Легенда о синей бороде

Содержание

Подлинная история Синей Бороды / Мифы и легенды. Правда и ложь / MReen — история тут.

Данная статья скопирована из журнала «Вокруг света» №1 2010 г.

Утром 26 октября 1440 года площадь перед нантским кафедральным собором была запружена огромной толпой. Всем хотелось поглядеть на казнь знатного сеньора, обвиненного в чудовищных преступлениях. В соборе маршал Жиль де Рэ каялся и просил прощения. У церкви — за вероотступничество, ересь, богохульство и колдовство. У своего сеньора, герцога Жана Бретонского, — за многочисленные убийства малолетних детей. Церемония не была долгой — уже в десятом часу с площади к месту казни тронулась процессия повозок: на первой — сам маршал, за ним — двое его ближайших слуг-телохранителей и, по их собственным показаниям, помощников в нечестивых делах — Анри Гриар и Этьен Корийо. Эти двое, люди незнатные, полчаса спустя будут заживо сожжены на костре. Их господина палач задушит гарротой, «символически» подожжет хворост под мертвым телом, тут же вытащит труп, который и передадут родственникам. Те, впрочем, остерегутся хоронить «изверга» в фамильном склепе — он найдет вечное упокоение под безымянной плитой в кармелитском монастыре на окраине Нанта…
Наперсник дофина
«Жил-был человек, у которого были красивые дома и в городе, и в деревне, посуда, золотая и серебряная, мебель вся в вышивках и кареты, сверху донизу позолоченные. Но, к несчастью, у этого человека была синяя борода, и она делала его таким гадким и таким страшным, что не было ни одной женщины или девушки, которая не убежала бы, увидев его». Уже в самом начале сказки, похоже, содержится первый навет на героя нашей истории, носившего, судя по портретам, аккуратно подстриженную темную бородку.
Жиль де Рэ, рожденный в 1404 году в замке Машкуль на границе Бретани и Анжу, — отпрыск старинного и знатного рода, давшего Франции двенадцать маршалов и шесть коннетаблей (носитель этой должности соединял обязанности главнокомандующего и военного министра).
О его детстве источники ничего не говорят, что обычно для той смутной эпохи. Известны лишь самые общие сведения. В 1415-м одиннадцатилетний Жиль и его младший брат Рене лишились обоих родителей: отец Ги де Лаваль, барон де Рэ, погиб то ли на войне, то ли на дуэли, матушка скончалась чуть раньше, а дети оказались под опекой своего деда Жана де Краона. Тот, видимо, приложил немало сил, чтобы привить Жилю любовь к чтению и наукам — занятиям, вообще-то, не слишком популярным у довольно грубого в те времена рыцарства. Во всяком случае, в зрелом возрасте его воспитанник страстно собирал древности и проявлял крайнюю пытливость ума. Проведя большую часть жизни в седле и на поле брани, он тем не менее умудрился составить богатую библиотеку и никогда не жалел денег на ее пополнение.
Еще в юном возрасте этот блестящий рыцарь выгодно (но, заметьте, в первый и единственный раз!) женился на девице Катрин, внучке виконта де Туара, и получил вдобавок к и без того немалому состоянию два миллиона ливров приданого и обширные земли в Пуату (в том числе замок Тиффож, которому суждено будет сыграть немалую роль в его дальнейшей судьбе). Женой он интересовался мало и почти не уделял ей внимания. Достаточно сказать, что родилась у них — в 1429 году — только одна дочь, Мари де Лаваль.
А вот богатством своим барон де Рэ пользовался, по крайней мере, любовно, внимательно и рачительно. В краткий срок оно помогло расположить к себе наследника, принца Карла Валуа, и получить место в его свите. Молодой дофин, почти ровесник Жиля, в отличие от своего нового придворного вечно жил у края финансовой пропасти, в силу чего его шансы на французскую корону приближались к нулю. Да и корона-то была призрачной: половину страны уже давно прочно занимали англичане и их союзники бургундцы, а во многих провинциях хозяйничали местные феодалы. Бедному во всех отношениях принцу с трудом удавалось удерживать только города в долине Луары, и при этом он и носа не высовывал из своей резиденции в Шинонском замке.
Бушующая кругом Столетняя война и определила поприще нашего героя. Он решился сделать ставку на дофина Карла, в те годы правильность этого выбора была совсем не очевидна. Однако барон не изменил ему и не просчитался.
Национальный герой
В Жиле де Рэ текла кровь прославленного коннетабля Бертрана Дюгесклена — знаменитейшего из полководцев страны, погибшего в 1380 году. Конечно, внучатому племяннику «грозы англичан» не давали покоя лавры знаменитого предка. И ему удалось достичь столь же громкой славы. Преодолевая вялость и апатию своего сюзерена и друга Карла, барон де Рэ не жалел сил и средств. Он за свой собственный счет формировал крупные отряды и совершал — с 1422 по 1429 год — весьма удачные рейды по землям, занятым врагом, штурмом взял несколько замков и, наконец, покрыл себя общенациональной славой, сражаясь рука об руку с Жанной д’Арк под Орлеаном и при Жаржо. За эти подвиги Монморанси-Лаваль уже в 25 лет стал маршалом Франции — случай беспрецедентный! Злые языки утверждали, что случилось это благодаря тому, что барон де Рэ на свои деньги содержал не только войско, но и Карла со всем его двором, оплачивая всевозможные пиры, охоты и прочие увеселения, которые так обожал дофин. Впрочем, и действительные военные подвиги маршала никто не ставил под сомнение.
После памятной Орлеанской победы в мае 1429 года война покатилась к успешному для Карла концу. 17 июля того же года он короновался в Реймсе — месте, где традиционно с 498 года венчались на царство французские короли. Победа Валуа уже вызывала так мало сомнений, что Жиль де Рэ счел уместным осторожно дать понять новоиспеченному государю, что теперь, когда все идет хорошо, пора начать расплачиваться по займам. И, как нередко бывает в подобных случаях, маршал не только не получил обратно потраченные средства, но вдобавок еще впал в немилость и был удален от двора. Ведь хорошо известно: маленький долг рождает должника, большой — врага.

Ошибка Жиля де Рэ
С 1433 года наш герой — официально в отставке. Он тихонько живет себе в замке Тиффож в глухой Бретани и от скуки зачитывается книгами по алхимии. В конце концов, в ней была и насущная нужда — его финансовые дела шли все так же скверно, а надежда поправить их возвратом королевского долга улетучилась.
Видимо, в поисках выхода из денежных затруднений Жиль де Рэ совершает и главную стратегическую ошибку в жизни. В 1436 году он радушно принимает у себя нового дофина — Людовика. Принимает как сына своего старого боевого друга и короля. Барон не мог не знать, что дофин, будущий король Людовик XI, хитрейший из монархов Европы, уже сейчас интригует против отца и в поместьях маршала, собственно, укрывается от монаршего гнева. Хорошо зная Карла, как же мог он сомневаться, что тень вражды отца и сына ляжет на него самым непосредственным образом (пусть даже формально визит Людовика был представлен ему как «инспекторская» проверка).
Наказание последовало незамедлительно. Чтобы добыть хоть какую-то наличность, маршалу приходилось закладывать недвижимость — то один замок, то другой… Операции эти были абсолютно законны и выгодны, но от короля последовал указ: барона Жиля де Рэ в коммерческих операциях с его владениями ограничить. Для опального маршала это стало немалым ударом — тем с большим усердием он принялся искать способ превращения свинца в золото. Он приказал своему алхимику Жилю де Силле сконцентрироваться только на этой задаче.
Под алхимическую лабораторию переоборудовали чуть ли не весь первый этаж замка Тиффож. Хозяин не скупился на расходы. Его агенты скупали в промышленных масштабах нужные для опытов компоненты, некоторые из которых — например, акульи зубы, ртуть и мышьяк — стоили по тем временам очень дорого.
Но, как нетрудно догадаться, это не помогло — получить золото никак не удавалось. В сердцах маршал распрощался с более или менее трезвомыслящим де Силле и в 1439 году пригласил на место главного алхимика Франческо Прелати, который, по всей видимости, убедил барона в своей исключительности. Возможно, его привлек тот факт, что итальянец прямо заявлял, что он — колдун и держит в услужении личного демона, через чье посредство общается с миром мертвых (и это в то время, как прежние «ученые мужи» барона были в основном священниками).
К сожалению, очень скоро Франческо Прелати получил огромную власть над своим хозяином, человеком сколь эрудированным, столь и нестандартно мыслящим. Последнее качество заставляло его все время желать общения с людьми необыкновенными, явно ломающими рамки современных ему представлений о науке. Однако на сей раз наш герой не распознал явного шарлатана.
Со временем об их колдовских упражнениях прослышала вся Бретань и ужаснулась до такой степени, что вмешаться пришлось самому герцогу Бретонскому, вассалом которого был барон де Рэ. Вскоре герцог во главе двухсот вооруженных солдат стучал в ворота Тиффожа. Тучи над головой маршала сгустились, но он сам еще не знал, насколько они грозны.

Пробный удар
В конце августа 1440 года монсеньор Жан де Малеструэ, епископ Нантский, главный советник и «правая рука» герцога Бретонского, выступил в кафедральном соборе с сенсационной проповедью перед толпой прихожан. Его преосвященству якобы стало известно о гнусных преступлениях одного из знатнейших дворян Бретани, маршала Жиля де Рэ, «против малолетних детей и подростков обоего пола». Епископ потребовал, чтобы «люди всякого звания», располагающие хоть какими-то сведениями об этих «леденящих душу деяниях», доносили ему о них.
Речь епископа, исполненная многозначительных недомолвок, произвела в слушателях впечатление, будто следствие располагает серьезными уликами. На самом же деле Малеструэ было тогда известно об одном-единственном исчезновении ребенка, которое хоть как-то удавалось связать с Жилем де Рэ, и произошло оно за месяц до судьбоносной проповеди. О прямых доказательствах не шло и речи — очевидно, что правящие верхи Бретонского герцогства просто решили использовать удобный случай, чтобы расправиться с опальным маршалом.
Вскоре у епископа появился повод проинформировать обо всем главу инквизиционного трибунала Бретани — отца Жана Блуэна. В общем, следствие с этих пор развернулось по всем направлениям. Уже через несколько дней на свет появился обвинительный акт. На современников он произвел сильное впечатление. Чего здесь только не было: и человеческие жертвоприношения домашнему демону, и колдовство «с применением специальных технических средств», и убийства детей с расчленением и сжиганием их тел, и сексуальные извращения…
Обвинительное заключение из 47 пунктов было отправлено герцогу Бретонскому и генеральному инквизитору Франции Гийому Меричи. Маршала официально поставили о них в известность 13 сентября 1440 года и предложили ему явиться в епископальный суд для объяснений.

Обвинение в колдовстве
Заседание трибунала было назначено на 19 сентября, и Жиль де Рэ наверняка понимал: у него есть более чем веские основания уклониться от явки. Если обвинения в пропаже детей он еще мог счесть «неопасными», то колдовские манипуляции, подробно описанные в обвинительном акте, могли стать причиной больших неприятностей. Церковь преследовала их весьма свирепо. Кроме того, герцог Бретонский санкционировал еще и светское разбирательство, и оно тоже дало кое-какие результаты…
В принципе оставалась возможность бежать в Париж и пасть к ногам Карла VII, но, видимо, надежды на помощь старого друга было очень мало, раз обвиняемый не захотел воспользоваться этим средством. Он остался в Тиффоже и объявил, что непременно явится в суд. Тут его положение еще ухудшили собственные приближенные, чьи нервы оказались не так крепки. Друг Жиля, Роже де Бриквилль, и бывший доверенный алхимик Жиль де Силле на всякий случай пустились в бега. В ответ прокурор Бретани Гийом Шапейон объявил их розыск, что дало ему законную возможность явиться со стражниками в баронский замок и схватить там других подозреваемых: колдуна-итальянца и телохранителей барона — Гриара и Корийо. Все эти люди последние годы провели бок о бок с хозяином и, конечно, могли много порассказать о его занятиях. Что они, собственно, и сделали на суде, заседавшем в октябре 1440 года в городской ратуше Нанта. Власти постарались придать процессу как можно большую гласность: о нем было объявлено на площадях всех городов Бретани, и на него приглашали всех, кто мог иметь хоть какое-то, истинное или мнимое, отношение к делу (при этом требование обвиняемого об адвокате отвергли!). Зрители допускались свободно, и наплыв их оказался столь велик, что многим пришлось торчать за дверьми. В адрес Жиля де Рэ неслись оскорбления, женщины бросались на охранников, чтобы прорваться поближе и суметь плюнуть «проклятому злодею» в лицо.
Ну а что касается показаний… Достаточно сказать, что они оправдали ожидания толпы.
Алхимик Франческо Прелати под присягой заявил, что барон де Рэ сочинил и кровью написал соглашение с демоном Барроном, в котором обязался приносить последнему кровавые жертвы за три дара: всеведения, богатства и власти. Свидетелю неизвестно, получил ли обвиняемый эти дары, но жертвы он приносил: сначала пробовал откупиться курицей, но по требованию Баррона перешел на детей.
Жиль де Силле подробно рассказал о сексуальном поведении своего бывшего патрона — чудовищных надругательствах над несовершеннолетними обоего пола. Кроме того, подтвердил, что барон участвовал в алхимических экспериментах, отдавая себе отчет в их греховности, и, таким образом, впал в ересь.
О пропавших детишках свидетельствовали их родители. Кое-кто из них заявлял, что последний раз видел своих детей, когда отправлял их во владения барона де Рэ — просить милостыню. Наконец, Гриар и Корийо дали самые жуткие показания, будто маршал коллекционировал человеческие головы, которые хранились в особой темнице замка, а также о том, что, почувствовав опасность ареста, маршал лично приказал им эти головы уничтожить (показание особенно важное, ввиду того что при многочисленных обысках во владениях маршала ничего подозрительного найдено не было).
Вынужденное признание
Какими бы крепкими нервами ни обладал бывалый полководец, наверняка он испытал потрясение. Тем большее уважение вызывает то невозмутимое спокойствие, с которым он продолжал твердить о своей невиновности и требовать адвоката. Видя, что никто и не думает слушать его, он заявил, что лучше пойдет на виселицу, чем будет присутствовать в суде, где все обвинения лживы, а судьи — злодеи. Такого, в свою очередь, не могли стерпеть «злодеи»: епископ Нантский немедленно отлучил обвиняемого от церкви, а 19 октября суд постановил пытать его, дабы «побудить прекратить гнусное запирательство».
Жиля де Монморанси-Лаваля, барона де Рэ, растянули на так называемой лестнице. Этот способ пытки, самый популярный в тогдашней Франции, заключался в том, что жертву, привязав за руки и за ноги, растягивали на горизонтальной решетке, как на дыбе. Под пыткой мужественный маршал быстро раскаялся в былом упорстве и пообещал впредь быть сговорчивее. Для начала он преклонил колени перед епископом, смиренно просил его снять отлучение, а позже начал давать показания и мало-помалу «сознался» во всем. Для полной «капитуляции» перед судом, правда, потребовались новые пытки, 21 октября, но уж после них Жиль де Рэ публично согласился и с тем, что «наслаждался пороком», и подробно описал свои любимые способы убийства и собственные ощущения при этом. Барон сам назвал число замученных им детей — 800 (таким образом, он должен был умерщвлять по одному ребенку в неделю последние 15 лет!). Но суд благоразумно посчитал, что довольно будет и 150.
25 октября епископ Нантский повторно «исторг Жиля де Рэ из лона Церкви Христовой» за «столь тяжкие прегрешения против догматов веры и законов человеческих, что невозможно человеку и вообразить их». В тот же день «грешника», естественно, приговорили к костру — вместе с его «словоохотливыми» сообщниками. В качестве акта особой гуманности (все-таки речь шла о маршале Франции) в случае покаяния и примирения с церковью Жилю де Рэ обещали не сжигать его живьем, а предварительно задушить.
Маршал предпочел примириться с церковью на этих относительно гуманных условиях и был казнен со своими сообщниками на следующий день. Среди друзей-родственников казненного маршала не нашлось ни одного, кто бы рискнул защищать его имя и честь.
Прошло несколько столетий, прежде чем некоторые историки стали указывать на разного рода изъяны и нестыковки обвинений в процессе над героем Столетней войны. Сомнителен уж сам факт совершения инкриминированных ему деяний. Во всяком случае, оговор его специально подготовленными свидетелями представляется весьма вероятным, а признания под пыткой недорогого стоят. Кроме того, подозрения вызывает и такой факт: самые одиозные персонажи процесса, вроде колдуна Франческо Прелати, подверглись всего лишь заключению (из которого он, кстати, скоро и легко бежал). Возможно, оговорили де Рэ по почину короля, испытывавшего сильную неприязнь к своему бывшему другу: он был уверен, что Жиль поддерживает опального дофина Людовика, а главное, Карлу очень не хотелось возвращать маршалу огромный долг.
Только в 1992 году французские ученые добились исторической справедливости — организовали новый «посмертный суд» в сенате Французской Республики. Тщательно изучив документы из архивов инквизиции, трибунал из нескольких парламентариев, политиков и историков-экспертов маршала полностью оправдал.
Еще один злодей…
Большинство филологов — исследователей волшебных сказок, а также историков сходятся на мысли, что в истории Синей Бороды реальный сюжет с казнью Жиля де Рэ наложился причудливым образом на мифологический, литературный, а не наоборот, как это бывает обычно. С самого раннего Средневековья в Бретани (а также в кельтских областях Великобритании — Корнуолле и Уэльсе) был популярен сюжет о графе Кономоре, который женился на некоей Трефинии, впоследствии святой. Он просил руки девушки у ее отца, графа Героха, но тот отказал «по причине чрезвычайной жестокости и варварства, с которыми тот обращался с другими своими женами, которых, как только они становились беременными, приказывал убивать самым бесчеловечным образом». Так, во всяком случае, сообщает «Жизнеописание святых Бретани». Затем при посредничестве одного праведного аббата свадьба — при торжественных клятвах Кономора вести себя достойно — все же состоялась. Но едва Трефиния забеременела, граф — язычник в душе — все же убил ее, очевидно, исполняя какой-то дьявольский ритуал. Далее, как гласит легенда, последовали воскрешение святой и кара убийце. Не правда ли, контуры будущей «страшилки» о Синей Бороде вполне просматриваются? Учитывая, что в XV веке, когда жил Жиль де Рэ, рассказы такого рода составляли основной массив местного фольклора, неудивительно, что судьба маршала соединилась с ними. И неудивительно, что дети, «замученные» сеньором де МонморансиЛавалем, слились в народной памяти с женами из легенд о Кономоре и уже в таком виде попали к Шарлю Перро. Обычное дело в истории литературы…
Печать Зла
Как же возникла связь между реально существовавшим бароном Жилем де Рэ и литературным персонажем Синей Бородой? И почему «борода» именно «синяя»? Известно, что, собирая бретонские легенды, Шарль Перро, в частности, записал такую: мимо замка Жиля де Рэ ехали граф Одон де Тремеак и его невеста Бланш де Лерминьер. Барон пригласил их на обед. Но когда гости уже собрались уезжать, он приказал бросить графа в каменный мешок, а испуганной Бланш предложил стать его женой. Та отказалась. Тогда он повел ее в церковь и стал пылко клясться, что в случае согласия «навсегда отдаст ей душу и тело». Бланш согласилась — и в тот же миг превратилась в Дьявола синего цвета. Дьявол засмеялся и сказал барону: «Теперь ты в моей власти». Он сделал знак — и борода Жиля тоже стала синей. «Теперь ты не будешь Жилем де Лавалем, — прогрохотал Сатана. — Тебя будут звать Синяя Борода!» Вот вам и соединение двух сюжетных линий: в фольклорном сознании якобы замученные дети превратились в жен, а «печатью нечистой силы» стал цвет бороды. Конечно же, обросло предание и топографическими признаками: буквально все разрушенные замки близ Нанта и в долине Луары ко времени Перро приписывались Жилю де Рэ, а в Тиффоже за пару монет показывали комнату, где он резал то ли маленьких ребят, то ли женщин.

Правдивая история о Синей Бороде — Мастерок.жж.рф

7 comments — :
( 7 comments — Leave a comment )

1
>

ipalych
2013-04-29 03:54 pm (UTC)
маэстро! как всегда всё на уровне!
спасибо
(Reply) (Thread)

masterok
2013-04-29 03:59 pm (UTC)
на здоровье, будем знать 🙂
(Reply) (Parent) (Thread)

serp
2013-04-29 04:33 pm (UTC)
Хорошая история.
(Reply) (Thread)

masterok
2013-04-29 04:34 pm (UTC)
надеюсь что правдивая 🙂
(Reply) (Parent) (Thread)
digidoil
2013-04-30 05:55 am (UTC)
В XIV – XV веках синебородыми называли тех, кто не носил бороду, о ком сегодня говорят: «выбрит до синевы» т.е чуть более чем полностью.
Самма синяя борода целиком придумана Пьеро, хотя возможно эту фразу просто подхватили носители других языков и она трансформировалась в волосяной покров синего цвета 🙂
(Reply) (Thread)

masterok
2013-04-30 06:44 am (UTC)
ок, будем знать 🙂
(Reply) (Parent) (Thread)

salambo
2016-06-05 06:44 pm (UTC)
Спустя несколько лет нашла этот пост. Спасибо. Много того, чего не знала.
Понимаю, что источники отовсюду. Замок Синей бороды в Бретани произноситься Порник. Не Порни.
Город сейчас там — Порник.
http://www.ot-pornic.fr/chateau-de-pornic.html#.V1RzTZOLRn4
Edited at 2016-06-05 06:46 pm (UTC)
(Reply) (Thread)
( 7 comments — Leave a comment )

1
>

Настоящая история Синей Бороды

Барон Жиль де Рэ
В 1433 году рыцаря официально отправили в отставку. И тут Жиль де Рэ совершил роковую ошибку: принял в своём замке нового дофина — Людовика. О том, что коварный интриган вскоре станет новым королём, барон не знал. Не знал он и о, мягко говоря, натянутых отношениях между Карлом и Людовиком.
Будущий король в замке Тиффож прятался от гнева Карла. Жилю де Рэ об этом никто не сказал. Это не помешало Карлу воспринять гостеприимство барона как измену. Для Жиля начались поистине тёмные времена. Во время обыска в его замке обнаружили алхимическую лабораторию. Обедневший барон пытался превратить алюминий в золото, для чего даже пригласил из деревни колдуна. Того самого, который на суде признался, что барон заключил сделку с дьяволом.
Жилю де Рэ отказали в адвокате и приписали чудовищные зверства. Все доказательства преступлений при тщательной проверке тут же бы рассыпались. Однако беснующаяся толпа хотела одного — казни «чёрного колдуна». Барон не выдержал издевательств и унижения и публично признался в «содеянном». Церковь обвинила его в убийстве 150 детей и приговорила к сожжению заживо.

Самая страшная сказка. Зачем Синяя Борода убивал жён? | Книги | Культура | Аргументы и Факты

Гораздо ближе к сказке Перро легенда о Коморе — короле Бретани, правившем в VI веке. Он женился на некой Трифимии, потом ставшей католической святой. Когда она забеременела, ей было видение прежних семи жён короля, убитых им. Они уговорили её бежать. Комор догнал жену и, узнав о беременности, отрубил голову. А отец с помощью святого Гильдаса её воскресил. Поэтому святую часто изображают без головы — она дер­жит её в своих руках. В этой легенде отсутствует только запретная комната, но на сказку она похожа больше истории Жиля де Рэ.
Но почему Комор убивает жён, узнав об их беременности? Этот мотив встречается очень широко в мифологии. Древнегреческому богу Кроносу предсказали, что его свергнет сын. Дабы избежать этого, он проглатывал только что родившихся детей. Но вместо одного из них мать подсунула ему камень, завёрнутый в пелёнки. Кронос проглотил его, ребёнок спасся и потом действительно сверг отца и стал главным богом на Олимпе. Это был Зевс. Но и он получил пророчество, что будет свергнут сыном. Чтобы сохранить власть, Зевс съел супругу, когда она забеременела. В результате он унаследовал от неё… беременность. Но родилась девочка, правда, муже­подобная. Это была Афина. Она появилась из расколотой головы Зевса сразу в боевом снаряжении — в шлеме, со щитом и копьём.

Кронос, детей пожирающий. Public Domain.
А вот среди сказок точного прообраза «Синей Бороды» нет. Есть сказки с запретными комнатами, в которых убивают, расчленяют, а потом воскрешают. Но в отличие от Перро делают это не только мужья, но ещё и животные, разбойники или какие-нибудь нелюди и посланцы из иного мира. Главным в них специалисты считают не образ мужа, а тот беспредел, который происходит в запретной комнате. Вот что видит героиня сказки братьев Гримм «Диковинная птица», которая была обезглавлена, а потом спасена: «Посреди комнаты стоял огромный таз, полный крови, и в нём лежали тела людей, разрубленных на части, а рядом с тазом поставлен был обрубок дерева и около него положен блестящий топор».

Чтение вместо психолога: какие сказки избавят ребёнка от комплексов и страхов (22.10.2012)
Подобных картин много в сказках разных народов, в том числе и у нас. Владимир Пропп, самый влиятельный специалист по сказкам в мире, видел в этом феномен так называемой временной смерти. Его проводили во время посвящения: человека убивали, разрубали на части, потом собирали и воскрешали. Понятно, это делали понарошку, но под действием галлюциногенов или других психотехник посвящаемый воспринимал это буквально. Для большей уверенности, что с ним совершали экзекуции, ему могли отрезать палец, нанести несколько шрамов, оставить другие знаки насилия. В результате посвящаемый возрождался новым, другим человеком. Такие серьёзные ритуалы с расчленёнкой и сдвигом сознания обычно проводились при по­священии в шаманы. Проходили они часто в запретной комнате — как в сказке. В особых мужских домах, где этим занимались, такие помещения часто были. Это наблюдали у архаичных народов, практиковавших такие обряды даже в XIX-XX вв. В незапамятные времена этим занимались и предки т. н. цивилизованных народов. Осколки воспоминаний об этом остались в сказках.

Сказка с тёмным прошлым. Прототипы Деда Мороза были злыми и жестокими
Конечно, всё это чтение не слишком подходит детям в наше жёсткое время. Но помнить об этом нужно, ведь социальные психологи утверждают: то, что было однажды, может повториться. И сегодня уже возрождаются дикие обычаи. В Сирии террористы едят сердца убитых врагов, а в Дании публично убивают и вскрывают животных на глазах у детей. В детских книжках уже вовсю рассказывают об эвтаназии, насилии, гомосексуализме, наркозависимости. В Швеции писатели гордятся, что научились изображать детей злыми и неприятными. Стоит ли нам идти по этому пути или открыть другие книжки?
В ближайших номерах читайте о том, на каких сказках надо воспитывать детей.

Вся правда о “Синей Бороде” | Исторические сюжеты


Великая и ужасная история жизни человека, ставшего прототипом главного героя самой страшной и «недетской» сказки мировой литературы…«Доблестнейший из рыцарей», правая рука Жанны д’Арк, преданный христианин. Черный маг, педофил и убийца детей. Все это — один и тот же человек, барон Жиль де Рэ, оставшийся в памяти потомков под именем Синяя Борода…
Утром 26 октября 1440 года площадь перед нантским кафедральным собором была запружена огромной толпой. Всем хотелось поглядеть на казнь знатного сеньора, обвиненного в чудовищных преступлениях. В соборе маршал Жиль де Рэ каялся и просил прощения. У церкви — за вероотступничество, ересь, богохульство и колдовство. У своего сеньора, герцога Жана Бретонского, — за многочисленные убийства малолетних детей.
Церемония не была долгой — уже в десятом часу с площади к месту казни тронулась процессия повозок: на первой — сам маршал, за ним — двое его ближайших слуг-телохранителей и, по их собственным показаниям, помощников в нечестивых делах — Анри Гриар и Этьен Корийо. Эти двое, люди незнатные, полчаса спустя будут заживо сожжены на костре.
Их господина палач задушит гарротой, «символически» подожжет хворост под мертвым телом, тут же вытащит труп, который и передадут родственникам. Те, впрочем, остерегутся хоронить «изверга» в фамильном склепе — он найдет вечное упокоение под безымянной плитой в кармелитском монастыре на окраине Нанта…

«Кот в сапогах», «Красная Шапочка», «Мальчик-с-пальчик», «Спящая красавица» – эти сказки взрослые рассказывали детям в самом раннем возрасте; сейчас дети чаще смотрят мультфильмы и спектакли по сказкам Шарля Перро. А вот «Синяя Борода»… Немногие взрослые решаются рассказать малышам эту страшную сказку.
Воздействие сказок на слушателя, читателя, зрителя поистине волшебное – мы с первых слов принимаем на веру чудесное, самое невероятное. Вопросы и сомнения возникают потом, когда мы, уже не дети, задумываемся: а зачем, собственно говоря, этот знатный и богатый дворянин убивал своих жён? Для чего развешивал тела несчастных жертв в потайной комнате?
Почему, наконец, у него синяя борода? И кто придумал эту жуткую историю – Шарль Перро? Или он взял за основу народную сказку? А может быть, такой злодей жил на самом деле?
Герой Столетней войны
Во французской провинции Бретань туристам и сегодня показывают развалины замка Тиффож, и гиды произносят театральным шёпотом:
– Здесь обитал знаменитый Жиль де Ре по прозвищу Синяя Борода!
Показывают и то место среди руин, где будто бы находилась комната, в которой Синяя Борода совершал убийства и хранил тела своих жертв. Полностью он именовался так: Жиль де Монморанси-Лаваль, барон де Ре. Встречается также написание «Ретц», но это не фамилия, а название его владений – обширной области Ретц, и в этом случае чаще употреблялся вариант «сеньор де Ретц».

Так или иначе, Жиль де Ре прославился задолго до того, как получил прозвище Синяя Борода. Он происходил из очень знатного бретонского рода, среди его предков были знаменитые полководцы и царедворцы.
Родители Жиля рано умерли, его воспитывал дед; старик обучил внука не только воинскому искусству, но и воспитал в нём стремление к знаниям, привил любовь к книгам, что было редкостью в рыцарской среде. Впоследствии барон де Ре собрал богатую библиотеку, в которой встречались редкие книги и рукописи.
В ту пору женились рано. Дед начал подыскивать невесту внуку, когда тому едва исполнилось шестнадцать лет. Известно, что несколько юных невест Жиля скончались до свадьбы. Наконец дед остановил свой выбор на Катрин де Туар – соседке и к тому же кузине жениха.
Церковь запрещала браки между родственниками, поэтому дед и внук выкрали невесту (скорее всего, сговорившись с её родителями) и сыграли свадьбу. Позднее Жиль де Ре получил прощение от Папы Римского и церковное разрешение на брак. Свадьбу сыграли во второй раз, и молодой барон вступил во владение богатым приданым, включавшим обширные земли и замки.
В этом браке родился единственный ребёнок – дочь Мария. Она была зачата между военными походами – продолжалась Столетняя война. Молодой барон со своим отрядом выступил на стороне дофина Карла (будущего короля Карла VII) против англичан.
Надо сказать, в ту пору Карл был объявлен бастардом – незаконнорождённым, лишённым прав на престол, его шансы на корону считались призрачными. Поэтому выбор Жиля де Ре был достаточно смелым. Но тут вмешалось провидение в лице знаменитой Жанны д’Арк.

Шестого марта 1429 года в Шиноне, где находился тогда двор дофина, Жиль де Ре был представлен этой легендарной деве. С той поры он стал её военным советником и самым влиятельным командиром ополчения. Успехи Жанны – снятие осады с Орлеана и другие победы – были во многом обеспечены умелым руководством барона де Ре.
Уже в эту пору его величали маршалом Франции, хотя этот титул был ему дарован только после коронации Карла VII в Реймсе. Вместе с маршальским жезлом он получил право поместить на своём гербе королевские лилии, «учитывая высокие и достойные заслуги, большие трудности и опасности», как было сказано в ордонансе.
Однако после вступления Карла на престол «высокие и достойные заслуги» были скоро забыты; такие люди, как Жанна д’Арк и Жиль де Ре, нужны сильным мира сего в годину тяжких испытаний, а затем… Короли не любят быть кому-нибудь обязанными. Орлеанскую деву оставили без помощи во вражеском плену, а маршала де Ре постепенно оттеснили новые люди при дворе.
На широкую ногу
В последующие десять лет мало кто видел барона за пределами его владений. Но в своей вотчине он вёл жизнь поистине королевскую. Его охрана насчитывала две сотни рыцарей; его всегда сопровождала свита – пажи, музыканты, прелаты, слуги – ещё полсотни человек.
Когда он ехал в храм, перед ним везли орган, на котором органист наигрывал торжественный марш. Храмы в его владениях были украшены с невероятной пышностью. Чтобы удовлетворить своё честолюбие, он оплатил постановку «Мистерии об осаде Орлеана», в которой сам был выведен как один из главных героев.
Вероятно, этой неумеренной роскошью Жиль де Ре пытался как бы компенсировать свою отставку. В конце концов громадные расходы принудили барона продать часть своих владений. Несколько замков с земельными угодьями достались герцогу Бретонскому Жану V и его вельможам. Видя, как уплывает в чужие руки фамильное добро, родственники барона, прежде всего его младший брат Рене, добились судебного запрета на дальнейшие продажи.
Барон не мог себя ограничить ни в чём, он отчаянно нуждался в деньгах. К тому же его высокородные покупатели не полностью расплатились за приобретённые земли. Тогда Жиль де Ре обратился к алхимикам. Ничего удивительного, в те времена алхимия была вполне респектабельной наукой, сулящей золото и власть, а учёные-алхимики часто носили сутаны священников.

Жиль де Монморанси-Лаваль, барон де Рэ, граф де Бриен навсегда вошёл в историю как Синяя Борода. Итак, Жиль де Ре пригласил алхимиков, оборудовал лабораторию на первом этаже замка Тиффож. Были закуплены необходимые ингредиенты, в том числе ртуть, мышьяк и акульи зубы. В ретортах закипели зловонные жидкости, в тиглях забулькали разные сплавы. Но пока на выходе получалось не золото, а простые угли…
Так прошло несколько лет, и тогда некий монах Франсуа Прелати стал уверять барона, что без помощи потусторонних сил не обойтись. Он сказал, что может вызывать демона по имени Баррон. Этот демон повелевает миром мёртвых, поэтому может предоставить все тайные знания. Так барон де Ре переступил зыбкую грань, отделявшую тогдашнюю науку от запретных колдовства и магии.
Из героев – в злодеи
В день Св. Троицы 1440 года епископ Нантский монсеньор Жан де Малеструа вёл торжественное богослужение в соборе. После окончания службы он обратился к пастве с проповедью. Сначала он обличал пороки людские вообще, но вдруг обрушился на конкретного грешника – Жиля де Ре.
– Дошли до нас сначала слухи, а затем жалобы и заявления достойных и скромных лиц, из этих показаний нам стало известно, что знатный человек, мессир Жиль де Ре, шевалье, сеньор этих мест и барон, наш подданный, вместе с несколькими сообщниками задушил и убил ужасным образом многих невинных маленьких мальчиков, что он предавался с ними греху сладострастия и содомии, часто вызывал демонов, приносил им жертвы и заключал с ними договоры и совершал другие ужасные преступления…
Собравшиеся были потрясены речью епископа; никто не мог припомнить подобных страшных обвинений. Но произнесённые главой епархии, да ещё в стенах храма, они приобретали особую убедительность. В ближайшие дни в канцелярию епископа и в суд обратилось около десятка родителей, у которых пропали дети. Их исчезновение все единодушно связывали с извергом Жилем де Ре.
Расследование велось двумя судами: светским и судом инквизиции. Вызванный для объяснений Жиль де Ре заявил:
– Я не намерен отвечать разбойникам и богохульникам! Лучше повесьте меня сразу, без вашего продажного суда!
Его заключили под стражу и пригрозили отлучением от церкви. Тут же схватили многих его приближённых и слуг. Одновременно поступали всё новые заявления о похищениях и убийствах детей. Жиль де Ре понял, что дело принимает опасный для него оборот. Он извинился перед судьями и просил не отлучать его от церкви.

Когда у человека той эпохи таяла надежда оправдаться перед людским судом, у него оставалась лишь вера в высшую справедливость и безграничное милосердие Божие; поэтому так важно было оставаться в лоне церкви Христовой. Жиль де Ре признался в чтении книг по алхимии и производстве алхимических опытов. Всё остальное он категорически отрицал и сам просил суд испытать правдивость его слов калёным железом.
Однако судьи решили, что калёное железо – это слишком лёгкое испытание для такого злодея, и назначили настоящие пытки. Когда барона привели в пыточную камеру и он увидел весь ужасный инструментарий, отважный рыцарь впервые дрогнул. Ему показали первый этап – «лестницу», на которой его будут растягивать за ноги и за руки. Тут барон пал на колени и молил судей отменить пытки, обещая чистосердечное признание.
Упорствовать не было смысла. Ведь сообщников барона уже пытали, и они поведали о своём хозяине такое!.. Поэтому Жиль де Ре признался по всем пунктам, как сказано в протоколе, «свободно, без угрозы пыток, со слезами раскаяния на глазах». И всё равно его пытали, растянув на «лестнице», после чего подсудимый сознался и в том, о чём его не спрашивали.
Сорок девять пунктов обвинения вкратце сводились к следующему: за несколько лет Жиль де Ре похитил сотни детей, преимущественно мальчиков, насиловал и мучил их, затем убивал и приносил в жертву демонам и самому Дьяволу органы убитых.
Разумеется, в материалах следствия его злодеяния были описаны очень подробно; сцены половых извращений и садистских истязаний представляют настоящий учебник для маньяков и педофилов. В конце октября суд инквизиции приговорил Жиля де Ре к отлучению от церкви, а светский суд – к сожжению на костре.

Средневековая миниатюра с изображением казни Жиля де Ре и его пособников.
Вместе с хозяином были приговорены к такой же казни двое ближайших подручных. Перед смертью барон покаялся и примирился с церковью; в виде особой милости палач предварительно задушил его гарротой; его тело вытащили из огня почти неповреждённым и передали родственникам для христианского захоронения.
От Проклятого до Грозного
Итак, Жиль де Ре вошёл в историю не как герой, а как суперзлодей. Его имя стали отождествлять с разными легендарными и сказочными персонажами. Например, издавна в Бретани рассказывали такую легенду о Синей Бороде.
«Ехали граф и графиня мимо прекрасного замка. Вышел из замка рыцарь с рыжей бородой. «Я Жиль де Ре, хозяин этих мест», – сказал он и пригласил путников в замок на обед. Но когда отобедали, хозяин приказал слугам схватить графа и бросить его в «каменный мешок».
Жиль де Ре предложил графине забыть своего мужа и стать его женой. «Обещай мне своё тело и душу!» – потребовала графиня. Как только Жиль де Ре произнёс такую клятву, красавица превратилась в синего дьявола. «Теперь ты в моей власти!» – захохотал дьявол, и рыжая борода Жиля де Ре стала синей. С тех пор все его называли Синей Бородой».
Наверняка эта легенда была известна с раннего средневековья, но главный герой обрёл имя – Жиль де Ре – уже после знаменитого судебного процесса.
Сказки Шарля Перро появились через два с половиной столетия. Читатели сразу отождествили героя сказки «Синяя борода» с Жилем де Ре. Правда, сказочный персонаж мучил и убивал своих жён, а не детей. Ну и что? Злодей – он и есть злодей…
Возможно, люди припомнили также невест барона, умиравших одна за другой до свадьбы. Так оказались «скованы одной цепью» герой старинной легенды, реальный Жиль де Ре и сказочный персонаж Синяя Борода.

Древний старец Синяя Борода на иллюстрациях Гюстава Доре к сказке Шарля Перро не имеет уже совершенно никакого сходства с реальным Жилем де Рэ.
Впрочем, существовали и другие возможные прототипы Синей Бороды.
По обе стороны Ла-Манша, во французской Бретани и в британских Уэльсе и Корнуэлле, бытовали легенды о жестоком Коморе (в других источниках – Кономор Проклятый). Легенды именуют его то королём, то графом. Комор не признавал церковного брака, а своих жён-наложниц убивал, как только они становились беременными.
Полюбилась ему Трифиния, старшая дочь графа Герока. Долго отказывал отец жестокому Комору. Наконец уговорились, что Трифиния сможет вернуться в отчий дом, как только пожелает. Всё шло хорошо, пока Трифиния не поняла, что беременна. Рано утром, пока муж ещё спал, она вышла из замка и побежала к дому. Но Комор проснулся и бросился в погоню. Женщина, обливаясь слезами, молила о пощаде, но граф схватил её за волосы и одним ударом отсёк ей голову.
Отец Трифинии обратился с мольбой к святому Гильдасу, тот приставил отрубленную голову к туловищу, и женщина ожила. Святой пошёл к замку Комора, бросил в убийцу лишь горсть пыли, и рыцарь упал замертво. А Трифиния благополучно родила мальчика, позднее она ушла в монастырь.
А вообще-то «синие бороды» водились и в недалёком прошлом: чем не прототип английский король Генрих VIII, загубивший шесть из восьми своих жён (кстати, в сказке «Синяя Борода» злодей убил именно шесть своих жён, юная героиня должна была стать седьмой). Ненамного отстаёт от английского коллеги наш Иван Грозный: из восьми жён и наложниц пять погибли, три сгинули в монастырях.
Пожалуй, легенда о Коморе и бретонская легенда о Синей Бороде послужили основой для сказки Шарля Перро. Исследователи утверждают, что была ещё и народная французская сказка на этот сюжет, но текст её до нас не дошёл. Сохранилась английская народная сказка, очень похожая на сказку Шарля Перро.
Возможно, французский вариант был записан в заветной тетрадке Перро. (Но не того Перро, о котором вы подумали. Речь о той тетрадке впереди.)
Обеление Синей Бороды
Вернёмся к Жилю де Ре, вернее, к его посмертной известности. На протяжении трёхсот лет он оставался самым первым и самым знаменитым серийным маньяком, при этом синяя борода к нему приклеилась намертво, не оторвёшь. Он неоднократно становился героем романов, пьес, поэм, стихов, опер и оперетт, кинофильмов и мультфильмов. Одним из первых кинофильмов был «Синяя борода» Жоржа Мельеса (1901).
После публикации всех обстоятельств дела, возникли обоснованные сомнения в справедливости суда и виновности Жиля де Ре.

Гравюры XVI столетия иногда еще изображают Жиля де Рэ благородным воином (фото слева). Но лубочные листки XIX века по большей части живописуют «достоверные» сцены обнаружения чудовищных «улик»
Странным выглядело уже то, что первые обличения епископа Нантского оказались своего рода конспектом будущего судебного обвинения. Подозрения в ангажированности всего дела находили всё новые подтверждения. Оказывается, незадолго до первых обвинений Жиль де Ре со своей дружиной захватил замок Сент-Этьен-де-Мер-Морт. Этот замок до недавнего времени принадлежал барону, но был продан мессиру Жеффруа Ле Феррону, казначею герцога Бретонского.
Время шло, Ле Феррон денег не платил, несмотря на неоднократные напоминания. Тогда Жиль де Ре вернул себе замок силой оружия. Ле Феррон пожаловался герцогу, реакция последовала незамедлительно: дружину бывшего владельца выбили из замка, а на Жиля де Ре был наложен огромный штраф в пятьдесят тысяч золотых экю.
Барон считал всё это чудовищной несправедливостью, платить штраф не собирался, укрылся в замке Тиффож (приданое жены, кстати), где его никто не мог тронуть, потому что этот замок находился под юрисдикцией короля, а не местных властей.
Отношения между бароном и герцогом были непростыми. Кому понравится такой независимый вассал – увенчанный славой, чьи владения не уступают, а доходы значительно превосходят герцогские? Жан V стремился к расширению своих владений за счёт баронских имений.
Своим нападением на замок вельможи герцога Жиль де Ре окончательно вышел из повиновения. (Забегая вперёд, скажу, что Жан V ещё до окончания процесса конфисковал владения Жиля де Ре в пользу своего сына. Родственники Жиля де Ре заявили, что барон был безумен; это позволяло сохранить родовые владения; но герцог – а именно он возглавлял светский суд – просьбу родственников отклонил.)
У монсеньора Жана де Малеструа, епископа Нантского, тоже были свои счёты с Жилем де Ре. Барон содержал целый штат священников, все они кормились из его рук; он был сам себе епископ. К тому же занятия алхимией хотя и не карались по закону, но не одобрялись церковью. Поэтому епископ охотно примкнул к заговору против Жиля де Ре.
Но что ему предъявить? По-настоящему сильного обвинения не было. Надо было чем-то потрясти воображение бретонцев, возбудить всеобщую ненависть к барону. Тяжкое обвинение допускает применение пыток, а под пытками только мёртвый не сознается.

Ещё одна случайность подсказала епископу решение: совсем недавно была схвачена старуха ведьма Перрин Мартин, которую обвиняли в том числе в похищении детей. А что, если представить её как сообщницу барона-нечестивца? К тому же в канцелярии епископа скопилось несколько заявлений горожан о пропавших детях – и это лыко было в строку.
Но главное – не было найдено никаких улик – ни трупов, ни останков, ни волоска, ни ниточки. Ничего! Всё заменили признания обвиняемых, добытые под пытками…
Читая «признания» Жиля де Ре, нельзя не содрогнуться; а если их кто-то сочинил, то автор был, несомненно, скрытый или явный маньяк-педофил!
…Двадцать лет назад известный парижский адвокат Жан-Ив Го-Бризоньер собрал группу историков, юристов и других экспертов, сомневающихся в виновности Жиля де Ре. Этот трибунал заседал в зале ЮНЕСКО, затем в Люксембургском дворце. Эксперты вынесли вердикт: Жиль де Ре невиновен, дело против него сфабриковано.
Однако юридической силы эта реабилитация не имеет, и мало кто знает о ней. Страшную сказку о злодее Жиле де Ре по прозвищу Синяя Борода повторяют разные авторы, вновь и вновь…
Несказки Шарля Перро
А почему всё-таки Синяя Борода убивал своих жён?
Этот сюжет покоится на ещё более древних мифах и преданиях: боги и земные владыки убивали своих беременных жён, опасаясь будущих врагов в лице выросших сыновей. Так поступал и Комор (Кономор Проклятый), о котором уже шла речь. Такое дикое варварство осталось в глубокой древности. А сам сюжет «убийство жён» сохранился, и Шарлю Перро он достался без первопричины и логичного объяснения.
Вероятно, автор, как и мы, размышлял над причинами этих странных убийств. И, не найдя внешней причины, перенёс её внутрь убийцы. Сам Синяя Борода и есть причина, его преступления – это следствие извращённости его личности. Поняв это, Шарль Перро написал первый литературный триллер о серийном маньяке-убийце.
Он подробно рассказывает, как Синяя Борода сначала завлекает своих жертв, неспешно подкрадывается, словно растягивая удовольствие. Как помнит читатель, только младшая из трёх сестёр соглашается выйти замуж за Синюю Бороду; а тот изначально знает, что в его сети попадёт именно младшая, самая неопытная и чистая душой. И тем полнее будет его торжество!
Затем начинается дьявольская игра. Внешне он любящий муж, ничего не жалеющей для юной супруги. Уезжая, он передаёт жене все ключи, но запрещает открывать одну потайную комнату. Он ставит ей психологический капкан: знает заранее, что молодая женщина не устоит перед соблазном, нарушит запрет. И тут ловушка захлопнется, и теперь маньяк уверяет сам себя и всех вокруг: она виновна, и аз воздам!..

Маньяки – большие мастера переворачивать ситуацию так, чтобы представить преступниками своих жертв. Но мы-то понимаем, что жена Синей Бороды обречена не из-за того, что ослушалась мужа, а оттого, что проникла в тайну маньяка, узнала его подлинную сущность.
Вот почему в ответ на мольбы жены Синяя Борода произносит странную фразу: «Нужно умереть, мадам, и немедленно». И позднее, в ответ на её рыдания, уже занеся кинжал: «Это ни к чему не приведёт, нужно умереть».
Потому что маньяк не может отказаться от задуманного, это равносильно самоубийству. Зато как он гордился содеянным! Как бережно хранил трупы предыдущих жертв!.. Вероятно, он входил в кровавую комнату, как Скупой Рыцарь входил в свою сокровищницу (кровь и сокровища – из одного корня).
История о Синей Бороде стоит особняком среди сказок Шарля Перро. Потому что это и не сказка вовсе. В частности, в ней нет чудес и волшебства. За исключением одного волшебного предмета – ключа от потайной двери, на котором появляется несмываемое кровавое пятно.
Современные психологи-фрейдисты усматривают в ключе фаллический символ, а в пятне крови – акт дефлорации. Ну, на то они и фрейдисты, они и маму родную не пожалеют. На самом деле это древнейший мотив многих волшебных сказок: предостережение от нарушения табу. В данном случае: не заходи в запрещённые места. Мотив нарушенного табу встречается и в других сказках Шарля Перро: не балуйся с веретеном, уколешься («Спящая красавица»); не заговаривай с незнакомцами, это опасно («Красная Шапочка»).
Мотив несмываемого (неуничтожимого) знака, свидетельствующего о совершённом проступке или преступлении, тоже хорошо известен в мифологии и фольклоре. Все эти мотивы Шарль Перро искусно сплёл в цельную ткань повествования и скрепил зловещим знаком Дьявола – синей бородой.
Секреты сказочной тетради
Мы с детства знаем Шарля Перро как великого сказочника. Сам же он ценил свои сказки далеко не в первую очередь.
Выходец из парижской торговой семьи, он добился высокого положения, занимал ответственные должности в правительстве, был фактически ближайшим помощником министра финансов Кольбера, не раз виделся с королём Людовиком XIV, посвящал ему свои произведения, например, высокопарную поэму «Век Людовика Великого».

Портрет Шарля Перро, 1665.
Шарль Перро был одним из создателей Французской Академии, его избрали в число «бессмертных», он даже много лет председательствовал в Академии.
Женился Шарль довольно поздно, его жена умерла через шесть лет, оставив на попечение мужа троих детей – девочку и двух мальчишек. Несмотря на большую занятость, отец уделял детям много времени, часто рассказывал им сказки.
Первые сказки Шарль Перро написал уже в пожилом возрасте, они были стихотворными – «Гризельд>а», «Ослиная шкура» и «Смешные желания». В 1695 году они были напечатаны в сборнике «Сказки матушки Гусыни».
А в это время его сын, семнадцатилетний Пьер Перро, старательно записывал в тетрадку услышанные им народные сказки и побасёнки. Отец часто заглядывал в эту тетрадку. Сказки были прелестны, особенно истории о спящей красавице, о девочке и волке, о мальчике-крошке, о коте в сапожках, о замарашке и фее, о жестоком рыцаре с синей бородой. Да вот беда – сын совершенно не владел пером, не умел раскрыть материал и преподнести его читателям и слушателям.
Но вот однажды отец понял, как употребить этот сказочный материал на пользу сыну. В Версале уже подрастала любимая племянница короля принцесса Орлеанская, ей подбирали свиту. А что, если Пьер Перро поднесёт принцессе книжку своих сказок? Опыт старого придворного подсказывал: Пьера включат в свиту принцессы и, само собой, пожалуют дворянство!
Почти год Шарль Перро трудился над сказками из тетрадки сына. Поскольку книга предназначалась принцессе, из текста были исключены простонародные выражения, зато включены описания балов и великосветской жизни; взять хотя бы картины праздника и увеселений в замке Синей Бороды…
Наконец книга в одном единственном экземпляре была готова, переписана на дорогой бумаге, переплетена в красный сафьян. Труд назывался «Сказки матушки Гусыни, или Истории и сказки былых времён с поучениями». Книга открывалась посвящением принцессе за подписью молодого Пьера Перро.
Планы отца полностью осуществились: Пьер подарил книгу принцессе, его включили в свиту и возвели в дворянское достоинство. Кроме того, король дал Пьеру исключительные права на издание сказок, подаренных принцессе. В 1697 году вышла в свет книга «Истории, или Сказки былых времён (Сказки моей матушки Гусыни) с поучениями».

Казалось, отец обеспечил будущность сына. Но случилась беда: Пьер заколол шпагой своего сверстника и соседа Гийома Колля. Как это произошло, из-за чего – неизвестно до сих пор. Известно только, что Шарль Перро уплатил семье Колля две тысячи ливров и что уголовное дело было прекращено лишь через полтора года.
С придворной карьерой сына было покончено. Отец купил Пьеру чин лейтенанта королевского полка дофина, и сын уехал в армию. Он храбро воевал, всегда бросался в бой, словно искал смерти. Не прослужив и года, Пьер Перро погиб в сражении.
Силы и здоровье Шарля Перро были подорваны. Он уже не писал сказок.
Ему вослед пришла целая плеяда талантливых сочинителей, довершивших формирование жанра литературной сказки. Но никто не создал ничего лучше, например, «Синей Бороды».
link

Синяя Борода — биография персонажа, значение, цитаты, характер — 24СМИ

Персонаж французской народной сказки. Богатый аристократ с синей бородой, который убивает собственных жен.

История создания

Поэта Шарля Перро нельзя назвать автором сказки о Синей Бороде в полном смысле этого слова. Перро не придумал, а записал и литературно обработал уже существовавший сюжет о муже-убийце. Затем в 1697 году опубликовал этот текст в сборнике «Сказки матушки Гусыни».
Шарль ПерроВероятно, в образ Синей Бороды в народном сознании трансформировалась память о человеке, жившем во Франции в XV веке, — бароне и маршале Жиле де Рэ. Этого человека обвиняли в ритуальных убийствах нескольких десятков или даже сотен детей, которые тот якобы совершил, чтобы вызвать демонов, а также в убийстве шести жен.
На самом деле у барона была только одна жена, обвинения были фальсифицированы. Тем не менее Жиля де Рэ казнили, а в народе после смерти барона ходила байка, что дьявол выкрасил тому бороду в синий цвет в наказание за злодейства. Археологи, тщательно исследовав замок барона уже в наше время, никаких следов массового захоронения жен там не обнаружили.
Генрих VIIIМенее распространенная версия связывает образ Синей Бороды с еще одной легендарной личностью — королем Кономором Проклятым, который в VI веке якобы правил Бретанью. У этого короля была любопытная жена и замок с секретной комнатой, где хранились тела трех предыдущих супруг. Некий дух сообщает новой избраннице короля, что три бывшие супруги Кономора были убиты беременными. Новая жена, забеременев, пытается сбежать, но муж настигает и обезглавливает женщину.
Некоторый вклад в формирование образа героя внес и реально существовавший король Англии Генрих VIII, который казнил двух жен, обвинив тех в государственной измене. Каждый раз, не откладывая дела в долгий ящик, король женился снова. Иллюстраторы и режиссеры, создавая визуальный образ Синей Бороды, часто опираются на внешний облик Генриха, зафиксированный в искусстве.

Сюжет

Синяя Борода хочет взять в жены одну из дочерей благородной дамы и дает матери возможность выбора — кого из дочерей отдать. Сами девушки напуганы и не желают выходить замуж за Синюю Бороду. За героем идет дурная слава. Во-первых, отпугивает цвет бороды, а во-вторых, герой уже был женат семь раз, и никто не знает, что стало с его супругами. Младшая дочка дамы тем не менее решается выйти за него замуж.
Синяя БородаВ замке мужа молодая жена получает связку ключей от всех помещений. В числе и ключ от некой каморки, куда заглядывать нельзя. Сам Синяя Борода уезжает по делам, а супруга остается дома. Любопытство приводит женщину в эту секретную каморку, где героиня находит лужу крови и семь мертвых тел — пропавших жен Синей Бороды. Предыдущие супруги, вероятно, тоже нарушили запрет мужа, за что и были убиты.
Герой возвращается домой и узнает, что жена нарушила запрет. Синяя Борода хочет убить непослушную, но вовремя подоспевшие братья спасают женщину, а преступная биография злодея на этом заканчивается.
Синяя Борода с супругойВ Великобритании распространен иной вариант этого сюжета. Там герой женится на случайной красотке, которую злодейски похищает и делает супругой против воли. В замке негодяя множество слуг, но те подкуплены. Невольной жене Синей Бороды удается подружиться только с одной пастушкой. В ключевых моментах сюжет повторяется. Женщины вдвоем открывают страшную комнату и находят там семь подвешенных на крюки мертвых тел и один незанятый крюк, который ждет очереди. Чтобы спасти жену Синей Бороды, пастушка посылает птицу с посланием к братьям героини.
Пока обнаруживший факт непослушания Синяя Борода точит нож, чтобы зарезать жену, являются братья женщины, убивают Синюю Бороду и увозят домой сестру и спасительницу-пастушку. В финале доброй пастушке достается замок Синей Бороды и младший из братьев, который женится на ней.
Синяя Борода с ножом«Синяя Борода» считается сказкой для детей школьного возраста. В современном языке выражение «синяя борода» используется, чтобы сравнить некоего человека со сказочным злодеем, чаще в шутливом контексте.

Экранизации

В 2015 году вышел фильм ужасов «Багровый пик» режиссера Гильермо дель Торо. Сценарий этого фильма строится по сюжету сказки о Синей Бороде. Обаятельный аристократ, которого играет актер Том Хиддлстон, женится на богатых наследницах, которых никто не хватится, если что-нибудь вдруг произойдет. Герою нужны деньги, а расправляться с женами ему помогает сестра, которую играет актриса Джессика Честейн. За спиной у парочки уже несколько трупов, а денег все недостаточно…
Том Хиддлстон в фильме «Багровый пик»В четвертом эпизоде первого сезона американского фэнтези-сериала «Гримм» дается еще одна интерпретация этого сюжета. Герои расследуют странную цепочку смертей и пропажу женщин.
В 1972 году вышел совместный фильм Италии, ФРГ и Франции «Синяя Борода». Здесь сюжет французской сказки разворачивается в обстановке некоего государства, похожего на Австрию времен Третьего Рейха. Главный герой — барон, бывший летчик, украшенный шрамами участник Первой мировой войны и светский сердцеед. Герой постоянно в поисках новой жены. Очередная супруга гибнет на охоте, и барон женится снова на танцовщице из варьете. Веселую супругу в замке барона ждет мумия покойной матушки, полное отсутствие супружеской жизни и потайная комната с морозильной камерой, где сохраняются тела семи предыдущих избранниц барона.
В 1979 году вышел двадцатиминутный советский мультфильм «Очень синяя борода». Здесь сюжет подается неожиданно: женщины собственноручно доводят Синюю Бороду до такого состояния, что герой расправляется с ними. Одна жена Синей Бороды помешана на моде, без конца переодевается и пытается подогнать все в доме мужа, включая его самого, под требования моды. Другая мучает героя диетами и суровым контролем за здоровьем. А третью герой застает с любовником… Синюю Бороду в этом мультфильме озвучивает актер Михаил Боярский.
Кадр из мультфильма «Синяя Борода»Сюжет о Синей Бороде проник в комиксы и компьютерные игры. Американское издательство «Vertigo» в 2002 году начало выпускать комикс «Fables». Главные герои этого комикса — персонажи фольклора и народных сказок, которые волей случая оказались в Нью-Йорке и вынуждены выживать среди людей. Синяя Борода — один из этих героев. В 2013 году вышла видеоигра в жанре нео-нуарного детектива «Волк среди нас» («The Wolf Among Us»), созданная по мотивам этого комикса. Синяя Борода и здесь один из главных персонажей.

Цитаты

«Давным-давно жил один человек. Он был очень богат: у него были прекрасные дома, множество слуг, золотая и серебряная посуда, золоченые кареты и великолепные кони. Но, к несчастью, борода у этого человека была синяя».«Соседки и подруги без умолку восхищались сокровищами Синей Бороды и завидовали его молодой жене. Но ее эти сокровища нисколько не занимали. Ее мучило любопытство: ей хотелось отпереть маленькую комнатку в конце коридора».

Фото

Подлинная история Синей Бороды | Публикации | Вокруг Света

Ошибка Жиля де Рэ

С 1433 года наш герой — официально в отставке. Он тихонько живет себе в замке Тиффож в глухой Бретани и от скуки зачитывается книгами по алхимии. В конце концов, в ней была и насущная нужда — его финансовые дела шли все так же скверно, а надежда поправить их возвратом королевского долга улетучилась.
Видимо, в поисках выхода из денежных затруднений Жиль де Рэ совершает и главную стратегическую ошибку в жизни. В 1436 году он радушно принимает у себя нового дофина — Людовика. Принимает как сына своего старого боевого друга и короля. Барон не мог не знать, что дофин, будущий король Людовик XI, хитрейший из монархов Европы, уже сейчас интригует против отца и в поместьях маршала, собственно, укрывается от монаршего гнева. Хорошо зная Карла, как же мог он сомневаться, что тень вражды отца и сына ляжет на него самым непосредственным образом (пусть даже формально визит Людовика был представлен ему как «инспекторская» проверка).
Наказание последовало незамедлительно. Чтобы добыть хоть какую-то наличность, маршалу приходилось закладывать недвижимость — то один замок, то другой… Операции эти были абсолютно законны и выгодны, но от короля последовал указ: барона Жиля де Рэ в коммерческих операциях с его владениями ограничить. Для опального маршала это стало немалым ударом — тем с большим усердием он принялся искать способ превращения свинца в золото. Он приказал своему алхимику Жилю де Силле сконцентрироваться только на этой задаче.
Под алхимическую лабораторию переоборудовали чуть ли не весь первый этаж замка Тиффож. Хозяин не скупился на расходы. Его агенты скупали в промышленных масштабах нужные для опытов компоненты, некоторые из которых — например, акульи зубы, ртуть и мышьяк — стоили по тем временам очень дорого.
Но, как нетрудно догадаться, это не помогло — получить золото никак не удавалось. В сердцах маршал распрощался с более или менее трезвомыслящим де Силле и в 1439 году пригласил на место главного алхимика Франческо Прелати, который, по всей видимости, убедил барона в своей исключительности. Возможно, его привлек тот факт, что итальянец прямо заявлял, что он — колдун и держит в услужении личного демона, через чье посредство общается с миром мертвых (и это в то время, как прежние «ученые мужи» барона были в основном священниками).
К сожалению, очень скоро Франческо Прелати получил огромную власть над своим хозяином, человеком сколь эрудированным, столь и нестандартно мыслящим. Последнее качество заставляло его все время желать общения с людьми необыкновенными, явно ломающими рамки современных ему представлений о науке. Однако на сей раз наш герой не распознал явного шарлатана.
Со временем об их колдовских упражнениях прослышала вся Бретань и ужаснулась до такой степени, что вмешаться пришлось самому герцогу Бретонскому, вассалом которого был барон де Рэ. Вскоре герцог во главе двухсот вооруженных солдат стучал в ворота Тиффожа. Тучи над головой маршала сгустились, но он сам еще не знал, насколько они грозны.

Древний старец Синяя Борода на иллюстрациях Гюстава Доре к сказке Шарля Перро не имеет уже совершенно никакого сходства с реальным Жилем де Рэ. Фото: ROGER-VIOLLET/EAST NEWS
Еще один злодей…
Большинство филологов — исследователей волшебных сказок, а также историков сходятся на мысли, что в истории Синей Бороды реальный сюжет с казнью Жиля де Рэ наложился причудливым образом на мифологический, литературный, а не наоборот, как это бывает обычно. С самого раннего Средневековья в Бретани (а также в кельтских областях Великобритании — Корнуолле и Уэльсе) был популярен сюжет о графе Кономоре, который женился на некоей Трефинии, впоследствии святой. Он просил руки девушки у ее отца, графа Героха, но тот отказал «по причине чрезвычайной жестокости и варварства, с которыми тот обращался с другими своими женами, которых, как только они становились беременными, приказывал убивать самым бесчеловечным образом». Так, во всяком случае, сообщает «Жизнеописание святых Бретани». Затем при посредничестве одного праведного аббата свадьба — при торжественных клятвах Кономора вести себя достойно — все же состоялась. Но едва Трефиния забеременела, граф — язычник в душе — все же убил ее, очевидно, исполняя какой-то дьявольский ритуал. Далее, как гласит легенда, последовали воскрешение святой и кара убийце. Не правда ли, контуры будущей «страшилки» о Синей Бороде вполне просматриваются? Учитывая, что в XV веке, когда жил Жиль де Рэ, рассказы такого рода составляли основной массив местного фольклора, неудивительно, что судьба маршала соединилась с ними. И неудивительно, что дети, «замученные» сеньором де Монморанси-Лавалем, слились в народной памяти с женами из легенд о Кономоре и уже в таком виде попали к Шарлю Перро. Обычное дело в истории литературы…

Пробный удар

В конце августа 1440 года монсеньор Жан де Малеструэ, епископ Нантский, главный советник и «правая рука» герцога Бретонского, выступил в кафедральном соборе с сенсационной проповедью перед толпой прихожан. Его преосвященству якобы стало известно о гнусных преступлениях одного из знатнейших дворян Бретани, маршала Жиля де Рэ, «против малолетних детей и подростков обоего пола». Епископ потребовал, чтобы «люди всякого звания», располагающие хоть какими-то сведениями об этих «леденящих душу деяниях», доносили ему о них.
Речь епископа, исполненная многозначительных недомолвок, произвела в слушателях впечатление, будто следствие располагает серьезными уликами. На самом же деле Малеструэ было тогда известно об одном-единственном исчезновении ребенка, которое хоть как-то удавалось связать с Жилем де Рэ, и произошло оно за месяц до судьбоносной проповеди. О прямых доказательствах не шло и речи — очевидно, что правящие верхи Бретонского герцогства просто решили использовать удобный случай, чтобы расправиться с опальным маршалом.
Вскоре у епископа появился повод проинформировать обо всем главу инквизиционного трибунала Бретани — отца Жана Блуэна. В общем, следствие с этих пор развернулось по всем направлениям. Уже через несколько дней на свет появился обвинительный акт. На современников он произвел сильное впечатление. Чего здесь только не было: и человеческие жертвоприношения домашнему демону, и колдовство «с применением специальных технических средств», и убийства детей с расчленением и сжиганием их тел, и сексуальные извращения…
Обвинительное заключение из 47 пунктов было отправлено герцогу Бретонскому и генеральному инквизитору Франции Гийому Меричи. Маршала официально поставили о них в известность 13 сентября 1440 года и предложили ему явиться в епископальный суд для объяснений.

Инквизиционный процесс в Нанте мало напоминал современный состязательный суд. Фото: ALAMY/PHOTAS

Обвинение в колдовстве

Заседание трибунала было назначено на 19 сентября, и Жиль де Рэ наверняка понимал: у него есть более чем веские основания уклониться от явки. Если обвинения в пропаже детей он еще мог счесть «неопасными», то колдовские манипуляции, подробно описанные в обвинительном акте, могли стать причиной больших неприятностей. Церковь преследовала их весьма свирепо. Кроме того, герцог Бретонский санкционировал еще и светское разбирательство, и оно тоже дало кое-какие результаты…
В принципе оставалась возможность бежать в Париж и пасть к ногам Карла VII, но, видимо, надежды на помощь старого друга было очень мало, раз обвиняемый не захотел воспользоваться этим средством. Он остался в Тиффоже и объявил, что непременно явится в суд. Тут его положение еще ухудшили собственные приближенные, чьи нервы оказались не так крепки. Друг Жиля, Роже де Бриквилль, и бывший доверенный алхимик Жиль де Силле на всякий случай пустились в бега. В ответ прокурор Бретани Гийом Шапейон объявил их розыск, что дало ему законную возможность явиться со стражниками в баронский замок и схватить там других подозреваемых: колдуна-итальянца и телохранителей барона — Гриара и Корийо. Все эти люди последние годы провели бок о бок с хозяином и, конечно, могли много порассказать о его занятиях. Что они, собственно, и сделали на суде, заседавшем в октябре 1440 года в городской ратуше Нанта. Власти постарались придать процессу как можно большую гласность: о нем было объявлено на площадях всех городов Бретани, и на него приглашали всех, кто мог иметь хоть какое-то, истинное или мнимое, отношение к делу (при этом требование обвиняемого об адвокате отвергли!). Зрители допускались свободно, и наплыв их оказался столь велик, что многим пришлось торчать за дверьми. В адрес Жиля де Рэ неслись оскорбления, женщины бросались на охранников, чтобы прорваться поближе и суметь плюнуть «проклятому злодею» в лицо.
Ну а что касается показаний… Достаточно сказать, что они оправдали ожидания толпы.
Алхимик Франческо Прелати под присягой заявил, что барон де Рэ сочинил и кровью написал соглашение с демоном Барроном, в котором обязался приносить последнему кровавые жертвы за три дара: всеведения, богатства и власти. Свидетелю неизвестно, получил ли обвиняемый эти дары, но жертвы он приносил: сначала пробовал откупиться курицей, но по требованию Баррона перешел на детей.
Жиль де Силле подробно рассказал о сексуальном поведении своего бывшего патрона — чудовищных надругательствах над несовершеннолетними обоего пола. Кроме того, подтвердил, что барон участвовал в алхимических экспериментах, отдавая себе отчет в их греховности, и, таким образом, впал в ересь.
О пропавших детишках свидетельствовали их родители. Кое-кто из них заявлял, что последний раз видел своих детей, когда отправлял их во владения барона де Рэ — просить милостыню. Наконец, Гриар и Корийо дали самые жуткие показания, будто маршал коллекционировал человеческие головы, которые хранились в особой темнице замка, а также о том, что, почувствовав опасность ареста, маршал лично приказал им эти головы уничтожить (показание особенно важное, ввиду того что при многочисленных обысках во владениях маршала ничего подозрительного найдено не было).
Печать Зла
Как же возникла связь между реально существовавшим бароном Жилем де Рэ и литературным персонажем Синей Бородой? И почему «борода» именно «синяя»? Известно, что, собирая бретонские легенды, Шарль Перро, в частности, записал такую: мимо замка Жиля де Рэ ехали граф Одон де Тремеак и его невеста Бланш де Лерминьер. Барон пригласил их на обед. Но когда гости уже собрались уезжать, он приказал бросить графа в каменный мешок, а испуганной Бланш предложил стать его женой. Та отказалась. Тогда он повел ее в церковь и стал пылко клясться, что в случае согласия «навсегда отдаст ей душу и тело». Бланш согласилась — и в тот же миг превратилась в Дьявола синего цвета. Дьявол засмеялся и сказал барону: «Теперь ты в моей власти». Он сделал знак — и борода Жиля тоже стала синей. «Теперь ты не будешь Жилем де Лавалем, — прогрохотал Сатана. — Тебя будут звать Синяя Борода!» Вот вам и соединение двух сюжетных линий: в фольклорном сознании якобы замученные дети превратились в жен, а «печатью нечистой силы» стал цвет бороды. Конечно же, обросло предание и топографическими признаками: буквально все разрушенные замки близ Нанта и в долине Луары ко времени Перро приписывались Жилю де Рэ, а в Тиффоже за пару монет показывали комнату, где он резал то ли маленьких ребят, то ли женщин.

Вынужденное признание

Какими бы крепкими нервами ни обладал бывалый полководец, наверняка он испытал потрясение. Тем большее уважение вызывает то невозмутимое спокойствие, с которым он продолжал твердить о своей невиновности и требовать адвоката. Видя, что никто и не думает слушать его, он заявил, что лучше пойдет на виселицу, чем будет присутствовать в суде, где все обвинения лживы, а судьи — злодеи. Такого, в свою очередь, не могли стерпеть «злодеи»: епископ Нантский немедленно отлучил обвиняемого от церкви, а 19 октября суд постановил пытать его, дабы «побудить прекратить гнусное запирательство».
Жиля де Монморанси-Лаваля, барона де Рэ, растянули на так называемой лестнице. Этот способ пытки, самый популярный в тогдашней Франции, заключался в том, что жертву, привязав за руки и за ноги, растягивали на горизонтальной решетке, как на дыбе. Под пыткой мужественный маршал быстро раскаялся в былом упорстве и пообещал впредь быть сговорчивее. Для начала он преклонил колени перед епископом, смиренно просил его снять отлучение, а позже начал давать показания и мало-помалу «сознался» во всем. Для полной «капитуляции» перед судом, правда, потребовались новые пытки, 21 октября, но уж после них Жиль де Рэ публично согласился и с тем, что «наслаждался пороком», и подробно описал свои любимые способы убийства и собственные ощущения при этом. Барон сам назвал число замученных им детей — 800 (таким образом, он должен был умерщвлять по одному ребенку в неделю последние 15 лет!). Но суд благоразумно посчитал, что довольно будет и 150.
25 октября епископ Нантский повторно «исторг Жиля де Рэ из лона Церкви Христовой» за «столь тяжкие прегрешения против догматов веры и законов человеческих, что невозможно человеку и вообразить их». В тот же день «грешника», естественно, приговорили к костру — вместе с его «словоохотливыми» сообщниками. В качестве акта особой гуманности (все-таки речь шла о маршале Франции) в случае покаяния и примирения с церковью Жилю де Рэ обещали не сжигать его живьем, а предварительно задушить.
Маршал предпочел примириться с церковью на этих относительно гуманных условиях и был казнен со своими сообщниками на следующий день. Среди друзей-родственников казненного маршала не нашлось ни одного, кто бы рискнул защищать его имя и честь.
Прошло несколько столетий, прежде чем некоторые историки стали указывать на разного рода изъяны и нестыковки обвинений в процессе над героем Столетней войны. Сомнителен уж сам факт совершения инкриминированных ему деяний. Во всяком случае, оговор его специально подготовленными свидетелями представляется весьма вероятным, а признания под пыткой недорогого стоят. Кроме того, подозрения вызывает и такой факт: самые одиозные персонажи процесса, вроде колдуна Франческо Прелати, подверглись всего лишь заключению (из которого он, кстати, скоро и легко бежал). Возможно, оговорили де Рэ по почину короля, испытывавшего сильную неприязнь к своему бывшему другу: он был уверен, что Жиль поддерживает опального дофина Людовика, а главное, Карлу очень не хотелось возвращать маршалу огромный долг.
Только в 1992 году французские ученые добились исторической справедливости — организовали новый «посмертный суд» в сенате Французской Республики. Тщательно изучив документы из архивов инквизиции, трибунал из нескольких парламентариев, политиков и историков-экспертов маршала полностью оправдал.

Правдивая история о Синей Бороде » uCrazy.ru — Источник Хорошего Настроения


Кто не слышал о злодее, увековеченном Шарлем Перро под именем Синей Бороды? С тех пор как история была напечатана в 1697 году в сборнике «Сказки моей матушки Гусыни…». Синебородый рыцарь одну за другой убивал своих жен-красавиц, как только те осмеливались нарушить строжайший запрет мужа: не пользоваться ключом от некой таинственной комнаты. Очередная хозяйка замка, естественно, не могла справиться с любопытством. Она открывала заветную дверь и… взору красавицы представала страшная картина: в холодном полумраке на окровавленном полу лежали бездыханные тела прежних недолгих спутниц жизни ее супруга. Ошеломленная открытием девушка, наконец, осознавала смысл мрачного предупреждения странного супруга, однако — слишком поздно. Застигнутая врасплох несчастная присоединялась к чудовищной коллекции в подземелье. Для тех, кто менее начитан, «Синяя Борода» — просто синоним то ли многоженца, то ли женоубийцы…
Эту сказку читали все дети Европы, а вот откуда она появилась, известно не каждому взрослому. Считается, что прообразом Синей Бороды послужил Жиль де Монморанси-Лаваль, барон де Рэ, маршал Франции, герой Столетней войны, современник и соратник знаменитой Жанны д’Арк. Вот только справедливо ли достались ему «лавры» убийцы и колдуна?
Утром 26 октября 1440 года площадь перед нантским кафедральным собором была запружена огромной толпой. Всем хотелось поглядеть на казнь знатного сеньора, обвиненного в чудовищных преступлениях. В соборе маршал Жиль де Рэ каялся и просил прощения. У церкви — за вероотступничество, ересь, богохульство и колдовство. У своего сеньора, герцога Жана Бретонского, — за многочисленные убийства малолетних детей. Церемония не была долгой — уже в десятом часу с площади к месту казни тронулась процессия повозок: на первой — сам маршал, за ним — двое его ближайших слуг-телохранителей и, по их собственным показаниям, помощников в нечестивых делах — Анри Гриар и Этьен Корийо. Эти двое, люди незнатные, полчаса спустя будут заживо сожжены на костре. Их господина палач задушит гарротой, «символически» подожжет хворост под мертвым телом, тут же вытащит труп, который и передадут родственникам. Те, впрочем, остерегутся хоронить «изверга» в фамильном склепе — он найдет вечное упокоение под безымянной плитой в кармелитском монастыре на окраине Нанта…

Eloi Firmin Fron. Gilles de Laval, sire de Rais. Портрет из галереи маршалов Франции в Версале.

Пытались также идентифицировать Синюю Бороду с бретонским королем 6 века по имени Кунмар или Коморр, который женился на святой Трифиме, дочери герцога Ваннского.

Фрески в церкви Морбихана рассказывают всю эту историю, но так как они принадлежат 17 веку и были нарисованы на 6 лет после появления сказки Перро, вряд ли автор взял за образец ту историю. В остальном же легенда о Коморре очень стара. В «Больших Хрониках» 1531 года Алэн Бушар пишет: «Коморр уже убил нескольких своих жен. Герох, граф Ваннский, на захотел отдать ему в жены свою дочь Трифиму, но потом согласился, при условии, что святой Гильд воскресит ее, если понадобится. Новая королева однажды зашла в часовню, где были похоронены жены Коморра, и ей явились их тени, предупредившие королеву, что король убивает свою жену, как только та забеременеет. Так как Трифима были именно в этом положении, она испугалась. Тени дают ей разные предметы, чтобы помочь ее бегству, и Трифима убегает. Коморр преследует ее, настигает и отрубает голову. Граф Герох просит святого Гильда выполнить свое обещание, тот идет к трупу, приставляет голову к телу, и слезами и молитвами упрашивает Бога воскресить королеву». Эта история тоже легендарна. Коморр убивает своих жен, так как, вроде Эдипа, его сын должен убить его.
В других случаях страшный герой ест трупы. Но это не так важно для главной темы сказки: испытание жены, обычно запрещение входить в комнату, от которой ей дают ключ.
Есть еще такая необычная версия, что прототипом «синей бороды» стал ни кто иной как Генрих Vlll, король Англии, отец незабвенной Елизаветы. Именно он проявил верх изобретательности в делах семейных несмотря на приверженность протестантизму, со своими шестью женами обращался скажем так, жестко.

Почему борода именно синего цвета?

Эта история – самая мистическая! Настоящая легенда с сюрреалистическим развитием событий, где даже появляется властелин преисподней!
«Мимо замка Жиля де Рэ ехали граф Одон де Тремеак и его невеста Бланш де Лерминьер. Барон пригласил их на обед. Но когда гости уже собрались уезжать, он приказал бросить графа в каменный мешок, а испуганной Бланш предложил стать его женой. Та отказалась. Тогда он повел ее в церковь и стал пылко клясться, что в случае согласия «навсегда отдаст ей душу и тело». Бланш согласилась — и в тот же миг превратилась в Дьявола синего цвета. Дьявол засмеялся и сказал барону: «Теперь ты в моей власти». Он сделал знак — и борода Жиля тоже стала синей. «Теперь ты не будешь Жилем де Лавалем, — прогрохотал Сатана. — Тебя будут звать Синяя Борода!»

Но мы с вами все таки подробнее рассмотрим основную версию …

Наперсник дофина

«Жил-был человек, у которого были красивые дома и в городе, и в деревне, посуда, золотая и серебряная, мебель вся в вышивках и кареты, сверху донизу позолоченные. Но, к несчастью, у этого человека была синяя борода, и она делала его таким гадким и таким страшным, что не было ни одной женщины или девушки, которая не убежала бы, увидев его». Уже в самом начале сказки, похоже, содержится первый навет на героя нашей истории, носившего, судя по портретам, аккуратно подстриженную темную бородку.
Жиль де Рэ, рожденный в 1404 году в замке Машкуль на границе Бретани и Анжу, — отпрыск старинного и знатного рода, давшего Франции двенадцать маршалов и шесть коннетаблей (носитель этой должности соединял обязанности главнокомандующего и военного министра).
О его детстве источники ничего не говорят, что обычно для той смутной эпохи. Известны лишь самые общие сведения. В 1415-м одиннадцатилетний Жиль и его младший брат Рене лишились обоих родителей: отец Ги де Лаваль, барон де Рэ, погиб то ли на войне, то ли на дуэли, матушка скончалась чуть раньше, а дети оказались под опекой своего деда Жана де Краона. Тот, видимо, приложил немало сил, чтобы привить Жилю любовь к чтению и наукам — занятиям, вообще-то, не слишком популярным у довольно грубого в те времена рыцарства. Во всяком случае, в зрелом возрасте его воспитанник страстно собирал древности и проявлял крайнюю пытливость ума. Проведя большую часть жизни в седле и на поле брани, он тем не менее умудрился составить богатую библиотеку и никогда не жалел денег на ее пополнение.

Памятник Бертрану дю Гесклену, знаменитому полководцу, предку Жиля де Рэ.
Еще в юном возрасте этот блестящий рыцарь выгодно (но, заметьте, в первый и единственный раз!) женился на девице Катрин, внучке виконта де Туара, и получил вдобавок к и без того немалому состоянию два миллиона ливров приданого и обширные земли в Пуату (в том числе замок Тиффож, которому суждено будет сыграть немалую роль в его дальнейшей судьбе). Женой он интересовался мало и почти не уделял ей внимания. Достаточно сказать, что родилась у них — в 1429 году — только одна дочь, Мари де Лаваль.
А вот богатством своим барон де Рэ пользовался, по крайней мере, любовно, внимательно и рачительно. В краткий срок оно помогло расположить к себе наследника, принца Карла Валуа, и получить место в его свите. Молодой дофин, почти ровесник Жиля, в отличие от своего нового придворного вечно жил у края финансовой пропасти, в силу чего его шансы на французскую корону приближались к нулю. Да и корона-то была призрачной: половину страны уже давно прочно занимали англичане и их союзники бургундцы, а во многих провинциях хозяйничали местные феодалы. Бедному во всех отношениях принцу с трудом удавалось удерживать только города в долине Луары, и при этом он и носа не высовывал из своей резиденции в Шинонском замке.
Бушующая кругом Столетняя война и определила поприще нашего героя. Он решился сделать ставку на дофина Карла, в те годы правильность этого выбора была совсем не очевидна. Однако барон не изменил ему и не просчитался.

Порни, Замок «Синей Бороды», Сегодня мы видим постройку 19 века. Французская революция сровняла крепость с землей — из-за славы Жиля де Рэ, или просто по стечению обстоятельств. Она была восстановлена только в 19 веке.

Национальный герой

В Жиле де Рэ текла кровь прославленного коннетабля Бертрана Дюгесклена — знаменитейшего из полководцев страны, погибшего в 1380 году. Конечно, внучатому племяннику «грозы англичан» не давали покоя лавры знаменитого предка. И ему удалось достичь столь же громкой славы. Преодолевая вялость и апатию своего сюзерена и друга Карла, барон де Рэ не жалел сил и средств. Он за свой собственный счет формировал крупные отряды и совершал — с 1422 по 1429 год — весьма удачные рейды по землям, занятым врагом, штурмом взял несколько замков и, наконец, покрыл себя общенациональной славой, сражаясь рука об руку с Жанной д’Арк под Орлеаном и при Жаржо. За эти подвиги Монморанси-Лаваль уже в 25 лет стал маршалом Франции — случай беспрецедентный! Злые языки утверждали, что случилось это благодаря тому, что барон де Рэ на свои деньги содержал не только войско, но и Карла со всем его двором, оплачивая всевозможные пиры, охоты и прочие увеселения, которые так обожал дофин. Впрочем, и действительные военные подвиги маршала никто не ставил под сомнение.
После памятной Орлеанской победы в мае 1429 года война покатилась к успешному для Карла концу. 17 июля того же года он короновался в Реймсе — месте, где традиционно с 498 года венчались на царство французские короли. Победа Валуа уже вызывала так мало сомнений, что Жиль де Рэ счел уместным осторожно дать понять новоиспеченному государю, что теперь, когда все идет хорошо, пора начать расплачиваться по займам. И, как нередко бывает в подобных случаях, маршал не только не получил обратно потраченные средства, но вдобавок еще впал в немилость и был удален от двора. Ведь хорошо известно: маленький долг рождает должника, большой — врага.

Гравюры XVI столетия иногда еще изображают Жиля де Рэ благородным воином (фото слева: ROGER-VIOLLET/EAST NEWS). Но лубочные листки XIX века по большей части живописуют «достоверные» сцены обнаружения чудовищных «улик» (фото: AKG/EAST NEWS)
Ошибка Жиля де Рэ
С 1433 года наш герой — официально в отставке. Он тихонько живет себе в замке Тиффож в глухой Бретани и от скуки зачитывается книгами по алхимии. В конце концов, в ней была и насущная нужда — его финансовые дела шли все так же скверно, а надежда поправить их возвратом королевского долга улетучилась.
Видимо, в поисках выхода из денежных затруднений Жиль де Рэ совершает и главную стратегическую ошибку в жизни. В 1436 году он радушно принимает у себя нового дофина — Людовика. Принимает как сына своего старого боевого друга и короля. Барон не мог не знать, что дофин, будущий король Людовик XI, хитрейший из монархов Европы, уже сейчас интригует против отца и в поместьях маршала, собственно, укрывается от монаршего гнева. Хорошо зная Карла, как же мог он сомневаться, что тень вражды отца и сына ляжет на него самым непосредственным образом (пусть даже формально визит Людовика был представлен ему как «инспекторская» проверка).
Наказание последовало незамедлительно. Чтобы добыть хоть какую-то наличность, маршалу приходилось закладывать недвижимость — то один замок, то другой… Операции эти были абсолютно законны и выгодны, но от короля последовал указ: барона Жиля де Рэ в коммерческих операциях с его владениями ограничить. Для опального маршала это стало немалым ударом — тем с большим усердием он принялся искать способ превращения свинца в золото. Он приказал своему алхимику Жилю де Силле сконцентрироваться только на этой задаче.
Под алхимическую лабораторию переоборудовали чуть ли не весь первый этаж замка Тиффож. Хозяин не скупился на расходы. Его агенты скупали в промышленных масштабах нужные для опытов компоненты, некоторые из которых — например, акульи зубы, ртуть и мышьяк — стоили по тем временам очень дорого.

Но, как нетрудно догадаться, это не помогло — получить золото никак не удавалось. В сердцах маршал распрощался с более или менее трезвомыслящим де Силле и в 1439 году пригласил на место главного алхимика Франческо Прелати, который, по всей видимости, убедил барона в своей исключительности. Возможно, его привлек тот факт, что итальянец прямо заявлял, что он — колдун и держит в услужении личного демона, через чье посредство общается с миром мертвых (и это в то время, как прежние «ученые мужи» барона были в основном священниками).
К сожалению, очень скоро Франческо Прелати получил огромную власть над своим хозяином, человеком сколь эрудированным, столь и нестандартно мыслящим. Последнее качество заставляло его все время желать общения с людьми необыкновенными, явно ломающими рамки современных ему представлений о науке. Однако на сей раз наш герой не распознал явного шарлатана.
Со временем об их колдовских упражнениях прослышала вся Бретань и ужаснулась до такой степени, что вмешаться пришлось самому герцогу Бретонскому, вассалом которого был барон де Рэ. Вскоре герцог во главе двухсот вооруженных солдат стучал в ворота Тиффожа. Тучи над головой маршала сгустились, но он сам еще не знал, насколько они грозны.

Древний старец Синяя Борода на иллюстрациях Гюстава Доре к сказке Шарля Перро не имеет уже совершенно никакого сходства с реальным Жилем де Рэ. Фото: ROGER-VIOLLET/EAST NEWS

Еще один злодей…

Большинство филологов — исследователей волшебных сказок, а также историков сходятся на мысли, что в истории Синей Бороды реальный сюжет с казнью Жиля де Рэ наложился причудливым образом на мифологический, литературный, а не наоборот, как это бывает обычно. С самого раннего Средневековья в Бретани (а также в кельтских областях Великобритании — Корнуолле и Уэльсе) был популярен сюжет о графе Кономоре, который женился на некоей Трефинии, впоследствии святой. Он просил руки девушки у ее отца, графа Героха, но тот отказал «по причине чрезвычайной жестокости и варварства, с которыми тот обращался с другими своими женами, которых, как только они становились беременными, приказывал убивать самым бесчеловечным образом». Так, во всяком случае, сообщает «Жизнеописание святых Бретани». Затем при посредничестве одного праведного аббата свадьба — при торжественных клятвах Кономора вести себя достойно — все же состоялась. Но едва Трефиния забеременела, граф — язычник в душе — все же убил ее, очевидно, исполняя какой-то дьявольский ритуал. Далее, как гласит легенда, последовали воскрешение святой и кара убийце. Не правда ли, контуры будущей «страшилки» о Синей Бороде вполне просматриваются? Учитывая, что в XV веке, когда жил Жиль де Рэ, рассказы такого рода составляли основной массив местного фольклора, неудивительно, что судьба маршала соединилась с ними. И неудивительно, что дети, «замученные» сеньором де Монморанси-Лавалем, слились в народной памяти с женами из легенд о Кономоре и уже в таком виде попали к Шарлю Перро. Обычное дело в истории литературы…

Пробный удар

В конце августа 1440 года монсеньор Жан де Малеструэ, епископ Нантский, главный советник и «правая рука» герцога Бретонского, выступил в кафедральном соборе с сенсационной проповедью перед толпой прихожан. Его преосвященству якобы стало известно о гнусных преступлениях одного из знатнейших дворян Бретани, маршала Жиля де Рэ, «против малолетних детей и подростков обоего пола». Епископ потребовал, чтобы «люди всякого звания», располагающие хоть какими-то сведениями об этих «леденящих душу деяниях», доносили ему о них.
Речь епископа, исполненная многозначительных недомолвок, произвела в слушателях впечатление, будто следствие располагает серьезными уликами. На самом же деле Малеструэ было тогда известно об одном-единственном исчезновении ребенка, которое хоть как-то удавалось связать с Жилем де Рэ, и произошло оно за месяц до судьбоносной проповеди. О прямых доказательствах не шло и речи — очевидно, что правящие верхи Бретонского герцогства просто решили использовать удобный случай, чтобы расправиться с опальным маршалом.
Вскоре у епископа появился повод проинформировать обо всем главу инквизиционного трибунала Бретани — отца Жана Блуэна. В общем, следствие с этих пор развернулось по всем направлениям. Уже через несколько дней на свет появился обвинительный акт. На современников он произвел сильное впечатление. Чего здесь только не было: и человеческие жертвоприношения домашнему демону, и колдовство «с применением специальных технических средств», и убийства детей с расчленением и сжиганием их тел, и сексуальные извращения…
Обвинительное заключение из 47 пунктов было отправлено герцогу Бретонскому и генеральному инквизитору Франции Гийому Меричи. Маршала официально поставили о них в известность 13 сентября 1440 года и предложили ему явиться в епископальный суд для объяснений.

Инквизиционный процесс в Нанте мало напоминал современный состязательный суд. Фото: ALAMY/PHOTAS

Обвинение в колдовстве

Заседание трибунала было назначено на 19 сентября, и Жиль де Рэ наверняка понимал: у него есть более чем веские основания уклониться от явки. Если обвинения в пропаже детей он еще мог счесть «неопасными», то колдовские манипуляции, подробно описанные в обвинительном акте, могли стать причиной больших неприятностей. Церковь преследовала их весьма свирепо. Кроме того, герцог Бретонский санкционировал еще и светское разбирательство, и оно тоже дало кое-какие результаты…
В принципе оставалась возможность бежать в Париж и пасть к ногам Карла VII, но, видимо, надежды на помощь старого друга было очень мало, раз обвиняемый не захотел воспользоваться этим средством. Он остался в Тиффоже и объявил, что непременно явится в суд. Тут его положение еще ухудшили собственные приближенные, чьи нервы оказались не так крепки. Друг Жиля, Роже де Бриквилль, и бывший доверенный алхимик Жиль де Силле на всякий случай пустились в бега. В ответ прокурор Бретани Гийом Шапейон объявил их розыск, что дало ему законную возможность явиться со стражниками в баронский замок и схватить там других подозреваемых: колдуна-итальянца и телохранителей барона — Гриара и Корийо. Все эти люди последние годы провели бок о бок с хозяином и, конечно, могли много порассказать о его занятиях. Что они, собственно, и сделали на суде, заседавшем в октябре 1440 года в городской ратуше Нанта. Власти постарались придать процессу как можно большую гласность: о нем было объявлено на площадях всех городов Бретани, и на него приглашали всех, кто мог иметь хоть какое-то, истинное или мнимое, отношение к делу (при этом требование обвиняемого об адвокате отвергли!). Зрители допускались свободно, и наплыв их оказался столь велик, что многим пришлось торчать за дверьми. В адрес Жиля де Рэ неслись оскорбления, женщины бросались на охранников, чтобы прорваться поближе и суметь плюнуть «проклятому злодею» в лицо.
Ну а что касается показаний… Достаточно сказать, что они оправдали ожидания толпы.
Алхимик Франческо Прелати под присягой заявил, что барон де Рэ сочинил и кровью написал соглашение с демоном Барроном, в котором обязался приносить последнему кровавые жертвы за три дара: всеведения, богатства и власти. Свидетелю неизвестно, получил ли обвиняемый эти дары, но жертвы он приносил: сначала пробовал откупиться курицей, но по требованию Баррона перешел на детей.
Жиль де Силле подробно рассказал о сексуальном поведении своего бывшего патрона — чудовищных надругательствах над несовершеннолетними обоего пола. Кроме того, подтвердил, что барон участвовал в алхимических экспериментах, отдавая себе отчет в их греховности, и, таким образом, впал в ересь.
О пропавших детишках свидетельствовали их родители. Кое-кто из них заявлял, что последний раз видел своих детей, когда отправлял их во владения барона де Рэ — просить милостыню. Наконец, Гриар и Корийо дали самые жуткие показания, будто маршал коллекционировал человеческие головы, которые хранились в особой темнице замка, а также о том, что, почувствовав опасность ареста, маршал лично приказал им эти головы уничтожить (показание особенно важное, ввиду того что при многочисленных обысках во владениях маршала ничего подозрительного найдено не было).


Печать Зла

Как же возникла связь между реально существовавшим бароном Жилем де Рэ и литературным персонажем Синей Бородой? И почему «борода» именно «синяя»? Известно, что, собирая бретонские легенды, Шарль Перро, в частности, записал такую: мимо замка Жиля де Рэ ехали граф Одон де Тремеак и его невеста Бланш де Лерминьер. Барон пригласил их на обед. Но когда гости уже собрались уезжать, он приказал бросить графа в каменный мешок, а испуганной Бланш предложил стать его женой. Та отказалась. Тогда он повел ее в церковь и стал пылко клясться, что в случае согласия «навсегда отдаст ей душу и тело». Бланш согласилась — и в тот же миг превратилась в Дьявола синего цвета. Дьявол засмеялся и сказал барону: «Теперь ты в моей власти». Он сделал знак — и борода Жиля тоже стала синей. «Теперь ты не будешь Жилем де Лавалем, — прогрохотал Сатана. — Тебя будут звать Синяя Борода!» Вот вам и соединение двух сюжетных линий: в фольклорном сознании якобы замученные дети превратились в жен, а «печатью нечистой силы» стал цвет бороды. Конечно же, обросло предание и топографическими признаками: буквально все разрушенные замки близ Нанта и в долине Луары ко времени Перро приписывались Жилю де Рэ, а в Тиффоже за пару монет показывали комнату, где он резал то ли маленьких ребят, то ли женщин.

Вынужденное признание

Какими бы крепкими нервами ни обладал бывалый полководец, наверняка он испытал потрясение. Тем большее уважение вызывает то невозмутимое спокойствие, с которым он продолжал твердить о своей невиновности и требовать адвоката. Видя, что никто и не думает слушать его, он заявил, что лучше пойдет на виселицу, чем будет присутствовать в суде, где все обвинения лживы, а судьи — злодеи. Такого, в свою очередь, не могли стерпеть «злодеи»: епископ Нантский немедленно отлучил обвиняемого от церкви, а 19 октября суд постановил пытать его, дабы «побудить прекратить гнусное запирательство».
Жиля де Монморанси-Лаваля, барона де Рэ, растянули на так называемой лестнице. Этот способ пытки, самый популярный в тогдашней Франции, заключался в том, что жертву, привязав за руки и за ноги, растягивали на горизонтальной решетке, как на дыбе. Под пыткой мужественный маршал быстро раскаялся в былом упорстве и пообещал впредь быть сговорчивее. Для начала он преклонил колени перед епископом, смиренно просил его снять отлучение, а позже начал давать показания и мало-помалу «сознался» во всем. Для полной «капитуляции» перед судом, правда, потребовались новые пытки, 21 октября, но уж после них Жиль де Рэ публично согласился и с тем, что «наслаждался пороком», и подробно описал свои любимые способы убийства и собственные ощущения при этом. Барон сам назвал число замученных им детей — 800 (таким образом, он должен был умерщвлять по одному ребенку в неделю последние 15 лет!). Но суд благоразумно посчитал, что довольно будет и 150.
25 октября епископ Нантский повторно «исторг Жиля де Рэ из лона Церкви Христовой» за «столь тяжкие прегрешения против догматов веры и законов человеческих, что невозможно человеку и вообразить их». В тот же день «грешника», естественно, приговорили к костру — вместе с его «словоохотливыми» сообщниками. В качестве акта особой гуманности (все-таки речь шла о маршале Франции) в случае покаяния и примирения с церковью Жилю де Рэ обещали не сжигать его живьем, а предварительно задушить.

Маршал предпочел примириться с церковью на этих относительно гуманных условиях и был казнен со своими сообщниками на следующий день. Среди друзей-родственников казненного маршала не нашлось ни одного, кто бы рискнул защищать его имя и честь.
Прошло несколько столетий, прежде чем некоторые историки стали указывать на разного рода изъяны и нестыковки обвинений в процессе над героем Столетней войны. Сомнителен уж сам факт совершения инкриминированных ему деяний. Во всяком случае, оговор его специально подготовленными свидетелями представляется весьма вероятным, а признания под пыткой недорогого стоят. Кроме того, подозрения вызывает и такой факт: самые одиозные персонажи процесса, вроде колдуна Франческо Прелати, подверглись всего лишь заключению (из которого он, кстати, скоро и легко бежал). Возможно, оговорили де Рэ по почину короля, испытывавшего сильную неприязнь к своему бывшему другу: он был уверен, что Жиль поддерживает опального дофина Людовика, а главное, Карлу очень не хотелось возвращать маршалу огромный долг.
Имя Жиля де Рэ в качестве маньяка Синей Бороды, убийцы женщин и детей, упоминали разные авторы готического или оккультного жанра: Роберт Блох, Артур Мейчен, Еремей Парнов… А в небольшом рассказе Кира Булычева «Синяя борода» злодеем оказывается начальник лаборатории, который демонтирует недисциплинированных биороботов.
Только в 1992 году по инициативе писателя-историка Жильбера Пруто состоялся новый судебный процесс полностью реабилитировавший Жиля де Рэ. Извлеченные из архивов инквизиции документы рассказали, что не было ни замученных детей, ни страшных опытов. Исследователи приняли во внимание многое, в том числе свидетельства современников. Например, хронист XV века Монстреле так писал о приговоре, вынесенном Жилю де Рэ: «Большинство дворян Бретани, особенно те, что находились с ним в родстве, пребывали в величайшей печали и смущении от его позорной смерти. До этих событий он был гораздо более знаменит как доблестнейший из рыцарей».
Все оказалось проще пареной репы. Таким образом герцог Бретани Иоанн V решил прибрать к рукам часть замков, принадлежавших барону. Вот он и развернул кампанию, подкупив духовных и административных лиц. Король, которому бывший сподвижник был уже не нужен, дал свое «добро», и состоялось жестокое шоу в средневековом стиле.
Нашлось объяснение и тому, каким образом Жиль де Ре стал Синей Бородой, героем народных легенд, собранных Шарлем Перро. Имя барона было столь популярно, что неоднократно упоминалось в устных сказаниях. И в одной из бретонских баллад оказалось рядом с некой Синей Бородой из другой истории. Случай соединил их, а народная фантазия превратила замученных детей в убитых жен. Вот такая история.
!26 марта 2014 13:40
» class=»btn-video-prev» href=»http://ucrazy.ru/video/1395750491-panda-igraet-s-detenyshem.html»>
!26 марта 2014 12:54
» href=»http://ucrazy.ru/video/1395813246-kot-medvezhatnik.html»>

Легенды. Синяя борода — Ирина Сереброва — МИР ФАНТАСТИКИ И ФЭНТЕЗИ

Страшную историю о колдуне, который за любопытство наказывал своих жен смертью, мы помним с детства. У бывшего замка Жиля де Рэ в Веррьере растут семь деревьев, отмечающих число жен Синей Бороды. А в замке Тиффож посетителям показывают комнату, где барон резал детей, и надгробный камень, под которым похоронены убитые жены. И никто не сообщает жадным до впечатлений туристам, что на самом деле Жиль де Рэ получил замок Тиффож в качестве приданого Катрин де Туар — первой и единственной жены, пережившей, к тому же, своего супруга…
Подлинная история Синей Бороды имеет такое же отдаленное отношение к своему литературному образу, как и в случае с преданиями о Робин Гуде, графе Сен-Жермене и Дракуле. О них мы рассказывали в прошлых номерах. Узнаем теперь, как жизнь маршала Франции соотносится со знаменитой сказкой Перро о колдуне-женоубийце.

Юность

Жиль де Лаваль барон де Рэ (осень 1404 г. — 26 октября 1440 г.) родился в одной из самых богатых и благородных семей Франции. Родители дали первенцу прекрасное воспитание, с детства заразив его редкой по тем временам любовью к книгам. Однако начитанность мальчика совсем не означала кроткого нрава: с оружием юный Жиль тоже управлялся лихо.
В 1415 году Жиль осиротел. Опекать одиннадцатилетнего барона де Рэ взялся дед по матери, Жан де Краон. Он нанимал лучших учителей по воинским дисциплинам, и во владениях деда Жиль мог творить буквально что угодно.
Портрет из галереи маршалов Франции в Версале.
С четырнадцати лет молодой барон участвовал в стычках с англичанами, и уже тогда за ним отмечали храбрость и безрассудство. В шестнадцать дед счел Жиля достаточно взрослым для женитьбы и начал энергично устраивать его брак. Несколько выгодных партий провалились по политическим причинам: де Рэ был столь богат и знатен, что хороший брак мог поставить его выше самого короля.
Замок Жиля де Рэ в Веррьере сегодня.
Катрин де Туар была кузиной Жиля, ее обширные земли граничили с его собственными. Юный барон сделал Катрин предложение, от которого она не смогла отказаться: попросту выкрал ее на прогулке. После дедовых хлопот брак был признан законным, и жена принесла Жилю де Рэ в приданое около ста тысяч ливров в золоте и недвижимости. Это сразу сделало его богатейшим человеком во Франции и, возможно, во всей Европе. Но тихие семейные радости не были уделом Жиля.

Война

Шла Столетняя война. Жиль де Рэ набрал за свой счет большой отряд кавалеристов, поставил их под родовое знамя с черным крестом на золотом фоне и задумался, на чью сторону встать.
Самый популярный портрет Синей Бороды.
Вопрос был не праздный. Сильный отряд кавалерии под талантливым командованием мог кардинально поменять соотношение сил. Что и произошло, когда Жиль появился при дворе дофина Карла, некоронованного наследника французских королей.
Победа Франции и дофина была предрешена, когда ко двору явилась Орлеанская Дева — Жанна д’Арк. Для Жанны у Карла было сформировано отборное войско. Летописцы рассказывают о красоте Жанны и о сильной, но платонической любви, которую питал к ней Жиль. По личному желанию Жанны, де Рэ сам охранял ее в боях.
Венсан Кассель в роли Жиля де Рэ поймал стрелу в руку, охраняя Милу Йовович («Жанна д’Арк», 1999).
Многие писатели впоследствии представляли Жанну и Жиля как ангела и демона. Однако эта пара стоила друг друга. Оба были набожны, смелы, фанатично верили в победу Франции и считали, что мир склонится перед ними. А также… отличались жестокостью к врагам. Жанна угрожала казнью любому из мирных жителей, кого начинала подозревать в помощи англичанам. Жиля прозвали «вешателем»: такая судьба ждала любого пленника, который был не в состоянии заплатить ему выкуп. И Дева, и де Рэ жили по одному закону — закону победы, которая стоит любой крови.
Картина «Взятие Орлеана».
Отряд Жиля был ядром армии, с которой в 1429 году был взят Орлеан. Затем англичан выгнали из соседних провинций и, наконец, — из Реймса, где хранились королевские регалии. 17 июля 1429 года дофин стал королем Франции Карлом VII. На церемонию коронации герои вошли вместе: Жанна по правую руку дофина, барон де Рэ по левую.
После коронации барон де Рэ получает звание маршала Франции. Но во Франции растет недовольство: при дворе считают, что Жанна и ее полководцы стали слишком популярны и попросту зарываются. Маршал де Рэ стал первым советником Жанны и на военных советах резко обрывает несогласных, не считаясь со знатностью.
И вот после неудачного наступления на Париж король отзывает Жиля из армии Жанны. В мае 1430 Жанна попадает в плен. Маршал обращается к Карлу VII, но тот не намерен выкладывать огромную сумму за выкуп Орлеанской Девы, которая свое дело уже сделала… Выкупил Жанну регент Англии, чтобы передать суду в Руане. Во время суда де Рэ, единственный из сторонников Жанны, делает попытку ее освободить.
Портрет Жанны д’Арк из Парижа.
Маршал опоздал: он не успел даже подойти со своим отрядом к Руану, когда получил весть о казни Жанны.

Развлечения

После казни Жанны де Рэ вышел в отставку и удалился в свои владения. Жена с дочерью жили отдельно и не виделись с бароном по много месяцев. Орлеанская Дева стала единственной женщиной, которой удалось вызвать у Жиля горячие чувства, зато вся Бретонь зубоскалила по поводу симпатичных пажей барона.
Де Рэ вел жизнь более разгульную и богатую, чем сам король, предаваясь излишествам буквально во всем: если охрана — то в две сотни рыцарей, если стол — то с богатыми блюдами и дорогими кипрскими винами. Замки его были открыты для множества гостей, которых щедро угощали и развлекали.
Где алхимия, там и черные маги.
Отдельного изумления заслужила у всей Франции «Орлеанская мистерия», которую заказал барон в прославление Жанны. Трубадуры написали 20500 стихов, играли около пятисот актеров, причем де Рэ исполнял роль самого себя. За каждую серию представлений барон выплачивал по 80 тысяч золотых экю — это был годовой доход среднего графства.
Но и самый полный кошелек не бездонен, чем маршал со временем обеспокоился. Передовой наукой того времени была алхимия, так что образованность сыграла с бароном дурную шутку. Жиль резко активизировал изыскания по обращению свинца в золото. Весь первый этаж замка Тиффож переоборудуется под алхимическую лабораторию, де Рэ скупает дорогостоящие ингредиенты — акульи зубы, ртуть, мышьяк.
Несколько алхимиков во главе с самим бароном упорно пытаются добыть золото из менее благородных металлов, но опыты ничего не дают. И вот появляется злой гений де Рэ — некромант Франческо Прелатти, ловко внушающий доверие к своим якобы магическим способностям.
Некромант вызывал нечистую силу исключительно в одиночестве.
То, чем занимался Прелатти, было по нашим понятиям шарлатанством, но по тем временам — черной магией. Он взялся вызвать для Жиля дьявола, чтобы испросить денег. Раз успешно вызванный дьявол вроде бы действительно доставил золото, но когда барон пожелал до него дотронуться с крестом в руках, все золото обратилось в пыль рыжего цвета. Единственный вывод, который сделал де Рэ — что нечистый на этот раз обманул его, но в принципе получение денег возможно…
Чтобы покрыть расходы, барон закладывал свои земли герцогу Бретонскому. Возвращать владения герцог совсем не хотел, а Жиль был человеком, который мог раздобыть денег для выкупа не алхимией, так воинским искусством. Так что герцог Бретонский ждал лишь повода расправиться с бароном.
Повод представился в 1440 году. Со стороны это похоже на черный анекдот, однако поступок, приведший Жиля к позорной гибели, был совершенно в его духе. В одном из замков, отданных в заклад, управляющим стал человек герцога, священник. Слуги де Рэ, проезжая мимо замка, попросили ночлега. Управляющий отказал. Жиль, узнав об этом, пришел в ярость — ведь замок номинально принадлежал ему, никто не мог отказать в приеме его слугам! Маршал примчался, отыскал управляющего в замковой церкви, надавал зуботычин прямо у алтаря и увез с собой. Продержав некоторое время в кандалах, «чтоб знал свое место», де Рэ выпустил священника.
И через некоторое время получил приглашение в главный суд Бретони для рассмотрения дела об оскорблении священства. Прямолинейный маршал и не подумал увильнуть.

Обвинение

Де Рэ обвинили в ереси, алхимии, а главное — в похищении детей, которых он сам и его слуги якобы жестоко насиловали и затем приносили в жертву дьяволу. Жиля заточили в тюрьму и приступили к следствию. В успешности работы суда герцог Бретонский не сомневался — следствие едва началось, а он уже переносил межевые столбы на бывших владениях барона.
Кроме самого Жиля, следствию подверглись пятеро его слуг, ко всем применили пытки, и все дали признательные показания. Правда, в цифрах путались: называли от 140 до 800 жертв. «Звездой» следствия стал Прелатти, много и охотно рассказывавший о сношениях с дьяволом — как собственных, так и барона, который «просил для себя три великих дара: всеведения, богатства и могущества».
В качестве свидетелей о пропавших детях допросили 29 человек. Все показания носили откровенно сказочный характер: жил-был маленький мальчик, и вот он куда-то делся — по слухам, попал в замок де Рэ, где его убили. Следствие принимало даже такие нелепые обвинения, как: «Я слышал, что в замке Шамтосе нашли сундук, полный мертвых детей». То, что вокруг замков барона перекопали всю землю, но так и не обнаружили ни одного детского тела, никого не смущало.
Поначалу де Рэ держался стойко.
На средневековой миниатюре палачи отдыхают: признание — дело времени.
Когда дело наконец дошло до заслушивания самого де Рэ, он обозвал судей «разбойниками и богохульниками», и воскликнул, что «предпочел бы скорее быть повешенным, чем отвечать таким церковникам и судьям». В ответ на оскорбления Жиля отлучили от церкви. Для набожного человека, соратника Божьей Девы, это стало страшным ударом. Он тут же признал чтение книг по алхимии и постановку соответствующих опытов. Но все остальное Жиль отрицал, более того — чтобы доказать невиновность, сам предложил судьям прибегнуть к ордалии. Судьи решили ограничиться простыми пытками…
Через несколько дней Жиль де Рэ подтвердил все обвинения. Из материалов следствия можно сделать вывод, что ему дали понять: казни через сожжение все равно не избежать, но если он согласится с обвинением, то отлучение снимут. От барона требовалось лишь повторять: «Да, виновен!».
Де Рэ был осужден как «еретик, вероотступник, вызыватель демонов, повинный в преступлениях и противоестественных пороках, содомии, богохульстве и осквернении неприкосновенности святой церкви». После покаяния тридцатишестилетний маршал Франции был задушен и положен на костер вместе с телами слуг. Родственникам разрешили забрать тело, прежде чем до него доберется огонь.
Прелатти, который, казалось бы, заслуживал кары по тем же самым обвинениям, благополучно отпустили. Прославившийся Прелатти стал придворным алхимиком герцога Анжуйского, но через несколько лет все-таки был казнен за подделку печати своего покровителя.
Средневековая миниатюра с изображением казни Жиля де Рэ и пособников.
Господь рассудит Ордалия (божий суд) в Средние века считалась самым надежным способом доказать свою правоту. Ордалия, которую проводили с помощью священников, бывала огненной и водяной. Участник божьего суда проходил испытание либо раскаленным железом, которое держал в руках или ходил по нему босиком, либо кипящей водой, в которую опускал руку. Обожженные руки или ноги забинтовывали, а на третий день повязку снимали и по состоянию ран судили о виновности или невиновности участника ордалии.

Жизнь после смерти

Со временем легенда о бароне де Рэ обрастала подробностями. Уже в хрониках современников, помимо множества убитых детей, откуда-то появились «заколотые беременные женщины», о которых на процессе и речи не было. Причиной, видимо, была известная неприязнь маршала к женскому полу. Вскоре из рассказов убитые дети пропали вовсе, зато непонятные беременные женщины превратились в умученных жен, числом, как водится в сказках, семеро, а в качестве наглядного доказательства сделки с дьяволом возникает мрачная синяя борода.
В реальности борода маршала Франции была русого цвета, но костер, на котором побывало тело, наверняка изменил ее окраску. Генри-Чарлз Ли в своей «Истории инквизиции в средние века», упоминая процесс Жиля де Рэ, пишет: «Предание рассказывает, что именно демон изменил в ярко-синий цвет бороду Жиля, которой он раньше гордился…».
Борода Венсана Касселя в фильме Бессона — русая, как и у исторического прототипа.
Спустя 250 лет сказочник Шарль Перро записал несколько историй бретонского фольклора относительно Жиля де Рэ. Одна из них содержала следующую версию приобретения синей бороды: «Мимо замка Жиля де Рэ едут граф Одон де Тремеак и его невеста Бланш де Лерминьер. Жиль (обладающий, как сказано, бородой прекрасного рыжего цвета) приглашает их к себе на обед. Но когда гости собираются уезжать, Жиль приказывает бросить графа в «каменный мешок» и предлагает Бланш стать его женой. Бланш отказывается, Жиль настаивает. Он ведет ее в церковь, где обещает ей свою душу и тело в обмен на согласие. Бланш соглашается, и в тот же миг превращается в Дьявола синего цвета. Дьявол смеется и говорит Жилю: «Теперь ты в моей власти». Он делает знак, и борода Жиля де Рэ становится синей. «Теперь ты не будешь Жилем де Лавалем, — кричит Дьявол. — Тебя будут звать Синяя Борода!».
Одним из первых иллюстраторов сказки был Гюстав Доре.
Сказка о Синей Бороде, литературно обработанная Перро, увидела свет в 1697 году в сборнике «Сказки матушки Гусыни». И скоро весь мир узнал историю «человека, у которого водилось множество всякого добра, но, к несчастью, борода у этого человека была синяя, и эта борода придавала ему такой безобразный и грозный вид, что все девушки и женщины, бывало, как только завидят его, так давай бог поскорее ноги». Даже в первом русском издании значилось: «В Синей Бороде Перро видели иногда историческое лицо, а именно бретонского дворянина Жиля де Лаваля, маршала Рецкого, носившего прозвище Синяя Борода…».
Сюжет жизни барона отразился не только в сказке о Синей Бороде, но и — куда более точно — в жанре распространенной в XIX веке готической новеллы. Популярная для жанра тема: молодой человек посвящает себя мистическим поискам, желая раскрыть тайны бытия, получить неземную мудрость и власть; в своих исканиях он сталкивается с дьяволом и подписывает с ним контракт в обмен на бессмертную душу. Но дьявол при первом удобном случае обманывает его и бросает со славой злодея. Уделом героя в таких готических новеллах неизменно становились всеобщее осуждение и позорная смерть.
Имя Жиля де Рэ в качестве маньяка Синей Бороды, убийцы женщин и детей, упоминали разные авторы готического или оккультного жанра: Роберт Блох, Артур Мейчен, Еремей Парнов… А в небольшом рассказе Кира Булычева «Синяя борода» злодеем оказывается начальник лаборатории, который демонтирует недисциплинированных биороботов.
Современным художникам тоже интересно записать де Рэ в детоубийцы.
Не так давно французские юристы вновь подняли дело и решили, что процесс был сфабрикован в однозначно корыстных целях. В 1992 году, спустя 552 года после казни, Жиль де Рэ был признан невиновным и официально реабилитирован. Но на устоявшийся образ это повлияло мало — герцог Бретонский сделал беспроигрышную ставку, когда решил превратить героя в ужаснейшего злодея. Такого рода истории всегда будут иметь успех.
Легенды. Синяя борода выложено: 08.06.07 архив: №44; апрель 2007 рубрика журнала: Машина времени рубрика сайта: История

Дело о Синей Бороде. «Дело о Синей Бороде, или Истории людей, ставших знаменитыми персонажами» | Макеев Сергей Львович

В этот период, после публикации всех обстоятельств дела, возникли обоснованные сомнения в справедливости суда и в виновности Жиля де Ре.
Странным выглядело уже то, что первые обличения епископа Нантского оказались своего рода конспектом будущего судебного обвинения. Подозрения в ангажированности дела находили все новые подтверждения. Оказывается, незадолго до первых обвинений Жиль де Ре со своей дружиной захватил замок Сент-Этьен-де-Мер-Морт. Этот замок до недавнего времени принадлежал барону, но был продан мессиру Жеффруа Ле Феррону, казначею герцога Бретонского. Время шло, Ле Феррон денег не платил, несмотря на неоднократные напоминания. Тогда Жильде Ре вернул себе замок силой оружия. Ле Феррон пожаловался герцогу, реакция последовала незамедлительно: дружину бывшего владельца выбили из замка, а на Жиля де Ре был наложен огромный штраф в пятьдесят тысяч золотых экю. Барон считал все это чудовищной несправедливостью, платить штраф не собирался, укрылся в замке Тиффож (приданое жены, кстати), где его никто не мог тронуть, потому что этот замок находился под юрисдикцией короля, а не местных властей.
Отношения между бароном и герцогом были непростыми. Кому понравится такой независимый вассал — увенчанный славой, чьи владения не уступают, а доходы значительно превосходят герцогские? Жан V стремился к расширению своих владений за счет баронских имений. Своим нападением на замок вельможи герцога Жиль де Ре окончательно вышел из повиновения. (Забегая вперед, скажу, что Жан V, еще до окончания процесса, конфисковал владения Жиля де Ре в пользу своего сына. Родственники Жиля де Ре заявили, что барон был безумен; это позволяло сохранить родовые владения; но герцог — а именно он возглавлял светский суд — просьбу родственников отклонил.)
У монсеньора Жана де Малеструа, епископа Нантского, тоже были свои счеты с Жилем де Ре. Барон содержал целый штат священников, все они кормились из его рук; он был сам себе епископ. К тому же занятия алхимией, хотя и не карались по закону, не одобрялись церковью. Поэтому епископ охотно примкнул к заговору против Жиля де Ре.
Но что ему предъявить? По-настоящему сильного обвинения не было. Надо было чем-то потрясти воображение бретонцев, возбудить всеобщую ненависть к барону. Тяжкое обвинение допускает применение пыток, а под пытками только мертвый не сознается.
Еще одна случайность подсказала епископу решение: совсем недавно была схвачена старуха ведьма Перрин Мартин, которую обвиняли в том числе в похищении детей. А что, если представить ее как сообщницу барона-нечестивца? К тому же в канцелярии епископа скопилось несколько заявлений горожан о пропавших детях — и это лыко было в строку.
Новых заявителей нашлось еще немало. Дело в том, что во Франции тогда исчезали бесследно двадцать тысяч детей в год. Одни просто теряли дорогу к дому, другие убегали куда глаза глядят, становились бродяжками и попрошайками; некоторые мальчишки поступали в ученье или в услуженье. Злоумышленники, бывало, похищали детей; похищенный мальчишка делался бесплатным слугой, или работником, или ярмарочным артистом; наконец, в голодные годы сами отчаявшиеся родители отводили детей в лес и оставляли там (Перро использовал этот сюжет в сказке «Мальчик-с-пальчик»). Несчастные родители, потерявшие детей в Нанте и окрестностях, уверились (а некоторых уверили организаторы процесса), что это подручные Жиля де Ре увели их детишек.
Но главное — не было найдено никаких улик — ни трупов, ни останков, ни волоска, ни ниточки. Ничего! Все заменили признания обвиняемых, добытые под пытками. (Я специально консультировался у специалиста по средневековым пыткам и казням, директора музея «Истории телесных наказаний» Валерия Переверзева: мог ли в принципе испытуемый выдержать пытки, не признаться? Ответ был категорический: нет. Исключения составляли, что называется, клинические случаи: патологическая нечувствительность к боли, например, или состояние исступления.)
Читая «признания» Жиля де Ре, нельзя не содрогнуться; а если их кто-то сочинил, то автор был, несомненно, скрытый или явный маньяк-педофил!
…Двадцать лет назад известный парижский адвокат Жан-Ив Го-Бризоньер собрал группу историков, юристов и других экспертов, сомневающихся в виновности Жиля де Ре. Этот трибунал заседал в зале ЮНЕСКО, затем в Люксембургском дворце. Эксперты вынесли вердикт: Жиль де Ре не виновен, дело против него сфабриковано. Однако юридической силы эта реабилитация не имеет, и мало кто знает о ней. Страшную сказку о злодее Жиле де Ре по прозвищу Синяя Борода повторяют разные авторы, вновь и вновь…

Синяя Борода » Страшные истории

Жил когда-то человек, у которого были прекрасные дома и в городе, и в деревне, золотая и серебряная посуда, кресла, украшенные шитьем, и золоченые кареты. Но, к несчастью, у этого человека была синяя борода, и она придавала ему такой уродливый и страшный вид, что не было ни женщины, ни девушки, которая не убегала бы, завидев его.
У одной из его соседок, дамы знатной, были две дочери дивной красоты. Он попросил выдать замуж за него одну из них и предоставил матери выбрать ту, которую она согласится за него отдать. Обе не хотели идти за него и отказывались от него одна в пользу другой, не в силах избрать мужем человека, у которого борода — синяя. Внушало им отвращение и то, что этот человек уже несколько раз был женат, а никто не знал, что стало с его женами.
Чтобы завязать более близкое знакомство, Синяя Борода пригласил их вместе с матерью и тремя или четырьмя лучшими подругами, а также несколькими молодыми людьми, их соседями, в один из своих загородных домов, где гости пробыли целую неделю. Все время было занято прогулками, поездками на охоту и на рыбную ловлю, танцами, пиршествами, завтраками и ужинами; никто не думал спать, и каждую ночь напролет гости изощрялись во всевозможных шутках, — словом, все устроилось так хорошо, что младшей дочери стало казаться, что будто у хозяина дома борода уже совсем не такая синяя и сам он — человек весьма порядочный. Как только вернулись в город, свадьба была решена.
Через месяц Синяя Борода сказал своей жене, что ему надо уехать в деревню, по крайней мере, недель на шесть ради важного дела; он просил ее развлекаться во время его отсутствия; говорил ей, чтоб она позвала своих подружек, чтоб она, если ей захочется, свезла их за город; чтобы всюду она ела все самое вкусное. “Вот, — сказал он, — ключи от обеих больших кладовых; вот ключи от посуды золотой и серебряной, которую подают не каждый день; вот ключи от сундуков, где хранится мое золото и серебро; вот ключи от ларцов, где лежат мои драгоценные камни; вот ключ, что отпирает все комнаты в моем доме. А этот маленький ключ — ключ от комнаты, что в конце нижней большой галереи. Открывайте все двери, всюду ходите, но входить в эту маленькую комнату я вам запрещаю и запрещаю так строго, что если вам случиться открыть туда дверь, вы можете всего ждать от моего гнева”.
Она обещала в точности соблюсти все то, что было ей приказано, а он обнял жену, сел в свою карету и уехал.
Соседки и подружки не стали ждать, чтоб за ними посылали гонцов, а сами поспешили к новобрачной — так не терпелось им увидеть все богатства ее дома, а пока там был ее муж, они не решались посетить ее — из-за его синей бороды, которой они боялись. Вот они сразу же и начали осматривать комнаты, комнатки, гардеробные, превосходившие одна другую красотою и богатством. Затем они перешли в кладовые, где не могли налюбоваться красотою бесчисленных ковров, постелей, диванов, шкафчиков, столов и зеркал, в которых можно было увидеть себя с головы до ног и края которых — у одних стеклянные, у других из позолоченного серебра — были красивее и великолепнее всего, что только случалось им когда-либо видеть. Не переставая завидовать, они все время превозносили счастье своей подруги, которую, однако, вовсе не занимало зрелище всех этих богатств, ибо ей не терпелось пойти открыть внизу маленькую комнатку.
Ее до того одолело любопытство, что, не приняв в соображение, сколь невежливо покидать своих гостей, она спустилась по потаенной лесенке, и притом с такой поспешностью, что раза два или три, как ей показалось, чуть было не сломала себе шею. У двери в маленькую комнатку она постояла несколько минут, вспоминая о запрете, который наложил ее муж, и, размышляя о том, что за это непослушание ее может постигнуть несчастье; но соблазн был так силен, что она не могла победить его: она взяла ключик и с трепетом отворила дверь.
Сперва она ничего не увидела, потому что ставни были закрыты. Через несколько мгновений она стала замечать, что пол весь покрыт запекшейся кровью и что в этой крови отражаются тела нескольких мертвых женщин, висевших на стенах: все это были жены Синей Бороды, который вступал с ними в брак, а потом убивал. Она подумала, что умрет со страху, и выронила ключ, который вынула из замка.
Немного придя в себя, она подняла ключ, заперла дверь и поднялась к себе в комнату, чтобы хоть несколько оправиться; но это ей не удалось, в таком она была волнении.
Заметив, что ключ от маленькой комнаты запачкан кровью, она два или три раза вытерла его, но кровь не сходила; сколько она ни мыла его, сколько ни терла его песком и песчаным камнем, все-таки кровь оставалась, потому что ключ был волшебный, и не было никакой возможности совсем отчистить его: когда кровь счищали с одной стороны, она появлялась на другой.
Синяя Борода вернулся из своего путешествия в тот же вечер и сказал, что получил дорогой письма, сообщавшие ему, что дело, ради которого он ехал, разрешилось в его пользу. Жена его сделала все возможное — только бы доказать ему, что она в восторге от его скорого возвращения.
На другой день он потребовал у нее ключи, и она отдала их ему, но у нее так дрожали руки, что он без труда догадался обо всем случившемся. “Отчего это, — спросил он ее, — ключа от маленькой комнатки нет вместе с другими ключами?” — “Наверно, — сказало она, — я оставила его наверху, у себя на столе”. — “Не забудьте, — сказал Синяя Борода, — отдать мне его поскорее”.
Наконец, после разных отговорок, пришлось принести ключ. Синяя Борода, посмотрев на него, сказал жене: “Отчего на этом ключе кровь?” — “Не знаю”, — ответила несчастная жена, бледная, как смерть. “Не знаете? — переспросил Синяя Борода. — А я знаю. Вам захотелось войти в маленькую комнатку. Ну, что ж, сударыня, вы и войдете в нее и займете там ваше место возле дам, которых вы там видели”.
Она бросилась к ногам мужа, плача, прося у него прощения и, по всем признакам, искренно раскаиваясь в своем непослушании. Прекрасная и печальная, она тронула бы даже скалу, но у Синей Бороды сердце было более суровое, чем скала. “Вы должны умереть, сударыня, — сказал он ей, — и немедля”. — “Если я должна умереть, — ответила она, глядя на него глазами, полными слез, — дайте мне хоть несколько минут — помолиться богу”. — “Даю тебе семь минут, — ответил Синяя Борода, — но ни мгновения больше”.
Оставшись одна, она позвала сестру и сказала ей: “Сестрица моя Анна (ибо так звалась ее сестра), прошу тебя, подымись на башню и посмотри, не едут ли мои братья: они обещали навестить меня сегодня; а если ты увидишь их, дай им знак, чтоб торопились”. Сестра Анна поднялась на башню, а бедняжка в тоске время от времени окликала ее: “Анна, сестрица Анна, ничего не видать?” А сестрица Анна отвечала ей: “Ничего не видать, только солнце палит, да трава на солнце блестит”.
Между тем Синяя Борода держал уже большой нож в руке и кричал, что было мочи: “Скорее иди сюда, а не то я сам к тебе приду”. — “Еще минуточку, пожалуйста”, — ответила жена и тихо окликнула сестру: “Анна, сестрица Анна, ничего не видать?” А сестрица Анна отвечала: “Ничего не видать, только солнце палит, да трава на солнце блестит”.
“Да иди же скорее, — крикнул Синяя Борода, — а не то я сам поднимусь”. — “Иду”, — ответила жена, а потом окликнула сестру: “Анна, сестрица Анна, ничего не видать?” — “Вижу, — ответила сестрица, — большое облако пыли, оно несется к нам…” — “Это мои братья?” — “Увы, нет, сестрица, я вижу стадо баранов…” — “Да когда же ты придешь?” — закричал Синяя Борода. “Еще минуточку”, — ответила жена, а потом окликнула сестру: “Анна, сестрица Анна, ничего не видать?” — “Вижу, — ответила она, — двух всадников, они скачут сюда, но они еще далеко!” — “Слава богу! — воскликнула она через несколько мгновений. — Это мои братья. Я подаю им знак, чтоб они торопились”.
Тут Синяя Борода закричал так громко, что задрожал весь дом. Бедняжка спустилась с башни и бросилась к его ногам, вся в слезах, с растрепавшимися волосами. “Это ни к чему не послужит, — сказал Синяя Борода, — придется умереть”. И, схватил ее за волосы, он занес нож и уже готов был отрезать ей голову. Бедная женщина, обернувшись к нему и глядя на него помертвевшими глазами, просила дать ей еще минуточку, чтоб приготовиться к смерти. “Нет, нет, поручи свою душу богу”, — сказал он, подняв руку… В эту минуту раздался такой страшный стук в дверь, что Синяя Борода остановился. Дверь отворилась, и тотчас же вошли двое мужчин, которые выхватив шпаги, бросились прямо на Синюю Бороду…
Он узнал братьев своей жены, драгуна и мушкетера, и, спасаясь от них, пустился бежать, но они так быстро за ним погнались, что поймали его прежде, чем он успел выскочить на крыльцо. Они насквозь пронзили его шпагами, и он упал мертвый. Бедная женщина сама была чуть жива, и у нее даже не хватило сил подняться и обнять своих братьев.
Оказалось, что у Синей Бороды нет наследников и что жене его, таким образом, должны достаться все его богатства. Часть из них она употребила на то, чтобы выдать сестрицу свою Анну за молодого дворянина, давно уже любившего ее; другую часть — на то, чтобы доставить своим братьям капитанский чин, а остальные — на то, чтобы самой выйти замуж за одного хорошего человека, который помог ей забыть то тяжелое время, когда она была женою Синей Бороды.
Мораль:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *