Легенда о томирис

Виктория: Легенда о Томирис

Любовь и смерть
Томирис — имя, которое наверняка известно человеку, даже не увлекающемуся историей.
Не так много женщин-воительниц существовало на этой земле, чтобы не знать их имена.
А Томирис, беспорно, была не только умным и смелым стратегом — обладая вполне мужским характером, жестким и волевым, она в то же время была абсолютной женщиной, красивой и страстной, познавшей и сладость, и горечь любви, и радость материнства.

Муканова-Хуршудян Дана.Томирис
Как это было?
Томирис (приблизительно 570—520 гг. до н. э.) — царица саков-массагетов, рассказ о войне с которой персидского царя Кира приводит Геродот («История» I 205—214).
Томирис являлась потомком вождя скифов Ишпакая. Правнучка Мадия, внучка или дочь легендарного царя Сыпыра (Спаргапис).
Примерно в 530—529 гг. до н. э. царь Мидии — Кир, покорив множество стран и получив титул «властитель Азии», отправился в поход на Великую степь. Наступление начал с Сырдарьи, примерно между Туркестаном и Отраром. Саками в то время правила вдова их царя — Томирис. Мужем Томирис являлся принц тиграхаудов Рустам, который тоже погиб в бою от рук Кира. Кир отправил посла к царице с предложением выйти за него замуж и объединить два народа в одно государство без всякого боя. На что сакская царица гордо ответила отказом.
Первый бой завершился победой саков, которых возглавил сын Томирис — Спаргапис. По сакским обычаям, победа всегда обмывалась, воспользовавшись этим, персы подкинули ночью сакским войскам сильное вино, в результате чего сакские воины оказались опьянёнными. Этим воспользовался Кир, захватив в плен одну третью часть войска саков и сына царицы — Спаргаписа. В плену он покончил с собой. Так же героически погиб при этой битве легендарный богатырь Рустам, сын царя тиграхаудов Кавад, муж царицы Томирис.
В решающей битве участвовали и женщины, девушки-саки, которые бросились с самой царицей в битву в последний решающий момент. Этот бой Геродот назвал «самым жестоким и великим». Кровавый бой завершился победой саков, где персы не ожидали увидеть на поле сражения мужественных женщин.

Валерий Юрьев . Томирис
По Геродоту, все персы погибли на поле боя, среди них был и Кир. Это было сильным ударом для Персии, военный авторитет государства среди соседей упал. Больше не стало великого «властителя Азии». Так было окончательно разбито войско «властителя Азии» Кира сакской царевной Томирис. Впоследствии преемником Кира стал Гаумата (или Лжебардия), выдавший себя за Бардию (греч. Смердиса) — младшего брата Камбиса, но его вскоре сменил копьеносец Дарий, избранный заговорщиками убивщими Гаумата.
Победа была достигнута за счет потери большой части населения саков из родов массагетов, тиграхаудов и хаомаваргов. Отрубив голову Кира и наполнив кожаный мешок его кровью вместе с кровью двух предателей, Томирис при всех воскликнула: «Ты хотел крови, так пей ее до дна!» — и бросила его голову в этот мешок.

Pieter Pauwel Rubens» Thomyris, Queen of the Scythians & the Head of Cyrus » ( 1620 — 25 )
Томирис была гибким стратегом, пользовалась большим авторитетом среди населения, о чем можно судить по тому, что после её смерти сакское государство управлялось не одним, а тремя правителями. Среди народа существует много легенд о героизме сакской царицы Томирис. В Казахстане очень популярно имя Томирис.
Как это было на самом деле?
Имя царицы Томирис стало легендой. Но какой? Жестокой и кровавой легендой, в которой царица массагетов предстает перед нами грозной воительницей. В которой она, правительница, разгадывает замыслы царя персов Кира и жестоко, публично расправляется с ним.
Об этом пишут сухие учебники истории. Об этом знают простые люди, если спросить их: «А что вызывает в вашей памяти это имя — Томирис?»
Мало того — даже художественные экранизации, многие балетные постановки знаменитых событий прошлого не говорят правды, все они только лишь построены на единственном историческом эпизоде, самом «популярном» из насыщенной не менее удивительными событиями жизни Томирис.
Вы знаете этот эпизод. Вот он, вкратце:
В очередном удачном сражении персидский царь Кир нанес сокрушительное поражение сакским племенам. Поверженное племя потеряло своего вождя, Рустама, которого они, по преданию, называли «Белым Вождем». На трон саков садится Томирис.

Портрет Кира II Великого. Современная реконструкция на основе изображения на рельефе в Пасаргадах, по мнению ряда историков носящего портретные черты Кира.
Царя Кира поражает рассказ о царице, вдове Томирис… Женщине, о чьей красоте ходила молва, соединившей в себе силу и женственность, мудрость и верность, любимице всего народа саков. И Кир, поняв, что это необыкновенная женщина, посылает богатые дары — как будто прося руки Томирис, и корону — знак того, что предлагает разделить с ним царствование, на самом деле имея намерение легко захватить ее землю. Но Томирис угадывает за подарками хитрый замысел и отвечает так: «Тебе нужна моя земля, но не я. У тебя достаточно без меня красивых наложниц».
И после этого он со своим многотысячным войском вторгся на ее землю — прикаспийские степи Средней Азии. Несколько дней Кир шел по чужой земле, не встречая ни одного противника. Тогда он остановился, раскинул в степи шатры, разбил лагерь и оставил в нем часть своего войска — старых, слабых и больных. В шатрах он накрыл столы яствами и винами…
А сам с основным войском скрылся невдалеке. Войско Томирис напало на лагерь и перебило больных и слабых воинов Кира. И, празднуя легкую победу, саки воздали должное столам в шатрах. Кир напал на них, пьяных, и легко перебил войско.
Томирис была в страшном гневе, узнав от послов Кира, как он разделался с ее воинами. Через своих послов она передала Киру: «Кровожадный Кир, не кичись своим подвигом! Ты коварностью одолел моего сына, а не силой оружия в честном бою. Послушай меня: уходи из моей земли. Если не сделаешь так, клянусь тебе Богом Солнца — я, действительно, напою тебя кровью, как бы ненасытен ты ни был!»
И скоро состоялась жестокая и страшная битва, какой не помнил даже сам Кир! Лишь к вечеру стало видно преимущество массагетов (саков), и персы были разбиты. Мертвый царь Кир был обезглавлен, а его голову Томирис ритуально бросила при всем народе саков в бурдюк с кровью со словами: «Ты жаждал крови? Так пей, пей досыта!» Вся легенда. Но это неверно!

Царица Томирис перед головой Кира, Питер Пауль Рубенс
Все представлено так, что… явной ошибки в датах и последовательности событий как бы и нет, а в целом, многократное изложение этой истории оставляет просто извращенное представление о Томирис.
Какая-то ошибка в дате, по большому счету, даже не самое страшное… Страшнее, что личность человека утеряна, почти изолгана! История ведь не только из фактов состоит, она должна, в первую очередь, показывать жизни, судьбы людей, удивительных характеров прошлого.
Но… попробуем хотя бы немножко разорвать холст картины, на которую смотрят современники, полагая, что это они видят царицу Томирис. Разорвать лживый портрет так, чтобы хотя бы немножко проглянула из-за него настоящая, истинная Томирис. Ведь лгут даже ее портреты! Вы видели эти изображения. Пусть это будет…
Ложь первая
На них с царственной осанкой, величественная женщина — да, это верно. Статная, как говорят, «в теле», даже полная по современным меркам… А вот это совершенно не так. Томирис с детства была маленькой, ловкой, быстрой. И взрослая она всегда была довольно худенькой, тонкой, стройной! Цитата из романа Б. Джандарбекова: «…а всадница была действительно хороша! Тонкую, гибкую талию стягивал широкий кожаный пояс…»
Ложь вторая
«Копна иссиня — черных волос…» Кто знает, что Томирис была блондинкой? Да-да, настоящей, «золотой» блондинкой! «Из-под шлема выбивались распущенные волосы, и трудно было решить, чей блеск ярче — бронзового шлема или золотой россыпи волос…» Ни одного темного волоска не было на ее голове! Её любимый конь — да. Был цвета воронова крыла… царица же была блондинкой! Вот это неточность! Маленькая такая неточность…

Ложь третья
«Мужественная, сильная, она в рукопашной схватке с мужчиной одерживала верх…» Никогда Томирис этого не делала. Она прекрасно понимала, что проиграет в любой такой схватке (сегодня это обычно называется «весовой категорией»).
Но она превосходно владела мечом. И только так — на мечах вступала в бои с воинами — их грубую силу побеждала ее ловкость. Обучал Томирис ее отец, с малых лет, который был ей и матерью тоже — настоящая мать умерла, когда царица была младенцем.
Эпизод из романа: «Детство ее прошло под звон мечей. Сколько раз ей приходилось спасаться от погони на бешено скачущем коне, прижимаясь хрупким тельцем к отцу и слушая гулкие удары его сердца! Пятилетней девочкой она влезала на самую необъезженную лошадь и, вцепившись, как клещ, в гриву, мчалась на безумном коне по степи. В шесть лет взяла в руки тяжелый акинак (короткий меч саков, персов — прим. ред.). Отец шутя схватился с ней на клинках, но тут же, отбросив меч, с хохотом повалился на кошму. Слишком комично выглядело на крохотном личике свирепое выражение — нахмуренные бровки и сверкающие яростью глазенки. Он изнемогал, а Томирис стояла в растерянности, гнев сменился обидой, из глаз потекли слезы… А через четыре года ему пришлось уже всерьез отбиваться от лихих наскоков дочери».

Ложь четвертая, самая главная ложь
Она связана с легендарным эпизодом, когда Томирис бросает голову Кира в мешок с кровью, громко, чтобы все слышали, говоря ему «Пей досыта!» Этому эпизоду предшествует огромная интрига, которая заплелась вокруг Томирис. Попробуем кратко, только лишь «расставить акценты» так, чтобы стал действительно понятным читателю кровавый эпизод с головой царя персов.
Мужем Томирис был Рустам, могучий богатырь, знаменитый огромной силой, «…огромный, на вид медлительный и даже неповоротливый, он преображался в состязаниях. Шутя, бросал на лопатки сильнейших массагетских богатырей». Но Томирис все же до последнего сомневалась в своем выборе… «…Ее покорили его невероятная сила, исполинский рост, но словно вырубленное из камня лицо с упрямыми скулами, резкая и глубокая черта между густых бровей, диковатый взгляд жгуче-черных глаз отпугивали ее…» Но однажды она увидела, как Рустам улыбается — по-детски и открыто… и Томирис решилась. Следом за свадьбой — угас отец Томирис, который был ей и матерью, и другом, и подругой, и наставником…
«Одна…» — пронзило грудь Томирис… Рустам не смог возместить ей утрату. Томирис с каждым днем охладевала к нему — слишком разными были они. «Рожденный для битв, этот бог войны в обыденной жизни превращался в простого смертного…» И жил так, как энергичная и трудолюбивая Томирис не могла и не хотела: «Рустам любил пирушки, на которых под восторженный рев дружков-бражников съедал в один присест упитанного барашка, запивая его бесчисленными бурдюками кумыса или бузы… Досуг проводил на охоте…»
Это и своенравное поведение Рустама в делах, связанных с властью, в конце концов привело к совершенному отчуждению супругов: «Оборвалась последняя нить. Рустам стал чужим для Томирис…»
И как-то… «Томирис провела бессонную ночь. На рассвете вышла из юрты, легко прыгнула на коня, поводья которого держал жгуче красивый молодой телохранитель. „Кажется, его зовут Бахтияр…» — подумала царица. И позже между ними разгорелась любовь, такая, на которую способна лишь женщина сильная, страстная, пылкая, не боявшаяся почти ничего на свете.
Но… это Томирис — любила ТАК. Бахтияр обожал и боготворил ее вначале, а позже… может быть, даже любя ее, но какой-то понятной ему одному любовью… он предал Томирис. Предал жестоко, случился сговор между верхушкой племен, Бахтияра властители просто использовали, как инструмент, как мужчину, на поводу у которого пойдет влюбленная Томирис. Бахтияра так хитро взяли в оборот, что у него, собственно, и выбора-то не было. Но не было и духа, чтобы признаться Томирис во всем.

Узнала она о предательстве от воина Фарнака, который, чтобы рассказать царице об этом, окровавленный, полз много дней к её шатру по степи, усеянной телами после битвы с Киром. Прошептал ей весть о предательстве и умер.
Уничтоженная этой вестью, Томирис безвольно сидела в шатре… она понимала, все понимала… и сердце ныло — прости, прости… „Но как? Царица массагетов! Не ты ли билась за единство племен? Сколько людей погибло за тебя!» И она вышла к начальнику охраны.
„Поставь у шатра надежных людей. Как крикну „Предатель!», врывайтесь и хватайте человека, который будет со мной».
И с невидящими, полными слёз глазами побрела обратно в шатер. Тяжело переступила порог, опустилась на тахту и окаменела. Вздрогнула же, услышав знакомый топот коня — как не узнать! Ведь это её любимый вороной конь, быстрый как ветер и подаренный ему, Бахтияру.
Бахтияр ворвался шумный, радостный, в руках он держал отрубленную голову.
— Любовь моя! Вот он, твой враг! Повелитель вселенной — побежденный моей повелительницей, моей Томирис!
Отбросив голову, раскинув руки, направился к ней. Большие черные глаза в густых ресницах, сверкали, иссиня-черные волосы волнами, по последней моде, спадали на плечи… Томирис рванулась к нему, со стоном прильнула и застыла. Бахтияр нежно гладил ей плечи…
Но Томирис… пришла в себя и отпрянула, сильно, со стоном оттолкнула от себя и крикнула, срываясь: „Предатель!» В шатер, не мешкая, ворвалась охрана, воины скрутили Бахтияра.
Царица стояла прямая и строгая, жадно вглядываясь в его лицо, словно запоминая навсегда каждую черточку. Она видела недоумение, затем испуг, а следом — смертельную бледность, залившую любимое лицо…
— Что прикажешь с ним делать, царица? — вполголоса спросил начальник охраны Фархад. Томирис откашлялась. Боялась, что будет дрожать голос:
— Отрубите ему голову, — голос звучал ровно —. И слейте кровь в кожаный мешок, ни пролив ни капли. Слышите? Ни капли! — голос царицы зазвучал угрозой. — Тем двум.. Кабусу и Хусрау, тоже отрубите… Пусть кровь трех предателей смешается. Иди! Постой… найди мне останки Рустама… а теперь иди!
Когда воины с пленником ушли, силы покинули Томирис, она упала ничком и безудержно зарыдала. Вошла Содиа, присела на корточки и начала молча гладить голову царицы. Вдруг у нее перехватило дыхание — золотистую копну волос пронизывали пряди предательского серебра».
И только после этого случился легендарный эпизод на кургане.
Но… совсем не с чувством собственного превосходства над Киром сделала это Томирис. Совсем не с удовлетворением, совсем не теша себя победой над ним… Тихо вот что сказала она голове Кира: «Ты был грозным врагом, поистине, повелителем мира. Я отдам тебе, достойному противнику, самое дорогое — кровь любимого».

Queen Tomyris Receiving the Head of Cyrus, King of Persia.1670-72
И только после этого она сделала следующее: «И, подняв высоко голову Кира, Томирис взяла в руки кожаный мешок.
— Массагеты! — крикнула она всему массагетскому войску, выстроившемуся вокруг высокого кургана. — Ваша царица держит свое слово! Ты жаждал крови, царь персов, так пей теперь досыта!
И Томирис опустила голову Кира в кожаный мешок».
И в тоже время…
«И по сей день рассказывают легенды о Томирис, однако при вскрытии захоронения Кира обнаружили, что его голова на месте» (Булат Джандарбеков. «Томирис», Жалын, 1989 г.)

Tomyris Plunges the Head of the Dead Cyrus Into a Vessel of Blood by Alexander Zick.
Томирис погружает голову мёртвого Кира в сосуд с кровью
Жизнь знаменитых людей древности, вызывавшая у современников чувство страха, ужаса или удивления, нередко бывает изукрашена баснословными рассказами – мифами, легендами или сагами.
Так, между прочим, вся славная жизнь персидского царя Кира старшего, из династии Ахеменидов, от самого рождения до трагической смерти, предается его биографами облеченною в чарующие сказания.
Обреченный смерти в первый день жизни, вследствие странного сновидения, виденного его дедом, лидийским царем Астиагом, Кир чудесным образом остается в живых, возвращается затем ко двору Астиага, которого впоследствии свергает с престола и разрушает его могущественное царство, основывая на его месте новое, еще более могущественное персидское государство.
Оно простиралось от восточных берегов Средиземного моря до Инда, чрез всю западную Азию, и далеко превосходило по обширности и могуществу все прежние, до того существовавшие, государства, обнимая наряду с культурными народами того времени дикие орды кочевников.
Создать такое государство, объединить в одно целое столь различные части, в состав его входившие, представлялось уму древних чем-то сверхъестественным, исполинским, недоступным простому человеку; почему события жизни этого персидского царя носят на себе характер чудесного и, начиная с Геродота, все позднейшие историографы древности, Ксенофонт, избравший в своей Киропедии Кира предметом поучительного романа, Ктезий, Николай дамасский и др. перемешивают действительность с басней, описывая историю царствования Кира.
Неоспоримо только то, что Кир был человеком необычайным, стоявшим выше всех своих современников, честолюбивым и тщеславным, одаренным страстью завоевания, которую он соединял с громадною энергиею и большими государственными талантами.
Достигнув неожиданной высоты могущества, жертвуя для достижения своих планов и целей тысячами человеческих жизней, Кир внезапно испытывает перемену до того благотворившей ему судьбы, терпит неудачу, поражение и находит сам внезапную смерть.
Впрочем, Ктезий, придворный врач персидского царя Артаксеркса Мнемона, написавший историю персов до 399 го. до Р. Хр., передает что Кир был ранен в войне с дербиками и умер от раны на третий день. Тело Кира было погребено в Пассаргадах. Александр Великий посетил гробницу, от которой еще и теперь, в развалинах Кала-и-Дара, близь города Дарабшерд, заметны кой-какие остатки.

Легенда о Томирис | Nasrin Babanly

Азербайджан страна древней культуры. Первые сведения об Азербайджане мы черпаем из произведений древних историков, путешественников и писателей. Они рассказывают нам об экономике, культуре, легендах народов живших в этой стране. Так, например в  «Истории» Геродота рассказывается о Кавказе, о древних племенах живших в этом регионе. История сообщает о  Массагетах и об их царевне Томирис. Массагеты жили на богатой территории Азербайджана, были весьма миролюбивы. «…Кавказ граничит с так называемым Каспийским морем, а на востоке по направлению к восходу солнца к нему примыкает безграничная, необозримая равнина. Значительную часть этой огромной равнины занимают Массагеты, на которых Кир задумал идти войной. Много было у Кира весьма важных побудительных причин для этого похода. Прежде всего способ его рождения, так как он мнил себя сверхчеловеком, а затем-счастье, которое сопутствовало во всех войнах. Ведь ни один народ на который ополчался Кир, не мог избежать своей участи. Царицей Массагетов была супруга покойного царя. Звали ее Томирис. К ней-то Кир отправил послов под предлогом сватовства, желая будто бы сделать ее своей женой. Однако Томирис поняла, что Кир сватается не к ней, а домогается царства Массагетов, и отказала ему. Тогда Кир, так как ему не удалось хитростью добиться своей цели, открыто пошел войной на  Массагетов.  Для переправы войска царь приказал построить понтонные мосты через реку Аракс, а на судах, из которых состояли мосты, воздвигнуть башни.
Пока войско Кира было занято этими работами, Томирис велела через глашатая сказать Киру вот что: «Царь! Отступись от своего намерения. Ведь ты не можешь знать заранее, пойдет ли тебе на благо или нет сооружение этих мостов. Оставь это, царствуй над своей державой и не завидуй тому, что мы властвуем над нашей. Но ты, конечно, не захочешь последовать этому совету, а предпочтешь действовать как угодно, но не сохранять мир. Если же ты страстно желаешь напасть на Массагетов, то прекрати работы по строительству моста через реку. Переходи спокойно в нашу страну, так как мы отойдем от реки на расстояние трехдневнего пути. А если ты предпочитаешь допустить нас в свою землю, то поступи так же». После этого Кир призвал к себе персидских вельмож на совещание, изложил им дело и спросил совета, как ему поступить. Все единогласно сошлись на том, что следует ожидать Томирис с ее войсками здесь на этой земле. Присутствующий на совещании лидиец Крез не одобрил это решение. Он высказывал свое возражение в таких словах: «Царь! Я уже раньше обещал тебе сколь возможно отвращать беду, грозящую твоему дому. Мои столь тяжкие страдания послужили мне наукой. Если ты мниш себя бессмертным и во главе бессмертного войска, то моё мнение, пожалуй, тебе бесполезно. Если же ты признаешь, что ты только человек и царствуешь над такими же смертными людьми, то пойми прежде всего вот что: существует круговорот человеческих дел, который не допускает, чтобы одни и те же люди всегда были счастливы. Так вот, в настоящем деле я держусь другого мнения, противоположного мнению твоих вельмож. Ведь если ты допустишь врагов в нашу собственную землю, то вот какая грозит нам опасность: потерпев поражение, ты погубишь всю свою державу. Ведь совершенно ясно. Что, одолев тебя, массагеты не побегут в свою сторону, но вторгнутся в твои владения. В случае же победы над врагом твой успех, думаю, будет вовсе не так велик, как если ты победил массагетов в их стране и стал преследовать бегущих. Я хочу сравнить твои преитмущества и их: ведь, разбив неприятеля,ты сможешь прямым путем вторгнуться во владения Томирис. Да и. кроме того, Киру, сыну Камбиса, было бы постыдно и нестерпимо подчиниться  женщине и позволить ей вторгнуться в твою страну. Так вот, по-моему. Нам следует перейти реку и затем проникнуть в глубь страны, насколько враги отступят, а затем попытаться одолеть их, поступив вот как. Как я узнал. Массагетам совершенно незнакома роскошь персидского образа жизни и недоступны ее великие наслаждения. Поэтому-то нужно, думается мне, устроить в нашем стане обильное угощение для этих людей, зарезав множество баранов, и сверх того выставить огромное количество сосудов цельного вина и всевозможных яств. Приготовив все это, с остальным войском, кроме самой ничтожной части, снова отступить к реке. Ведь если я не обманываюсь (в своем суждении), то враги при виде такого обилия яств набросятся на них и нам представится возможность совершить великие подвиги».
Так мнения советников разошлись. Кир же  отверг первое мнение и принял совет Креза. Царь велел объявить Томирис, чтобы она отступила, так как он намерен переправиться в ее владения. И царица отступила (с войском), верная своему прежнему обещанию. Тогда Кир вверил Креза своему сыну Камбису, которого он назначил своим наследником. При этом царь настоятельно внушал сыну почитать Креза и покровительствовать ему (в случае неудачи переправы и похода в страну массагетов). С таким поручением Кир отпустил Камбиса и Креза и отправил их в Персию, а сам с войском начал переправу через реку.
После переправы через Аракс уже на земле массагетов ночью Кир увидел вот такой сон. Царю представилось, что он видит старшего из сыновей  Гистаспа с крыльями на плечах, осеняющим одним крылом Азию, а другим Европу. Самым старшим из сыновей Гистаспа, сына Арсама, из рода Ахеменидов был Дарий, в то время еще юноша около двадцати лет. Пробудившись, Кир стал размышлять о смысле сновидения. Царь решил, что сон имеет важное значение. Он велел затем позвать Гистаспа и без свидетелей сказал ему: «Гистасп! Сын твой уличен в кознях против меня и моей державы. Мне это точно известно, и я скажу тебе откуда. Боки пекутся обо мне и заранее открывают мне грозящую беду. И вот теперь прошлой ночью я видел во сне старшего из твоих сыновей с крыльями на плечах, одним крылом он осенял Азию, а другим Европу. Во всяком случае из моего сновидения совершенно ясно, что твой сын посягает на мою жизнь. Поэтому возвращайся как можно скорее в Персию и позаботься представить своего сына к ответу, после того как я покорю эту страну и возвращусь домой».
Кир говорил так, полагая, что Дарий имеет против него злой умысел. Однако божество этим сновидением желало лишь открыть, что царь примет смерть здесь, в стране Массагетов. О его царство перейдет к Дарию. Гистасп же отвечал царю такими словами: «Царь! Лучше бы не родиться тому персу , который посягнет на твою жизнь! А если есть такой, то да погибнет он и как можно скорее! Ведь это ты из рабов сделал персов свободными и из данников другим народом-владыками всех. А если сновидение возвестило тебе, что сын мой замышляет мятеж, то я отдаю его в твои руки: поступай с ним как тебе угодно!». Такой ответ дал царю Гистасп. Затем он, переправившись через Аракс, возвратился в Персию, чтобы (в угоду Киру) схватить и держать сына под стражей.
А Кир между тем проник с войском за Аракс на один дневной переход и затем поступил по совету Креза. Оставив на месте только слабосильных воинов, сам царь с лучшей частью войска снова отступил к Араксу. Тогда третья часть войска Массагетов напала на оставленных Киром воинов и, несмотря на храброе сопротивление, перебила их. (После победы), увидев выставленные в стане персов яства, Массагеты уселись пировать. Затем они наелись досыта, напились вина и улеглись спать. Тогда пришли персы, перебили большую часть врагов, а еще больше захватили в плен. В числе пленников был и сын царицы Томирис, предводитель Массагетов по имени Спаргапис.
А царица Томирис, узнав об участи своего войска и сына, велела отправить вестника к Киру с такими словами: «Кровожадный Кир! Не кичись этим своим подвигом. Плодом виноградной лозы, которая и вас также лишает рассудка, когда вино бросается в голову и когда вы, персы, (напившись), начинаете извергать потоки недостойных речей,-вот этим-то зельем ты коварно и одолел моего сына, а не силой оружия в честном бою. Так вот, послушайся моего доброго совета: выдай моего сына и уходи подобру-поздорову из моей земли, после того как тебе нагло удалось погубить третью часть войска Массагетов. Если же ты этого не сделаешь, то клянусь тебе богом солнца, владыкой Массагетов, я действительно напою тебя кровью как бы ты ни был ненасытен».
Кир, однако, не обратил никакого внимания на слова глашатая. А сын царицы Томирис Спаргапис, когда хмель вышел у него из головы и он понял свое бедственное положение, попросил Кира освободить его от оков. Лишь только царевич был освобожден и мог владеть своими руками, он умертвил себя. Так он скончался.
Томирис же, узнав, что Кир не внял ее совету, со всем своим войском напала на персов. Эта битва, как я считаю была самой жестокой из всех битв между варварами. О ходе ее я узнал, между прочем, вот что. Сначала, как передают, противники, стоя друг против друга, издали стреляли из луков. Затем исчерпав запас стрел, они бросились врукопашную с кинжалами и копьями. Долго бились противники, и никто не желал отступать. Наконец Массагеты одолели. Почти все персидское войско пало на поле битвы, погиб и сам Кир. Царствовал же он полных 29 лет. А Томирис наполнила винный мех человеческой кровью и затем велела отыскать среди павших персов тело Кира. Когда труп Кира нашли, царица велела всунуть его голову в мех. Затем, издеваясь над покойником, она стала приговаривать так: «Ты все же погубил меня, хотя я осталась в живых и одолела тебя в битве, так как хитростью захватил моего сына. Поэтому-то вот теперь я, как и грозила тебе, напою тебя кровью». Из многих рассказов о кончине Кира этот мне кажется наиболее достоверным. ( Геродот. “История”)

Легенда о Томирис лжет!

Аль Крысёв.
Имя царицы Томирис стало легендой. Но какой?
Жестокой и кровавой легендой, в которой царица массагетов предстает перед нами грозной воительницей. В которой она, правительница, разгадывает замыслы царя персов Кира и жестоко, публично расправляется с ним.
Об этом пишут сухие учебники истории. Об этом знают простые люди, если спросить их: «А что вызывает в вашей памяти это имя — Томирис?»
Мало того — даже художественные экранизации, многие балетные постановки знаменитых событий прошлого не говорят правды, все они только лишь построены на единственном историческом эпизоде, самом «популярном» из насыщенной не менее удивительными событиями жизни Томирис.
Вы знаете этот эпизод. Вот он, вкратце:
В очередном удачном сражении персидский царь Кир нанес сокрушительное поражение сакским племенам. Поверженное племя потеряло своего вождя, Рустама, которого они, по преданию, называли «Белым Вождем». На трон саков садится Томирис.
Царя Кира поражает рассказ о царице, вдове Томирис… Женщине, о чьей красоте ходила молва, соединившей в себе силу и женственность, мудрость и верность, любимице всего народа саков.
И Кир, поняв, что это необыкновенная женщина, посылает богатые дары — как будто прося руки Томирис, и корону — знак того, что предлагает разделить с ним царствование, на самом деле имея намерение легко захватить ее землю.
Но Томирис угадывает за подарками хитрый замысел и отвечает так:
«Тебе нужна моя земля, но не я. У тебя достаточно без меня красивых наложниц». И после этого он со своим многотысячным войском вторгся на ее землю — прикаспийские степи Средней Азии. Несколько дней Кир шел по чужой земле, не встречая ни одного противника. Тогда он остановился, раскинул в степи шатры, разбил лагерь и оставил в нем часть своего войска — старых, слабых и больных. В шатрах он накрыл столы яствами и винами… А сам с основным войском скрылся невдалеке. Войско Томирис напало на лагерь и перебило больных и слабых воинов Кира. И, празднуя легкую победу, саки воздали должное столам в шатрах. Кир напал на них, пьяных, и легко перебил войско.
Томирис была в страшном гневе, узнав от послов Кира, как он разделался с ее воинами. Через своих послов она передала Киру: «Кровожадный! Кир, не кичись своим подвигом! Ты коварностью одолел моего сына, а не силой оружия в честном бою. Послушай меня: уходи из моей земли. Если не сделаешь так, клянусь тебе Богом Солнца — я, действительно, напою тебя кровью, как бы ненасытен ты ни был!»
И скоро состоялась жестокая и страшная битва, какой не помнил даже сам Кир!
Лишь к вечеру стало видно преимущество массагетов (саков), и персы были разбиты. Мертвый царь Кир был обезглавлен, а его голову Томирис ритуально бросила при всем народе саков в бурдюк с кровью со словами: «Ты жаждал крови? Так пей, пей досыта!»
Вся легенда.
Но это неверно!
Все представлено так, что… явной ошибки в датах и последовательности событий как бы и нет, а в целом, многократное изложение этой истории оставляет просто извращенное представление о Томирис.
Какая-то ошибка в дате, по большому счету, даже не самое страшное… Страшнее, что личность человека утеряна, почти изолгана! История ведь не только из фактов состоит, она должна, в первую очередь, показывать жизни, судьбы людей, удивительных характеров прошлого.
Имя Томирис — история исковеркала.
Невозможно полностью сейчас рассказать, как именно, отчего все произошло ТАК, отчего история не желает предоставлять современникам некоторые подробности из жизни Томирис. Некоторые ее поступки, может быть, на самом деле, не нужно рассказывать детям в школе…
Такие вещи, наверное, понимаются позже, зрелыми, проницательными людьми. И не умом даже, а сердцем.
Но… попробуем хотя бы немножко разорвать холст картины, на которую смотрят современники, полагая, что это они видят царицу Томирис. Разорвать лживый портрет так, чтобы хотя бы немножко проглянула из-за него настоящая, истинная Томирис.
Ведь лгут даже ее портреты!
Вы видели эти изображения. Пусть это будет

Ложь первая.

На них с царственной осанкой, величественная женщина — да, это верно. Статная, как говорят, «в теле», даже полная по современным меркам…
А вот это совершенно не так. Томирис с детства была маленькой, ловкой, быстрой. И взрослая она всегда была довольно худенькой, тонкой, стройной! Цитата из романа Б. Джандарбекова: «…а всадница была действительно хороша! Тонкую, гибкую талию стягивал широкий кожаный пояс…»

Ложь вторая.

«Копна иссиня — черных волос…»
Кто знает, что Томирис была блондинкой?
Да-да, настоящей, «золотой» блондинкой!
«Из-под шлема выбивались распущенные волосы, и трудно было решить, чей блеск ярче — бронзового шлема или золотой россыпи волос…»
Ни одного темного волоска не было на ее голове! Её любимый конь — да. Был цвета воронова крыла… царица же была блондинкой! Вот это неточность!
Маленькая такая неточность…

Ложь третья.

«Мужественная, сильная, она в рукопашной схватке с мужчиной одерживала верх…»
Никогда Томирис этого не делала. Она прекрасно понимала, что проиграет в любой такой схватке (сегодня это обычно называется «весовой категорией»). Но она превосходно владела мечом. И только так — на мечах вступала в бои с воинами — их грубую силу побеждала ее ловкость. Обучал Томирис ее отец, с малых лет, который был ей и матерью тоже — настоящая мать умерла, когда царица была младенцем.
Эпизод из романа: «Детство ее прошло под звон мечей. Сколько раз ей приходилось спасаться от погони на бешено скачущем коне, прижимаясь хрупким тельцем к отцу и слушая гулкие удары его сердца! Пятилетней девочкой она влезала на самую необъезженную лошадь и, вцепившись, как клещ, в гриву, мчалась на безумном коне по степи. В шесть лет взяла в руки тяжелый акинак (короткий меч саков, персов — прим. ред.). Отец шутя схватился с ней на клинках, но тут же, отбросив меч, с хохотом повалился на кошму. Слишком комично выглядело на крохотном личике свирепое выражение — нахмуренные бровки и сверкающие яростью глазенки. Он изнемогал, а Томирис стояла в растерянности, гнев сменился обидой, из глаз потекли слезы…
А через четыре года ему пришлось уже всерьез отбиваться от лихих наскоков дочери».

Ложь четвертая, самая главная ложь.

Она связана с легендарным эпизодом, когда Томирис бросает голову Кира в мешок с кровью, громко, чтобы все слышали, говоря ему «Пей досыта!»
Этому эпизоду предшествует огромная интрига, которая заплелась вокруг Томирис. Попробуем кратко, только лишь «расставить акценты» так, чтобы стал действительно понятным читателю кровавый эпизод с головой царя персов.
Мужем Томирис был Рустам, могучий богатырь, знаменитый огромной силой, «…огромный, на вид медлительный и даже неповоротливый, он преображался в состязаниях. Шутя, бросал на лопатки сильнейших массагетских богатырей». Но Томирис все же до последнего сомневалась в своем выборе… «…Ее покорили его невероятная сила, исполинский рост, но словно вырубленное из камня лицо с упрямыми скулами, резкая и глубокая черта между густых бровей, диковатый взгляд жгуче-черных глаз отпугивали ее…» Но однажды она увидела, как Рустам улыбается — по-детски и открыто… и Томирис решилась. Следом за свадьбой — угас отец Томирис, который был ей и матерью, и другом, и подругой, и наставником…
«Одна…» — пронзило грудь Томирис… Рустам не смог возместить ей утрату. Томирис с каждым днем охладевала к нему — слишком разными были они. «Рожденный для битв, этот бог войны в обыденной жизни превращался в простого смертного…» И жил так, как энергичная и трудолюбивая Томирис не могла и не хотела: «Рустам любил пирушки, на которых под восторженный рев дружков-бражников съедал в один присест упитанного барашка, запивая его бесчисленными бурдюками кумыса или бузы… Досуг проводил на охоте…»
Это и своенравное поведение Рустама в делах, связанных с властью, в конце концов привело к совершенному отчуждению супругов: «Оборвалась последняя нить. Рустам стал чужим для Томирис…»
И как-то… «Томирис провела бессонную ночь. На рассвете вышла из юрты, легко прыгнула на коня, поводья которого держал жгуче красивый молодой телохранитель. „Кажется, его зовут Бахтияр…“ — подумала царица. И позже между ними разгорелась любовь, такая, на которую способна лишь женщина сильная, страстная, пылкая, не боявшаяся почти ничего на свете. Но… это Томирис — любила ТАК. Бахтияр обожал и боготворил ее вначале, а позже… может быть, даже любя ее, но какой-то понятной ему одному любовью… он предал Томирис. Предал жестоко, случился сговор между верхушкой племен, Бахтияра властители просто использовали, как инструмент, как мужчину, на поводу у которого пойдет влюбленная Томирис. Бахтияра так хитро взяли в оборот, что у него, собственно, и выбора-то не было. Но не было и духа, чтобы признаться Томирис во всем.
Узнала она о предательстве от воина Фарнака, который, чтобы рассказать царице об этом, окровавленный, полз много дней к её шатру по степи, усеянной телами после битвы с Киром. Прошептал ей весть о предательстве и умер.
Уничтоженная этой вестью, Томирис безвольно сидела в шатре… она понимала, все понимала… и сердце ныло — прости, прости… „Но как? Царица массагетов! Не ты ли билась за единство племен? Сколько людей погибло за тебя!“ И она вышла к начальнику охраны.
„Поставь у шатра надежных людей. Как крикну „Предатель!“, врывайтесь и хватайте человека, который будет со мной“.
И с невидящими, полными слёз глазами побрела обратно в шатер. Тяжело переступила порог, опустилась на тахту и окаменела.
Вздрогнула же, услышав знакомый топот коня — как не узнать! Ведь это её любимый вороной конь, быстрый как ветер и подаренный ему, Бахтияру.
Бахтияр ворвался шумный, радостный, в руках он держал отрубленную голову.
— Любовь моя! Вот он, твой враг! Повелитель вселенной — побежденный моей повелительницей, моей Томирис!
Отбросив голову, раскинув руки, направился к ней. Большие черные глаза в густых ресницах, сверкали, иссиня-черные
волосы волнами, по последней моде, спадали на плечи… Томирис рванулась к нему, со стоном прильнула и застыла. Бахтияр нежно гладил ей плечи… Но Томирис… пришла в себя и отпрянула, сильно, со стоном оттолкнула от себя и крикнула, срываясь: „Предатель!“
В шатер, не мешкая, ворвалась охрана, воины скрутили Бахтияра.
Царица стояла прямая и строгая, жадно вглядываясь в его лицо, словно запоминая навсегда каждую черточку. Она видела недоумение, затем испуг, а следом — смертельную бледность, залившую любимое лицо…
— Что прикажешь с ним делать, царица? — вполголоса спросил начальник охраны Фархад. Томирис откашлялась. Боялась, что будет дрожать голос:
— Отрубите ему голову, — голос звучал ровно —. И слейте кровь в кожаный мешок, ни пролив ни капли. Слышите? Ни капли! — голос царицы зазвучал угрозой. — Тем двум.. Кабусу и Хусрау, тоже отрубите… Пусть кровь трех предателей смешается. Иди! Постой… найди мне останки Рустама… а теперь иди!
Когда воины с пленником ушли, силы покинули Томирис, она упала ничком и безудержно зарыдала. Вошла Содиа, присела на корточки и начала молча гладить голову царицы. Вдруг у нее перехватило дыхание — золотистую копну волос пронизывали пряди предательского серебра».
И только после этого случился легендарный эпизод на кургане.
Но… совсем не с чувством собственного превосходства над Киром сделала это Томирис. Совсем не с удовлетворением, совсем не теша себя победой над ним… Тихо вот что сказала она голове Кира: «Ты был грозным врагом, поистине, повелителем мира. Я отдам тебе, достойному противнику, самое дорогое — кровь любимого».
И только после этого она сделала следующее:
«И, подняв высоко голову Кира, Томирис взяла в руки кожаный мешок.
— Массагеты! — крикнула она всему массагетскому войску, выстроившемуся вокруг высокого кургана.
— Ваша царица держит свое слово! Ты жаждал крови, царь персов, так пей теперь досыта!
И Томирис опустила голову Кира в кожаный мешок».
Подготовил Аль Крысёв. «Кровь на клавишах». Об авторе

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *