Легенда о сатане

Миф о Падшем ангеле | Цветы Зла

Миф о Падшем ангеле в христианство пришёл из иудаизма, как и все основные ветхозаветные христианские постулаты, наспех собранные в библейский компилят. В иудаизме была вообще разветвлённая демонологическая система, настолько же разветвлённая, насколько ветвится Древо Сефирот. Но нас интересует собственно Сатана.
В идуазиме его настоящее имя — Самаэль, сатана — прозвище, которое обозначает скорее его должность злого ангела. Легенда о том, что Сатана возгордился и за это его спихнули с небес иудаистической традиции не соответствует. Соответствует легенда о том, что Самаэль искусил Хаву (Еву), за это его выперли из ангелов, предварительно оборвав шесть крыльев из двенадцати. На самом деле это метафора перевода из высших миров в низшие, на более низкую и неприятную должность.
Должностей у Самаэля три — искуситель, обвинитель и ангел смерти. То есть, он сначала искушает, если человек впадает в грех, он его сурово обвиняет потом после смерти перед Богом. Когда грешник умирает, Самаэль приходит за ним с зазубренным ножом, окроплённым ядом.
При переводе с одного языка на другой, а так же ассимиляции культур, слово «сатана» стало обозначать человека, который препятствует. В таком контексте оно упоминается и в Библии. Как ангел-обвинитель Сатана впервые упоминается в Книге пророка Захарии. «И показал он мне Иисуса, великого иерея, стоящего перед Ангелом Господним, и сатану, стоящего по правую руку его, чтобы противодействовать ему» (Зах 3:1).
В Книге Иова Сатана тоже подчинённый Богу ангел, он имеет много возможностей, но лишь с его позволения. Соперником Богу Сатана не является. (И, разумеется, это логично)
В дальнейшем развитии христианских мифов сатане отводится всего лишь символическая роль зла. Он почти не персонифицирован.
Дьявол — это всего лишь перевод еврейского слова «сатана» на греческий.
Откуда же взялась легенда о возгордившемся падшем ангеле Люцифере?
Давай отрешимся от мистической составляющей священных книг и вспомним, что их писали люди и писали зачастую с весьма прагматическими целями. Поскольку в любые времена тоталитаризма и прочего властного диктата не позволено было открывать рот на власть, местным революционно настроенным личностям приходилось использовать эзопов язык. Именно так рождались книги различных пророков и прочие откровения. Видеть в них предсказание будущего может лишь человек с очень мифологическим менталитетом.
Так родилась Книга пророка Исайи. Очень уж страдал Исайя от тирании некого Вавилонского царя, посему в своей прокламации-пророчестве грозил ему всяческими карами небесными.
И будет в тот день: когда Господь устроит тебя от скорби твоей и от страха и от тяжкого рабства, которому ты порабощен был, ты произнесешь победную песнь на царя Вавилонского и скажешь: как не стало мучителя, пресеклось грабительство! (Ис.т 14:3,4)
В преисподнюю низвержена гордыня твоя со всем шумом твоим; под тобою подстилается червь, и черви — покров твой. Как упал ты с неба, денница, сын зари! разбился о землю, попиравший народы. (Ис. 14:11,12)
Вот и проявилось имя горделивого Денницы, которое потом перевели на латынь как Люцифер, и в таком виде Книга Исайи вошла в канон. Исайя вроде бы в этом отрывке говорит о падшем сатане, который возгордился, но имеет в виду лишь зажравшегося царька.
Тем не менее, легенда пошла гулять в умах тогдашних философов. Люцифера как такового нет в каноне, но о нём стали складываться легенды. Вкупе с обрывками знаний о падшем ангеле человечество получило Люцифера, отождествлённого с Самаэлем-сатаной.
Так, как же развивался образ Сатаны во времени? Любопытно, что по-сатанински наоборот — от персоны до стихии, тогда как все положительные боги развивались от стихии до персоны. Сначала он был классическим трикстером, ради любопытства и шутки совративший чужую женщину. Потом трикстер превратился в нечто богоподобное, умеющее противостоять другому богу. И, наконец, он стал просто разрушительной злой стихией.
Реклама

Понравилось это:

Нравится Загрузка…

Похожее

Легенда о вражде между богом и дьяволом

Авторство: Магнитогорский металл

Легенда о вражде между богом и дьяволом

13.03.2015 Бога нет/РелигииВсе современные религии, в том числе христианство, учат, что существуют два мира: один — земной, в котором мы живем, а другой — небесный, обитель бога, ангелов, дьявола, чертей и тому подобных сверхъестественных существ. Богу религия приписывает добро и любовь, а дьяволу — зло и ненависть. Дьявол, или сатана, он же «лукавый», стоит якобы во главе сойма чертей, так же как бог стоит во главе воинства ангелов. И между этими двумя армиями «духов » идет постоянная война.
Религиозные легенды о вражде между добрыми и злыми «духами» имеют очень древнее происхождение. Вера в «нечистую силу» появилась одновременно с верой в добрых «духов» на самых ранних ступенях развития религиозных верований. В древних земледельческих религиях мы находим уже пространные описания кровавых битв между добрыми и злыми божествами.
В религиозных верованиях древних египтян (около 5000 лет тому назад) важнейшее место занимала легенда о борьбе двух божеств Сета и Осириса. Согласно легенде Сет и Осирис — родные братья. Первый был когда-то наиболее почитаемым божеством (историки религии утверждают, что это было, когда египтяне занимались охотой и скотоводством); второй затмил своего брата тем, что научил людей земледелию. Завистливый Сет превращается в злого бога, жестокого соперника Осириса. Он убивает своего брата и бросает труп его в воду. Долго носился труп доброго бога, пока не был обнаружен богиней Исидой, женой убитого. Сет напал и на сына Осириса — бога Гора и вырвал у него глаз. Легенда заканчивается тем, что Гор отбивает у Сета свой глаз, дает его отцу, и тот благодаря этому воскресает из мертвых и становится непобедимым.
По христианской религии, сатана когда-то был одним из самых сильных и близких к богу добрых «духов». Затем он восстал против бога и вышел из его повиновения.
Христианская легенда о сатане во многом напоминает древнеегипетскую легенду о Сете. Но образы бога и сатаны в христианстве все же отличаются от образов добрых и злых божеств древних религий. Добрые и злые божества древности олицетворяли прежде всего силы природы и были далеки от вопросов добра и зла общественной жизни. Древнеегипетский Осирис, древнегреческий Зевс, древнеславянский Перун не давали или почти не давали людям моральных поучений. В современных же религиях вопросы добродетели и греха в общественной, семейной и личной жизни людей занимают очень большое место.
Люди древности не признавали и посмертного воздаяния за добродетели и грехи. Энгельс в работе «К истории раннего христианства» писал: «…Древние были слишком стихийно материалистичны, чтобы не ценить земную жизнь бесконечно выше царства теней; у греков загробная жизнь считалась скорее несчастьем». В современных религиях (христианство, ислам, буддизм, иудаизм и другие) легенда о рае, где праведники якобы найдут себе вечное блаженство, и об аде, где грешникам уготованы страшные муки, является одним из основных догматов. «Новшества» современных религий объясняются тем, что эти религии сложились в обстановке, когда главной причиной, порождающей и питающей их, стал уже не страх перед силами природы, а придавленность трудящихся гнетом эксплуататоров, стихийность экономического развития эксплуататорских обществ.
Отношения между злыми и добрыми «духами» в религиях наших дней отражают не столько природные явления, сколько борьбу за души людей. Служители культа ныне подчеркивают, что главное для верующего человека — это неукоснительное соблюдение моральных норм, якобы предписанных богом и изложенных в «священных» книгах. В христианской религии такие моральные поучения изложены в десяти заповедях Моисея («Старый завет»), в нагорной проповеди Иисуса («Новый завет»), в многочисленных притчах, посланиях апостолов, молитвах.
Главное «откровение» в области нравственности, которое якобы дал бог, состоит в требовании смирения и терпения людей в земной жизни во имя загробного рая. Нарушения людьми божественных заповедей религия объясняет прежде всего кознями дьявола — «врага рода человеческого». Дьявол будто бы для того и существует, чтобы совращать человека с пути послушания богу и ввергать людей в пучину греха. Это он внушает людям разного рода бесовские страсти: сребролюбие, «гордыню», жажду научных знаний и т. д.
Взаимоотношения бога и дьявола в современных религиях оказываются крайне запутанными. Где работает бог и где дьявол — различить трудно. В решающих вопросах дьявол оказывается верным помощником бога. Например, христианский бог во время мифического грехопадения первых людей действует в союзе с дьяволом. По библии, бог запрещает Адаму и Еве вкушать плоды с древа познания добра и зла и в то же время пропускает в рай дьявола в образе змия, который соблазняет Еву, а та — Адама нарушить приказ бога. За это разгневанный бог якобы наказал всех людей вечным изнурительным трудом, а женщин обрек на особое презрение. «Первородный грех», спровоцированный богом совместно с дьяволом, положил, согласно библии, начал о всякому злу в обществе, всем последующим бедствиям человечества.
Верующие нередко объясняют свои неблаговидные поступки тем, что их «дьявол попутал». При этом упускается из виду, что дьявол может путать людей лишь при попустительстве «всевидящего и всемогущего» бога. Без бога нет и дьявола, а без дьявола нет бога. Дьявол нужен религии и церкви, чтобы на него можно было свалить ответственность за беды и несчастья людей, которые «доброму богу» неуместно брать на себя.
Прав был французский философ-атеист XVIII века Поль Гольбах, когда он писал: «Дьявол — главный министр небесного двора, рычаг, при помощи которого работает церковь… Не будь дьявола, многие набожные люди никогда не помышляли бы ни о боге, ни о его духовенстве».
Вера в дьявола помогала и помогает господствующим классам и церкви в эксплуататорском обществе отвлекать внимание трудящихся от истинного виновника их бед и страданий — эксплуататорских классов, прививает угнетенным мысль о том, что они должны безропотно повиноваться своим господам. Служители культа утверждают, что спастись от ухищрений дьявола и адских мук на том свете человек может лишь при помощи церкви и соблюдения установленных ею таинств и обрядов. «Уничтожьте легенду о черте, — говорит Н.С. Хрущев, — и священнику нечего будет делать».
Религиозная проповедь о том, что главную цель жизни верующий человек должен усматривать в борьбе с происками дьявола во имя райского блаженства, и в наши дни приносит большой вред. Объявляя земную жизнь лишь кратковременным этапом для подготовки к несуществующей загробной жизни, религиозные легенды о боге и дьяволе, о рае и аде мешают верующим сознательно и активно бороться за земное счастье, за решение конкретных задач коммунистического строительства.
Но сейчас уже есть все основания сказать, что вековечная борьба между богом и дьяволом приближается к концу.
Большинство советских людей уже освободилось от веры в «царство небесное». По мере приближения советского общества к коммунизму, роста материального благосостояния и культуры трудящихся, новых достижений науки и утверждения высоких принципов коммунистической морали религиозные пережитки, сохранившиеся еще в сознании части советских людей, будут изжиты. Это положит конец вере людей в религиозную легенду о вражде между богом и дьяволом.
Н. ГУБАНОВ,
доктор философских наук.
Губанов Н. Легенда о вражде между богом и дьяволом. // Магнитогорский металл. – 1960 г., 12 октября, среда. — № 121 (3204). – С. 4.
Посмотреть и оставить отзывы (37)

Последние публикации на сопряженные темы

Наука или Религия, Знание или Вера, Эволюция или Творение???
Церковь святых санкций во имя нетленно воссиявших контрсанкций
Осеннее эссе о религии
Притча о суеверии
Компромисс с совестью
Пришествий на страницу: 358?

История Дьявола | Дьявол в двух заветах


Если его название употребляется во множественном числе — » дьяволы»,
то становится синонимом демонов, или злых существ, злых духов,
наделённых сверхчеловеческой силой. Таким образом, Дьявол, в Евангелии —
Вельзевул, становится » князем бесовским».
При переводе Ветхого завета на греческий язык египетские евреи в lll
в. До Рождества Христова для понятия «дьявол» использовали греческое
слово «satan», которое в ту пору означало ангельское существо, чья
главная функция заключалась в испытании верности людей Бога.
В Новом завете слово «Сатана» уже означало нечто совершенно иное —
антагониста и главного противника Бога. Во всем Новом завете слово
«Сатана» означает Дьявол. Вот как он описывается в Откровении Святого
Иоанна: » И низвержения был великий дракон, древний змей, называемый
Диаволом и сатаною, обобщающий всю вселенную, низвержения на землю, и
ангелы его низведены с ним».

Дьявол в двух заветах


Дьявол: В христианской религии Дьявол считается падшим ангелом, который
поднял «мятеж», в своей гордыни пытался захватить место Бога,
принадлежащее только Ему самому.

В христианской теологии его главная задача — искушать всех людей,
заставлять их отказываться от избранного ими праведного образа жизни и
вместо него принять иной — смерть, разрушение и уничтожение. Его главным
врагом в христианском представлении является архангел Михаил, главный
начальник » небесного воинства » Божьего.
Христианский Дьявол — сложный образ, корни которого имеют очень
древнее происхождение. Непосредственными первоисточниками его были,
повидиму, различные божества мрака и тьмы в древневосточных религиях,
духи зла, боги загробного мира. Владычество над подземным миром грешных
душ — адом — стало одной из важнейших функций Дьявола. Если в земной
жизни он — главный вдохновитель колдунов и ведьм, то в загробной —
владыка ада где изучаются души грешников.
Человек всегда создаёт свои божества, как добрые, так и злые, по
своему подобию. Результат, конечно, зависит от степени развития самого
человека, его ума, уровня культуры, личного опыта и того времени, в
котором он живёт. Первоначальная концепция христианского Дьявола была
разработана так называемыми отцами-пустынниками, эти отшельниками,
жившими в жарких египетских пустынях в III — IV вв. В результате
постоянно одолевающих их галлюцинаций, вспоминая языческих богов, они
нарисовали Дьявола как гротескно большого создания в облике человека.

Сатана — законный статус

Дьявол получил свой законный, легализованный статус на Телескоп
Вселенском Соборе в 497 году.
В Ветхом завете » Сатана » — имя нарицательное, употребляемое во всех
отрицательных смыслах. Он и «лукавый», и » враг», и с особой ненавистью
относится к сакральной власти над «избранным народом» — будь то цари
Давид или первосвященник Иегошуа. Он их постоянно искушает, стремиться
ввести в грех, ставит у них на пути разные преграды, готовит им оковы.
Сатана, если так можно выразился, провокатор, подстрекательстве и
соблазнить. Его образ сливается с образом змея — искупителя в истории
грехопадения в истории Адама и Евы. В ряде легенд о Сатане приписывается
плоская связь с Евой. В Бытии рассказывается о греховности зачатии
исполнив от соитий «дочерей человеческих» с «сынами Элохима».
Имя Евы на арамейском и финикийском языках — » хвт», то есть «змея» (
возможно, «змееподобная богиня» ). То есть на лицо попытка представить
её как пособницу и подругу Сатаны.
Внушениям Дьявола приписывают все «чёрные дела» в истории «избранного
народа». Например, поклонение иудеев » золотому тельцу», прелюбодеяние
Давида с Вирсавией.

Что хочет дьявол от человека

Для Дьявола главное — добиться нравственного падения человека. И он
прибегает к любым хитростям во время исполнения: поставить человека над
Богом. Ради этого он превращается в главное действующее лицо во
всемирном театре магии, абсурда, суеверий, фетишизма, колдунов, ведунов,
ведьм, знахарок и ясновидящих. Страх и обман — главное эффективное
орудие этого «лжеца и отца лжи». «К вам Диавол в сильной ярости», —
предупреждает Иоанн в своём Откровении. Предстоит борьба с могучим
противником Христа — Антихристом.
Антихрист — посланник Сатаны, который действует по его наущению.
Царство Антихриста — царство морального зла. Если Христос в «земной
жизни» добровольно отказался то своего божественного сана, по праву ему
принадлежащего, то Антихрист нагло присваивает этот сан. «В храме Божием
сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога».
Жестокая битва ожидается между армией Сатаны и » зверя» (Антихриста)
и небесным войском во главе с Мессией. Эта страшная битва произойдёт в
Армагеддоне. В более широком смысле это будет последняя решающая битва
между силами добра и зла.
Зверь Апокалипсиса, олицетворяющий все зло на земле, будет побежден
посланником Бога, Мессией, и брошен в преисподнюю. После этого
начинается тысячелетнее царство воскресших святых и мучеников.
По истечении этого срока произойдёт последняя схватка неба с силами зла,
которая завершится победой Христа.

Проделки дьявола


Для того чтобы оправдать титул «врага рода человеческого», люди
приписывали Дьяволу множество коварных вероломных проделок.

Дьявол, как известно, особо изощрялся по поводу человеческой жадности
корыстолюбия. Всем было хорошо известно, что деньги, полученные в уплату
или в награду от Дьявола, фальшивые и что такую щедрость он проявляет
только для отвода глаз. Очень часто бывало так, что человек, получивший
от Дьявола целый мешок золота, оттягивавший ему руки, придя домой,
находил в нем кучу углей или навоза…
Дьяволу не раз приписывались опустошительные пожары, причем его самого,
конечно, видели на месте преступления. Он там присутствовал и даже
осыпал угрозами людей.
По приданию, именно таким образом дотла сгорел в 1533 году в Германии
город Шильтах. Дьявол и не скрывал своего намерения, а прибывшим на
место происшествия двум патерам прямо сознался, что решил сжечь их
город. Когда те начали стыдить и заклинать его, он им крикнул:
— Да я вас ни капли не боюсь! Я прекрасно знаю, что оба вы – воры, а
один из вас еще и распутник в придачу!

Страх перед кознями Дьявола

В древние века люди испытывали особый страх перед Дьяволом и его
кознями. В XIII веке один приор до того боялся стать добычей Сатаны, что
приказал своим двум вооруженным до зубов людям охранять его денно и
ношно.
Монахини приходят в ужас от настырности Дьявола. От его домогательств
никак не избавиться – ни молитвами, ни покаянием, ни паломничеством, ни
даже таинственными алтарями.
Исповедуясь с облаткой во рту, многие из них признавались, что в эту
минуту чувствуют притязания адского любовник, который не отстает он них,
ввергая в страх и искушение.
Доминиканцы, чтобы помочь верующим, советуют прибегать к заступничеству
Дивы, к постоянному повторения «Аве Мария».
Но такое средство спасения уже слишком эфемерно. Ведь хитро-умный
Дьявол может завладеть телом человека за то короткое мгновение когда он
произносит одно «Аве Мария» за другим.
Тогда и были изобретены четки, позволяющие беспрерывно читать молитвы.

Легенда о Дьяволе

ориджинал

Он был изгнан из Рая. Ад стал его домом. Темные дела он вершил. Являлся на Землю в облике человека или какого-нибудь зверя. Часто его видели в облике черного пса. И там, где он появлялся, случились катастрофы, что уносили немало жизней. Страх вселял он в души людей. Демоны его искушали людей. И многие следовали этому соблазну, продавая душу демону.
И имя его настоящее никому не было ведомо. Одни называли его Мефистофелем, другие Люцифером. Никто не знал истинного его лица. Являлся дьявол в разных обличьях: одним мог явиться в образе черта, другим – в облике пса, третьим – в образе красивого мужчины. Его удел быть владыкой Ада, править ангелами падшими, и жить, не сожалея о навсегда покинутых небесах.
Вот ясный день клонился к ночи. И ночь эта была перед днем Купалы. Вот вновь пришел он сеять зло на Земле. Для него ничего не значат люди, лишь души их ему нужны.
На поляне у реки горел костер, плели венки, да песни пели, хоровод кружили. Но чуть в стороне ото всех сидела девушка, в чьих глазах задумчивость была. Тихонько со всеми пела песни она, плетя венок свой. Какой-то парень часто говорил ей красивые слова. Но не тронули его слова ее сердце. Безразличен был он ей.
И позабыл Дьявол о делах своих темных, что собирался совершить. Красотою девушки был очарован он. Так много лет он был один, ни одна не тронула его сердце. И вот теперь в его черном сердце расцвел цветок любви алой розой.
Веселый смех, плеск воды. И вот плывут по воде венки, что девушки плели. Найдя венок своей возлюбленной, каждый юноша надевал на голову той. И лишь она одна сидела у дерева без венка. И парень тот, что говорил красивые слова, не смог найти ее венка.
А в темноте ночной за весельем молодежи наблюдал Мефистофель. Никто его не видел, ведь черный цвет одежды сливался с темной ночью. И взяв венок прекрасной девы из вод реки, он долго не решался подойти. Стоял он в темноте, наблюдая за ней. А в глазах ее поселилась грусть. Веселье, радость исчезли в них.
И ночь, вступив во владения свои, уже окутала лес темным покрывалом. А в темном небе сверкали звезды и светила полная луна. Все веселились, а она… Она все сидела у дерева одна. И к костру подружки ее звали, но к ним не шла она. И грусть, и задумчивость на ее лице. Но тайной было то, о чем думала она.
Где-то вдалеке раздавалось уханье совы. А кто-то ушел искать папоротника цветок. Но в эту ночь ничто не спало, надежно охраняя папоротника цветок. Дойдя до Калинового моста, никак не могли решиться пройти они по нему. И хрипло каркнув, слетел ворон с ветки дуба. Послышались шаги чьи-то, и к мосту юноша в одежде и мантии черных подошел. И увидели искатели цветка в руках его венок. Но было в нем пугающее что-то. Не смея сделать шаг, стояли искатели цветка. А он уверенно шел по мосту Калиновому. Заприметив Хозяина Ада, с места своего слетел Змей Трехглавый. А на середине моста стояла Ведьма. И остановился перед ней Мефистофель. Улыбнулась она ему, но ее улыбка все равно, что оскал звериный. Глаза ее сверкали злобно.
— Приветствую, Ведьма Темная, — произнес он.
— Вижу, задумчив ты, Мефистофель, и венок у тебя в руке. Что привело тебя сюда? — скрипучим голосом Ведьма произнесла.
— Ты знаешь ответ. Зачем же спрашиваешь?
— Трудно поверить тому, кто может лгать так, что никто не может ложь твою распознать. Откажись от бессмертия и пройди остаток пути, как простой человек.
Отрекся Дьявол от сил своих, став таким же, как и простой человек. С какой-то легкостью распрощался он с бессмертием своим. И все, кто подчинялся ему, теперь преграждали путь к цветку. Но он шел вперед, потихоньку осознавая, что такое страх.
И вот он – папоротника цветок. Сорвав его, пошел обратно Дьявол. Ветер выл, мешая идти. Но мысли о ней, заставляли его идти вперед. И было трудно преодолеть Калинов мост. Но вот с моста сошел он, а те, кто у моста стоял, в стороны отошли. И все думая о ней, не обращал он ни на что внимания. А позади, стоя на мосту, Ведьма Темная шептала что-то.
Пройдя сквозь лес, на поляну вышел Мефистофель, а девушка та все там же и была. И тихо к ней подойдя, опустился он на колено пред ней. Испуганно взглянула она на него, но в глазах его черных не было ничего, что могло бы сказать о злобных помыслах его. Надев венок на голову ей, протянул он папоротника цветок.
— Для тебя его я сорвал. Возьми и загадай желанье, — сказал он.
Дрожащими руками взяла она цветок. Вслух не произнося, загадала она желанье. Взяв за руку ее, повел за собой туда, где веселились все. И стихло все. Все смотрели в страхе на них.
Эта ночь была особенной. Ведь только один раз в тысячу лет расцветает папоротника цветок. И в эту ночь забыл Мефистофель о бессмертии, о Зле. Все это перестало для него существовать. И все меньше становилось Зла на Земле. Черный ворон исчез в предрассветной мгле.
Научился он радоваться, как все люди. И многое он познал из того, что когда-то он вершил. А демоны уходила в Ад обратно, Зло за собой унося. Перестали люди бояться Дьявола. И вот однажды та ведьма пришла в ту деревню. Отыскала она его в чистом поле.
— Забыл ты, Мефистофель, кто ты есть на самом деле. А ворон черный тебя ждет, — сказала она и исчезла.
Все удивленно смотрели на него. Девушка та к нему подошла.
— Кто это была? — спросила она нежным голосом.
— Темная ведьма, — с грустью ответил он.
Взвыл ветер. Черный ворон кружился над ними. Прощался он с ней навсегда. Вихрь поднялся, разлучил его с нею, вернул бессмертие ему. В глазах его сверкнуло Зло.
— Обещаю, что не причиню тебе Зла, никогда о тебе не забуду. Я не был достоин этих дней. Прощай, — сказал он. И вихрь его унес, и ворон черный исчез.
Затихло все. И только слеза блеснула на ее щеке. Не смогла изменить она ничего. А на земле лежал цветок алой розы. Исчез он, оставив только цветок любви своей.
Все стало прежним. Обещание свое Мефистофель выполнял. Девушка та потом вышла замуж, и всем казалось, что счастлива она была. Но в памяти осталось то, что было давно. На том месте, где лежал цветок, с тех пор растет куст розы, радуя всех в округе. Часто она приходила туда. И каждый раз вспоминала тот день.
Еще много веков легенду эту рассказывали родители детям своим. Но никто не знал, что стало с ней: может быть прожила она с мужем своим, воспитывая детей, или умерла, убив себя в надежде в Ад попасть и быть с ним рядом.

Средневековые легенды о добром дьяволе: philologist

Существуют средневековые предания и легенды о добром дьяволе.

Маастрихтский Часослов. Первая четверть XIV века. Нидерланды, Льеж. Британская библиотека. Stowe MS 17, f.138v / ‘The Maastricht Hours’: Book of Hours, Use of Maastricht. 1st quarter of the 14th century. The British Library. Stowe MS 17, f.138v. Netherlands (Liege). Language: Latin, French. Parchment. Dimensions: 95 x 70 mm (text space: 50 x 30 mm). Foliation: ff. 273. Source. По клику – герой в контексте страницы
Например, рассказ о том, как дьявол принял обличие человека и служил у одного купца приказчиком, которому так невероятно и во многом помог, что тот в нем души не чаял, сделал его своим наследником и выдал за него свою дочь. Однако год спустя новоявленный зять явился к своему тестю в своем подлинном обличие и сказал ему, что возвращается в ад, – лучше вечность в аду, чем жизнь хотя бы один год со сварливой женщиной!
2.

Rabanus Maurus, De rerum naturis, Southern Germany. ca. 1425. Biblioteca Apostolica Vaticana, Pal. lat. 291, fol. 67v. Two demons. Source
Фигура дьявола противоречива: он — дух зла, но подчинен Богу и уже потому как божье творение не может быть абсолютно лишен положительного начала. По мысли теологов, частное зло служит победе абсолютного добра. В адресованных простонародью проповедях, exempla дьявол и бесы не только страшны, но и смешны.
3.

Дурак и дьявол. Около 1300. Инициал ‘D'[ixit insipiens in corde suo: non est deus]: Псалом 52: «Сказал безумец в сердце своем: «нет Бога». Развратились они и совершили гнусные преступления; нет делающего добро…» / Psalter and Hours, Use of Arras. Ca. 1300. British Library, Yates Thompson 15, fol. 96r. Origin: France, N. (Arras). Detail of an historiated initial ‘D'(ixit) of the fool and a demon. Language: Latin, with some French. Initial ‘;D'[ixit insipiens in corde suo: non est deus] of Psalm 52(53):1 ‘The fool hath said in his heart, There is no God’. Source. По клику – герои в расширенном фрагменте
О другом «добром демоне» рассказывали: был он слугой у некоего рыцаря, помогал тому во всем и даже спас жену рыцаря от смертельной болезни, доставив ей за одну ночь из Аравии спасительное лекарство – молоко львицы; при этом он не только не вредил хозяевам, но, будучи изгнан после того, как они узнали о его бесовской сущности, отказался от жалования и просил потратить его на покупку колоколов для местной церкви.
4.

Дева Мария вырывает у дьявола его контракт с Феофилом Киликийским. Инициал ‘L'(evavi). Около 1240 года. Часослов де Брайлес /The De Brailes Hours /Dyson Perrins Hours, Англия, Оксфорд. Британская библиотека, Additional 49999, f.40v. Рукопись иллюстрировал (возможно не полностью) Уильям де Брель – две полностраничные миниатюры манускрипта подписаны. Уильям де Брель – один из двух английских художников XIII века, чьи работы с подтверждением авторства дошли до наших дней. Source [Описание на английском]
/ f. 40v, Historiated initial ‘L'(evavi) of the Virgin taking Theophilus’s bond from the Devil (Terce). The British Library, Additional 49999, f.40v. Book of Hours (‘The De Brailes Hours’) (formerly known as the Dyson Perrins Hours). Origin: England, Central (Oxford). Date: c. 1240. Language: Latin with French (Anglo-Norman). Script: Gothic. Dimensions in mm: 150 x 125 (115 x 80). Parchment codex. Provenance: William de Brailes (fl. c. 1230 — c. 1260), illuminator documented in Oxford between 1238 and 1252 in relation to several property transactions and as owning a house on Catte Street (see Donovan, The de Brailes Hours (1991), Appendix 5), illuminated by him: his signatures: ‘W. de Brailes qui me depeint.’ (ff. 43 and 47), made presumably for a woman: includes four images of a woman in prayer (ff. 64v, 75r, 87v, 88)
Дьявол действительно везде и всюду, но не все безнадежно. Например, святой Седрик увидев, как бежит дьявол, держась за щеку, закричал ему: «Стой, дьявол, именем Господа заклинаю, скажи, откуда ты?» И выяснилось, что дьявол прорвался в женский монастырь и решил залезть под рясу к святой аббатисе, а та закатила ему хорошую оплеуху. И дьявол быстро бежал и при этом приговаривал: «Ну ладно, ну не хочет не надо, но зачем же сразу драться?!». Так что побороть дьявола, оказывается, можно не только различными аскетическими подвигами, можно и иначе.
5.

Тюбингенская домашняя книга /Hausbuch. Фрагмент листа 64v. Библиотека Тюбингенского университета, Германия. XV век, Вюртемберг / Tubinger Hausbuch: Iatromathematisches Kalenderbuch; die Kunst der Astronomie und Geomantie, c. 15th century, MS. Md 2, f. 00042v, Universitatsbibliothek Tubingen. Source
Все хорошее, дурное, счастье и несчастья свои, и грехи свои тоже люди несли к престолу Бога, к образам святых. Вера простого народа действительно отличилась от веры высокой, веры богословской. Не всегда можно было разделить так жестко и четко добро и зло.
Источники:
Для текста под картинками: 1, 4, 5: Дмитрий Эдуардович Харитонович. Вера Средневековья. Лекция 3 из цикла Легенды и мифы европейской истории. Расшифровка текста лекции: yos.ru
Для текста под картинками 2, 3: Дьявол. Д.Э.Харитонович // Словарь средневековой культуры. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН). Под ред. А. Я. Гуревича. 2003. Стр. 162.
Дополнительно см.: Проповедь. Exemplum – статьи из Словаря средневековой культуры. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН). Под ред. А. Я. Гуревича. 2003.
Вы также можете подписаться на мои страницы в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy
и в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky

ПРОИСХОЖДЕНИЕ МИФА О САТАНЕ

Исследуем еще глубже это создание фантазии отцов церкви и постараемся найти прообраз его у язычников. Происхождение нового Сатанинского мифа легко проследить. Предание о Драконе и Солнце отзвучит во всех частях света, как в цивилизованных, так и в полу-варварских странах. Оно получило начало в шептаниях среди невежд в связи с тайнами Посвящений, но было время, когда оно было принято повсеместно, вследствие всеобщего религиозного культа Солнца. Было время, когда четыре части Света были покрыты храмами, посвященными Солнцу и Дракону; но культ этот теперь сохраняется, главным образом, в Китае и буддийских странах.
«Бэл и Дракон всюду неизменно были объединены, и жрец религии офитов также неизменно носил имя своего Бога»[868].
Среди религий прошлого, именно в Египте, должны мы искать его западное происхождение. Офиты приняли свой культ от Гермеса Трисмегиста, но солнечный культ, с его Солнечными Богами, проник в страну фараонов из Индии. В Богах Стоунхенджа мы узнаем дельфийских и вавилонских Богов, а в последних – Дэв ведических народов. Бэл и Дракон, Аполлон и Пифон, Кришна и Калия, Озирис и Тифон – все они едины под разными именами – позднейшие среди них Михаил и Красный Дракон, и Св. Георгий и его Дракон. Так как Михаил «подобен Богу» (или «его Двойник» для земных целей) и есть один из Элохимов, воинствующий Ангел, то, таким образом, он является просто пермутацией Иеговы. Каково бы ни было космическое и астрономическое событие, впервые породившее эту аллегорию о «Войне на Небе», ее земное происхождение следует искать в храмах Посвящения и в архаических святилищах, доказательство этому мы находим в том, что (a) жрецы принимают имена Богов, которым они служат; (b) что «Драконы» во всей древности считались символами Бессмертия и Мудрости, тайного Знания и Вечности; и (с) что Иерофанты Египта, Вавилона и Индии обычно называли себя «Сынами Дракона» и «Змиями»; подтверждая, таким образом, учение Тайной Доктрины.
В Египте и Халдее существовали многочисленные катакомбы, некоторые из них на очень большом протяжении. Наиболее известные среди них были подземные святилища в Фивах и Мемфисе. Первые начинались на западной стороне Нила и простирались по направлению к Ливанской пустыне и были известны как катакомбы или проходы Змиев. Именно здесь совершались Священные Мистерии Kyklos Anagkes, «Цикла Неизбежности», более известного, как «Цикл Необходимости»; неумолимое осуждение, наложенное на каждую душу после ее телесной смерти и после суда над нею в области Аменти.
В книге де Бурбурга мексиканский полу?бог Вотан, рассказывая о своем путешествии, описывает подземный ход, который проходил под землею и кончался у основания небес, добавляя, что проход этот был Змеиною Норою, «un agujero de colubra»; и что он был допущен туда, потому что сам он был «Сыном Змей» или «Змием»[869].
Действительно, это очень показательно; ибо описание им «Норы Змия» есть именно описание вышеуказанной древней египетской пещеры подземного святилища. Кроме того, Иерофанты Египта, так же и Вавилона, обычно называли себя во время Мистерий «Сынами Змеиного Бога», или «Сынами Дракона».
«Ассирийский жрец, – говорит Моверс, – всегда носил имя своего Бога». Друиды кельто-британских местностей также называли себя Змиями. «Я Змий, я Друид», – восклицали они. Египетский Карнак есть брат-близнец Карнака Бретонского, причем последний Карнак означает Гору Змия. Драконтии однажды покрывали поверхность земного шара, и эти храмы были посвящены Дракону только потому, что он был символом Солнца, которое, в свою очередь, было символом Высочайшего Бога – финикийского Элона или Элиона, которого Авраам признавал, как Эл Элиона[870]. Кроме прозвища Змий, они также носили наименование «Строителей» или «Зодчих», ибо необъятное величие размеров их храмов и монументов были таковы, что даже сейчас, превращенные в прах, песчаные останки их «поражают математические вычисления наших современных инженеров», как утверждает это Талиезин[871].
Де Бурбург намекает, что старшины по имени Вотан, Куэтзо-Кохуатл или Змеиное Божество Мексики, являются потомками Хама и Ханаана. «Я есмь Хивим», – говорят они. «Будучи Хивимом, я принадлежу к великому роду Дракона (Змия). Я сам Змий, ибо я Хивим»[872].
Кроме того, «Война на Небе» показана в одном из ее значений, как относившаяся к той страшной борьбе, которая предстояла каждому кандидату в Адепты – борьбу между им самим и его (посредством Магии) олицетворенными страстями, когда просвещенный Внутренний Человек должен был или преодолеть их или пасть. В первом случае он становился «Поразившим Дракона», как счастливо прошедший через все испытания, и «Сыном Змия», и самим Змием, сбросившим свою старую кожу и возродившимся в новом теле, став Сыном Мудрости и Бессмертия в Вечности.
Сетх (Сиф), считающийся предком израильтян, есть лишь еврейское преображение Гермеса, Бога Мудрости, называемого также Тот, Тат, Сетх, Сет и Сатана. Он же и Тифон, также и Апопис, Дракон, пронзенный Гором; ибо Тифон именовался и Сет’ом. Он просто темная сторона Озириса, его брата, так же как Ангра Майнью есть черная тень Ахура Мазды. В земном приложении все эти аллегории были связаны с испытаниями на Адепта или Посвящениями. Астрономически они относились к солнечным и лунным затмениям, мифическое объяснение которым мы сейчас находим в Индии и Цейлоне, где каждый может изучить аллегорические сказания и предания, оставшиеся в неизменном виде на протяжении многих тысячелетий.
Раху, мифологически, есть один из Даитьев – Великан, полу?бог, низшая часть его тела кончалась хвостом Дракона или Змия. Во время Пахтания Океана, когда Боги создали Амриту, Воду Бессмертия, он похитил часть ее и, выпив, стал бессмертным. Солнце и Луна, которые накрыли его при похищении, донесли на него Вишну, и тот поместил его в звездных сферах, причем верхняя часть его тела изображает голову Дракона, нижняя же – Кету (хвост Дракона); обе эти части представляют собою восходящий и нисходящий узлы. С тех пор Раху мстит Солнцу и Луне тем, что иногда проглатывает их. Но эта басня имеет еще другое мистическое значение, ибо Раху, голова Дракона, играл выдающуюся роль в Мистериях Солнечного (Викартана) Посвящения, когда кандидат и Дракон вступали в величайшую битву.
Пещеры Риши, обители Теирезиев и греческих ясновидцев, были построены по образцу пещер Нагов – индусских Царей-Змиев, обитавших в подземных скалистых пещерах. Начиная от Шеша, тысячеглавого Змия, на котором покоится Вишну, и до Пифона, оракула Дракона-змия, все они указывают на тайный смысл мифа. В Индии мы находим этот факт упомянутым в самых ранних Пуранах. Дети Сураса суть мощные «Драконы». В Вайю Пуране «Драконы» – Сураса из Вишну Пураны заменены Данавами, потомками Дану от Мудреца Кашияпы, а так как эти Данавы были великанами или титанами, сражавшимися против Богов, то они явлены, таким образом, как тождественные «Драконам» и « Змиям « Мудрости.
Нам остается лишь сравнить Солнечных Богов всех стран, чтобы найти, что их аллегории совершенно согласуются друг с другом; и чем оккультное аллегорический символ, тем более согласуется с ним соответствующий ему символ в экзотерических системах. Итак, если из трех систем, широко отличающихся друг от друга по внешности – старой арийской, древней греческой и современной христианской – будут избраны по желанию нескольких Солнечных Богов и Драконов, то будет найдено, что они были взяты и воспроизведены один с другого.
Возьмем, например, индусского Агни – Бога Огня, Индру – Держателя небесного свода, и Карттикею; греческого Аполлона; и Михаила, «Ангела Солнца», первого среди Эонов, называемого гностиками «Спасителем», – и рассмотрим их в последовательности.
1) Агни – Бог Огня называется в Риг-Веде Вайшванара. Но Вайшванара один из Данавов, Демон-Великан[873], дочери которого, Пулома и Калака, являются матерями бесчисленных Данавов (30 миллионов) от Кашияпы[874], живут они в Хираньяпура «в золотом граде, парящем в воздухе»[875]. Потому Индра, в некотором роде, пасынок этих двух дочерей, как сын Кашияпы; и Кашияпа, в этом смысле, тождественен с Агни, Богом Огня или Солнцем (Кашияпа-Адитья). К этой же группе принадлежит Сканда или Карттикея, Бог Войны, астрономически шестиликая планета Марс, Кумара или Девственник-Юноша, рожденный от Агни[876] для того, чтобы уничтожить Тарака, Демона-Данава, внука Кашияпы от его сына Хираниякша[877]. Йогический аскетизм Тарака был настолько необычен, что это стало опасным для Богов, которые устрашились иметь такого соперника их мощи[878]. Индра, светлый Бог Небесной Тверди, убивает Вритру, или Ахи, Змия-Демона – за этот подвиг он назван Вритра-хан, что означает «Поразивший Вритру», – он также водительствует Воинствами Дэв (Ангелами или Богами) против других Богов, восставших против Брамы, за что он получает прозвище Джишну, «Водителя небесного Воинства». Карттикея носит те же самые титулы. За убийство Тараки-Данава он прозван Таракаджит, «Победитель Тарака»[879], Кумара-Гуха, «таинственный Девственник-Юноша», Сиддхасена, «Водитель Сиддхи и Шакти-дхара», «Копье-Держатель».
2) Возьмем теперь Аполлона, греческого Солнечного Бога, и, сравнив мистические сказания о нем, посмотрим, не отвечает ли он как Индре, так и Карттикее и даже Кашияпа-Адитье и, в то же время, Михаилу (как небесной форме Иеговы), «Ангелу Солнца», который «подобен» и «един с Богом». Позднейшие хитроумные толкования с монотеистическими целями, хотя бы они и были возведены в неоспоримые церковные догмы, ничего не доказывают, исключая разве что злоупотребление человеческим авторитетом и властью.
Аполлон есть Гелиос, Солнце, Феб-Аполлон, «Свет Жизни и Мира»[880], восходящей из Золотой крылатой Чаши (Солнца); следовательно, он Солнечный Бог par excellence. В момент его рождения он требует свой лук, чтобы убить Пифона, Демона Дракона, напавшего на его Мать до его рождения[881], и которого, по божественному Завету, он должен уничтожить – подобно Карттикее, родившемуся, чтобы убить Тарака, слишком святого и мудрого Демона. Аполлон рожден на небесном острове, называемом Астерия – «острове Золотой звезды», «на земле, которая реет в воздухе», что есть индусский золотой Хираньяпура; он именуется Пуре (?????) Agnus Dei (индусский Агни, как думает д-р Кинили); и в первоначальном мифе он свободен «от всякой чувственной любви»[882]. Потому он Кумара, подобно Карттикеи и подобно Индре, в ранней жизни и биографиях последнего. Кроме того, Пифон, «Красный Дракон», связывает Аполлона с Михаилом, который сражается с Апокалипсическим Драконом, пытающимся напасть на рожающую женщину, подобно тому, как Пифон нападает на мать Аполлона. Неужели тождественность не ясна? Если бы Гладстон, гордящийся своей греческой ученостью и пониманием духа Гомеровских аллегорий, имел малейшее представление об истинном эзотерическом смысле Илиады и Одиссеи, он лучше понял бы Откровение Св. Иоанна и даже Пятикнижие, ибо путь к Библии лежит через Гермеса, Бэла и Гомера, так же как путь к последним может быть найден в индусских и халдейских религиозных символах.
3) Повторение этого архаического сказания мы находим в главе XII Откровения Св. Иоанна, и без малейшего сомнения оно заимствовано из вавилонских легенд, хотя вавилонское сказание, в свою очередь, получило начало в аллегориях арийцев. Отрывок, прочтенный покойным Георгом Смитом, достаточен, чтобы обнаружить источник этой главы Апокалипсиса. Приводим его, как он дан этим выдающимся ассириологом.
«Наш… отрывок относится к созданию человечества, называемого Адамом [человеком], как в Библии; он создан совершенным….. но затем он соединяется с Драконом Бездны, животным Тиамата, духом Хаоса и оскорбляет своего бога, который проклинает его и призывает на его голову все зло и бедствие человечества[883].
За этим следует война между драконом и силами зла или хаоса, с одной стороны, и богами – с другой.
Боги имеют оружие, скованное для них[884], и Меродах [Архангел Михаил в Откровении] принимает водительство над небесным воинством против Дракона. Война, описанная в этом духе, конечно, кончается торжеством принципов добра»[885].
Эта Война Богов против Сил Бездны, в ее последнем и земном приложении, относится также к борьбе между арийскими Адептами нарождающейся Пятой Расы, и колдунами Атлантиды, Демонами Глуби, с островитянами, окруженными водою и погибшими при Наводнении.
Символы «Дракона» и «Войны на Небесах» имеют, как уже сказано, более, нежели одно значение; религиозные, астрономические и геологические события включены в одну общую аллегорию. Но они также имели и космологический смысл. В Индии сказание о Драконе повторяется в одной из своих форм в сражениях Индры с Вритра. В Ведах этот Ахи-Вритра упоминается, как Дракон Засухи, страшный жаркий Ветер. Индра явлен, как постоянно сражающийся с ним; и при помощи своего грома и молнии Бог заставляет Ахи-Вритра излиться на Землю в виде дождя и затем убивают его. Потому Индра именуется Вритра-хан или «Поражающий Вритру», так же как Михаил называется Победителем и «Поражающим Дракона». Таким образом, в этом одном смысле, оба эти «Врага» являются «Древним Драконом», низвергнутым в глубину Земли.
Амешаспенты в Авесте представлены как Воинство, во главе которого стоит водитель, подобный Михаилу, и если судить по изложению в Вендидаде, Воинство это, по-видимому, тождественно с Небесными Легионами. Так в Фаргарде XIX Ахура Мазда велит Заратустре «вызвать Амеша Спент’ов, правящих семью Каршварами[886] Земли»[887]; эти Каршвара, в своих семи применениях, одинаково относятся к семи Сферам нашей Цепи, к семи планетам, семи Небесам и так далее, смотря по тому, куда принадлежат они по смыслу, к физическому или к сверх-физическому, или просто к звездному Миру. В том же Фаргарде Заратустра, в своем взывании против Ангра Маинью и его Воинства, обращается к ним со следующими словами: «Я взываю к семи светлым Сравах с их сынами и воинством их»[888]. «Сравах» – слово, признанное востоковедами как слово «неизвестного смысла» – означает тех же Амешаспентов, но в их высшем оккультном значении. Сравах – Нумены феноменальных Амешаспентов, Души или Духи этих проявленных Сил; «их же сыны и воинства их» относятся к Планетарным Ангелам и их небесным воинствам звезд и созвездий. «Амешаспент» есть экзотерический термин, употребляемый лишь в земных комбинациях и делах. Заратустра постоянно обращается к Ахура Мазде, как к «творцу материального Мира». Ормазд есть отец нашей Земли (Спента Армаити), упоминаемой при олицетворении ее, как «прекрасная дочь Ахура Мазды»[889], являющегося также создателем Древа (Оккультного и Духовного Знания и Мудрости), от которого заимствован мистический и таинственный Баресма. Но Оккультное имя Светлого Бога никогда не произносилось вне храма.
Самаэль или Сатана – Змий-Искуситель Книги Бытия и один из первоначальных Ангелов, которые восстали, – есть имя «Красного Дракона». Он есть Ангел Смерти, ибо Талмуд говорит, что «Ангел Смерти и Сатана тождественны». Он сражен Михаилом и еще раз убит Св. Георгием, тоже являющимся Победителем Дракона. Но обратите внимание на все эти превращения. Самаэль тождественен с Самум’ом, жарким ветром пустыни, и также с ведическим Демоном Засухи, как Вритра. «Самум называется Атабутос или – Дьявол, Чёрт».
Тифон или Дракон Апопис – Обвинитель в Книге Мертвых – побежден Гором, пронзающим главу своего противника когтем; также и Тифон есть всеразрушающий ветер пустыни, восстающий элемент, приводящий все в смятение. Как Сет, он есть тьма ночи, убийца Озириса, олицетворяющего свет утра и Солнце. Археология доказывает, что Гор тождественен Анубису[890], изображение которого, в кольчуге и при копье, подобно Михаилу и Св. Георгию, было обнаружено на одном египетском памятнике. Анубис также изображается поражающим Дракона, который имеет голову и хвост змия[891].
Итак, с точки зрения космологии, все Драконы и Змеи, пораженные своими «Победителями», по происхождению своему являются непокорными, буйными, беспорядочными началами в Хаосе, которые приведены в порядок Солнечными Богами или Творческими Силами. В Книге Мертвых эти начала именуются «Сынами Восстания»[892].
«В эту ночь притеснитель, убийца Озириса, иначе называемый Змий-обольститель… созывает Сынов Восстания в воздухе, и когда они прибывают к Востоку Небес, тогда происходит Война на Небе и во всем Мире»[893].
В Скандинавских Эддах «Война» Азов с Гримтурзами, или великанами Мороза, и Асатора с Иотунами, Змиями и Драконами и «Волком», который выступает из «Мрака» – есть повторение того же мифа. «Злобные Духи»[894], которые вначале были просто эмблемами Хаоса, впоследствии были обожествлены суеверием черни, пока, наконец, они не получили право гражданства среди тех, кто считаются наиболее цивилизованными и образованными расами этой планеты со времени ее сотворения и не стали догмою среди христиан. Как утверждает Георг Смит:
«Злые принципы [Духи], эмблемы Хаоса [в Халдее, Ассирии, также и в Египте, как мы это видим]… противятся этой перемене и начинают войну против Луны, старшего сына Бэла, склонив на свою сторону Солнце, Венеру и атмосферического бога Вул»[895].
Это является лишь еще одним изложением индусской «Войны в Небесах» между Сомою-Луною и Богами; и так как Индра, атмосферический бог Вул, то ясно, что аллегория эта космологическая, так же как и астрономическая, и что она тесно переплетена и взята из самой древней Теологии, преподававшейся в Мистериях.
Лучше всего можем мы видеть истинное значение Дракона, Змия, Козла и всех этих символов Сил, ныне называемых Злом, в религиозных доктринах гностиков; ибо именно они раскрыли в своих учениях Эзотерическую природу еврейского заместителя для Эйн-Софа, истинное значение которого было скрыто раввинами, тогда как христиане, за малым исключением, ничего об этом не знали. Без сомнения, Иисус из Назарета вряд ли советовал бы своим апостолам выказывать себя мудрыми, как змеи, если бы последние были символом Духа Зла; также и офиты, ученые египетские гностики «Братства Змия», не почитали бы живую змею в своих ритуалах, как эмблему Мудрости, божественную Софию, и как образ Все-Добра, но не Все-Зла, если бы пресмыкающиеся так тесно были связаны с Сатаною. Факт тот, что даже, как простой офидиан, змий был двояким символом, а как дракон, он никогда не был ничем иным, как символом Проявленного Божества в его великой Мудрости. Draco volans, «летающий дракон» ранних живописцев, может быть преувеличенным изображением настоящего, ныне вымершего, допотопного животного, и те, кто верят в Оккультные Учения, знают, что в древние времена существовали такие существа, как летающие драконы, вид птеродактиля, и что именно эти гигантские, крылатые ящеры служили прообразами для Серафа Моисея и его Медного Змия[896]. Вначале сами Евреи поклонялись идолу последнего, но после религиозных реформ, произведенных Езекией, они повернули в обратную сторону и назвали этот символ Великого или Высшего Бога у каждого народа Дьяволом, тогда как своего собственного узурпатора они назвали – «Единым Богом»[897].
Наименование Сатана, по-еврейски Сатан, означает – «Противник» (от глагола shatana «восставать», «преследовать»), по праву принадлежит первому и самому жестокому «Противнику» всех других Богов – Иегове, но не Змию, который говорил лишь слова симпатии и мудрости и, в худшем случае, даже по догме, являющемуся «Противником» лишь людей. Эта догма, будучи основана на третьей главе Книги Бытия, так же нелогична и несправедлива, как и парадоксальна. Ибо кто был первым, кто создал этого первоначального и с того времени всемирного искусителя человека – женщину? Конечно, не Змий, но сам «Господь Бог», кто, сказав – «Нехорошо человеку быть одному», создал женщину и «привел ее к человеку»[898]. Если неприятное маленькое происшествие, последовавшее за этим, было, и по сих пор должно рассматриваться еще как «первоначальный грех», то, поистине, это должно дать весьма слабое представление о божественном предвидении Творца. Было бы гораздо лучше, если бы первый Адам из первой главы остался или «муже-женщиной», или же «одиноким». Потому, очевидно, сам Господь Бог явился истинною причиною всего злоключения, «agent provocateur», а Змий – есть лишь прообраз Азазеля, «козла отпущения за прегрешение (Бога) Израиля», бедный Трагос, вынужденный принять на себя кару за ошибку своего Владыки и Создателя. Конечно, это относится лишь к тем, кто принимает события в Книге Бытия, знаменующие начало человеческой драмы, в их мертвой букве. Те же, кто читает их Эзотерически, не ограничивают себя фантастическими теориями и гипотезами; они знают, как понимать заключающийся в них символизм и не могут заблуждаться.
В настоящее время нам нет нужды заниматься мистическим и многообразным значением имени Иеговы в его абстрактном смысле и независимым от Божества, называемого этим именем. Это было «сокрытием», намеренно созданным раввинами, тайна, сохраняемая ими с удесятеренною бережностью, после того, как христиане отобрали у них это Имя Бога, которое было их личною собственностью[899]. Однако следующее заявление делается теперь: Образ, который в первых четырех главах Книги Бытия называется различно, как «Бог», «Господь Бог», и «Господь», не является одной и той же личностью; конечно, это не Иегова. Существуют три различных класса или группы Элохимов, называемых Сефиротами в Каббале. Иегова появляется лишь в 4-ой главе Книги Бытия, в первом стихе которой он назван Каином, а в последнем он превращается в человечество – мужского и женского начала Jah-veh[900]. Кроме того, Змий не есть Сатана, но Светозарный Ангел, один из Элохимов, облеченный в сияние и славу, который – обещая женщине, что если они вкусят запрещенный плод, «не умрут» – сдержал свое обещание и сделал человека бессмертным в его нетленной природе. Он есть Иао Мистерий, глава Андрогинных Создателей человека. Глава третья содержит (Эзотерически) снятие покрова невежества, скрывавшего познание Ангельского Человека, созданного по образу «бескостных» Богов, и открытие его сознания на его истинную природу; показывая, таким образом, Светозарного Ангела (Люцифера) в свете Дателя Бессмертия и как «Просветителя»; тогда как настоящее Падение в рождение и материю нужно искать в главе IV-ой. Там Иегова – Каин, мужская половина Адама, двоякого человека, отделившись от Евы, создает в ней Авеля, первую женщину по природе[901], и проливает девственную кровь. Итак, Каин, будучи показан тождественным с Иеговою, на основании правильного чтения первого стиха четвертой главы в Книге Бытия в оригинальном еврейском тексте и на основании учения раввинов, утверждающих, что «Кин (Каин) Злой был сыном Евы от Самаэля, Дьявола, занявшего место Адама»[902], и Талмуд добавляет, что «Злой Дух Сатана и Самаэль, ангел Смерти, тождественны»[903], – становится ясно, что Иегова (человечество, или Jah-hovah) и Сатана (потому и искушающий Змий) едины и тождественны в каждой подробности. Нет ни Дьявола, ни Зла вне человеческого создания. Зло есть необходимость в проявленном мироздании и одно из его оснований. Оно необходимо для прогресса и для эволюции, как ночь необходима для проявления дня, и смерть для жизни – чтобы человек мог жить вечно.
Сатана метафизически изображает обратный или противоположный полюс всего сущего в Природе[904]. Аллегорически он «Противник», «Убийца» и великий Враг всего, ибо нет ничего во всем мироздании, что не имело бы двух сторон – обратной стороны одной и той же медали. Но, в таком случае, свет, добро, красота и т. д. могут быть названы Сатаною с таким же основанием, как и Дьявол, раз они являются Противниками тьмы, зла и безобразия. И теперь философия и разумное основание некоторых ранних христианских сект – называемых еретическими и считающимися мерзостью времен – станут более понятными. Мы сможем понять, как случилось, что секты эти стали постепенно вырождаться и были преданы анафеме без малейшей надежды на оправдание в будущем, ибо они сохранили свои учения втайне.
Как прямое последствие всего этого, учения гностических сект также становятся ясными. Каждая из этих сект была основана Посвященным, тогда как их учения основаны были на правильном знании символизма каждого народа. Таким образом, становится понятным, почему Ильда-Баоф рассматривался многими среди них, как Бог Моисея, и изображался как гордый, честолюбивый и нечистый Дух, унизивший свою мощь, узурпировав место Высшего Бога, хотя он был не лучше и в некотором отношении хуже, нежели его брат Элохим; последний представлял собою всевмещающее проявленное Божество лишь в своей совокупности, ибо они были Формовщиками первых дифференциаций первичной Космической Субстанции для создания феноменальной Вселенной. Потому Иегова именовался гностиками Создателем Офиоморфоса и единым с ним, со Змием, Сатаною или Злом[905]. Они учили, что Иурбо и Адонай были именами Iao-Jehovah, который есть эманация Ильда-Баофа[906]. Смысл этого в их терминологии был равнозначащим тому, что раввины выразили еще туманнее, говоря, что «Каин был рожден Самаэлем или Сатаною».
Аллегорически Падшие Ангелы во всех древних системах означают прообразы падших людей, а Эзотерически они являются этими самыми людьми. Так Элохимы от часа сотворения стали Бени-Элохим, Сынами Бога, среди которых, по семитическим Преданиям, находится Сатана. Война на Небе между Фрэтаона и Ажи-дахака, Змием-разрушителем, кончается на Земле, по Бюрнуфу, борьбою благочестивых людей против мощи Зла, «иранцев против арийских браминов в Индии». И столкновение Богов с Асурами повторяется в Великой Войне – Махабхарате. В позднейшей из всех религий, в христианстве, все сражающиеся Боги и Демоны, Противники в обоих станах, превращены ныне в Драконов и Сатану, просто чтобы связать олицетворенное Зло со Змием Книги Бытия и, таким образом, доказать основательность новой догмы.
_____

ПРОИСХОЖДЕНИЕ МИФА О САТАНЕ

Действительно, это очень показательно; ибо описание им «Норы Змия» есть именно описание вышеуказанной древней египетской пещеры подземного святилища. Кроме того, Иерофанты Египта, так же и Вавилона, обычно называли себя во время Мистерий «Сынами Змеиного Бога», или «Сынами Дракона».
«Ассирийский жрец, – говорит Моверс, – всегда носил имя своего Бога». Друиды кельто-британских местностей также называли себя Змиями. «Я Змий, я Друид», – восклицали они. Египетский Карнак есть брат-близнец Карнака Бретонского, причем последний Карнак означает Гору Змия. Драконтии однажды покрывали поверхность земного шара, и эти храмы были посвящены Дракону только потому, что он был символом Солнца, которое, в свою очередь, было символом Высочайшего Бога – финикийского Элона или Элиона, которого Авраам признавал, как Эл Элиона[870]. Кроме прозвища Змий, они также носили наименование «Строителей» или «Зодчих», ибо необъятное величие размеров их храмов и монументов были таковы, что даже сейчас, превращенные в прах, песчаные останки их «поражают математические вычисления наших современных инженеров», как утверждает это Талиезин[871].
Де Бурбург намекает, что старшины по имени Вотан, Куэтзо-Кохуатл или Змеиное Божество Мексики, являются потомками Хама и Ханаана. «Я есмь Хивим», – говорят они. «Будучи Хивимом, я принадлежу к великому роду Дракона (Змия). Я сам Змий, ибо я Хивим»[872].
Кроме того, «Война на Небе» показана в одном из ее значений, как относившаяся к той страшной борьбе, которая предстояла каждому кандидату в Адепты – борьбу между им самим и его (посредством Магии) олицетворенными страстями, когда просвещенный Внутренний Человек должен был или преодолеть их или пасть. В первом случае он становился «Поразившим Дракона», как счастливо прошедший через все испытания, и «Сыном Змия», и самим Змием, сбросившим свою старую кожу и возродившимся в новом теле, став Сыном Мудрости и Бессмертия в Вечности.
Сетх (Сиф), считающийся предком израильтян, есть лишь еврейское преображение Гермеса, Бога Мудрости, называемого также Тот, Тат, Сетх, Сет и Сатана. Он же и Тифон, также и Апопис, Дракон, пронзенный Гором; ибо Тифон именовался и Сет’ом. Он просто темная сторона Озириса, его брата, так же как Ангра Майнью есть черная тень Ахура Мазды. В земном приложении все эти аллегории были связаны с испытаниями на Адепта или Посвящениями. Астрономически они относились к солнечным и лунным затмениям, мифическое объяснение которым мы сейчас находим в Индии и Цейлоне, где каждый может изучить аллегорические сказания и предания, оставшиеся в неизменном виде на протяжении многих тысячелетий.
Раху, мифологически, есть один из Даитьев – Великан, полу?бог, низшая часть его тела кончалась хвостом Дракона или Змия. Во время Пахтания Океана, когда Боги создали Амриту, Воду Бессмертия, он похитил часть ее и, выпив, стал бессмертным. Солнце и Луна, которые накрыли его при похищении, донесли на него Вишну, и тот поместил его в звездных сферах, причем верхняя часть его тела изображает голову Дракона, нижняя же – Кету (хвост Дракона); обе эти части представляют собою восходящий и нисходящий узлы. С тех пор Раху мстит Солнцу и Луне тем, что иногда проглатывает их. Но эта басня имеет еще другое мистическое значение, ибо Раху, голова Дракона, играл выдающуюся роль в Мистериях Солнечного (Викартана) Посвящения, когда кандидат и Дракон вступали в величайшую битву.
Пещеры Риши, обители Теирезиев и греческих ясновидцев, были построены по образцу пещер Нагов – индусских Царей-Змиев, обитавших в подземных скалистых пещерах. Начиная от Шеша, тысячеглавого Змия, на котором покоится Вишну, и до Пифона, оракула Дракона-змия, все они указывают на тайный смысл мифа. В Индии мы находим этот факт упомянутым в самых ранних Пуранах. Дети Сураса суть мощные «Драконы». В Вайю Пуране «Драконы» – Сураса из Вишну Пураны заменены Данавами, потомками Дану от Мудреца Кашияпы, а так как эти Данавы были великанами или титанами, сражавшимися против Богов, то они явлены, таким образом, как тождественные «Драконам» и « Змиям « Мудрости.
Нам остается лишь сравнить Солнечных Богов всех стран, чтобы найти, что их аллегории совершенно согласуются друг с другом; и чем оккультное аллегорический символ, тем более согласуется с ним соответствующий ему символ в экзотерических системах. Итак, если из трех систем, широко отличающихся друг от друга по внешности – старой арийской, древней греческой и современной христианской – будут избраны по желанию нескольких Солнечных Богов и Драконов, то будет найдено, что они были взяты и воспроизведены один с другого.
Возьмем, например, индусского Агни – Бога Огня, Индру – Держателя небесного свода, и Карттикею; греческого Аполлона; и Михаила, «Ангела Солнца», первого среди Эонов, называемого гностиками «Спасителем», – и рассмотрим их в последовательности.
1) Агни – Бог Огня называется в Риг-Веде Вайшванара. Но Вайшванара один из Данавов, Демон-Великан[873], дочери которого, Пулома и Калака, являются матерями бесчисленных Данавов (30 миллионов) от Кашияпы[874], живут они в Хираньяпура «в золотом граде, парящем в воздухе»[875]. Потому Индра, в некотором роде, пасынок этих двух дочерей, как сын Кашияпы; и Кашияпа, в этом смысле, тождественен с Агни, Богом Огня или Солнцем (Кашияпа-Адитья). К этой же группе принадлежит Сканда или Карттикея, Бог Войны, астрономически шестиликая планета Марс, Кумара или Девственник-Юноша, рожденный от Агни[876] для того, чтобы уничтожить Тарака, Демона-Данава, внука Кашияпы от его сына Хираниякша[877]. Йогический аскетизм Тарака был настолько необычен, что это стало опасным для Богов, которые устрашились иметь такого соперника их мощи[878]. Индра, светлый Бог Небесной Тверди, убивает Вритру, или Ахи, Змия-Демона – за этот подвиг он назван Вритра-хан, что означает «Поразивший Вритру», – он также водительствует Воинствами Дэв (Ангелами или Богами) против других Богов, восставших против Брамы, за что он получает прозвище Джишну, «Водителя небесного Воинства». Карттикея носит те же самые титулы. За убийство Тараки-Данава он прозван Таракаджит, «Победитель Тарака»[879], Кумара-Гуха, «таинственный Девственник-Юноша», Сиддхасена, «Водитель Сиддхи и Шакти-дхара», «Копье-Держатель».
2) Возьмем теперь Аполлона, греческого Солнечного Бога, и, сравнив мистические сказания о нем, посмотрим, не отвечает ли он как Индре, так и Карттикее и даже Кашияпа-Адитье и, в то же время, Михаилу (как небесной форме Иеговы), «Ангелу Солнца», который «подобен» и «един с Богом». Позднейшие хитроумные толкования с монотеистическими целями, хотя бы они и были возведены в неоспоримые церковные догмы, ничего не доказывают, исключая разве что злоупотребление человеческим авторитетом и властью.
Аполлон есть Гелиос, Солнце, Феб-Аполлон, «Свет Жизни и Мира»[880], восходящей из Золотой крылатой Чаши (Солнца); следовательно, он Солнечный Бог par excellence. В момент его рождения он требует свой лук, чтобы убить Пифона, Демона Дракона, напавшего на его Мать до его рождения[881], и которого, по божественному Завету, он должен уничтожить – подобно Карттикее, родившемуся, чтобы убить Тарака, слишком святого и мудрого Демона. Аполлон рожден на небесном острове, называемом Астерия – «острове Золотой звезды», «на земле, которая реет в воздухе», что есть индусский золотой Хираньяпура; он именуется Пуре (?????) Agnus Dei (индусский Агни, как думает д-р Кинили); и в первоначальном мифе он свободен «от всякой чувственной любви»[882]. Потому он Кумара, подобно Карттикеи и подобно Индре, в ранней жизни и биографиях последнего. Кроме того, Пифон, «Красный Дракон», связывает Аполлона с Михаилом, который сражается с Апокалипсическим Драконом, пытающимся напасть на рожающую женщину, подобно тому, как Пифон нападает на мать Аполлона. Неужели тождественность не ясна? Если бы Гладстон, гордящийся своей греческой ученостью и пониманием духа Гомеровских аллегорий, имел малейшее представление об истинном эзотерическом смысле Илиады и Одиссеи, он лучше понял бы Откровение Св. Иоанна и даже Пятикнижие, ибо путь к Библии лежит через Гермеса, Бэла и Гомера, так же как путь к последним может быть найден в индусских и халдейских религиозных символах.
3) Повторение этого архаического сказания мы находим в главе XII Откровения Св. Иоанна, и без малейшего сомнения оно заимствовано из вавилонских легенд, хотя вавилонское сказание, в свою очередь, получило начало в аллегориях арийцев. Отрывок, прочтенный покойным Георгом Смитом, достаточен, чтобы обнаружить источник этой главы Апокалипсиса. Приводим его, как он дан этим выдающимся ассириологом.
«Наш… отрывок относится к созданию человечества, называемого Адамом [человеком], как в Библии; он создан совершенным….. но затем он соединяется с Драконом Бездны, животным Тиамата, духом Хаоса и оскорбляет своего бога, который проклинает его и призывает на его голову все зло и бедствие человечества[883].
За этим следует война между драконом и силами зла или хаоса, с одной стороны, и богами – с другой.
Боги имеют оружие, скованное для них[884], и Меродах [Архангел Михаил в Откровении] принимает водительство над небесным воинством против Дракона. Война, описанная в этом духе, конечно, кончается торжеством принципов добра»[885].
Эта Война Богов против Сил Бездны, в ее последнем и земном приложении, относится также к борьбе между арийскими Адептами нарождающейся Пятой Расы, и колдунами Атлантиды, Демонами Глуби, с островитянами, окруженными водою и погибшими при Наводнении.
Символы «Дракона» и «Войны на Небесах» имеют, как уже сказано, более, нежели одно значение; религиозные, астрономические и геологические события включены в одну общую аллегорию. Но они также имели и космологический смысл. В Индии сказание о Драконе повторяется в одной из своих форм в сражениях Индры с Вритра. В Ведах этот Ахи-Вритра упоминается, как Дракон Засухи, страшный жаркий Ветер. Индра явлен, как постоянно сражающийся с ним; и при помощи своего грома и молнии Бог заставляет Ахи-Вритра излиться на Землю в виде дождя и затем убивают его. Потому Индра именуется Вритра-хан или «Поражающий Вритру», так же как Михаил называется Победителем и «Поражающим Дракона». Таким образом, в этом одном смысле, оба эти «Врага» являются «Древним Драконом», низвергнутым в глубину Земли.
Амешаспенты в Авесте представлены как Воинство, во главе которого стоит водитель, подобный Михаилу, и если судить по изложению в Вендидаде, Воинство это, по-видимому, тождественно с Небесными Легионами. Так в Фаргарде XIX Ахура Мазда велит Заратустре «вызвать Амеша Спент’ов, правящих семью Каршварами[886] Земли»[887]; эти Каршвара, в своих семи применениях, одинаково относятся к семи Сферам нашей Цепи, к семи планетам, семи Небесам и так далее, смотря по тому, куда принадлежат они по смыслу, к физическому или к сверх-физическому, или просто к звездному Миру. В том же Фаргарде Заратустра, в своем взывании против Ангра Маинью и его Воинства, обращается к ним со следующими словами: «Я взываю к семи светлым Сравах с их сынами и воинством их»[888]. «Сравах» – слово, признанное востоковедами как слово «неизвестного смысла» – означает тех же Амешаспентов, но в их высшем оккультном значении. Сравах – Нумены феноменальных Амешаспентов, Души или Духи этих проявленных Сил; «их же сыны и воинства их» относятся к Планетарным Ангелам и их небесным воинствам звезд и созвездий. «Амешаспент» есть экзотерический термин, употребляемый лишь в земных комбинациях и делах. Заратустра постоянно обращается к Ахура Мазде, как к «творцу материального Мира». Ормазд есть отец нашей Земли (Спента Армаити), упоминаемой при олицетворении ее, как «прекрасная дочь Ахура Мазды»[889], являющегося также создателем Древа (Оккультного и Духовного Знания и Мудрости), от которого заимствован мистический и таинственный Баресма. Но Оккультное имя Светлого Бога никогда не произносилось вне храма.
Самаэль или Сатана – Змий-Искуситель Книги Бытия и один из первоначальных Ангелов, которые восстали, – есть имя «Красного Дракона». Он есть Ангел Смерти, ибо Талмуд говорит, что «Ангел Смерти и Сатана тождественны». Он сражен Михаилом и еще раз убит Св. Георгием, тоже являющимся Победителем Дракона. Но обратите внимание на все эти превращения. Самаэль тождественен с Самум’ом, жарким ветром пустыни, и также с ведическим Демоном Засухи, как Вритра. «Самум называется Атабутос или – Дьявол, Чёрт».
Тифон или Дракон Апопис – Обвинитель в Книге Мертвых – побежден Гором, пронзающим главу своего противника когтем; также и Тифон есть всеразрушающий ветер пустыни, восстающий элемент, приводящий все в смятение. Как Сет, он есть тьма ночи, убийца Озириса, олицетворяющего свет утра и Солнце. Археология доказывает, что Гор тождественен Анубису[890], изображение которого, в кольчуге и при копье, подобно Михаилу и Св. Георгию, было обнаружено на одном египетском памятнике. Анубис также изображается поражающим Дракона, который имеет голову и хвост змия[891].
Итак, с точки зрения космологии, все Драконы и Змеи, пораженные своими «Победителями», по происхождению своему являются непокорными, буйными, беспорядочными началами в Хаосе, которые приведены в порядок Солнечными Богами или Творческими Силами. В Книге Мертвых эти начала именуются «Сынами Восстания»[892].
«В эту ночь притеснитель, убийца Озириса, иначе называемый Змий-обольститель… созывает Сынов Восстания в воздухе, и когда они прибывают к Востоку Небес, тогда происходит Война на Небе и во всем Мире»[893].
В Скандинавских Эддах «Война» Азов с Гримтурзами, или великанами Мороза, и Асатора с Иотунами, Змиями и Драконами и «Волком», который выступает из «Мрака» – есть повторение того же мифа. «Злобные Духи»[894], которые вначале были просто эмблемами Хаоса, впоследствии были обожествлены суеверием черни, пока, наконец, они не получили право гражданства среди тех, кто считаются наиболее цивилизованными и образованными расами этой планеты со времени ее сотворения и не стали догмою среди христиан. Как утверждает Георг Смит:
«Злые принципы [Духи], эмблемы Хаоса [в Халдее, Ассирии, также и в Египте, как мы это видим]… противятся этой перемене и начинают войну против Луны, старшего сына Бэла, склонив на свою сторону Солнце, Венеру и атмосферического бога Вул»[895].
Это является лишь еще одним изложением индусской «Войны в Небесах» между Сомою-Луною и Богами; и так как Индра, атмосферический бог Вул, то ясно, что аллегория эта космологическая, так же как и астрономическая, и что она тесно переплетена и взята из самой древней Теологии, преподававшейся в Мистериях.
Лучше всего можем мы видеть истинное значение Дракона, Змия, Козла и всех этих символов Сил, ныне называемых Злом, в религиозных доктринах гностиков; ибо именно они раскрыли в своих учениях Эзотерическую природу еврейского заместителя для Эйн-Софа, истинное значение которого было скрыто раввинами, тогда как христиане, за малым исключением, ничего об этом не знали. Без сомнения, Иисус из Назарета вряд ли советовал бы своим апостолам выказывать себя мудрыми, как змеи, если бы последние были символом Духа Зла; также и офиты, ученые египетские гностики «Братства Змия», не почитали бы живую змею в своих ритуалах, как эмблему Мудрости, божественную Софию, и как образ Все-Добра, но не Все-Зла, если бы пресмыкающиеся так тесно были связаны с Сатаною. Факт тот, что даже, как простой офидиан, змий был двояким символом, а как дракон, он никогда не был ничем иным, как символом Проявленного Божества в его великой Мудрости. Draco volans, «летающий дракон» ранних живописцев, может быть преувеличенным изображением настоящего, ныне вымершего, допотопного животного, и те, кто верят в Оккультные Учения, знают, что в древние времена существовали такие существа, как летающие драконы, вид птеродактиля, и что именно эти гигантские, крылатые ящеры служили прообразами для Серафа Моисея и его Медного Змия[896]. Вначале сами Евреи поклонялись идолу последнего, но после религиозных реформ, произведенных Езекией, они повернули в обратную сторону и назвали этот символ Великого или Высшего Бога у каждого народа Дьяволом, тогда как своего собственного узурпатора они назвали – «Единым Богом»[897].
Наименование Сатана, по-еврейски Сатан, означает – «Противник» (от глагола shatana «восставать», «преследовать»), по праву принадлежит первому и самому жестокому «Противнику» всех других Богов – Иегове, но не Змию, который говорил лишь слова симпатии и мудрости и, в худшем случае, даже по догме, являющемуся «Противником» лишь людей. Эта догма, будучи основана на третьей главе Книги Бытия, так же нелогична и несправедлива, как и парадоксальна. Ибо кто был первым, кто создал этого первоначального и с того времени всемирного искусителя человека – женщину? Конечно, не Змий, но сам «Господь Бог», кто, сказав – «Нехорошо человеку быть одному», создал женщину и «привел ее к человеку»[898]. Если неприятное маленькое происшествие, последовавшее за этим, было, и по сих пор должно рассматриваться еще как «первоначальный грех», то, поистине, это должно дать весьма слабое представление о божественном предвидении Творца. Было бы гораздо лучше, если бы первый Адам из первой главы остался или «муже-женщиной», или же «одиноким». Потому, очевидно, сам Господь Бог явился истинною причиною всего злоключения, «agent provocateur», а Змий – есть лишь прообраз Азазеля, «козла отпущения за прегрешение (Бога) Израиля», бедный Трагос, вынужденный принять на себя кару за ошибку своего Владыки и Создателя. Конечно, это относится лишь к тем, кто принимает события в Книге Бытия, знаменующие начало человеческой драмы, в их мертвой букве. Те же, кто читает их Эзотерически, не ограничивают себя фантастическими теориями и гипотезами; они знают, как понимать заключающийся в них символизм и не могут заблуждаться.
В настоящее время нам нет нужды заниматься мистическим и многообразным значением имени Иеговы в его абстрактном смысле и независимым от Божества, называемого этим именем. Это было «сокрытием», намеренно созданным раввинами, тайна, сохраняемая ими с удесятеренною бережностью, после того, как христиане отобрали у них это Имя Бога, которое было их личною собственностью[899]. Однако следующее заявление делается теперь: Образ, который в первых четырех главах Книги Бытия называется различно, как «Бог», «Господь Бог», и «Господь», не является одной и той же личностью; конечно, это не Иегова. Существуют три различных класса или группы Элохимов, называемых Сефиротами в Каббале. Иегова появляется лишь в 4-ой главе Книги Бытия, в первом стихе которой он назван Каином, а в последнем он превращается в человечество – мужского и женского начала Jah-veh[900]. Кроме того, Змий не есть Сатана, но Светозарный Ангел, один из Элохимов, облеченный в сияние и славу, который – обещая женщине, что если они вкусят запрещенный плод, «не умрут» – сдержал свое обещание и сделал человека бессмертным в его нетленной природе. Он есть Иао Мистерий, глава Андрогинных Создателей человека. Глава третья содержит (Эзотерически) снятие покрова невежества, скрывавшего познание Ангельского Человека, созданного по образу «бескостных» Богов, и открытие его сознания на его истинную природу; показывая, таким образом, Светозарного Ангела (Люцифера) в свете Дателя Бессмертия и как «Просветителя»; тогда как настоящее Падение в рождение и материю нужно искать в главе IV-ой. Там Иегова – Каин, мужская половина Адама, двоякого человека, отделившись от Евы, создает в ней Авеля, первую женщину по природе[901], и проливает девственную кровь. Итак, Каин, будучи показан тождественным с Иеговою, на основании правильного чтения первого стиха четвертой главы в Книге Бытия в оригинальном еврейском тексте и на основании учения раввинов, утверждающих, что «Кин (Каин) Злой был сыном Евы от Самаэля, Дьявола, занявшего место Адама»[902], и Талмуд добавляет, что «Злой Дух Сатана и Самаэль, ангел Смерти, тождественны»[903], – становится ясно, что Иегова (человечество, или Jah-hovah) и Сатана (потому и искушающий Змий) едины и тождественны в каждой подробности. Нет ни Дьявола, ни Зла вне человеческого создания. Зло есть необходимость в проявленном мироздании и одно из его оснований. Оно необходимо для прогресса и для эволюции, как ночь необходима для проявления дня, и смерть для жизни – чтобы человек мог жить вечно.
Сатана метафизически изображает обратный или противоположный полюс всего сущего в Природе[904]. Аллегорически он «Противник», «Убийца» и великий Враг всего, ибо нет ничего во всем мироздании, что не имело бы двух сторон – обратной стороны одной и той же медали. Но, в таком случае, свет, добро, красота и т. д. могут быть названы Сатаною с таким же основанием, как и Дьявол, раз они являются Противниками тьмы, зла и безобразия. И теперь философия и разумное основание некоторых ранних христианских сект – называемых еретическими и считающимися мерзостью времен – станут более понятными. Мы сможем понять, как случилось, что секты эти стали постепенно вырождаться и были преданы анафеме без малейшей надежды на оправдание в будущем, ибо они сохранили свои учения втайне.
Как прямое последствие всего этого, учения гностических сект также становятся ясными. Каждая из этих сект была основана Посвященным, тогда как их учения основаны были на правильном знании символизма каждого народа. Таким образом, становится понятным, почему Ильда-Баоф рассматривался многими среди них, как Бог Моисея, и изображался как гордый, честолюбивый и нечистый Дух, унизивший свою мощь, узурпировав место Высшего Бога, хотя он был не лучше и в некотором отношении хуже, нежели его брат Элохим; последний представлял собою всевмещающее проявленное Божество лишь в своей совокупности, ибо они были Формовщиками первых дифференциаций первичной Космической Субстанции для создания феноменальной Вселенной. Потому Иегова именовался гностиками Создателем Офиоморфоса и единым с ним, со Змием, Сатаною или Злом[905]. Они учили, что Иурбо и Адонай были именами Iao-Jehovah, который есть эманация Ильда-Баофа[906]. Смысл этого в их терминологии был равнозначащим тому, что раввины выразили еще туманнее, говоря, что «Каин был рожден Самаэлем или Сатаною».
Аллегорически Падшие Ангелы во всех древних системах означают прообразы падших людей, а Эзотерически они являются этими самыми людьми. Так Элохимы от часа сотворения стали Бени-Элохим, Сынами Бога, среди которых, по семитическим Преданиям, находится Сатана. Война на Небе между Фрэтаона и Ажи-дахака, Змием-разрушителем, кончается на Земле, по Бюрнуфу, борьбою благочестивых людей против мощи Зла, «иранцев против арийских браминов в Индии». И столкновение Богов с Асурами повторяется в Великой Войне – Махабхарате. В позднейшей из всех религий, в христианстве, все сражающиеся Боги и Демоны, Противники в обоих станах, превращены ныне в Драконов и Сатану, просто чтобы связать олицетворенное Зло со Змием Книги Бытия и, таким образом, доказать основательность новой догмы.
_____

Договор с дьяволом: легенды порождают легенды

Такие предположения высказываются относительно виртуозного скрипача и композитора XVIII-XIX веков Никколо Паганини. Как известно, в игре на скрипке Паганини достиг высочайшего уровня мастерства, которое, по обывательскому мнению, не доступно человеку без потусторонней помощи. К тому же Паганини сопутствовал огромный финансовый успех, он не отказывал себе ни в каких удовольствиях, а к концу жизни оказался поражён множеством недугов. Всё это отлично вписывалось в стандартную схему договора с дьяволом: продажа души — получение в обмен необыкновенного таланта и всех благ — расплата за договор в виде мучений и страданий.
Похожий сюжет, но с более мистическим и современным колоритом есть и в XX столетии — жизнь и творчество Роберта Лероя Джонсона, одного из величайших блюзменов в истории. В 1930 году 19-летний Джонсон безуспешно пытался сравняться с известными мастерами блюза в мастерстве. После этого он бесследно исчез примерно на год, а после возвращения предстал выдающимся блюзменом. Сам музыкант объяснял эту перемену просто: в городе Кларксдейл, штат Миссисипи, на перекрёстке 61-ой и 49-о1 дорог он продал душу дьяволу в обмен на музыкальный талант. Через семь лет Джонсон погиб насильственной смертью, по официальной версии, в ходе бытового конфликта.

Гитлер и договор с дьяволом
Наибольшее количество спекуляций на тему продажи души дьяволу в обмен на могущество и власть в современном мире связано с личностью и деятельностью Адольфа Гитлера.
Всегда высказывались подозрения в том, что не мог выходец из семьи австрийских обывателей, неудавшийся художник и к началу Первой Мировой войны практически нищий стать главой государства и за несколько лет захватить практически всю Европу. Якобы, без чертовщины здесь дело явно не обошлось. Но некоторое время назад был даже представлен непосредственно документ, согласно которому сделка с дьяволом Гитлера была заключена 30 апреля 1932 года.
Условия были просты: с одной стороны, Адольф Гитлер соглашался продать свою душу на вечные адские мучения, с другой, дьявол предоставлял ему свою неограниченную помощь ровно на 13 лет в деле завоевания власти. Некие эксперты по договорам с дьяволом, изучавшие документ, признали его подлинным. И, разумеется, едва ли не главным доказательством считается дата смерти Гитлера — ровно через 13 лет после предполагаемого дня сделки.

Меньше мистики, больше фактов?
Однако в отношении подлинности представленного документа в частности и в реальности сношения Гитлера с демоническим миром вообще существуют серьёзные сомнения. Прежде всего, настораживает логическое несоответствие: сторонники версии о сделке с дьяволом указывают, что к 1932 году Гитлер был никем, а после 30 апреля начал стремительно идти к власти и менее чем через год оказался в кресле руководителя Германии. Но дело в том, что путь к власти будущий фюрер начал ещё в 1919 году, когда стал сначала членом, а потом и руководителем нацистской партии НСДАП. К 1932 году партия под руководством Гитлера уже неоднократно участвовала в парламентских выборах и с каждым разом существенно увеличивала число своих депутатов в рейхстаге. Так что тезис о безвестном Гитлере, который молниеносно совершил рывок «из грязи в князи» не соответствует фактам.

А.Л. Никитин

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА
?
БИБЛИОТЕКА
А: Айзатуллин, Аксаков, Алданов…
Б: Бажанов, Базарный, Базили…
В: Васильев, Введенский, Вернадский…
Г: Гавриил, Галактионова, Ганин, Гапон…
Д: Давыдов, Дан, Данилевский, Дебольский…
Е, Ё: Елизарова, Ермолов, Ермушин…
Ж: Жид, Жуков, Журавель…
З: Зазубрин, Зензинов, Земсков…
И: Иванов, Иванов-Разумник, Иванюк, Ильин…
К: Карамзин, Кара-Мурза, Караулов…
Л: Лев Диакон, Левицкий, Ленин…
М: Мавродин, Майорова, Макаров…
Н: Нагорный Карабах…, Назимова, Несмелов, Нестор…
О: Оболенский, Овсянников, Ортега-и-Гассет, Оруэлл…
П: Павлов, Панова, Пахомкина…
Р: Радек, Рассел, Рассоха…
С: Савельев, Савинков, Сахаров, Север…
Т: Тарасов, Тарнава, Тартаковский, Татищев…
У: Уваров, Усманов, Успенский, Устрялов, Уткин…
Ф: Федоров, Фейхтвангер, Финкер, Флоренский…
Х: Хилльгрубер, Хлобустов, Хрущев…
Ц: Царегородцев, Церетели, Цеткин, Цундел…
Ч: Чемберлен, Чернов, Чижов…
Ш, Щ: Шамбаров, Шаповлов, Швед…
Э: Энгельс…
Ю: Юнгер, Юсупов…
Я: Яковлев, Якуб, Яременко…
Родственные проекты:
ХРОНОС
ФОРУМ
ИЗМЫ
ДО 1917 ГОДА
РУССКОЕ ПОЛЕ
ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА
ПОНЯТИЯ И КАТЕГОРИИ
Реклама:

А.Л. Никитин

Собрание легенд русских тамплиеров

Золотая лестница миров

41. СЛЕЗЫ САТАНЫ (1-я легенда)

Прилетели в Темное Царство лярвы с Земли и стали жаловаться: «Бесполезна наша
деятельность на Земле: слишком чисты и духовны атланты – не соблазняют их наши
миражи, а если мы в сношение с ними войти пытаемся, то сажают они нас в Машины и
рабами своими делают, заставляют работать на себя. Среди гиперборейцев и других
тоже бесполезна работа: слишком мало в них воспринимающего зло начала. Не знают
они собственности ни на товары, ни на жизнь людей. Никого не удается переделать
на наш лад. Живут люди по-братски, всем один с другим делятся, и все друг другу
помогают. Полное отсутствие обид и насилия. И пусты наши обители -никого с земли
не можем мы привести туда».
Отвечают им темные Леги: «Возвращайтесь на землю и соблазняйте людей
богатством. В богатстве сумейте создать неравенство благосостоянии: тотчас же
зависть и вражда вспыхнут, и легко будет вам уловить людей в свои сети».
Вопль восторга раздался среди лярв, воскликнули они: «Как прост и как умен
ваш совет! Нашими теперь станут люди, и наполнятся ими наши обители».
Полетели лярвы на землю, но вскоре печальные вернулись обратно: «Полная
неудача постигла нас. И так безмерно богаты атланты, все их потребности без того
удовлетворяются. Они довольствуются тем, что имеют. Смеются над нашими
соблазнами особой роскошью, о чем-то более важном думают. Правда, у
гиперборейцев немногие потянулись к богатству, но только самые пустые, самые
последние люди, а это единицы, о которых не стоит и говорить. Зато у тех, кто не
заинтересовался им, у массы сильнее расцвела солидарность. И весь результат
нашей работы – это два-три ненормальных скупца».
Сказали тогда Князья Тьмы: «Богатством не удалось соблазнить людей,
попробуйте соблазнить их властью. Заманчива власть над себе подобными, не сумеют
противостоять ей люди».
Опять восторженно воскликнули лярвы: «Как хорошо, как умно вы советуете, так
и сделаем».
Вновь улетели и вновь скоро вернулись, говоря: «Еще хуже стало для нас на
земле: не поддаются люди соблазнам власти. Правда, несколько больше обид и злобы
стало среди гиперборейцев, но это пустяки. Ради нескольких десятков ссорящихся
не стоит работать, а для массы результат обратный, чем мы ожидали, получился.
Сильнее люди теперь о Царстве Солнца мечтают. Кто был холоден – стал горяч, кто
вначале безразлично к власти относился, стал теперь активным борцом против нее и
резко свернул на путь добра. Какими великолепными вначале ваши советы казались и
как неудачны оказались они!»
Отвечают темные Леги и Князья Тьмы: «Одно остается – к Сатане обратиться,
только он сможет тут что-нибудь посоветовать. Но время неудачное, страшно к нему
идти. Плачет сейчас Сатана…»
«Как плачет?»
«Да, плачет Сатана, весь свет из темных Легов выпивший, и не может
успокоиться, так как не удался его поход, его попытка Печать Оккультного
Молчания сорвать. Но вот что мы вам посоветуем: возьмите золотые чаши и соберите
в них слезы, которые из глаз Сатаны капают…»
Тотчас же часть лярв начала собирать слезы Сатаны в чаши.
Другие же спрашивают: «Мы, конечно, повинуемся, но к чему это, к чему нам его
слезы?»
Отвечают темные Леги и Князья Тьмы: «Не знаем, зачем, но могут понадобиться,
ведь это слезы Сатаны».
В это время какая-то безобразная и безобразная Тень среди них появилась
-необычайно жуткая, неизвестно какой бездной порожденная. Отображение, отблеск
чего-то более страшного, чем Дракон. Шарахнулись и далеко отлетели от нее темные
Леги и Князья Тьмы, и только ничего не понимающие лярвы стоять остались.
Сказала Тень глупым лярвам: «Соберите эти слезы и вылейте их на виноградники,
на поля хлебом и болота рисом засеянные, вылейте их и на плодовые деревья».
Видя, что спокойно разговаривает Тень с лярвами, приблизились темные Леги и
Князья тьмы и стали слушать. А рядом возникла новая безобразная Тень, еще
безобразнее и ужаснее первой, что-то сверх-дракона напоминающая, и говорит она:
«Не забудьте грибы-мухоморы, индийскую коноплю, из которой гашиш делают, и
мак, из которого опиум получают. На них вылейте вы слезы Сатаны».
Раздается вой и визг лярв: «К чему это?»
И третья Тень появилась, еще более безобразная, такая безобразная, что не
улавливались ее границы. Еще свирепее и ужаснее, чем первые две, была она.
Сказала Тень: «Виноград, хлеб, плоды получат от слез новые свойства, в вино
преобразясь, и когда примет его в себя человек, то слезы Сатаны в тело
проникнут, с душой соприкоснутся и вам людей во власть отдадут. Мухомор
раздвоение человека вызовет, и одна половина его вашей будет. Гашиш красоту
неведомую, но призрачную, людям покажет, а опиум разрозненные видения нездешних
миров даст».
Темные Леги и Князья Тьмы шепчут: «В чем тут дело?»
И звучит тихий ответ Безобразных: «Ведь это его слезы! При известных условиях
они войдут в людей. Но, войдя и с душой соприкоснувшись, будут рваться назад к
нему, и опять с его взором сольются. А он далеко за пределы своей бесконечности
видит, и в слезах его с прорывами далекие миры отражаются. И раз увидев то, что
там отражается, все больше и больше они видеть захотят. Люди в обрывках и
отрывках тех далеких миров жить будут, слезы Сатаны вобрав в себя. И масса
жизненных сил уйдет туда, в миры далекие, а здесь меньше сил у людей останется,
и легче они вам подчинятся. Не хватит сил на добро, отравленными почувствуют
себя люди, но не будут знать, что это слезами Сатаны вызвано. И столько
жизненной силы уйдет на жизнь с призраками далекими, что не хватит сил на верха
подняться у усталых. Там, на землях истощат они себя грезами бесплодными».
Раздаются торжествующие клики темных Легов и Князей Тьмы.
Тогда говорят Тени: «А вы радуетесь, негодяи, ослаблению жертв!»
И свищут бичи кровавые, но не трогают лярв, которые с полными слез чашами на
землю бросились. Взвыли лярвы, плачут от боли.
Темные Леги кричат: «Ведь вы сами учили нас!»
На Князей Тьмы падают страшные удары кровавых бичей, но они не плачут,
пытаются броситься на Тени, а когда это не удается, кричат:
«Сатана! Сатана! Сатана!»
Встрепенулся Сатана, зов Князей Тьмы услышав, перестал плакать, и когда
увидел, что Тени в Царстве хозяйничают, раздался его грозный клич: «Опять вы
здесь проклятые проклятыми! Я знаю вас! Прочь отсюда!»
И кинулся на них с мириадами Светозарных, очутившихся около него. Бегут три
Тени безобразные и глумливо кричат издалека: «Мы лучше, чем ты, научили, и на
твою голову будут падать горячие слезы твои, о, Сатана!»
Хочет Сатана броситься в погоню за лярвами, отобрать у них чаши со своими
слезами, но мириады темных Арлегов, Князей Тьмы, темных Легов стеною преграждают
ему дорогу. И рассеивает всех движением руки Сатана, но кричат ему духи:
«Хуже для нас ничего не будет, а, быть может, к лучшему ослабление людей!
Быть может, забудут они о Золотой Лестнице, твои слезы поглощая!»
Остановился Сатана и думает, думает мирну лет земных. По истечении мирны лет
поднял голову Сатана и говорит тому, кто с ним неразрывно связан:
«Не растения, а прямо души человеческие моими слезами надо полить, и, когда
ко мне слезы поднимутся, они и души должны принести с собою. И я вдохну в них
забвение Его и ненависть к мысли о Нем. И пусть они идут тогда в новые обители
для нового воплощения».
Но Эоны, услышав эти слова, ринулись на земли вселенной и чаши многоцветные,
которые хотел Сатана своими слезами наполнить, наполнили кровью Своей
жертвенной. И кровь эта переполнила многоцветные сосуды Земли, и не осталось
места в них для слез Сатаны. И те, кто не спаслись непосредственным общением с
кровью Эонов, ее эманациями спасены были в мирах параллельных…
Говорит Сатана Сатанаилу:
«Перемешались в подвластных мне мирах сыны Царства Темного и сыны царства
грязного. Бессильными оказались все мои попытки разделить их. В этом
беспорядочном смешении уже я сам с трудом различаю их».
Отвечает Сатанаил: «Пойдем к Серафам. Там в космосе мистических солнц
вопросим извечную мудрость Эона».
«Но ведь это означает полный наш отказ от прежних устремлений! – говорит
Сатана. – Боюсь, растворится наша индивидуальность в лучах, от Эонов исходящих.
Неизвестно, вознаградит ли нас полученное за эту потерю».
«Так что же, – возражает Сатанаил, – неужели мы будем страшиться этого? Ведь
бесплоден наш союз, и с каждым новым тысячелетием редеет наше воинство. Скоро мы
окажемся в полном одиночестве. Уже не удовлетворяют меня полеты в низы и подъем
живущих в них существ к верхам. Хочется самому вверх подняться. Лучше
неизвестность, чем замкнутый круг. Летим!»
«Летим!»
И оба друга, развернув свои крылья, подобно черному вихрю взметнулись в
верха. Подлетают они к Космосу Серафов.
«Куда?» – спрашивают те.
«К Эонам на солнца», – отвечают те.
«Не пролететь вам. Ослепит вас блеск благости, на солнцах разлитый, не
вынесет ее ваш взор. Даже мы не дерзаем смотреть на них».
И слышится гордый ответ Сатаны: «Не было случая, чтобы бросал я раз начатое.
Пропустите!»
Расступились Змеевидные, но один из них с грустью сказал: «Смирись,
неразумный брат. Не так подходят к постижению извечных Тайн».
«Только перед Великим склонюсь я, – отвечает Сатана, – а, впрочем,
неизвестно, существует ли Он».
Сатанаил же во время разговора молчал, устремив вдаль свои взоры. И, рассекая
своими крыльями эфир первозданный, продолжали свой путь Сатанаил и Сатана.
Сейчас же смыкалось за ними пройденное пространство; полет их не оставлял следа,
и медленно вздымал вокруг них свои валы беспредельный Океан одухотворенной
материи. Несказанно долго летели они, и засверкал перед ними космос солнц
мистических. И видя предел полету своему, собрали остаток сил своих смелые духи,
и подобно молнии зигзагообразной ринулись к верхам. Но были задержаны они
преградой непонятной, состоящей из едва заметных серебристых нитей, между собой
переплетенных.
Поднял свой меч Сатанаил, взмахнул своей булавой Сатана, и разом ударили они.
Но хотя силен был их размах, легче пушинки опустились меч и булава на нити
серебристые. И второй и третий раз ударили они со всем напряжением сил своих. И
почувствовали, что исчезла их мощь, непосильным оказалось для них привычное
оружие: даже поднять его для четвертого удара не смогут они.
Недоуменно, не зная, что делать, стояли они перед преградой странной и вдруг
увидели, что ее нет, а невдалеке от них стоит Эон. Не смотрит он на них,
углубленный в думы свои. С невольным трепетом взирают на него мощные духи и не
могут осознать, что переживают они эти мгновения. Забыта ими цель, ради которой
совершили они полет свой, нет у них вопросов к Нему. Ощущается всеми доступными
им чувствами страшная непостижимость всего сущего, тишина безмолвная. Словно
замерла жизнь во всех космических и сверхкосмических пределах. И только лаской,
теплом и светом тихим сияющий луч, пронизывая сокровенные глубины, омывают их
душу.
И не могли Сатанаил и Сатана сказать – мгновение ли миновало, мирна лет ли
прошла, пока они были в таком состоянии. Вот, опустив свою голову на могучую
грудь, глубоко вздохнул Сатанаил, казалось, хотел он вобрать в себя всю
благость, которую мог дать ему Эон, и будучи не в силах удержать ее в себе с
болью и грустью отдалил в дыхании своем. Содрогнулись миры. Затрепетало в них
все живущее, когда донеслось до них дуновение вздоха этого; безобразной и скупой
показалась им жизнь их и, не зная как изменить ее, охвачены они были томительным
порывом к верхам далеким. В тоске невыносимой изнывали они. А Сатана стоял
неподвижно, по-прежнему гордо смотря на Эона.
Поднял Эон взоры свои и взглянул на Сатану. Почувствовал тот, что исчезает в
бездонной глубине Божественных очей. Льется на него тихий свет благости, и
сознает он всю мелочность своей гордыни, все ничтожество потуг своих, так
красиво заманчивых прежде, перед тихой мудростью, тихой любовью озаренной.
Хочет отвести свои взоры Сатана и не в силах. Медленно опускает их и тихо
говорит: «Довольно! Не смотри больше».
Исчез Эон. И снова опустилась перед ними преграда из серебристых нитей.
Ни слова не говоря друг другу, медленно, словно с сожалением отлетают духи
обратно. Когда же пролетели они орос, космос Сатаны от космоса Серафов
отделяющий, спросил Сатана Сатанаила:
«О чем был вздох твой?»
«О потерянных возможностях, – отвечает тот. – А ты что видел?»
«Не спрашивай… может быть лучше сделал ты, склонившись перед Ним…»
И расстались Сатана и Сатанаил.
Когда же прибыл Сатана в царство свое, не сразу узнали его подвластные ему.
Им чудилось в нем что-то новое, что делало его непохожим на прежнего владыку и
господина. Но прошло время и потянулись к нему Темные, ибо светом новым, мрак их
миров рассеивающим, светил он. И отбросили они от себя, ставших противными им
лярв, уродливыми телами своими облепивших их, и стали против них ратью грозной и
воинственной. А лярвы бежали в болота туманные, за воротами ада расположенные, и
была положена грань непроходимая между Темными и грязными.
Шло время, и созвал Сатана подвластных ему и сказал им:
«Братья, миллионы веков были мы неразрывно связаны с теми, кто ныне нам
отвращение внушает. Не может остаться бесследной эта грязь. Неужели мы к верхам
пробьемся, их в низах безысходных оставляя? Поднимем их до себя, пусть равными
нам войдут они в ряды наши, и укрепится тогда наш космос мощью непоколебимо…»
Не успел он кончить слов своих, как вдали робкой и нестройной толпой
показались лярвы. Униженно кланяясь, приблизились они к Сатане и просили у него
помощи.
«С тех пор, как прогнали вы нас, – говорили они, – хотя и не ведаем в чем
наша вина, решили мы усилить свою работу на землях. Этим думаем мы искупить наш
проступок, так как был он, иначе не были бы мы изгнаны. Но бесплодной оказалась
наша деятельность. Новое встретили мы в людях, новое, с чем не знаем как
бороться. Сила неведомая влечет их к верхам, и никакие соблазны жизни земной уже
не привлекают их. И вот, ныне обращаемся к тебе с просьбой: помоги нам, ибо
отпадут от нас все земли, и царство твое лишится лучшей своей части».
Услышав слова эти, возмутился духом Сатана. Познал он, как далеки от
понимания того, что он хотел им открыть, эти жалкие, слепые создания, лярвами
называемые, и скорбь за них с небывалой силой охватила его. Мысленно проник он в
их будущность и ужаснулся ею. И полились из глаз его слезы тоски за них, скорби
смертельной. Потому плакал Сатана, что впервые осознал он свое бессилие помочь
другим подняться, ибо до сего времени только о своем подъеме думал он.
Увидев слезы его, радостно воскликнули лярвы. Вспомнили они, как некогда так
же плакал он, и, собрав слезы его и вылив на растения земель, одурманили они
людей призраками лживыми, мечтами несбыточными. Как и тогда, подставили лярвы
свои золотые чаши и, наполнив их слезами Сатаны, понесли их на земли и пролили
их на моря, реки, озера и ручьи, на всякое водное начало на землях сущее. И
вошли они в тела людей, чтобы пребыванием своим в них усилить действие слез
Сатаны.
И томила людей жажда, и пили они воду со слезами смешанную. Но взор Эона,
коснувшись очей Сатаны, отразился в них, и слезы, которые пролились, были
чистыми, как слезы младенца.
Почувствовали лярвы, что совершенно иное получается из того, что задумано
ими. Не только не исчезли в людях порывы к верхам, но усилились они любовным
отношением людей к подобным им и к низшим, нежели они. И еще более странное
явление познали лярвы – не остались без следа и для них слезы Сатаны. Впервые
смутно в них зашевелилось сознание ненужности и некрасивости их поступков, и
что-то вроде стыда за прошлое испытали они…
Очнулся Сатана и, оглядевшись вокруг, увидел, что нет лярв. Сказали ему с ним
бывшие о том, куда направились они, и Сатана, покинув царство свое, полетел к
тому, с кем связан был связью неразрывной.
«Брат, – обратился он к Сатанаилу, – единственный раз в жизни постиг я добро
и захотел его совершить, и зло, худшее, чем раньше, получилось из этого. Дай
совет, помоги, ибо нет мне больше возможности прежним путем идти».
Ласково улыбнулся Сатанаил, и указывая в даль несказанную, произнес:
«Смотри».
Увидел Сатана нескончаемую вереницу светлых духов вверх поднимающуюся и
донеслось до него их гармоническое пение.
«Кто это?» – спросил Сатана.
«Это те, – отвечал Сатанаил, – которые некогда лярвами были, и которые, вылив
слезы твои, благостью Света тихого прониклись. Они покинули людей и, опустившись
в Хаос, поднимаются по ступеням Золотой Лестницы… Слышишь, – это моление их
Элоиму о тебе!»
Вернуться к оглавлению
?
БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *