошо виден Вышгород у устья Десны), стала историческим центром Киева. Здесь при Владимире I стояли княжеские дворцы, здесь был кафедральный собор всей Руси — Успенская «десятинная» церковь 996 года, здесь ставились трофейные статуи, вывезенные из Корсуни — Херсонеса после победы над Византией.
Причину переноса своей резиденции князем Кием на рубеже V-VI веков с невысокого плоского холма близ днепровских причалов на высокую неприступную гору и превращение новой небольшой крепости в столицу огромного государства мы сможем понять только в свете того великого расселения славян V-VII веков, о котором летописец сказал:
«По мнозех же временах сели суть словене по Дунаеви, кде есть ныне Угорьска земля (Венгрия) и Болгарьска…»
В заселении Балканского полуострова принимали участие не только племена южной окраины широкого славянского мира, но и более отдаленные, глубинные племена вроде сербов (живших близ современного Берлина) или дреговичей, обитавших севернее припятских болот в соседстве с литовцами.
Если мы взглянем на карту Восточной Европы, то сразу осознаем важную стратегическую роль Киева в эпоху этого массового, многотысячного движения славян на юг к богатым византийским городам и тучным возделанным землям. Все крупнейшие реки днепровского бассейна сходились к Киеву; выше Киева по течению впадали в Днепр Березина, Сож, огромная Припять и Десна, Тетерев. Бассейн этих рек охватывал земли древлян, дреговичей, кривичей, радимичей и северян общей площадью около четверти миллиона квадратных километров! И все это необъятное пространство, все пути из него на юг, к Черному морю, запирались крепостью на Киевской горе.

Ладьи, челны, плоты славян, плывшие в V-VI веках к рубежам Византии из половины восточнославянских земель, не могли миновать киевских высот. Князь Кий весьма мудро поступил, поставив новую крепость на горе ниже устья полноводной Десны, он стал хозяином Днепра, без его воли славянские дружины не могли проникнуть на юг и, по всей вероятности, платили ему «мыто», проезжую пошлину, а если возвращались из далекого похода, то делились с ним трофеями. Князь Кий мог возглавлять эти походы на юг, накапливать на днепровских причалах ладьи северных племен, а затем с достаточными силами двигаться вниз по Днепру, где необходимо было преодолеть опасные кочевнические заслоны авар и тюрко-болгар.
В одной из летописей есть дополнение к рассказу Нестора о Кие: Полянскому князю приходилось вести войны с тюрко-болгарами, и в один из походов Кий довел свои дружины до Дуная и будто бы даже «ходил к Царюграду силою ратью» (Никоновская летопись).
Строитель крепости на Днепре становился одним из руководителей общеславянского движения на Балканы. Неудивительно, что «неведомый цесарь» постарался обласкать могущественного славянского князя. Время византийских походов было временем сложения и разрастания славянских племенных союзов. Одни из них, как, например, союз дулебов, пали под ударами аварских орд в VI веке; другие союзы славянских племен уцелели и укрепились в противоборстве со степняками. К таким усилившимся объединениям следует, по-видимому, относить союз среднеднепровских племен, выразившийся в слиянии двух групп славянских племен — руси (бассейн Роси) и полян (Киев и Чернигов). Это слияние отразилось в летописной фразе: «Поляне, яже ныне зовомая Русь».
Имя народа «Русь» или «Рос» появляется в источниках впервые в середине VI века, в самый разгар великого славянского расселения. Один из авторов (Иордан) припоминает «мужей-росов» (росомонов), враждовавших с готским князем Германарихом в 370-е годы. Другой, далекий автор, писавший в Сирии, перечисляя степных кочевников Причерноморья, упомянул неконный народ «РОС», живший где-то на северо-западе от амазонок, то есть в Среднем Поднепровье (легендарных амазонок помещали у Меотиды — Азовского моря).
Две формы наименования народа (РОС и РУС) существуют с древнейших времен: византийцы применяли форму РОС, а арабо-персидские авторы IX-XI веков — форму РУС. В русской средневековой письменности употреблялись обе формы: «Русьская земля» и «Правда Росьская». Обе формы дожили вплоть до наших дней: мы говорим РОСсия, но жителя ее называем РУСским.
Большой интерес представляет определение первичного географического значения понятия «Русская земля», так как совершенно ясно, что широкое значение в смысле совокупности всех восточнославянских племен от Балтики до Черного моря могло появиться только тогда, когда это пространство было охвачено каким-то единством.
Внимательно вглядываясь в географическую терминологию летописей XI-XIII веков, мы замечаем там любопытную двойственность: словосочетание «Русская земля» употребляется то для обозначения всей Киевской Руси или всей древнерусской народности в таких же широких пределах, то для обозначения несравненно меньшей области в лесостепи, ни разу не представлявшей в X-XII веках политического единства. Так, например, часто оказывалось, что из Новгорода или Владимира «ехали в Русь», то есть в Киев; что галицкие войска воюют с «русскими», то есть с киевскими, дружинами, что смоленские города не
русские, а черниговские — русские и т.д.
Если мы тщательно нанесем на карту все упоминания «русских» и «нерусских» областей, то увидим, что существовало еще и понимание слов «Русская земля» в узком, сильно ограниченном смысле: Киев, Чернигов, река Рось и Поросье, Переяславль Русский, Северская земля, Курск. Поскольку эта лесная область не совпадает ни с одним княжеством XI-XIII веков (здесь располагались княжества Киевское, Переяславское, Черниговское, Северское), нам приходится считать эти устойчивые представления летописцев XII века из разных городов отражением какой-то более ранней традиции, прочно сохранявшейся еще в XII веке.

Поиски того времени, когда «Русская земля» в узком смысле могла отражать какое-то реальное единство, приводят нас к одному-единственному историческому периоду, VI-VII векам, когда именно в этих пределах распространилась определенная археологическая культура, характеризующаяся пальчатыми фибулами, спиральными височными кольцами, деталями кокошников и наличием привозных византийских вещей.
Это культура русско-полянско-северянского союза лесостепных славянских племен, образовавшегося в эпоху византийских походов, в эпоху строительства Киева. Неудивительно, что о народе РОС прослышали в VI столетии в Сирии, что князя этого мощного союза племен одаривал византийский цесарь, что именно с этого времени киевский летописец эпохи Мономаха начинал историю Киевской Руси.
В последующее время «русью», «русами», «росами» называли и славян, жителей этой земли, и тех иноземцев, которые оказывались в Киеве или служили киевскому князю. Появившиеся в Киеве через 300 лет после первого упоминания «народа РОС» варяги стали тоже именоваться русью в силу того, что они оказались в Киеве («оттоле прозвашася русью»).
Наиболее богатые и интересные находки «древностей русов» VI-VII веков сделаны в бассейне рек Роси и Россавы. Вполне вероятно, что первичное племя росов-русов размещалось на Роси и имя этой реки связано с названием племени, восходящим по Иордану по крайней мере к IV веку нашей эры.
Первичная земля народа РОС находилась, во-первых, на территории славянской прародины, во-вторых, на месте одного из наиболее значительных сколотских «царств» VI-V веков до нашей эры. В-третьих, она была одним из центров черняховской культуры «трояновых веков». В VI веке нашей эры союз жителей Роси с Полянским Киевом и северянским Посемьем (по реке Сейм) стал ядром зарождающегося государства Русь с центром в Киеве. Как видим, спор о месте рождения русской государственности — на новгородском севере или на киевском юге — безусловно и вполне объективно решается в пользу юга, давно начавшего свой исторический путь и свое общение с областями мировых цивилизаций.
автор статьи Б.А. Рыбаков


ДРЕВНЯЯ РУСЬ: МИФЫ И ПРАВДА


Вадим РОСТОВ
«Аналитическая газета «Секретные исследования», №7, 2013

Какой истории учат школьников в России?

В последние годы в России недовольны учебниками стран СНГ: дескать, в них Россия подана «неправильно», «многие исторические факты неверно освещаются». В связи с этим стали обсуждать создание единого учебника истории для государств СНГ (а инициатором выступила почему-то делегация из Беларуси). Можно подумать, что российские учебники истории — честные и научные, образец для подражания.
Это решил проверить российский историк Илья Смирнов: в статье «Марш «Прощание варяжки»» он оценил научность того, что сообщает школьникам рекомендованный Министерством образования Российской Федерации учебник истории для 10 класса Сахарова А.Н. и Буганова В.И. «История России с древнейших времен до конца XVII века». Как оказалось, он переполнен массой ляпов, великодержавных мифов и вообще ненаучен.
Возьмем, к примеру, тему истории Древней Руси. Еще в последние советские десятилетия археологи разобрались в давнем споре «норманистов» и «славянофилов». Но тогда специалистам мешала работать маниакальная борьба с «норманизмом», которую вели партийные работники (и некоторые деятели науки, склонные ошибаться вместе с партией). Копать, конечно, никто не запрещал, но опубликовать результаты было непросто. Сегодня это можно сделать.
Окончательно выяснилось, что древние русы-варяги — это готы и полабские славяне. Именно готами являлись загадочные послы «от хакана народа Rhos», посетившие в 30-х годах IХ столетия (за четверть века до Рюрика) двух императоров: сначала византийского Феофила, а потом франкского Людовика Благочестивого. Нынешнее село Старая Ладога (Волховского района Ленинградской области), преданное забвению «славянофилами», изначально было шведской колонией. После конфликта с местными саамами, чудью и кривичами шведы пожаловались маркграфу Дании Рюрику (сыну датского конунга и ободритской княжны), тот по политическим мотивам в это время был изгнан со своей родины и основал здесь Новгород, который заселили готы и славяне ободриты из Полабской Руси.
«В Ладоге того времени жили и работали представители разных народов, в первую очередь славяне, финны, скандинавы. В их среде установился прочный межэтнический и межконфессиональный мир… Эта модель развития общества поучительна и ныне» (профессор А.Н. Кирпичников).
Что касается нынешнего Российского государства, то его глава В.В. Путин приехал в Старую Ладогу, отмечавшую юбилей, беседовал с руководителем археологической экспедиции Института истории материальной культуры РАН А. Н. Кирпичниковым, получил от него в подарок древнюю бусину и даже выразил желание во время отпуска поработать на раскопках.
Там же В.В. Путину подарили специально изданную к юбилею богато иллюстрированную книгу, обобщающую все современные научные знания по данной теме. Это совместное издание Государственного Эрмитажа, Староладожского историко-архитектурного и археологического музея-заповедника, Института истории материальной культуры РАН и Исторического музея, подготовленное к юбилею Ладоги. В книге каталог выставки археологических находок и сборник научных статей: Старая Ладога — древняя столица Руси. СПб, издательство Государственного Эрмитажа.
Но вот что странно: написанное в книге, врученной В.В. Путину, полностью противоречит тому, что написано Министерством образования в учебнике истории для 10 класса «История России с древнейших времен до конца XVII века». Получается, что для Путина — одна история Древней Руси, а для школьников — совершенно другая?

СРАВНИМ УЧЕБНИК С НАУЧНЫМ ИЗДАНИЕМ

Илья Смирнов в своей статье, опасаясь быть обвиненным в публицистической пристрастности, просто привел параллельные цитаты, как они есть.
Учебник:
«…И сегодня существуют норманисты и антинорманисты. Только спор идет уже о другом — кто были варяги по национальности. Норманисты считают их скандинавами (шведами) и полагают, что само название “Русь” скандинавского происхождения. Антинорманисты же доказывают, что никакого отношения к Скандинавии варяги, появившиеся на русском северо-западе в IX в., не имеют. Они были либо балты, либо славяне с берегов Балтийского моря. По существу, продолжается спор о судьбах России, славянства, об их исторической самостоятельности. А что же говорит по этому поводу Нестор-летописец? Для него “Русь” — это прежде всего национальное определение… Это значит, что те князья, которых пригласили приильменские словене и кривичи, были им родственны. Это объясняет безболезненное и быстрое внедрение пришельцев в их среду, отсутствие в Древней Руси названий, связанных с германскими языками (с. 44 — 45)».
«Старая Ладога…»:
«История освоения славянами и скандинавами прилегающих к Волхову земель отчетливо выражена в истории сложения самих названий “Ладога” и “Русь”. Исходным для названия первой столицы Руси является убедительно реконструируемый лингвистами прибалтийско-финский гидроним *Aladjogi — “нижняя река”, где “ala” означает “низ, нижний”, а “jogi” (диалектное “djogi”) — “река”. Из этого гидронима происходит скандинавское название поселения на берегу этой “Нижней реки” — “Aldeigja”, а из него славянское “Ладога”. С момента построения здесь крепости поселение приобретает названия “Aldeigjuburg” и “город Ладога” (с. 13)».
От себя добавлю, что учебник обманывает школьников: для Нестора-летописца «Русь» — вовсе не «национальное определение», а как раз НЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ. Нестор четко и ясно повторяет: Русь и варяги — то же самое. То есть Русь — не народ или племя, а сословие ГРЕБЦОВ — торговцев и наемников. Варягами-Русью, как пишет Нестор, были тогда и датчане, и готы, и шведы, и полабские славяне. Вот что такое исконная Русь.
Учебник:
«Происхождение слова Русь. С VVI вв. славяне занимали обширные территории в Центральной и Восточной Европе. Среди них было немало племен с названиями руссы, русины. Их называли также рутенами, рутами, ругами. Потомки этих руссов до сих пор живут в Германии, Венгрии, Румынии. На славянском языке “русый” означает “светлый”. Это типично славянское слово и типично славянское название племен. Переселение части славян, живших первоначально на Дунае, в Поднепровье (о чем рассказывал в своей летописи Нестор), принесло туда это название. Другие руссы жили в землях, примыкающих к южным берегам Балтийского моря. Там издавна существовали сильные славянские племенные союзы, которые вели суровую борьбу с германскими племенами. В пору создания племенных союзов у восточных славян прибалтийские славяне уже имели свои государственные образования с князьями, дружинами, детально разработанной языческой религией, очень близкой к восточнославянскому язычеству. Отсюда шло постоянное переселение на восток, на берега озера Ильмень. Поэтому летописец позже написал: “Новгородцы — от рода варяжского”. Зато нет никаких данных о существовании имени “Русь” в Скандинавии, как нет данных о том, что там в IX в. существовала княжеская власть или какое-то государственное образование». (С. 45.)
«Старая Ладога…»:
«…Название “русь”, первоначально обозначавшее господствующий этносоциум, сложившийся в Поволховье и Приильменье, восходит к финскому наименованию шведов “ruotsi” (с праформой rotsi), из которого фонетически безупречно выводится славянская форма “русь”. Само финское слово возводится к древнескандинавскому глаголу со значением “грести” и отражает самоназвание тех приморских групп шведов, которые еще на гребных кораблях достигали восточных финских берегов Балтики (современное название побережья Швеции на широте Петербурга — Rоslagen).
От этой древнескандинавской основы “roth” и ее производных, вероятно, и произошли греческие “ros” и “Rosia”, обозначавшие в Византии этнос “русь” и страну “Русь”… Таким образом, двувариантный корень “русь/рос”, лежащий в основе наименований России и русских, имеет скандинаво-финско-славянско-греческое происхождение. Этот этноним первоначально обозначал скандинавских переселенцев, затем двуязычный славяно-скандинавский этносоциум, являвшийся ядром складывающегося государства с последовательными центрами в Ладоге, Новгороде и Киеве, и, наконец, славяноязычный этнос и государство». (C. 13-14.)
Илья Смирнов:
«Примечание на полях. В учебнике Сахарова-Буганова сообщается: «Анты — первое восточнославянское государство…» (с. 30). Указано время: с V века н. э. Если это так, а «в пору создания племенных союзов у восточных славян прибалтийские славяне уже имели свои государственные образования», значит, «образования» эти образовались, по крайней мере, в IV веке. Очень хотелось бы знать, как назывались прибалтийские славянские государства во времена Юлиана Отступника, что за князья ими правили, какие города были их столицами. Думаю, что информация подобного рода могла бы стать научной сенсацией, рядом с которой померкнут результаты многолетних раскопок в Ладоге, Гнездово и Новгороде. Правда, на с. 38 авторы учебника уточняют: оказывается, в VIII — IХ вв. «славяне шли навстречу созданию первого в своей истории государства — единой восточнославянской Руси». Как это все согласуется между собой — бог весть. Впрочем, школьникам, которых ждет Единое ГЭ, что-либо логически согласовывать (и вообще думать) вредно».
Учебник:
«Оба государственных центра, образовавшихся в восточнославянских землях, называли себя Русь. В Руси южной утвердилась местная полянская династия, а в северной Руси власть взяли выходцы из славянских земель южной Прибалтики». (C. 45.)
«Старая Ладога…»:
«Само имя “Рюрик” безупречно выводится из скандинавского “Hroerekr” (“Ререк”), вызывая в памяти имя знаменитого Рерика Фрисландского из рода датских конунгов, — личность либо современную русскому Рюрику, либо тождественную с ним». (C. 20.)
Учебник:
«Именно от тех времен доходят первые сведения византийских и восточных авторов о наименовании восточных славян, жителей Поднепровья “росами”, “Русью”. Поэтому мы и будем называть восточных славян так, как их называл остальной мир, как их называли древние летописи — Русь, руссы, русины… Через несколько лет Русь предприняла вторую атаку, на сей раз на южный берег Черного моря. Правда, атаковать сам Константинополь русская рать еще не решилась. А в 838-839 гг. в Константинополе, а потом во Франкской империи появляется посольство от государства Русь. Наконец, 18 июня 860 г. произошло событие, которое буквально потрясло тогдашний мир. Константинополь неожиданно подвергся яростной атаке русского войска… Сохранились имена русских князей, возглавлявших поход. Ими были Аскольд и Дир. С этого времени Русь была официально признана великой империей… Киевские рати идут и на север, с тем чтобы подчинить Киеву всю славянскую часть пути “из варяг в греки” и выходы к Балтийскому морю. Славянский Юг начинает активное наступление на славянский Север». (C. 43 — 44.)
«Старая Ладога…»:
«Во франкских “Бертинских анналах” сообщается, что в 839 г. к императору Людовику Благочестивому вместе с послами византийского императора Феофила прибыли из Константинополя послы “хакана” народа “Rhos”, оказавшиеся при проверке этническими “свеонами” (шведами)… Как явствует из всей суммы археологических источников, никакого другого военно-торгового центра, кроме Ладоги, где бы уже в 830-х гг. скандинавы составляли значительную часть населения, особенно в верхних слоях общества, на территории Руси не существовало… Сам титул “хакан” говорит об ориентации народа “рос” на контролируемые каганом хазар волжско-донские торговые пути…, а также о зарождении смутных “имперских амбиций” у русов уже в первой трети IX в., поскольку этот титул со времени Тюркского каганата VI- VII вв. был иерархически сопоставим с титулом “император”. Позднее титулом “каган” арабские авторы последней трети IX-X вв. именовали владыку северной “руси”, княжившего на болотистом острове, окруженном озером, — т.е., видимо, в древнейшем Новгороде (Рюриковом городище). Еще позднее титулом “каган” русский митрополит Илларион в XI в. именовал и Владимира Святославича, и Ярослава Мудрого, княживших в Киеве». (C. 22.)
Илья Смирнов:
«Не будем придираться к мелочам: допустимо ли переносить в IX век из новой истории понятие «национальный», что за «киевские рати» выходили в это время к Балтийскому морю, как происходило «официальное признание великой империей» и какое учреждение (БТИ? нотариальная контора?) выдавало документ и пр. Речи нет и о том, чтобы навязывать науке единомыслие. Хотя согласитесь: в учебнике должны излагаться достоверные сведения, а если версии, то не любые, какие в голову взбредут, а желательно все-таки такие, которые соответствовали бы современным научным данным.
А главный вывод из параллельного чтения таков. Две книги, с которыми мы ознакомились, рассказывают совершенно разные «истории России с древнейших времен». Примирить их нет никакой возможности. Разве что в «постмодернистском дискурсе». Если верна одна, то человек, прилежно изучивший другую, останется глубоким невеждой.
При этом «Старой Ладоги» напечатано 500 (пятьсот) экземпляров, а у учебника Сахарова-Буганова только «доп. тираж 100 000»».
Добавлю к этому мнению Ильи Смирнова весьма важную фальсификацию учебника: он задает у школьников представление, что якобы и до Рюрика местное население было «славянским и русским», что ложь. Учебник сознательно не упоминает о том, что среди племен, «призвавших» Рюрика, Нестор называет чудь и весь — финские племена, которые ныне русифицированы (учебник называет только словен и кривичей). Генетические русское население этого региона — финское, «словене» Нестора — это и есть славянизированные финны, а еще один из «призвавших» народ — кривичи — тоже никакие не «славяне», а западные балты. Видимо, они тогда и вступили в конфликт со шведской колонией в Ладоге за власть над этими финскими землями. Причем кривичи не упоминаются Нестором среди «народов Руси».
Налицо попытка обмануть школьников. Ведь они должны считать себя славянами, а не славянизированными иностранцами финскими туземцами.

СРАВНИМ УЧЕБНИК СО СЛОВАРЕМ

Илья Смирнов:
«Забавно, что рекомендованный Министерством учебник вступает в антагонистическое противоречие не только с труднодоступными работами археологов и лингвистов, но и с обычным словарем. Продолжаем параллельное чтение, положив справа Большой Энциклопедический Словарь 1998 года издания — не такой древний, чтобы устареть, но и не такой новый, чтобы редакторы и эксперты не успели в него заглянуть. Начать можно прямо с варягов: «Варяги (от др.-сканд. vaeringjar), в рус. источниках — скандинавы…» (БЭС, с. 181)».
Учебник:
«В период между 40 и 13 тыс. лет до н.э. в истории человечества опять произошли крупные перемены. В древних общинах были запрещены браки между сородичами, а это сразу улучшило человеческую природу. Именно в это время и появился человек современного типа, окончательно сформировался «гомо сапиенс». Походка его стала полностью вертикальной, плечи распрямились, лицо потеряло животные черты. Мозг стал более развитым». (C. 17).
Словарь:
«По поводу времени, места возникновения и непосредственных предков Ч. современного типа — “Ч. разумного” (Homo sapiens) — в науке нет единого мнения. Согласно одной гипотезе, он возник в Африке ок. 200 тыс. лет назад и затем повсюду вытеснил более древних людей; согласно другой — формирование “Ч. разумного” (т.н. сапиентизация) происходило постепенно в разных частях планеты. Около 40 тыс. лет назад, на рубеже верхнего палеолита, “Ч. разумный” становится единственным представителем семейства гоминид и заселяет практически всю землю». (C. 1343).
Илья Смирнов:
«Чувствуете разницу? На том рубеже (40 тыс. лет назад), на котором у антропологов формирование человека современного типа (биологически такого, как мы) считается практически завершенным по любой из гипотез, для Министерства образования оно еще только начинается. Его подопечным предстоит еще долгие 27 тысяч лет избавляться от привычки к хождению на четвереньках и от животных черт лица».
Учебник:
«Как раз в скифское время формируется население, говорившее уже по-славянски, а не на балтославянском языке… Во второй половине 2-го тысячелетия до н.э. на просторах будущей России одновременно продолжали складываться и другие этнические сообщества. Балты заняли большие пространства к северу от славянских обществ, расселившись от берегов Балтики до междуречья Оки и Волги». (C. 27 — 28).
Словарь:
«Скифы. Древние племена в Сев. Причерноморье (7 в. до н. э. — 3 в. н. э.) (с. 1105)».
Мы не станем углубляться в вопрос, когда на самом деле распалось балто-славянское единство. Отметим только вопиющую несообразность: вторая половина 2-го тысячелетия до н.э. и середина 1-го — все-таки немножко не одно и то же.
Учебник:
«В его составе были многонациональные жители этих мест: греки, скифы, адыги, также относившиеся к индоевропейской группе народов». (C. 28).
Словарь:
«Адыги, общее название многочисл. в прошлом родств. племен Сев. Кавказа… К А. принадлежат совр. адыгейцы, кабардинцы и черкесы… Адыгейский язык, относится к кавк. (иберийско-кавк.) языкам (абх. — адыгская гр.)… Кабардино-черкесский язык, язык кабардинцев и черкесов. Относится к кавк. (иберийско-кавк.) языкам (абхазо-адыгская гр.)…» (с. 20 — 21, 472).
Учебник:
«На севере же России до сих пор существуют названия рек и озер, восходящие к санскриту — древнему языку Индии (с. 24)».
Словарь:
«Санскрит (от санскр. самскрта, букв. — обработанный), литературно обработанная разновидность др.-инд. языка индоевропейской языковой семьи. Известны памятники I в. до н.э.» (с. 1059).
И т. п.
Свою статью Илья Смирнов заканчивает так:
«Давно ль по-индийски здесь начали петь? Когда и каким образом, скажите на милость, в лесах Архангельской области завелись соплеменники Рамы и Кришны? Подчеркиваю: именно индийцы, потому что термин «санскрит» относится конкретно к Индии, а не к носителям индоевропейских праязыков, реконструируемых лингвистами.
Если помните, скандинавов на русской земле не было и быть не могло: это «спор о судьбах России, славянства, об их исторической самостоятельности».
А инородцы с далекого юга почему-то не травмируют министерских историографов.
Что ж, тысячеголовый Шеша им в помощь».

РОССИЙСКИЕ МИФЫ

Сей рекомендованный Министерством образования Российской Федерации учебник истории для 10 класса не годится как образец учебника истории для стран СНГ. Не только потому, что он пытается подменить научные факты идеологическими желаниями и экстраполировать в далекое прошлое нынешние идеи великодержавия. Но еще и потому, что касается картины исторического прошлого соседей РФ — искажает эту картину.
Например, суждение о том, что «На севере же России до сих пор существуют названия рек и озер, восходящие к санскриту — древнему языку Индии (с. 24)». На самом деле наибольшая связь с санскритом у западнобалтского языка — то есть у предков беларусов западных балтов кривичей, дреговичей, ятвягов, пруссов. Которые не были славянами. Сегодня наиболее близки санскриту по грамматическим нормам балтославянские языки беларуский и польский (последний образован из смешения чисто славянского ляшского языка с западнобалтским мазурским, как равно беларуский из смешения западнобалтского коренного с волынским диалектом русинов). Это четко показывает, что санскрит связан вовсе не со славянским языком, которого тогда просто не было, а является диалектом западнобалтского языка.
Никакого «балто-славянского единства» никогда не существовало. Было изначально «балто-германское единство», при распаде которого образовались балтские и германские племена (причем германцы «отпочковались» от родины, уйдя завоевывать земли Европы и там с кем-то смешивались, а балты оставались на месте и сохранили потому архаичность языка, похожего на санскрит).
А вот славянский язык — это просто смешение языков западных балтов (основа его), готов, сарматов и народов Балкан. Это койне, изначально язык межнационального общения варягов. Такой же, по сути, как эсперанто. Ясно, что никаких «племен эсперанто» быть не может — как и «славянских племен».
Самый главный вопрос в этой теме — даже не открытие роли готов-варягов в истории возникновения Руси (хотя даже это по идеологическим причинам не входит в российские учебники истории). Самое главное — это роль западных балтов в становлении славянского языка (полностью славянизированных именно из-за того, что их балтский язык и стал основой для славянского). Это крайне актуально для Беларуси, но абсолютно «вредно» для России. Вот в чем принципиально разные подходы.
Сама идея «балтского субстрата беларусов» была запрещенной в СССР, так как подрывала российские мифы (которые поныне повторяют учебники истории РФ) и к тому же подрывала претензии Москвы в «правах на Беларусь». Ведь балтский субстрат беларусов полностью опровергал вымысел о какой-то «общей древнерусской народности».
Но это еще полбеды. Если изучать истоки славянского языка в призме его происхождения от западнобалтского языка автохтонов Беларуси, мазуров Мазовы, пруссов Порусья и днепровских балтов Киевщины, то оказывается, что Россия тут «никаким боком не лежит». К созданию славянского койне и понятия «славянин» в IV-VI веках во время Великого переселения народов причастны только уроженцы Северной Беларуси западные балты гепиды, которые пошли с готами своей соседней Брестщины, готами Дона и сарматами Дона в Центральную Европу, а также иллирийцы. На Балканах появление славян связано с одновременным «исчезновением в никуда» иллирийцев, а иллирийский язык, весьма близкий к балтийским и славянским, является ныне субстратным языком для балканских славян.
Тематика этого направления исторических исследований «не идет в русле» и даже «противоречит» «изысканиям» великодержавных идеологов-историков России, а потому само направление было просто запрещено в Российской империи и СССР, как по этой традиции является преданным забвению в РФ.
Неизученным вопросом является, в том числе, тема контактов еще до IV века готов Брестщины (территорию нынешней Брестской области тогда населяли готы) со своими соседями западными балтами Беларуси гепидами (их предками стали ятвяги, кривичи, дреговичи) и западными балтами автохтонами Северной Польши мазурами (те, возможно, имели в то время иное название). Тогда еще не существовал славянский язык, не было ляхов Кракова и русинов Киева. Вообще не было славян. Но, возможно, еще в том соседстве готов как древних жителей Беларуси с западными балтами и зародился славянский койне?
Нет на эту тему ни одного научного исследования. Ни в России, ни в Беларуси. Эта тема просто никем не изучается. Хотя весьма очевидно, что славянский язык включает готскую весомую составную, которая легла на субстрат западнобалтского языка (причем иллирийский язык Балкан, исчезнувший вместе с западнобалтским, был, видимо, тоже неким западнобалтским говором). Была и примесь сарматского языка и других иных. Но в любом случае в процессе создания славянского койне не участвовали предки нынешних россиян. Вот почему исследования на эту тему «нежелательны» для российских идеологов.
Давно канули в Лету все народы, кто создавал славянский койне как язык межнационального общения торговли, военной службы и христианской религии: западные балты, готы, иллирийцы, сарматы (аланы). А коль их ныне нет, то в России придумали перетянуть на себя это «историческое одеяло». Мол, мертвые молчат. И придумали, что еще до всего этого создания славянского языка — в России уже жили и славяне, и русские.
Варяги еще не появились как продукт Великого переселения народов, но — согласно учебнику РФ для 10 класса — «во второй половине 2-го тысячелетия до н.э.» на территории России уже и «славяне», и «русские». Причем для обоснования этой «истины», которую Министерство образования вкладывает в головы миллионов юных и наивных школьников, — нет НИ ОДНОГО НАУЧНОГО ФАКТА.
Как это называть?
Нет, такой учебник истории странам СНГ не нужен.

Глава V. Происхождение и значение названия Русь — Хенрик Ловмяньский. Русь и норманны — Статьи — Северная Слава

1 Дополнительная аргументация с привлечением литературы, вышедшей после публикации данной книги, содержится в статье: Ловмяньский X. Руссы и руги. — ВИ, 1971, № 9, с. 43–52. — Прим. авт.
Давно забытое положение о греческом происхождении названия русь (Мошин В. А. Варяго-русский вопрос, с. 110) недавно опять появилось в литературе. (Paszkiewicz H. The Origin of Russia, p. 143). Это название якобы происходит от слова русый, обозначающего цвет волос, так же как половцы — от половый. Однако эта точка зрения противоречит как языковым (???? не является исконно греческим словом), так и историческим данным, которые указывают на исконно местное происхождение названия, а не на греческое заимствование, как вытекало бы из этого положения.
2 Другое дело, что установление этимологии слова русь значительно облегчило бы выяснение норманнского вопроса. Брюкнер выразил убеждение: «Кто верно объяснит название Руси, найдет ключ к выяснению ее первоначальной истории». Однако в ожидании этого он сам дал пример неверного истолкования этого названия: «Название русь выводится от названия ruotsi, которое финны дали шведам, поскольку имена русской династии и дружинников, названия днепровских порогов являются исключительно шведскими». Таким образом, автор пытается не разъяснять древнюю историю страны, исходя из этимологии названия русь, а, напротив, установить происхождение названия, исходя из норманистской концепции истории страны. (Bruckner А. О nazwach miejscowych, Krakow, 1935, s. 41).
3 Например, англосаксы усвоили название Великобритания, включающее обозначение древнего этноса (бриттов); немцы же употребляли название Пруссия.
4 Уже Байер обратил внимание, что Адам Бременский называл русских греками. И Матильда в известном письме к Мешко II, когда писала, что восхваляет бога по греческим текстам, очевидно, имела в виду русские тексты. (См.: Bayer G. S. Geographia Russiae. — CAS, 1747, t. 10, p. 405; Monumenta Poloniae Historica, t. 1. Lwow, 1864, p. 322.)
5 Stender-Petersen A. Die Varagersage als Quelle der altrussischen Chronik, S. 42–76. Автор вслед за Рожнецким доказывает, что на Русь эта легенда попала довольно поздно, после 1041 г. (Ibid., S. 66). Действительно, этот рассказ появился лишь в своде Никона (см. Лихачев Д. С. Русские летописи и их культурно-историческое значение, с. 93). Однако исследователи часто ссылаются на эту легенду как историческое свидетельство (Мошин В. А. Начало Руси. Норманны в Восточной Европе, с. 35; Crоss S. Scandinavian Infiltration into Early Russia, p. 506; Anderson J. Schwedische Geschichte. Munchen, 1950, S. 36).
6 Stender-Petersen A. Die vier Etappen des russisch-varagischen Beziehungen, S. 141. Иного мнения придерживается Пашкевич (Paszkiewicz H. Op. cit., p. 141).
7 Stender-Petersen A. Die Varagersage…, s. 46.
8 НПЛ, с. 106.
9 ПВЛ, ч. 1, с. 18; по Шахматову, третья редакция «Повести временных лет» (Ипатьевская летопись) ввела ладожскую местную легенду: «И изъбрашася трие брата с роды своими, и пояша по собе всю Русь, и придоша къ Словеномъ первое, и срубиша город Ладогу, и седе старейший в ЛадозЪ Рюрикъ, а другии Синеусъ на Белеозере, а третеи Труворъ въ Изборьсце. И отъ техъ Варягъ прозвася Руская земля. По дъвою же лету умре Синеусъ и братъ eго Труворъ, и прия Рюрикъ власть всю одинъ. И пришед къ Ильмерю, и сруби городъ надъ Волховом, и прозваша и Новъгород, и седету княжа, и раздая мужемъ своимъ волости, и городы рубити» (ПСРЛ, т. II. СПб., 1908, стб. 14).
10 Шахматов А. А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах, с. 311–314.
11 Stender-Реtersen A. Die Varagersage…, S. 56.
12 Ibid., S. 62.
13 Ibid., S. 75.
14 Ibid., S. 44; Рыдзевская Е. А. Сведения о Старой Ладоге в древнесеверной литературе, с. 52. («Можно думать, что отправка Рюрика в Новгород после Ладоги — результат литературной обработки ладожского предания… первоначальное ладожское предание скорее всего вовсе не говорило о Новгороде, а носило чисто местный характер»).
15 Шахматов А. А. Разыскания…, с. 396.
16 НПЛ, с. 107: «И седе Игорь, княжа, в Кыеве; и беша у него Варязи мужи Словене, и оттоле прочий прозвашася Русью». Слово прочии — вставка на поле — в этом тексте лишнее. (См.: Шахматов А. А. Разыскания…, с. 299.) В своде 1093 г. имя Олега заменено здесь из династических соображений именем Игоря.
17 Stender-Petersen A. Die Varagersage…, S. 46.
18 ПВЛ, ч. 1, с. 10: «Афетово бо и то колено: варязи, свеи, урмане (ср.: «дочь царя из Урвегии» — filia regis de Urwege. — Annales Pegavienses. MGH SS, t. XVI. Hannoverae, 1854, p. 234), готе, русь, агняне, галичане, волъхва, римляне, немци, корлязи, веньдици, фрягове и прочии…». Браун интерпретировал корлягов как Kerlinge (каролинги), т. е. французы. См.: Braun F. Russland und die Deutschen in alter Zeit. — In: Germanika, E. Sievers zum 75. Geburtstag. Halle (Saale), 1925. Тихомиров М. Н. Происхождение названий «Русь» и «Русская земля», с. 69.
19 О том, что легенда о призвании руси из-за моря была создана редактором первой редакции «Повести временных лет», т. е. Нестором, писал еще А. А. Шахматов (Шахматов А. А. Сказание о призвании варягов, с. 334). Это же справедливо отметил Лихачев (Лихачев Д. С. — В кн.: ПВЛ, ч. 2, с. 94, 115). В своей статье «Руссы и руги» я доказывал, что русами назывались жители о-ва Рюген (Ловмяньскии X. Руссы и руги.) — Прим. авт.
20 «Ее [Скифию] и Иордан, весьма сведущий космограф, именует Сканзою. Равным образом с этого острова вышли западные народы, ибо сказано в книгах, что готы и даны, а также и гепиды в древности вышли из нее». (Quam (scilli. Scythiam) et Jordanus sapientissimus cosmographus Scanzan appellat. Ex qua insula pariterque gentes occidentales egressae sunt: nam Gotthos et Danos, imo simul Gepidos, ex ea antiquitus exisse legimus. — Ravennatis Anonymi Cosmographia et Gvidonis Geographica. Berolini, 1860, p. 29.)
21 «К тому же об этом существуют разные мнения: согласно одним, саксы берут свое начало от датчан и норманнов, а согласно суждению других, как я слышал в юности от одного человека, говорившего об этом, от греков, либо, как говорят подобные [толкователи], саксы суть остаток Македонского войска, которое, следуя за Александром Великим, вследствие внезапной смерти последнего, рассеялось по всему миру». (Nam super hac re varia opinio est, aliis arbitrantibus de Danis Northmannisque originem duxisse Saxones, alii autem aestimantibus, at ipse adolescentulus audivi quendam praedicantem, de Graecis, quia ipsi dicerunt, Saxones reliquias fuisse Macedonici exercitus, qui secutus Alexandrum immatura morte ipsius per totum orbem sit dispersus. — Widukindi Res gestae Saxonicae, 1. 1.)xiii
22 «Именно, во времена Карла Великого, короля франков, когда Саксония была по отношению к нему мятежна и не принимала ни ярма его власти, ни христианской веры, народ этой страны переправился на кораблях из Саксонии и занял эту область и получил имя страны этой» [т. е. Пруссии]. (Tempore namque Karoli Magni, Francorum regis, cum Saxonia sibi rebellis existeret, nee dominacionis iugum nee fidei christiane susciperet, populus iste cum navibus de Saxonia transmeavit et regionem istam et regionis nomen occupavit. — Galli Anonymi Chronica II, 42)xiv. Автор пишет, что взял сведения из местной традиции. Полагаю, что эта традиция состояла в переносе названия саксов на название прусского племени сасинов (см.: Plezia M. Kronika Galla na tie historiografii XII wieku. Krakow, 1947, s. 131), откуда появилось сведение о происхождении сасинов и вообще пруссов из Саксонии, как об этом писал Кентшинский (Ketrzynski W. О ludnosci polskiej w Prusiech niegdys krzyzackich. Lwow, 1882, s. 21). Остальное, т. е. связь воинов Карла Великого с саксами, вероятно, принадлежит самому Галлу.
23 Balzer О. Studium о Kadlubku. — In: Balzer О. Pisma posmiertne, t. I. Lwow, 1934, s. 286.
24 «Она [Русь] также называется Хунгардом, так как гунны первыми имели там местопребывание» (Наес (soil. Rus’) etiam Chungard appelatur, eo quod ibi sedes Hunnorum primo fuit. — Adami Bremensis Gesta, Schol. 120 (116). Предполагается, что эта схолия не принадлежит Адаму.
25 Шахматов А. А. Разыскания…, с. 557.
26 ПВЛ, ч. 1, с. 14.
27 Там же, с. 11. О средневековой библейской «генеалогии» народов см.: Kurbisowna В. Studia nad Kronica. Wielkopolska. Poznan, 1952, s. 126.
28 Niederle L. Najdawniejsze siedziby Slowian. — Poczatki kultury slowianskiej. Krakow, 1912, s. 3.
29 Шaxматов А. А. Сказание о переложении книг на словенский язык. — Zbornik u slavu V. Jagica. Berlin, 1908, s. 172–188.
30 Лихачев Д. С. Русские летописи…, с. 162.
31 Шахматов А. А. Разыскания…, с. 338.
32 Русский поход 907 г. и русско-византийский договор того же года представляют один из наиболее темных и спорных вопросов в истории Руси X в. Достоверность самого похода была оспорена А. Грегуаром в ряде статей; напротив, Г. Острогорский пытался показать, что отсутствие известий об этом событии в византийских источниках не дает достаточных оснований для сомнений в его достоверности (Ostrogorskу G. L’Expedition du prince Oleg contre Constantinople en 907. — SK, 1940, t. 11, p. 47–61). P. Дженкинс даже отметил возможные упоминания этого похода в хронике Симеона Логофета (Jenkins R. J. H. The Supposed Russian Attack on Constantinople in 907. — Speculum, 1949, v. 24, p. 403–406). Большое внимание походу и договору уделил Левченко (Левченко М. В. Очерки по истории русско-византийских отношений, с. 97–127), доказывавший существование и похода Олега, и договора. Полагаю, что достоверность похода Олега, независимо от сведений византийских источников, не может быть опровергнута, если не доказано, что русская редакция, записанная при Ярославе Мудром, не аутентичнаxvi. Более спорной представляется конечная цель его похода на Константинополь, поскольку нападение на столицу должно было бы отразиться в византийских источниках. (Gregoire Н. Reponse a l’article de G. Ostrogorsky. — Byzantion, 1939, t. 14, p. 380.) Однако указания Нестора на дату похода — 907 г. — и перечисление правивших тогда императоров (Левченко М. В. Указ. соч., с. 120) скорее свидетельствуют, что летописец нашел, — вероятно, в княжеском архиве — какие-то сведения о походе Олега. Не исключено поэтому, что в 907 г. был заключен договор (там же, с. 119), хотя бы временный, как считает Левченкоxvii. Вместе с тем сомнительно, чтобы приведенный Нестором текст договора был подлинным: он представляет собой искусственное соединение статей, взятых из договоров 911, 944 и 971 гг.
33 ПВЛ, ч. 1, с. 25, 34.
34 Патерик Киево-Печерского монастыря, с. 187. См.: Приселков М. Д. Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси, с. 249; Stender-Petersen A. The Varangians and the Cave Monastery. — In: Stender-Petersen A. Varangica, p. 147.
35 Эта редакция, которая возникла в 1511–1521 гг. (Дмитриева Р. П. Сказание о князьях владимирских. М.-Л., 1955, с. 82–109), была использована, чтобы поднять престиж великокняжеской власти, доказав ее древнее и знатное происхождение. Вероятно, редакция, составленная монахом Спиридоном (по прозвищу Сатана), который какое-то время был в Литве и находился там в заключении, противопоставлена литовской историографической традиции, выводящей литовскую шляхту вместе с правящим домом Гедимина также из Рима. Это предание было известно уже Длугошу (Jakubowski J. Studia nad stosunkami narodowosciowymi na Litwie przed unia lubelska. Warszawa, 1912, s. 30–35). Такое противопоставление являлось формой литературно-политической полемики.
36 Annales Bertiniani, p. 434. Норманисты считают, что этот источник отождествляет шведов с народом rhos (Tомсен В. Начало русского государства…, с. 41), но это неточное отождествление, поскольку в источнике говорится лишь, что люди, выдающие себя за росов, в действительности были шведами, и император пытался выяснить, почему они взяли чужое название. Гедеонов не без оснований считал, что название rhos определяло не шведов вообще, а тех из них, которые были посланы из Руси в Константинополь с посольством (Гедеонов С. А. Отрывки из исследований о варяжском вопросе, с. 109). Куник считал это соображение Гедеонова самым веским аргументом, когда-либо приведенным против школы норманистов (Куник А., Розен В. Известия ал-Бекри, ч. 2, с. 99), однако он уклонился от дискуссии на эту тему. См.: Тивериадский Л. С. К вопросу о происхождении Руси в связи с этногенезом славян. — ИЗ, 1942, т. 13, с. 210.
37 «Между тем, случилось так, что послы шведов пришли к известному императору Людовику». (Interim vero contigit legates Sueonum ad memoratum principem venisse Hludovicum. — Vita S. Anskarii, cap. 9). Миссия направилась в Бирку, т. е. в ту область, которая поддерживала связи с Русью: «…они [Ансгарий и его спутники] пришли в порт их королевства, который называется Биркой, где были милостиво приняты их королем по имени Бьёрн». (…ad portum regni ipsorum qui Birca dicitur, pervenerunt, ubi benigne a rege eorum, qui Bern vocabatur, suscepti sunt. — Ibid., cap. 11.) По возвращении миссионеры приехали к Людовику «…и с величайшим почетом принятые, рассказали…» (et cum maxima pietatis benevolentia ab eo suscepti narraverunt… — Ibid., cap. 12.)
38 Хотя в ходе расследования оно оставалось в Ингельгейме, Людовик сообщил императору Теофилу о возникших сомнениях. Император обещал собрать дополнительную информацию (Annales Bertiniani, p. 434).
39 Lowmianski H. О pochodzeniu Geografa bawarskiego, s. 31–45. Об этом названии см. выше.
40 Тихомиров М. Н. Происхождение…, с. 61; Насонов А. Н. «Русская земля» и образование территории древнерусского государства; Третьяков П. Н. Восточнославянские племена, изд. 2, М., 1953, с. 210.
41 НПЛ, с. 24. Данным русских источников соответствуют известия карты ал-Кашгари 1074 г. (Miller К. Маррае Arabicae. Arabische Welt- und Landerkarten. Stuttgart 1931, S. 42), хотя во многих случаях она фантастична. На запад от р. Урал и на север от Каспийского моря находятся поселения руси, на северо-запад от нее сакалиба, а от сакалиба на север — араник. На запад от рус и юго-запад от сакалиба находится багинак (печенеги). Эту часть карты можно считать достаточно точной, если признать, что русь занимает окрестности Киева, а сакалиба (славяне) — Новгорода.
42 Шахматов А. А. Древнейшие судьбы русского племени. Пг., 1919, с. 54. Далее мы приводим выводы, касающиеся образования Древнерусского государства (там же, глава 5).
43 Нельзя согласиться с доверием автора к известиям Никоновской летописи (XVI в.) о войне Аскольда и Дира против Полоцка. (Там же, с. 60.)
44 Шахматов А. А. Разыскания…, с. 324. Это противопоставление давно осевшей руси вновь прибывшим варягам есть и в ранней норманистской литературе. (Томсен В. Указ. соч., с. 107)xxv.
45 Шахматов А. А. Древнейшие судьбы…, с. 44.
46 Томсен В. Указ. соч., с. 84.
47 Там же, с. 86; Vasmer M. Russisohes etymologisches Worterbuch, Bd. 16. Heidelberg, S. 551.
48 Stender-Petersen A. Die vier Etappen…, S. 141. Автор присоединяется к точке зрения Экблума.
49 Vasmer M. Russisches etymologisches. Worterbuch, S. 551.
50 Pogodin A. Les Rossi: un peuple imaginaire. — RES, 1937, v. 17, p. 77. Автор считает, что термины rother, roths-karlar и др. созданы самими исследователями и отрицает происхождение от них названия русь; зато он связывает название непосредственно со старошведской формой Roths и считает, что оно должно было появиться еще до «призвания» варягов, в IV—V вв. (Погодин А. Вопрос о происхождении имени Русь. — Сборник в чест на Васил Н. Златарски. София, 1925, с. 273). Не находил прямой связи между Roslagen и Ruotsi также и Карстен. (Каrsten Т. Е. Die Germanen. Eine Einfuhrung in die Geschichte ihrer Sprache und Kultur. Berlin, 1928, S. 106).
51 Ihre J. Glossarium Suiogothicum in quo tam hodierno usu frequentata vocabula, quam in legum patriarum aliisque aevi medii scriptis obvia explicantur…, v. 2. Upsala, 1769, col. 448. См.: Hellquist E. Svensk etymologisk ordbok, b. 2. Lund, 1939, s. 845. Rothin, округ на побережье моря, называет упландский областной судебник (Upplandslag), составленный в 1296 г. при Биргере Магнуссоне. (Schwerin С. v. Schwedische Rechte. Weimar, 1935, S. 105). О «корабельных округах» в Скандинавии см.: Schwerin С. v. Schiffbaupflicht. — In: Reallexikon der Germanische Altertumskunde, 1918, Bd. 4, S. 115–116. Подробно этот вопрос разобрал Розенкампф (Розенкампф Г. Объяснение некоторых мест в Несторовой летописи в рассуждении вопроса о происхождении древних руссов. — Труды и летописи ОИДР, 1828, кн. 4, с. 139–166). Для норманнского вопроса безразлично, содержит или нет руническая надпись на мраморном льве из Пирея (теперь в Венеции) упоминание о Рослагене (Rothsland). См.: Брим В. А. Путь из Варяг в Греки, с. 209; Arntz H. Handbuch der Runenkunde. Halle, 1935, S. 211xxx.
52 Томсен В. Указ. соч., с. 85.
53 Розенкампф Г. Указ. соч., с. 152. Автор указывает вместе с тем на источник взаимосвязи слов Ruotsi-русь с Рослаген. Й. Лоцениус определял повинности округа Rothin следующим образом: «Обязанность роксоланов — морские походы».
54 Оставим в стороне вопрос о семантике слова и причинах, по которым заимствованное у финнов слово Ruotsi, определяющее страну (Швецию), приобрело у славян значение этническое (шведы)xxxiii.
55 Если бы сходство слов русь и Ruotsi было случайно, как не раз утверждали исследователи (см.: Рыбаков Б. А. Образование Древнерусского государства. М., 1955, с. 17), то норманнская теория автоматически потеряла бы один из своих аргументов; но и родство этих слов не является доказательством норманнской теории.
56 Ошибочная концепция Якобсона не спасает положения (Jаkоbsоn H. Die altesten Beruhrungen der Russen mit den nordostfinnischen Volkern und der Name der Russen. — Nachrichten von der koniglichen Gesellschaft der Wissenschaft zu Gottingen. Philol.-hist. Kl. 1918, S. 309–312). Автор полагал, что скандинавы, продвигаясь из Руси, передали северо-восточным финским народам названия Rots, Dzut в исходной форме (с -ts); в действительности же эти названия тамошним народам передали не скандинавские посредники, а их западнофинские соседи. (Vasmer M. Beitrage zur historischen Volkerkunde Osteuropas. — SBPA, 1936, Bd. IV, S. 258.)
57 Теоретически славяне могли передать финнам -u-, которое в финских языках заменяло -оu- или -o- (Мikkоla J. Die alteren Beruhrungen zwischen Ostseefinnisch und Russisch. Helsinki, 1938, S. 31). Однако славянское -s не могло дать в финском -ts. Поэтому переход русь > Ruotsi невероятен.
58 Дорн Б. Каспий, с. 437; Куник А., Розен В. Указ. соч., ч. 2, с. 99. «Имя Шведов у всех отраслеu балтиuских Феннов — Rotsi (диалект. Ruotsi, Ruotti, Ruossi и т. д., см. Каспий, с. 672), по всей вероятности, столь же древне, как имя «Венды» у Готов, Скандинавов и балтийских Феннов; во всяком случае, оно не позднего происхождения и в самом феннском языке является иностранным словом».
59 На территории Польши, вероятно, жили венеды, название которых заимствовали германцы, распространяя его нередко как Иордан на всех славян; на протяжении всего средневековья это название использовалось в немецком языке для обозначения соседних славянских народов.
60 Данные о венедах-венетах см.: Lehr-Splawinski Т. О pochodzeniu i praojczyznie Slowian. Poznan, 1946, s. 15–18, 89; Tymieniecki K. Wenetowie, nazwa i rzeczywistosc historyczna. — SAU, 1948, t. 1, s. 248–259. Нет сведений, чтобы славяне когда-либо называли себя сами венедами; сходство названий венеды и вятичи только фонетическое (а не этимологическое); второй этноним был местного, а не иностранного происхождения.
61 Так полагал Миккола (Мikkоla J. L’avance des Slaves vers la Baltique.- RES, 1921, t. 1, p. 201). О пребывании готов на нижней Висле см.: Kostrzewski J. Slady archeologiczne pobytu druzyn germanskich w Polsce w pierwszej polowie I stulecia naszej ery. — PZach, 1951, № 5/6, s. 100.
62 Schmiedehelm M. Uber die Beziehungen zwischen dem Weichselgebiet und Estland zur romischen Eisenzeit. — CSAB, S. 395–405; Mооra H. Die Vorzeit Estland. Tartu, 1932, S. 38; idem. Die Eisenzeit in Estland bis etwa 500 n. Ch. — Verhandlungen der Gelehrten estnischen Gesellschaft, 1938, Bd. 29, S. 664.
63 Об этом свидетельствуют в первую очередь гидронимы (См.: Вugа К. Die Vorgeschichte der aistischen (baltischen) Stamme im Lichte der Ortsnamenforschung. — Streitberg Festgabe. Leipzig, 1924, S. 22–35; Vasmer M. Beitrage zur historischen Volkerkunde Osteuropas.-SBPA, 1932, Bd. 24, idem. Die ehemalige Ausbreitung der Westfinnen in der heutigen slavischen Landern. — Ibid., 1934, Bd. 26). По сведениям античных авторов, балты занимали территорию между венедами-славянами и финнами, с одной стороны, выходя на Балтику, а с другой — гранича на востоке от Днепра с кочевниками, в частности антами (Tymieniecki К. Ziemie polskie w starozytnosci-ludy i kultury najdawniejsze. Poznan, 1951, s. 582, 591, 620). Против передвижения границы расселения балтов на восток за Днепр высказался Брюкнер (Bruckner A. Budorgis. — SO, 1925, t. 3/4, p. 15), указывая на обманчивость этимологии гидронимов и связывая название голядь (племя, жившее на Оке) с поселением пленных, захваченных русскими в походе 1058 г. и переселенных на Оку. Последнее утверждение представляется неправдоподобным. Русь не граничила с пруссами, и поход Изяслава в 1058 г. против пруссов был случаен (ПВЛ, ч. 1, с. 109). О восточной голяди сообщается лишь в 1147 г.: «… и шедъ Святославъ и взя люди Голядь» (ПСРЛ, т. II, стб. 339). Сомневаюсь, чтобы группа пленных могла 89 лет сохранять обособленность и быть многочисленной. Поселение пленных скорее носило бы рассеянный характер. Также и термин «люди» по отношению к голяди указывает скорее на свободное население. Таким образом, расселение балтов также и на восток от Днепра вполне вероятно. Горюнова на основании археологических данных приходит к выводу, который соответствует данным языка, что еще в первой половине I тыс. н. э. на берегах Западной Двины и Ловати жило смешанное финно-балтское население (Горюнова Е. И. Об этнической принадлежности населения Березняковского городища. — КСИИМК, т. 65, 1956, с. 3–30). Славяне же появились на этой территории не раньше VI в.; о появлении славян в верховьях Волги до первой половины IX в. данных нет. (Там же, с. 21.)
64 Третьяков П. Н. Восточнославянские племена…, с. 144. К сожалению, именно об остготах, которые были политически активны в Восточной Европе, сведений в источниках малоxxxix.
65 Rostovtzeff M. Iranians and Greeks in South Russia. Oxford, 1922, p. 217.
66 Ibid., p. 215. См. также карту распространения римских монет, которые, кстати, часто встречаются и на Волыни. См.: Третьяков П. Н. Восточнославянские племена…, с. 171; Вrajcеwskуj M. Cas obigu rymskoj monety v antskomu suspil’stvi. — Archeolohija, 1952, t. 6, s. 74–78. Автор указывает, что с начала III в., т. е. после расселения готов в Причерноморье, римские монеты на современной Украине исчезают; однако вместе с тем он утверждает, что употребление римских монет здесь продолжалось. Можно добавить, что отсутствие в археологических находках иностранных монет еще не свидетельствует об отсутствии торговли, которая могла быть и меновой.
67 Мооrа Н. Die Vorzeit Estlands, S. 40.
68 Германарих «…покорил же племена: гольтескифов, тиудов, инаунксов, васинабронков, меренс, морденс, имнискаров, рогов, тадзанс, атаул, навего, бубегенов, колдов» (…habebat si quidem quos domuerat Golthescytha Thiudos Inaunxis Vasinabroncas Merens Mordens Imniscaris Rogas Tadzans Athaul Navego Bubegenas Coldas. — Jordanis Getica, § 116). Название Thiudos Inaunxis может указывать на олонецкую чудь (восточный берег Ладожского озера); в Vasinabroncas сохранились известные по другим документам названия веси и биармов; бесспорно названы меря (Merens) и мордва (Mordens); Imniscaris может обозначать черемисов; остальные названия не ясны. Это известие обрисовывает территорию, не управляемую, как считал Иордан, но знакомую готам, хотя весь отрывок и в особенности определение Thiudos вызывает у ученых много споров (Franke A. Thiudi. — In: Pauly-Wissova. Real-Encyclopedie, Hbd. 11, 2 h. Stuttgart, 1936, col. 293).
69 Vondrack W. Vergleichende slavische Grammatik. Gottingen, 1906, S. 278.
70 Oxenstierna E. C. Die Urheimat der Goten. Leipzig, 1948. S. 189–191.
71 Grimm J., Grimm W. Deutsches Worterbuch, Bd. 8. Leipzig, 1893, col. 1539.
72 Адам Бременский, тесно связанный со скандинавским миром, постоянно употребляет форму Ruzzi, Ruzzia, но также, может быть по аналогии, употребляет и форму Pruzzi (Adami Bremensis Gesta, Schol. 14). В немецких хрониках X–XI вв. и в других немецких источниках встречается форма Ruscia, реже — Rucia («пришли послы народа Руссии» — venerunt legati Rusciae gentis. — MGH SS, t. III, p. 60; «Болеслав подчинил себе Руцию с помощью саксов» — Bolitzlavus Ruciam auxilio Saxonum sibi subegit. — Ibid., p. 84). «Баварский географ» упоминает Ruzzi и Bruzi.
73 Однако не исключено его иранское происхождение. Проф. Л. Заброцкий считает, что необходимо установить территорию, где находится «семья» родственных названий. Трудность состоит в том, что в результате миграций в Поднепровье исчезло много первоначальных топонимов. Гипотетический след руси мог сохраниться в названии реки Рось, упоминаемой в «Повести временных лет»: «въ граде Родъни на усть Рси» (ПВЛ, ч. 1, с. 55). Поскольку русские названия с корнем рад-, род-, руд- могут быть связаны со словом русьxlvi, положение Родни на Роси, указывающее на общее происхождение обоих названий, представляется симптоматичнымxlvii.
74 Bartholomae С. Altiranisches Worterbuch. Strassburg, 1904; col. 1495; raoidita — прилагательное «красный», «красноватый» могло выступать в топонимах.
75 Кonig E. Zur Vorgeschichte des Namens «Russen». — Zeitschrift der Deutschen Morgenlander Gesellschaft, 1916, Bd. 70, S. 92–96.
76 Vernadsky G. Ancient Russia, p. 87.
77 Gesenius W. Thesaurus philologicus criticus linguae hebraicae et chaldaeae veteris testamenti, t. 3. Lipsiae, 1853, p. 1253.
78 Konig E. Op. cit.; Флоровский А. «Князь Рос» у пророка Иезекии (Из заметок об имени Русь). — Сборник въ чест на Василъ Н. Златарски: с. 505–520.
79 Knaner F. Der russische Nationalname und die indogermanische Urheimat. — Indogermanische Forschungen, 1912–1913, Bd. 31, S. 67–88.
80 Die sogenannte Kirchengeschichte des Zacharias Rhetor in deutscher Uebersetzung. Leipzig, 1899, S. 253.
81 Пигулевская Н. В. Имя «Рус» в сирийском источнике VI в. н. э. — Академику Б. Д. Грекову ко дню семидесятилетия. М., 1952, с. 47.
82 Lewicki Т. Swiat slowianski, s. 353; idem. Zrodla arabskie do dziejow slowianszczyzny, t. 1, s. 127; Дорн Б. Каспий, с. X–XIV.
83 Theophanes Chronographia, с. 359. — Corpus scriptorum historiae byzantinae, Bonnae, 1839, p. 691.
84 Томсен В. Указ. соч., с. 21. Автор обратил внимание, что слово ??????? в значении «русский» появилось в византийских источниках только с середины X в.
85 Гедеонов С. Отрывки…, с. 79. До авторов VI в., писавших о склавенах или склавиниях, Иордана и Прокопия, их называл Псевдо-Цезарь, живший около V в. См. сопоставление источников, касающихся славян: Рlеzia M. Greckie i slowianskie zrodla do najstarszych dziejow Slowian, cz. 1. Poznan, 1952, s. 54.
86 Кнауэр Ф. О происхождении имени народа русь. — Труды XI археологического съезда в Киеве, т. 2, с. 17; Маrquаrt J. Ost-europaische und ostasiatishe Streifzuge, S. 354; Tомсен В. Указ. соч., с. 89.
87 В своих выводах мы исходим из того, что названия Ruotsi, русь, ???? имеют общий источник; это отождествление наиболее-обосновано в отношении форм русь/рос, поскольку их самостоятельное развитие, на возможность которого указали Брим (1923 г.) и Смаль-Стоцкий (Smal-Stоскуj R. Die Germanisch-deutschen Kultureinflusse im Spiegel der ukrainischen Sprache. Leipzig, 1942, s. 79) требует счастливого стечения обстоятельств: два слова различного происхождения не только созвучны, но и определяют один и тот же объект. Это предположение смелое, но не окончательное, и мы предпочитаем искать другое объяснение. Не представляется убедительной и гипотеза, что слово русь было именем нарицательным и обозначало светловолосых (русых) норманнов. Зачем бы тогда его восприняли темноволосые днепровские славяне?
88 В этом пункте мы расходимся с интересной гипотезой Б. А. Рыбакова, который на основании археологических данных поместил на р. Рось (к югу от Киева) племя росов, ссылаясь также на упоминание Иорданом «вероломного племени росомонов» (Rosomonorum gens infida. — Jordanis Getica, § 129)liv. Рыбаков Б. А. Древние русы. — CA, 1953, т. 17, с. 99, 95lv. Однако среди восточнославянских племен не встречается племя с таким названием. Шмидт (Schmidt L. Die Ostgermanen. Munchen, 1941, S. 241), так же как и другие исследователи, скептически относился к известию Иордана о росомонах («Этот народ представляется эпически-фиктивным, так же как и его отдельные представители»); их название требует специального исследования. Не исключено, что в нем отразилась первоначальная днепровская русь, что подтвердило бы нашу гипотезу.
89 От такого названия, определяющего страну (а не от идентично звучащего названия города на Буге), взяли имя волыняне — племя, известное Нестору (ПВЛ, ч. 1, с. 13). Название Волынь в территориальном значении впервые появилось в «Повести временных лет» под 1077 г.: «Всволодъ же йде противу брату Изяславу на Волынь…» (ПВЛ, ч. 1, с. 132). Трудно сомневаться в древности этого территориального названия, от которого произошел ойконим Волынь.
90 См.: Рыбаков Б. А. Образование Древнерусского государства, с. 40.
91 Сообщение о завоевании северян Олегом в 884 г. (ПВЛ, ч. 1, с. 24) — одна из поздних вставок «Повести временных лет».
92 Kowalski T. Relacja Ibrahima ibn Jakuba. Krakow, 1946, s. 50: «С Мешко соседствуют на востоке Русь, а на севере Бурус». Сходным образом очерчивает пределы Польши «Dagome iudex»: «Область Пруссов, как говорят, простирается вплоть до места, которое называется Руссией, а область Руссов простирается вплоть до Кракова» (fine Pruzze usque in locum, qui dicitur Russe, et fine Russe extendente usque in Craccoa. — Lowmianski H. Imie chrzestne Mieszka I, s. 238). С этими известиями согласуется сообщение «Кведлинбургских анналов» о смерти св. Бруно от рук язычников в 1009 г. («на пограничье Руссии и Литвы» — in confinio Rusciae et Lituae. — Annales Quedlinburgenses. MGN, SS, t. Ill, p. 80). Из этих записей видно, что Русь, доходила до территории пруссов, и, таким образом, земля дреговичей должна была входить в нее; с другой стороны, Владимир Святославич в 981 г. занял города Червенской Руси и Перемышль, следовательно, земли по Бугу тогда относились к Руси.
93 Лихачев Д. С. — В кн.: ПВЛ, ч. 2, с. 239–244; Soloviеv A. Der Begriff Russland im Mittelalter. — In: Studien zur alteren Geschichte Osteuropas, Bd. 1. Graz-Koln, 1956, S. 148.
94 Существующие мнения о локализации этих названий см.: Ноrak В., Travnicek D. Descriptio civitatum ad septentrionalem plagam Danubii. — Rozprawy Ceskoslovenske Akademie Ved, 1956, t. 66, S. 26, 30, 44. Название Ruzzi авторы поместили на юге, видя в них или киевскую русь, или какой-то норманнский пункт в Крыму (что маловероятно). Русская колония (но не исключительно норманнская) должна была существовать в середине IX в. где-то в районе Крыма или вообще на северном побережье Черного моря. Однако народ Ruzzi я бы локализовал ни там, ни на Азовском море (Lowmianski H. Kilko uwag krytycznych о poczatkach Polski. — RH, 1949, t. 18, s. 364), а скорее на Среднем Днепре. Это был один из народов, живших на торговом пути из Кракова через Киев к Каспийскому морю и перечисленных источником; если расположить названия в порядке следования, то этот список таков: Uuislane, Lendizi (лендзяне), Busani, Unlizi, Ruzzi, Ungare, Caziri. Это были крупные племена, и трудно допустить, чтобы Ruzzi обозначали какую-то мелкую «русскую колонию» в Причерноморье. Что касается Unlizi, то вряд ли их можно локализовать на территории полабских древлян (Horak В., Travnicek D. Op. cit., s. 30), поскольку ни одно из достоверных названий «Баварского географа» не относится к нижнему Полабью. Столь же неубедительна их локализация в Венцлаве на о-ве Узнам, поскольку его размеры невелики.
95 Шахматов А. А. Разыскания…, с. 612; ПВЛ, ч. 1, с. 25. Лихачев Д. С. — В кн.: ПВЛ, ч. 2, с. 241. Лихачев считает, что значение названия русь в этом рассказе не ясно; как нам кажется, русь здесь означала территориальное ядро Древнерусского государства.
96 Шахматов А. А. Разыскания…, с. 334.
97 ПВЛ, ч. 1, с. 96.
98 НПЛ, с. 110; ПВЛ, ч. 1, с. 40 (945 г.)
99 Рыбаков Б. А. Древние русы, с. 28. X. Пашкевич пришел к неожиданному выводу, что название Русь в X–XIII вв. обозначало лишь Киевскую, Черниговскую и Переяславскую земли, а кроме того, имело религиозное значение, обозначая признающих православие (Paszkiewicz H. Op. cit., р. 1–25, 333–335). Мнение автора опровергает утверждение Галла Анонима, который пишет: «Полония — северная часть Славии, с востока соседствующая с Русью» (Igitur ab aquilone Polonia septentrionalis pars est Sclauonie, que habet ab oriente Rusiam. — Galli Anonymi Chronicon, I., Intr.)lix. Ясно, что Русь имеет здесь политико-географическое, а не религиозное значение. Подробнее см.: Lowmianski H. О znaczeniu nazwy “Rus” w wieku X–XIV, s. 84–101.
100 …«По их словам, они были направлены к нему царем их, называемым хаканом, ради дружбы» (…quos rex illorum chacanus vocabulo ad se amicitiae, sicut asserebant, causa direxerat. — Annales Bertiniani, p. 434); Гедеонов С. Варяги и Русь, т. 2, с. 487.
101 Этот титул в середине XI в. употребил митрополит Илларион в своем «Слове о законе и благодати»: «Похвалимъ же и мы по силе нашей, малыми похвалами… великаго кагана нашеа земля Владимера…» Титул «хакан» раньше ошибочно читался как имя Хакон; эта точка зрения теперь отвергнута; чтобы доверителем посольства был швед, представляется столь же малообоснованным, как и хазарский хакан, как это предполагал Лаер (Laehr G. Die Anfange des russischen Reiches…, S. 16, 122). О том, что хазары использовали варягов в дипломатических отношениях с Византией, как киевские князья, ничего не известно.
102 Этот титул тюркского происхождения был в то время хорошо известен на Западе (Stegmann von Pritzwald К. Der Einfluss des Autoritatsbegriffs. — Worter und Sachen, 1929, Bd. 12, S. 241), поскольку он употреблялся аварами, как свидетельствует так называемая «Хроника» Фредегара: «Короля их, хакана» (regem eorum gagano. — Fredegarii Chronicon, IV, 48. — MGH SRM, t. II, 1888). Но из этого сообщения не следует, что в то время в Византии титул «хакан» был признан, как считает Стендер-Петерсен (Stender-Petersen A. Das Problem der altesten byzantinisch-russischnordischen Beziehungen, S. 176; idem. Die vier Etappen, S. 143); о признании этого титула Византией известно только с 871 г.
103 Из этой переписки известно только послание императора Людовика Немецкого, приведенное в “Chronicon Salernitanum”: «Нам неизвестно, чтобы вождя авар, хазар или норманнов или князя болгар звали хаканом, но королем или государем болгар» (Chaganum vero non praelatum Avarum, non Gasanorum aut Nortmannorum nuncupari reperimus, neque principem Vulgarum, set regem vel dominum Vulgarum. — MGH, SS, t. Ill, 1839, p. 523). Как видно из этих слов, Людовик, ограждая престиж императорского титула, был не склонен признавать титулатуру, употреблявшуюся в Византии, соответствующей действительности. Интересно было бы узнать, как назвал норманнов византийский император Василий? (Куник А., Розен В. Указ. соч., ч. 2, с. 42). Если именем рос, то почему Людовик идентифицировал его с норманнами? Существует две возможности: 1) при германском дворе помнили о шведском по национальности посольстве от народа рос в 839 г., 2) знали о скандинавском происхождении киевской династии.
104 О нападениях русских на Византию первой половины IX в. известно из жизнеописаний двух византийских святых: Георгия из Амастриды (город на северном побережье Малой Азии) и Стефана Сурожского (совр. г. Судак в Крыму), исследованных Васильевским (Васильевский В. Г. Жития св. Георгия Амастридского и Стефана Сурожского. — ЛЗАК, 1893, т. 9, с. I–CCCV), который доказал аутентичность первого источника, сохранившегося в греческой рукописи X в. По мнению Васильевского, в этом памятнике нет вставок и анахронизмов, он был создан не позднее IX в., а некоторые детали, такие, как отсутствие упоминаний икон, свидетельствуют о его создании до 842 г., т. е. вскоре после смерти Георгия в начале IX в. (см. также: Липшиц Е. Е. О походе Руси на Византию ранее 842 г. — ИЗ, 1948, т. 26, с. 312–331). Липшиц, как и Васильевский, доказывает авторство Игнатия (митрополита в Никее с 830 г.). Поэтому можно предположить, что русские отряды достигали берега Малой Азии до 842 г. Иной характер имеет «Житие епископа сурожского Стефана» (ум. в конце VIII в.), сохранившееся в греческой и более обширной русской редакциях; эпизод о русах есть только во второй редакции, являющейся компиляцией XV в. (Васильевский В. Г. Жития…, с. CCLXXVIlxii). В ней рассказывается о нападении руси во главе с новгородским князем Бравлином на побережье Крыма. Васильевский (там же, с. CCXCIII) считает возможным, что название Новгорода было интерполировано, а имя Бравлин — искажение текста. Левченко (Левченко М. В. Указ. соч., с. 51) полагает, что это житие «менее надежный источник, чем житие Георгия». Зато Раух (Rаuсh G. v. Fruhe christliche Spuren in Russland. — Saeculum, 1956, v. 7, p. 56) уверен в достоверности сведений в обоих житиях и даже допускает существование Бравлинаlxiii. Те же исследователи, которые признают известие о русском походе в «Житии Георгия» позднейшей вставкой (Louillet da Costa G. Y eut-il des invasions russes dans l’Empire Byzantin avant 860. — Byzantion, 1941, v. 15, p. 231–248), связывали его с походом Игоря 941 г., отрицая существование Древнерусского государства до 860 г.; сомнения в нападениях русских на византийские владения до 860 г. — вообще преувеличение. Столь хорошо организованный поход (как свидетельствует безнаказанность нападающих, которые ушли невредимыми) говорит о большом военном опыте руси (Lаеhr G. Op. cit., р. 25, 94; Левченко М. В. Указ. соч., с. 74) и, вероятно, о предшествовавших ему небольших набегах. О русских походах на Византию до 860 г. пишет и Вернадский (Vernadsky G. The Problem of the Early Russian Campaigns in the Black Sea Area. — ASEER, 1949, v. 8, p. 1–9).
105 Этому походу посвящена монография Васильева (Vasiliеv A. The Russian Attack on Constantinopole in 860. Cambridge, 1957). Проблема исследована также Левченко (Левченко М. В. Указ. соч., с. 56–76). Дату похода (ранее считался 865 г.) уточнил по греческим источникам Боор (Вооr К. de. Der Angriff der Rhos auf Byzanz. — BZ, 1895, Bd. 4, S. 459)lxiv.
106 На существовании Тмутараканского княжества уже в IX в. настаивает Мошин (Мошин В. Начало Руси…, р. 293; он же. Хельгу Хазарского документа. — Slavia, t. 15, 1937, p. 191; Vernadsky G. Ancient Russia, p. 278). Против принадлежности Тмутаракани в IX в. Руси и существования там самостоятельной русской колонии см.: Насонов А. Н. Тмутаракань в историй Восточной Европы. — ИЗ, 1940, т. 6, с. 82; Левченко М. В. Указ. соч., с. 86; Монгайт А. Л. Археология в СССР, с. 338. Пашкевич ошибочно считал исходным пунктом похода 860 г. Новгород (Рaszkiewicz H. Op. cit., p. 422). Надо полагать, что оба хорошо известных русских похода на Царьград (Игоря в 941 г. и Владимира в 1043 г.) организовывались в Киеве, и Пашкевич не прав, думая, что последний шел из Новгорода (ibid., p. 425). Если во главе его и стоял новгородский князь Владимир, то это было связано скорее с привлечением варяжских отрядов. Более того, новгородские источники говорят об участии в этом походе только варягов и руси (южной), обходя молчанием новгородцев (Шахматов А. А. Разыскания…, с. 225–228, 623–624). Из киевского же источника очевидно, что поход организовал киевский князь Ярослав, поручив командование своему сыну Владимиру и дав ему воеводой Вышату; кроме того, Ярослав послал с ними своего киевского воеводу Ивана Творимирича (ПВЛ, ч. 1, с. 103). Организация похода 860 г. в Новгороде невозможна по двум обстоятельствам: во-первых, между Новгородом и Причерноморьем и Южной Русью еще не было политических связей; во-вторых, крупная военная акция требовала хорошего знания чужой (византийской) территории, а необходимыми сведениями в Новгороде не могли располагать.
107 Vasiliev A. Op. cit. Автор считает, что в 200 русских ладьях, о которых говорят источники, помещалось 20 000 воинов под командой Аскольда и Дира; эта цифра, без сомнения, преувеличена (см. рец. на кн. Васильева: Boack A. — Speculum, 1947, v. 32, s. 660–661).
108 ПВЛ, ч. 1, с. 19. Летописное сообщение о походе Аскольда и Дира основано на предании (Шахматов А. А. Очерк древнейшего периода истории русского языка. СПб., 1915, с. XXVI; Истрин В. М. Моравская история славян и история поляно-руси. — Вуzantinoslavica, 1931, t. 3, p. 311). Пресняков же (Пресняков А. Е. Лекции по русской истории, с. 67) считает его вымыслом редактора.
Участие Аскольда и Дира в походе 860 г. ныне представляется мне сомнительным. См.: Lowmianski H. Poczatki Polski, t. 5, s. 181. — Прим. авт.
109 Macartney C. M. The Magyars in the Ninth Century, p. 213. Здесь сопоставлены тексты Ибн Русте и Гардизи. Ibid., p. 200; Lеwiсki Т. Swiat Slowianski…, s. 347.
110 Адам Бременский называет Новгород Ostrogard, что, как установил Миккола, означает Островоград (Миккола И. Ostrogard-Holmgard. — В кн.: Сборник историко-филологического общества Харьковского университета, 1908, т. 15, с. 27). Против отождествления Holmgardr с «островным городом» выступила Б. А. Рыдзевская (Рыдзевская Е. А. Холм в Новгороде и древнесеверное Holmgardr. — Известия Российской академии истории материальной культуры, 1922, т. 2, с. 105–112). Возражая против объединения в одном слове скандинавского (Holm) и славянского (град) элементов, она связала Холм с одним из новгородских концов. Однако название Руси Gardariki также состоит из скандинавского и славянского элементов. Но каково бы ни было происхождение названия Holmgardr, его первая часть была повсеместно известна именно в скандинавском значении «остров», как видно из приведенного у Адама Временского соответствующего западнославянского названия.
111 Это нашло отражение в сообщении о славянах, переходящих на службу к руси.
112 Lewicki G. Swiat slowianski…, s. 361. Интерпретация текста вызывает споры (Marquart J. Osteuropaische und ostasiatische Streifzuge, S. 518; Validi Togan A. Z. Ibn Fadlan’s Reisebericht, S. 320). Известия ал-Истахри и Ибн Хаукаля (который переработал и дополнил текст ал-Истахри) свел воедино анонимный персидский географ X в.lxx (см.: Туманский А. Г. Новооткрытый персидский географ X ст. и известия его о славянах и русах. — Записки Восточного отделения Русского археологического общества. 1896, т. 10. СПб., 1897, с. 121–127).
113 Их сопоставил А. Карасик (Карасик А. К вопросу о третьем центре Древней Руси. — ИЗ, 1950, т. 35, с. 304), который считал это название именем нарицательным, а не собственным. Другие исследователи полагали, что арабские авторы помещали Артанию в Скандинавии, что может быть справедливым только в том случае, если бы упоминание о третьей Руси было литературным построением, не соответствующим действительности (Вестберг Ф. К анализу восточных источников о Восточной Европе, с. 398; Validi Togan A. Z. Op. cit., S. 320), и на севере Восточной Европы, в Биармии (Томсен В. Указ. соч., с. 35). Последнее представляется правдоподобным, если локализовать Биармию на территории карелов и веси, около Ладожского озера. Однако я сомневаюсь, чтобы там мог образоваться центр киевской власти до середины X в. (Tallgren A. M. Biarmia. — Eurasia Septentrionalis Antiqua, 1931, t. 6, S. 100–120).
114 Constantine Porphyrogenitus. De administrando imperio, p. 62.
115 Характерно и необыкновенно точно определение Новгорода как лежащего во «внешней Руси» (??? ??? ??? ‘??????). При этом нельзя обойти вопроса, где находилась «внутренняя Русь». Полагаю, что с небольшими коррективами можно принять мнение Г. Манойловича, который идентифицировал ее с землей полян. Действительно, император называет Киев как главную базу господствующего слоя и поэтому он противопоставляет Киев остальной территории, «внешней Руси». Не вижу нужды искать «экзотические» решения, локализуя «внутреннюю Русь» в Скандинавии или же на Черном море, как это гипотетически предположил А. Соловьев (Soloviev A. ‘? ??? ‘?????. — Byzantion, 1938, t. 13, p. 231).
116 Константин дал не очень ясное объяснение полюдья: «полюдье, что именуется «кружением» (??? ?? ??????? ??????? ????). В действительности под ???? надо понимать поездки князя с дружиной для сбора даней с населения. См.: Попов Н. Спорное место в гл. IX “De administrando imperio” Константина Багрянородного.- Byzantinoslavica, 1931, v. 3, p. 92–96.
117 Гипотезу о социальном значении слова русь выдвинул Падалка (Падалка Л. В. Происхождение и значение имени «Русь». — Труды XV археологического съезда в Новгороде, 1911 г., т. I. М., 1914, с. 364) и развил Юшков (Юшков С. В. Общественно-политический строй и право Киевского государства, с. 57), который признавал, что слово русь первоначально определяло социальный строй в среде восточных славян в VIII–IX вв. Представляется, что положение Юшкова справедливо только до определенной степени, и первоначальное значение слова русь не имело социального оттенка, как и названия русь и славяне в упоминавшемся выше известии о шелковых и полотняных парусах в войске Олега (см.: Тивериадский Л. С. Указ. соч. — ИЗ, 1942, т. 13, с. 46).
118 ПРП, вып. I, с. 77. Первая часть Краткой редакции «Русской Правды» была составлена в Новгороде, как видно из употребления в ней названия словенин.
i Как справедливо указывает автор, решение сугубо лингвистической (этимологической) проблемы происхождения названия Русь ни в коей мере не влияет на оценку исторических процессов образования Древнерусского государства (ср.: Попов А. И. Указ. соч., с. 47; Хабургаев Г. А. Этнонимия «Повести временных лет» в связи с задачами реконструкции восточнославянского глоттогенеза. М., 1979, с. 216; Harder H.-B. Zur Fruhgeschichte des Namens der Russen und der Bezeichnung ihres Landes. — In: Aspekte dor Nalionenbildung im Mitlelalter, Bd. I. Sigmaringon, 1978, S. 407–424). Еще Ф. Энгельс отметил, что «названия племен, по-видимому, большей частью скорее возникали случайно, чем выбирались сознательно, с течением времени часто бывало, что племя получало от соседних племен имя, отличное от того, которым оно называло себя само» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 21, с. 93; см. также: Алексеев В. П., Бромлей Ю. В. К изучению роли переселений народов в формировании новых этнических общностей. — СЭ, 1968, № 2, с. 34–45).
ii Из числа письменных источников наряду с «Повестью временных лет» наибольшее значение имеют «Вертинские анналы» (сообщение 839 г.), «Об управлении империей» Константина Багрянородного и ряд сочинений арабских авторов.
iii В настоящее время большинство исследователей, в том числе и антинорманистов, признают, что в основе легенды о призвании варягов, действительно оформленной фольклорным мотивом о трех братьях-основателях, лежит исторический факт вокняжения в северной конфедерации (по «ряду») скандинава, положившее начало династии Рюриковичей (см.: Пашуто В. Т. Русско-скандинавские отношения…, с. 52–54; Рыбаков Б. А. Киевская Русь…, с. 298). И X. Ловмяньский далее признает отдельные детали «легенды» достоверными с исторической точки зрения.
iv Вряд ли возможно говорить о «варяжской правящей знати» в XI в., поскольку уже к середине X в. происходит ассимиляция скандинавской по происхождению части правящего сословия в славянской среде и уже в это время (а возможно, и раньше) формируется феодальная знать на полиэтничной основе, консолидировавшей славянские, финские, тюркские и скандинавские элементы, причем последний, очевидно, был не самым многочисленным.
v См. перевод на русский язык: Сага о гутах. Пер. С. Д. Ковалевского. — В кн.: Средние века, вып. 38. М., 1975, с. 307–309. Подробный анализ сказания см.: Тиандер К. Ф. Скандинавское переселенческое сказание. Датско-русские исследования, вып. III. Пгр., 1915.
vi Легенда о призвании бриттским вождем Вортигерном двух братьев-германцев, Хепгеста и Хорсы, содержится в «Англосаксонской хронике» (под 455–473 гг.) и «Церковной истории англов» Бэды Достопочтенного.
vii Учитывая фольклорно-легендарный характер повествования о призвании, существование братьев Рюрика вызывает наибольшие сомнения, тем более что именно триада братьев является тем устойчивым фольклорным мотивом, который мог быть наиболее легко введен в предание о реальном историческом событии. Причем эта обработка могла произойти не обязательно в норманнской, но и в славянской среде, где существовало аналогичное предание об основании Киева тремя братьями (другие, западнославянские аналогии см. у X. Ловмяньского, с. 145). Возможно, смешанной скандинаво-славянской средой, в которой создавалась эта легенда, объясняется «скандинавоподобный» облик имен братьев Рюрика, которые не имеют убедительных скандинавских этимологии (особенно «Синеус») при том, что имя Рюрик соответствует др.-исланд. Hrorekr, известному многим древнескандинавским источникам (см.: Валеев Г. К. Антропонимия «Повести временных лет». Автореф. канд. дис. М., 1982, с. 12). Неясность этимологии имен Синеус и Трувор вызвала предположение о том, что это — переосмысленная в качестве имен братьев Рюрика древнешведская фраза, имеющая значение «с родом своим и верной дружиной» (см. последнее: Рыбаков Б. А. Киевская Русь и русские княжества, с. 286) из «исходных» шведских форм: sine hus и thru varing. Во всех вариантах легенды описание состава пришедших, где имена братьев отсутствуют («3 брата с роды своими, и пояша со собою дружину многу» — Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.-Л., 1950, с. 106; «И изъбрашася 3 братья с роды своими, пояша по собе всю русь, и придоша» — ПВЛ, ч. 1, с. 18) и где, кстати говоря, «дружина» и «русь» взаимозаменяемы, и место поселения каждого из братьев, где указаны их имена, разделяются в тексте. Если предполагать, что имена Синеус и Трувор соответствуют выражению «с роды своими и дружиной многой», то, очевидно, придется исходить из существования некоего текста (легенды о призвании?) на древнешведском языке, который был переведен на древнерусский в процессе его включения в летопись. При этом придется также признать, что переводчик дважды перевел древне-шведскую фразу, имевшую значение «с родом своим и верной дружиной»: один раз в соответствии с ее истинным смыслом, второй раз — приняв его (неясно, каким образом, если он только что перевел это выражение верно) за личные имена. Более того, чтобы образовать имя Трувор из thru varing (приводимая форма именительного падежа varing в данной фразе, кстати, невозможна, так как синтаксис фразы требовал бы формы дательного падежа), переводчик должен был бы восстановить этимологически исходную форму var — «обет, клятва», никогда не имевшую значения «дружина», «отряд воинов» (заметим, что вопрос об этимологии слова vaeringi до сих пор остается дискуссионным; см.: Jacobsson G. La forme originelle du nom des varegues. — Scando-Slavica, 1954, t. 1, p. 36–43). Однако текст легенды о призвании варягов не несет никаких следов, позволивших бы заподозрить в нем перевод. Возведение же имен Синеус и Трувор к упомянутым фразам фонетически невозможно. Поэтому подобное предположение не может быть убедительным.
viii О договорной основе приглашения норманнов см. выше, прим. к с. 133.
ix А. А. Шахматов, на реконструкцию текста начальной летописи и точку зрения которого опирается X. Ловмяньский, считал, что изначальной Русью было Киевское государство, основанное скандинавами («росами» «Вертинских анналов») ок. 840 г. Во второй половине IX в., по Шахматову, в Новгороде сложилось варяжское государство, варяги Олега подчинили южную Русь и восприняли ее название (см. общее изложение концепции: Шахматов А. А. Древнейшие судьбы русского племени. Пг., 1919, с. 53 и сл.). Однако из летописных известий не следует, что варяги восприняли это название от какой-то южной руси. Более того, из контекста «Повести временных лет» очевидно, как отмечает Д. С. Лихачев (ПВЛ, ч. II, с. 252–253), что «варяги, словене и прочий» прозвались русью с момента провозглашения Киева столицей — матерью городов русских: учитывая подвластные Олегу города — от Ладоги до Киева, — можно предположить, что название Русь здесь имеет широкий смысл.
x Именно это помещение руси среди германских народов отражает либо имевшуюся у составителя «Повести временных лет» информацию, либо его стремление привести перечень народов в соответствие с легендой о призвании варягов — руси.
xi Объяснение включения легенды о призвании варягов стремлением показать единство правящей династии и изначальностью ее задачи установить порядок в стране и в настоящее время является широко распространенным. См.: Lichacev D. S. The Legend of the Calling-in of the Varangians, and Political Purposes in Russian Chronicle-Writing from the Second Half of the XI-th to the Beginning of the XII-th Century. — Varangian Problems…, p. 170–185.
xii Иноземное (чаще всего от троянцев, греков, римлян) происхождение того или иного народа было для средневековых историографов важнейшим способом установить исторические связи во всемирном масштабе, включить историю отдельного народа во всемирно-исторический процесс, создать стройную картину существования человечества от потопа до своего времени. Эта тенденция особенно ярко проявилась в XI–XIII вв. и вызвала к жизни появление многих «ученых» исторических легенд, в частности в Скандинавии и Англии.
xiii Русский перевод: Видукинд Корвейский. Деяния…, с. 126.
xiv Русский перевод: Галл Аноним, Хроника…, с. 100.
xv В последнее время распространено представление об аутентичности текста договора 907 г. См.: Сахаров А. Н. Дипломатия Древней Руси. М., 1980, с. 104–134.
xvi Поход Олега 907 г. на Константинополь у подавляющего большинства современных исследователей сомнения не вызывает (Пашуто В. Т. Внешняя политика Древней Руси. М., 1968, с. 60; Сахаров А. Н. Указ. соч., с. 88–104).
xvii Последняя по времени работа, подробно исследующая договор 907 г., принадлежит А. Н. Сахарову (Сахаров А. Н. Указ. соч., с. 83–146), который полагает, что это был общеполитический договор по широкому кругу вопросов, один из тех, которые Византия заключала с другими «варварскими» государствами в IX–X вв.
xviii Автор придерживается распространенного среди историков мнения об идентичности корней рус— и рос-. См. ниже, прим. к с. 177.
xix Сообщение Бертинских анналов — одно из наиболее дискутируемых в связи с норманнской проблемой известий, имеющее большое количество толкований. Мнение Гедеонова и согласившегося с ним автора данной книги о том, что названием рос здесь обозначены шведы (и шире — норманны) на русской службе, является сейчас наиболее распространенным (Пашуто В. Т. Внешняя политика…, с. 23–24; Сахаров А. Н. Указ. соч., с. 42–46, там же библиография вопроса).
xx По новейшим данным, время составления «Баварского географа» — первая четверть IX в. до 821 г. См.: Рilar О. Dilo neznameho bavorskeho geografa. — Historicka geografie. Praha, 1974, № 12, s. 205–282.
xxi Об употреблении названия русь в немецких источниках, в том числе и в «Баварском географе» см.: Назаренко А. В. Об имени «Русь» в немецких источниках IX–XI вв. — Вопросы языкознания, 1980, № 5, с. 46–57.
xxii Топонимические исследования выявили две группы сходнозвучащих географических наименований, в первую очередь гидронимов с корнем рос— и корнем рус-. Первые локализуются в среднем Поднепровье (гидронимы Рось, Роська, Россава из др.-русск. Ръсь, и производные топонимы Поросье, Родня и др.). Вторые — на северо-западе Руси (гидроним Русса/Руса, топоним Русса и др.). Первые образуют довольно обширный куст наименований на небольшой территории, тогда как вторые немногочисленны и разбросаны. Этимология гидронима Ръсь > Рось считается неясной (Трубачев О. Н. Названия рек правобережной Украины. Словообразование. Этимология. Этническая интерпретация. М., 1968, с. 237, 262). в связи с различным происхождением звуков -o- и -у- в древнерусском языке очевидно, что корни рос— и рус— имеют различное и независимое происхождение и не могут рассматриваться как этимологические дублеты (Мейе А. Общеславянский язык. М., 1951, с. 45–46; Назаренко А. В. Указ. соч., с. 46–47), хотя и ныне некоторые историки (не лингвисты) полагают их идентичными и взаимозаменяемыми. На разное происхождение корней рус— и рос— указал еще В. А. Брим (Брим В. А. Происхождение термина «Русь». — В кн.: Россия и Запад, ч. I. Пгр., 1923, с. 5–10. См. также: Новосельцев А. П. Указ. соч., с. 363, прим. 48). Можно предполагать на основании употребления в древнерусских памятниках только формы рус— и в этническом, и в территориальном значении, что ко времени появления древнейших письменных памятников (во всяком случае, первого договора Руси с Византией 907 г.) корень рус— вытеснил форму с -о- корневым, которая, видимо, существовала в более раннее время в Среднем Поднепровье и отразилась в византийских источниках в виде [греч.] в начале IX в. (см, ниже прим. к с. 190).
xxiii Проблема изначальности «Русской земли» в узком или широком смысле значительно осложнена несколькими обстоятельствами. Во-первых, многие исследователи (см., например, Рогов А. И. О понятии «Русь» и «Русская земля» (по памятникам письменности XI — нач. XII вв.). — В кн.: Формирование раннефеодальных народностей. М., 1981, с. 151–156; Шаскольский И. П. Известие Бертинских анналов в свете данных современней науки. — В кн.: Летописи и хроники. 1980 г. М., 1981, с. 43–55) следуют весьма авторитетной точке зрения М. Н. Тихомирова, А. Н. Насонова и В. А. Рыбакова об изначальности «Русской земли» в узком смысле, высказанной в конце 40-х — начале 50-х годов, и не учитывают новых материалов. Во-вторых, эта точка зрения согласуется с очевидным ранним развитием южнорусской территории в Среднем Поднепровье, частично совпадающей с позднейшей Русской землей в узком смысле (Рыбаков Б. А. Киевская Русь и русские княжества, с. 55 и сл.). Проблема, таким образом, состоит в том, когда эта территория вокруг Киева, Чернигова и Переяславля получила название «Русская земля». Д. С. Лихачев показал, что в подавляющем большинстве случаев, в том числе и в наиболее ранних упоминаниях, в «Повести временных лет», название Русь имеет широкое значение (ПВЛ, ч. 2, с. 239 и сл.). Мнение А. Н. Насонова о том, что ранние упоминания Руси в широком смысле есть вторичное употребление узкого понятия, основано на фактической неточности: сведения восточных авторов о трех видах русов он датирует X в. (Насонов А. Н. Указ. соч., с. 39–40), в то время как они относятся к IX в. (Новосельцев А. П. Указ. соч., с. 408 и сл.) и, стало быть, свидетельствуют о раннем бытовании названия Русь именно в широком смысле. Вместе с тем и данные, приводимые X. Ловмяньским, свидетельствуют, что в X в. Русь в иностранных источниках также понималась в широких границах. Однако к X в. относятся и упоминания триединства Киева, Чернигова и Перяславля (в договорах 911 и 944 гг.), правда, без идентификации их с Русской землей в узком смысле: вероятно, именно в X в. происходило формирование великокняжеского домена, который сохранил в эпоху раздробленности название «Русская земля».
xxiv Предположение о «разбойничье-купеческой» организации, основавшей Древнерусское государство, временами появляется и в современной литературе, хотя и не обязательно связывается с норманнами. См., например: Pritsak О. Op. cit., p. 24–28.
xxv О двух колонизационных волнах скандинавов на Руси писали и норманисты более позднего времени, например, Г. Вернадский (Vernadsky G. Ancient Russia. New Haven, 1943, p. 278–287).
xxvi Все приведенные автором «исходные формы», постоянно фигурирующие в литературе, — древнешведские, реконструированные или зафиксированные в памятниках XIII–XIV вв. Однако древне-шведский, как и другие скандинавские языки, выделился лишь в IX–XI вв. (Стеблин-Каменский М. И. История скандинавских языков. М.-Л., 1953, с. 27; Haugen E. The Scandinavian Languages. Cambridge (Mass.), 1976, p. 135, 198–203), т. е. много позже появления названия русь. С точки зрения хронологии и развития фонетики германских языков наиболее обоснованной представляется теория С. Экбу, отметившего, что исходной формой для финского Ruotsi должна была быть форма VI–VII вв. *rotheR, где конечное R звучало как [z] (Ekbо S. Оm ortnamnet Roden och darmed sammanhangande problem. — Arkiv for nordisk filologi, 1958, b. 73, s. 3–4, 187–199; idem. The Etymology of the Finnish Ruotsi ‘Sweden’. — In: Les pays du Nord et Byzance, p. 143–145). На вероятность более раннего заимствования ruotsi > rother указывали уже В. Томсен и А. Погодин (Погодин А. Вопрос о происхождении имени «Русь». — В кн.: Сборник в чест на В. Н. Златарски. София, 1925). Комплекс значений слова rotheR «гребля, весло, плаванье на гребных судах» (от глагола r oа «грести») устойчив и проявляется во всех германских языках: оно встречается и в шведской рунической надписи первой половины XI в. в значении «поход на гребных судах» (Nibble, Up 16). Слово Ruotsi в западнофинских (эстонском, финском и др.) языках сохранилось и до сего времени со значением «Швеция» и производным ruotsalainen — «шведский, швед».
xxvii Существуют многочисленные другие этимологии названия русь: южнорусская (среднеднепровская), основанная на существовании на этой территории топонимического корня рос-; готская (см. прим. к с. 66), западнославянская (см. указанную в примечании статью X. Ловмяньского «Руссы и руги»); исконно общеславянская (см. прим. к с. 189) и др.
xxviii Проведенные в последние годы исследования прибалтийско-финской топонимики показали, что топонимы с корнем ruoci распространены в Латвийской ССР (Jansons A. Toponimi “zviedri”, “ruoci”, “normani” Latvijas PSR. — Известия АН Латв. ССР, 1963, № 11, с. 45–51) и в других восточно-прибалтийских землях. Ареал распространения топонимов со словом ruotsi очерчен в работе К. О. Фалька, который показал не только его употребление на огромной территории от Кольского п-ова до Урала, но и его постепенное сокращение по мере продвижения на восток вместе с изменением значения: уже в ряде саамских и карельских диалектов этноним используется как для обозначения шведов, так и русских, т. е. иноэтничного населения вообще. В языке же коми корень роч— (из общепермского *rоc с первоначальным значением «чужеземец») имеет единственное значение «русский» и считается заимствованным из прибалтийско-финских языков: Лыткин В. И., Гуляев Е. С. Краткий этимологический словарь коми языка. М., 1970, с. 243. См.: Falk K.-O. Einige Bemerkungen zum Namen Rus’. — In: Les pays du Nord et Byzance, p. 147–159.
xxix Контакты скандинавов с западно- и прибалтийско-финским населением по археологическим данным восходят уже к бронзовому и раннему железному веку, но к середине I тысячелетия н. э., в эпоху Великого переселения народов, они становятся более ощутимы и продолжаются с разной степенью интенсивности в VI–XI вв. Судя по погребальным памятникам, уже в середине I тысячелетия н. э. скандинавы проникли не только в близлежащую Западную Финляндию, но и в земли эстов, куршей и др. (Кустин А. Э. О некоторых связях между Эстонией и Скандинавией в VI–XIII вв. (по данным археологических материалов). — В кн.: IV Всесоюзная конференция по изучению истории, экономики, языка и литературы Скандинавских стран и Финляндии. Тез. докладов, ч. 1. Петрозаводск, 1968, с. 169–172; Kivikoski E. Finland. London, 1980; Dundulis В. Op. cit. Археологические данные см. выше, прим. к с. 116.
xxx Пирейская надпись, в которой, как считается, упомянута область Рослаген, вероятно, относится ко второй половине XI в. См.: Вrate E. Pireuslejonets runinskrift. — Antikvarisk tidskrift for Sverige, h. 20, d. 3. Stockholm, 1914.
xxxi Ледунг — система морского ополчения в раннесредневековой Швеции — упоминается в скандинавских источниках с середины XI в.; однако большинство исследователей относит сложение этой системы к эпохе викингов: в частности, признаки такой организации содержит описание Римбертом похода на Куронию, упоминаемого X. Ловмяньским (см.: Ковалевский С. Д. Указ. соч., с. 105–106). Близок организации ледунга и сбор однодеревок на Руси, описанный Константином Багрянородным (Указ. соч., гл. 9). Если возводить к ледунгу легенду о призвании варягов, то «вся Русь» «Повести временных лет», подобно «всем росам» Константина Багрянородного (см. прим. к с. 203), означает участников похода на судах, что согласуется с приводимой выше (прим. к с. 179) этимологией названия русь.
xxxii Славянская колонизация на северо-западе, по современным археологическим данным, происходила в VIII–IX вв., причем в районах, близких к Балтике, славяне начали селиться еще позже. Так, Ижорское плато было освоено ими лишь в X–XIII вв. (Седов В. В. Восточные славяне, с. 170–174).
xxxiii Корень ruots- означает «швед-» и имеет производные: Ruotsi — Швеция и ruotsalainen — «шведский, швед».
xxxiv Образование славянских этнонимов в «Повести временных лет» подчинено двум основным моделям, восходящим еще к общеславянскому периоду: 1) с аппелятивной основой и суффиксом -ян- / -ан- или -ен-: славяне, бужане, древляне; 2) с топографической или псевдопатронимической основой и суффиксом -ич-: вятичи, дреговичи. См.: Rospond S. Struktura pierwotnych etnonimow slowianskich. — Rocznik slawistyczny, 1966, t. XXVI, cz. I, s. 29–32; idem. Struktura pierwotnych etnonimow slowianskich. cz. II. Formacje po rozpadzie dialektalnym (IX w. i nn.). — Ibid., 1968, t. XXIX, cz. I, s. 18, 24–25; Трубачев О. Н. Ранние славянские этнонимы — свидетели миграции славян. — Вопросы языкознания, 1974, № 6, с. 59; Иванов В. В., Топоров В. Н. О древних славянских этнонимах (Основные проблемы и перспективы). — В кн.: Славянские древности. Киев, 1980, с. 11–45. Первая модель обнаруживает несравненно более высокую продуктивность: более 20 наименований при 6 второго типа. Среди неславянских этнонимов в древнерусском языке выделяется только один этнонимический ряд: его образуют названия западно-финских (включая прибалтийско-финские) племен, с которыми славяне имели более или менее постоянные связи. Эта этнонимическая модель основана на фонетической (более или менее точной) передаче самоназвания с конечным палатальным согласным, отражающим финское конечное -i: корсь, чудь, сумь, весь и пр. Восточно-финские этнонимы приобретали в древнерусском языке различный вид: меря, мордва и т. д. Остальные неславянские этнонимы в «Повести временных лет» не поддаются систематизации. Наименование русь, таким образом, по своей структуре принадлежит к западно-финскому этнонимическому ряду.
xxxv Нет никаких данных для предположения о независимом развитии слов русь и Ruotsi из одного корня, тем более что финские и славянские языки принадлежат к различным языковым семьям и не могут иметь генетически общих корней. Ограниченность лексического гнезда слова Ruotsi указывает на его вероятное заимствование, а не исконно финское происхождение, так же как употребление корня рус— только в этно- и топонимической сферах русского языка противоречит его исконно славянскому происхождению.
xxxvi О венедах и их вероятной локализации от бассейна Вислы до междуречья Дуная и Днестра см.: Седов В. В. Происхождение…, с. 29–31; ср.: Попов А. И. Указ. соч., с. 20–24; здесь же о германской передаче латинским автором этнонима венеды.
xxxvii И В. Кипарский, и Ю. Миккола полагают, что западно-финско-славянские языковые связи начались в VIII–IX вв., так как в западно-финских и эстонском языках есть заимствования из древнерусского, сохранившие неполногласие, что могло быть лишь до IX в. Аналогичное явление в балтских заимствованиях из древнерусского не отражено. См.: Kiparsky V. The Earliest Contacts of the Russians with the Finns and Balts. — Oxford Slavonic Papers, 1952, v. III, p. 67–79; Mikkola J. Die alteste Beruhrungen zwischen Ostseefinnisch und Russisch. Helsinki, 1938.
xxxviii В свете современных данных предположение автора о готско-финских связях после оседания готов в Северном Причерноморье не представляется вероятным. См. ниже прим. к с. 185. Также нет сведений, позволяющих возводить названия русь или “Ruotsi” к началу н. э. Как справедливо указывалось выше, название русь впервые отмечается источниками в первой половине IX в. и вряд ли возникло намного раньше этого времени.
xxxix Об остготах см.: Wolfram H. Geschichte der Goten. Munchen, 1980; Hachmann R. Die Goten und Skandinavien. Berlin, 1970.
xl Имеется в виду ареал так называемой Черняховской культуры II–IV вв., оставленной полиэтничным населением и развивавшейся, вероятно, под властью готской державы и под сильным влиянием римской провинциальной культуры. См.: Проблемы черняховской культуры. — КСИА, вып. 121. М., 1970. Об экономических связях см.: Кропоткин В. В. Экономические связи Восточной Европы в I тысячелетии н. э. М., 1967, с. 111–114.
xli О фибулах с эмалью, большей частью датирующихся V–VI вв., см.: Корзухина Г. Ф. Предметы убора с выемчатыми эмалями V — первой половины VI в. н. э. в Среднем Поднепровье. Л., 1978. По мнению исследовательницы, находки эмалей свидетельствуют о балто-аланских контактах после разгрома черняховской культуры гуннами. О вещах с эмалями на территории Эстонии см.: Eesti esiajalugu. Tallinn, 1982, s. 224–233.
xlii Перечень этнонимов, приводимый Иорданом (Иордан. О происхождении и деяниях гетов, с. 89) как список народов, вошедших в царство Германариха, по, видимо, справедливому мнению ряда исследователей, представляет собой выписку из более раннего итинерария, «где области, по которым пролегал путь, обозначались названиями населявших их племен» (Скржинская Е. Ч. — В кн.: Иордан. О происхождении и деяниях гетов, с. 266), и отнюдь не имеет отношения к царству Германариха. Более того, на территории упоминаемых Иорданом финских племен полностью отсутствуют следы готского влияния в археологическом материале: готские древности обнаружены лишь в памятниках черняховской культуры в Среднем и Нижнем Поднепровье и Поднестровье (Седов В. В. Происхождение…, с. 89, 98; Тиханова М. А. Еще раз к вопросу о происхождении Черняховской культуры. — КСИА, вып. 121, 1970, с. 89–94). Государство готов в Северном Причерноморье перестает существовать в результате гуннского нашествия в IV в. н. э.; об остаточных группах готов в Крыму сообщают более поздние источники, однако эти небольшие готские «островки» не могли осуществлять какие-либо крупные торговые или иные походы па север Европы или в Прибалтику. Ни археологические материалы, ни письменные источники не содержат никаких сведений, которые могли бы быть интерпретированы подобным образом и указывать на связь причерноморских готов в VI–XI вв. с Прибалтикой и Северной Русью. См.: Топоров В. Н. Древние германцы в Причерноморье: результаты и перспективы. — Балто-славянские исследования. 1982. М., 1983, с. 227–263.
xliii Отношения финских народов со Средним Поднепровьем не прерывались в X–XI вв., а, напротив, становились шире и разнообразнее, так как они интенсивно вовлекались в процессы консолидации Древнерусского государства и древнерусской народности.
xliv Предполагаемые автором архаические формы с аффрикатом -тс- не зафиксированы древнерусскими источниками.
xlv О происхождении немецких форм Ruzzi и др. см.: Назаренко А. В. Указ. соч., с. 51–57.
xlvi См. выше прим. к с. 174. Также не равнозначны и корни рад-, род— и руд-, имеющие различное происхождение и значение.
xlvii Название Родня, вероятно, является производным от гидронима Ръсь, т. е. вторичным, и потому, как, например, и гидроним Роська (приток Роси), не может служить аргументом в данном вопросе.
xlviii Разумеется, упоминание в книге пророка Иезекииля мифического народа «рош», главой которого был Гог (существует и другое толкование слова «рош» в его исконном древнееврейском значении — «глава», и соответствующий текст должен тогда переводиться как «…архонта — рош Фувала и Мешеха». См.: Sophocles Е. A. Greek Lexicon of the Roman and Byzantine Periods, v. II. N. Y., 1957, p. 974), ни в коей мере не может быть отождествлена с этнонимом русь. Если оно в библейском тексте действительно является этнонимом, то может быть сопоставлено скорее с этнонимами иранского происхождения, имеющими корень рос— / рокс— и широко распространенными на юге Восточной Европы и в Средней Азии примерно в то же время.
xlix Отождествление Hros Псевдо-Захарии и названия русь в настоящее время отвергнуто. Вероятно, название Hros возникло в «Церковной истории» Псевдо-Захарии под влиянием эсхатологической легенды о Гоге и Магоге, широко известной в византийской литературе. См.: Anderson A. R. Alexander’s Gate, Gog and Magog, and the Inclosed Nations. Cambridge (Mass.), 1932; Pоdskalskу G. Byzantinische Reichseschatologie. Munchen, 1972; Stender-Petersen A. The Varangian Problem, p. 16; Thulin A. The Southern Origin of the Name Rus’. Some Remarks. — Les pays…, p. 175–183.
l Это сопоставление отвергнуто современными исследователями, в первую очередь из-за контекста сообщения, где речь идет об императорских кораблях (см.: Чичуров И. С. Византийские исторические сочинения: «Хронография» Феофана, «Бревиарий» Никифора. Тексты, перевод, комментарий. М., 1980, с. 143–144).
li Вопрос о знакомстве византийских авторов до X в. с названиями восточнославянских племен не столь однозначен. В VII–IX вв. ряд памятников упоминает склавенов (славян), северов (северян), друговитов (дреговичей) («Житие Дмитрия Солунского», Феофан Исповедник, Никифор и др.). Но, вероятно, почти все упоминания, кроме, может быть, северян, относятся к племенам, расселившимся в это время на Балканском п-ве. Наличие ряда этнонимов-дублетов в Восточной и Юго-Восточной Европе позволило предположить расселение славянских племен на Балканах из Восточной Европы (Трубачев О. Н. Ранние славянские этнонимы…). В какое время византийцы получили сведения об этих племенах, до или после расселения славян на Юге, остается пока неясным, так же как и степень информированности византийских хронистов об исконных территориях, с которых пришли на Балканы славянские племена северов, друговитов и др.
lii Исконно славянская этимология названия русь имеет два варианта: 1) от общеслав. *rud- / *rus- > *rud-s- «русый» и 2) обще-слав. *ru- / *rу- — «плыть, течь», ср.-русск. «русло». См.: Rоsроnd S. Pochodzenie nazwy Rus’. — Rocznik slawistyczny, 1977, t. XXXVIII, cz. 1, s. 35–50.
liii Из-за отсутствия как письменных свидетельств о раннем (до IX в.) существовании этого названия, так и следов славяно-византийских связей в Причерноморье до IX в. вопрос о возникновении формы [греч.]; в греческом языке остается неясным. Несомненно влияние на нее библейской формы «рош» (см. выше, прим. 1 к с. 188), так как уже в проповеди Фотия народ рос, напавший на Константинополь, сравнивается с народами Гога и Магога. В этом контексте могла произойти метатеза -у-/-о-, но это не объясняет независимых от Фотия (и более ранних) употреблений формы [греч.]. Можно лишь предположить, исходя из самостоятельного происхождения корней рос- и рус-, контаминация которых, вероятно, произошла в середине IX в., что византийские авторы познакомились с наименованием в его южнорусском варианте до того, как произошло смешение форм, и потому именно эта южнорусская форма закрепилась в ранних византийских памятниках. В X в. в византийской литературе появляется форма с -у- корневым, ????-, что, возможно, отражает закрепление корня рус- в самой Руси и вытеснение им формы рос-.
liv Русский перевод см.: Иордан. О происхождении…, с. 91.
lv О «древностях русов» см.: Корзухина Г. Ф. К истории Среднего Поднепровья в середине I тысячелетия н. э. — СА, 1955, т. XXII, с. 69–82; Третьяков П. Н. У истоков древнерусской народности. Л., 1970, с. 80–83. Этноним «росомоны» встречается только у Иордана и остается дискуссионным. См.: Скржинекая Е. Ч. — В кн.: Иордан. О происхождении…, с. 279–280. К с. 192.
lvi Древнерусское государство в процессе своего становления консолидировало не только славянское население, но и финно-угорские, балтские и др. этнические элементы. На основе синтеза разноэтничных элементов происходило формирование древнерусской народности (Пашуто В. Т. Истоки Древнерусского государства, с. 88–92). Вероятно, именно с этими процессами связано и расширение значения названия русь как надэтничного обозначения населения всего Древнерусского государства и как обозначения самого государства в целом.
lvii Франция, как и Русь, формировалась на полиэтничной (кельтской, германской и романской) основе, но название в период становления единого государства получила от одного из германских племен, франков, составлявших лишь незначительную часть населения и быстро ассимилировавшихся в романской среде.
lviii Об этносоциальном смысле противопоставления славян и руси см. прим. к с. 202.
lix Русский перевод: Галл Аноним. Хроника, с. 27. В данном случае приведен более точный перевод А. В. Назаренко.
lx В числе норманнов, попадавших на территорию Руси, были не только шведы, хотя они и составляли большинство, но также датчане и норвежцы, о чем свидетельствуют археологические данные и письменные источники.
lxi По мнению А. П. Новосельцева, титул «хакан» применительно к древнерусским князьям был принят уже в первой половине IX в. как символ, во-первых, их независимости от Хазарии, а в первой половине XI в. использовался для утверждения независимости русских великих князей от Византии, и, во-вторых, их главенствующего среди других восточнославянских правителей положения (Новосельцев А. П. К вопросу об одном из древнейших титулов русского князя. — История СССР, 1982, № 4, с. 150–159).
lxii Невзирая на ряд попыток отвергнуть авторство Игнатия для «Жития Георгия Амастридского» или доказать позднейшее происхождение русских известий жития, в современном византиноведении вновь принята точка зрения В. Г. Васильевского. И. Шевченко, исследовав стилистические особенности произведений Игнатия, пришел к выводу о принадлежности ему и «Жития Георгия Амастридского» (Sevcenko I. Hagiography of the Iconoclast Period. — In: Iconoclasm. Birmingham, 1977, p. 121–127).
lxiii Современное состояние вопроса о походе Бравлипа («Житие Стефана Сурожского») см.: Сахаров А. Н. Указ. соч., с. 25–30.
lxiv См. последнее исследование с полной библиографией: Сахаров А. Н. Указ. соч., с. 48–82.
lxv Следовавшее ниже в польском издании книги подробное изложение гипотезы о существовании «черноморской» и/или «крымской» руси было пересмотрено автором в кн.: Lowmianski H. Poczatki Polski, t. 5, s. 142.
lxvi Сообщение об острове русов широко вошло в арабскую географическую литературу и в сокращенном варианте встречается во многих сочинениях. Наиболее ранним считается его изложение у Ибн Русте и ал-Мукаддаси, восходящее к неизвестному источнику IX в. Сведения, в соответствии с новейшими исследованиями, можно датировать временем не позднее 80-х годов IX в. (Новосельцев А. П. Восточные источники…, с. 397–408).
lxvii Вероятнее, что в скандинавском названии Новгорода — Нolmgar?r (в ранних источниках чаще употребляется во множественном числе Holmgar?ar) — обе части скандинавского происхождения: Holmr — «остров» и gar?r — «усадьба, хутор», т. е. «поселения на островах», и возникло оно еще до объединения нескольких поселений (будущих концов) в единый город (Мельникова Е. А. Восточноевропейские топонимы…, с. 203–205).
lxviii Как показали работы Артамонова и других, основная информация к арабским авторам поступала через Хазарию (Итиль).
lxix Термин «синф», как ныне установлено, означает не «центр» или «род», как предполагалось ранее, а «группа, класс, категория». В контексте сообщения Ибн Хаукаля и других это, вероятно, обозначение территориального объединения (Новосельцев А. П. Указ. соч., с. 414–415). Более правильно чтение третьего наименования — Арсания и Арса.
lxx Это сочинение под названием «Худуд ал-’Aлам» было издано и исследовано В. В. Бартольдом и В. Минорским (Бартольд В. В. Введение к изданию Худуд ал-’Aлам. — В кн.: Бартольд В. В. Сочинения, т. 8. М., 1973, с. 504–545; Hudud al-’Alam. “The Regions of the World”. A Persian Geography 372 a. h. — 982 A. D. Ed. by V. Minorsky. London, 1937. Русский перевод см.: Новосельцев А. П. Указ. соч., с. 412.
lxxi В новейшей литературе Артания (Арса) восточных источников, как правило, связывается с Ростовом Великим (Новосельцев А. П. Указ. соч., с. 408–419). Кроме того, информация о трех видах русов, в случае если она исходила от самих русов, могла быть фольклорным вариантом переселенческого сказания о трех племенах, трех братьях, разделивших страну на три части, и т. п.; подобные сказания известны были и скандинавам, и славянам (см.: Петрухин В. Я. Три «центра» Руси. Фольклорные истоки и историческая традиция. — В кн.: Художественный язык средневековья. М., 1982, с. 143–158).
lxxii О торговых связях Киева и Булгара в X в. см.: Рыбаков Б. А. Путь из Булгара в Киев. — В кн.: Древности Восточной Европы. М., 1969, с. 189–196.
lxxiii Позднее X. Ловмяньский присоединился к мнению Хрбека, идентифицировавшего Артанию и Аркону на о. Рюген (Lоwmianski H. Poczatki Polski, t. 5, s. 183–186).
lxxiv Мысль X. Ловмяньского о связи распространения названия русь с созданием системы опорных пунктов великокняжеской власти представляется весьма продуктивной, особенно для X в. В это время, в согласии с сообщением Константина Багрянородного, формируется система великокняжеских дружинных погостов, где в разноплеменной среде, ассимилирующей в дружинников скандинавского происхождения, наиболее интенсивно происходят процессы этнической консолидации — сложения древнерусской народности. Условия полиэтничности были благоприятны для распространения названия русь как полисемантического и этнически нейтрального.
lxxv Русский перевод см.: Константин Багрянородный. Об управлении империей. Пер. Г. Г. Литаврина. — В кн.: Развитие этнического самосознания славянских народов в эпоху раннего средневековья. М., 1982, с. 273.
lxxvi Предположение о первоначально «социальном» значении названия русь продолжает развиваться и в некоторых работах последних лет (см., например: Vitestam G. The People of ar-Rusas Merchants according to Arabic Sources. — Kgl. Vitterhets Historie och Antikvitets Akademien, Filologisk-filosofiska serien, 1975, b. 15, s. 15–22; Акоцов Г. Б. Этимология названия Русь в свете теории этнической консолидации. — Вестник общественных наук АН Арм. ССР, 1967, № 6, с. 89–101). В большинстве случаев оно обосновывается данными восточных источников. Социальная окраска названия русь в восточных источниках представляется естественной, поскольку арабские авторы, сами не бывавшие в стране русов, встречались лишь с отдельными представителями этого народа: купцами, с которыми они торговали, и воинами, которые составляли отряды, направлявшиеся в походы на Юг и Восток, т. е. представителями феодализирующихся верхов, а отнюдь не рядовыми общинниками или ремесленниками. Поэтому присутствие социального оттенка в описании народа ар-Рус неизбежно.
lxxvii Из приводимой выше в комментарии (с. 179) этимологии названия русь, равно как и из источников, используемых X. Ловмяньским, очевидно, что это название в IX–X вв. имело и этническое и социальное значение. В социальном смысле название русь означало княжескую дружину: на синонимию «всей руси», взятой в Новгород Рюриком, согласно легенде о призвании варягов, и «всех росов», выходящих на полюдье из Киева, указал еще Б. Д. Греков (История СССР. М., 1947, с. 74; ср.: Fаlk K.-O. Einige Bemerkungen zum Namen Rus’, s. 149). To же словосочетание характеризует и дружину Святослава, причем его бояре упомянуты отдельно: «Яко же кляхъея ко царемъ гречьскимъ, и со мною боляре и Русь вся» (ПВЛ, ч. 1, с. 52). Тому обстоятельству, что в этническом отношении название русь долго (ср. росов Константина Багрянородного) ассоциировалось со скандинавами, способствовало, как верно отмечает X. Ловмяньский, и происхождение названия, память о котором сохранялась в преданиях, и включение варягов в состав княжеской дружины.
lxxviii Социальные категории, упомянутые в Краткой редакции «Русской правды», — позднейшая вставка; первоначально за русином (по Л. В. Черепнину, русин — выходец из Киевской Руси) сразу следовал Словенин (новгородец); перечисленные впоследствии социальные категории могли относиться и к статусу русина, и к положению словенина (см.: Черепнин Л. В. Общественно-политические отношения в Древней Руси и «Русская правда». — В кн.: Новосельцев А. П. и др. Древнерусское государство, с. 134).

Б.А. Рыбаков. «Киевская Русь и русские княжества XII—XIII вв.» :: Глава первая. Древние славяне. Происхождение Руси :: Происхождение Руси

Первыми словами заголовка исторического труда летописца Нестора были слова о происхождении Руси: «Откъуду есть пошьла Русьская земля?»
Ни один из вопросов образования древнерусской народности и древнерусского государства не может быть решен без рассмотрения того, что такое Русь, кто такие русы.
Обширная и противоречивая историография этого вопроса знает около двух десятков различных ответов, взаимно исключающих друг друга. Как известно, русов считали и варягами, и литовцами, и балтийскими славянами, и финнами, и славянами, и среднеазиатскими аорсами, и, наконец, отчаявшись в их этническом определении, разноплеменной социальной группой. Основная борьба в историографии Руси шла между норманистами и их противниками, принимая нередко ожесточенные формы. Это и неудивительно, так как от того или иного решения спора зависело установление местных или чуждых истоков Русского государства. После того как многие доводы норманистов были опровергнуты, норманская теория осталась где-то на грани между консервативной ученостью и политическим памфлетом. Фашистские фальсификаторы истории в гитлеровской Германии, в США и в других империалистических странах сделали норманскую теорию своим знаменем, превратили легенду о призвании князей в символ всей русской истории.
Длительность споров о происхождении Руси в известной мере объясняется противоречиями в источниках, обилием домыслов и догадок у самих древних авторов. В источниках мы найдем и прямые указания на то, что русы — варяги, и столь же прямые свидетельства их славянства. Русов то называют кочевниками (патриарх Фотий), то говорят о том, что кони их не могут носить (Захария). То русов называют племенами из славян (Ибн-Хордадбе), то обосабливают их от славян и даже противопоставляют их славянам. Русская земля то расширяется до пределов всей Восточной Европы, то сужается до размеров маленького болотистого острова. Из этого списка противоречий нельзя выбрать какое-либо одно положение по своему вкусу; нельзя пытаться примирить противоположные утверждения при помощи компромиссов. Необходимо объяснить причины возникновения той или иной точки зрения в каждом источнике и рассматривать всю совокупность доступных нам сведений. При многогранности задач и противоречивости источников необходим синтез различных сведений и применение ретроспективного метода, обеспечивающего осторожное продвижение вглубь веков от известного к неизвестному.
Давно и многократно отмечалась исследователями двойственность смыслового значения при употреблении летописцами слов «Русь», «Русская земля»1. С одной стороны, они обозначали всю совокупность восточнославянских земель в их этнографическом, языковом и политическом единстве, свидетельствуя о сложении древнерусской народности на огромном пространстве от Карпат до Дона и от Ладоги до «Русского моря». В этом смысле Русская земля противопоставлялась полякам, чехам, венграм, половцам, византийцам как в этническом, так и в государственном отношении. В эпоху феодального дробления Руси, в XII—XIII вв., несмотря на существование нескольких десятков княжеств, единство русской народности очень хорошо осознавалось и находило отражение в терминологии — вся Русская земля противопоставлялась обособленным вотчинам враждовавших князей.
Таково одно значение слов Русь и Русская земля. Наряду с ним в одних и тех же источниках встречается несравненно более узкое определение Руси: Киевская земля, Среднее Приднепровье. Обстоятельный разбор выборочных летописных данных был произведен М.Н. Тихомировым2. Но выводы М.Н. Тихомирова и его предшественников были оспорены Д.С. Лихачевым в его комментариях к «Повести временных лет»3. Д.С. Лихачев крайне неубедительно пишет о том, что «наиболее древним, основным значением «Русь» и «русьский» является значение общее, обращенное ко всем русским землям и ко всему русскому народу в целом»4. Этот взгляд совершенно лишен исторического подхода к вопросу образования народности.
Источники XII в. (например, «Повесть временных лет»), ретроспективно освещающие события X в., дают нам историю всей Русской земли и поэтому употребляют соответственный общий термин. Летописи XII в. полны географических определений для отдельных частных событий происходивших в разных углах Руси, и если среди этих определений нам встречаются «кривичи», «русь», «радимичи», мы должны отнестись к ним не как к новшествам XII в., а как к глубокой старине, дожившей до XII в. благодаря традиции, оказавшейся более сильной, чем действительные географические новшества — изменчивые очертания феодальных княжеств.

«Русская земля» (в широком смысле слова) и «иные языци, иже дань дают Руси» в XII—XIII вв.
Серьезным исследованием, посвященным этому вопросу, является книга А.Н. Насонова5. Автор очень интересно и обстоятельно разбирает вопрос о Руси в узком смысле слова. Некоторые сомнения вызывает лишь определение крайних западных и восточных рубежей и датировка установления единства Русской земли на юге6.
Важность темы и наличие разногласий вынуждают нас запяться более детальным рассмотрением этого вопроса вновь с исчерпывающим, а не выборочным изучением летописей. Всем дошедшим до нас летописным сводам хорошо известно употребление слов «Русь», «Русская земля» в смысле всей совокупности восточных славян, единой русской народности, единого русского государства. В «Повести временных лет» такое словопонимание даже преобладает, но это объясняется тем, что там описывается преимущественно период единства Руси. Новгородская I летопись знает оба значения и иногда причисляет Новгород к Руси, а иногда противопоставляется его Руси (южной). Лаврентьевская летопись чаще всего отделяет Владимиро-Суздальскую землю от Руси в узком смысле. В Ипатьевской летописи, в летописании Мстислава Владимировича, Ольговичей и Ростиславичей одновременно существует и риторическое понимание единства Руси («Володимер… многа пота утер за землю Рускую») и конкретное представление о Руси как о южной части всего русского единства.
Область древнерусской народности IX—XIII вв. (родоначальницы позднейших братских народностей — русской, украинской и белорусской) может быть восстановлена по целому ряду разнородных источников как письменных, так и археологических, хотя летописцы XII в. и не оставили нам систематического описания ее границ. Во-первых, область Русской земли в широком смысле слова может быть получена как сумма племенных территорий всех восточнославянских племен, исходя из тезиса летописца, что «словеньскый язык и рускый — одно есть…» Во-вторых, некоторое представление о границах Русской земли XI—XII вв. может дать карта русских городов, упоминаемых в летописях по тому или иному случаю7. Это не систематический перечень русских городов, и поэтому возможны пропуски, но в общих чертах карта летописных городов дает нам весь театр действий феодальной Руси.
Более или менее систематические сведения о нерусских народах, соседях и данниках Руси, содержит вводная часть «Повести временных лет»: «А се суть инии языци, иже дань дають Руси: чюдь, меря, весь, мурома, черемись, мръдва, пермь, Печера, ямь, литва, зимигола, корсь, норома, либь…»8. Если мы нанесем на карту все эти народы, то они обозначат западную, северную и восточную границы области Руси, совпадающей с пограничными русскими городами9.

Русские области XI—XIII вв., не входившие в понимание «Русской земли» в узком смысле слова
Точные географические данные о территории русской народности содержатся в поэтическом «Слове о погибели Русской земли».
Русская земля определяется по соседним народам, начиная от Венгрии и далее по часовой стрелке: «Отселе до угор и до ляхов, до чахов, от чахов до Ятвязи и от Ятвязи до литвы, [от Литвы] до немець (тевтонский и ливонский ордена), от немець, до корелы, от корелы до Устьюга, где тамо бяху тоймици погании и за дышючим морем От моря до болгар, от болгар до буртасъ, отъ буртас до чермис, от чермис до моръдви». Упоминание о половцах, которые пугали своих детей грозным именем Мономаха, завершает описание соседей Руси на юге. (См. карту на с. 58).
Последним и наиболее систематическим источником, который нам следует привлечь, является «Список русских городов», составленный около 1396 г., очевидно, одновременно с другими географическими статьями, включенными в летописи под этим годом10. Список охватывает все русские города, независимо от их политической принадлежности. В эпоху феодальной раздробленности, когда вокруг Москвы была собрана лишь пятая часть древнерусских земель, появление такого списка, сознательно воскрешающего единство русской народности, было, несомненно, выражением передовой идеи: «А се имена градом всъм Русскым, далним и ближнимъ»11. При нанесении этих русских городов на карту мы видим почти полное совпадение общих контуров Русской земли, как она представлялась составителю списка XIV в., с Русской землей, определенной нами по городам XI — начала XIII в. Оба контура совпадают во всех основных частях и разнятся лишь в незначительных деталях; не противоречат им и списки соседей Руси. Такое совпадение может говорить об устойчивости древнерусской народности, продолжавшей осознавать свое единство, несмотря на феодальную разобщенность сотен русских княжеств XIV в.
Границы Русской земли по этим данным совпадают в общих чертах с суммой всех племенных земель восточнославянских племен. Исключения таковы: 1. В состав русских земель включены области мери и веси за Волгой и на Белоозере. Очевидно, здесь очень интенсивно проходил процесс обрусения этих племен. 2. Не включены закарпатские земли Белых хорватов. 3. Низовья Дуная, вплоть до Тырнова, названы русскими. Это, возможно, отражало давний процесс переселения антов к Дунаю и на Балканы.
Для определения пределов Русской земли в узком смысле, в смысле только Южной Руси, мы используем, во-первых, метод исключения, т. е. перечислим те области, которые не входили в состав Южной Руси, а во-вторых — прямые указания летописи на принадлежность к собственно Руси12.
Русские области и города, не входившие в понятие «Русь» в узком смысле:
Новгород Великий. Поездки из Новгорода в Киев, Чернигов, Переяславль всегда рассматривались новгородским летописцем как поездки в Русь13.
Владимир-на-Клязьме, Ростов, Суздаль, Рязань. Города Владимиро-Суздальского и Рязанского княжеств исключались из понятия Руси в узком смысле14.
Область вятичей (Неринск, Козельск? Брянск? Дедославль?). Во время похода Святослава Ольговича в 1147 г. на Давыдовичей к нему в Неринск приезжают разведчики из Руси, сообщая о делах в Чернигове и Стародубе. Область вятичей по контексту летописи не включена в Русь, а противопоставлена ей15.
Смоленск. Изяслав Мстиславич Киевский и его брат Ростислав Мстиславич Смоленский обмениваются в Смоленске подарками: «Изяслав да дары Ростиславу, что от Рускый земле и от всих царьских земель, а Ростислав да дары Изяславу что от верхних земель и от варяг…» «…Приде ему Ростислав и с всими рускыми полкы и с смоленьскими…»16
Полоцк. Мстислав Владимирович Киевский услал в Царьград двух полоцких княжичей за то, что «не бяхуть его воли и не слушахуть его, коли е зовящеть в Рускую землю в помощь»17.
Галич-на-Днестре. Юрий Долгорукий в 1152 г. идет в Русь, «тогды же слышав Володимерко (князь Галицкий) идуча в Русь, поиде к Кыеву»18.
Владимир-Волынский. В описании похода Ольговичей на Владимир в 1144 г. противопоставляются волынские войска русским19.
Вручий. Овруч был княжеским доменом Рюрика Ростиславича, и когда он уезжал из Киева в Овруч, летописец говорил об отъезде его из Руси20.
Берлад. Андрей Боголюбский посылает сказать Давиду Ростиславичу Смоленскому: «А пойди в Берлад, а в Руськой земли не велю ти быти». Уделом Давида в Руси был Вышгород21.
В «Повести временных лет» мы также найдем несколько примеров географического ограничения понятия «Русь»:
Древляне. Убив Игоря в 945 г., древляне говорят: «Се князя убихом рускаго; поимем жену его Вольгу за князь свой Мал…»22
Радимичи. После победы воеводы Волчьего Хвоста над радимичами «т?м и Русь корятся радимичемъ…» Радимичи «платять дань Руси, повоз везут и до сего дне»23.
Особенно интересен список племен, принимавших участие в походе Игоря на Византию в 944 г.
«Игорь же, совкупив вои многи: Варяги, Русь, и Поляны, Словены, и Кривичи, и Тиверце, и Печенеги наа и тали у них пояша…»24.
Относительно отождествления Руси и Полян мы знаем из той же «Повести временных лет». Очевидно, остальные племена (словен, кривичей и тиверцев) мы должны признать не входившими в X в. в состав собственно Руси, что вполне согласуется с данными летописей XII в. (Новгород — не Русь, Смоленск — не Русь, Берлад — не Русь).
Подведем некоторые итоги тому разрозненному и случайному материалу, который приведен выше.
В состав собственно Руси, Руси в узком (первоначальном?) смысле, не входили, по этим неполным данным, земли следующих племен и города:
Племена
Города
Древляне
Новгород
Полоцк
Радимичи
Смоленск
Владимир-Волынский
Вятичи
Владимир-на-Клязьме
Галич
Словене
Ростов
Овруч
Кривичи
Суздаль
Неринск
Тиверцы
Рязань
Берлад
Поляне?
Варяги
Таким образом, для Руси остается Среднее Приднепровье с Киевом, Черниговом, Переяславлем и Северская земля, ни разу не противопоставленная Руси.
Обратимся теперь ко второй половине затронутого вопроса — к посильному определению тех областей и городов, которые входили в X—XII вв. в ограниченное понимание географического определения Руси. Древнейший русский документ — отрывок договора Олега с греками 907 г. — так определяет основные города Руси: «Приходяще Русь да витают у святого Мамы, и послеть царьство наше и да испишут имена их и тогда возмуть месячное свое: первое от города Киева и паки ис Чернигова и ис Переаславля, и прочии гради»25.
Принадлежность каждого из этих трех городов к основному, главному ядру Русской земли многократно подтверждена летописями. Относительно Киева и Киевщины у нас много данных; князья часто говорили: «Пойди в Русскую землю Киеву»26. Отнесение к Руси Переяславля подтверждено многократно: в 1132 г. «ходи Всеволод в Русь Переяславлю…»27. В летописании Переяславля Суздальского, сохраненном нам Лаврентьевской летописью, Переяславль южный восемь раз назван Русским (Русьскый Переяславль, Ясский, Рускый)28. Принадлежность Чернигова к собственно Руси также подтверждена летописью и для XII—XIII вв.29
Кроме того, в состав собственно Руси входили, по летописным данным, и другие города, позволяющие хотя бы отчасти уточнить пределы основного ядра Русской земли.
Белгород и Вышгород. В 1174 г., когда Андрей Боголюбский выгнал: Ростиславичей из этих городов, то «пожалишаси велми Ростиславичи, оже их лишаеть Руськой земли…»30.
Торцький, Треполь, Корьсунь, Богуславль, Канев. В 1195 г. Всеволод Большое Гнездо тщетно просил у Рюрика Ростиславича эти города и жаловался: «А ныне сел еси в Кыеве, а мне еси части не учинил в Руской: земле»31.
В состав Руси входили и другие города по Роси и по Стугне: Дверен, Василев32.
К Русской земле относился и Городец Остерский — форпост Мономашичей на Десне между Черниговом и Киевом. В 1195 г. Всеволод послал тиуна «в Русь и созда град на Городици на Въстри, обнови свою отчину»33 На Левобережье Днепра мы располагаем сведениями о нескольких городах, кроме Чернигова, Переяславля и Городца Остерской). В 1147 г., когда Святослав Ольгович стоял у Неринска, собираясь в поход на Давыдовичей, «в то же время прибегоша из Руси децкы и поведаша ему Володимеря в Чернигове, а Изяслава у Стародуба»34.
К Руси в узком смысле слова может быть причислен и Трубчевск, так как когда Трубчевский князь Святослав уезжал из Новгорода Великого обратно в свою землю, то летописец сказал: «Въспятися назад князь Святослав в Русь»35.
Глухов. В 1152 г. «…Гюргеви же идущю в Русь, пришед ста у Глухова»36. Если летописец употребил форму «пришед», то несомненно, что он считал Глухов, находящимся в Руси.
События 1139 г., когда только что вокняжившийся Всеволод Ольгович начал перебирать княжения, показывают, что в его руках находилась «вся Русская земля», в том числе и Курск, куда он выгонял Андрея Владимировича Переяславского37.
Несколько особняком от «русских» городов стоят города Погорынья, относительно которых есть несколько свидетельств. В 1152 г. города верхнего течения Горыни — Бужевск, Шюмеск, Тихомль, Выгошев и Гнойлица — названы дважды «русскими городами» в отличие от Галицкой земли и один раз названы «Русской земли волости»38. Трудно сказать, следует ли их включать в состав «собственно Руси» или же они являлись каким-то примыслом «русских» князей и составляли крайнюю западную волость Русской земли.
Нам надлежит еще разобрать сведения о «всей Русской земле» в понимании летописцев XII в. Очень часто словом «Русь» обозначаются южнорусские области вообще39. Иногда летописцы говорят определеннее, включая в понятие «всей Русской земли» Киевщину и Левобережье Днепра или в отдельных случаях только Киевщину. Таково приведенное выше отождествление «всей Русской земли» с владениями Всеволода Ольговича в 1139—1140 гг., когда он стал киевским князем. Его владения простирались на восток до Курска. Под 1145 г. Новгородская летопись описывает поход на Галич: «Ходиша вся Русска земля на Галиць… ходиша же и из Новагорода помочье кыяном…»40.
Ипатьевская летопись дает нам список князей, участвовавших в этом походе, из которого мы узнаем о районе мобилизации: Киев, Новгород Северский, Чернигов41. В этом же значении Киевщины и Чернигово-Северщины термин «Русская земля» выступает и в событиях 1180 г. На Днепре близ Вышгорода охотились в ладьях князья с княгинями и дружиной Святослав Всеволодич, правивший Киевом в своеобразном двуумвирате с Рюриком Ростиславичем, задумал воспользоваться этим пикником для нанесения удара своим противникам: «И помысли во уме своемъ, яко Давыда иму, а Рюрика выжену из земле и прииму едине власть Рускую и съ братьею и тогда мыцюся Всеволоду обиды свое»42. Отсюда следует, во-первых, что Владимиро-Суздальская земля Всеволода Юрьевича не входила в понятие Русской волости, а во-вторых, что в состав Русской волости входили: Киев, Вышгород, Белгород (где сидели Ростиславичи) и земли-«братьи» Святослава, т. е. Чернигов, Новгород-Северский, Курск, Трубчевск и другие города «Черниговской стороны».
Подведем некоторые итоги. В географическое понятие Русской земли или «всей Русской земли», противопоставляемой Галичу, Суздалю, Смоленску и Новгороду, включались следующие города: Киев, Чернигов, Переяславль Русский, Вышгород, Белгород, Василев, Треполь. Города Поросья: Корсунь, Богуславль, Канев, Дверен, Торцький. Города «Черниговской стороны»: Стародуб, Трубчь, Глухов, Курск, Новгород-Северский, Остерский Городец. «Русской земли волости» (города Погорынья): Бужск, Шумск, Тихомель, Выгошев, Гнойница.
Если мы нанесем на карту, во-первых, все области, поименованные в летописях как не входящие в собственно Русь, а во-вторых — области Руси, то увидим, что они не совпадают, не заходят одна за другую, а четко разграничены, взаимно исключают друг друга. Это очень важно для подтверждения достоверности сведений, извлеченных из случайных упоминаний разных летописцев. Итак, область собственно Руси наметилась. Это — значительная область, покрывшая собою несколько древних летописных племен и много феодальных княжеств.
В то время, когда понятие «Русь» употреблялось в качестве географического обозначения, на этой «Русской земле» всегда существовало несколько враждовавших между собой княжеств: Киевское, Переяславская вотчина Юрьевичей, Чернигово-Северская вотчина Ольговичей и др. Поэтому возводить географическое понятие XII в. «Русская земля» к какому-либо политическому единству этого времени никак нельзя. Это единство для эпохи Юрия Долгорукого и Святослава Всеволодича — лишь далекая историческая традиция.
Прежде чем перейти к более ранним временам, когда это единство могло быть политической реальностью, сделаем еще одну попытку ретроспективного использования данных XII в. Внутри очерченной территории мы можем выделить еще более узкую область, так сказать, Русь внутри Руси.
Так, в 1146 г. Святослав Ольгович, княживший в Новгороде-Северском, Путивле и Курске, приглашает Юрия Долгорукого: «а пойди в Русскую землю Киеву, а яз ти сде (в своем Северском княжестве. — Б.Р.) буду ти помощник»43. В 1189 Святослав Всеволодич дает Галич своему сопернику-соправителю Рюрику Ростиславичу, а себе хочет «всей Руской земли около Кыева»44. Такое же ограниченное понимание Русской земли сквозит и в ряде летописных определений политического союза Киевщины с Черными клобуками. Так, в 1149 г. Ростислав Юрьевич говорит отцу: «Слышал есмь, оже хощеть тебе вся Руская земля и Черныи Клобукы»45. В 1154 г. это сочетание Руси и Черных клобуков употребляется как застывшая формула: «…и плакася по нем (по Изяславу Мстиславичу. — Б.Р.) вся Руская земля и вси Чернии Клобуци яко по цари и господине своем». «Кияне же вси изидоша с радостью великою противу своему князю; и тако быша ему ради вси и вся Руская земля и вси Чернии Клобуци обрадоващася, оже Ростиславъ (Мстиславич) пришел въ Киевъ»46.
Главная масса Черных клобуков — берендеев — была расселена киевскими князьями в Поросье и на Правобережье Днепра. Они были размещены в качестве наемной конницы чересполосно с русскими поселениями на южной окраине Киевской земли. Формула «вся Руская земля и вси Чернии Клобуци» предполагает еще более узкое понимание Русской земли, чем установленное выше. Там, где применяется эта формула, там под русской землей понимается сравнительно небольшой треугольник, вершиной которого был Киев, одной из сторон — Днепр от Киева до Канева, а основанием — бассейн Роси. Черниговщина не входила в понимание Русской земли и Черных клобуков, о чем можно судить по рассказу летописи 1161 г. Ростислав Мстиславич Киевский посылает к Святославу Ольговичу Черниговскому «пусти ко мне детя Олга, ать познаеть кияны лепшия и Берендиче и Торкы»47. Все походы Черных клобуков — берендеев — связаны как с отправной точкой только с «киевской», «русской» стороной Днепра: они всегда союзники или вассалы киевских князей, они «умирают за Русьскую землю и головы свои складывают», они постоянно служат киевским князьям как в их борьбе против половцев, так и в их борьбе с левобережными Ольговичами. Отсюда мы должны сделать вывод о существовании в XII в. наряду с другими также и крайне ограниченного понимания «Русской земли», как Киевщины и Поросья.
Детальное рассмотрение летописных определений Русской земли в XI—XII вв., противоречивых на первый взгляд и как будто бы взаимно исключающих друг друга, привело нас к выводу о существовании трех географических концентров, одинаково называемых Русью или Русской землей: 1) Киев и Поросье; 2) Киев, Поросье, Чернигов, Переяславль, Северская земля, Курск и, может быть, восточная часть Волыни, т. е. лесостепная полоса от Роси до верховьев Сейма и Донца; 3) все восточнославянские земли от Карпат до Дона и от Ладоги до степей Черного (Русского) моря. Возможно, что постепенное расширение областей отражает исторические этапы развития русской народности от племени к союзу племен и от союза племен к народности.
Русская земля IX—XIV вв. в широком смысле слова — это область древнерусской народности с единым языком, единой культурой, временной единой государственной границей. Это понятие для нас вполне ясно. Но что представляла собой приднепровская Русь от Киева до Курска, Русь в узком смысле? Это не эфемерное понятие, промелькнувшее в ч каком-либо одном источнике, это понятие устойчивое, прочное, хорошо известное всем без исключения русским летописцам, будь они киевлянами, владимирцами, галичанами или новгородцами. Понятием «Русь» (в смысле Приднепровской Руси) широко пользовались в качестве географического ориентира, считая, что новгородцам или суздальцам не нужно было никаких пояснений, если сказано: «идоша в Русь». Область Приднепровской Южной Руси включала в себя Киев с Поросьем на правом берегу Днепра и Десну с Посемьем на левом. Южная граница этой области для нас неуловима, так как в тех случаях, когда летописцы отмечали набеги половцев на «Русскую землю», это были набеги вообще на Русь и, в частности, на Южную Русь. Очевидно, южная граница проходила там, где фактически кончались русские поселения в степи. Южная Русь целиком была расположена в лесостепной полосе, не выходя за ее пределы. Недостаточно ясна и восточная граница. Если данниками Руси были буртасы и мордва, то восточная граница могла доходить до Дона. Но в летописи эти восточные окраины вообще не упоминаются — здесь не происходило никаких событий.
Очень важно отметить, что единство этой территории не находит себе соответствия в исторической действительности XI—XII вв. В ту пору, когда все летописцы согласно выделяли Южную Русь из других частей Руси, это обособление не было ничем обосновано. На обширной территории Южной Руси было несколько княжеств, принадлежавших постоянно враждовавшим между собой Юрьевичам, Ростиславичам, Давыдовичам и Ольговичам. Здесь выделились такие самостоятельные центры, как Киев, Чернигов, Переяславль Русский, Новгород-Северский, Путивль, Курск, со своими династиями князей, своим летописанием, своей политикой.
В XI в. данная область также не представляла политического единства; достаточно вспомнить события 1026 г., когда Ярослав и Мстислав «разделиста по Днепре Руськую землю». Даже в летописных припоминаниях о племенах лесостепная полоса оказывается поделенной между племенами полян, северян и уличей.
В археологическом материале X—XII вв. мы также не найдем единства лесостепной полосы; здесь будут и погребения на горизонте, и одновременные им захоронения в глубоких ямах, и трупосожжения, и срубные гробницы. Инвентарь курганов также очень разнообразен.
Очевидно, для XI—XII вв. единство Южной Руси было только историческим воспоминанием, не находившим себе соответствия в политической и культурной обстановке того времени. Следовательно, для определения времени и условий сложения единства Южной Руси нам необходимо перешагнуть через рубеж летописных и археологических данных X—XII вв. и отойти на несколько столетий вглубь.
Область Приднепровской Руси полностью вписывается в более широкую область культуры Черняховского типа, составляя ее юго-восточную часть. Выразительная и определенная Черняховская культура II—V вв. по своему протяжению значительно шире, чем область Приднепровской Руси. Область, очерченная нашими летописями XII в., как собственно Русь, не выделяется явно из общей области Черняховской культуры. Следовательно, устойчивое обособление земли Приднепровской Руси, сохранившееся вплоть до XII в., не может восходить к эпохе полей погребений и должно было возникнуть позднее. Действительно, если мы обратимся к последующей эпохе, ко времени V—VII вв., то здесь мы найдем в археологическом материале ярко выраженное единство именно этой интересующей нас области Приднепровской Руси. Это единство впервые было подмечено известным археологом-систематизатором А.А. Спицыным48 и исторически истолковано им как «древности антов». При определении антской культуры Спицын исходил из того, что «раз анты были оседлым племенем, район их в этой местности (где-то за Азовским морем) определяется более или менее точно — в полосе лесостепи, на черноземе». «Антскими будут те памятники древности VI—VII вв., которые встречены в их районе и имеют одинаковый характер»49. Спицыным очень убедительно доказано единство области пальчатых фибул и верно установлена их дата. В состав «антских» комплексов (встречаемых почти всегда в виде случайных находок) входят: пальчатые и зооморфные фибулы, поясные наборы из прорезных бляшек, височные кольца нескольких типов, разные другие украшения и оружие; в кладах много серебряных вещей. Составленные карты этих древностей50 на первый взгляд как будто бы убеждают в антской принадлежности этой культуры, так как область ее распространения соответствует формуле Прокопия Кесарийского, помещавшего «бесчисленные племена антов» на север от Меотиды. Совпадает и хронология — «антские» комплексы VI в. одновременны походам антов на Византию, описанным Прокопием.


Фибулы (застежки плаща) VI в. н. э. Среднее Подненровье
Однако в такой постановке вопроса таятся некоторые противоречия. Первое противоречие — хронологическое. «Древности антов» VI—VII вв. относятся к тому периоду их жизни, когда имя антов уже сходило со сцены (последнее упоминание о них относится к 602 г.). Рассказ Иордана об антах IV в. не может быть сопоставлен с этими древностями. Второе противоречие — географическое. Область спицынских «древностей антов» занимает юго-восточный угол славянских земель и может соответствовать только определению антской территории у Прокопия Кесарийского — на север от Меотиды. Но, кроме указаний Прокопия, есть данные Иордана о земле антов между Днестром и Днепром, а также данные лангобардской легенды, свидетельствующие о том, что лангобарды до 490 г. на своем пути от Эльбы в Моравию прошли край «Anthaib» («землю антов»). Искать его нужно где-то в северной части Карпат, в земле восточнославянских племен белых хорватов и волынян. Ни на Днестре, ни тем более в Прикарпатье «древностей антов» нет, и это ставит под сомнение спицынское отождествление культуры пальчатых фибул с антами. Понятие анты — более широкое, чем область пальчатых фибул. Ареал пальчатых фибул VI в., как и область Приднепровской Руси, полностью вписывается в область антов, но он меньше этой области, покрывает лишь юго-восточную часть антской земли, и только в таком суженном смысле комплексы с пальчатыми фибулами могут быть названы антскими. В настоящее время с «бесчисленными антскими племенами» сопоставляют так называемую Пеньковскую культуру VI—VII вв.51 Славянских пальчатых фибул VI—VII вв. очень много в зоне славянской колонизации на Дунае. Быть может, культуру пальчатых фибул следует называть «древностями русов», расценивая ее как часть более обширной и расплывчатой антской культуры. Находки пальчатых фибул на Дунае могут свидетельствовать лишь об участии русов в походах на Дунай. «Список городов русских» называет на Дунае (преимущественно в низовьях) ряд русских городов.
Археологические памятники VI—VIII вв. очень отрывочны, несистематичны и случайны. Обряд трупосожжения при отсутствии в большинстве областей курганных насыпей очень мало оставляет на долю археологов. Лишь в IX—X вв., когда обычай насыпать курганы становится повсеместным, наука вновь получает обильный массовый материал, являющийся своего рода «писцовыми книгами» Русской земли.
Древности VI—VIII вв. представлены преимущественно случайными находками, кладами, разрозненными одиночными погребениями. Но тем не менее они могут и должны быть использованы как исторический источник.
Известные нам комплексы VI—VII вв. подразделяются на вещи при погребениях и на клады. В последнем случае мужские и женские вещи часто сочетаются в одном кладе.
Захоронения подразделяются, как и в эпоху полей погребений, на сожжения и трупоположения, свидетельствуя об известной преемственности обряда.
Древности русов V—VII вв. представлены комплексами мужских и женских вещей — поясных наборов, оружия, пальчатых фибул, височных колец, бус, подвесок. Изредка встречаются вещи, выходящие из крута предметов личного убора, например, серебряная посуда. Места поселений этого времени до сих пор почти не исследованы и поэтому преемственность с поселениями эпохи полей погребений не прослежена.
Мужские и женские вещи лесостепной полосы можно разделить на три категории:
1) вещи общеевропейских типов, свидетельствующие о прочных связях с культурой дружин эпохи «великого переселения народов» (мужские поясные наборы);
2) вещи, объединяющие всю область лесостепной Русской земли воедино (пальчатые фибулы и др.);
3) вещи, позволяющие наметить отдельные племенные районы внутри области русов (височные кольца).
Основными чертами единства являются поясные наборы и фибулы. Поясные наборы тех типов, которые известны среди древностей русов, не являются спецификой только этой лесостепной области. Серебряные наконечники поясов и портупейные Т-образные застежки, часто встречаемые с мечами, распространены очень широко. Они есть в степях, в Крыму, на Кавказе, есть они и в ряде кладов Западной Европы — на Дунае, в Ломбардии и в Испании. Хронологически они датируются от IV до VII в., но самые ранние типы в русской области не встречены. Поясные и портупейные наборы — яркое доказательство сложения очень широкой в географическом смысле культуры воинов-дружинников, выделенных разными племенами, объединяющимися в огромные военные союзы, и воевавших на всем пространстве Римской империи, павшей в конце концов под их ударами.
Если для мужчин-русов были характерны пояса с серебряным набором, то для русских женщин V—VII вв. в еще большей степени были характерны серебряные и бронзовые фибулы, представленные несколькими разновидностями. Обычай застегивать плащи фибулами существовал у славян и ранее, но только к середине I тысячелетия развивается любовь к пышной декоративности плащевых запои. В Приднепровье долго бытовали сравнительно скромные арбалетовидные и двупластинчатые фибулы общеевропейских типов, затем появились яркие бронзовые фибулы с выемчатой эмалью, исчезнувшие около V в. внезапно и, так сказать, без потомства. Начиная с IV в., в русской области появляются наряду с другими вещами и фибулы южных причерноморских типов, свидетельствуя об упрочении связей с югом. В V в. продолжался приток южных боспорско-крымских фибул и, что особенно интересно, появились местные подражания им, разбросанные по всей лесостепи от р. Роси до средней Оки. Местные воспроизведения южных образцов очень многочисленны и разнотипны. Массовыми они становятся уже на рубеже V—VI вв.

Русская земля (в узком смысле слова). 1 — по историческим данным XII в.; 2 — по археологическим материалам VI—VII вв; 3 — важнейшие места находок вещей VI—VII вв.
Одним из ранних типов V—VI вв. являются пальчатые фибулы типа Мартыновского клада (р. Рось) с характерным рельефным спиральным узором на щитках. Географически этот тип фибул охватывает Поросье, встречается в Северской земле и в Муромской. Несколько более поздними (VI, может быть, VII в.) являются упрощенные пальчатые фибулы, у которых рельефный спиральный узор заменен концентрическим циркульным орнаментом. Эти фибулы можно подразделить на два основных типа: простые пальчатые и птицеголовые, у которых верхний щиток обрамлен кружевом из шести (четырех) птичьих голов и одной звериной. Географически оба типа не разделяются — оба они очень часты в случайных находках в Русской земле от бассейна Роси и далее на восток до Донца и Дона. Хронологически оба типа едва ли различны; оба они относятся к VI—VII вв. Кроме описанных выше нескольких типов фибул, характерных для всей лесостепной Русской земли в V—VII вв., следует упомянуть о существовании еще двух типов фибул, встреченных только в западной приднепровской части Русской земли; это — антропоморфно-зооморфные со сложной композицией и более простые двуглавые зооморфные фибулы IV—VII вв., которые нам придется рассмотреть подробнее ниже. Область пальчатых фибул является, кроме того, и областью спиральных височных колец, не встречаемых нигде за пределами Русской земли.
Мы рассмотрели только часть инвентаря кладов и погребений, находимых в земле древних русов. Целый ряд устойчивых археологических признаков (фибулы, височные кольца) выделяют из числа других славянских земель именно ту ее часть, которая вплоть до XII в. сохраняла наименование Русской земли. Это позволяет отнести время выделения этой земли не к IX, а к VI в.
Рассмотрим внимательнее область распространения однородных археологических предметов, названных «древностями русов».
В общих чертах эту область можно обозначить как пересечение бассейнов Днепра и Северского Донца широкой полосой лесостепи. Западная граница идет от Киева на юг к среднему течению Роси и к Тясмину. Водораздел Днепра и Буга является границей русских древностей VI—VII вв. на западе, так же как он является и границей «собственно Руси» по летописным известиям XII в. Исключения есть для обеих эпох, и, что особенно интересно, они совпадают. Так, в XII в. за пределами Руси были «волости земли Русской» на р. Горыни (города Шумск, Гнойница, Тихомель, Бужск), и именно в центре этих «волостей», в Мирополье на р. Случи, было найдено погребение (сожжение) с двумя пальчатыми фибулами VI в. Северная граница идет от Киева на Чернигов и далее на северо-восток к Стародубу (с. Верхняя Злобинка), совпадая с областью «собственно Руси», включавшей в себя Стародуб. Отсюда граница идет к Курску (с. Моква) и далее на юго-восток к течению р. Оскол (Колосково, Валуйки). Отдельные находки есть и на Дону, несколько ниже Воронежа (с. Русская Буйловка). Южная граница менее определенна: она идет от Иастерского городища на восток, к бассейну Ворсклы, к верховьям Северского Донца и далее на Валуйки. Наиболее южной находкой является пальчатая фибула, найденная в с. Волоском, у днепровских порогов, на правом берегу Днепра52.
Сопоставим между собой две карты — карту Приднепровской Руси по летописным упоминаниям XII в. и карту ярко выраженного археологического единства VI—VII вв. Мы видим поразительное совпадение между ними. Совпадают не только общие контуры, но и детали (например, на западе — «волости земли Русской» и на севере — район Стародуба). Для XII в. это единство было только историческим воспоминанием; оно не отражало, как уже упоминалось выше, ни политической, ни этнографической общности земель, входивших в понятие «Русь» в узком смысле слова. Для VI—VII вв. это единство прочно подтверждено очень значительной общностью тех археологических памятников, которые есть в нашем распоряжении (см. карту на с. 71).
Область Древностей русов VI—VII вв. — юго-восточный угол славянского мира, обращенный к враждебной степи и принимавший первые удары таких кочевников, как гунны, авары, хазары, болгары.
Как увидим ниже, область древностей русов может быть подразделена по наличным материалам на два района, отвечающих размещению двух близких между собою племен, составивших в V—VII вв. союз, владевший землями от Роси до Оскола, союз, помогавший совместно обороняться от кочевников и совершать походы в степь.
Русский племенной союз был, по всей вероятности, длительным и прочным, так как внутри его создалась своеобразная и устойчивая материальная культура, частично сохраненная и в XI—XII вв. (северянские височные кольца).
Крупные изменения, происходившие в славянском мире в V—VI вв. и отразившиеся в обособлении отдельных археологических областей, не прошли бесследно для современных наблюдателей. Старые племенные союзы распадались; в новых условиях возникали новые. «Имя их (венетов), — пишет Иордан, — меняется теперь в зависимости от племени и мест…»
Одной из обособившихся областей была юго-восточная часть Венедского массива, юго-восточная часть культуры полей погребений — область пальчатых фибул, область «древностей русов», сохранившая до XII в. наименование Русской земли.
В 550-е годы, когда Иордан писал об изменении имени венетов в зависимости от зарождения новых племенных образований, в восточной части Византийской империи безымянный автор-сириец впервые упомянул имя народа Рос.
В 555 г. сочинение Захарии Ритора было дополнено географическим очерком земель и пародов, расположенных на север от Кавказа: «…Базгун земля (Абхазия?) со своим языком, которая примыкает и простирается до Каспийских ворот и моря, находящихся в гуннских пределах. За воротами живут булгары со своим языком, народ языческий и варварский (у них есть города), и аланы, у них пять городов. Из пределов Даду (Дагестан) живут в горах, у них есть крепости. Ауангур-народ, живущий в палатках, аугар, сабир, булгар, куртаргар, авар, хазар, дирмар, сирургур, баграсик, кулас, абдел, эфталит — эти тринадцать народов живут в палатках, существуют мясом скота и рыб, дикими зверьми и оружием. Вглубь от них — народ амазраты и люди-псы; на запад и на север от них — амазонки… Соседний с ними народ «hrws» (рос или рус) — люди, наделенные огромными членами тела; оружия нет у них, и кони не могут их носить из-за их размеров. Дальше на восток у северных краев есть еще три черных (?) народа»53.
Попытаемся разобраться в географических представлениях автора, впервые упомянувшего русов. Как и многие восточные географы, писавшие после него в IX и X вв., продолжатель Захарии Ритора довольно четко представлял себе население степей, эти тринадцать племен, живущих в юртах, но народы, жившие за пределами степей, приобретают у него легендарную окраску. Нам очень трудно правдоподобно разместить на карте земли амазратов (карликов?) и людей-псов. Под амазонками древние авторы часто подразумевали «женоуправляемых» сарматов и помещали их на Дону. Возможно, что в описываемое Псевдо-Захарией послегуннское время старое сармато-аланское население было частично оттеснено к северо-западному углу южнорусских степей. По археологическим данным можно говорить об оседании сарматов на южной опушке лесостепи — от Северского Донца и далее на запад к нижнему Днепру. Судя по тому, что, кроме тринадцати тюркоязычных племен (авары, кутургуры, хазары, болгары и др.) автор не упоминает никаких ираноязычных народов, можно думать, что ираноязычных кочевников он объединил под условным именем амазонок, живших на север и на запад от тринадцати племен, что вполне исторически достоверно для эпохи V — начала VI в.
Следует отметить, что народ Рос, наделенный богатырским ростом, автор не смешивает с амазонками и не ставит родство с ними, а только говорит об их соседстве. С какой стороны народ Рос примыкал к амазонкам? Юг и восток исключаются, так как текст прямо говорит о том, что соседями с этих сторон были кочевники, амазраты и люди-псы. Остается допустить, что русы были западными или северными соседями кочующих «амазонок». Народ Рос противопоставлен кочевникам почти так же, как у Тацита венеты противопоставлены сарматам; отсутствие оружия у богатырей-русов следует понимать не дословно, а лишь по сравнению с кочевниками, живущими, по словам автора, постоянным разбоем. А.П. Дьяконов указывал, что сирийское начертание имени народа богатырей может быть прочтено с двоякой огласовкой: рос (греческое) и рус. Географически область народа рос должна соответствовать юго-восточной окраине антских племен, где древние венеты со времен Тацита смешивались с сарматами. Здесь, в лесостепной полосе, мы находим и Русскую землю наших летописей, и культуру пальчатых фибул, которая может помочь в географическом приурочении народа рос (рус) середины VI в.
Археологические материалы V—VII вв. выделяют русов из общей массы славянских племен и выделяют главным образом по признаку общения с южными центрами.
Древности русов — это личные уборы воинов и их жен, живших на границе степи и связанных постоянными и прочными связями с боспорскими городами, с южными разноплеменными военными союзами, полем деятельности для которых были степные просторы Причерноморья, Северного Кавказа, долины Дуная, равнины Ломбардии, средней Франции и Испании. Древности русов по своему характеру очень близки к вещам предмервингского стиля Западной Европы, что объясняется, разумеется, не готским или лангобардским происхождением приднепровских фибул и поясных наборов, а давно доказанным формированием этого стиля в Причерноморье. К берегам Понта издавна тянулись выходцы из различных славянских племен. Участие славян можно предполагать и в знаменитых походах на Дунай и на кавказское побережье Понта в 250-е годы.
Между коренной славянской землей и южными разноплеменными городами связь поддерживалась славянскими «бродниками», которые были известны уже Тациту как венеты, внедрявшиеся в сарматскую среду. Нам очень трудно уловить этих бродников по каким-либо определенным признакам материальной культуры, так как, оказавшись в степи, они утрачивали славянское своеобразие, и их культура приобретала черты той общей дружинной культуры Причерноморья, которая нивелировала племенные различия.
Бродники — это не только степная вольница, окончательно порвавшая с метрополией; дружинники многих племен, вероятно, на время превращались в бродников, «рыскали по полю, ищучи себе чести», а затем возвращались к себе на родину. Так бывало в VI в. во время византийских походов антов (как об этом говорит Прокопий)54, так, очевидно, было и во времена более ранних походов III—V вв.
Участие русов в общеантских походах VI в., а следовательно, участие их в таком событии европейского значения, как победоносная борьба с Восточно-Римской империей, доказывается, помимо прочего, наличием вещевых кладов V—VIII вв. в Русской земле. Золотые и серебряные вещи, изделия со штемпелями константинопольских мастерских, христианская церковная утварь — все это оказывалось в антской, русской лесостепи в качестве трофеев победы. Народ «рос», люди-богатыри VI в., был активным творцом новой истории Европы, начавшейся с завоевания Рима и почти полного овладения вторым Римом — Византией.

Комплекс северянских женских украшений VI в. (близ г. Суджи)
Совпадение летописных данных о Русской земле с ареалом определенных археологических находок V—VII вв. позволило нам отождествить данную археологическую культуру с древностями русов. Но что представляют собою эти русы? Насколько монолитна их территория? Являются ли русы V—VI вв. одним племенем или группой племен? Без решения этих вопросов мы не сможем исторически осознать установленное выше археологическое единство в V—VI вв. лесостепной Русской земли.
Летописец XII в. помнил о существовании на этой территории по крайней мере четырех славянских племен: полян, руси, уличей и северян.
Более пристальное изучение археологического материала V—VII вв. показывает, что область древностей русов, будучи единой по ряду важнейших признаков, может быть по некоторым признакам расчленена, по крайней мере, на два района: западный — Киево-Полтавский с центром на р. Роси и восточный — Курско-Харьковский, который можно назвать северянским. Одним из таких признаков являются височные кольца, различные в обоих районах (двуспиральные в восточном и большие односпиральные в западном). Вторым признаком могут служить зооморфные фибулы, не встреченные ни разу в восточном районе.

Комплекс поляно-русских украшений VI в. и реконструкция убора. Наверху — русский кокошник XIX в. из Каргополя
Почти обязательное для всех кладов сочетание оружия, мужских вещей и женских украшений снова заставляет нас вернуться к вопросу о погребениях — не являются ли все эти «клады» остатками погребений и именно парных погребений воина с женой?
Как сообщает Псевдо-Маврикий (конец VI в.) «скромность их (антских) женщин превышает всякую человеческою природу, так что большинство их считают смерть своего мужа своей смертью и добровольно удушают себя, не считая пребывание во вдовстве за жизнь»55. Как мы знаем из позднейших материалов (археологических и письменных), парные погребения характерны для богатых и знатных русов. Наличие оружия и серебряных вещей в кладах VI—VII вв. не противоречит этому, а, наоборот, подтверждает мысль о погребениях, так как в кладах, спрятанных в землю в минуту опасности, не должно быть и не бывает ни мужских вещей, ни оружия56.
Датировка курско-харьковских кладов не представляет затруднений, так как многие вещи из них аналогичны точно датированным комплексам Суук-Су и Чми с монетами Юстиниана (527—565 гг.) и Хосрова I (531—579 гг.).
Для определения племенной принадлежности необходимо обратить внимание на височные кольца, являющиеся надежным этнографическим признаком. Двуспиральные височные кольца VI—VII вв. чрезвычайно близки односпиральным височным кольцам из северянских курганов XI—XII вв. Близкими являются не только височные кольца, но и весь женский головной убор. На карте ареалы височных колец VI—VII вв. и колец XI—XII вв. налегают друг на друга.
Северянские клады (погребения в столпах?) располагаются юго-восточнее, в верховьях Северского Донца и его притоков, доходя на юге до самой границы степи, а северянские курганы располагаются несколько северо-западнее, тянут к Новгороду-Северскому и Севску, расположенным уже в лесной зоне. Делать выводы из географического размещения ареалов преждевременно, так как различие может объясняться неполнотой наших знаний в обоих случаях.
Промежуточным звеном между двуспиральными кольцами VI в. и спиральными кольцами из курганов XI—XII вв. может служить интересный клад, найденный в Полтаве в 1905 г. В составе клада десять серебряных спиральных височных колец курганного типа, два радимичских семилучевых кольца, восемь серебряных браслетов архаичного типа с расширенными концами и серебряная гривна ромбического сечения с петлей и ножевидными концами. Дата клада (судя по гривне) — IX в.57 Полтавский клад несомненно старше всех северянских курганов и может быть сопоставлен с такими комплексами IX в., как Ивахники и Пастерское городище (с тонкими пластинчатыми фибулами). Следовательно, переход от двуспиральных колец к односпиральным (что совершенно не сказывалось на внешнем облике убора) совершился между VII и IX вв.
Историю лесостепных северян мы можем углубить до VI—VII вв. Здесь, на границе со степью, перед нами уже вырисовываются предки отважных курян, «сведомых къметей, под шеломы възлелеяных, конец копья въскормленых». Северяне в V—VI вв., в эпоху сложения единой археологической культуры между Днепром и Доном, входили в состав Русской земли, составляя ее восточную половину, и в этом смысле северяне должны быть причислены к воинственному народу «рос»58. Очевидно, не случайно арабский географ Идриси (1154 г.) назвал Северский Донец «рекой Русией». Сложение Северского племенного союза можно относить к значительной древности. Из состава северян выделялись бродники, оказавшиеся на юге в таком значительном количестве, что их и там, далеко от своей родины, называли в VI в. северянами. В VI—VII вв. северские бродники жили в низовьях Дуная, откуда их в 689 г. Аспарух переселил южнее Том и Преславы. Часть северян была переселена вверх по Дунаю к Видину—Бдыну59.
Следует отметить, что именно в районе доаспаруховского поселения дунайских северян позднейшая традиция указывала русские города. «А се имена градем всем русскым, далним и ближним: на Дунае Видицов… Мдин… об ону страну Дуная Трънов, а по Дунаю Дрествин, Дичин, Килия, на устье Дуная Новое Село, Аколятря, на море Карна, Каварна…»60.
Курск, верховья Северского Донца и его притоков, Орел — вот восточная часть Русской земли V—VII вв., отмеченная интенсивной исторической жизнью, усиленным выделением рядовых воинов, погребенных с серебряными вещами местной и иноземной работы, и богатых князей, владевших золотыми сокровищами, полученными во время походов на юг. Установление в V в. значительного единства между Северской землей и Средним Приднепровьем явилось, очевидно, результатом создания мощного племенного союза лесостепных племен под главенством Руси. Расположенный на границе степей, этот союз сыграл двоякую роль в жизни составивших его племен: с одной стороны, он сдерживал натиск степных кочевников и в этом отношении оправдал себя — во всей лесостепной полосе нет археологических следов ни гуннов, ни авар, ни хазар, а с другой стороны — он позволил русским племенам, в том числе и северянам, активнее участвовать в событиях мировой истории, ареной которых были Причерноморье и Балканский полуостров, где было хорошо известно имя северян. Кроме того, северские русы, вероятно, принимали участие в общерусском движении — вдоль лесостепной полосы на северо-восток к славянским и мордовско-муромским племенам средней и нижней Оки, где позднее возникли русские города Рязань и Муром, именно в тех местах, куда в V—VII вв. проникали киевско-северские русы, о чем мы можем судить по фибулам (Борковский и Подболотьевский могильники) и по появлению здесь в V в. отдельных случаев трупосожжений.
В приднепровской, западной, части области древностей русов большинство находок группируется в двух районах: во-первых, в низовьях Роси и Россавы и, во-вторых, в бассейне Тясмина. В обоих случаях это — лесистые острова среди обширных полян. Одна из них, тянущаяся на 70 км между Тясмином и Днепром, носит характерное название Русской Поляны. В обоих случаях древности русов совпадают географически как со скифскими курганами, так и с полями погребений. Как поля погребений, так и древности русов, одинаково обрываются на юге на границе лесостепи, не выходя в чистую ковыльную степь. В тясминском районе особый интерес представляет знаменитое Пастерское (Галущинское) городище, где найдены все типы фибул и других вещей с III до IX в. Наибольшее количество фибул Приднепровья происходит именно из Пастерского городища.
Самым важным из кладов Поросья является Мартыновский клад, который может служить ключом ко многим загадкам и неясностям. В 1909 г. в с. Мартыновке Каневского р-на Киевской обл., где уже неоднократно находили вещи разных эпох, был найден интереснейший клад серебряных вещей VI в., один из наиболее важных кладов этой эпохи. Клад хранится сейчас в Киевском Государственном историческом музее за инвентарным № 17 251.
Село Мартыновка расположено недалеко от слияния Роси с Россавой, в 10 км на юго-запад от Канева и в 5 км от Малого Ржавца. И в самой Мартыновке и в окрестностях есть скифские курганы, памятники эпохи полей погребений и средневековые русские XII в. Клад состоит из посуды, мужских вещей, женских украшений и уникальных серебряных фигурок коней и людей.
Дата Мартыновского клада определяется многочисленными аналогиями с вещами V—VI вв. и византийскими клеймами VI в. Возможно, что клад составился из вещей накапливавшихся на протяжении некоторого времени. На мужских поясных наборах мы явно ощущаем их неоднородность и две хронологические различные группы (хотя и недалеко отстоящие друг от друга). Все фигуры коней и людей, фибулу и часть поясных пряжек первой и второй групп, мне кажется, нужно отнести к V в. или к самому началу VI в. Клад, очевидно, принадлежал нескольким лицам. Женский набор, судя по двум разрозненным наушникам, составился из вещей двух особ. Более цельным в этом отношении представляется Мало-Ржавецкий клад, принадлежавший одной владелице. В Мартыновском же кладе есть и следы двух венчиков и большее, чем в Малом Ржавце, число височных колец — восемь вместо шести. При этом в Мартыновском шесть колец (гарнитур?) целых, а два раскрученных. Трудно решить, кому — мужчине или женщине — принадлежали серебряные кони и люди. Исходя из единства стиля этих фигурок с женскими украшениями, их, быть может, следует связать с женщинами. Тогда и двойственность стиля коней легко объяснить: в одну группу пойдут кони № 55, 56, 58 с радиальной разделкой и позолотой грив и мужские фигурки № 53, 54 с такой же радиальной разделкой волос; в другую — отойдут кони № 57 и 59 (без позолоты) и мужчины без разделки волос (№ 51, 52). Мужские вещи, вероятно, принадлежали также не менее чем двум владельцам. Зарыт был Мартыновский клад, судя по поясным наборам третьей группы, в VI в., скорее всего в середине столетия.
Мартыновский клад — исключительный по богатству и разнообразию комплекс местных вещей. Византийская часть клада очень бледна по сравнению с местными изделиями, из которых первое место по художественному значению бесспорно принадлежит златогривым коням и златокудрым мужам в вышитых одеждах. Почти полное тождество женских вещей Мартыновского и Мало-Ржавецкого кладов позволяет говорить об устойчивых типах височных колец и головных уборов, характерных только для данного района. Богатые клады местных серебряных изделий V—VI вв. на реках Роси и Тясмине являются важным источником для воссоздания истории этой части Русской земли.
Вещи из кладов на р. Роси весьма своеобразны. Части женских головных уборов, височные кольца не имеют прямых аналогий нигде. Ни в многочисленных могилах Суук-Су, ни в Чми, ни в Салтове, пи в древностях долины Дуная мы не найдем таких женских украшений, какие так полно представлены в Мартыновском и Мало-Ржавецком кладах. Попытка Н. Феттиха объявить Мартыновский клад аварским ни на чем не основана61. Никаких доказательств Феттих привести не мог, а для того чтобы скрыть своеобразие Мартыновского клада, решился даже изъять из своей публикации все височные кольца и наушники, оставив только фигурки коней и мужчин и поясные наборы, не являющиеся исключительной принадлежностью древностей Поросья. На территории аварского каганата женских (этнографически наиболее характерных) вещей мартыновского типа нет62.
Из всех древностей Восточной и Центральной Европы ближе всего к кладам на Роси стоят древности Северской земли. Один и тот же тип фибул и очень близкие височные кольца основаны и там и здесь на одном орнаментальном принципе спирали. Будучи прикреплены к кокошнику, двуспиральные кольца северянок и односпиральные кольца жительниц Поросья выглядели одинаково. Это близкое сходство и позволяет объединить Поросье и Северу в одну область с двумя вариантами — западным и восточным. Западный и восточный районы жили совместной жизнью, одновременно переживая многие явления. Отдельные вещи проникали из одного района в другой. Так, в северском Суджанском кладе есть обломок одного височного кольца мартыновского типа; в окрестностях Змиева (хут. Зайцева) есть односпиральное височное кольцо несколько более позднего типа. Односпиральные височные кольца известны нам не только в тех вариантах, которые дают Мартыновский и Мало-Ржавецкий клады. С вещами несколько более поздних типов (VII—VIII вв.) встречены височные кольца с отогнутой спиралью. Такие находки известны из с. Пекарей и из Княжьей Горы (оба пункта — в устье Роси), из Обухова (западнее Триполья) и Самгородка (близ Черкасс). К этому типу относится и упомянутая выше находка близ Змиева. География находок более поздних отогнуто-спиральных височных колец совпадает с географией кладов V—VI вв. — Днепр, низовья Роси и бассейн Тясмина. Район односпиральных височных колец всех вариантов совпадает с районом наибольшего распространения пальчатых фибул V—VI вв.
Все перечисленные выше черты своеобразия и самобытности древностей Поросья помогают нам подойти к определению племенной принадлежности населения этого района. Для этого важно установить следующее:
1. Район и отдельные пункты распространения древностей V—VII вв. совпадают с размещением полей погребений. Следовательно, эти древности размещены на славянской (антской) территории.
2. Древности мартыновского типа совершенно своеобразны и являются местными изделиями, хотя и носят следы связей с югом (пояса). На юге нет вещей, особо характерных только для Поросья, — спиральных височных колец.
3. Характерные особенности костюма, выясняемые по инвентарям кладов, находят прочные параллели в русском, украинском и белорусском этнографическом материале (кокошники с «ушами», вышитые на груди мужские рубахи, вправленные в шаровары).
4. Знаки-тамги на поясах Мартыновского и Хацкового кладов близки к позднейшим «знакам Рюриковичей» XI—XII вв.
5. В районе кладов примечательна топонимика: р. Рось, р. Россава, Русская Поляна.
6. Район кладов V—VII вв. совпадает с той частью Русской земли XII в. (в самом узком смысле слова), которая во всех случаях именовалась Русью и представляла собою Русь как таковую: Киевщина и Поросье. Формула «вся Русская земля и Черные клобуки» обозначала Киевщину (Киев, Белгород, Вышгород) и русские города по р. Роси, где, кроме русского населения, жили и Черные клобуки, охранявшие южную границу.
7. Соответствие между областью пальчатых фибул днепровско-северского типа (область древностей русов) и районом кладов мартыновского типа такое же, как между Русской землей XII в. от Киева до Курска и Русью в пределах только Киевщины и района размещения торческих сторожей.
Все сказанное выше приводит к выводу, что древности V—VII вв., обнаруженные по р. Роси, несколько севернее ее (до Киева?) и южнее ее (до начала луговой степи), следует связать с конкретным славянским племенем — русами или росами.
Распространение имени росов-русов на соседнее антское племя северян произошло, очевидно, в VI в., в связи с совместной борьбой против авар и Византии, когда анты Посемья, верховьев Сулы, Псла, Ворсклы и Донца вошли в союз с могущественными и богатыми росами-русами Среднего Приднепровья.

Серебряные фигурки VI в. из Мартыновского клада на р. Роси
Древнейшей формой самоназвания русских было, очевидно, «рос», засвидетельствованное и Псевдо-Захарией Ритором для VI в., и топонимикой, и византийскими авторами. Смена «о» на «у» могла произойти позднее (в VIII—IX вв.), когда в Приднепровье появилось много выходцев из северных славянских племен, для которых более характерно «у» — «рус». Смену «о» на «у» мы видим и в названиях соседних народов: булгары и болгары. «Русская Правда» в ее древнейшей части носит название «Правда Роськая». Арабоязычные и персоязычные авторы всегда употребляли форму «рус», а греки — «рос». К этому можно добавить, что имя антского вождя звучит у автора VI в. — Боз, а у автора XII в. — Бус.
В бассейне Роси, особенно в ее низовьях, в углу, образуемом Росью» и Днепром, и южнее, а также на левом берегу Днепра, по Суде мы встречаем в VI—VII вв. совершенно особый тип фибул, более насыщенных своеобразным звериным орнаментом. Это — фибулы, близкие по общей: схеме конструкции к пальчатым, но со следующими отличиями: нижний Щиток гладкий, лопатообразный, а верхний щиток представляет собой композицию из сильно стилизованной человеческой фигуры и двух звериных, (конских?) голов, обращенных в разные стороны. Двуглавые бронзовые фибулы известны в следующих местах: Пастерское, Скибицы (в 40 км от Таращи, южнее Роси), Мартыновна, Хмельное (на Роси), Трощин (в 12 км севернее Канева), Поставмуки (близ впадения Удая в Сулу), Лебиховка (у устья Суды), бывш. Золотоношский у. без обозначения места63.
Наряду с употреблением простых воспроизведений южных образцов древние русы создали причудливое сочетание местного и причерноморского. Эти фибулы, известные под именем «антропо-зооморфных», содержат в основе схему круглощитковой фибулы с дополнением, во-первых, той композиции, которая составляла сюжет двуглавых фибул, а во-вторых — с усилением всех элементов звериной и птичьей орнаментики, которая в стилизованном виде была на боспорских образцах. Птичьи головы почти везде сменены мордами козлов и взнузданных коней, появляется мотив змей, осложняющий композицию.
Мотив ящера в узкой части фибулы сменяется головой человека, которая становится доминирующей в орнаментике более поздних фибул.
Двуглавые фибулы VI—VII вв. охватывают на карте область среднего и нижнего течения Рори, бассейн верхнего Тясмина и переходят на левый берег Днепра, где встречены по Суде и от устья Сулы вверх по Днепру до Переяславля Русского. Эта область занимает лесистые пространства Приднепровья.
Комплексы с двуглавыми фибулами встречены в южной части лесостепи, они как бы прячутся от южных кочевников в лесных островках на берегу обширного степного моря.
Однако весь облик кладов VI—VII вв. свидетельствует о постоянных связях со степью, с лежащими по ту сторону степи городами Причерноморья. Ведь от Пастерского городища до Ольвии было всего пять дней конного пути по нормам средневековых географов. Область двуглавых фибул IV—V вв. — это область росов-русов от р. Роси до Русской Поляны и Переяславля Русского. В их обряде погребения, в облике прикладного искусства ощущается верность тацитовского наблюдения над смешением венетов с сарматами. Росы как земледельческий народ были сильнее в языковом отношении, и сарматы, оседавшие в лесостепи, оказались ассимилированными; русский язык победил сарматский, как он побеждал впоследствии многие другие.
Русские дружинники в IV—V вв. постоянно и регулярно «бродили» по степям между Средним Приднепровьем и «Русским морем». Вероятно, часть их вливалась в те военные союзы, которые потекли в конце IV в. в Западную Европу. Часть русов, как и других антов, могла оседать на берегах Черного моря; этот процесс особенно усилился в VI в.
С областью двуглавых фибул Поросья, где известны также и пышные клады мартыновского типа, мы можем сопоставлять упоминаемый Иорданом «народ росомонов», первым начавший борьбу с Германарихом и поэтому подвергшийся осуждению готского историка, назвавшего этот народ «вероломным» (Rosomonorum gens infida»).
В названии народа «росомоны», сохранившемся у готского историка Иордана (возможно, родом алана), легко расчленить две части: «росо-мойне», т. е. «росы-мужи», «люди-росы», так как «мойне» по-осетински значит «муж» (славянское М?ЖЪ). Где произошло столкновение росов с Германарихом, сказать трудно; вероятнее всего, это было вдали от земли Росомонов, где-нибудь в низовьях Днепра.
Проблема происхождения Руси в настоящее время на основании всей совокупности источников может быть решена следующим образом.
1. Ядром Русской земли являлось Среднее Подненровье от бассейна Роси до Тясмина на правом берегу Днепра и часть Левобережья с Переяславлем Русским и нижним течением Сулы, Пcла и Ворсклы. Эта сравнительно небольшая область (около 180 км по течению Днепра и 400 км в широтном направлении) располагалась на южном краю плодородной лесостепи. Именно здесь во времена Геродота и несколько позже существовали земледельческие «царства» сколотов («скифов-пахарей»), являвшихся славянами или точнее праславянами. Во II—IV вв. н. э. эта область была сердцевиной славянской лесостепной части Черняховской культуры, но уловить какие-либо четкие племенные особенности в этой нивелированной культуре археологам пока не удалось.
2. Большой интерес представляет взаимоотношение терминов «Поляне» и «Русь». Летописец-киевлянин дал очень важную относительную хронологию этих двух терминов: «поляне, яже ныне зовомая Русь», из чего явствует, что Русь является более поздним обозначением, заменившим древнее имя полян. Вместе с тем тот же Нестор дает уравнение, поясняющее этническое тождество полян и русов:
«Аще и поляне звахуся, но словеньская речь бе».
«А словеньскый язык и рускый одно есть»64.
Когда произошла замена имени полян именем русов? Работы Б.Д. Грекова, М.Н. Тихомирова и А.Н. Насонова окончательно похоронили норманскую теорию происхождения летописных русов. Имя полян известно только летописцу-киевлянину (оно связано с легендой о построении Киева). Потомки полян, по его словам, живут в Киеве «и до сего дьне». Географически земля Полян стиснута древлянами и уличами, подступавшими на 30—50 км к Полянскому Киеву. Создается впечатление, что поляне — очень древнее обозначение приднепровских славян, оставшееся в памяти летописца, но мало связанное с реальной жизнью средневековых славян. Летописец выделяет полян как «мудрый и смысленный народ», но относит это к незапамятным языческим временам, предшествовавшим построению Киева, т. е. до VI в. н. э. Наряду с формой «поляне» в летописи встречается и краткая форма «поли». Возможно, что многое разъяснит указание греческого историка Диодора Сицилийского (I в. до н. э.) на существование народа «палов», потомков одной половины скифов65. Несмотря на все усилия киевлянина Нестора воскресить память о полянах, мы ощущаем в упоминаниях о них больше эпического реликтового элемента, чем отражения жизни IX—XI вв. Вполне возможно, что «палы» — «поли» («спады» у Плиния) — это обширный союз славянских племен скифо-сарматского времени, занимавший во время бытования Черняховской культуры II—IV вв. н. э. лесостепное Среднее Подненровье. Причисление славян к скифам было обычным для греков.
3. Имя народа «росов» впервые появляется при описании событий IV в. н. э. Готский историк Иордан передает сказание о смерти готского короля Германариха: с готами было в союзе «вероломное племя росомонов»; один из росомонов изменил Германариху, и тот казнил его жену Сунильду («Лебедь»). Братья Сунильды, мстя за сестру, убили Германариха. После смерти Германариха готы начали войну с антами («время Бусово»). Историки эпохи Ивана Грозного отыскали где-то сведения о том, что византийский император Феодосий (379—395 гг.), считавшийся другом готов, воевал с русами: «Еще же древле и царь Феодосий Великий имяше брань с русскими вои»66. В этих событиях конца IV в. врагами готов (и их союзника Византии) выступают: славяне-анты, славяне-русы и неизвестные по этнической принадлежности росомоны. Как уже говорилось, в слове росо-моны вторая часть соответствует осетинскому «мойне» — «муж», «человек». Тогда слово «росомоны» означает «русские люди», «росы». Следует учесть, что в эпоху, предшествующую описанным событиям, славянское население Среднего Поднепровья (в южной его части) в значительной мере было пронизано сарматскими вклиниваниями, что могло содействовать смешению славян с сарматами, начавшемуся еще во времена Тацита. Представляет интерес и трагическая героиня сказания, сестра воинственных росомонов Сунильда — Сванильда. Имя ее в готской легенде о смерти готского короля дано, естественно, в готской форме, но по своему смысловому значению — Лебедь — оно невольно напоминает имя сестры легендарных строителей Киева — Лыбедь. В прикладном искусстве земли росов—росомонов по Роси и Суле очень част сюжет священного лебедя: два лебедя окружают женскую фигуру.
Приведенные данные не противоречат предположению, что в составе лесостепных славянских племен, называвшихся «палами» или «полями» (а временно, от соседей, получившими имя антов), обозначилось к IV в. племя «росов», живших, очевидно, в южной части славянского мира, ближайшей к готам, на р. Роси.
Археологически племя росов-росомонов обозначается примерно для этого времени в южной части приднепровского славянства по Роси, Тясмину и Суле. Память об этой древнейшей и минимальной земле росов сохранилась. (как мы видели выше) до середины XII в., но исключительно в местной киевской летописи; летописцы других городов ее уже не помнили.
4. Временем вытеснения древнего имени полян именем росов или русов следует считать V—VI вв., когда после гуннского разгрома начиналось сложение новых племенных союзов, строительство новых городов и противостояние новым врагам. Имя полян еще главенствует в сказании о постройке Киева, но внешний мир, судя по географическому очерку Захарии Ритора, знал уже народ рос.
Поразительное совпадение ареала археологической богатой дружинной культуры VI—VII вв. с областью «Русской земли» (в узком смысле), установленной по киевским, новгородским и Владимиро-Суздальским летописям, позволяет утверждать, что именно в это время, в VI в., сложился мощный союз славянских племен, носивший по главному племени название Руси. Область русского союза племен, в который входили северяне, какая-то часть древних племен, сохранившая название полян и, возможно, другие племена, была примерно в пять раз больше территории первичного племени руси.
Русь VI—VII вв., во-первых, отстояла свою независимость от новых кочевников авар («обров»), разрушивших соседний союз дулебов, а во-вторых, приняла известное участие в общеславянском (славяно-антском) движении на Дунай, что отразилось и в археологическом материале (пальчатые фибулы на левом берегу Дуная) и в архаичной топонимике на левобережье Нижнего Дуная от Видина до р. Серета67.
5. Между «Русской землей» в узком смысле, представлявшей собою союз лесостепных славянских племен VI—VII вв. и «Русской землей» в широком смысле, охватившей все восточнославянские племена от Балтики до Черного моря и от бассейна Вислы до Волги, хронологически лежит интереснейший промежуточный ареал Руси, начавшей поглощать славянские племенные союзы, но еще не завершившей этот процесс.
В «Повести временных лет» между рассказом о княжении Кия (VI в.) и событиями, близкими к временам императора Ираклия (610—641), помещена интереснейшая справка, обрисовывающая территорию этой промежуточной Руси. Рассуждая о различных народах и их языковой принадлежности, летописец очерчивает круг тех славянских племенных союзов, которые в какое-то время (VII—VIII вв.) вошли в состав Руси:
«Се бо токмо словеньск язык в Руси:
??Поляне
??Древляне
??????(Новъгородьци)
??Полочане
??Дрьгъвичи
Север
Бужане, зане седоша по Бугу
????Послеже же Велыняне»68.
В этом перечне сомнительными кажутся «новгородцы», так как все народы даны по своим племенным (точнее земельным) именам, обозначающим определенный союз племен. Если бы список писала одна рука, то следовало бы ожидать обозначения «словене». Примененное же здесь слово образовано по городу, возникшему не ранее IX в., и обличает вставной характер «новгородцев».
Приведенный перечень представляет очень большой исторический интерес, так как обрисовывает нам важный промежуточный этап процесса превращения Руси из союза племен в суперсоюз и из суперсоюза в восточнославянское государство. Конфигурация владений Руси напоминает перевернутую букву Т: ее горизонтальная перекладина проходит главным образом по лесостепи — от Западного Буга на западе (где был город Волынь) до Курска или Воронежа на востоке. От середины этой полосы поднимался на север перпендикуляр, охватывающий почти весь бассейн болотистой Припяти и доходивший на севере до правого берега Западной Двины в области Полоцка и речки Полоты. Среднеднепровские дружинники VI—VII вв. уже шли по пути подчинения себе ряда славянских племенных союзов, у которых ранее были свои княжения.
6. Для нас чрезвычайно важно было бы установить более или менее точную дату этого этапа собирания славянских племен в рамках рождающейся Руси.
Нестор четко обозначает два этапа:
1). Поляне, древляне, дреговичи, словени, полочане имели «своп княжения»; это было при потомках Кия.
2). Большинство перечисленных союзов племен вошло в состав Руси, что подразумевало утрату самостоятельности этими землями. По прямому смыслу порядка летописных статей вхождения древлян, дреговичей, волынян и полочан в состав Руси должно было происходить до прихода болгар на Дунай; рассказав о славянских землях, вошедших в Русь, летописец непосредственно продолжает: «Словеньску же языку, якоже рекохом, живущю на Дунаи, придоша от скиф, рекъше от козар рекомни българе и седоша по Дунаеви и насильници Словеном быша»69.
Здесь речь идет о походе болгарского хана Аспаруха в 681 г. на порубежные с Византией славянские племена около Варны, где находился «союз семи племен» и северяне (быть может, выселенцы из области Руси). К сожалению, события в этой части летописи несколько перепутаны и датировать интересующий нас рост территории Руси концом или второй половиной VII в. было бы несколько неосторожно.
Географ первой половины IX в. (так называемый персидский Аноним, автор книги «Области мира») уже знает о далеких северных владениях Руси и сообщает, что на север от Руси лежат «необитаемые пустыни Севера». Следовательно, утрату самостоятельности племенными княжениями древлян, дреговичей и полочан и их включение в Русь следует датировать отрезком времени в диапазоне от середины VII до начала IX в.
Знание действительной географии Руси VII—VIII вв. объясняет нам некоторые неясности в описании славянского мира восточными авторами: они пишут о славянах или на запад от Руси (приморские уличи и тиверцы) или же только о крайнем восточном союзе племен — вятичах, находившихся между Киевом и Волжской Болгарией. Славянский мир, действительно, был разрезан надвое новым образованием — Русью, владения которой шли в меридиональном направлении к северу на 700 км от степной границы.

Постепенное расширение понятия «Русская земля»
7. По данным императора Константина Багрянородного (середина X в.), Русь еще больше расширила свои владения (включив кривичей и словен), но старое понятие исконной, первоначальной Руси (Руси в узком смысле) не исчезло. Константин делит Русское государство на «Внутреннюю Русь», соответствующую Русской земле VI—VII вв., и на «Внешнюю Русь», в состав которой вошел ряд союзов славянских племен, покоренных Русью на протяжении VII—IX вв.
Летописец Нестор перечисляет много неславянских племенных союзов (финно-угорских, литовско-латышских): «а се суть инии языци, иже дань дають Руси», но мы, к сожалению, бессильны определить время возложения на них русской дани.
Некоторые восточные авторы называют раздельно русов и славян. У исследователей рождалась мысль о том, что «русы» — не народ (хотя автор середины IX в. писал, что «русы — племя из славян»), а господствующая социальная группа. Эту мысль, неверную в такой прямолинейной формулировке, следует, очевидно, выразить так: русы — жители наиболее передовой из восточнославянских земель (получившей имя по племени-гегемону), подчинившей себе за три столетия ряд других славянских земель; не все жители Руси были главенствующей социальной группой, но князья и дружинники Русской земли стояли в VII—IX вв. над князьями и дружинами других славянских земель.
8. В IX и X вв. в Русскую землю начали проникать с севера отряды норманнов-варягов. Один раз при конунге Олеге они захватили даже Киев, но в дальнейшем они упоминаются чаще как наемные отряды. Вливаясь в русские войска как наемники русов или их временные союзники, варяги принимали имя русов и считали это выгодным для себя, как это явствует из того, что в 839 г. шведы, служившие «русскому кагану», прикинулись в Западной Европе и сами русами (подробнее см. ниже). Ошибочность наименования варягов русами в русских летописях с исчерпывающей аргументацией выяснена (как уже говорилось) в работах М.Н. Тихомирова, А.Н. Насонова и И.П. Шаскольского70.
Итак, проблема происхождения Руси решается таким образом:
Племя росов, или русов, было частью славянского массива в первые века нашей эры. Имя росов связано с рекой Росью, притоком Среднего Днепра. Первым свидетельством о росах можно условно считать рассказ Иордана о росо-монах, враждовавших с Германарихом готским. Обе формы («рос» и «рус») сосуществовали одновременно. В летописях преобладает форма «русь», но в источниках одновременно применялась и форма «рось»: «росьские письмена», «Правда Росьская».
В VI—VII вв. в Среднем Подненровье сложился мощный союз славянских племен. Иноземцы называли его «Рос» или «Рус». Память о границах этого Русского союза сохранилась до XII—XIII вв.
К середине X в. Русью стали называть как все восточнославянские земли, платившие дань Руси, так и наемные отряды варягов, принимавшие участие в делах Руси.
Объединение всех восточнославянских земель под именем Руси просуществовало до конца XIV в. и ощущалось даже в более позднее время, несмотря на вычленение украинцев и белорусов.

Примечания

1. Федотов А. О значении слова «Русь» в наших летописях. — Русский исторический сборник / Под ред. М.П. Погодина. М., 1837, т. I, кн. 2, с. 104—121; [Нейман]. О жилищах древнейших Руссов. М., 1826; Гедеонов С. Варяги и Русь. СПб., 1876, ч. I—II; Брим В.А. Происхождение термина «Русь». — В кн.: Россия и Запад / Под ред. А.И. Заозерского. Пг., 1923, с. 5—10; Пархоменко В. Норманизм и антинорманизм. (К вопросу о происхождении имени «Русь»). — Изв. Отд. рус. яз. и слов. АН, 1923, т. XXVIII, с. 71—74.
2. Тихомиров М.Н. Происхождение названий «Русь» и «Русская земля». — В кн.: Советская этнография, 1947, VI—VII, с. 61. Приведено семь примеров из разных летописей.
3. Повесть временных лет. М.; Л., 1950, ч. II. Приложения, с. 238—244.
4. Повесть временных лет, с. 241.
5. Насонов А.Н. «Русская земля» и образование территории древнерусского государства. М., 1951.
6. Насонов А.Н. «Русская земля»…, с. 42: «…«Русская земля» сложилась в эпоху хазарского ига, слабевшего в течение IX в.» В своей работе А.Н. Насонов окончательно и правильно решает запутанный вопрос о сближении русов с варягами в русских и византийских источниках XI в., считая, что варяги прозвались русью, попав на юг, в Киевскую землю. Но иногда Насонов излишне выдвигает на первое место хазар, считая, что «Русская земля» — это те славянские племена, которые были подчинены хазарам (с. 41).
7. Рыбаков Б.А. Схематическая карта населенных пунктов домонгольской Руси. — История культуры древней Руси. М., 1948, т. I.
8. Повесть временных лет, с. 13.
9. Рыбаков Б.А. Древние русы. — Советская археология, 1953, вып. XVII, с. 29—32.
10. Воскресенская летопись — ПСРЛ. СПб., 1856, т. VII, с. 240—241 (далее: Воскрес. лет.); Ермолинская летопись. — ПСРЛ. СПб., 1911, т. XXIII, с. 163—164 (далее: Ермолин. лет.); Никоновская летопись. — ПСРЛ. СПб., 1897, т. XI (далее: Никонов. лет.). Под 1395 и 1396 гг. здесь помещены статьи: «А се имена живущим около перми»; «А се имена тем землям и царствам, еже попленил Темирь-Аксак», с. 158, 159, 165, 248.
Карта городов помещена в работе Б.А. Рыбакова «Древние русы» (с. 31, рис. 2). Более подробную карту см. в работе М.Н. Тихомирова «Список русских городов ближних и дальних» (Исторические записки. М., 1952, № 40).
11. Список содержит 350 городов. Составлен он был, возможно, по каким-то областным спискам 1380—1390 гг., вероятно, церковного происхождения. Некоторые группы городов отражают пределы определенных княжеств. Так, например, «грады Киевские» отражают границы княжества Владимира Ольгердовича. Местом составления, возможно, был Киев, так как все города северо-востока названы «Залесскими». Общий список мог быть сведен в канцелярии митрополита, например, Киприана, жившего подолгу в Киеве.
12. Летопись по Лаврентьевскому списку. СПб., 1897, изд. 3 Археографической комиссии (далее: Лавр. лет.). Ипатьевская летопись. — ПСРЛ. СПб., 1843, т. II (далее: Ипат. лет.). Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов (далее: Новг. I лет.). М.; Л., 1950; Повесть временных лет.
13. Например: «В то же лето на зиму иде в Русь архиепископ Нифонт с лучьшими мужи и заста князе с церниговьци стояще противу собе…» Новг. I лет. под 1135 г. (с. 24); см. также под годами: 1132 (с. 22), 1142 (с. 26), 1146 (с. 27), 1149 (с. 28), 1156 (с. 30), 1165 (с. 32), 1167 (с. 32), 1177 (с. 35), 1179 (с. 36), 1180 (с. 36), 1181 (с. 37), 1201 (с. 45), 1211 (с. 52), 1214 (с. 53), 1215 (с. 53), 1218 (с. 58), 1221 (с. 60), 1232 (с. 71), 1257 (с. 82).
14. Например: «В то же лето поиде Гюрги с сынми своими и с ростовцы с суждальци и с рязанци и со князи рязаньскыми в Русь…». Лавр. лет. под 1152 г. (с. 320); см. также под годами: 1154 (с. 324), 1154 (с. 326), 1156 (с. 329), 1175 (с. 348), 1175 (с. 352), 1175 (с. 353), 1205 (с. 399—400), 1207 (с. 408), 1223 (с. 424). Ипат. лет. под годами: 1154 (с. 74), 1154 (с. 77), 1174 (с. 109), 1175 (с. 116), 1175 (с. 117), 1177 (с. 119).
15. Ипат. лет. под 1147 г. (с. 30). Такое же противопоставление находим в Лавр. лет. под 1154 г. (с. 324), где упоминаются вятичи и Козельск. Юрий Долгорукий, отправившись в Русь, не дошел до нее и повернул обратно от земли Вятичей.
16. Ипат. лет. под 1148 г. (с. 39 и 40); кроме того, см. под 1155 (с. 78) и 1197 гг. (с. 151). В последнем случае говорится о том, что смоленский князь Давид Ростиславич «сына своего Костянтина в Русь посла, брату своему Рюрикови на руце». Рюрик в это время был князем в Киеве и в Киевской земле.
17. Ипат. лет. под 1140 (с. 15).
18. Лавр. лет. под 1152 (с. 320); Ипат. лет. под 1152 г. (с. 66, 68, 69); см. также Новг. I лет. под 1145 г. (с. 27); Лавр. лет. под 1202 г. (с. 396).
19. Ипат. лет. под 1144 г. (с. 30).
20. Ипат. лет. под 1190 г. (с. 140); 1193 г. (с. 143).
21. Ипат. лет. под 1174 г. (с. 108—109).
22. Повесть временных лет, 945 г. (с. 40).
23. Повесть временных лет, 984 г. (с. 59). Слова «и до сего дне» свидетельствуют о том, что и во времена Владимира Мономаха Русь можно было противопоставлять радимичам.
24. Повесть временных лет, 944 г. (с. 33—34). Интересно, что в этом же отрывке несколько далее все эти дружины названы собирательно Русью.
25. Повесть временных лет, 907 г. (с. 25).
26. Ипат. лет. под 1146 г. (с. 25); см. также 1141 г. (с. 17), 1151 г. (с. 58); Лавр. лет., см. под годами; 1152 (с. 320), 1154 (с. 326), 1155 (с. 329), 1156 (с. 329), 1180 (с. 368); Новг. I лет. под годами: 1135 (с. 24), 1146 (с. 27), 1149 (с. 28), 1156 (с. 30), 1165 (с. 32), 1167 (с. 32), 1179 (с. 36), 1180 (с. 36), 1181 (с. 37), 1201 (с. 45), 1211 (с. 52), 1215 (с. 53), 1221 (с. 60).
Во всех упоминаниях церковных дел, когда епископы новгородские, смоленские или суздальские ехали «в Русь», целью их поездок являлся митрополичий стол — Киев.
27. Новг. I лет. под 1132 г. (с. 22); см. также Лавр. лет. под 1175 г. (с. 352).
28. Лавр. лет., см. под годами: 1198 (с. 393), 1199 (с. 394), 1200 (с. 395), 1213 (с. 416), 1227 (с. 427), 1228 (с. 429), 1230 (с. 432), 1239 (с. 446).
29. Новг. I лет. под 1135 г. (с. 23, 24); Ипат. лет. под 1147 г. (с. 30); Лавр. лет. под 1207 г. (с. 408).
30. Ипат. лет. под 1174 г. (с. 108).
31. Ипат. лет. под 1195 г. (с. 144—145).
32. Лавр. лет. под 1195 г. (с. 391); 1151 г. (с. 65).
33. Ипат. лет. под 1192 г. (с. 141); 1193 г. (с. 143).
34. Ипат. лет. под 1147 г. (с. 30).
35. Новг. I лет. под 1232 г. (с. 71 и 280).
36. Лавр. лет. под 1152 г. (с. 320).
37. Лавр. лет. под 1139 г. (с. 292); Ипат. лет. под 1140 г. (с. 16). Андрея говорит Всеволоду: «Оже ти, брат (е) не досити волости, всю землю Рускую дьржачи».
38. Ипат. лет. под 1152 г. (с. 68 и 69).
39. Таковы упоминания в летописях: Ипат.: 1140, 1141, 1144, 1148, 1149, 1150, 1152. 1154, 1155, 1174, 1175, 1177, 1180, 1187, 1190, 1195 гг.; Лавр.: 1139, 1204, 1205, 1249 гг.; Новг. I: 1142, 1218, 1257 гг.
40. Новг. I лет. под 1145 г. (с. 27).
41. Ипат. лет. под 1146 г. (с. 21—22).
42. Ипат. лет. под 1180 г. (с. 122).
43. Ипат. лет. под 1146 г. (с. 25).
44. Ипат. лет. под 1189 г. (с. 138).
45. Ипат. лет. под 1149 г. (с. 41). В 1152 г. Изяслав пошел в поход, взяв с собою «вси Чернии Клобукы, и Кияне лутшии и всю рускую дружину» (с. 66).
46. Ипат. лет. под 1154 г. (с. 74 и 75). «Торкы и Кияне» упоминаются как основное войско князя Ростислава Мстиславича в 1154 г. (с. 75). В 1174 г. Святослав Всеволодичь отправляясь в поход на Ростиславичей, «кыяны совокупивше, и Берендеиче, и Поросье, и всю Рускую землю…» (с. 109).
47. Ипат. лет. под 1161 г. (с. 89).
48. Спицын А.А. Древности антов. Сборник в честь А.И. Соболевского. Л., 1928.
49. Спицын А.А. Древности антов.
50. Рыбаков Б.А. Анты и Киевская Русь. — ВДИ, 1939, № 1, карта на с. 320; Он же. Поляне и северяне. — Советская этнография, 1947, VI—VII, карта на с. 100, рис. 8; Он же. Ремесло древней Руси. М., 1948, карта на с. 51, рис. 4.
51. Седов В.В. Происхождение и ранняя история славян. М., 1979, с. 119—128, карта на с. 130.
52. На всем протяжении границы «древностей русов» мы встречаем на картах XIX в. и русскую топонимику: р. Рось, Русская Поляна на нравом берегу Днепра, южнее Роси, затем Русский Орчик (юго-восточнее Полтавы), Русское Лазовое (севернее Харькова), Русская Буйловка на Дону. Река Оскол называлась Росью. На северной границе мы встречаем р. Русь — приток Сейма и р. Наруссу у Трубчевска, как раз там, где кончалась Русская земля. Топонимика требует более внимательного изучения, но в данном случае хочется обратить внимание на обилие «русских» названий именно на границе земли русов.
53. Пигулевская Н.В. Сирийский источник VI в. о народах Кавказа. — ВДИ, 1939, № 1, с. 114—115; Дьяконов А.П. Известия Псевдо-Захарии о древних славянах. — ВДИ, 1939, № 4, с. 84—87.
54. ВДИ, 1841, № 1, с. 241.
55. Псевдо-Маврикий. Стратегикон. — ВДИ, 1940, № 1, с. 253.
56. В некоторых случаях перед нами бесспорные погребения (Балаклея, Буды), но иногда характер находки говорит в пользу клада. Так, в Колоскове вещи были уложены в шлем; в с. Углы, близ Старого Оскола, две пальчатые фибулы (с глазчатым орнаментом) шесть пряжек и три поясных наконечника были уложены в глиняную кубышку.
57. Макаренко Н. Материалы по археологии Полтавской губернии. — Труды Полтавской учен. арх. комиссии. Полтава, 1908 г., V.
58. На трех границах Северской земли (кроме западной, где они соприкасались с русами же) можно найти следы русской топонимики: на юге — с. Русский Орчик при впадении р. Орчик в Орель; Русские Тишки, Русское Лозовое на север от Харькова; р. Рось — правый приток Сейма; Русский брод на северо-западе от Ливен.
59. Рыбаков Б.А. Поляне и северяне. Карта № 5 на с. 95 дает схему передвижения северян.
60. ПСРЛ, т. VII, с. 240.
61. Fettich N. Die Metallkust der Landnehmenden Ungam. — Archaeologia Hungarica. Budapest, 1937, XXI, tabl. CXXVI.
62. Alfoldi A. Zur bistorische Bestimmung der Avarenfunde. — ESA, 1934, IX.
63. Эдинг Д.Н. Антропо- и зооморфные фибулы Восточной Европы. — Учен. зап. науч.-иссл. ин-та этнических и национальных культур народов Востока. М., 1930, т. II, с. 135—137, рис. 14—18. — Коллекции ГИМ в Киеве.
64. Повесть временных лет, с. 21 и 23.
65. Латышев В.В. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе. — ВДИ, 1947, № 4, с. 250 (309).
66. Рыбаков Б.А. Древняя Русь. Сказания. Былины. Летописи. М., 1963, с. 17.
67. Петрович Э. Славяно-болгарская топонимика на территории Румынии. — Romanoslavico, I (Bucure?ti), 1958, с. 22, карта № 2.
68. Шахматов А.А. «Повесть временных лет». Пг., 1916, с. 10.
69. Шахматов А.А. «Повесть временных лет», с. 11.
70. Тихомиров М.Н Русское летописание. М., 1979; Насонов А.Н. «Русская земля»…; Шаскольский И.П. Норманская теория в современной буржуазной науке. М.; Л., 1965, с. 205.
Предыдущая страница
К оглавлению
Следующая страница

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *