Легенда о сартакпае

Алтайские легенды про богатырей в сборнике легенд Горного Алтая: легенда о богатыре Сартакпае, великий стрелок Когульдей, о каменной изгороди, легенда о топшуре, китайская царевна

Богатыри на Алтае были самыми могучими в мире по силе своей и доброте.

Легенда о богатыре Сартакпае

На Алтае в устье реки Иш жил алтайский богатырь Сартакпай. Коса у него до земли, брови, что густой кустарник. Мускулы узловатые, как нарост на березе (чага), хоть чашки из них режь. Еще ни одна птица не пролетала мимо головы Сартакпая – стрелял он без промаха. Копытных зверей, бегущих вдали, метко бил Сартакпай. В когтистых зверей он метился ловко. Не пустовали его армакчи – кожаные сумы. В них, всегда была жирная дичь.
Но не был счастлив, не был весел Сартакпай. Он день и ночь слышал плач зажатых камнями алтайских рек. Бросались с камня на камень, они рвались в клочья, дробились в ручьи, натыкались на горы. Надоело Сартакпаю видеть слезы алтайских рек, надоело слушать их неумолчный стон. И задумал он дать дорогу алтайским водам в Ледовитый океан. Сартакпай позвал своего сына: Ты, сын Адучы, иди на юг, а я на восток пойду.
Адучы-сын пошел к горе Белуха, поднялся туда, где лежат вечные снега, стал искать путь для реки Катунь. Сам богатырь Сартакпай отправился на восток, к озеру Дьылу-Кол. Указательным пальцем правой руки Сартакпай прогнул берег Дьылу-Коля, и следом за его пальцем потекла река Чулышман. В эту реку с веселой песней устремились все попутные ручейки и речки, все звонкие ключи и подземные воды.
Но сквозь радостный звон Сартакпай услышал плач в горах Кош-Агача. Он вытянул левую руку и указательным пальцем левой руки провел по горам борозду для реки Башкаус. И когда засмеялись воды, убегая с Кош-Агача, засмеялся вместе с ними старик Сартакпай: «Оказывается, левой рукой я тоже умею работать! Однако не годится такое дело левой рукой творить». И Сартакпай повернул реку Башкаус к холмам Кок-Баша и тут влил ее в Чулышман и повел все воды одной рукой вниз к скалам Артыбаша.
Далее Сартакпай остановился: «Где же мой сын Адучы? Почему не идет мне навстречу? Слетай к нему, черный дятел, посмотри, как работает Адучы-Мерген». Черный дятел полетел к горе Белухе: от Белухи река Катунь бежала на запад, дятел устремился следом за рекой. Недалеко от Усть-Коксы он догнал силача Адучы-Мергена, тот вел Катунь все дальше к Западу. «Что ты делаешь, Адучы-Мерген?» – крикнул Дятел – «Отец тебя уже полдня ждет в Артыбаше». Сын сейчас же повернул реку на северо-восток.
Дятел поспешил к Сартакпаю: «Прославленный богатырь, ваш сын ошибся: реку к Западу начал вести, теперь повернул ее на восток. Через три дня он будет здесь». Долго ждал своего сына Сартакпай, три дня держал указательный палец в долине Артыбаша. За это время к нему под палец натекло Телецкое озеро. Отец повел из Телецкого озера реку Бию, а сын Адучы быстро бежал, ведя за собой Катунь. Ни на шаг не отстал он от своего могучего отца. Вместе, в один миг слились две реки Бия и Катунь в широкую Обь. И она понесла воды Алтая в далекий Ледовитый океан.
«Сынок» – сказал Сартакпай – «Ты быстро привел Катунь, но я хочу посмотреть, хорошо ли, удобно ли для людей ты вел ее». И богатырь пошел от Оби вверх по Катуни. Адучы-Мерген шагал сзади, и колени его подгибались от страха. Вот отец перешагнул через реку Чемал и подошел к горе Согонду-Туу. Лицо его потемнело. Брови совсем закрыли глаза: «Ой, стыд, позор, Адучы-Мерген, сынок! Люди тебе за это спасибо не скажут! Плохо сделал, сынок!».
«Отец» – отвечал Адучы – «Я не смог расколоть Согонду-Туу. Даже борозду провести по ее хребтам не хватило сил». Тут Сартакпай снял с плеч свой железный лук, натянул тетиву и пустил литую из меди трехгранную стрелу. Согонду-Туу надвое раскололась, один кусок упал пониже реки Чемал, на нем вырос красивый сосновый бор Бешпек. Другая половина Согонду-Туу до сих пор стоит над Катунью. И до сих пор хвалят люди старика Сартакпая за то, что он провел дорогу прямую, как след стрелы.
Сартакпай, находясь в местности Кор-Кечю, бросил в летевших гусей камень, брошенный камень упал у речки Мёны в Чуйской долине. Этот камень лежит около Чуйской дороги, выше местности Чибит, верстах в пяти, а от Кор-Кечю на Катуни в 120 верстах. Камень круглый, пудов около семи весом.

Реальная гора, пробитая стрелой богатыря Сартакпая.

Когульдей, Великий стрелок

На скале у устья Кемечекпана нарисован человек, а вокруг него три маралухи. Это Эрке-Когульдей, Великий стрелок.
Когда-то Эрке-Когульдей человеком был, искусным стрелком. Из лука мог любого зверя, любую птицу убить. Азартный был: все живое его стрел опасалось как небесного огня. Как-то поднялся он на высокую гору и самому синему небу крикнул: «Все уничтожу!» Испугались все, стали молиться, чтобы небо образумило гордеца, смирило убийцу. Хозяин неба, Тэнгери-Хан, разгневался и решил покарать стрелка. Послал он ему трех золотых небесных маралух. Едва прекрасные животные коснулись копытами земли, обуреваемый жаждой разрушения охотник кинулся за ними в погоню. Но стрелы не задевали волшебных животных. Трижды маралухи обогнули землю, стали подниматься на небо, а охотник за ними. Так и остались они созвездием Великого стрелка – Ориона на алтайском небе. Три звезды – три маралухи, три другие – Когульдей, его собака и стрела.
Уч-Мыйгак (три маралухи), так зовут алтайцы это созвездие.

O каменной изгороди

Жил когда-то в горах Алтая богатый хан Теке. Могучий хан славился тем, что со своими подданными был справедлив, честен и добр. Завистливые, злые соседи, другие ханы за это его ненавидели. Они даже за его доброту прокляли Теке. Их проклятия охотничьими стрелами разлетелись по всем горам и долинам Горного Алтая. Разорение и нищета пришли во владение справедливого Теке. Дети, женщины, старики, мужчины в стойбищах вымерли с голода, так как удача покинула охотников, казалось, навсегда. Сам Теке отдал бедным все до последнего куска мяса, даже приказал зарезать своего любимого коня Туу, чтобы спасти от голодной смерти двух маленьких близнецов пяти лет от роду, отец и мать которых не вернулись из тайги. То ли медведю в лапы попались в тайге, то ли ослабели от голода и сами умерли – никто так и не узнал. Мальчика звали Агач, а девочку – Кош.
Ликовали, радовались злые ханы, видя, какие страдания и лишения принесли их проклятия доброму Теке. И когда в живых остались сам хан Теке и двое малолетних детей Агач и Кош, совет злых ханов решил покончить и с ними. Речь самого свирепого хана о том, что доброты больше в горах Алтая нет, должна была убить Теке, Агача и Кош. Слуги злых ханов подошли к юрте Теке и приказали посадить ему на плечи детей. Теке выполнил их приказание. Дети крепко обняли ручонками шею Теке. А руки его и ноги ханские слуги связали цепями, завели его на самую высокую скалу и там приковали.
Внизу, под скалой, на большой поляне горели костры, в огромных котлах булькали туши бунов (сибирских козерогов), готовился победный пир над Теке. Осталось только произнести убийственную речь. Ровно в полночь, когда звезды на небе сияли очень ярко, а измученные Теке, Агач и Кош перестали видеть своих убийц, самый свирепый и богатый хан начал речь: «С сегодняшней ночи, как только погаснет над горами последняя звезда, навсегда…». В этот миг над горами раздался страшный гром, тысячи молний осветили небо. Молнии дробили громадные скалы на мелкие осколки. Грохот камней, крики людей, рев скота – все перемешалось в жуткое месиво. Целой и невредимой осталась только скала с прикованным к ней Теке. Она даже поднялась еще выше, почти до самых звезд. Гром, молния и ливень затихли только к первому рассветному лучу солнца. Яркое солнце высветило обновленную долину с навсегда похороненным злом. Но и добро от гибели было на расстоянии одного шага. Вершина скалы, на которой стоял Теке с детьми, была так мала, что сделай он одно неосторожное движение, и все погибли бы.
Тогда Теке, с трудом удерживая равновесие, осторожно поднял вверх руки, покрепче прижал к себе детей, а ногами стал потихоньку скрести верхушку скалы, на которой стоял. Струей потек вниз раздробленный гранит из под ног могучего Теке. Дети плакали от страха. Их слезы перемешались с осколками гранита, а когда эта смесь долетала до земли, то застывала, скручивалась в очередной валик из камня. Валик накладывался один на другой, получалась каменная лестница. По мере того, как скреб ногами скалу Теке, лестница поднималась к нему все ближе. Когда же последний валик коснулся ног Теке, силы покинули его. Но он успел поставить на лестницу Агача и Кош. Это движение стоило ему жизни. Он упал со скалы в долину. А дети благополучно спустились по лестнице вниз. И только успели отойти – каменная лестница упала, образовав каменную изгородь. Имена Кош и Агача остались в названии села Кош-Агач, недалеко от него находится и урочище Туу-Теке. В его названии остались имена доброго Теке и его любимого коня Tуу.
Каменная изгородь в Кош-Агачском районе действительно есть. Уникальную загадку ее происхождения ученые не решили до сих пор. Длина ее около двухсот пятидесяти метров, ширина около шестидесяти сантиметров. Нижняя часть до двадцати сантиметров засыпана щебнем, землей. Стоит это чудо археологии у подножия высокой скалы, одним концом упирается в каменную россыпь скалы, другим выходит к обрыву речки. Возраст примерно от тринадцати до… двадцати тысяч лет!

Легенды про богатырей и топшуре

Давным-давно жили на Алтае два богатыря, на двух высоких горах. За быстрой и бурливой рекой, которая протекала у подножья гор, на которых жили богатыри, виднелась красивая гора. Известно, что сначала они жили дружно, пока не появилась зависть. Они видели, что гора за рекой лучше их гор, и каждый из них хотел видеть ее своей. Спор за владение горой богатыри согласились решить мирным путем. Условие их было таково: «Кто первый нарушит молчание или отвлекается, тот и лишается права на гору».
Они решили построить мост через реку, чтобы можно было пройти к той горе. Богатыри на этом согласились и начали строить мост. Строят и молчат. Не отвлекаясь от работы. Но однажды, когда утреннее солнце брызнуло своими лучами на землю, богатыри услышали необыкновенное явление. Из густых зарослей, под бряцание странного инструмента, доносилось дивное пение. Это поразило богатырей, и один из них позабыл об условии. Он кинулся туда, откуда раздавались звуки. На скале он увидел женщину, которая ударила по камню инструментом и исчезла. На камне остался лишь отпечаток, по которому алтайцы сделали музыкальный инструмент – топшур.
Так проиграл один из богатырей красивую гору, но зато у алтайского народа появился прекрасный музыкальный инструмент.

Китайская царевна

Недалеко от устья реки Тытыгема, что находится в Кош-Агачском районе, лежат три огромных камня. Как они попали в Чуйскую степь – загадка. Ее разгадка таится в одной из легенд.
В давние времена, когда вовсю шла бойкая торговля казахов и калмыков с Китаем, один из калмыцких зайсанов, часто посещающий Китай, влюбился в китайскую царевну. Да и царевна не прочь была взглянуть лишний раз на красавца зайсана. Прошло время, и они поженились. Калмыцкий зайсан увез китайскую царевну далеко от ее Родины, в долину реки Урсул.
Но тоска по покинутой Родине не давала царевне покоя. Часто уговаривала она своего мужа-зайсана вернуться в Китай. Родственники калмыцкого зайсана не отпускали его со своей женой на чужбину. И вот семейные неприятности заставили царевну тайно бежать на родину в Китай. Узнав о побеге любимой жены, зайсан организовал погоню. Однако погоня немного запоздала.
Застигнутая в Курайской степи снежным бураном, царевна замерзла вместе со служанкой. Преследующий их зайсан отыскал замерзшие тела и торжественно похоронил на месте их гибели. Чтобы никто не мог похитить сокровища царевны, с которыми он ее похоронил, он приказал положить на могилу огромный камень. Камни были положены так же на могилу служанки и могилу лошадей, которые, по поверью, должны были быть похоронены со своими хозяевами.
Китайцы, узнав о том, что их царевна похоронена на чужой земле, отыскали могилы. Они сдвинули камни, вырыли тела царевны и ее служанки и перенесли их в Китай. Так же оказались в Китае и сокровища царевны. Так говорит об этом легенда.
Все легенды Алтая
Откуда горы появились
Гора Белуха
Гора Бабырган
Талдинские пещеры
Реки Алтая
Реки Катунь и Бия
Озера Алтая
Озеро Ая
Телецкое озеро
Целебные источники
Добрые духи
Злые духи
Села
Древние курганы
Деревья
Животные
О разном
В тему

ЛЕГЕНДА О САРТАКПАЕ

Глупый дятел, — сказал Сартакпай, — ты просьбу мою уважил. Я за это научу тебя как бьп-ь всегда, сьпым. Ты не ищи и червей в земле, не лазай за мошками по деревьям, а уцепись когтями за ствол дерева, стукни клювом по коре и крикни « К п у к киук! Караты Кана свою свадьбу справляет! Наденьте желтую шелковую шубу, черную бобровую шаПКУ. Скорей, скорей! Караты-Кана вас на свадьбу зовет!» И все черви, букашки, мошки тотчас выбегут из-под коры на свет, тогда ть; их и лови. Вот с тех пор черный дятел кормится, как научил Сартакпай.
Дождался своего сына, Сартакпай, три дня держал указательный палец в долине Артыбаша. За это время к нему под палец натекло Телецкое озеро. Отец повел из Телецкого озера реку Бию, а сын Адучы быстро бежал, ведя за собой Катунь. Ни на шаг не отстал он от своего могучего отца. Вместе в один миг слились две реки Бия и Катунь, в широкую Обь. И она понесла воды Алтая в далекий Ледовитый океан. Адучы-Мерген стоял гордый, счастливый.
— Сынок, — сказал Сартакпай, — ты быстро привел Катунь, но я хочу посмотреть, хорошо ли удобно ли для людей ты вел ее. И богатырь пошел от Оби вверх по Катуни. Адучы-Мерген шагал сзади, и колени его подгибались от страха. Вот отец перешагнул через реку Чемал и подошел к горе Согонду туу. Лицо его потемнело. Брови совсем закрыли глаза.
— Ой, стыд, позор, Адучы-Мерген, сыпок! Люди тебе за это спасибо не скажут! Плохо сделал, сынок!
— Отец, — отвечал Адучы! — Я не смог расколоть Согон-ду-Туу. Даже борозду провести по ее хребтам нехватило сил.
Тут Сартакпай снял с плеч свой железный лук, натянул тетиву и пустил литую из меди трехранную стрелу. Согонду Туу надвое раскололась одрш кусок упал пониже реки Чемал, на нем вырос красивый сосновый бор Бешпек. Другая половина Согонду Туу до сих пор стоит над Катунью. И до сих пор хвалят люди старика Сартакпая за то, что он провел дорогу прямую, как след стрелы.
Дальше идут вверх по Катуни отец и сын. Смотрит Сартакпай: река рушит и рвет берега. Стремительно и бьютро бегут ее воды.
— Как же будут едзить люди с одного берега на другой? У самого устья Чобы богатырь Сартакпай сел на камень и крепко задумался.
— Здесь, сын мой, — сказал он, — как раз середина реки. Надо будет здесь, выстроить большой мост. Адучы молчал, он устал и качался как осенняя) трава.
Пойди отдохни, милый, — позволил Сартакпай сыну. Только не смей спать, и жена твоя Оймок из уважения к моей работе пусть не смыкает глаз. — Неужели отец, вы всю ночь не уснете?
— Когда творишь великие дела, сон не посмеет прийти — ответил Сартакпай. Он стал собирать груды камней в подол сноси шубы, весь день без отдыха работал Сартакпай. И когда стемнело, он тоже не захотел отдохнуть.
Катунь бежала как бешенная. Ветер гнул деревья. В не-ог дымились черные тучи. Они грозно плыли навстречу друг другу. И маленькая туча, налетев на большую, высекла яркую молнию. Сартакпай поднял руку, поймал молнию и вставил ее в расщепленный ствол пихты, чтоб огонь освещал все вокруг. Он вонзил один камень в другой и камни покорно лепились один к одному. До того берега осталось проложить не более 15 аршин. И тут мост рухнул. Сартакпай рявкнул как медведь, выбросил камни из под подола шубы, и они гремя, посыпались от устья Чобы до устья Эдигана. От страшного грохота проснулся сын Адучы открыл глаза. Проснулась сноха Оймок. Испугавшись гнева Сартакпая; они обернулись серыми гусями и улетели вверх по реке Чуя. Сартакпай бросил им вслед стопудовый камень. Этот камень у пал и Курайской степи и до сих пор лежит там. Сын Адучы и сноха Оймок навечно остались гусями. Одинокий и печальный сел Сартакпай на своего коня и вернулся к устью Ини. Его родной аил давно рассыпался, Сартакпай расседлал коня, а сам сел рядом и умер. Так заканчивается легенда про Сартакпая.

Легенда о богатыре Сартакпае — GoToAltay

На Алтае в устье реки Иш жил богатырь Сартакпай. Коса у него до земли, брови, что густой кустарник. Мускулы узловатые, как нарост на березе (чага), хоть чашки из них режь. Еще ни одна птица не пролетала мимо головы Сартакпая — стрелял он без промаха. Копытных зверей, бегущих вдали, метко бил Сартакпай. В когтистых зверей он метился ловко. Не пустовали его армакчи — кожаные сумы. В них, всегда была жирная дичь.
Но не был счастлив, не был весел Сартакпай. Он день и ночь слышал плач зажатых камнями алтайских рек. Бросались с камня на камень, они рвались в клочья, дробились в ручьи, натыкались на горы. Надоело Сартакпаю видеть слезы алтайских рек, надоело слушать их неумолчный стон. И задумал он дать дорогу алтайским водам в Ледовитый океан.
Сартакпай позвал своего сына: — Ты, сын Адучы, иди на юг, а я на восток пойду.
Адучы-сын пошел к горе Белуха, поднялся туда, где лежат вечные снега, стал искать путь для реки Катунь. Сам богатырь Сартакпай отправился на восток, к озеру Дьылу-Кол. Указательным пальцем правой руки Сартакпай прогнул берег Дьылу-Коля, и следом за его пальцем потекла река Чулышман. В эту реку с веселой песней устремились все попутные ручейки и речки, все звонкие ключи и подземные воды.
Но сквозь радостный звон Сартакпай услышал плач в горах Кош-Агача. Он вытянул левую руку и указательным пальцем левой руки провел по горам борозду для реки Башкаус. И когда засмеялись воды, убегая с Кош-Агача, засмеялся вместе с ними старик Сартакпай: «Оказывается, левой рукой я тоже умею работать! Однако не годится такое дело левой рукой творить». И Сартакпай повернул реку Башкаус к холмам Кок-Баша и тут влил ее в Чулышман и повел все воды одной рукой вниз к скалам Артыбаша.
Далее Сартакпай остановился: «Где же мой сын Адучы? Почему не идет мне навстречу? Слетай к нему, черный дятел, посмотри, как работает Адучы-Мерген». Черный дятел полетел к горе Белухе: от Белухи река Катунь бежала на запад, дятел устремился следом за рекой. Недалеко от Усть-Коксы он догнал силача Адучы-Мергена, тот вел Катунь все дальше к Западу. «Что ты делаешь, Адучы-Мерген?» — крикнул Дятел — «Отец тебя уже полдня ждет в Артыбаше». Сын сейчас же повернул реку на северо-восток.
Дятел поспешил к Сартакпаю: «Прославленный богатырь, ваш сын ошибся: реку к Западу начал вести, теперь повернул ее на восток. Через три дня он будет здесь». Долго ждал своего сына Сартакпай, три дня держал указательный палец в долине Артыбаша. За это время к нему под палец натекло Телецкое озеро. Отец повел из Телецкого озера реку Бию, а сын Адучы быстро бежал, ведя за собой Катунь. Ни на шаг не отстал он от своего могучего отца. Вместе, в один миг слились две реки Бия и Катунь в широкую Обь. И она понесла воды Алтая в далекий Ледовитый океан.
«Сынок» — сказал Сартакпай — «Ты быстро привел Катунь, но я хочу посмотреть, хорошо ли, удобно ли для людей ты вел ее». И богатырь пошел от Оби вверх по Катуни. Адучы-Мерген шагал сзади, и колени его подгибались от страха. Вот отец перешагнул через реку Чемал и подошел к горе Согонду-Туу.
Лицо его потемнело. Брови совсем закрыли глаза: «Ой, стыд, позор, Адучы-Мерген, сынок! Люди тебе за это спасибо не скажут! Плохо сделал, сынок!». «Отец» — отвечал Адучы — «Я не смог расколоть Согонду-Туу. Даже борозду провести по ее хребтам не хватило сил».
Тут Сартакпай снял с плеч свой железный лук, натянул тетиву и пустил литую из меди трехгранную стрелу. Согонду-Туу надвое раскололась, один кусок упал пониже реки Чемал, на нем вырос красивый сосновый бор Бешпек. Другая половина Согонду-Туу до сих пор стоит над Катунью. И до сих пор хвалят люди старика Сартакпая за то, что он провел дорогу прямую, как след стрелы.
Сартакпай, находясь в местности Кор-кечю, бросил в летевших гусей камень, брошенный камень упал у речки Мены в Чуйской долине. Этот камень лежит около Чуйской дороги, выше местности Чибит, верстах в пяти, а от Кор-кечю на Катунь в 120 верстах. Камень круглый, пудов около семи весом.

Легенда о Горах Сартакпая

В давние, давние времена, когда еще не закрылись от мира врата Священной Шамбалы. Когда Горы могли прокормить народы Горного Алтая, и не было войн. Когда добрая торговля шла с народами северных степей, когда договорились Силы Света и Тьмы не нарушать покой людей и гарантом мира на Земле выступил сам Хан Алтай, случилась эта история.

Узнал от Луны Хан Алтай, что нарушают Силы Тьмы, сей договор. Что идут каждую ночь невидимые слуги Зла в сторону северных степей, чтобы собрать там великое войско, поведать о богатствах Гор, разбудить в людях жажду наживы и войны, что бы вернуться потом в человеческом обличии на Юг и завоевать весь Горный Алтай.
И ничего поделать с этим не мог сам Хан Алтай. Видеть силы Зла могла только Луна, но закрывали ее черными тучами Силы Тьмы и никто больше видеть этого не мог.
Тогда позвал на свет Хан Алтай верного слугу своего, богатыря-великана Сартакпая, попросил ему в помощь у Великих Камов Шамбалы Белого Шамана, и назначил пятерых братьев Богатырей от северного алтайского Рода Тюсь, и велел стеречь северный проход.
С Востока границу, на высокой Горе, охранял великан Бабырган, поэтому повел Белый Шаман Сартакпая и Богатырей в гексаграмму Гор. Стали они там дозорную службу нести. Попросили братья Сартакпая охранять их родовую гору Тюсь, а сами по остальным пяти вершинам разошлись.

Белый Шаман ходил вечером по всем шести горам и разжигал обрядовые костры, Небесные Маяки. Сквозь их свет становились видимыми для богатырей воины Зла. Очень скоро понял Белый Шаман, что горы расположены так, что не могут воины Зла пройти через магический знак горящих костров и что готовят Силы Тьмы прорыв через родовую гору Тюсь, которую охранял Сартакпай и велел всем богатырям на своей родовой горе собраться.
Великан Сартакпай изготовил себе каменное кресло, обращенное на Юг, а братья богатыри сделали каменные укрепления за его спиной в несколько ярусов. Получилась неприступная крепость.
За несколько ночей до битвы Южный ветер стал пробовать Шаманский Костер задувать, такой великий готовился бой. Тогда Белый Шаман вырубил в камне не задуваемый Очаг.
Не дожидаясь ночи, налетели тучи черные, затянули небо и закрыли весь свет. Хлынула с неба вода стеной, все тропинки-дорожки с гор смывать. А Белый Кам только пять костров успел зажечь и в последнюю Гору взбирался. Но во время бросились братья богатыри дрова на костер собирать, а великан Сартакпай накрыл своим могучим телом очаг от дождя.
Чувствует Белый Кам, что не успевает он на Гору битвы и вмиг родилась у него хитрая мысль. Разжег он на соседней вершине костер, перебежал по седлу гор и зажег еще на одной вершине второй костер. Смутил он этим войско зла и оттянул их наступление на нужный срок. Скатился кубарем с вершины до верхнего укрепления, перепрыгнул на следующее, прыгнул еще раз и уже у кресла Сартакпая сбило его потоком воды и понесло под гору.

Закричал Небу Белый Кам, чувствуя подстерегающую беду. Услышало небо, ударило меж собой тучи черные, высекло огромную молнию и стало видно, как притаился на склоне горы Гигантский Змей, приготовился поглотить Белого Кама.
Увидел Змея Сартакпай и в один прыжок, молния погаснуть еще не успела, оказался он рядом с Камом, трижды ударил он по змею своим волшебным мечом, схватил второй рукой Шамана и к Очагу его перенес.
Зажег Белый Шаман Небесный Маяк, озарился склон горы Священным Светом и бросилось прочь несметное войско Зла увидев Сартакпая и пятерых братьев богатырей на одной Горе.

ЛЕГЕНДА О САРТАКПАЕ

— Где же мой сын Адучы? Почему не идет мне навстречу? Слетай к нему, черный дятел (кара кардас), посмотри, как работает Адучы-Мерген. Черный дятел полетел к горе Белухе от Белухи река Катунь бежала на запад. Дятел устремился следом за рекой. Недалеко от Усть-Коксы он догнал Адучы-Мергена, тот вел Катунь все дальше к Западу. Что ты делаешь Адучы-Мерген? — крикнул Дятел — Отец тебя уже полдня ждет в Артыбаше. Сын сейчас же повернул реку па северо-восток. Дятел поспешил к Сартакпаю. Прославленный богатырь, ваш сын ошибся: реку к западу начал вести, теперь повернул ее на восток. Через три и он будет здесь.
Глупый дятел, — сказал Сартакпай, — ты просьбу мою уважил. Я за это научу тебя как бьп-ь всегда, сьпым. Ты не ищи и червей в земле, не лазай за мошками по деревьям, а уцепись когтями за ствол дерева, стукни клювом по коре и крикни « К п у к киук! Караты Кана свою свадьбу справляет! Наденьте желтую шелковую шубу, черную бобровую шаПКУ. Скорей, скорей! Караты-Кана вас на свадьбу зовет!» И все черви, букашки, мошки тотчас выбегут из-под коры на свет, тогда ть; их и лови. Вот с тех пор черный дятел кормится, как научил Сартакпай.
Дождался своего сына, Сартакпай, три дня держал указательный палец в долине Артыбаша. За это время к нему под палец натекло Телецкое озеро. Отец повел из Телецкого озера реку Бию, а сын Адучы быстро бежал, ведя за собой Катунь. Ни на шаг не отстал он от своего могучего отца. Вместе в один миг слились две реки Бия и Катунь, в широкую Обь. И она понесла воды Алтая в далекий Ледовитый океан. Адучы-Мерген стоял гордый, счастливый.
— Сынок, — сказал Сартакпай, — ты быстро привел Катунь, но я хочу посмотреть, хорошо ли удобно ли для людей ты вел ее. И богатырь пошел от Оби вверх по Катуни. Адучы-Мерген шагал сзади, и колени его подгибались от страха. Вот отец перешагнул через реку Чемал и подошел к горе Согонду туу. Лицо его потемнело. Брови совсем закрыли глаза.
— Ой, стыд, позор, Адучы-Мерген, сыпок! Люди тебе за это спасибо не скажут! Плохо сделал, сынок!
— Отец, — отвечал Адучы! — Я не смог расколоть Согон-ду-Туу. Даже борозду провести по ее хребтам нехватило сил.
Тут Сартакпай снял с плеч свой железный лук, натянул тетиву и пустил литую из меди трехранную стрелу. Согонду Туу надвое раскололась одрш кусок упал пониже реки Чемал, на нем вырос красивый сосновый бор Бешпек. Другая половина Согонду Туу до сих пор стоит над Катунью. И до сих пор хвалят люди старика Сартакпая за то, что он провел дорогу прямую, как след стрелы.
Дальше идут вверх по Катуни отец и сын. Смотрит Сартакпай: река рушит и рвет берега. Стремительно и бьютро бегут ее воды.
— Как же будут едзить люди с одного берега на другой? У самого устья Чобы богатырь Сартакпай сел на камень и крепко задумался.
— Здесь, сын мой, — сказал он, — как раз середина реки. Надо будет здесь, выстроить большой мост. Адучы молчал, он устал и качался как осенняя) трава.
Пойди отдохни, милый, — позволил Сартакпай сыну. Только не смей спать, и жена твоя Оймок из уважения к моей работе пусть не смыкает глаз. — Неужели отец, вы всю ночь не уснете?
— Когда творишь великие дела, сон не посмеет прийти — ответил Сартакпай. Он стал собирать груды камней в подол сноси шубы, весь день без отдыха работал Сартакпай. И когда стемнело, он тоже не захотел отдохнуть.
Катунь бежала как бешенная. Ветер гнул деревья. В не-ог дымились черные тучи. Они грозно плыли навстречу друг другу. И маленькая туча, налетев на большую, высекла яркую молнию. Сартакпай поднял руку, поймал молнию и вставил ее в расщепленный ствол пихты, чтоб огонь освещал все вокруг. Он вонзил один камень в другой и камни покорно лепились один к одному. До того берега осталось проложить не более 15 аршин. И тут мост рухнул. Сартакпай рявкнул как медведь, выбросил камни из под подола шубы, и они гремя, посыпались от устья Чобы до устья Эдигана. От страшного фохота проснулся сын Адучы открыл глаза. Проснулась сноха Оймок. Испугавшись гнева Сартакпая; они обернулись серыми гусями и улетели вверх по реке Чуя. Сартакпай бросил им вслед стопудовый камень. Этот камень у пал и Курайской степи и до сих пор лежит там. Сын Адучы и сноха Оймок навечно остались гусями. Одинокий и печальный сел Сартакпай на своего коня и вернулся к устью Ини. Его родной аил давно рассыпался, Сартакпай расседлал коня, а сам сел рядом и умер. Так заканчивается легенда про Сартакпая.

Студопедия — ЛЕГЕНДА О САРТАКПАЕ

Глупый дятел, — сказал Сартакпай, — ты просьбу мою уважил. Я за это научу тебя как бьп-ь всегда, сьпым. Ты не ищи и червей в земле, не лазай за мошками по деревьям, а уцепись когтями за ствол дерева, стукни клювом по коре и крикни « К п у к киук! Караты Кана свою свадьбу справляет! Наденьте желтую шелковую шубу, черную бобровую шаПКУ. Скорей, скорей! Караты-Кана вас на свадьбу зовет!» И все черви, букашки, мошки тотчас выбегут из-под коры на свет, тогда ть; их и лови. Вот с тех пор черный дятел кормится, как научил Сартакпай.
Дождался своего сына, Сартакпай, три дня держал указательный палец в долине Артыбаша. За это время к нему под палец натекло Телецкое озеро. Отец повел из Телецкого озера реку Бию, а сын Адучы быстро бежал, ведя за собой Катунь. Ни на шаг не отстал он от своего могучего отца. Вместе в один миг слились две реки Бия и Катунь, в широкую Обь. И она понесла воды Алтая в далекий Ледовитый океан. Адучы-Мерген стоял гордый, счастливый.
— Сынок, — сказал Сартакпай, — ты быстро привел Катунь, но я хочу посмотреть, хорошо ли удобно ли для людей ты вел ее. И богатырь пошел от Оби вверх по Катуни. Адучы-Мерген шагал сзади, и колени его подгибались от страха. Вот отец перешагнул через реку Чемал и подошел к горе Согонду туу. Лицо его потемнело. Брови совсем закрыли глаза.
— Ой, стыд, позор, Адучы-Мерген, сыпок! Люди тебе за это спасибо не скажут! Плохо сделал, сынок!
— Отец, — отвечал Адучы! — Я не смог расколоть Согон-ду-Туу. Даже борозду провести по ее хребтам нехватило сил.
Тут Сартакпай снял с плеч свой железный лук, натянул тетиву и пустил литую из меди трехранную стрелу. Согонду Туу надвое раскололась одрш кусок упал пониже реки Чемал, на нем вырос красивый сосновый бор Бешпек. Другая половина Согонду Туу до сих пор стоит над Катунью. И до сих пор хвалят люди старика Сартакпая за то, что он провел дорогу прямую, как след стрелы.
Дальше идут вверх по Катуни отец и сын. Смотрит Сартакпай: река рушит и рвет берега. Стремительно и бьютро бегут ее воды.
— Как же будут едзить люди с одного берега на другой? У самого устья Чобы богатырь Сартакпай сел на камень и крепко задумался.
— Здесь, сын мой, — сказал он, — как раз середина реки. Надо будет здесь, выстроить большой мост. Адучы молчал, он устал и качался как осенняя) трава.
Пойди отдохни, милый, — позволил Сартакпай сыну. Только не смей спать, и жена твоя Оймок из уважения к моей работе пусть не смыкает глаз. — Неужели отец, вы всю ночь не уснете?
— Когда творишь великие дела, сон не посмеет прийти — ответил Сартакпай. Он стал собирать груды камней в подол сноси шубы, весь день без отдыха работал Сартакпай. И когда стемнело, он тоже не захотел отдохнуть.
Катунь бежала как бешенная. Ветер гнул деревья. В не-ог дымились черные тучи. Они грозно плыли навстречу друг другу. И маленькая туча, налетев на большую, высекла яркую молнию. Сартакпай поднял руку, поймал молнию и вставил ее в расщепленный ствол пихты, чтоб огонь освещал все вокруг. Он вонзил один камень в другой и камни покорно лепились один к одному. До того берега осталось проложить не более 15 аршин. И тут мост рухнул. Сартакпай рявкнул как медведь, выбросил камни из под подола шубы, и они гремя, посыпались от устья Чобы до устья Эдигана. От страшного фохота проснулся сын Адучы открыл глаза. Проснулась сноха Оймок. Испугавшись гнева Сартакпая; они обернулись серыми гусями и улетели вверх по реке Чуя. Сартакпай бросил им вслед стопудовый камень. Этот камень у пал и Курайской степи и до сих пор лежит там. Сын Адучы и сноха Оймок навечно остались гусями. Одинокий и печальный сел Сартакпай на своего коня и вернулся к устью Ини. Его родной аил давно рассыпался, Сартакпай расседлал коня, а сам сел рядом и умер. Так заканчивается легенда про Сартакпая.

Из легенд о Сартакпае — Алтай Туристский. Туристический портал

Догорало закатное солнце
Над вершинами гор островерхих.
Поднимались с озер туманы,
Заволакивая ущелья.

И когда, словно рыбьи стаи,
Всплыли звезды на синем небе,
Ярким светом костра ночного
Озарилась долина Чодру.
Расседлав лошадей усталых,
Пастухи у костра расселись.
Старый Бокуш топшур1 настроил
И ударил по чутким струнам…
А по склонам, по чащам темным
Осторожно бродила осень.
И багряные листья тихо
Осыпались, кружась, на землю.
Где-то в согре2 трубил сохатый,
Подзывая к себе подругу,
И ему откликалось эхо
Далеко в крутолобых скалах.
Да звенели топшура струны,
Как ручей ледниковый, горный,
И гортанная песня птицей
Над долиной ночною взмыла.
То кайчи3 начинал сказанье
О создателе рек широких,
О ловце змеевидных молний,
О строителе-Сартакпае…
Все задорней плясало пламя.
По долине метались тени.
И казалось нам, что во мраке
Богатырские кони скачут,
Высекая из камня искры…
1
На подоблачном Алтае,
Где с отрогов ледниковых,
Как зайчонок от погони,
Скачет вспененная Чуя;
Где цветет маральник алый
На широких синих скалах,
И цветами эдельвейса
Вся усыпана долина;
Где кудрявые березы
День и ночь шумят листвою, —
Там под гулкою горою
Юрта дымная стояла.
С давних пор в той юрте старой,
Крытой кедровой корою,
Жил анчи4 могучей силы,
Сартакпай чернобородый.
А поодаль, в юрте белой
Из кошмы верблюжьей шерсти,
Жил сынок его любимый —
Адучи-Мерген с женою.
Сартакпай вставал с рассветом,
Брал колчан и лук тяжелый
И, вскочив на иноходца,
Мчался в горы на охоту.
Если птица пролетала
Над могучим Сартакпаем,
Из-за туч ее сбивал он
Шестигранною стрелою.
Если молнией по лесу
Пробегал марал рогатый,
Быстроногого марала
Бил без промаха он с ходу…
А когда садилось солнце
За туманные отроги
И на звездный полог неба
Поднимался тонкий месяц, —
Ржал пятнистый иноходец,
Унося быстрее ветра
Сартакпая к устью Чуи,
Через горы и долины.
И, заслышав конский топот,
Адучи бежал навстречу.
Он снимал с седла поспешно
Арчемаки5 с мясом жирным…
Как-то раз на берег Чуи,
К старой юрте Сартакпая,
Прискакал усталый всадник
Из далекого аила.
Он припал к воде сначала
Воспаленными губами,
А потом, вздохнув печально,
Поклонился Сартакпаю.
«Богатырь, к тебе скакал я,
Сто коней сменив в дороге.
Богатырь, тебе спешил я
Рассказать о страшном горе…
Там, в долинах Артыбаша,
В голубых горах Чемала,
Ходит голод по аилам;
Словно тени, люди стали;
Солнце высушило травы,
Зноем кедры опалило.
Притаились реки в недрах —
Плачут, сжатые камнями.
Богатырь, из недр их вырви,
Из кромешной тьмы ущелий,
Дай им вольную дорогу,
Жизнь верни в долины наши…»
А когда уехал всадник,
Сартакпай покой утратил.
Много дней не ел он пищи,
Много дней воды он не пил.
Не ложился отдыхать он
На постель из хвойных веток, —
У костра сидел ночами
И курил за трубкой трубку.
И когда заря зардела,
Крася реки и озера,
И росой умылись травы,
Сартакпай задумал дело.
Адучи позвал он в юрту,
Раскурил и подал трубку.
«Сядь, сынок, со мною рядом
И послушай, что скажу я…
Жил когда-то на Алтае
Байбарак — могучий батыр.
Мог он вырвать кедр с корнями,
Мог плечом подвинуть гору.
Но однажды он увидел
Каракыс из рода Туба,
Ту, что дивной красотою
Солнце светлое затмила.
У нее глаза, как звезды
По весне в глубоком небе,
А лицо белее снега
На вершине Чаптыгана.
Запоет она, и голос
По всему Алтаю слышно, —
Колокольчиком задорным
Песня катится по склону.
Из-за глаз ее веселых,
Из-за щек ее румяных
Байбарак, могучий батыр,
В миг один ума лишился.
Чтоб ему досталась в жены
Каракыс из рода Туба,
Он в горах с богатырями
Бился, скалами бросаясь.
Но пока ходил он в битвы,
Та, что с солнцем несравнима,
Отдала другому сердце,
Позабыла Байбарака.
Много лет в горах Алтая
Байбарак могучий прожил,
Бесполезно тратя силы
На ненужные затеи.
И никто о нем не вспомнит
В наши дни хорошим словом.
Жизнь его с полынью схожа:
Куст высок, а что в нем толку?
Только тот, кто каждый подвиг
Совершает для народа,
Кто живет на счастье людям,
Будет жить в сердцах их вечно…»
Сартакпай из юрты вышел
На зеленый берег Чуи,
Над рекой прохладной встал он,
Показал на юг рукою.
Там, по синей глади неба,
Словно гуси, тучи плыли,
Там дремала в белой шубе
День и ночь гора Белуха…
«Ты ступай, сынок, к горе той,
Оттолкни ее, старуху,
И Катунь из плена вырви,
Укажи ей путь в долины…»
Сартакпай простился с сыном,
На коня вскочил проворно.
С места яростно помчался
К Артыбашу иноходец.

2
Тишина стоит в долинах,
Опаленных суховеем.
Только слышно — стонут люди:
«Богатырь, спаси от смерти»…
Только слышно, как повсюду
Плачут, сжатые камнями,
Реки светлые Алтая:
«Богатырь, дорогу дай нам!»
У березы белоствольной
Сартакпай коня оставил
И пошел туда, где в скалах
Бились волны Юлу-Коля.
Он плечом скалу отбросил,
Пальцем борозду провел он,
И тотчас за пальцем следом
Чулышман-река помчалась.
А в нее с окрестных склонов,
С гор крутых, покрытых лесом,
Ручейки помчались с песней,
Родники забили щедро…
В этот час попутный ветер
Вдруг принес из Кош-Агача
Тихий плач ручьев и речек —
Сартакпай его услышал.
Протянул туда он руку,
Растолкал седые камни,
И легла в горах высоких
Для Башкауса дорога.
Воды весело сверкнули,
Зажурчали, убегая.
Богатырь, любуясь руслом,
Рассмеялся вместе с ними.
Побратав Башкаус быстрый
С белопенным Чулышманом,
Он повел поток их бурный
К синим склонам Артыбаша.
Оживилась вся природа:
Птицы радостно запели,
Даже маленькие пчелки
Над цветами закружились…
Заглянуло солнце в юрты,
Радость светлая пришла в них.
Пил кумыс алтаец каждый
За здоровье Сартакпая.
И до самого рассвета
У костров звенели струны,
О большом, народном друге
Пели песни топшуристы.
В небе звезды золотые
Молча слушали те песни,
Бледный месяц над горами
Зачарованный их слушал.
А в лощине, у березы
Сартакпай остановился:
«Где же сын мой? Почему он
Не идет ко мне навстречу?»
В это время пестрый дятел
Опустился на березу.
Сел на ветку красногрудый
И воскликнул: «С добрым утром!»
«Пестрый дятел, милый дятел, —
Сартакпай промолвил птице, —
Я давно не вижу сына,
Ничего о нем не слышу.
Ты слетай к горе Белухе,
Поднимись к ее вершинам,
Разыщи там, дятел, сына,
Посмотри его работу».
Взвился в небо пестрый дятел,
Полетел навстречу солнцу
Высоко над облаками,
Что за горы зацепились.
Адучи-Мерген с Белухи
Вел Катунь, в горах петляя.
Близ себя жены не видя,
Он трудился с неохотой.
Между голых круч Уймона,
Как стекло, блестя на солнце,
Кабаргой Катунь бежала,
Перескакивая камни…
Возле Коксы на полянке
Адучи прилег на отдых.
Захрапел с такою силой,
Что все горы задрожали.
Здесь его увидел дятел.
«Адучи, проснись скорее,
Ты дорогою ошибся,
Ты ведешь Катунь на запад—
Поверни ее к востоку.
Адучи, вставай скорее,
Поспеши отцу навстречу.
Ждет тебя у Артыбаша
Твой прославленный родитель!..»
Солнце так и не успело
Сесть за снежную Белуху, —
В тихий час его заката
Дятел был на Артыбаше.
Пролетел он над долиной,
Над березой покружился,
Сел на ветку красногрудый,
Звонко крикнул: «Добрый вечер!
Богатырь, я видел сына,
Он с дороги сбился малость,
Через трое суток будет
Ваш сынок на Артыбаше…»
«Милый дятел, славный дятел,
Ты мою исполнил просьбу.
Научу тебя за это
Добывать умело пищу.
Не ищи в земле козявок,
Не порхай по тонким веткам,
А вцепись ты в ствол когтями
И воскликни: «Киук-киук!
За горой, у водопада,
Есть цветок — питомец радуг.
Лепестки его душисты,
Лист и стебли меда слаще.
На обед поторопитесь!»
Тотчас жадные букашки
Из щелей полезут скопом,
Чтобы съесть цветок чудесный..
Вот тогда ты и лови их…»
…Ожидая весть от сына,
Сартакпай держал свой палец
Трое суток в Артыбаше,
В голубой его долине.
Воды озера большого —
Золотого Алтын-Коля
За три дня и за три ночи
Натекли к нему под палец.
И повел из Алтын-Коля
Сартакпай великий Бию.
Засвистел в ущельях ветер,
Гулко скалы загремели…
В то же время у Чемала,
Обливаясь жарким потом,
Адучи-Мерген поспешно
Расчищал Катуни русло.
Наконец в степи привольной
Сартакпай увидел сына
И, шагнув ему навстречу,
По-отцовски обнял крепко.
И когда с разбега Бия
Обнялась волной с Катунью,
И когда родные сестры
Стали Обью величавой,
Шестьдесят племен Алтая
Увидали с гор высоких:
Светлых рек алтайских воды
В океан неслись далекий.
Шестьдесят племен Алтая
Закричали дружным хором:
«В год счастливый ты родился,
Сартакпай наш благородный!»
Облака смахнув рогами,
В путь далекий месяц вышел,
И над Обью величавой
Заискрились чьи-то сети.

Сартакпай присел на камень,
Вынул трубку и промолвил:
«Это славное начало
Наших дел, сынок, с тобою…
Завтра утром, только зорька
Запылает над горами,
Я уеду ненадолго
К голубому Керулену6.
Я хочу узнать о том, как
Там, в степи, живут народы.
Не напрасно говорится:
«Тот силен, кто знает много»:
Слушай мой наказ отцовский:
С праздной ленью не дружи ты.
Грозной силой наделенный
Должен славен быть делами».
3
Много раз луна всходила,
А ее сменяло солнце.
Много раз желтели травы
И опять цвели на склонах.
И однажды пестрый дятел
Стукнул клювом по березе
И воскликнул: «Киук-киук!»
Белобокие сороки
Услыхали голос дятла:
«С голубого Керулена
Сартакпай вернулся в горы!»
От сосны к сосне летели,
От горы к горе спешили
Белобокие болтуньи,
Стрекотали без умолку:
«С голубого Керулена
Сартакпай вернулся в горы!»
Зашумели в дебрях ветры,
Понесли на легких крыльях
По долинам Артыбаша,
По ущельям Чулышмана:
«С голубого Керулена
Сартакпай вернулся в горы!»
Пел Башкаус на яругах,
Разбиваясь об утесы,
И зеленою волною
В берегах Катунь шумела:
«С голубого Керулена
Сартакпай вернулся в горы!»
А под кедром, в белой юрте,
На кошме из белой шерсти,
Адучи-Мерген все так же
Пил кумыс с Оймок-женою.

Как скала широкоплечий,
Жирный, словно сто баранов,
День и ночь валялся в юрте,
Позабыв наказ отцовский.
«Богатырское ли дело, —
Думал он, — ворочать камни,
Для людей неблагодарных
Проводить в горах дороги?..
То ли дело — в белой юрте,
На кошме из белой шерсти
Пить да пить кумыс прохладный,
Заедая жирным сыром!»
В это время пестрый дятел
Опустился в зелень кедра,
Стукнул клювом в двери юрты
И воскликнул: «Киук-киук!..
Адучи, на вашу радость,
Ваш почтеннейший родитель
С голубого Керулена
Возвратился снова в горы!»
Адучи, услышав дятла,
Восемь раз белел от страха.
Он сказать не может слова.
Будто костью подавился.
А над белою кибиткой
Вьется дятел, пестрый дятел:
«Ваш почтеннейший родитель
С голубого Керулена
Возвратился снова, в горы!»
4.
На пятнистом иноходце
По корумникам7 сыпучим,
По крутым и гулким скалам
Сартакпай великий едет.
А за ним по узкой тропке
Адучи-Мерген с женою
На каурых лошаденках
Едут хмурые, как тучи.
Сартакпай давно не видел.
Быстрых рек, озер прохладных,
Над которыми нависли
Кедрачей косматых гривы.
Он глядит из-под ладони
На окрестные долины,
На высоты, где маральник
В алый цвет окрасил склоны.
Там кандык8 горит повсюду
Голубыми огоньками,
И черемуха, качаясь,
Лепестки свои роняет.
Пробежал сохатый мимо,
Он сохатого не тронул,
Кабарга промчалась мимо,
Он стрелы не вынул даже…
Как таежная саранка,
Его сердце расцветало,
И от радости волнуясь,
Он курил за трубкой трубку.
Лишь у брода на минуту
Богатырь седло оставил,
Утолил из речки жажду
И опять вперед поехал.
Но чем дальше шла дорога,
Подымаясь выше в горы,
Все мрачней сдвигались брови
Над глазами Сартакпая.
«Адучи, — сказал он сыну, —
Может, я ослеп в дороге?
Что-то я, куда ни гляну,
Дел твоих нигде не вижу…»
От стыда в тот миг сгорая,
Адучи вздыхал глубоко.
Не найдя в ответ ни слова,
Он коню уткнулся в гриву..
… На пути гора Верблюжья
Подпирает шапкой небо.
Облаков седых обрывки
На горбах ее повисли.
На лужайке, под березой,
У костра сидят алтайцы,
Молчаливо трубки курят,
На крутую гору глядя.
Сартакпай остановился:
Дальше нет коню дороги,
Даже тропки кабарожьей
Он нигде найти не может.
Человек рожден не птицей, —
Сартакпай сказал, волнуясь. —
Не имея сильных крыльев,
Не взлетишь стрелою в небо.
Не козел он, чтобы прыгать
По горам на камень с камня,
Не змея он, чтобы ползать
Вверх и вниз на голом брюхе…»
Снял он лук свой богатырский,
Шестигранную стрелу взял,
Тетиву из жил маральих
Натянул с могучей силой.

Беркут круг еще не сделал,
Но уже сошлись лопатки
На спине у Сартакпая,
И тогда пустил стрелу он…
Вся тайга к земле приникла,
Солнце в тучах утонуло,
Вспять проворно повернули
Перепуганные реки…
И когда, развеяв тучи,
Солнце снова заблистало,
Успокоенные реки
Потекли своим теченьем,
Шестьдесят племен Алтая
Увидали с гор высоких:
Где была гора Верблюжья —
Половины не осталось!
Шестьдесят племен Алтая
Дружным хором закричали:
«В год счастливый ты родился,
Сартакпай наш благородный!»
Богатырь смотрел с улыбкой,
Как дорогою широкой
Мчались радостно алтайцы
На гривастых, резвых конях.
И пока в далеких скалах
Дробный стук копыт не замер,
Он стоял скрестивши руки,
Делом славным окрыленный.
5
«А теперь давай посмотрим,
Как провел Катунь в горах ты, —
Сартакпай промолвил сыну, —
Хорошо ли будет людям?..»
Он вскочил на иноходца
И помчался без оглядки,
А за ним, потупив взоры,
Адучи с Оймок спешили.
У подножья Согон-Туу,
Над зеленою Катунью
Сартакпай остановился
И на сына глянул хмуро.
Он увидел, как в ущелье,
Друг на друга набегая,
Волны грозные клубятся,
К облакам бросая гребни.
«Богатырь! — река взмолилась, —
Повелитель рек Алтая!
Ты раскалываешь горы
Шестигранною стрелою,
Ты своей рукою смелой
Жизнь даешь озерам светлым,
Но давно тебя прошу я
Просьбу слезную исполнить.
По долинам Яломана,
По ущельям Ороктоя,
Белой лошадью скачу я
С голубых вершин Белухи.
По твоей по доброй воле,
Там, где водам нет преграды,
Я слилась с сестрою Бией
И помчалась к океану.
Но мешает Согон-Туу
Мне бежать еще резвее.
Сартакпай! Стрелою звонкой
Расколи ты Согон-Туу…»
И опять на дне ущелья,
Налетая друг на друга,
Волны грозно заклубились,
К облакам бросая гребни.
Сартакпай снял лук крылатый
С тетивой из жил маральих.
Но Оймок лисицей хитрой
Повернулась и сказала:
«Сколько б в синем поднебесье
Ни парил орел могучий,
Все равно он на закате
Отдыхать в гнездо садится.
Уважаемый родитель,
Старость требует покоя…
Вы на сына положитесь,
Пусть и он покажет силу…
Адучи стрелою меткой,
Как и Вы, родитель славный,
На ходу разит марала,
На лету сбивает птицу».
«Хорошо Оймок сказала! —
Сартакпай заметил сыну, —
Если так, то я не против,
Ты стреляй, а мы посмотрим».
Долго целясь в Согон-Туу,
Адучи синел с натуги,
У него на жирном теле,
Как веревки, жилы вздулись.
Но, пустив стрелу по ветру,
Адучи упал на камни.

Десять раз перевернувшись,
Он вставал и снова падал.
Стыд терзал его: изнежась,
Он стрелу пустил без силы, —
Как стояла Согон-Туу,
Так стоять она осталась.
«Воробьев пугать горазд ты!» —
Сартакпай сказал с улыбкой
И, на камни сбросив шубу,
Встал на правое колено.
Взял он в руки лук упругий,
Взял стрелу он из колчана.
Тетиву из жил маральих,
Натянув, запеть заставил.
И когда у Сартакпая
На спине сошлись лопатки,
В лоб широкий Согон-Туу
Он пустил стрелу со свистом.
Вся тайга к земле приникла,
Утонуло солнце в тучах,
Вспять проворно повернули
Перепуганные реки.
А когда, развеяв тучи,
Солнце снова заблистало,
Успокоенные реки
Потекли своим теченьем, —
Шестьдесят племен Алтая
С гор высоких увидали:
Золотая Согон-Туу
Развалилась на две части.
Шестьдесят племен Алтая
Дружным хором закричали:
«В год счастливый ты родился,
Сартакпай наш благородный!»
А Катунь вся в белой пене,
Будто взмыленная лошадь,
Побежала новым руслом,
Прославляя Сартакпая.
6
По горам бродило лето,
Отцветал маральник алый,
Пела иволга утрами —
Желтогрудая певунья.
Возле устья пенной Чобы
Сартакпай сидел и думал.
Мысли птицами порхали,
В голове свивая гнезда.
А у ног его, беснуясь,
Разъяренною волчицей
В берега Катунь вгрызалась,
Выворачивая камни.
На кипящий омут глядя,
Сартакпай сказал в раздумье:
«Как же, сын мой, в этом месте
Ездить с берега на берег?
Я решил, что нам под силу
Мост построить на Катуни…
Пусть нас путники с любовью
Вспоминают добрым словом».
Адучи-Мерген ни слова
Не сказал отцу на это.
Он усталым притворился,
Глаз своих поднять не смея.
«Отдохни ступай немного, —
Сартакпай позволил сыну, —
А когда наступит вечер,
Приходи ко мне на помощь…»
…Над подоблачным Алтаем
Поднимался бубен солнца,
Сартакпай в кипящий омут
Рушил каменные глыбы.

Ночь упала на долины —
Богатырь забыл про отдых,
И на плечи глыб высоких
Ложил мраморные плиты.
А Катунь, шумя волнами,
Мчалась бешеным галопом.
Гнул к земле деревья ветер.
Облака в выси клубились.
И когда взревела туча,
Налетая на другую,
Просвистев кнутом пастушьим,
Гору молния стегнула.
Сартакпай взмахнул рукою,
Быстро молнию схватил он
И ее с размаха вставил
В ствол расщепленной березы.
Отступила темь ночная
И в ущельях притаилась.
Сартакпай с себя снял шубу,
На булыжник шапку бросил.
Он кидал с могучей силой
Камень к камню, глыбу к глыбе,
И они, ложась покорно,
Над рекою нависали.
Пятьдесят четыре локтя
Проложить ему осталось,
Чтоб мостом соединились
Берег с берегом навечно.
Богатырь остановился:
Не идет ли сын на помощь?
Но все так же спали в юрте
Адучи-Мерген с женою.
«Будьте прокляты вы оба!» —
Сартакпай воскликнул гневно
Так, что небо всколыхнулось,
Так, что горы задрожали.
И от крика Сартакпая
Покачнулся мост и рухнул.
Поднялись до неба волны,
Гул пронесся по ущельям…
Адучи с Оймок вскочили,
Затряслись от страха оба
И, гусями обернувшись,
Над Катунью полетели.
Сартакпай со злостью вслед им
Бросил камень стопудовый.

Посейчас лежит тот камень
В голубой степи Курая…
Что же сталось с Сартакпаем, —
Не рассказывают песни.
Но живет молва в народе
О делах его великих.
Наклонись к воде студеной
И спроси о Сартакпае,
Прошумит волна речная:
«Я поила Сартакпая…»
Ты пройди по всем долинам,
И везде цветы прошепчут:
«Здесь скакал быстрее ветра
Сартакпай на иноходце…»
А когда у ветра спросишь —
Пропоет рассветный ветер:
«Я носил на легких крыльях
Звонкий голос Сартакпая…»
Если спросишь у березы —
Скажет белая береза:
«Отдыхал не раз великий
Под моей густой листвою…»
Если спросишь у народа,
Скажет весь народ Алтая:
«Он не умер, он бессмертен,
Сартакпай наш благородный!»
***
Удилами звенела полночь.
Смолкли струны. И стало тихо.
Лишь с берез мимоходом ветер
Осыпал золотые листья.
Над джайраньей крутой горою
Отдыхал тонкобровый месяц,
Да тянулись в прохладном небе
Запоздалые птицы к югу…
Я сидел у костра и думал
О веках, сединой покрытых,
О крылатой мечте народа,
Что не знает себе преграды.
Так бывает: в глухой трущобе,
Где и солнце не светит даже,
Из-под корня могучего кедра
Вдруг родник зажурчит веселый,
Чтоб потом ручейком гремучим,
На пути пробивая камни,
Быстролетно бежать в долину
И с другими ручьями слиться…
Я представил: в аиле бедном
Под рыдание струн топшура,
В зимний вечер мечтал кочевник
О далеком, туманном счастье.
Что он видел — кочевник вечный,
Закрывая усталые веки?
Что ему в тихий час мечтаний
Рисовал воспаленный разум?
Он, быть может, в пустыне знойной,
Где под пылью солончаковой
Истлевают верблюжьи кости,
Видел поросль деревьев юных,
Что в горах, в неприступных скалах,
Вместо вьющихся троп звериных
Протянулись дороги всюду.
Изменили теченье реки.
А когда над тайгою притихшей
Бушевали ночные грозы,
Он, мечтая, те грозы видел
В услужении человека…
О, мое золотое время!
Ты, в чудесную быль живую
Волей партии коммунистов
Воплотило мечты народа.
Под звездой твоей пятикрылой
Все меняется, будто в сказке:
Виноград созревает в тундре,
Волга с Доном слились навеки.
Вот смотрю я, и в сердце радость
Разгорелась цветком весенним:
Сколько новых, больших событий
У меня на родном Алтае!
Там сады молодые встали,
Над землею раскинув ветви.
Там, в далекой степи Курайской
Ветер волны хлебов колышет.
Вон, в горах, над седым Урсулом,
Над Уймоном и над Чемалом,
Ярким заревом полыхает
Свет колхозных электростанций.
«Погляди, — говорит мне Бокуш,
Устремив туда взгляд орлиный, —
Это ж молнии Сартакпая
Над горами Алтая светят!»
…Утро новое зарождалось.
Из тумана вставало солнце.
Разноцветными огоньками
Засверкали на травах росы.
Я увидел: по быстрой Бие
Проплывали плоты на стройки
И строителя рек широких
Песней славили плотогоны.
Над зеленой водой Катуни
Мост могучую спину выгнул.
По нему проходили люди
С добрым словом о Сартакпае.
А по тракту, что светлой лентой,
Извивается в синих долах,
С горы на гору поднимаясь,
Вел машину кочевник бывший.
Сартакпай — сын мечты народной,
Ты, пройдя через толщу столетий,
Молодея, шагаешь с нами
По земле, где легко поется!
Примечания.
1 Топшур — алтайский музыкальный инструмент.
2 Согра — болотистая местность.
3 Кайчи — сказитель.
4 Анчи — охотник.
5 Арчемаки — переметные сумы.
6 Керулен — река в Монголии.
7 Корумники — каменная россыпь.
8 Кандык — цветок.
Источник.
Козлов, К.И. Сартакпай-строитель (По мотивам алтайских народных сказок). Рисунки художника В. Заборского — Алтайское книжное издательство, Барнаул, 1953. — 34 с.
Перевод в текстовой формат и редакция Е. Гаврилов. 3 июля 2015 г.
Ссылка на сайт обязательна!

Легенда про Сартакпая — Мегаобучалка

Легенда о кукушке.
Давным-давно среди голубых гор и бирюзовых озёр, прозрачных рек и зелёных кедров жили брат и сестра. Ро­дителей они своих не помнили. Кормила их мать-земля. В один год была страшная засуха. Земля осталась голой, ни одной травинки не было на ней. Деревья стали сохнуть, болота и те высохли, птичек давно уже не слышно они уле­тели далеко, где есть корм для птенцов. Звери ушли из этих мест. Всё кругом погибало.
Много слез пролили сестра с братом. Но кто им помо­жет? Тогда брат сказал сестре: “Я пойду за хлебом. Скоро вернусь к тебе. Жди меня, сестра”. Отдал сестре послед­нюю горсть толкана и ушёл. Ушёл брат, а сестра ждёт день, второй, третий … Месяц уже прошёл брата нет. Много времени прошло, много воды в реках утекло — брата нет. Тогда сестра решила идти искать брата. Шла она через ре­ки, долины, горы, перевалы. Наконец пришла она в широкую степь. Видит — стоит одинокое дерево. Захотела она отдохнуть под деревом. Подошла, а под деревом лежит скелет человеческий. Девушка узнала по амулету, что это останки её брата. Долго она горевала. Горькие слезы ли­лись из глаз. Плакала она плакала, и из её слез образова­лось озеро. По берегам зеленела трава. А девушка от горя и печали превратилась в кукушку. И летает теперь она по свету, плачет по своему брату, всем рассказывает о своём горе. Она поёт: “Кук — кук, как коок”. Это значит: “Одни кос­ти, ничего нету”. Внимательно прислушайтесь к пению ку­кушки. Слышите как печально она поёт.
Легенда про Сартакпая.
Было это когда реки ещё не знали выхода в степь. Жил на Алтае богатырь Сартакпай. Обладал он неимоверной силой, был метким стрелком-охотником. И всё-таки часто грустил Сартакпай ныло сердце у него от того, что плакали реки, ударя­ясь о скалы, не находя выхода из гор. Плакали и стонали, пере­полняли свои и без того полные берега. Сказал Сартакпай сво­ему сыну — Могучему Мергену: “Адучи-Мерген! Рекам надо дать дорогу. Ты иди на юг, а я пойду на восток”.
И вот Мерген поднялся на гору Белуху, чтобы от туда проло­жить путь Катуни. Сартакпай же пошёл к озеру Улу-Коль и сде­лал царапину указательным пальцем правой руки. По этой цара­пине полилась из озера река Челушман. С обеих сторон весело зажурчали ручьи.
Но вот где-то в горах Кош-Агача послышался горький плач. Сартакпай вытянул левую руку и пальцем отчеркнул дорогу для реки Башкаус. Сразу прекратился плач. Весело зазвенели голоса счастливых рек.
— Ого! — воскликнул Сартакпай,- выходит я и левой рукой могу работать! — но, подумав немного, он решил, что творить такие дела левой рукой нехорошо. И Сартаклай повернул Башкаус к Челушману. Дальше повёл обе реки по одному руслу правой ру­кой. А когда дошёл до гор Артыбаша, остановился и позвал чёр­ного дятла: “Лети, дятел, к моему сыну, узнай — почему он не идёт мне навстречу”.
Дятел прилетел к горе Белухе и увидел, что Катунь те­чёт на запад. Тогда дятел устремился вслед Адучи-Мергена и догнал его около Усть-Коксы.
— Что ты делаешь!? — закричал дятел. — Твой отец ждёт тебя в Артыбаше! И тогда Адучи-Мерген повернул Катунь на северо-восток. Дятел же вернулся к Сартакпаю и сказал:
— Ваш сын по ошибке вёл реку на запад. Но теперь по­вернул к вам и через три дня будет здесь.
Сартакпай три дня ждал сына, три дня держал указа­тельный палец правой руки в Артыбаше. Скопилось много воды. А когда убрал палец Сартакпай, образовалось озеро (Телецкое). Из озера повёл Сартакпай реку Бию. И скоро он встретился с сыном около того места, где сейчас город Бийск. Так встретились не только отец с сыном, но и реки -Бия и Катунь.
Легенда про луну, про Дельвегена и про озеро.
Говорят, что в давние времена для влюблённых было что ни есть самое раздолье.
Это я про луну говорю. Ведь без посиделок при луне и любви то не бывает. Смотреть и вздыхать на что-то надо ведь. Вот. А раньше луна круглый год полная была да яс­ная, светила целыми ночами, да ещё и день прихватывала.
— Как? — удивитесь вы, — ведь все мы прекрасно знаем, что луна вся в пятнах, да и светит вовсю только разве в полнолуние!
— Всё правильно. Но раньше — то было не так, а вот по­чему так-то получилось я вам сейчас и расскажу.
Давным-давно появился на Алтае страшный зверь — семиголовый Дельвеген. Откуда он взялся никто не знает. А творил он делов -то — страшное дело сколько. Хулиганил, приставал ко всем подряд, жрал всё что шевелится. Ну, совсем никакой жизни не было от него на земле алтайской.
Смотрели на эти нехорошие дела луна с солнцем, смот­рели, долго смотрели. Жалко им стало людей да животных. И решили они помочь им.
Первым двинулось солнце к земле. Жара наступила ад­ская. Мигом повысыхали реки и озёра. Листья на деревьях сворачивались и падали, трава пожухла и шуршала под но-гами, как прошлогоднее сено. Люди и звери лежали без движения, обессилев от жажды. Не смогло солнце даже приблизиться к земле, не уничтожив всё живое, ушло назад на прежнее место.
Тогда двинулась на помощь луна. Холода наступили великие. Морозом сковало едва вернувшиеся реки, ручьи и озёра, замерзающий лес трещал так что вздрагивали горы. Птицы падали как град, замерзая на лету. Но смогла вы­держать холода природа: птицы улетели на юг; звери от­растили тёплые пушистые шубы; люди сидели в юртах и грелись у очага.
Подошла луна к земле. Ухватила Дельвегена и потянула на небо. А он поймался хвостом за громадный кедр и дер­жится со всей силы. Три дня они боролись так, а на четвёр­тый день не выдержали корни кедровые, обломились и унесла луна Дельвегена на небо вместе с деревом. Но Дельвеген остался жив, он не был побеждён. До сих пор у них с луной продолжается борьба.
Если вы посмотрите на луну, то увидите тёмные пятна -это Дельвеген с кедром. Начнёт он побеждать луну и она становится меньше, однако не поддаётся луна и со време­нем опять становится большая. А случается и такое — со­всем плохо станет луне, совсем не видно её будет, вот то­гда и надо вспомнить людям, что спасла она их когда — то. Вот тогда кричите, стучите, шумите любым способом. И чем громче, тем лучше. И ведь не выдержит Дельвеген, ог­лянется посмотреть что там на земле за шум такой, а луну его в это время и переборет. Так помогали люди луне все­гда и вам надлежало бы это делать. Если не знали об этом раньше то хоть теперь помогайте.
А в том месте, где рос кедр, за который схватился Дель­веген хвостом осталась большая яма. Она заполнилась водой и образовалось озеро. Озеро это теперь называется Ая. Ведь в переводе с алтайского Ай значит — луна.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *