Легенда о раме и сите

Содержание

Сказание о Раме и Сите. Тексты. Мифология Индии






















на 23.05.2003 словарь «Мифология Индии» содержит 318 слов

Сказание о Раме, Сите и летающей обезьяне Ханумане — С. Сахарнов — Разные сказки: читать с картинками, иллюстрациями — Сказка DY9.RU

Предисловие


В далёкой и тёплой стране Индии есть шумный город Мадрас. Очень может быть, мой юный читатель, что, когда ты вырастешь, ты приедешь в него. И тогда, как все приезжающие, ты обязательно пойдёшь на берег океана, где увидишь большие неторопливые волны и редкий лес из деревьев, которые называют казуаринами. Они очень похожи на наши сосны, только иголки у них длинные, гораздо длиннее сосновых. Ещё ты увидишь здесь песок, который тысячелетиями выбрасывают на берег волны.
Так вот, если идти по этому песку много дней, ты придёшь на самый край Индии и увидишь зелёные острова. Небольшие, низкие, они цепочкой уходят от берега в океан и упираются в большую гористую землю Ланку.
То, что острова идут один за другим, и то, что по ним не так уж трудно перебраться на Ланку, делает их похожими на огромный разрушенный мост.
А если ты спросишь индийцев, которые живут здесь, на берегу океана в городках Тутикорин и Мандапам, как появились эти острова, они ответят:
— Это и впрямь остатки моста. Да, да — остатки моста, который построил когда-то Рама. Он построил его для того, чтобы покорить Ланку. Это был великий и трудный поход. Такой великий, что память о нём не изгладится никогда!
Так ты впервые услышишь имя Рамы. И если потом, путешествуя по стране, начнёшь расспрашивать, кто же такой был Рама, то убедишься, что во всей Индии нет ни одного мужчины, ни одной женщины, ни одного ребёнка, кто не знал бы сказание о Раме, его жене Сите и их друге обезьяне Ханумане.
Мало того, ты убедишься, что никто во всей Индии (а я добавлю, что и во всех прилегающих к ней странах) не сомневается, что из всех великих воинов Рама был самым великим, из всех прекрасных жён Сита — самой прекрасной, а из всех друзей Хануман — самым верным и предприимчивым.
Вот почему я считаю своим долгом рассказать тебе их историю, как она была поведана в древнеиндийском эпосе «Рамаяна».
Я сделаю это, сокращая то, что долго рассказывать, опуская события, способные внушить непреодолимый ужас, и умалчивая о том, что с течением веков перестало считаться успехом или потеряло право именоваться доблестью.
Итак, слушай внимательно.
Святослав Сахарнов.

Рама и Сита

Давным-давно в Индии жил могущественный царь — раджа. Он правил богатым и сильным государством, столицей которого был город Айодхья. У царя было несколько жён и несколько сыновей. Самого старшего сына звали Рама, одного из младших — Лакшмана.
Братья очень любили друг друга.
Случилось однажды Раме быть в столице соседнего государства. Проезжая мимо дворца тамошнего раджи, он увидел в одном из окон девушку необычайной красоты.
— Кто это? — спросил Рама у торговок, сидевших возле дворцовых ворот.
— Это Сита, дочь нашего повелителя! — ответили те.
Рама повернул коня, чтобы ещё раз взглянуть на девушку, но, когда подъехал, окно уже было плотно закрыто.
Вернувшись в Айодхью, он рассказал об этой встрече брату.
— Ты знаешь, я полюбил её с первого взгляда! — признался он. — Что делать, Лакшмана? Может быть, рассказать обо всём отцу и матери? Или — нет, мужчине пристало умение ждать…
На том сошлись.
И действительно, вскоре отец Ситы решил, что пришла пора выдавать дочь замуж.
В те далёкие времена в Индии был обычай сваямвар, по которому, для того чтобы невеста могла выбрать себе жениха, в её честь назначались состязания. На них съезжались юноши. Они соревновались в стрельбе из лука, в борьбе, в метании копья.
Победителю, если, конечно, он был ей по душе, невеста надевала на шею венок. Это был знак: она согласна стать его женой.
Как только такая весть достигла Айодхьи, Рама и Лакшмана стали собираться в путь. В назначенный день рано утром они уже въезжали в город, где жила Сита. Здесь всё кипело: повсюду развевались пёстрые флаги, играла музыка, над очагами, где разогревался рис и жарилось мясо, вились сладкие дымки, по улицам то и дело катили украшенные цветами колесницы. С главной площади доносился нетерпеливый гул толпы.
— Как бы нам не опоздать! Давай пришпорим коней! — крикнул Лакшмана.
Они въехали на городскую площадь. Тут уже всё было готово к состязанию: в беседке, украшенной цветами, сидели Сита и её отец, напротив них стояли кучкой приехавшие со всех концов Индии женихи. Толпа запрудила не только площадь, но и окрестные улицы.
Загремели и смолкли барабаны. Царь встал и сделал знак, требуя тишины.
— Много лет тому назад, — начал он, — за совершённый в честь богов подвиг один из моих предков получил в подарок от всесильного Шивы лук. Он столь тяжёл и крепок, что никто никогда не смог ни поднять, ни натянуть его. Сегодня этот лук будет вынесен на площадь. Тот, кто сможет согнуть его, станет мужем моей дочери. Я сказал.
С этими словами царь важно кивнул слугам, те бросились во дворец и вскоре вернулись, сгибаясь под тяжестью необычной ноши. Увидев, сколь велик лук и как толста его тетива, некоторые женихи приуныли.
Слуги с трудом дотащили лук до середины площади, положили на землю и удалились.
И тогда к нему один за другим стали подходить те, кто добивался руки Ситы.
Сначала силу пробовали самые молодые. Они смело приближались к луку, брались за него, напрягали мышцы, но… пот струился по лицам, руки опускались — никто не смог даже на палец оторвать древко от земли.
Затем выступили женихи постарше. Это были настоящие богатыри. Они неторопливо выходили на середину площади, гордясь своим ростом и силой и прежними подвигами. Некоторым из них удавалось чуть-чуть приподнять конец древка и даже ухватиться за тетиву, но лук снова падал, тетива оставалась недвижимой.
И вдруг в толпе раздался ропот.
Из шеренги женихов вышел чернобородый воин. Его глаза горели жестоким огнём. Он подошёл к луку и без видимого усилия приподнял его с земли. Все ахнули, царь привстал с сиденья, а Сита почувствовала, как страх проникает в её сердце.
— Кто это? — спрашивали друг у друга жители города.
Воин упёр конец лука в землю, ухватился одной рукой за древко, ладонь другой наложил на тетиву. Толстые кривые пальцы впились в неё, мышцы рук напряглись и стали похожи на камни. Тетива начала медленно оттягиваться.
Среди женихов послышались горестные крики.
— Уж не сам ли это Равана-непобедимый? — заговорили в толпе.
Богатырь напряг все силы. Жилы на его лбу вздулись, концы лука начали сближаться. Но… раздался звон, подобный звону сабли, тетива вырвалась из рук, лук распрямился и упал на землю.
И тогда богатырь издал ужасный рёв. Он топал ногами и ревел, как раненый слон. Глаза его налились кровью, облик, до того чёткий и ясный, стал зыбким. Тело потеряло прежние очертания, вместо одной головы выросли десять, а две руки превратились в двадцать.
— Горе, горе нам! Это и верно Равана, царь ракшасов, демон среди демонов, владыка бродящих ночью, воин, не знающий жалости! — закричали в толпе.
Не успела испуганная Сита разглядеть того, кто чуть было не стал её мужем, как ракшас поднялся в воздух и исчез, как исчезает столб пыли, развеянный ветром.
И тогда на площадь вышел Рама. Он подошёл к луку, медленно поднял его и, разведя могучие плечи, стал натягивать тетиву.
Чёрное, блестящее тяжёлое дерево уступало сильным рукам — тетива всё дальше отдалялась от древка, и наконец лук не выдержал: раздался треск, похожий на удар грома, крыши домов задрожали — лук разлетелся пополам.
Крики радости переполнили площадь.
— Он победил! Слава царевичу Айодхьи! — кричала толпа.
Царь встал, подняв в приветствии руки, а Сита вышла из беседки, приблизилась к Раме и, потупя глаза, надела на его шею венок.
Сыграли свадьбу. Рама вернулся во дворец отца и стал помогать ему править.
Вместе с ним в Айодхью приехала Сита.

Древнеиндийский эпос «Рамаяна», краткий пересказ | Русская Индия

В этом году индийский Новый год – Дивали, празднуется 3 ноября. Выбор даты праздника зависит от лунного календаря. А так же событий, описанных в древнеиндийском эпосе на санскрите Рама?яна, одном из важнейших священных текстов индуизма. «Рамаяна» состоит из 24 000 стихов, вошедших в семь книг и 500 песен. Современными учёными «Рамаяна» датируется IV веком до н. э.
Содержание «Рамаяны» веками перелагалось в бессчётных творениях живописи, литературы, народного театра и пантомимы. На площадях современной Индии можно встретить сказителей, часами и даже днями напролёт читающих «Рамаяну» нараспев. Брахма во второй книге Рамаяны говорит: «Пока горы и реки будут существовать на земной поверхности, до тех пор и история Рамаяны будет обходить свет». Предлагаю вашему вниманию свою краткую версию эпоса.
События происходят с главным героем поэмы – Рама, старшим и любимым сыном царя страны Кошалы – Дашаратхи. Однажды его мачеха Кайкеий задумала сделать царем своего сына Бхарата, брата Рамы по отцу. Она затевает интригу, и царь Дашаратха вынужден уступить ее ультиматуму и приказать, чтобы Рама оставил своё право на трон и удалился в изгнание на 14 лет.
Кстати, Бхарата, которому достался трон, повел себя благородно. Когда он узнаёт, что его мать Кайкеий отправила наследника Раму в ссылку, что послужило причиной смерти царя Дашаратхи, убитого горем из-за вероломства своей жены, он отвергает незаконно полученную власть и отправляется на поиски Рамы. Когда Рама отказывается возвратиться из своего изгнания, Бхарата ставит на трон золотые сандалии Рамы как символ того, что истинный царь — Рама, а он — всего лишь его наместник. Изображается как идеал справедливости.
С Рамой в ссылку отправляется верная и любимая жена Сита. Она изображается как идеал женской чистоты. А также Лакшман — младший брат Рамы, идеал верного друга. Он всё время защищает Ситу и Раму, хотя и является виновником их бед.
Как-то к Лакшману подошла девушка и сказала, что хочет стать его женой. Он отверг ее и в назидание отрезал кончик носа. А девица оказалось сестрой могущественного Равана — царя Ланки (Шри-Ланка). Он десятиглавый и двадцатирукий; если отрубить его головы, то они отрастают вновь. От бога-создателя Брахмы получил чудесный дар: в течение десяти тысяч лет он не мог быть убит ни богом, ни демоном, ни зверем. Даже боги трепещут перед его силой. Мстя за оскорбление, нанесенное сестре, Равана решает похитить Ситу.
Он подсылает к хижине Рамы демона Маричи в образе оленя, за которым тот погнался по просьбе Ситы и подстрелил его.

Перед смертью голосом Рамы оборотень крикнул «О Сита! О Лакшмана!», испугавшись, Сита велела Лакшману поспешить на помощь ушедшему в лес Раме. Тогда он начертил охранную линию возле хижины и попросил женщину не переступать ее. Тем временем Равана прикинулся нищим старцем и стал просить еды и воды у Ситы. Она подала и не заметила, как ступила за черту. Тут же коварный Равана сорвал покрывала и унес ее с собой.

Когда Рама и Лакшман поняли, что произошло, решили идти войной на Ланку. Но что делать, войска-то у них не было? Они обратились к Хануману – сыну бога ветра, изображается как идеал преданного выполнения долга чести. Хануман — могущественный ванара, человек-обезьяна. Ванары очень сильные воины и на войне обычно они вырывают дерево с корнем и используют его как орудие против врагов.

Он послал свои войска в Ланку. Началась страшная битва. У Равана было одно уязвимое место – пупок, если выпустить в него стрелу, Раван погибнет. Поэтому в битвах его всегда прикрывал брат. Рама подкараулил момент, когда Равана был один, и застрелил непобедимого царя Ланки!

Это событие увековечено в индуистском фестивале Дасера (Dussehra), который отмечают как победу добра над злом. Принято сжигать чучела Равана. Этот день очень хорош для любых начинаний. К слову, это и дата нашей свадьбы, выбранная по рекомендации астрологов.
Вернемся к ДИВАЛИ! После победы над Раваном двадцать дней пути потребовалось Раме, чтобы вернуться в свое царство полноправным правителем. На этот день и приходится празднование Нового года. Жители зажгли в своих домах огоньки, что означало «Свет вернулся в нашу жизнь!» Так и мы, празднуя индийский новый год, зажигаем в домах масляные лампы, они должны стоять в каждой комнате на окнах и у входной двери, украшаем балконы фонариками, повсюду салюты и фейерверки, бенгальские огни и петарды.

Читать «Сказание о Раме, Сите и летающей обезьяне Ханумане» — Сахарнов Святослав Владимирович — Страница 2 — ЛитМир

Не успела испуганная Сита разглядеть того, кто чуть было не стал её мужем, как ракшас поднялся в воздух и исчез, как исчезает столб пыли, развеянный ветром.
И тогда на площадь вышел Рама. Он подошёл к луку, медленно поднял его и, разведя могучие плечи, стал натягивать тетиву.
Чёрное, блестящее тяжёлое дерево уступало сильным рукам — тетива всё дальше отдалялась от древка, и наконец лук не выдержал: раздался треск, похожий на удар грома, крыши домов задрожали — лук разлетелся пополам.
Крики радости переполнили площадь.
— Он победил! Слава царевичу Айодхьи! — кричала толпа.
Царь встал, подняв в приветствии руки, а Сита вышла из беседки, приблизилась к Раме и, потупя глаза, надела на его шею венок.
Сыграли свадьбу. Рама вернулся во дворец отца и стал помогать ему править.
Вместе с ним в Айодхью приехала Сита.

Кайкейя
Шли дни. Старый раджа с каждым месяцем чувствовал себя всё хуже и хуже. Наконец настал час, когда он решил передать Раме царство и удалиться на покой.
Но кроме жён, от которых родились Рама и Лакшмана, у раджи была ещё одна — самая молодая — жена по имени Кайкейя. У них тоже был сын.
Служанкой Кайкейи была кривобокая горбунья, существо злобное, ненавидящее весь мир.
И вот однажды эта служанка вышла из дворца, чтобы послушать городские сплетни, и заметила, что на улицах какая-то особая, праздничная суета.
— Что это готовится? — обратилась она к первому же встреченному. Тот узнал её.
— Ты живёшь во дворце и не знаешь? — удивился он. — Ведь завтра нашим государем станет мудрый и добрый Рама. Отец уступает ему власть. Всё уже готово к коронованию!
Он удалился, весело напевая, а горбунья, дрожа от гнева — она ненавидела статного и красивого Раму, — бросилась назад во дворец.
Там она разыскала Кайкейю.
— Беда, беда, о махарани! — запричитала служанка. — Ты сидишь у окна и любуешься павлином в саду, а Рама уже готов надеть на голову корону отца… Почему ты не побледнела от испуга?
— Я уже слышала эту новость от самого Рамы, — спокойно ответила Кайкейя. — Так будет лучше, это решил сам раджа. Почему я должна бледнеть? Мне бояться нечего.
— Подумай, что ты говоришь. Разум покинул тебя, госпожа! — продолжала горбунья. — Разве ты не понимаешь, как изменится теперь твоя жизнь? Сегодня ты любимая жена правителя, первая среди его трёх жён, а завтра? Он покинет дворец, и ты станешь никем. Рама коварен, он не захочет делить власть с твоим сыном, он изгонит его из страны, а тебя начнут унижать и превратят в простую служанку!

Кайкейя была доброй, но не очень далёкой женщиной. Услыхав слова горбуньи, она испугалась. «А что если и верно Рама и его мать до сих пор только притворялись моими друзьями? — подумала она. — Ведь раджа больше всех жён любит меня, значит, они не могут мне не завидовать… Неужели я стану нищей? Бедный мой сын!»
И, обращаясь к горбунье, вся в слезах, она попросила:
— Что делать? Научи меня!
Надо сказать, что служанка давно втайне вынашивала коварный замысел, как избавиться от Рамы и сделать сына Кайкейи единственным наследником. Теперь она рассказала всё госпоже.
Скрепя сердце Кайкейя согласилась с коварным планом горбуньи. Растрепав волосы и размазав по лицу слёзы (они были уж не такими притворными), она стала ждать, когда раджа в обычный час навестит её.

Он пришёл вечером, когда павлины в садах перестают ворчать и усаживаются на ветки, а беспокойные мангусты — гроза змей и лягушек — выходят на охоту.
Увидя Кайкейю, лежащую на полу и сотрясающуюся от рыданий, царь воскликнул:
— Кто посмел обидеть тебя?!
На что Кайкейя отвечала:
— Никто, о царь. Но я плачу потому, что ты, такой честный и преданный долгу, забыл свои обещания.
— О чём ты говоришь, Кайкейя? — воскликнул царь. — Не было случая, чтобы я не держал данное мной слово.
— Это так, — возразила младшая жена, — но помнишь, много лет назад, битву под стенами города? Ты дрался, не ведая страха, но был сражён копьём. Раненный, истекающий кровью, лежал ты на поле, и коршуны уже кружили над тобой.
— Так, — сказал царь, потому что всегда помнил этот страшный миг.
— Кто прокрался ночью на поле брани, нашёл тебя, омыл и перевязал раны? Кто отогнал злых птиц и приложил к губам твоим целебные травы? Кто перенёс тебя во дворец?
— Это сделала ты, Кайкейя! — сказал царь.
— И вот тогда, вспомни, придя в себя, ты предложил исполнить любые мои два желания. Ты умолял назвать их…
— Да, я прекрасно помню всё это, — не подозревая ничего худого, весело сказал царь. — Я и сейчас готов исполнить обещание. Тогда ты сказала, что повременишь, назови эти два желания теперь.
— Хорошо, я скажу. Вот они: первое — чтобы правителем страны после твоей смерти стал мой сын. Второе — чтобы Рама тотчас отправился в изгнание. Он должен уйти в лес и прожить там четырнадцать лет. Я сказала.
Долго молчал царь, не в силах поверить услышанному.
— О Кайкейя! — наконец воскликнул он. — Что слышу я? Или это дурной сон, и мне только кажется, что я разговариваю с тобой? Или в груди у тебя камень вместо сердца? Ты знаешь, что ни один раджа, если он действительно раджа, а не злобный временщик, никогда не посмеет отказаться от своего слова… Что требуешь ты? Зачем? Неужели я столько лет обманывался, считая тебя доброй?.. Но я обещал, и я исполню твои желания.
С этими словами царь удалился, а Кайкейя, оставшись одна, снова залилась слезами. Она всё-таки была доброй женщиной и не радовалась победе, понимая, что теперь ей предстоит быть жестокой до конца.
Изгнание Рамы
На другой день чуть свет она приказала позвать Раму к отцу.
— Я прибыл! — сказал Рама, входя в зал и почтительно склоняясь перед раджой. — Ты хочешь мне что-то сказать, отец?
Но подавленный горем старик молчал. И тогда заговорила сидевшая у его ног Кайкейя.
— Готов ли ты исполнить волю своего родителя, Рама? — спросила она.
— Всегда, матушка! (В старых индийских семьях, когда случалось одному мужчине иметь несколько жён, дети их всех называли матерями.)
— Какой бы суровой она ни была?
— Пусть отец приказывает.
— Отцу больно говорить, и его волю сообщу я. Он решил, что ты должен отправиться в лес и жить там четырнадцать лет, не вмешиваясь в дела государства. После этого ты можешь вернуться. Я сказала.
Ошеломлённый, стоял Рама перед отцом.
— Что слышу я! — воскликнул он наконец. — Это изгнание. Но за что? Ты знаешь, отец, по одному твоему слову я пойду в огонь, выпью яд, брошусь в океан. Но сейчас, когда управлять страной тебе всё труднее… Неужели правда, что это твоя воля?
Старый раджа, еле сдерживая слёзы, кивнул.
Понурив голову, Рама удалился.
Медленно прошёл он по залам в дальнюю половину дворца, где с нетерпением ждали его Сита и Лакшмана.
Они гадали: зачем понадобилось отцу так рано вызывать Раму?
— Я думаю, он хочет поручить ему вести новую войну с соседями, — говорила Сита. — Они всё время нападают на наши города и жгут наши деревни.
— Нет, — возражал ей Лакшмана. — Я думаю другое. Отец решил дать ему ещё несколько советов, как управлять страной. Ведь это большое искусство!
В комнату вошёл Рама.
— Сита и Лакшмана, — сказал он, — отец приказал мне удалиться в лес на четырнадцать лет. Это — изгнание, хотя я и не знаю за что. Долг детей — слушаться родителей. Я удаляюсь. Живите счастливо, не беспокойтесь обо мне. Годы пройдут, я вернусь.

Поражённые, Лакшмана и Сита долго не могли прийти в себя от этой вести.
Первой заговорила Сита.

Читать «Сказание о Раме, Сите и летающей обезьяне Ханумане» — Сахарнов Святослав Владимирович — Страница 4 — ЛитМир

Они решили, что пора родиться герою, который бы избавил мир от злого демона. И вот тогда в Айодхье родился ты, Рама. Живи, не страшась ничего, и знай о своём предназначении. Я сказал всё.
Братья долго молчали, поражённые, а потом Лакшмана воскликнул:
— Так вот для какого великого подвига ты рождён, брат!
— И всё-таки берегись Раваны, муж мой! — сказала Сита. — Будь осторожен.
— Я не питаю против него зла и не ищу его смерти, — задумчиво сказал Рама, перед глазами которого встал облик гневного ракшаса. — Всё, к чему устремлены мои помыслы, о Агастья, это найти в глубине леса место, где мы могли бы прожить определённые отцом четырнадцать лет.
— Такое место я вам укажу, — согласился отшельник. — Оно в трёх днях пути отсюда. Но лес полон опасностей: даже в самую глубину его проникают хищные звери и злые демоны — я дарю тебе этот волшебный колчан. В нём никогда не иссякают стрелы!
С этими словами отшельник снял со стены и протянул Раме колчан, в котором лежали три стрелы.

— Эти две стрелы — простые, — сказал Агастья. — Их ты можешь тратить, не задумываясь. А вот эта, с алмазным наконечником, — храни её до решающей битвы с Раваной!
Приняв колчан, Рама низко поклонился старцу, а нетерпеливый Лакшмана тут же вытащил одну из простых стрел. Тотчас на её месте появилась новая.
— Благодарим тебя, мудрый Агастья! — сказали в один голос Рама, Лакшмана и Сита.
После этого все трое вышли на лесную тропу, и Агастья указал им путь.
Действительно, пройдя три дня, они достигли большой поляны, раскинувшейся на берегу прозрачной реки. Поляну с трёх сторон окружал лес. В нём бродили бесчисленные стада кабанов и оленей, пели птицы, в реке плескалась рыба.
Здесь братья построили хижину и стали в ней жить. Рама и Лакшмана каждый день по очереди уходили в лес и приносили добычу, Сита готовила еду. Ещё она посадила на берегу реки немного пшеницы и бобов.
Тот, кто первый записал легенду о Раме, особенно настаивает на том, что братья никогда не уходили в лес вдвоём. Они понимали, что нельзя оставлять в хижине беззащитную женщину. И ещё они знали, что если полёт стрелы ограничен силой стрелка и ветром, то нет предела, до которого может распространиться слух о чужом несчастье.

Похищение Ситы
И действительно, весть об изгнании Рамы и о том, что Сита живёт не во дворце, окружённая стражей, а в лесу, охраняемая только двумя воинами, долетела до Ланки, где царствовал Равана.
«Вот и настал мой час!» — подумал он и тотчас позвал слугу, умевшего принимать облик любого животного.
— Ты отправишься со мной! — сказал он. — Там, на севере, в густом лесу живёт женщина, которую нужно похитить. Но с ней живут и два могучих воина. Ты обернёшься прекрасным оленем и будешь бегать около хижины до тех пор, пока они не погонятся за тобой. А я спрячусь в кустах. Уведи их подальше. Как только воины удалятся, я унесу женщину. Ты меня понял?
— Я понял всё, о владыка! — ответствовал ракшас.
Они взошли на колесницу, и безмолвный возница помчал их по небу, всё дальше удаляясь от Ланки.
Когда синие вершины Гималайских гор закрыли полнеба, колесница опустилась, и Равана со слугой очутились в густом лесу. Они пошли, раздвигая руками кусты, и шли до тех пор, пока не увидели на зелёной поляне близ ручья маленькую хижину, около которой на корточках сидела женщина и перетирала в ступе пшеничные зёрна. Женщина подняла лицо, чтобы отереть пот, и Равана узнал Ситу.
— Это она! Ступай! — приказал он, и ракшас, обернувшись золотистым оленем, прыжками выскочил на поляну.
— Рама, Лакшмана! — удивлённо вскричала женщина. — Смотрите, кто пожаловал к нам!
Из дома вышли Рама и Лакшмана. Они замерли у дверей и вместе с Ситой стали любоваться, как олень то выбегает, словно танцуя, на поляну, то скрывается в кустах.
— Какое чудесное животное! — сказала Сита. — Рама, Лакшмана, вы по очереди ходите на охоту, а я всегда дома. Как бы я хотела, чтобы этот олень стал товарищем моих игр и чтобы я могла ухаживать за ним, как за ребёнком.
Рама переглянулся с братом, улыбнулся, перекинул лук через плечо и быстрыми шагами направился к кустам, возле которых стоял олень.
— Подожди! — крикнул Лакшмана. — Я помогу тебе!
Они стали подкрадываться к оленю с разных сторон и уже были готовы схватить его, как животное в последний момент отскочило в сторону.
Снова и снова пытались поймать его братья, но олень каждый раз ускользал из их рук, всё дальше углубляясь в чащу.

— Мы удаляемся от хижины, — сказал Рама. — Вернись, Лакшмана!
И Лакшмана, к глубокой досаде Раваны, возвратился к Сите.
Но у Раваны и у его слуги была приготовлена ещё одна хитрость. Увлекая Раму всё дальше и дальше, олень завёл его в самую гущу леса. Когда Рама в последний раз попытался поймать его, олень выскользнул из рук, отбежал в сторону и крикнул голосом Рамы:
— О Сита, о Лакшмана!
Этот крик, полный боли и отчаяния, возник в самой чаще и, подобно быстрой волне, которая кругами разбегается вокруг упавшего в воду камня, разнёсся по лесу.
И тогда Рама понял, что его обманули, что это не олень, а злой дух и что этот крик предвещает беду.
В гневе выхватил он из колчана стрелу, натянул лук и пустил её вслед убегавшему оленю. И хотя тот мчался как ветер, стрела догнала его. Олень упал с пробитым сердцем и едва только коснулся земли, как превратился в уродливого кривобокого ракшаса.
В ужасе стоял Рама над телом демона.
— Брат, не иди сюда! — крикнул он, предчувствуя беду.
Но голос его вернулся, отражённый стеною деревьев…
Тем временем Сита и Лакшмана с нетерпением ожидали возвращения Рамы. Наконец до их слуха донёсся жалобный голос:
— О Сита, о Лакшмана!
— Скорее на помощь! Беги — это голос Рамы! — воскликнула Сита.
— Но брат приказал мне ни в коем случае не оставлять тебя, — возразил царевич.
— Что значит моя жизнь, если опасность грозит Раме? Беги скорее. Он, наверное, ранен, умирает… Беги! Я требуй, я, наконец, приказываю!
И Лакшмана, понурив голову, удалился. Сперва он шёл, потом ускорил шаги и, наконец, побежал. Он мчался через лес до тех пор, пока не встретил бегущего навстречу Раму.
— Почему ты здесь? — воскликнул в испуге старший брат, — Разве я не приказал тебе?..
Лакшмана опустил голову, но тут же глаза его сверкнули гневом.
— Назад, к хижине! Нас обманули! — крикнул он.
Братья бежали что было сил. Ручей — они перемахнули и через него… Поляна — пронеслись как ветер… Вот и хижина… Перед ней никого нет. Они распахнули дверь — внутри пусто…
Сита исчезла.

Равана и Сита
Вот что случилось у хижины.
Пока Рама охотился за оленем, а Лакшмана и Сита прислушивались к звукам, доносившимся из чащи, Равана, приняв облик странствующего старца, стоял за кустами и ждал, когда раздастся роковой зов.
— О Сита, о Лакшмана! — донеслось, наконец, из глубины леса.
Едва Лакшмана скрылся, Равана вышел из кустов и направился прямо к хижине. Удивлённая появлением в этом глухом, безлюдном месте человека, Сита приветствовала его низким поклоном.
— Будь нашим гостем, добрый старец, — сказала она. — Скоро вернутся из леса мой муж и его брат. Они будут рады тебе. В лесу жарко, не хочешь ли испить воды?
Равана поблагодарил. Но едва только Сита, держа в вытянутой руке кувшин, приблизилась к нему, он крепко схватил её за руки, подал знак, из кустов выкатилась колесница, Равана вскочил в неё, втащил Ситу, кони поднялись в воздух и, погоняемые возницей, помчались над лесом.
— Кто ты? Что тебе надо от меня? — в ужасе воскликнула Сита. — Зачем ты увозишь меня?

Читать «Сказание о Раме, Сите и летающей обезьяне Ханумане» — Сахарнов Святослав Владимирович — Страница 3 — ЛитМир

— Ты прав, Рама, — печально сказала она. — Волю отца надо исполнить. Но и я последую за тобой.
Лакшмана вскричал:
— Нет, нет! Это Кайкейя! Отец не мог принять такого решения. Это она подговорила его. Она ненавидит нас. Сейчас же иду к отцу!
— Не делай этого. Ему и так тяжело. Своими невоздержанными речами ты убьёшь его! — отвечал Рама.
— Тогда я отправляюсь в лес с вами!
Решив так, они покинули дворец. Ни одна живая душа, кроме молчаливых стражников, не видела их, и только, когда они проходили мимо покоев Кайкейи, на одной из дверей, низко, у самого пола, шевельнулся занавес, словно там стоял кто-то, подглядывая.
Они прошли тихими утренними улицами Айодхьи, вышли за городские стены и оказались в поле. Но едва они очутились там, с большого сухого дерева, что стояло около дороги, слетел ястреб и стал кружиться над ними.
Всё дальше и дальше от города уходили братья, а ястреб в небе всё сопровождал их.
— Что надо этой птице? — грустно спросил Рама. — Уж не предвещает ли она нам новые беды?
— Я пущу стрелу и собью её! — сказал Лакшмана.
— Не следует этого делать, — возразила Сита. — Ведь это Джатаю — король ястребов. Когда-то он летал в паре со своим братом. Разве вы не слышали их историю?
И она рассказала братьям о двух ястребах.
Рассказ о Джатаю — царе ястребов и его брате
У ястребов, самых быстрых и смелых из птиц, был свой царь, которого звали Джатаю. Он жил вместе с младшим братом, они оба очень любили друг друга и никогда не разлучались.
Надо сказать, что все птицы боятся смотреть на солнце и только самым отважным и сильным дано это счастье. Джатаю и его брат очень гордились тем, что могут, не закрывая глаз, глядеть на дневное светило.
Но однажды Джатаю сказал:
— О брат мой! Меня терзает любопытство. Мы с тобой одни из немногих, кому боги дали волшебный дар смотреть на солнце. Но то, что видим мы, ничего не прибавляет к тому, что мы давно знали о божественном диске. Я думаю, что это происходит оттого, что мы смотрим издалека, а издалека даже самое прекрасное дерево кажется лишь тёмным пятном. Давай взлетим в небо и постараемся взглянуть на солнце вблизи!
— Я всегда с тобой! — ответил младший брат, и две гордые птицы поднялись в воздух.
Сначала они кружились, поднимаясь всё выше и выше, в воздухе, тёплом, напоенном ароматом цветущих лесов. Потом воздух стал прохладным, и только едва заметные запахи говорили о том, что теперь под ними поля, полные зелёных трав и посевов пшеницы. Затем он стал чистым и прозрачным, как родниковая вода, холодным, как лёд, а солнечные лучи, пронзавшие его, стали подобны раскалённым иглам.
Всё выше поднимались два ястреба, всё нестерпимее становился солнечный жар.
— Останься, я полечу дальше один! — сказал Джатаю. — Ты чувствуешь, как ранят огненные стрелы? Я лечу выше!
— Я всегда с тобой! — отвечал брат.
Они поднялись ещё выше, и земля внизу стала похожей на голубой океан, а снежные Гималаи, выше которых нет гор на свете, стали казаться белыми зубчиками.
— Брат мой, умоляю тебя, останься! — снова попросил Джатаю.
— Я всегда с тобой! — в третий раз ответствовал его брат.
Они приблизились к солнцу и широко раскрытыми глазами взглянули на него. И тогда боги, возмущённые их дерзостью, приказали солнцу вспыхнуть с утроенной силой. Поток обжигающих лучей хлынул навстречу птицам.
Младший брат сразу почувствовал, как начинают тлеть его перья, и понял, что сейчас наступит гибель. И тогда, развернув крылья, он взлетел и заслонил Джатаю от солнечных лучей. И огонь обрушился на него, воспламенил крылья и хвост, обуглил перья на груди и выжег глаза, потом настиг Джатаю, и обе птицы, кувыркаясь, полетели к земле.
Крылья, которые ценой жизни сберёг ему брат, спасли Джатаю. Он остался жив, но покинул своих подданных и стал птицей-отшельником, чтобы, тоскуя, размышлять на досуге о силе братской любви и неистовом стремлении богов хранить свои тайны…
Так закончила царевна свой рассказ, и все трое, подняв лица, долго смотрели, как описывает в небе круги огромная птица.
Между тем солнце поднялось над горизонтом. Подул жаркий ветер, и пыль столбами побрела по полю.
Путники вышли на дорогу и отправились по ней туда, где за морем жёлтых возделанных полей виднелась полоска синего леса.
К вечеру они достигли его и углубились в самую чащу. Так они брели день за днём, ночуя на деревьях или в пещерах, отрытых среди корней, пока не наткнулись на убогую хижину, из которой на звук их шагов вышел глубокий старец.
Склонившись в приветствии, старец произнёс:
— Я ждал вас, Рама и Лакшмана. Входи и ты, Сита.

Встреча с отшельником
Это был знаменитый отшельник Агастья. Много лет прожил он в лесной глуши, питаясь кореньями и плодами, размышляя о смысле жизни и назначении человека.
Агастья ввёл усталых путников в свою хижину, а когда они отдохнули и разделили его скудную трапезу, сказал, обращаясь к Раме:
— Боги поручили мне открыть твоё предназначение, о лучший из царевичей, муж прекраснейшей из женщин!
Да будет известно тебе, а также тем, кто сопровождает тебя в странствиях, что прежде, чем ты родился на свет, было время, когда глубокая печаль объяла страну и повергла в раздумья богов.
Причиной был Равана.
Вы все, конечно, знаете, что на земле Индии испокон веков, кроме людей, живёт могучее и злобное племя демонов-ракшасов. И если люди все свои дела совершают днём, при свете солнца, то ракшасы выходят из тёмных лесов и спрятанных в глубине гор ущелий, только когда лучезарное светило скроется за горизонт. Они бродят во тьме, оскверняя алтари, пьют кровь спящих животных, похищают людских жён и убивают застигнутых в дороге воинов.
Но ракшасы смертны, и исстари люди, звери, а также боги, охраняющие людей и зверей, боролись с ними и побеждали.
Но вот много лет назад среди ракшасов родились два брата — Равана и Кумбкахарны. Не было демонов свирепее и сильнее их.
Равана был ростом с гору, имел десять голов и двадцать рук, и не было никого, кто мог бы сравниться с ним в метании копья или стрельбе из лука. Он был быстр и беспощаден.
Кумбкахарны был ещё больше ростом и ещё сильнее. Когда он вступал ногой в океан, вода выкатывалась на берег, а если ему приходилось идти среди гор, то он, задевая их, сворачивал вершины, и земля тряслась так, что в городах рушились дома. Правда, он любил поспать и мог пролежать с закрытыми глазами, похрапывая, целый год. Ещё он был прожорлив, и боги, взирая с небес на опустошения, которые он причинял полям и стадам, часто задумывались: не обречёт ли он в конце концов на голод всю Индию?
И однажды они решили испытать силу братьев, приказав им уничтожить легион злых духов, передвинуть семь гор и углубить ложа четырнадцати морей.
Всё сделали Равана и Кумбкахарны.
Тогда, поражённые, боги сообщили им через посланца, что в награду готовы исполнить их любые желания.
— Я не боюсь никого из людей, — сказал Равана, — и поэтому прошу одного: чтобы мне не грозила смерть от руки богов или от когтей и клыков зверя.
— А я вообще никого не боюсь, — сказал, зевнув, Кумбкахарны. — Мне бы только спать да есть вволю!
Боги согласились. С тех пор Равана стал могущественнейшим из ракшасов, а Кумбкахарны погрузился в вечный сон, из которого он выходит раз в пять лет, чтобы насытиться и снова уснуть.
Местом своего жительства братья выбрали остров в океане.
Однако с тех пор не стало никому спасения от свирепого Раваны: он носился по земле, сея повсюду смерть и ужас. Ни могучие звери, ни сами боги не могли защитить людей от злого демона.
Тогда боги снова собрались на совет: что делать с безжалостным ракшасом? И вспомнили, что, прося волшебного дара, Равана забыл про смерть от руки человека.

Встреча с отшельником. Сказание о Раме и Сите. Тексты. Мифология Индии






















на 23.05.2003 словарь «Мифология Индии» содержит 318 слов

Похищение Ситы. Сказание о Раме и Сите. Тексты. Мифология Индии






















на 23.05.2003 словарь «Мифология Индии» содержит 318 слов

Испытание Ситы огнём и её уход в изгнание | Мифы и легенды индийской мифологии

Назад к разделу

Испытание Ситы огнём и её уход в изгнание

После смерти Раваны Вибхишана доставил Ситу к Раме на красиво разукрашенной колеснице. Но ко всеобщему удивлению Рама фактически отказался её принять, считая её осквернённой пребыванием во дворце ракшасы. Сита была глубоко уязвлена таким отношением Рамы, и, чтобы доказать свою невинность, решилась пройти испытание огнём.
«О Богоравный! Ты не сумел оценить моей верности и долготерпения! — сказала Сита. Вся в слезах, обратилась она к Лакшмане, убитому горем: — Возможно ли жить мне после этих несправедливых упреков? Разожги для меня поскорее погребальный костер, ибо другого выхода нет. Любимый супруг мой всенародно отрекся от меня. Если сердце мое всегда оставалось верным Раме, пускай дарует мне бог Огня свое покровительство! Если я чиста и незапятнана перед Рамой, да защитит меня от неправедной хулы великий Агни, очевидец всего сущего!»
Лакшмана приготовил костёр и Сита вошла в него. Множество людей замерли в ужасе, когда Сита, сложив ладони и потупив глаза, вошла в медно-багряное пламя. Среди мятущихся огненных языков красота ее блистала подобно расплавленному золоту. Сам бог огня Агни вывел её из огня невредимой, отвёл её к Раме и попросил принять её назад. Рама заявил, что и без всякого испытания он был уверен в чистоте своей супруги, но хотел доказать её невинность другим.
По возвращении в столицу Раму приветствовал Бхарата, надевший на стопы брата золотые сандалии.И стал Рама править. За этим последовала эпоха правления Рамы, продолжавшаяся 10 000 лет — век процветания, равного которому не было в истории. Описывается, что в это время по всей земле царил мир, дети не плакали, не было засух и земля давала обильные плоды, не существовало болезней, бедности и преступности.
Но когда Сита уже ждала ребенка, народ стал возмущаться тем, что царский род продолжат потомки женщины, запятнавшей себя пребыванием в доме чужого мужчины. Рама приказал Лакшмане увезти Ситу в лес к отшельнику Вальмики.
«О Безупречная! — сказал Лакшмана.- Опасаясь народной хулы, коснувшейся его доброго имени, царь отверг тебя. Отныне ты останешься в обители мудреца Вальмики, а жителям Айодхьи будет объявлено, что тобой добровольно избран путь покаяния».
Потрясенная Сита не лишила себя жизни только потому, что ожидала ребенка, будущего продолжателя прославленного рода .
Вскоре Сита разрешилась от бремени близнецами. Царевна нарекла их Кушей и Лавой. Валмики записал всю историю Рамы, а затем пересказал ее мальчикам.
Как-то раз Куша и Лава прибыли в столицу на праздник. Собравшиеся на праздник были поражены исключительным сходством братьев с Рамой и песней, которую они пели, рассказывающей о жизни монарха. Рама догадался об их происхождении и послал за Ситой и отшельником. Восторженно и благоговейно встретил народ появление Ситы. Когда стихли приветственные клики, Вальмики обратился к Раме, восседающему на престоле: «О сын Дашаратхи! Взгляни на свою преданную, любящую жену Ситу, отвергнутую тобой по причине людского недоверия и осуждения. Взгляни на ваших прекрасных сыновей Кушу и Лаву. Твоя супруга перед тобой чиста и безгрешна. Я — Вальмики! Если уста мои произнесли хоть слово лжи — да останется мое тысячелетнее подвижничество втуне!»
А Сита, облаченная в царственный наряд из желтого шелка, потупив глаза, подобные лотосам, и сложив ладони, промолвила: «Если в помыслах моих никого не существовало, кроме Рамы, если телом и душой я была предана одному Раме, если я чиста и безгрешна перед моим супругом — о мать Земля, подтверди дочернюю клятву! Разверзнись и прими меня в свое лоно!» Из земли появился трон, на котором сидела богиня земли, окруженная змеями. Богиня взяла Ситу за руку и вместе с ней провалилась под землю, а боги пропели гимн, восхваляющий верную супругу. Утратив жену, Рама предался неизбывной печали. Он не пожелал взять себе другую супругу. Все дни он проводил в мыслях о Сите, любуясь ее изваянием, отлитым из чистою золота. Через тысячу лет к нему явился бог смерти и предложил сделать выбор: желает ли он оставаться среди людей или хочет вознестись на небо, где для него приготовлено место. Рама пожелал отправиться на небо. Он передал корону сыновьям, а сам вместе с братьями, а также с верными обезьянами и медведями вступил в реку Сарайю. Перейдя ее, он попал в мир богов, где его радостно принял Брахма и где он соединился с Ситой.

Читать «Сказание о Раме, Сите и летающей обезьяне Ханумане» — Сахарнов Святослав Владимирович — Страница 12 — ЛитМир

Так, в дыму и грохоте, при кликах тысяч и тысяч ракшасов, при визге обезьян и их рёве началась эта великая битва. С утра до полудня бились Равана и Рама. Колесницы их рассыпа?лись, разбитые при столкновениях, и каждый раз возницы выкатывали новые. Наконец воины спешились. В колчане Раваны кончились стрелы, и он стал метать в Раму каменные глыбы. Словно чёрные тучи, гонимые ветром, неслись они по небу, и каждый раз Рама разбивал их или увёртывался.
Тогда сто ракшасов принесли Раване из дворца его любимое копьё. Он метнул его. Словно молния, вспыхнуло оно в небе, тревожный, тоскливый звон наполнил всё поле. С ужасом смотрели воины на это чудо. Летящее копьё поднималось всё выше, и, сгибая колени, валились, не в силах видеть и слышать его, обезьяны.
— Что это за копьё? Уж не сам ли бог смерти Яма летит вместе с ним? — спрашивали они друг друга.
Тогда преданный Хануман, подобно сухому листу, увлекаемому ветром, взвился в воздух, догнал копьё и увидел, что вместо наконечника у него сверкающий трезубец, а по бокам — медные колокола, ревущие от ветра.

— Берегись, Рама! — крикнул с неба Хануман. — Оно сейчас обрушится на тебя! Торопись!
Поднял Рама свой колчан и достал две стрелы. Первую, оперённую огнём, он пустил в небо, вторую, с наконечником, тяжёлым, как лезвие топора, — в Равану.
Первая стрела догнала копьё и вонзилась в него. Охваченное огнём, копьё вспыхнуло и чёрным пеплом опустилось на землю.
Вторая стрела ударила в каменный панцирь Раваны. Тот с глухим стоном лопнул и рухнул грудой камней на землю.
И тогда Рама достал третью стрелу, стрелу, завещанную ему Агастьей. На конце её сверкал алмазный наконечник, тонкий, как змеиное жало. Рама натянул лук. Прозвенела тетива. Подобно светлому лучу, пронзила стрела воздух. Она впилась в грудь великана, нашла его сердце и ужалила его. Равана ахнул и повалился, подминая под себя деревья.
Долгий стон, который он издал, перелетел океан и сообщил всем людям, что самый могучий из ракшасов умер.

Тогда армия Сугривы с визгом и криками, потрясая копьями и палицами, кинулась на последний штурм Ланки. И ракшасы в ужасе бросились бежать, потому что впереди обезьян шли Рама и Лакшмана, а в воздухе, оглашая поле победными криками, летел торжествующий Хануман.

Конец истории Рамы и Ситы
По улицам, покрытым, как ковром, телами ракшасов, вступили в Ланку Рама и его товарищи.
— Но где же Сита? — повторял Рама, оглядывая пустынные дворцы.
Тогда Хануман, взлетев, помчался туда, где за каменной стеной в ашоковом саду прекрасная Сита с ужасом прислушивалась к тишине, которая сменила грохот сражения.

— Твой супруг ждёт тебя, госпожа! — сказала летающая обезьяна, низко склонясь перед Ситой. — Идём!
Печальным был путь прекрасной царевны через улицы поверженной Ланки. Жители с ужасом показывали на неё.
— Смотрите, — говорили они, — вот идёт та, из-за которой разрушен наш город и убиты тысячи тысяч. Это из-за неё стал безумным Равана, самый жестокий из правителей!
Слыша эти речи, Сита всё ниже опускала голову, и, когда Рама, увидя её, бросился навстречу, жестом остановила его.

— О супруг мой! — сказала она. — Я виновата перед тобой и перед народом трёх царств — людей, обезьян и ракшасов. Страсть, внушённая мною Раване, обернулась небывалой бедой. Да и обычай не позволяет тебе коснуться меня после того, как я была во дворце ракшаса. Только всеочищающий огонь, быть может, вновь соединит нас.
И она повелела слугам развести на площади перед дворцом большой костёр.

Молча отправились те в лес и принесли оттуда вязанки ароматного самшита и тонкие ветви бимбы. Они сложили их грудой перед дворцом, и Сита, попросив прощения у людей, взошла на костёр.
Вспыхнул яркий огонь. Багровые языки пламени взметнулись в воздух, чёрные клочья дыма взлетели, как стая ворон. И все, кто был на площади: и оставшиеся в живых ракшасы, и жители окрестных деревень, и косматые обезьяны — все испустили горестный вопль.
Но вдруг пламя и дым разделились — из костра вышел великан в красной одежде. На руках он нёс бесчувственную Ситу. Это был бог огня. Он сошёл с костра и направился назад, пламя сомкнулось вновь, огромный клуб чёрного дыма вырвался из костра и устремился к небу. Костёр погас.

— Смотрите, она открыла глаза! Она вздохнула! Сита жива и по-прежнему прекрасна, Огонь не коснулся её! — закричали люди. — Хвала Сите!
И тогда счастливый Рама приказал заложить воздушную колесницу Раваны. Держа за руки Ситу, он взошёл на колесницу, рядом стали Лакшмана и Сугрива. Кони взвились в воздух и, провожаемые прощальными криками и визгом обезьян, устремились в обратный путь.
Герои пролетели над океаном и увидели под собой мост, соединивший отныне Ланку с материком, гору, на вершину которой Сита обронила кусок платья, и скалу, около которой погиб в неравной битве мужественный царь ястребов. И всё время впереди колесницы, оглашая воздух радостными кликами, нёсся верный Хануман, похожий сразу и на льва и на птицу.
— Смотрите! — говорили люди, живущие и на самом краю земли, на песчаном жёлтом мысе Коморин, и на плоских красных горах Декана, и на берегах великого мутного Ганга. — Вот несётся по небу колесница великого Рамы. Как светлая луна, сияет рядом с ним прекрасная Сита. А впереди мчится, как туча, ликующий сын Ветра. Смотрите, потому что это летят те, кто долг всегда ставил превыше жизни!

Читать «Сказание о Раме, Сите и летающей обезьяне Ханумане» — Сахарнов Святослав Владимирович — Страница 7 — ЛитМир

— Брат мой, — отвечал Лакшмана. — Ты, наверное, прав, но сейчас нам надо торопиться. Сита в руках у злого ракшаса.
— Так, — отвечал Рама, и они вновь пускались в путь. Мокрые и усталые карабкались на холмы, поднимались на скользкие горные склоны, побеждали в пути хищных зверей.
Но вот однажды они вышли к подножию горы, на вершине которой увидели несколько обезьян. При их появлении обезьяны спрятались, и только одна продолжала стоять, не выказывая признаков страха.
— Идём дальше. Что нам какие-то обезьяны! — сказал Лакшмана. — Солнце уже склоняется к закату, плохо, если мы не достигнем до ночи жилья людей.
— В этих диких краях люди не живут, — возразил ему Рама. — Подождём: мне кажется, это не простые обезьяны. Видишь, одна направляется к нам.

Действительно, обезьяна, которая не укрылась при виде братьев, уже спускалась с горы. Скоро она предстала перед ними. Это было рослое животное, которое уверенно стояло на двух ногах. В глазах обезьяны светились ум и отвага, на плечи был наброшен алый плащ, в руке она держала копьё.
— Кто ты, о чудесный незнакомец? — спросил Рама. — Мы люди с севера. Полгода уже бродим по земле, разыскивая похищенную царевну Ситу. Ещё раз заклинаю тебя, ответь — кто ты?
— Меня зовут Хануман, я слуга Сугривы, царя обезьян, — отвечал незнакомец. — Это он скрывается сейчас на вершине горы. С ним его придворные. Мы все — изгнанники, нашу страну коварством захватил враг. — Он рассказал о Валине. — Только могучий, непобедимый воин может спасти нас: Сугрива уже дважды выходил на бой с Валином, и тот каждый раз побеждал.
Рама задумался.
— Я был бы рад помочь, — сказал он, — но Сита — моя жена. Её похитил злой демон Равана. Сейчас мы держим путь к океану.
— И очень торопимся, — добавил Лакшмана.
— О, конечно! — согласился Хануман. — Но у демона, я слышал, огромное войско. Вам без помощи тоже не обойтись! Ждите меня здесь!
С этими словами он снова отправился на гору и вернулся, ведя за собой Сугриву и его придворных.
Едва только царь обезьян услыхал горестную историю Ситы, он вытащил из кармана жёлтый лоскут.
— Этот кусочек ткани упал с колесницы, которая пролетела над нашей горой, — сказал он.
— Ткань её платья! — воскликнул Рама. — Значит, это пролетал Равана!
— Он промчался на юг.
— О горе! Джатаю не ошибся, демон увёз её на Ланку… Я предлагаю тебе союз, о царь обезьян! Я вызову на бой Валина.
— А я помогу тебе в войне с Раваной, — сказал Сугрива.
И Лакшмана воскликнул:
— Мы вместе спасём Ситу!
Рама возвращает Сугриве царство
Долго шли Рама и Лакшмана за обезьянами, пробираясь через горы, поросшие джунглями, пока не достигли страны, из которой жестокий Валин изгнал брата. Но когда в вечернем сумраке перед путниками заблестели огни столицы, а на вершине холма забелел прекрасный дворец, Хануман сказал:
— Останемся здесь на ночь. Но сперва надо решить, кто выйдет завтра сражаться с Валином?
— Я уже сказал, это сделаю я, — ответил Рама.
Но Су грива после долгого молчания проговорил:
— И всё-таки мой долг первому выйти сражаться с ним. Я царь, и мои подданные не должны думать, что я трус.
— Он прав! — воскликнул Лакшмана.
И Рама нехотя согласился:
— Он прав.
Но братья тут же решили, что станут в кустах близ места поединка и будут оттуда наблюдать ход боя.
Всю ночь на стенах столицы обезьян горели факелы, протяжно перекликалась стража, ей отвечали из чёрного леса голоса ночных птиц и рёв вышедших на охоту тигров.
Когда рассвело, Хануман подошёл к городским воротам и крикнул:
— Жители города! Мы вернулись, чтобы освободить вас от жестокого Валина. Радуйтесь. Сугрива здесь — он вызывает Валина на бой!
Не успел замолкнуть его голос, как послышался шум: это, грохоча боевыми сандалиями и гремя мечом, к воротам спешил поднятый с постели Валин.
Царь обезьян ждал его на опушке леса.
Ворота распахнулись. Косматый, длиннорукий Валин, подняв меч, устремился навстречу сопернику. Они сошлись. Скрестились мечи, и снопы искр вырвались из металла. Валин думал, что и на этот раз легко одолеет брата. Но близость Рамы придала силы Сугриве — его удары с каждым разом становились всё сильнее. Валин почувствовал, что устаёт, и решил действовать хитростью. Он притворился, что ранен, опустил меч и застонал. Сугрива тоже остановился. Тогда Валин одним прыжком налетел на него и сбил с ног, Сугрива выронил оружие, Валин захохотал, обнажил ему горло и занёс острый меч…
Это произошло так быстро, что братья не успели выбежать из-за кустов.
— Он погиб! — воскликнул Лакшмана.

Но не успел опуститься меч Валина, как зазвенел лук Рамы, сверкнула стрела, со свистом пронзила воздух и пробила навылет грудь Валина.
Братья подбежали к соперникам. Те лежали на земле, Сугрива был без чувств, а Валин уже умирал. Его глаза начали терять блеск. Последним усилием он приподнял голову.
— Так вот кто убил меня! — прошептал умирающий. — Почему ты оказался здесь, Рама? А если ты хотел моей смерти, почему не вышел на открытый бой, почему стрелял из засады?

— Видно, такую смерть определили тебе боги, — печально ответил Рама. — Ты сам не оставил мне времени. А здесь я по просьбе друга, ты причинил ему зло.
— Тогда ты прав, — прошептал Валин и умер.
Так Рама вернул Сугриве царство и обрёл могучего союзника. У царя обезьян снова оказались тысячи подданных, сильных и смелых, готовых по первому его зову идти в бой.
Но прежде чем двинуть обезьянье войско на Ланку, Рама решил разузнать, где спрятана Сита и что за войско держит в столице Равана. Об этом он сказал Сугриве.
— Нелегко будет сделать это, — ответил царь обезьян. — В океане по пути на Ланку живёт страшное чудовище, которому боги поручили охранять остров. Его невозможно победить в бою. Но там, где беспомощна сила, успех может принести хитрость. Твоё поручение, Рама, может выполнить Хануман. Знай, что его матерью была простая обезьяна, но отцом — сам Бог ветра. Когда Хануман родился, он подарил ему чудесное умение летать. И ещё научил уменьшать и увеличивать размеры тела, подобно тому как сам Ветер увеличивает и уменьшает размеры облаков. И ещё, почему нам важно перехитрить чудовище: боги определили, если оно пропустит на Ланку хотя бы одно живое существо, оно навсегда покинет эти воды. Тогда и нам путь будет открыт… Я зову Ханумана!
Выслушав Сугриву, Хануман сказал:
— Хорошо, я проберусь в столицу Раваны. И может быть, даже повидаю Ситу. Но как поверит она, что я прислан тобой, Рама?
Тогда Рама снял с пальца перстень, с которым не расставался никогда, и протянул его обезьяне. Хануман поклонился и вышел.
В тот же день он во главе маленького отряда отправился в путь. Дорога вела туда, где узкий мыс Коморин с трёх сторон омывается океаном.
В кармане плаща у Ханумана лежал перстень Рамы.
Хануман достигает Ланки
Прошло несколько дней, и маленький отряд достиг берега. Там, впереди, за зелёной водной пустыней лежало государство ракшасов.
— Как же мы доплывём до острова? — спросила одна обезьяна. — У нас нет корабля.
— Даже если бы он у нас был, ракшасы заметили бы его и потопили! — добавила другая.
Но Хануман не слушал эти разговоры. Он подошёл к воде, протянул руки к далёкой Ланке и стал расти. Он вырос, как гора, присел, могучим толчком оттолкнулся от земли и устремился вперёд.
Как рыжая туча, мчался он по небу, рассекая облака. Розовые фламинго и белые пеликаны, завидев его, испуганно бросались в стороны.
Но опасность, о которой предупреждал Сугрива, уже подстерегала обезьяну. На дне пролива проснулось чудовище. У него была огромная пасть и грива, спутанная и косматая, как морские водоросли.

Сказание о Раме, Сите и летающей обезьяне Ханумане читать онлайн, Сахарнов Святослав Владимирович

Сказание о Раме, Сите и летающей обезьяне Ханумане Annotation
Древнеиндийский эпос обработал и пересказал для детей Святослав Сахарнов.
Святослав Сахарнов
Предисловие
Рама и Сита
Кайкейя
Изгнание Рамы
Рассказ о Джатаю — царе ястребов и его брате
Встреча с отшельником
Похищение Ситы
Равана и Сита
Битва Джатаю с Раваной
Рама и Лакшмана отправляются на поиски Ситы
Полёт Раваны с похищенной Ситой
Сита на Ланке
Рассказ о верной жене Савитри
Рама и Лакшмана ищут Ситу
Рама возвращает Сугриве царство
Хануман достигает Ланки
Хануман во дворце
Хануман поджигает Ланку
Возвращение Ханумана
Постройка моста
Равана снова приходит к Сите
Начало великой битвы
Кумбкахарны и его первая битва с Лакшманой
Подвиг Ханумана
Вторая битва Лакшманы с Кумбкахарны
Битва Раваны с Рамой
Конец истории Рамы и Ситы
Святослав Сахарнов
Сказание о Раме, Сите и летающей обезьяне Ханумане
Автор также приносит глубокую благодарность за добрые советы Джай Пракхаш Бхарти (Индия, Дели)
Предисловие
В далёкой и тёплой стране Индии есть шумный город Мадрас. Очень может быть, мой юный читатель, что, когда ты вырастешь, ты приедешь в него. И тогда, как все приезжающие, ты обязательно пойдёшь на берег океана, где увидишь большие неторопливые волны и редкий лес из деревьев, которые называют казуаринами. Они очень похожи на наши сосны, только иголки у них длинные, гораздо длиннее сосновых. Ещё ты увидишь здесь песок, который тысячелетиями выбрасывают на берег волны.
Так вот, если идти по этому песку много дней, ты придёшь на самый край Индии и увидишь зелёные острова. Небольшие, низкие, они цепочкой уходят от берега в океан и упираются в большую гористую землю Ланку.
То, что острова идут один за другим, и то, что по ним не так уж трудно перебраться на Ланку, делает их похожими на огромный разрушенный мост.
А если ты спросишь индийцев, которые живут здесь, на берегу океана в городках Тутикорин и Мандапам, как появились эти острова, они ответят:
— Это и впрямь остатки моста. Да, да — остатки моста, который построил когда-то Рама. Он построил его для того, чтобы покорить Ланку. Это был великий и трудный поход. Такой великий, что память о нём не изгладится никогда!
Так ты впервые услышишь имя Рамы. И если потом, путешествуя по стране, начнёшь расспрашивать, кто же такой был Рама, то убедишься, что во всей Индии нет ни одного мужчины, ни одной женщины, ни одного ребёнка, кто не знал бы сказание о Раме, его жене Сите и их друге обезьяне Ханумане.
Мало того, ты убедишься, что никто во всей Индии (а я добавлю, что и во всех прилегающих к ней странах) не сомневается, что из всех великих воинов Рама был самым великим, из всех прекрасных жён Сита — самой прекрасной, а из всех друзей Хануман — самым верным и предприимчивым.
Вот почему я считаю своим долгом рассказать тебе их историю, как она была поведана в древнеиндийском эпосе «Рамаяна».
Я сделаю это, сокращая то, что долго рассказывать, опуская события, способные внушить непреодолимый ужас, и умалчивая о том, что с течением веков перестало считаться успехом или потеряло право именоваться доблестью.
Итак, слушай внимательно.
Святослав Сахарнов.
Рама и Сита
Давным-давно в Индии жил могущественный царь — раджа. Он правил богатым и сильным государством, столицей которого был город Айодхья. У царя было несколько жён и несколько сыновей. Самого старшего сына звали Рама, одного из младших — Лакшмана.
Братья очень любили друг друга.
Случилось однажды Раме быть в столице соседнего государства. Проезжая мимо дворца тамошнего раджи, он увидел в одном из окон девушку необычайной красоты.
— Кто это? — спросил Рама у торговок, сидевших возле дворцовых ворот.
— Это Сита, дочь нашего повелителя! — ответили те.
Рама повернул коня, чтобы ещё раз взглянуть на девушку, но, когда подъехал, окно уже было плотно закрыто.
Вернувшись в Айодхью, он рассказал об этой встрече брату.
— Ты знаешь, я полюбил её с первого взгляда! — признался он. — Что делать, Лакшмана? Может быть, рассказать обо всём отцу и матери? Или — нет, мужчине пристало умение ждать…
На том сошлись.
И действительно, вскоре отец Ситы решил, что пришла пора выдавать дочь замуж.
В те далёкие времена в Индии был обычай сваямвар, по которому, для того чтобы невеста могла выбрать себе жениха, в её честь назначались состязания. На них съезжались юноши. Они соревновались в стрельбе из лука, в борьбе, в метании копья.
Победителю, если, конечно, он был ей по душе, невеста надевала на шею венок. Это был знак: она согласна стать его женой.
Как только такая весть достигла Айодхьи, Рама и Лакшмана стали собираться в путь. В назначенный день рано утром они уже въезжали в город, где жила Сита. Здесь всё кипело: повсюду развевались пёстрые флаги, играла музыка, над очагами, где разогревался рис и жарилось мясо, вились сладкие дымки, по улицам то и дело катили украшенные цветами колесницы. С главной площади доносился нетерпеливый гул толпы.
— Как бы нам не опоздать! Давай пришпорим коней! — крикнул Лакшмана.
Они въехали на городскую площадь. Тут уже всё было готово к состязанию: в беседке, украшенной цветами, сидели Сита и её отец, напротив них стояли кучкой приехавшие со всех концов Индии женихи. Толпа запрудила не только площадь, но и окрестные улицы.
Загремели и смолкли барабаны. Царь встал и сделал знак, требуя тишины.
— Много лет тому назад, — начал он, — за совершённый в честь богов подвиг один из моих предков получил в подарок от всесильного Шивы лук. Он столь тяжёл и крепок, что никто никогда не смог ни поднять, ни натянуть его. Сегодня этот лук будет вынесен на площадь. Тот, кто сможет согнуть его, станет мужем моей дочери. Я сказал.
С этими словами царь важно кивнул слугам, те бросились во дворец и вскоре вернулись, сгибаясь под тяжестью необычной ноши. Увидев, сколь велик лук и как толста его тетива, некоторые женихи приуныли.
Слуги с трудом дотащили лук до середины площади, положили на землю и удалились.
И тогда к нему один за другим стали подходить те, кто добивался руки Ситы.
Сначала силу пробовали самые молодые. Они смело приближались к луку, брались за него, напрягали мышцы, но… пот струился по лицам, руки опускались — никто не смог даже на палец оторвать древко от земли.
Затем выступили женихи постарше. Это были настоящие богатыри. Они неторопливо выходили на середину площади, гордясь своим ростом и силой и прежними подвигами. Некоторым из них удавалось чуть-чуть приподнять конец древка и даже ухватиться за тетиву, но лук снова падал, тетива оставалась недвижимой.
И вдруг в толпе раздался ропот.
Из шеренги женихов вышел чернобородый воин. Его глаза горели жестоким огнём. Он подошёл к луку и без видимого усилия приподнял его с земли. Все ахнули, царь привстал с сиденья, а Сита почувствовала, как страх проникает в её сердце.
— Кто это? — спрашивали друг у друга жители города.
Воин упёр конец лука в землю, ухватился одной рукой за древко, ладонь другой наложил на тетиву. Толстые кривые пальцы впились в неё, мышцы рук напряглись и стали похожи на камни. Тетива начала медленно оттягиваться.
Среди женихов послышались горестные крики.
— Уж не сам ли это Равана-непобедимый? — заговорили в толпе.
Богатырь напряг все силы. Жилы на его лбу вздулись, концы лука начали сближаться. Но… раздался звон, подобный звону сабли, тетива вырвалась из рук, лук распрямился и упал на землю.
И тогда богатырь издал ужасный рёв. Он топал ногами и ревел, как раненый слон. Глаза его налились кровью, облик, до того чёткий и ясный, стал зыбким. Тело потеряло прежние очертания, вместо одной головы выросли десять, а две руки превратились в двадцать.
— Горе, горе нам! Это и верно Равана, царь ракшасов, демон среди демонов, владыка бродящих ночью, воин, не знающий жалости! — закричали в толпе.
Не успела испуганная Сита разглядеть того, кто чуть было не стал её мужем, как ракшас поднялся в воздух и исчез, как исчезает столб пыли, развеянный ветром.
И тогда на площадь вышел Рама. Он подошёл к луку, медленно поднял его и, разведя могучие плечи, стал натягивать тетиву.
Чёрное, блестящее тяжёлое дерево уступало сильным рукам — тетива всё дальше отдалялась от древка, и наконец лук не выдержал: раздался треск, похожий на удар грома, крыши домов задрожали — лук разлетелся пополам.
Крики радости переполнили площадь.
— Он победил! Слава царевичу Айодхьи! — кричала толпа.
Царь встал, подняв в приветствии руки, а Сита вышла из беседки, приблизилась к Раме и, потупя глаза, надела на его шею венок.
Сыграли свадьбу. Рама вернулся во дворец отца и стал помогать ему править.
Вместе с ним в Айодхью приехала Сита.
Кайкейя
Шли дни. Старый раджа с каждым месяцем чувствовал себя всё хуже и хуже. Наконец настал час, когда он решил передать Раме …

Читать «Сказание о Раме, Сите и летающей обезьяне Ханумане» — Сахарнов Святослав Владимирович — Страница 9 — ЛитМир

— Я выполнил вашу волю, — начал Хануман, обращаясь к Сугриве и Раме. — Я был на Ланке. Сита томится во дворце Раваны, окружённая стражей. В городе много воинов. Сам Равана ни на час не покидает столицу.
— Говорил ли ты с ней? — воскликнул Рама. — Видел ли ты её?
Вместо ответа Хануман протянул ему камень. Долго и безмолвно держал его в руках царевич Айодхьи.

— Теперь можно выступать! — сказал, прерывая его молчание, Лакшмана.
— Можно выступать, — как эхо откликнулся Рама.
— Сколько ворот в стенах Ланки, Хануман? — спросил он.
— Четыре. Одни с севера, одни с юга, одни с востока и одни с запада.
— Мы должны иметь четыре армии, чтобы запереть ракшасов в городе.
— Мои войска уже собраны. Их достаточно. Воины рвутся в бой! — сказал Сугрива.
Когда спала дневная жара, он, Рама, Лакшмана и Хануман, выйдя из городских ворот, стали впереди четырёх армий и повели их на юг, к тому месту, откуда совершил свой удивительный полёт сын Ветра.
Постройка моста
Как пенный коричневый вал, с рёвом и храпом, катилось по лесам воинство Сугривы. Рыжие обезьяны неслись по деревьям, тащились по горным тропам. Дрожала земля. Тучи пыли закрыли солнце. Птицы, испуганные звериным рёвом, молчали в рощах.

Первые отряды достигли берега океана и остановились.
— Я предлагаю построить корабли, — сказал Сугрива. — Неподалёку, близ мыса Коморин живут рыбаки, искусные в сооружении судов.
— Но у нас тысячи и тысячи воинов. Сколько же потребуется кораблей? И как долго мы будем их строить? — возразил ему Лакшмана. — Не забывай, мы должны торопиться. Я предлагаю построить мост.
— Хорошая мысль! — воскликнул Рама, но мудрый Хануман только покачал головой.
И тогда тысячи обезьян стали выворачивать с корнем вековые деревья и отбивать от скал огромные камни и бросать их в воду. Но волны океана уносили дерево за деревом, а камни поглощали, и те, оставляя на поверхности тысячи шипящих пузырей, скрывались в бездонной пучине.
А когда подошла ночь, все увидели, что после дня работы на поверхности океана не видно ничего.
— Коварная стихия! — воскликнул Рама. — Вечно изменчивый и непостоянный Океан! Ты встал на моём пути. Завтра на рассвете я выжгу тебя раскалёнными стрелами, а наше войско, Сугрива и Хануман, перейдёт на Ланку посуху!
С этими словами он завернулся в плащ, лёг на песок и заснул.
Но когда в чёрном небе зажглись голубые созвездия и зелёный лунный диск встал над землёю, к нему во сне явился сам бог Океана и произнёс:
«О, Рама, сокрушитель врагов и друг победы! Когда-то, в давние времена наши предки были большими друзьями. Легенда даже гласит, что в наших жилах течёт общая кровь. Забудь о своём безумном решении выжечь раскалёнными стрелами мою воду. Сделаем так. В твоём войске есть обезьяны, искусные в плетении веток, и другие, которым ничего не стоит сложить из камней гору. Едва только солнце взойдёт на небо, пусть они снова выходят на берег моря и снова принимаются за работу. Но теперь мои воды поддержат мост, и он будет построен прежде, чем солнце уйдёт на отдых».

Так сказал Океан, и на этом сон кончился.
Когда восточный край неба начал алеть, Рама проснулся, подошёл к берегу и бросил в воду камень. И на глазах поражённых Лакшманы, Сугривы и Ханумана камень не утонул, а остался плавать, не погружаясь и не двигаясь вместе с течением.
И тогда обезьяны с рёвом и криками радости стали швырять в воду стволы деревьев, сплетать их ветки, сыпать поверх камни. И мост, прямой, как копьё, устремлённое в грудь Ланки, стал расти час за часом. Когда он был закончен, тысячные отряды устремились по нему, как поток.
Поражённые, смотрели со стен Ланки на приближающуюся армию Равана и его воины.
— Как же нам победить Раму, если даже Океан склонился перед ним? Горе нам! — воскликнул один из ракшасов.
Но Равана, уверенный в своём бессмертии, только расхохотался. Он стоял на белокаменной стене города и смеялся, забыв, что, испрашивая у богов неуязвимость, назвал врагами только небожителей и зверей, а что Рама всего лишь простой человек, такой же, как последний пастух или прачка.
Равана снова приходит к Сите
И всё-таки, вернувшись во дворец, жестокий ракшас задумался. Одно дело вступить в бой из-за жены, и совсем другое — вести кровавую битву из-за непокорной, готовой вот-вот умереть упрямицы.
«Ты сама обрекаешь меня на обман и жестокость!» — мысленно обратился он к Сите и приказал привести искусного мага, способного силой волшебства создавать людей и оружие.
— Ты звал меня? — спросил маг, появляясь в покоях у Раваны.
— Мудрец! — обратился к нему ракшас. — Все знают, что твоё искусство удивительно. Ты можешь создать из песка птицу, а из птичьего крыла — меч. Я приказываю тебе создать из воздуха голову моего злейшего врага Рамы, а кроме того, сотворить из сухой палки его лук, а из перьев козодоя — стрелы, такие, которые бы ничем не отличались от тех, которыми владеет Рама.
— Слушаю и повинуюсь! — ответил маг.
Он отступил на один шаг, зачерпнул ладонями воздух, прошептал слова волшебного заклинания мантры, и в руках у него появилась голова, которую даже отец Рамы не смог бы отличить от головы сына. Затем маг приказал принести себе из сада сухую палку и пучок перьев козодоя. Приняв их из рук слуги, он снова прошептал волшебные слова и бросил на пол перед Раваной лук и стрелы, точно такие, как те, что носил Рама.
— Я сделал так, как ты приказал, — сказал маг. — Но только помни: сила волшебства, которым созданы голова, лук и стрелы, рождена твоим желанием, Равана! Пока ты держишь их в руках, сердцем стремишься к Сите, а умом боишься Рамы — они существуют, но стоит тебе выпустить их из ладоней, забыть о Сите и перестать бояться — они исчезнут.
— Хорошо! — сказал ракшас, поднял с пола голову, стрелы, лук и тяжёлым шагом направился в ашоковый сад.
По пути он приказал слугам принести горсть пыли с площади и чашку с кровью только что убитого гепарда. Он посыпал пылью и побрызгал кровью голову, лук и стрелы, и они стали выглядеть так, будто их только что подобрали на поле жестокого сражения.
Войдя в сад, Равана отыскал Ситу, но не приблизился к ней, а став за кустом, сказал, пряча за спиной ношу.

— О, своенравная и гордая женщина! — сказал он. — Для чего ты упрямишься и не соглашаешься на мои просьбы? Неужели ты не знаешь, что по обычаям вашей страны женщину, побывавшую в чужом доме, муж никогда не возьмёт снова в жёны? Ты живёшь в моём дворце уже скоро год, и даже простой народ не простит Раме, если он нарушит этот закон.
— Зависть к Раме ослепила тебя, ракшас, — ответила ему Сита. — Ты забыл, что по тем же законам огонь очищает всякого, и неужели ты думаешь, что я убоюсь войти в него, чтобы снова соединиться с Рамой?
— Безумная, — воскликнул Равана, — ты сама обрекаешь близких своих на муки и смерть! Так знай: сегодня Рама прибыл с войском обезьян под стены Ланки. Только что закончилась битва, в которой мои ракшасы обратили обезьян в бегство. Вместе с ними бежал, теряя оружие, Лакшмана, бояться которого ты так уговаривала меня…
— Он бежал?! — воскликнула, встрепенувшись, Сита. — Тогда что же ты не говоришь ничего о моём супруге? Что стало с Рамой? Почему ты стоишь за кустом, пряча что-то за спиной?
И тогда Равана вышел из-за куста и протянул Сите голову Рамы.
Как смерть побледнела Сита и долго без слов всматривалась в дорогие черты мужа.
— Да, это его лук и стрелы, — прошептала она наконец. — Значит, Рама погиб…
Но тут гордая кровь царицы вновь прилила к её щекам, и Сита, пылая от гнева, воскликнула:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *