Легенда о труде

Притчи про труд

О работе и отношении к деньгам

Один торговец ежедневно давал своему сыну один аббаси (персидская серебряная монета) и говорил: — Возьми, сынок, береги и старайся копить деньги. Сын выбрасывал эти деньги в воду. Отец узнал об этом, но ничего не сказал. Сын ничем не занимался, не работал, ел и пил в доме отца. Однажды торговец сказал своим родственникам: — Если мой сын придет к вам и попросит денег, не давайте. Затем он позвал сына и обратился к нему со словами: — Иди сам зарабатывай деньги, принесешь — посмотрю, каковы они, заработанные тобой. Сын пошел к родственникам и стал просить денег, но они ему отказали. Тогда он вынужден был наняться на работу чернорабочим. Весь день сын босыми ногами размешивал известь и, получив один аббаси, принес эти деньги отцу. Отец сказал: — Ну вот, сынок, теперь иди и брось в воду заработанные тобой деньги. Сын ответил: — Отец, как же могу я выбросить их? Разве ты не знаешь, какую муку я принял из-за них? Пальцы на моих ногах до сих пор горят от извести. Нет, я не смогу выбросить их, рука моя не поднимется. Отец ответил: — Сколько раз я давал тебе по одному аббаси, а ты уносил его и спокойно бросал в воду. Ты думал, эти деньги доставались мне даром, без труда? То-то, сынок, пока не будешь трудиться, цену труду не будешь знать.

Блог Михаила Зубова — Легенда о «Труде»

Кажется, ее звали Алена. Но, может быть, — Катя. Пусть будет Катя – так проще и понятнее.
Ее привел в «Труд» Максим. Тогда на вахте «Труда» лежали списки тех, кого нельзя пускать. Всех остальных пускать было можно.
«Труд» каждый понимал по-своему. Для одних это был печатный орган, для других – 7-этажное здание на Тверской. Для меня это было религией и местом жительства.
Я, как шеф отдела, занимал отсек из трех комнат. В одной стоял стол, за которым пили чай, вторая крохотная комнатка имела роскошный вид из окна, мой компьютер и телевизор. Третья комната была большой. Там располагался весь мой отдел и легендарный красный диван.
Максим привел ее вечером, когда сотрудники разошлись и весь отсек был в моем распоряжении. При нем был литр водки, сок и заявление: «Пусть поживет у тебя на диванчике. А то ее все выгнали. Слаба, понимаешь, на передок».
Когда мы выпили все, он ушел.
Утром Катя сидела в чайной комнате и всем представлялась моим секретарем. Мои сотрудницы ее полюбили – она с радостью выполняла любую просьбу.
Я несколько раз в неделю ездил ночевать домой. Она из здания, похоже, вообще не выходила, зарплаты не получала. Но всегда выглядела сытой и пахла свежестью.
В следующий раз Макс пришел в конце зимы, воскресным утром, когда мы еще спали. Он принес свой первый сборник стихов и литр водки. Стихи были хорошими, водка скоро кончилась, и мы решили прогуляться.
Прошлись по бульварам, покатались с горок в парке Горького и потом двинулись по набережной к Ленинскому, мимо Нескучного сада. Там есть пруд, который замерзает только в самые сильные морозы. А был символический минус.
По дороге мы накупили всякой всячины и разложили ее на скамейке. Макс налил себе побольше, а, выпив, стал раздеваться. «Утопиться, — говорит, — хочу». Катя на его пожелание отреагировала кисло: «Ну и пусть топится, если дурак».
Я его поймал возле самого пруда и доволок до скамейки. Его босые ноги оставляли борозды на снегу. Вместе с Катей мы его одели, и она нежно завязала уши меховой шапки ему на подбородке. Мы с ней выпили и обнялись, не заметив, что Макс дошел до пруда и плюхнулся в него во всей тяжелой зимней одежде, с завязанной шапкой.
И что-то после этого разладилось.
В «Труде» стало как-то не по-домашнему. Сначала в нашем отсеке сгорел чайник, потом исчезло печенье. Я не знаю, откуда оно бралось, но раньше оно было всегда.
Я уволился. Пару раз заходил к Кате, но она теперь была при новом начальнике, а на меня только шипела. «Просрали «Труд», — сказала она в мой последний приход.
И действительно: через неделю редакцию погрузили на грузовики и вывезли из роскошного здания в центре в какой-то окраинный ангар. Да и тиражи обрушили до нуля.
просмотров: 4094

10 правильных детских рассказов о трудолюбии и лени

Василий Сухомлинский
Бабушка и Петрик
В теплый весенний день бабушка взяла внука с собой в лес. Собираясь в дорогу, она дала Петрику корзинку с едой и фляжку с водой. Петрик был ленивым мальчиком, и вскоре ноша показалась ему тяжелой. Тогда бабушка понесла корзинку с едой сама.
В лесу они сели под куст передохнуть. Вскоре к соседнему дереву прилетела маленькая птичка. В клюве она несла волосинку.
Петрик тихонько, чтобы не вспугнуть птичку, поднялся и увидел на дереве большое волосяное гнездо.
А птичка быстро улетела и вскоре возвратилась к гнезду с волосинкой в клюве. Петрик широко раскрыл глаза от удивления.
– Бабушка, – прошептал он, – неужели она каждый раз приносила по волосинке и построила такое большое гнездо?
– Да, по волосинке, – ответила бабушка. – Это трудолюбивая птичка. Петрик задумался. Через минуту он сказал:
– Бабушка, можно я сам понесу корзинку с едой? И пальто ваше понесу. Можно?

Василий Сухомлинский
Каждый человек должен
Мама с маленьким Петриком сели в поезд. Они едут в далекий южный город, на берег теплого моря – отдыхать. Мама стелет на полке постель для себя и на отдельной полке – для Петрика. Мальчик ужинает: ест вкусную булку, куриную ножку и яблоко. Мягко покачиваясь, убаюкивают вагоны. Лег Петрик на мягкую постель и спрашивает:
– Мама, вы говорили, что поезд ведет машинист. А кто же ночью ведет поезд? Неужели он идет сам?
– Ночью тоже ведет поезд машинист.
– Как? – удивляется Петрик. – Неужели он ночью не спит?
– Не спит, сынок.
– Мы спим, а он не спит? Целую ночь? – еще больше удивляется Петрик.
– Да, машинист не спит целую ночь. Если бы он хоть на минуту уснул, поезд разбился бы и мы погибли бы.
– Но как же это так? – не может понять Петрик. – Ведь спать-то ему хочется?
– Хочется, но он должен вести поезд. Каждый человек – должен. Посмотри в окно, видишь: вон в поле пашет землю тракторист. Ночь, а человек работает, видишь, как прожектором освещает поле? Потому что он должен работать ночью.
– И я должен? – спрашивает Петрик.
– И ты должен.
– Что же я должен?
– Быть человеком, – ответила мама. – Это самое главное. Трудиться. Уважать и почитать старших. Презирать лень и нерадивость. Любить свою родную землю.
Петрик долго не мог уснуть.

Василий Сухомлинский
Правильно думай о труде
Пятиклассники посадили много кустов рябины. Когда-нибудь целая роща вырастет. А пока что нужно поливать кусты, ухаживать за ними.
Разделили кусты между учениками. Каждому досталось по четыре деревца.
Марийка и Оля сидят за одной партой. И кусты рябины их рядом.
Договариваются девочки и приходят вместе поливать деревья.
Первую рябину Марийке поливать очень легко, вторую – немного труднее, третью – трудно, а на четвертую уже совсем мало остается сил.
Но вот заболела Оля, и пионервожатая попросила Марийку:
– Поливай и Олины деревца. Она же твоя подруга.
Марийка тяжело вздохнула, взяла ведро и пошла к рябиновой роще. Она все думала: теперь ей поливать восемь деревьев. Восемь поливалок воды надо нести от колодца.
Девочка взялась за работу. Полила одно дерево, второе, третье. И вот что странно: работа казалась ей легкой. Уже на шестом деревце стало труднее. Седьмое деревце поливать было совсем трудно, а на восьмое едва хватило сил.
«Вот оно что, – думала Марийка, окончив работу. – Теперь я знаю, как облегчить работу. Надо думать: мне поливать двенадцать деревьев. Тогда восемь поливать будет совсем легко».
Так она и сделала на следующий день. Собираясь на работу, она все время думала: мне надо полить двенадцать деревьев. Вытащить из колодца и отнести в рябиновую рощу двенадцать ведер воды.
Поливая, она все время думала только об одном: мне сегодня надо полить двенадцать деревьев.
Полила восемь – и не ощутила усталости. «Самое трудное – приучить себе правильно думать о труде», – вспомнила Марийка слова учителя.

Алексей Мусатов
Как хлеб на стол пришел
Хлеб был мягкий, пахучий, податливый, и Лёнька Вишняков вылепил из него петуха. Тот получился на славу: гордо вытянутая шея, толстый гребешок, хвост трубой, лапы со шпорами.
Не отстал от Лёньки его двоюродный брат Петя и тоже вылепил петуха. Пока взрослые за столом были заняты своими разговорами, Лёнька и Петя затеяли петушиный бой.
Он был непродолжительным. Хлебные клювы вскоре прогнулись, крылья и хвосты отвалились, шпоры притупились.
Тогда ребята превратили своих хлебных петухов в шарики и принялись шмякать ими об пол. Это было забавно.
И вдруг ребята получили от дедушки Семёна по крепкому подзатыльнику.
– Ах вы, нечестивцы! Да кто же так с хлебом обращается?
– Подумаешь! Хлеба ему жалко, – обиделся Лёнька, потирая затылок.
– Да я в городе хоть пять буханок из магазина могу принести, – поддержал его Петя.
Отец Пети ещё в начале зимы приехал из города в деревню, стал работать в колхозе инженером и вместе с сыном жил в доме у Вишняковых.
– Вот в том-то и беда, – сказал дедушка. – Не знаете вы ещё, с каким трудом людям хлеб достаётся. – И он принялся рассказывать про пахоту сохой, про сев из лукошка, про жатву серпом, про молотьбу цепом.
– Ну что вы их пугаете, дедушка, – вступился за ребят старший брат Лёньки Николай. – Соха да серп – это когда было-то? Теперь всё машинами делается…
– Машины машинами, а хлеб уважать нужно, – строго заметила Лёнькина мать Евдокия Ивановна и посмотрела на сына и Петю. – Вы, поди, думаете, что буханки да булки в магазине готовятся. А вам уж не мешало бы знать, как кусок хлеба на стол приходит.
– А я и так про хлеб всё знаю, – заявил Лёнька. – Это вон Петьке нужно… Он городской.
– Ничего ты толком ещё не знаешь… Так, с пятого на десятое, – сказала Евдокия Ивановна и обратилась к мужу: – Показал бы им, Василий, как хлеб в поле выращивают.
– Стоит, пожалуй, заняться, – согласился Василий Семёнович и кивнул ребятам: – Ну что ж, с завтрашнего дня и начнём…
– С завтрашнего? – переспросил Лёнька. – Так сейчас же зима, снег кругом, морозы… И в поле ничего не растёт.
– А добрые хозяева об урожае всегда заранее думают… Ещё задолго до весны. Вот завтра и приходите ко мне в бригаду.
На другой день Лёнька с Петей узнали, что Василий Семёнович и Николай выехали на тракторах в поле и пашут там снег.
– А зачем же его пахать? – удивились ребята.
Они встали на лыжи и помчались за околицу. И верно: Лёнькин отец вспахивал снег. К трактору был прицеплен сколоченный из толстых брёвен тяжёлый треугольный плуг – снегопах. Он, как утюг, врезался в сугробы и сдвигал снег в толстые валы.
– А я знаю, зачем снег пашут! – догадался Петя. – Когда поле покрыто валами, снег задерживается.
– Верно смекнул, – согласился Лёнькин отец, – запасём мы зимой снега побольше – весной в земле будет много влаги. Вот с этого и начинается забота об урожае.
А через неделю Лёнька с Петей застали Василия Семёновича на скотном дворе. Тот прицепил к трактору бульдозерную навеску и стал сдвигать навоз наружу, а там со специально построенной горки – эстакады – навоз перемещался на большие тракторные сани.
Ребята забрались в кабину трактора и поехали за деревню. Здесь навоз выгрузили из саней в большой бурт.
Потом Василий Семёнович пересел на колёсный трактор и принялся возить в поле торф с болота, а затем минеральные удобрения, похожие на соль,– со станции железной дороги.
– Догадались, зачем всё это нужно? – спросил Василий Семёнович. – Это чтобы лучше хлеб уродился.
В это воскресное утро Евдокия Ивановна разбудила Лёньку с Петей намного раньше обычного и сунула одному в руку корзиночку с едой, другому – бидончик с молоком.
– Отнесите-ка нашим завтрак. Уже время подходит.
– А где они сегодня работают? – спросил Петя.
– В мастерской. Машины к весне ладят.
– Опять к весне? Но на улице ещё зима…
– А ты знаешь поговорку: «Правь телегу зимой, а сани летом»? Так и у нас в колхозе. Ну, шагайте быстрее!
Мастерская находилась около машинного сарая. Через открытые ворота Лёнька и Петя увидели тракторы, сеялки, культиваторы, бороны… Ребята не раз встречали эти машины в поле, но вот так, собранными в одном месте, они их видели впервые.
– Ой, сколько машин! – воскликнул Петя. – Давай посмотрим.
– Оглядевшись по сторонам, ребята сели в кабину трактора, осмотрели и потрогали рычаги.
– А завтрак-то! Нас ведь ждут, – вспомнил вдруг Лёнька.
В ремонтной мастерской вовсю шла работа: гудели станки, в кузнице пылал огонь в горне. Василий Семёнович вытачивал на токарном станке какую- то деталь, Николай сваривал полосы железа.
Всеми работами руководил Петькин отец.
– У вас здесь, как на заводе, – сказал Петя. – И станки, и электросварка…
– Заметив ребят с завтраком, Николай обрадовался:
– Наши кормильцы пришли! Наконец-то! – И вдруг захохотал: – Да вы только посмотрите на них!.. Чумазые, грязные…
– Они, наверное, качество ремонта машин проверяли,– улыбнулся Василий Семёнович. – Ну, как, есть замечания?
– Все в порядке… Машины к севу готовы! – басом сказал Лёнька и переглянулся с Петькой; только сейчас они заметили, что их носы и щёки изрядно перемазаны машинным маслом.
– Да уж мы стараемся, – сказал Василий Семёнович и посоветовал: – Вы бы ещё проверили, как семена к весне готовят.
Лёнька с Петькой пошли к колхозному амбару. Там под навесом стояла большая сортировка. Ребята заглянули в её нутро и увидели много проволочных решёт.
Бригадир включил мотор, шестерёнки в сортировке закружились, решёта пришли в движение. Из дверей амбара по резиновой ленте транспортёра поползло зерно и толстой струёй стало сыпаться внутрь сортировки.
– А зачем же зерно через решёта пропускать? – спросил Петька. – Оно и так чистое…
– Чистое, да не очень, – пояснил бригадир и показал ребятам на отверстие внизу сортировки, из которого тонкой струйкой вытекали мелкие зёрнышки разного цвета и формы. – Это всё семена сорняков… Тут и лебеда, и осот, и вьюнок… Не очистим мы зерно от них перед севом – попадут они в почву, прорастут и будут мешать пшенице.– И он подвёл ребят к другой стороне сортировки, откуда сыпалось добротное семенное зерно.– Вот тут действительно чистые семена, без сорных примесей.
– Теперь их и сеять можно? – спросил Петя.
– Да нет, рано. Их ещё на всхожесть надо проверить. Вы к дедушке в агролабораторию зайдите. Может, ваша помощь потребуется.
Лёнька и Петька отправились в колхозную агролабораторию.
Войдя в просторную, светлую, тёплую комнату, ребята застыли в изумлении. Все столы в комнате были заставлены деревянными ящиками с землёй. Из земли пробивались сочные зелёные стебельки всходов.
Навстречу ребятам вышел дедушка Семён, дежурный по агролаборатории.
– Дедушка, мы тебе помогать пришли, – сообщил Лёнька. – Что надо делать? Землю копать, сеять, полоть?
– Нет, этого ничего не требуется. А вот считать до сотни…
– Мы и до тысячи можем… и до миллиона, – заявили ребята.
– Пока нужно только до сотни, – улыбнулся дедушка.
Дедушка подвёл ребят к ящикам с посевами. На каждом из них было написано, какой сорт пшеницы здесь посеян и из какого зернохранилища он взят.
– Мы сейчас проверяем семена на всхожесть, – объяснил дедушка. – В каждом ящике посеяно по сто зёрен. Вот вы и посчитайте внимательно, сколько зёрен взошло в каждом ящике. А чтобы не ошибиться, посчитайте по нескольку раз. Ясна задача?
Ребята быстро произвели подсчёт. Петьке повезло. В его ящике всхожесть оказалась самая лучшая: из ста зёрен проросло девяносто восемь. А у Лёньки дали всходы только восемьдесят семь зёрен. Дедушка все эти цифры тщательно записал в тетрадку. – Семена с плохой всхожестью, конечно, сеять не будем.
Подошла весна. Отгремели буйные ручьи, снег с полей сошёл, и земля начала подсыхать. На обочинах дорог зазеленела щетинка травы, зацвели жёлтые первоцветы.
Как-то вечером Лёнькин отец собрал всех трактористов своей бригады, развернул перед ними карту колхозных полей и принялся объяснять, кто из них на каком участке будет проводить весенние посевные работы.
На другой день ребята увязались с Василием Семёновичем в поле.
Лёнькин отец поднялся на пригорок, нагнулся, взял горсть земли, скатал из неё шарик и бросил на твёрдую дорогу. Шарик рассыпался на мелкие комочки.
– Ну, ребята, поспела землица. Можно начинать пахоту!
– А дедушка уже начал! – И Лёнька показал в сторону приусадебного участка, где дедушка Семён, покрикивая на лошадь, ходил за плугом.
– Ну, как пашется, батя? – спросил Василий Семёнович.
– Совсем измучился! – Дедушка остановил лошадь и вытер рукавом взмокшее лицо. – Плуг что-то мелко берёт.
– Да, мелковато, – Василий Семёнович замерил ладонью глубину борозды. – При такой пахоте хорошей картошки не вырастишь.
– Сюда бы, Василий, твой трактор пригнать, – со вздохом сказал дедушка. – Он бы за час всё перепахал.
– Нет, моему трактору на таком пятачке и делать нечего, – усмехнулся Василий Семёнович. – Ему простор нужен, широта…
К вечеру тракторно-полеводческая бригада переселилась жить в поле. Трактористы привезли сюда вагончик-общежитие, соорудили кухню, столовую, доставили бочки с горючим. Рядом с вагончиками прибили к столбу большой лист фанеры и положили кусок мела, чтобы записывать на доске, как идёт работа.
С утра тракторы, попыхивая синим дымком и, таща за собой сцепку с боронами, разошлись по разным сторонам поля, вспаханного ещё с осени, и начали бороновать землю, чтобы сохранить в ней влагу. Поле ожило, загудело. С каждым часом росли прямоугольники чёрной зяби.
Тракторы работали с восхода солнца до позднего вечера. Как-то вечером Лёнька с Петькой забрались на трактор Василия Семёновича. Это был мощный гусеничный ДТ-75.
– Видали? – сказал Лёнькин отец.– Это вам не лошадь.
– А что такое ДТ-75? – спросил Петя, показывая на марку трактора.
– А это значит: дизельный трактор в семьдесят пять лошадиных сил, – пояснил Василий Семёнович.– А есть и более мощные тракторы – в триста лошадиных сил… Подумай только – триста лошадиных сил! Этих степных богатырей выпускает Кировский завод в Ленинграде.
Потом Василий Иванович, посмеиваясь, спросил ребят, довольны ли они катанием на тракторе и не покатать ли их ещё и ночью?
– А ты разве и ночью работать будешь? – спросил Лёнька.
– Обязательно. Пока земля не высохла, надо её поскорее подготовить к посеву.
Через два-три дня по заборонованной зяби пустили культиваторы, и поле стало мягким, ровным и чистым. Теперь можно было сеять пшеницу.
Отец прицепил к своему трактору сцепку, а к ней – две сеялки. На загрузчике к сеялкам подъехал дедушка Семён.
Железные ящики сеялок наполнили пшеницей. Сеяльщицы встали на откидные доски, приделанные к каждой сеялке.
– Счастливого вам сева! – взмахнув рукой, крикнул дедушка.
Отец вёл машину, словно по шнуру. Зёрна пшеницы вытекали из носиков сошников и тут же засыпались землёй.
Дедушка всё же не выдержал и, присев на корточки, принялся осторожно разгребать землю – зёрна пшеницы лежали ровной цепочкой.
– Принимай, земля, золотые зёрнышки,– шепнул дед Семён.– Расти, хлебушек, густой, колосистый да умолотистый.
Сделав первый круг, Василий Семёнович остановил трактор с сеялками и сказал подошедшему председателю колхоза, что он хочет прицепить к трактору ещё одну сеялку.
– Это дельно! – одобрил дедушка.– Ещё с дюжину лукошек прибавится. Скорее отсеемся…
– Да что ты всё на лукошки меряешь,– отмахнулся председатель и спросил Василия Семёновича, потянет ли трактор.
– Ещё как! – ответил тот.– Он хоть гору своротит. Вот только кто сеяльщиком ещё будет?
– А я смогу,– согласился дедушка и кивнул на ребят: – У меня и помощники найдутся.
К трактору прицепили ещё сеялку, загрузили зерном.
Довольные ребята стояли рядом с дедушкой на откидной доске – вот они и сеяльщики!
Работа вроде несложная, но всё время надо быть начеку: не кончилось бы зерно в ящике сеялки, не засорились бы сошники. И дедушка то и дело покрикивал на молодых сеяльщиков:
– Эй, вы, севцы-ударники! Не зевать, смотреть в оба!
– Дедушка, а почему ты всё время про лукошко вспоминаешь? – спросили ребята.
– Э-э, хлопцы! – отозвался старик.– Я же в деревне, пока у нас машин не было, лучшим севцом считался. Как, бывало, выйду на зорьке с лукошком на груди да пойду полной горстью зерно разбрасывать по пашне, так все и залюбуются. К вечеру от усталости с ног валишься… А с утра опять рукой маши… Да нет, против таких богатырей,– кивнул он на трактор с сеялками,– куда там с лукошком тягаться. На таком поле сотня ручных севцов не справится.
Прошли считанные дни, и нежные росточки пшеницы пробили землю. Сначала они были слабенькими, робкими, но с каждым днём крепли, наливались соками, зеленели, и вскоре всё поле покрылось густыми всходами.
Раньше была тёмная комковатая пашня, а теперь до самого горизонта раскинулось безбрежное изумрудное море посевов пшеницы.
Раньше – шагай себе по пашне хоть вдоль, хоть поперёк, а теперь нельзя – помнёшь зелёные всходы.
Василий Семёнович вместе с ребятами пошёл осматривать посевы пшеницы – как-то они выглядят, не остались ли где незасеянные места.
Неожиданно Василий Семёнович свернул с дороги в поле. Он шёл и пристально вглядывался в посевы. Потом нагнулся и принялся вырывать какую-то зелёную траву.
– Вот сорняк проклятущий, всё же появился! Смотрите, вот это осот, это лебеда, это вьюнок, – Василий Семёнович показал ребятам сорняки. – И смотрите, какие они густые да сильные. Если им волю дать, они и пшеницу задушат.
– Как же так? – с недоумением спросил Петька. – Пшеницу перед севом сортировали, а сорняки лезут и лезут.
– Значит, земля ещё до сева была засорённая, – пояснил Василий Семёнович. – Сорняки живучие, с ними много лет бороться приходится…
– Давай мы будем вырывать сорняки,– кивнув Петьке, предложил Лёнька и ухватился за стебель лебеды.
– Да нет, куда там, это вам не грядка на огороде,– Лёнькин отец махнул рукой.– Разве сотни гектаров руками прополешь?
– Что же теперь будет? – озадаченно спросил Петя.
– Придумаем что-нибудь, – улыбнулся Василий Семёнович. – Пойду-ка я сейчас позвоню в район…
…Утром Лёньку с Петькой разбудил сильный гул самолёта. Казалось, что самолёт пролетел над самой крышей дома. Ребята стремглав выскочили на улицу. За околицей с пригорка они увидели самолёт. Похожий на лёгкую зелёную стрекозу, он на небольшой высоте летел над посевами пшеницы, и из его распростёртых крыльев падал мельчайший белый дождь. После первого захода самолёт развернулся, сделал второй заход, потом третий, четвёртый. Так он и сновал над полем из конца в конец, поливая дождичком зелёные посевы.
Всё это длилось каких-нибудь десять минут. Потом самолёт пролетел над крышами колхозных домов и пошёл на посадку в сторону старого пастбища.
Ребята помчались туда. Там находился заправочный пункт.
Самолёт уже приземлился. В бочки под крыльями перекачивали насосом какую-то жидкость.
Когда бочки наполнились, самолёт, взревев мотором, оторвался от земли. И снова над посевами пролился белёсый дождь, хотя в небе не было ни одной тучки.
На большой банке из белой жести Лёнька прочёл: «Препарат для борьбы с широколистными сорняками». И дальше шёл перечень тех сорняков, которые боялись этого самого препарата. Тут и василёк, и осот, и лютик, и лебеда, и вьюнок…
– Ага, миленькие! – обрадовался мальчик. – И на вас управа нашлась. Так вам и надо!
Потом ребята направились в поле – интересно, что же стало с сорняками? И как чувствует себя пшеница?
А председатель колхоза, бригадиры и агроном уже осматривали обработанные самолётом посевы.
– Это удивительный препарат,– пояснил бригадирам агроном.– Вот видите, сорняки поникли, сжались, а через несколько дней они и совсем высохнут. А для пшеницы и других культурных растений этот препарат совершенно безопасен.
– Ну и здорово же это придумано! – воскликнул Лёнька.
Пшеница созревала, покрывалась бронзовым налётом. Густые высокие хлеба стояли сплошной стеной.
Налившееся зерно в усатых колосьях стало твердеть.
В колхозе приближалась самая горячая пора – уборка урожая.
Механизаторы приводили в боевую готовность комбайны, жатки, грузовики. Всюду пестрели плакаты: «Уберём хлеб без потерь и в самые короткие сроки!»
Погожим солнечным утром Василий Семёнович прицепил к своему трактору сцепку с двумя жатками и вывел их в поле. Лёнька с Петькой в широкополых шляпах смело забрались в кабину трактора. Отсюда им хорошо было видно всё поле. Длинные острые носки жаток срезали густую пшеницу и укладывали её в валки.
Прошли эти жатки по полю, раз, другой, и тут все увидели, что им всё нипочём. Словно бритвой срезали они пшеницу: и мокрую, и полёглую, и заросшую травой.
А Василий Семёнович прицепил к трактору новую сцепку и к ней ещё жатку.
– Вот это жнёт-косит, вот это захватывает! – восхитился Лёнька и, не утерпев, измерил шагами ширину захвата трёх лафетных жаток. Получилось что-то без малого пятнадцать метров.
Через несколько дней пшеница в валках подсохла. На смену жаткам вышли в поле комбайны. Они двигались вдоль валков. К комбайнам были прицеплены подборщики, которые захватывали пшеницу и подавали её на транспортёр, а затем в молотилку.
Ребята решили взглянуть и на полевой ток.
Среди поля стояла большая зерноочистительная машина. Машина всё делала сама. Транспортёр забирал зерно из грузовиков и подвод, поднимал вверх, распределял по сортировкам, очищал его и вновь наполнял кузова автомашин уже сортированным зерном.
Ребята по примеру взрослых брали по полной пригоршне очищенной пшеницы, пересыпали её с ладошки на ладошку и даже пробовали на зуб. Придраться было не к чему – зерно сухое и чистое.
С полевого тока грузовики повезли очищенное зерно в колхозные амбары и на элеватор.
Утром Лёнька с Петей поехали на грузовике с пшеницей к железнодорожной станции. Вскоре показались высокие серые башни элеватора. Здесь машину с зерном взвесили на больших весах, девушки из лаборатории проверили пшеницу на чистоту и влажность и, наконец, вручили шофёру квитанцию.
– Дядя Миша, а что в бумажке написано? – полюбопытствовал Лёнька, прежде чем шофёр успел убрать квитанцию в карман.
– Написано, сколько пшеницы наш колхоз продал государству, по какой цене, а главное, сказано, что зерно принято элеватором по первому сорту, – пояснил дядя Миша.
– А я знаю, куда колхозное зерно пойдёт,– сказал Петя, садясь в машину.
– Куда же? – спросил Лёнька.
– Его на мельницу свезут, смелют, муку в пекарню отправят. Там булок напекут, саек, калачей, баранок. Потом в магазинах продавать будут. Ешь на здоровье!
К концу месяца колхоз обмолотил всю пшеницу.
– Вот мы и перехитрили непогоду,– сказал Василий Семёнович, когда вся семья вернулась с поля и села обедать.– Дали твёрдое слово за две недели убрать весь хлеб – и убрали. И дождь нас не задержал, и зерно мы не потеряли!
Дедушка отрезал каждому от свежеиспечённого каравая по ломтю хлеба.
– Отведайте-ка нового урожая… Чуете, какой дух сытный, – и он лукаво поглядел на Лёньку с Петей.– Теперь-то вы знаете, как кусок хлеба на стол приходит.
Ребята взяли по ломтю хлеба и переглянулись: ещё бы не знать!

Василий Сухомлинский
Не потерял, а нашел
Когда сыну исполнилось двенадцать лет, отец дал ему новую лопатку и сказал:
– Иди, сын, в поле, отмерь участок площадью сто ступней вдоль и сто поперек и вскопай.
Пошел сын в поле, отмерил участок и стал копать. А копать он еще не умел. Трудно было вначале, пока приловчился копать и к лопате приспособился.
К концу работа пошла все лучше и лучше. Но, когда сын вонзил лопату в землю, чтобы перевернуть последнюю горсть почвы, лопата сломалась.
Возвратился сын домой, а на душе неспокойно: что скажет отец за сломанную лопату?
– Простите меня, отец, – сказал сын. – Я допустил потерю в хозяйстве. Лопата сломалась.
– А копать ты научился? Копать тебе в конце было трудно или легко?
– Научился, и копать в конце мне было легче, чем в начале.
– Значит, ты не потерял, а нашел.
– Что же я нашел, отец?
– Желание трудиться. Это самая дорогая находка.

Валентина Осеева
Сыновья
Две женщины брали воду из колодца. Подошла к ним третья. И старенький старичок на камушек отдохнуть присел.
Вот говорит одна женщина другой:
– Мой сынок ловок да силён, никто с ним не сладит.
– А мой поёт, как соловей. Ни у кого голоса такого нет, – говорит другая.
А третья молчит.
– Что же ты про своего сына не скажешь? – спрашивают её соседки.
– Что же сказать? – говорит женщина. – Ничего в нём особенного нету.
Вот набрали женщины полные вёдра и пошли. А старичок – за ними. Идут женщины, останавливаются. Болят руки, плещется вода, ломит спину.
Вдруг навстречу три мальчика выбегают.
Один через голову кувыркается, колесом ходит – любуются им женщины.
Другой песню поёт, соловьем заливается – заслушались его женщины.
А третий к матери подбежал, взял у неё ведра тяжёлые и потащил их.
Спрашивают женщины старичка:
– Ну что? Каковы наши сыновья?
– А где ж они? – отвечает старик. – Я только одного сына вижу!

Василий Сухомлинский
Пекарь и Портной
Заспорили Пекарь и Портной: чей труд важнее и нужнее людям? Пекарь говорит Портному:
– Что случится, если я не испеку хлеб? Да без хлеба ни шахтер в шахту не спустится, ни тракторист за руль не сядет, ни ты, Портной, ножницы в руки не возьмешь.
– А что случится, если портных не станет? Кто одежду сошьет? Без одежды ни шахтер в шахту не спустится, ни тракторист за руль не сядет, ни ты, Пекарь, в свою пекарню не пойдешь.
Так и не пришли к одному мнению – чей же труд важнее и нужнее людям.
– Я обойдусь без тебя, Портной, – сказал Пекарь.
– И я проживу без тебя, Пекарь, – ответил Портной.
Пошли каждый на свою работу. Трудится Пекарь день, трудится другой – можно и без Портного обойтись. На третий день повесил Пекарь пиджак возле печи, рукав пиджака и обгорел; да так обгорел, что и пепел посыпался. Почесал затылок Пекарь. Что же делать? Пиджак с одним рукавом. К Портному нужно идти…
А Портной тем временем поработал день без хлеба – ел суп и кашу. Поработал второй день без хлеба… А на третий день живот так подвело, что и ножницы из рук выпали. Надо идти к Пекарю за хлебом.
Вышли из дома одновременно – Пекарь и Портной. Пекарь шел к Портному, а Портной – к Пекарю.
Встретились. Пекарь держит в руке пиджак без рукава, а Портной – пустую корзинку.

Иоанн Рутенин
Три сестрицы
В Давние давние времена жил на Руси один хороший человек. Был он пасечник и цветовод.
И всё ему казалось, что он мало добра людям делает.
Помолился он как-то раз на ночь перед иконой и говорит:
– Господи! Что мне такое сделать, чтобы людям было хорошо и Тебе приятно?
И явился ему этой ночью во сне Ангел небесный и говорит:
– Вот, ты продаёшь людям душистый и сладкий мёд со своей пасеки. Люди его едят и Господа хвалят. И им хорошо, и Богу приятно.
Проснулся утром хороший человек, вспомнил сон и думает: «Может оно и так, но что бы мне ещё такое сделать?»
И на следующую ночь опять стал молиться:
– Господи, что бы мне сделать такое, чтобы и людям было хорошо и Тебе приятно?
И явился к нему и во вторую ночь Ангел небесный во сне и так сказал:
– Вот, у тебя есть богатый цветник. И люди покупают у тебя прекрасные розы. Люди их ставят у себя в вазу на стол, любуются ими – и Господа хвалят. И им хорошо, и Богу приятно.
«Может, оно и действительно так, но что бы мне ещё такое-эдакое сделать?»
И опять стал молиться прежде, чем лечь:
– Не гневайся на меня, Господи, что надоедаю Тебе со своими просьбами. Но что бы мне такое сделать, чтобы и людям было хорошо, и Тебе приятно.
И явился к нему в третий раз Ангел небесный и говорит:
– Раз уж ты так хочешь Богу угодить, возьми из двух живых сотвори одно мёртвое, но так, чтобы оно как живое было.
Растерялся хороший человек. Отвечает Ангелу небесному:
– Да как же это такое сделать-то можно?
Улыбнулся ему Ангел и говорит:
– А тебе в этом две сестрицы помогут. А та, что ты сотворишь, – будет третья сестрица… – Да и улетел к себе на небеса!
Проснулся утром хороший человек: «Вот это задача!» – думает. Вышел он во двор прогуляться. Глядит, а на самой красивой розе в его цветнике пчела сидит.
– Эка! – осенило его. – Может, это те две сестрицы самые и есть?
И начал он размышлять: «А чем они не сестрицы? Пчела никак не может без розы: каждое утро на ней нектар собирает. А роза этому и рада, и тоже скучает без пчелы».
Стал он размышлять дальше: «Да и похожи они, хоть роза – растение, а пчела – насекомое. И похожи вот как: у пчелы крылышки как лепестки, а у розы лепестки, похожие на крылышки! Роза пахнет сладко как мёд. А мёд благоухает, словно роза».
Размышляет он дальше и думает: «Схожи они даже и в том, что нежная роза может ненароком уколоть своим шипом, а добрая пчела может нечаянно ужалить. Ну чем не две сестрицы! – решил хороший человек. – Но как же им третью-то сотворить? Да так, чтобы она на своих сестер была похожа. Была тонкая и длинная как стебель розы. Была трудолюбивая как пчела, которая сама себя не жалеет, когда мёд собирает. Чтобы она пахла как мёд с розой и роза с мёдом. И чтобы у неё было крылышко, похожее на лепесток, и лепесток, похожий на крылышко?»
Думал, думал хороший человек, потом пошёл на пасеку, набрал воску и сотворил свечу.
Она получилась длинная, тонкая и прямая как стебель розы. Он зажёг её и пламя свечи было похоже и на крылышко пчелы, и на лепесток розы. А как дивно пахнет она, когда горит!
И, как роза может нечаянно уколоть, пчела нечаянно ужалить, так свеча может ненароком ожечь.
И также, как пчела не жалеет себя на работе, так и свеча до того не щадит себя в своём жарком горении, что сгорает дотла.
Вот и вам, двум сестрицам, – пчеле и розе, – третья сестрица – свеча!
Пошел хороший человек в церковь и всем свечки поставил: перед иконой Пресвятой Троицы, перед иконой Богородицы с Младенцем Христом, Всем Святым и тому Ангелу небесному, что во сне ему являлся.
Вы спросите меня, а что такое мёртвое как живое?
А вы зажгите свечку перед иконой. Посмотрите на её огонек.
Разве он не живой? Живой!
И как он молится вместе с нами Господу и Богородице!
И людям хорошо, и Богу приятно!..

Василий Сухомлинский
Счастье и труд
У одной бедной женщины были два сына-близнеца. Когда сыновьям исполнилось семь лет, мать дала им по ведру, взяла за руки и сказала:
– Пойдем, сыны, добывать разум.
Шли они день, шли другой, а на третий пришли к высокой горе.
– В этой горе, – рассказала мать, – маленькими золотыми крупицами рассыпан разум. Чтобы добыть разум, нужно найти полное ведро маленьких золотых крупинок. Добывайте себе разум. – И дала сыновьям по маленькой лопатке.
Сыновья-близнецы были очень похожи друг на друга: синие глаза, черные брови, белое лицо… но душа у них была разная. Один сын – Работящий, а другой – Ленивый.
Ленивый взял ведро и лопатку и пошел прочь от горы.
– Пойду к речке, – сказал он Работящему, – рыбу половлю и уху сварю.
А Работящий сел возле высокой горы и начал пересыпать землю маленькой лопаткой. Наберет лопатку земли, высыпет, а из нее иногда падает золотая крупинка. Он ту крупинку и кладет в ведро.
Прошло много лет. Ленивый сын вспомнил о своем Работящем брате и решил: пойду посмотрю, жив ли он еще.
Идет день, идет другой, на третий день приходит к горе. Но гора совсем не там, где была много лет тому назад, когда они с братом были семилетними детьми. Стоит возле горы Работящий брат, а рядом с ним полное ведро золотых крупинок.
Удивился Ленивый, понял, что его Работящий брат пересыпал всю земляную гору и добыл разум. А он, Ленивый, только и научился рыбу ловить и уху варить.
– Что же ты теперь будешь делать? – поинтересовался Ленивый брат у Работящего.
– Пойду добывать счастье для матери.
– За золото, счастье купишь? – спросил Ленивый.
– Счастье не покупается, – отвечал Работящий брат, – счастье достигается трудом.

Василий Сухомлинский
Дырявое ведро
Один раз в неделю третьеклассники приходили вечером в школу с ведрами. Они поливали маленькие дубки, которые росли довольно далеко от школы – метров за триста.
Приходил и Николай Лежебока. Очень не хотелось ему работать. Несет Николай ведро с водой и всю дорогу от колодца и до дубков думает: «Зачем я на свет родился? Разве для того, чтобы это ведро носить?» Когда приближался день работы, Николай с самого утра думал: «Хотя бы сегодня дождь пошел».
Но дождя не было. Николай стал думать: «Как бы облегчить работу?» И придумал: пробил гвоздиком дырочку на дне ведра.
Набирает Николай полное ведро, но пока донесет – воды на дне – стакан остается. Легко стало Лежебоке.
Однажды к зеленым дубкам пришел дед Матвей – старый солдат. Все в селе уважали деда Матвея: за подвиги на фронте награжден он был тремя орденами.
Увидел дед Матвей, что Николай обманывает товарищей, а никто не видит обмана. Подошел к Николаю, когда мальчик выливал под дубок стакан воды, положил ему руку на плечо и говорит:
– Выверни карманы.
Вывернул Николай карманы в штанах и смотрит с удивлением на деда. И мальчики смотрят, и вожатая.
Взял дед Матвей у Николая тот же гвоздик и провертел в кармане дырку. Потом и в другом кармане дырку сделал. Вынул из своего мешка две горсти желудей, положил в карманы Николаю и говорит:
– Это не желуди, а патроны. И ты идешь не воду набирать, а по врагу стрелять, потому что – война. Враг вон за тем забором. Подойди, мальчик, к забору, и вынимай там патроны из карманов.
Наклонив голову, Николай сделал шаг, другой, третий. Желуди все высыпались. Пока дошел до забора, не осталось в карманах ни одного.
– Подумайте, каким человеком может стать Николай, – сказал дед Матвей и пошел своей дорогой.
Дети стояли, опустив головы. Они думали.

Рассказы собрала Тамара Ломбина
Член Союза писателей России, кандидат психологических наук.
Автор 11 книг. Лауреат Всероссийского конкурса на лучшую книгу для детей «Наш огромный мир»

Помогите пожалуйста, нужны притчи о труде. — Школьные Знания.com

Алмаз Кохинор Индийская притча
Однажды, копаясь на своём участке, крестьянин нашёл камушек. Камушек выглядел очень красивым, и крестьянин подумал, что он мог бы понравиться его детям. Они могли бы играть с ним, ведь он такой красивый, — поэтому он принёс камушек домой. Дети — везде …
2
Беспокойство за родителей
Современная притча
Однажды учительница обратила внимание, что один из её учеников ушёл в себя и сидит в задумчивости. — Тебя что-то беспокоит? — спросила она. — Мои родители, — ответил мальчик. — Отец работает с утра до вечера, чтобы накормить и одеть меня, а также …
3
Бестолковый наследник Притча от Дмитрия Колганова
Один богатый любящий отец Наследнику оставил свой дворец, Построенный под самый небосвод Из дерева невиданных пород. Резьба была на стенах такова, Что трезвая кружилась голова — Цветами изукрашенный сандал Как редкостный цветник благоухал, А злые львы, …
4
Бог дал Современная притча
Шли два человека по улице. Один другому рассказывал о том, как он тяжело трудится для того, чтобы его жене было хорошо. В какой-то момент он остановился и, глядя на свои ладони с растопыренными пальцами, громко закричал: — Я всё вот этими руками, этими …
5
Быть женой генерала Притча от Андрея Якушева
Встретились две подруги и разговорились о личных автомобилях. Одна сказала другой: — А я не хочу свою машину. Я хочу, чтобы меня везде возили. — А кто бы тебя возил? — уточнила подруга. — Мой мужчина. — Ну, это возможно, только когда вы знакомитесь. …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *