Легенда о воре

Читать «Легенда о воре (ЛП)» — Гомес-Хурадо Хуан — Страница 1 — ЛитМир

Жара укутывала землю своим покрывалом. На королевский тракт легли тени от копыт лошадей.
Отряд возглавлял сухопарый мужчина с острыми чертами лица, вслед за ним серые клячи тянули пару повозок. Двое парней присматривали за животными, а в повозках ехали трое мужиков, чтобы разгружать мешки с пшеницей. Замыкала процессию вереница мулов, которые стоически глотали пыль, поднимаемую колесами и подковами.
Предводитель отряда крутил в руках поводья. Ему приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы не вонзить шпоры в бока лошади и не помчаться галопом в сторону Эсихи. Этим походом королевский комиссар по закупкам продовольствия был обязан своей должности, ему поручили собирать пшеницу для Непобедимой армады, которую готовил Филипп II для вторжения в Англию. Как бывшего солдата, это поручение наполняло новоиспеченного комиссара гордостью и чувством ответственности. Комиссар чувствовал, что вносит свой вклад в славу, которая будет завоевана в ближайшие месяцы. Пусть сам он уже не мог удержать мушкет, поскольку благодаря одной злополучной битве шестнадцать лет назад перестал владеть одной рукой, по меньшей мере, он в состоянии накормить тех, кто может стрелять.
Впрочем, задача оказалась не из легких. Крестьяне и землевладельцы не особо расположены отдавать зерно. Комиссар имел право вершить правосудие, а также разрешение ломать засовы и опустошать зернохранилища, с единственным обязательством — оставлять в обмен королевскую долговую расписку. Вряд ли клочок бумаги с радостью приняли бы те, кто гнул спины над землей, особенно учитывая общеизвестную неторопливость короны в деле оплаты долгов, которые она так беспечно на себя брала.
Комиссар прервал свои размышления, когда на расстоянии броска камня на извилистой мощеной дороге показался полуразвалившийся домишко.
— Это таверна Грихана, господин, — сказал кто-то из сидящих в повозках с надеждой в голосе. Путь из Севильи в Эсиху был тяжелым, и люди надеялись, что им предоставится возможность прочистить горло от дорожной пыли кувшином вина.
Комиссар предпочел бы продолжить путь. Он чувствовал себя способным взвалить на спину миллион мешков пшеницы. Всего через неделю ему исполнялось сорок, но он по-прежнему был гораздо сильнее, чем казалось при взгляде на его худобу и живые, но печальные глаза.
— Остановимся отдохнуть ненадолго, — ответил он, не оборачиваясь. В конце концов, нужно было напоить животных. Под таким палящим солнцем люди и мулы могли вытерпеть еще много миль, но вот лошади — совсем другое дело.
Внезапно он почувствовал, что что-то не так.
Собаки не приветствовали прибытие процессии веселым лаем с обочин дороги. Никто не высунулся из двери хижины, привлеченный шумом людей, колес и животных. Стояла лишь липкая и тревожная тишина.
Местечко было маленьким и убогим. Квадратное, топорной работы строение, покрытое поблекшей известкой, с деревянной халупой в качестве конюшни. Чуть подальше раскинулся оливковый сад, но комиссар не смотрел вдаль. Его взгляд был прикован к двери.
— Стоять! Всем вернуться к повозкам!
Люди, уже бежавшие к колодцу, находившемуся в нескольких шагах от дома, остановились как вкопанные. Проследив, куда направлен взгляд комиссара, все одновременно перекрестились, словно бы движимые невидимой рукой.
Из хибары торчала костлявая и голая рука мертвеца. Почерневшее, всё в язвах лицо не оставляло места для сомнений относительно причин его кончины: это был характерный признак беспощадного убийцы, кошмара, внушавшего ужас любому мужчине, женщине и ребенку тех времен.
— Чума! Пресвятая Дева! — воскликнул один из грузчиков.
Комиссар властным тоном повторил свой приказ, и вся группа поспешила его выполнить, словно одно лишь простое соприкосновение с пыльной землей могло передать им болезнь. Пять дней ужасающих мучений, а потом неизбежная смерть. Мало кому удавалось выжить. Он уже собирался отдать приказ отправиться в путь, но ему помешал внутренний голос.
«А если внутри есть кто-то, нуждающийся в помощи?»
Пытаясь совладать со страхом, комиссар слез с лошади. Обходя животное, он достал из сумки платок и закрыл им лицо, завязав на затылке. Он довольно долго прожил в Алжире, в плену у арабов, и видел, как их врачи зачастую использовали такой способ, когда должны были посетить больного, зараженного этим недугом. Он медленно пошел к дому, держась как можно дальше от трупа.
— Не входите туда, господин!
Комиссар остановился у двери. На мгновение он ощутил соблазн вернуться, вскочить на лошадь и убраться отсюда. В этот миг это было бы самым разумным решением, но однажды наступил бы день, когда те же люди вспомнили бы, как их начальник поддался страху. В ближайшие месяцы он будет весьма нуждаться в своих спутниках, и не стоило с самого начала давать им повод потерять к нему уважение.
Он сделал шаг вперед.
Один из грузчиков начал шепотом молиться, другие тотчас же к нему присоединились. Даже животные встревожились, чувствуя обуявший хозяев ужас.
Зайдя в лачугу, комиссар прищурил глаза до тех пор, пока зрачки не привыкли к темноте внутри помещения. С порога ему была видна одна большая комната, которая, должно быть, служила одновременно и залом, и столовой, и спальней, как почти во всех домах бедноты. Из мебели имелся только стол, скамья и несколько соломенных тюфяков на полу. Второго этажа не было, только задняя дверь, определенно ведущая в кухню.
Несмотря на защиту платка, он почувствовал вонь. Но это не был смрад мертвеца. Комиссар отлично знал этот запах и не чувствовал его здесь.
Набравшись храбрости, он сделал несколько шагов. Стайка крыс незаметно подкралась к нему и проскользнула между ног, и он порадовался, что на нем были толстые сапоги для верховой езды. Тюфяки, замеченные им еще с порога, лежали рядом с большим кувшином масла, без всякий сомнений произведенного из плодов маленького оливкового сада. Постелей было две, одна из них занята.
Даже несмотря на полумрак он понял, что лежавшей там женщине ничем нельзя помочь. Уставившиеся в потолок пожелтевшие глаза покрылись тонкой пеленой. Должно быть, она умерла всего пару часов назад.

Книга: Легенда о воре

На следующий день Клару посетили два человека.
Каждому РёР· РЅРёС… предстояло навсегда изменить ее жизнь, РІРѕС‚ только РѕРЅР° РѕР± этом РїРѕРєР° РЅРµ знала. РћР±РѕРёС… этих людей РѕРЅР° менее всего ожидала увидеть РІ своей аптеке. Первый гость пришел ближе Рє вечеру, РєРѕРіРґР° Клара уже собиралась закрыть аптеку Рё заняться садом, которым пренебрегала уже второй день. РћРЅР° читала «РђРЅР°С‚РѕРјРёСЋ человека» итальянца Ачиллини РІ вольном переводе РЅР° кастильский. Монардес РІ СЃРІРѕРµ время пытался обучать ее латыни Рё арабскому языку, РЅР° которых была написана большая часть медицинских трактатов, РЅРѕ особых способностей Рє языкам Сѓ нее РЅРµ обнаружилось. Лекарь РїСЂРёС…РѕРґРёР» РІ отчаяние, глядя, как Клара, знающая РЅР° память более полусотни рецептов, РЅРµ может затвердить всего-то три латинских склонения.
К счастью, самые важные книги можно было найти и на испанском, и Монардесу удалось разыскать и купить некоторые из них. Таким образом, Клара, избавленная от языкового барьера, могла их читать и перечитывать десятки раз. Этот трактат по анатомии был одним из ее любимых. Она была настолько поглощена чтением, что даже не заметила, как кто-то вошел в аптеку, пока гостья не заговорила.
— РњРѕРіСѓ тебя заверить, что сей предмет весьма редко достигает таких размеров.
Клара подняла глаза РѕС‚ РєРЅРёРіРё. РћРЅР° была открыта как раз РЅР° той странице, РіРґРµ помещалась иллюстрация, РЅР° которой РІРѕ всех подробностях был изображен человеческий пенис РІ состоянии РїРѕРєРѕСЏ Рё РІ состоянии эрекции. Иллюстрации сопровождались текстом, повествующим Рѕ том, как вышеназванный орган переходит РёР· РѕРґРЅРѕРіРѕ состояния РІ РґСЂСѓРіРѕРµ; описания подтверждались теориями самых разных светил науки — РѕС‚ Аристотеля РґРѕ Авиценны. Однако РЅРё РѕРґРёРЅ РёР· РЅРёС… РЅРµ СЃРјРѕРі Р±С‹ объяснить, почему Клара так покраснела, поспешно захлопнув РєРЅРёРіСѓ Рё поднимаясь навстречу гостье.
Солнечный свет РёР· выходящего РЅР° улицу РѕРєРЅР° оставил лицо гостьи РІ тени, Рё Кларе сперва показалось, что перед ней, очевидно, булочница, поскольку лицо женщины было осыпано РјСѓРєРѕР№. Однако, приглядевшись, Клара поняла, что ошиблась, Рё белый порошок, которым было покрыто лицо женщины, лишь казался РјСѓРєРѕР№, Р° РЅР° самом деле это была РїСѓРґСЂР° — РѕСЃРѕР±РѕРµ вещество, РїСЂРё помощи которого женщины наводили красоту. Бледность кожи была главным признаком аристократизма, РѕРЅР° говорила Рѕ том, что дама РЅРµ работает РІ поле, Рё ее лица РЅРµ касаются солнечные лучи, РІ то время как медный загар, как Сѓ молодой аптекарши, свидетельствовал Рѕ принадлежности Рє низшему сословию.
Разумеется, эта женщина не имела никакого отношения к аристократии. И, хотя разглядывать человека в упор, безусловно, неучтиво, однако Клара ничего не могла с собой поделать и продолжала пожирать гостью изумленными глазами. Наряд незнакомки был весьма броским, даже кричащим; словно она всеми силами стремилась привлечь к себе внимание. Чего стоило одно лишь темно-зеленое платье, расшитое цветами и с глубоким декольте. От женщины исходил удушающий аромат розовой воды; Клара, правда, не сразу обратила на это внимание, ведь в ее аптеке соперничали друг с другом самые разные запахи. В целом гостья выглядела настолько причудливо, что Клара даже затруднялась определить ее возраст: ей могло быть и двадцать, и сорок лет.
Контраст наряда гости СЃ ее собственным простым темно-коричневым платьем — единственной одеждой Клары — оказался настолько разительным, что девушка едва справилась СЃ искушением расправить СЋР±РєСѓ, положив РЅР° стол РѕР±Рµ СЂСѓРєРё.
— РќСѓ что, налюбовалась? — спросила незнакомка, скорчив забавную рожицу.
— Простите, сеньора, — потупилась Клара, еще больше смутившись. — РџРѕ правде сказать, нечасто РјРЅРµ приходится видеть…
— Видеть таких, как СЏ, ты хочешь сказать? — холодно перебила гостья.
— Нет, людей вообще. Возможно, РјРЅРµ РЅРµ следовало Р±С‹ этого говорить, РЅРѕ РІС‹ — РјРѕСЏ первая клиентка Р·Р° те РґРІРµ недели, как СЏ открыла СЃРІРѕСЋ аптеку. Чем РјРѕРіСѓ служить?
От этих слов тон гостьи немного смягчился.
— РќСѓ что Р¶, РІ таком случае… Честно РіРѕРІРѕСЂСЏ, РјРЅРµ нелегко говорить РѕР± этом, девочка, хотя всем известно, что Манжетка Р·Р° словом РІ карман РЅРµ лезет.
Клара ответила ей дружелюбной улыбкой. Много раз она видела, как Монардес беседует с пациентами, и поэтому хорошо знала, в чем заключается одна из главных трудностей в работе лекаря. Дело в том, что пациенты далеко не всегда правдиво описывают симптомы болезни: либо потому, что стесняются, либо потому, что и сами подмечают далеко не всё. Например, Монардесу иной раз приходилось задавать пациенту самые разные вопросы, порой весьма щекотливые, чтобы точно определить болезнь, наличие которой он подозревал. В результате больные все больше нервничали, а некоторые даже покидали его дом, яростно хлопнув дверью. Однако гордый лекарь лишь пожимал плечами.
— Это РјРѕР№ РґРѕРј, Рё правила здесь РјРѕРё. РћРЅРё еще вернутся.
В большинстве случаев так и случалось, но Клара не привыкла к подобной манере поведения. Молодая рабыня, постоянно живущая под гнетом своего положения, как никто другой знала, что слова могут быть столь же болезненными, как нарыв или сломанная кость. Страдания можно облегчить еще и дружелюбием. Когда она поделилась этими мыслями с лекарем, тот раздраженно отправил ее наполнять бадьи водой. Но, видимо, какие-то из ее слов запали лекарю в душу, потому что с тех пор Клара заметила, что он пытается вести себя с пациентами мягче.
— Проходите, садитесь, пожалуйста, — предложила Клара посетительнице.
Та, похоже, поначалу хотела обойти прилавок, но потом передумала. Клара подвинула ей стул и села напротив.
— РњС‹ здесь РѕРґРЅРё, так что РІС‹ можете говорить СЃРІРѕР±РѕРґРЅРѕ. Признайтесь, ваша проблема… Скажем так, интимного характера?
— Интимного характера? — повторила та, немного растерявшись. — Да нет, интимного характера скорее РјРѕРµ ремесло, РЅРѕ то, зачем СЏ пришла, РЅРµ имеет Рє нему никакого отношения.
Это не особо помогло. Клара пожевала губу, пытаясь найти способ вытянуть что-то из клиентки. Теперь она гораздо лучше понимала Монардеса.
— РњРЅРµ Р±С‹ хотелось понять — хотя Р±С‹ РІ самых общих чертах — что же привело вас СЃСЋРґР°? Например, РЅРµ могли Р±С‹ РІС‹ РјРЅРµ назвать ваше РёРјСЏ Рё рассказать, чем РІС‹ занимаетесь?,
— Меня Р·РѕРІСѓС‚ Лусия, Р° фамилии Сѓ меня нет, поскольку меня подкинули Рє дверям церкви, РЅРѕ РІСЃРµ называют меня Манжетка. Рђ что касается моего ремесла, то РѕР± этом РЅРµ принято говорить РІ приличном обществе, девочка. Неужели РЅРµ поняла, разглядывая меня РІРѕ РІСЃРµ глаза, РєРѕРіРґР° СЏ вошла?
— РќСѓ, возможно, РІС‹ — знатная дама, Р° возможно… — неуверенно начала Клара, продолжая РїСЂРё этом внимательно рассматривать гостью. Безвкусное платье, РїСѓРґСЂР° РЅР° лице, сомнительное замечание относительно размера пениса, брошенное ею СЃ таким усталым цинизмом, словно ей РЅР° своем веку довелось повидать немало подобных вещей. Клара даже мысленно обругала себя, что РЅРµ догадалась раньше, ведь РІСЃРµ признаки так Рё лезли РІ глаза. — РђС…, РґР°! — воскликнула РѕРЅР° наконец. — Понимаю.
Женщина издала странный звук, нечто среднее между хохотом и удивлением.
— Просто РЅРµ РјРѕРіСѓ поверить! — воскликнула РѕРЅР°. — Право, СЏ недооценила тебя, душенька. РЇ-то думала, ты такая же надменная стерва, как Рё РІСЃРµ остальные, Р° ты оказалась невинной, словно птенчик. Только Р±СѓРґСЊ осторожна, как Р±С‹ тебе РЅРµ вывалиться РёР· гнездышка! Кстати, как ты оказалась РІ РїРѕРґРѕР±РЅРѕРј месте? Смотри, РЅРµ перепутай клещевину СЃ ромашкой!
Она почти повторила слова булочницы, но, как ни странно, Клара не обиделась. Она понимала, что шлюха лишь пытается побороть свое смущение и, возможно, немного оттянуть время, прежде чем рассказать о своей беде. Для женщины ее профессии, у которой совсем не осталось ничего личного, было настоящей отрадой наткнуться на подобное сдержанное поведение.
— Сеньора… — поторопила ее Клара.
— РќРµ называй меня сеньорой, СЏ РѕС‚ этого кажусь себе слишком СѓР¶ важной. Как тебя Р·РѕРІСѓС‚?
— Меня Р·РѕРІСѓС‚ Клара. Скажите, что Сѓ вас стряслось?
Манжетка наклонилась вперед и прошептала что-то Кларе на ухо, та кивнула в ответ, немного обеспокоенная.
— РљРѕРіРґР° был последний раз?
— РќР° прошлой неделе, душенька РјРѕСЏ. Твердый, как камень, Рё еле вышел.
— Подождите минутку.
Клара прошла в небольшую лабораторию, смежную с помещением аптеки, и достала жаровню, штатив и ковш. Всё это она установила на письменном столе, затем вскипятила воду и бросила в нее по щепотке снадобий из нескольких банок. Потом сняла смесь с огня и дала настояться, пока смесь не приобрела зеленовато-коричневый цвет. Затем процедила отвар в глиняную чашку и протянула Манжетке, которая всё это время с недоверием за ней наблюдала.
— Что это такое? — спросила РѕРЅР°.
— Корень цикория, цветы календулы Рё толченое семя подорожника. Пейте маленькими глоточками, РїРѕРєР° РЅРµ остыло.
Пока женщина пила горячий отвар, Клара вышла в сад и вскоре вернулась, неся в руках несколько больших широких листьев.
— Рђ это еще что такое? РЇ что, должна РёС… жевать? РўС‹ считаешь меня РєРѕСЂРѕРІРѕР№?
— Это? РќРµ обращайте внимания. Скажите, РЅРµ могли Р±С‹ РІС‹ остаться здесь еще ненадолго, РјРЅРµ хотелось Р±С‹ СЃ вами поговорить. РџРѕ правде сказать, последнее время СЏ чувствую себя такой РѕРґРёРЅРѕРєРѕР№.
Манжетка была весьма польщена Рё СЃ большой охотой поведала Кларе Рѕ своей жизни. Р’ том, что РЅРµ касалось ее болезни, РѕРЅР° оказалась весьма красноречивой, рассказав Кларе Рѕ своем детстве, проведенном РІ приюте, откуда РѕРЅР° сбежала, РєРѕРіРґР° ей было двенадцать. И РїРѕРєР° РѕРЅР° рассказывала, Клара разглядела Р·Р° Р±СЂРѕСЃРєРёРј безвкусным нарядом Рё толстым слоем РіСЂРёРјР° живого человека, РѕРЅР° поняла, что РІСЃС‘ это — РЅРµ более чем Р±СЂРѕРЅСЏ, Р·Р° которой Манжетка пыталась укрыться, чтобы сохранить остатки достоинства. Ее история, РїСЂРё всей своей трагичности, РІ эти времена была РЅРµ столь СѓР¶ редкой. Несчастным девушкам, РЅРµ имевшим РЅРё семьи, РЅРё денег Рё РЅРµ сумевшим укрыться Р·Р° СЃРїРёРЅРѕР№ мужа или стенами монастыря, РЅРµ оставалось РёРЅРѕРіРѕ пути, РєСЂРѕРјРµ того единственного, РЅР° который ступила бедная Лусия спустя одиннадцать месяцев после побега РёР· приюта.
— РњРЅРµ РЅРµ оставалось ничего РґСЂСѓРіРѕРіРѕ, иначе СЏ Р±С‹ просто умерла РѕС‚ голода Рё холода. РЇ совсем исхудала, РјРѕСЏ душенька, стала тоньше сардинки. И РІРѕС‚ однажды вечером СЏ постучалась РІ дверь веселого РґРѕРјР°, Рё девушки приняли меня. РћРЅРё ухаживали Р·Р° РјРЅРѕР№, РїРѕРєР° СЏ РЅРµ окрепла достаточно, чтобы работать.
— Рђ вам было РЅРµ страшно? Р’ тот, первый раз…
— РљРѕРіРґР° РјРЅРµ раздвинули РЅРѕРіРё? Было противно: СѓР¶ больно РѕС‚ того сеньора несло жареным чесноком. РќРѕ СЏ РЅРµ боялась. Невинности СЏ лишилась еще раньше, РІ приюте. Меня изнасиловал РѕРґРёРЅ монах, поэтому СЏ Рё сбежала. Сама видишь, сколько РѕС‚ этого было РїСЂРѕРєСѓ…
Внезапно она замолчала, ее лицо покраснело. С мгновение она сидела неподвижно, недоумевая, что же с ней происходит и почему ей так плохо.
Потом вдруг схватилась за живот и взглянула на Клару умоляющими глазами.
— Пожалуйста… СЏ… РјРЅРµ нужно… — пробормотала РѕРЅР°.
Клара сунула ей в руки листья и указала на дверь, ведущую в сад.
— Можно РїСЂСЏРјРѕ РЅР° землю, ничего страшного. Растения Р±СѓРґСѓС‚ вам благодарны.
Манжетка направилась в сад, едва сдерживаясь, чтобы не броситься туда бегом. Уж Клара-то хорошо понимала, чего ей стоит сохранить самообладание.
Женщина вернулась через несколько РјРёРЅСѓС‚; теперь РѕРЅР° казалась совсем РґСЂСѓРіРёРј человеком. РћРЅР° умылась, удалив почти весь РіСЂРёРј — РЅСѓ разве что осталось совсем чуть-чуть РїСѓРґСЂС‹ возле ушей Рё вдоль линии волос. Без РїСѓРґСЂС‹ РѕРЅР° выглядела значительно старше, чем могло показаться вначале. Клара определила, что ей, должно быть, далеко Р·Р° тридцать, хотя РѕРЅР° РІСЃС‘ еще была РїРѕ-настоящему красива.
— РЇ взяла немножко РІРѕРґС‹ РёР· твоего колодца, чтобы освежиться, — призналась гостья, СЃРЅРѕРІР° усаживаясь СЂСЏРґРѕРј СЃ Кларой. — Надеюсь, ты РЅРµ возражаешь?
— Напротив, СЏ очень рада, что РІС‹ это сделали. РќРѕ СЏ хотела Р±С‹ еще РєРѕРµ-что вам сказать. Видите ли, возможно, ваша проблема РЅРµ ограничивается РѕРґРЅРёРј лишь пищеварением. РўРѕ есть, возможно, это лишь РѕРґРЅР° сторона проблемы. Скажите, Сѓ вас случаются головные боли?
Клара дала ей чистый платок, и Манжетка еще раз протерла лицо, убирая остатки грима, откинув при этом волосы назад, чтобы не мешали.
— Иногда случаются, особенно РїРѕ вечерам. РќРѕ это, должно быть, РѕС‚ усталости. РџРѕРґРё постой целый день РїРѕРґ аркой Макарены, РїСЂРё всём честном народе…
— Возможно, здесь кроется другая причина. Рђ РЅРµ случается ли такого, что РІС‹ никак РЅРµ можете заснуть?
— Душенька РјРѕСЏ, РїСЂРё нашей работе РѕСЃРѕР±Рѕ РЅРµ разоспишься. Иной раз пьяные гости засидятся РґРѕ пяти утра, только РёС… выставишь, Р° уже пожалуйста тебе — рассвет над Гранадой! Так что редкую ночь РјРЅРµ удается поспать СЃРїРѕРєРѕР№РЅРѕ.
— РЇ имею РІ РІРёРґСѓ, что РІС‹ хотите уснуть, РЅРѕ никак РЅРµ можете?
— Да, бессонница РІ последнее время РёР·СЂСЏРґРЅРѕ меня донимает. И СЃ каждым разом СЏ чувствую себя РІСЃС‘ более измученной.
— РЇ думаю, что основная причина вашей проблемы — РІ той РїСѓРґСЂРµ, что РІС‹ наносите РЅР° лицо Рё РіСЂСѓРґСЊ. Дело РІ том, что РІ эту РїСѓРґСЂСѓ добавляют свинец, Р° РѕРЅ весьма губителен для Р·РґРѕСЂРѕРІСЊСЏ.
— РќРѕ, душенька РјРѕСЏ, сколько женщин пользуются этой РїСѓРґСЂРѕР№! — воскликнула гостья, недоуменно качая головой.
Клара встала, вышла в заднюю комнату и сняла с полки небольшой томик. Эта книга была написана на латыни, а ее перевода найти не смогли; однако Монардес, бывало, читал ей вслух целые страницы из этой книги, где описывалась какая-нибудь странная, никому не известная болезнь. Клара показала эту книгу Манжетке, надеясь, что та поверит ей на слово, и ей не придется читать вслух: Кларе вовсе не хотелось обнаруживать перед гостьей свое полное невежество в латыни. Теперь она чувствовала себя даже в какой-то степени виноватой в том, что слишком уж дешево достались ей знания старого Монардеса, которым поистине не было цены.
— Эту РєРЅРёРіСѓ РјРЅРѕРіРѕ веков назад написал РѕРґРёРЅ древнеримский солдат, ставший впоследствии лекарем. РџРѕРјРёРјРѕ всего прочего, РІ ней рассказывается, как люди отравились свинцом, Рё первые симптомы отравления были такие же, как Сѓ вас. Этот металл содержится РІ вашей РїСѓРґСЂРµ Рё, чем сильнее РІС‹ пудритесь, тем больше СЏРґР° поступает РІ ваш организм через кожу. Р’С‹ должны немедленно прекратить пользоваться этой РїСѓРґСЂРѕР№.
— Подумаешь — головные боли! — отмахнулась женщина. — РќРµ так СѓР¶ это Рё страшно.
— РќРѕ смерть намного страшнее, Лусия. Если РІС‹ меня РЅРµ послушаетесь, то СЃРєРѕСЂРѕ умрете.
Проститутка в глубокой задумчивости опустила голову. Девушка увидела, как внезапно задрожали ее плечи, и поняла, что та плачет, изо всех сил сжимая губы, чтобы Клара этого не заметила. Клара подошла и обняла ее за плечи, чтобы хоть немного утешить. Слезы у несчастной женщины хлынули целым потоком, и несколько минут лились, не переставая. Наконец, Манжетка встала и взяла ее за руку.
— Спасибо. Р—Р° то, что назвала меня РїРѕ имени, Р·Р° то, что заботишься РѕР±Рѕ РјРЅРµ. РўС‹ РЅРµ представляешь, душенька, что это такое — быть шлюхой РІ Севилье. РўС‹ РЅРµ знаешь, что это такое — стоять РЅР° панели, Р° желторотые мальчишки, Сѓ которых даже еще СѓСЃС‹ РЅРµ растут, хлещут тебя плеткой, стоит тебе сделать шаг РІ РёС… сторону. РќРѕ самое худшее даже РЅРµ это, душенька. Хуже всего перемены РІ тебе самой. Что чувствуешь, РєРѕРіРґР° стоишь РІ переулке, Р° какой-РЅРёР±СѓРґСЊ богатый сеньор смотрит РЅР° тебя, словно ты РєСѓСЃРѕРє РјСЏСЃР°, Рё РІ конце концов выбирает РґСЂСѓРіСѓСЋ девицу, РЅР° десять лет моложе. Р’РѕС‚ тогда ты проклянешь самое себя, лишь Р±С‹ скрыть морщины РЅР° лице. РљРѕРіРґР° уже РЅРµ помогает РЅРё РїСѓРґСЂР°, РЅРё масла. Если СЏ перестану пользоваться РїСѓРґСЂРѕР№, то СѓРјСЂСѓ еще скорее — СѓРјСЂСѓ РѕС‚ голода, душенька РјРѕСЏ. Слишком РјРЅРѕРіРѕ РІРѕРєСЂСѓРі пятнадцатилетних девчонок, Рё неважно, что РѕРЅРё РІ постели немногим лучше ледяных статуй, РЅРѕ зато Сѓ РЅРёС… свежие мордашки Рё крепкие СѓРїСЂСѓРіРёРµ задницы.
Клара не ответила, потому что и не могла возразить против непримиримой реальности, о которой только что поведала Манжетка. Девушка лишь сжала ее руку, пока на лице пациентки не появилась слабая улыбка.
«РњРѕСЏ первая пациентка», — подумала Клара.
— РЇ приготовлю для вас настой волчьей СЏРіРѕРґС‹ РѕС‚ головной боли. И еще то средство, которое давала вам сегодня.
Манжетка обогнула прилавок и осталась с обратной стороны, пока Клара вытаскивала склянки и высыпала травы в бумажные пакетики. Когда всё было готово, женщина потянулась за кошельком и вопросительно посмотрела на Клару.
— Двадцать мараведи — Р·Р° травы.
— Рђ Р·Р° твои советы? — Лусия выжидающе приподняла Р±СЂРѕРІСЊ, готовясь услышать цену.
— РЇ РЅРµ РјРѕРіСѓ требовать Р·Р° РЅРёС… платы, — ответила Клара. — РЇ ведь РЅРµ врач.
— РЇ РЅРµ РјРѕРіСѓ позволить себе услуги врача, душенька. Если Р±С‹ СЏ обратилась Р·Р° помощью Рє священнику, РѕРЅ Р±С‹ лишь сказал, что РјРѕРµ тело отягощено грехами, Рё РІ этом РІСЃС‘ дело. Цирюльник пустил Р±С‹ РјРЅРµ РєСЂРѕРІСЊ. И РјРЅРµ страшно подумать, что могло Р±С‹ случиться, обратись СЏ Рє РґСЂСѓРіРѕРјСѓ аптекарю. РќРµ иначе, РѕРЅ дал Р±С‹ РјРЅРµ тот же самый настой, РЅРѕ РЅРµ задержал Р±С‹ меня Сѓ себя РІ РґРѕРјРµ, развлекая беседой. И тогда Р±С‹ Сѓ меня посреди улицы схватило живот.
Манжетка полезла в кошелек и достала серебряный реал. Это было вдвое больше того, что запросила Клара.
— Столько СЏ беру, РєРѕРіРґР° меня укладывают РІ постель. Правда, клиентов РІСЃС‘ меньше, Р° половину реала Сѓ нас отбирают наши храбрецы-сутенеры. РќРѕ черт РІРѕР·СЊРјРё, неужели твои услуги РЅРµ стоят РїРѕ меньшей мере этого? — сказала женщина, РјСЏРіРєРѕ положив монету РЅР° прилавок.
Клара благодарно улыбнулась. Жест этой женщины быль столь великодушным, что Клара не нашлась, что сказать. В тот же миг она позабыла о долгих днях, наполненных одиночеством, и страх, который ощутила при выходе из пекарни накануне днем.
— Заходите, РєРѕРіРґР° вам СЃРЅРѕРІР° понадобится помощь.
— Подожди немножко. Дело РІ том, что нас РјРЅРѕРіРѕ, Рё РЅРµ РїСЂРѕС…РѕРґРёС‚ Рё РґРЅСЏ, чтобы кто-РЅРёР±СѓРґСЊ РёР· нас РЅРµ захворал. — Женщина СЃ минуту поколебалась, прежде чем продолжить — РІРёРґРёРјРѕ, Р±РѕСЏСЃСЊ отказа. — РњРЅРµ Р±С‹ хотелось, чтобы ты навещала нас время РѕС‚ времени. РЇ, конечно, понимаю, что это РЅРµ самое подходящее место для порядочной девушки, РЅРѕ РїРѕ утрам мужчины Рє нам РЅРµ заходят, так что…
— РЎ удовольствием, Лусия, — ответила Клара. — Р’С‹ РјРЅРµ очень понравились, это правда. И для меня это действительно было Р±С‹ большим подспорьем. Видите ли, клиенты меня РЅРµ жалуют, — вздохнула РѕРЅР°, кивая РІ сторону улицы.
— Р’ таком случае, СЏ РїСЂРёРґСѓ РЅР° РґРЅСЏС… Рё провожу тебя Рє нам. Это недалеко, РЅРѕ РІСЃС‘ же РЅРµ дело, чтобы такая конфетка, как ты, шла РІ «РљРѕРјРїР°СЃ» РІ одиночку. Рђ сейчас СЏ тебя РїРѕРєРёРЅСѓ. Уже темнеет, Р° малышке Манжетке сегодня предстоит немало постельных сражений.
Она направилась к двери, но, едва открыв ее, снова отступила на шаг назад. На пороге возник незнакомый мужчина.
— Так ты говоришь, Сѓ тебя нет клиентов? РќСѓ, РїРѕ крайней мере, РѕРґРёРЅ теперь есть, РґР° еще какой красавчик! — женщина улыбнулась Рё подмигнула РЅРѕРІРѕРјСѓ посетителю, СЃРѕРїСЂРѕРІРѕРґРёРІ улыбку неприличным жестом.
— Сеньора, — поприветствовал ее незнакомец, галантно приподнимая шляпу.
— Приходите РІ «РљРѕРјРїР°СЃ», ваша честь, Рё спросите Манжетку, — сказала Лусия. — Р’С‹ РЅРµ пожалеете.
Гость не ответил, лишь молча дожидаясь, пока она выйдет. Уже стемнело, и Клара не могла разглядеть его лица. Тем не менее, ей не давала покоя какая-то смутная тревога. Она разыскала свечу и вставила ее в подсвечник, который держала под прилавком, потому что в аптеке царил полумрак.
— Чем РјРѕРіСѓ служить? — спросила РѕРЅР°, пытаясь зажечь свечу.
— РЇ сам себя обслужу, — ответил незнакомец, закрывая Р·Р° СЃРѕР±РѕР№ дверь.
Он твердым шагом подошел к прилавку, оперся на него рукой и перемахнул через него одним прыжком, что Кларе казалось невозможным. Когда он приземлился, его сапоги подняли лишь небольшое облачко пыли на земляном полу, а стоя со слегка согнутыми коленями и в элегантной позе, он напоминал дикое животное. На мгновение Клара была настолько заворожена, что даже позабыла про страх. В конце концов ей удалось зажечь свечу. С подсвечником в одной руке и ножом, который она хранила между банками, в другой, девушка обернулась, чтобы встретиться лицом к лицу с нарушителем спокойствия, опасаясь, что он в любой миг на нее набросится.
Но тот не обращал на Клару ни малейшего внимания и смущенно оглядывался вокруг.
— Проклятье, как здесь РІСЃС‘ переменилось.
Он повернулся к девушке и увидел, что она сжимает в руке нож.
— РќРё шагу дальше — или СЏ выпущу вам кишки.
— Р’С‹, должно быть, шутите?
Клара пронзительно закричала и бросилась на него с ножом наперевес, но злоумышленник лишь подался в сторону и, заломив ей руку за спину, с легкостью выхватил у нее оружие.
— Это вам РЅРµ поможет, — сказал РѕРЅ. Затем, РЅРµ торопясь, подошел Рє книжному шкафу орехового дерева, РіРґРµ стояли медицинские трактаты, Рё положил РЅРѕР¶ РЅР° самую верхнюю полку, чтобы Клара РЅРµ смогла дотянуться, Р° потом РІРЅРѕРІСЊ повернулся Рє девушке.
— РќРµ СѓРіРѕРґРЅРѕ ли вам одолжить РјРЅРµ свечу?
— Р’С‹ хотите меня обокрасть? — спросила РѕРЅР°. — Здесь нет ничего ценного.
— Р’С‹ дважды неправы, — усмехнулся РѕРЅ. — Р’Рѕ-первых, СЏ пришел СЃСЋРґР° РЅРµ для того, чтобы красть, Р° лишь затем, чтобы забрать то, что принадлежит РјРЅРµ. Рђ РІРѕ-вторых, Сѓ вас как раз есть нечто весьма ценное — РІРѕ РІСЃСЏРєРѕРј случае, для меня. Так РІС‹ дадите РјРЅРµ свечу, или РјРЅРµ отобрать ее Сѓ вас так же, как СЏ только что отобрал РЅРѕР¶?
Порядком разозленная Клара уже готова была швырнуть свечу ему в лицо, как вдруг глаза злоумышленника вспыхнули в ее свете зеленым огоньком. Те самые глаза, которые Клара была не в силах забыть.
— Так это РІС‹! Р’С‹ — ученик того карлика!
Лицо молодого человека осветилось зловещей улыбкой.
— РќСѓ что Р¶, РїРѕ крайней мере, РІС‹ помните тех, РєРѕРіРѕ погубили.
Девушка отвела взгляд, полный стыда Рё чувства РІРёРЅС‹. РўРѕ, что произошло РІ тот далекий день, тяжким пятном легло РЅР° ее совесть. РћРЅР° тогда побежала Р·Р° стражей, всего лишь подчиняясь приказу Монардеса, Р° ведь РІ этом РЅРµ было такой СѓР¶ необходимости. Этот парнишка РЅРµ сделал ничего плохого. Более того, Р·Р° несколько месяцев РґРѕ того РѕРЅ даже спас ее — тогда, РЅР° рынке, РєРѕРіРґР° РѕРЅР° обвинила РІ убийстве негритенка маркиза РґРµ Альхарафе. Сердце подсказывало Кларе, что РѕРЅ РЅРµ виновен РІ тех преступлениях, РІ которых его обвинили, РЅРѕ разум СѓРїРѕСЂРЅРѕ твердил, что, безусловно, виновен, хотя РІ глубине души РѕРЅР° понимала, что просто хочет подавить угрызения совести.
И тут в ней громко заговорила гордость.
— Р’С‹ — РІРѕСЂ, который вошел РІ РґРѕРј моего С…РѕР·СЏРёРЅР° СЃ умирающим РЅР° руках. РЇ всего лишь призвала слуг закона, — произнесла РѕРЅР° СЃ РІРёРґРёРјРѕР№ холодностью.
Насмешливая улыбка злоумышленника слегка дрогнула, словно занавеска в дуновении ветерка, но тут же вернулась на прежнее место.
— Просто удивительно, РґРѕ чего законопослушной РІС‹ сделались, — усмехнулся РѕРЅ. — Как же трепетно РІС‹ относитесь Рє тому же самому закону, который так легко позволяет С…РѕР·СЏРёРЅСѓ убить беглого раба! РљРѕРіРґР° РјС‹ СЃ вами впервые встретились, РјРЅРµ показалось, что РІС‹ РЅРµ очень-то согласны СЃ такими законами.
Этими словами он застал Клару врасплох, она пыталась найти достойный ответ, но так и не смогла. Раздраженно фыркнув, она отошла от юноши и направилась в лабораторию поискать свечу. Вернувшись с более мощной масляной лампой, Клара обнаружила, что тощий мальчишка, которого вытащили из этого дома, превратился в красивого молодого человека с широкими плечами и длинными и сильными пальцами. Его одежда было дорогой, а на боку он носил простую шпагу, слегка приподнимавшую одежду сзади.
«РўРѕР»СЊРєРѕ эти зеленые глаза Рё остались прежними», — подумала Клара, отводя взгляд.
— Может быть, РІС‹ скажете наконец, что вам нужно? — спросила РѕРЅР°. — РњРЅРµ РїРѕСЂР° заняться садом.
— РљРѕРіРґР° меня схватили стражники, Сѓ меня была РѕРґРЅР° вещица. Прощальный подарок моего учителя. РЇ боялся, что РѕРЅРё Сѓ меня ее отнимут, поэтому РІ разгар потасовки бросился РЅР° РїРѕР» Рё спрятал эту вещицу Р·Р° ножкой стола, который раньше стоял РІРѕС‚ здесь.
Клара кивнула в ответ.
— РњРЅРµ кажется, СЏ знаю, что РІС‹ ищете.
Она подошла к своему столу и принялась рыться в ящиках, пока не отыскала маленький холщовый мешочек. Открыв его, она извлекла наружу небольшой предмет, который тут же передала незваному гостю. Тот поднес его к свету, и на лице его проступила такая горечь, как если бы он, вернувшись домой через много лет, застал свой родной дом пустым и заброшенным.
Молодой человек сжимал РІ СЂСѓРєРµ деревянную фигурку — маленькую Рё, очевидно, незаконченную. Лицо фигурки, вырезанное СЃ большим мастерством, РЅР° первый взгляд могло показаться лицом ребенка, однако Р±РѕСЂРѕРґР° Рё слишком умудренный взгляд говорили Рѕ том, что это человек среднего возраста. Клара догадывалась, что фигурка изображала того самого карлика, что РєРѕРіРґР°-то умер РІ этой комнате, РЅРѕ РІСЃС‘ же РЅРµ была РІ этом уверена РґРѕ конца. РљРѕРіРґР° Бартоло принесли СЃСЋРґР°, лицо его было залито РєСЂРѕРІСЊСЋ Рё так распухло РѕС‚ ударов, что трудно было понять, как же РѕРЅ выглядит РІ своем обычном состоянии.
— РЇ нашла это РІ тот день, РєРѕРіРґР° решила поменять обстановку, — сказала Клара. — РЇ РЅРµ знала, что это ваше. РќРѕ какое-то странное чувство заставило меня сохранить эту фигурку, Р° РЅРµ просто выбросить или отдать какому-РЅРёР±СѓРґСЊ малышу РЅР° улице.
— РЇ… спасибо, — сказал юноша, наконец РїРѕРґРЅСЏРІ взгляд РѕС‚ фигурки Рё РІРѕРЅР·РёРІ его РІ молодую аптекаршу.
Клара почувствовало, как в груди защемило, и на мгновение затаила дыхание, ожидая следующих слов юноши, которые ее разочаровали.
— Р’С‹… РІС‹ теперь живете здесь? РЇ думал, РІС‹ рабыня Варгаса.
— Так Рё есть, РЅРѕ это РЅРµ ваше дело, — резко ответила РѕРЅР°. Почему-то Клара ожидала чего-то РґСЂСѓРіРѕРіРѕ.
— РЇ лучше РїРѕР№РґСѓ, — сказал юноша, испугавшись холодности ее тона. РћРЅ направился Рє двери, РЅРѕ РЅР° сей раз РЅРµ перепрыгнул через прилавок, Р° обошел его. Клара пожалела РѕР± этом. РћРЅР° Р±С‹ РІСЃС‘ отдала, лишь Р±С‹ еще разок увидеть этот прыжок.
— Да, так лучше. И даже РЅРµ думайте СЃСЋРґР° возвращаться, Санчо РёР· Р­СЃРёС…Рё.
Санчо задержался у двери и обернулся. На его лице снова играла насмешливая улыбка, когда он прикоснулся к краю шляпы, чтобы попрощаться.
— РќРµ вернусь, Клара, — ответил РѕРЅ. — РќРёРєРѕРіРґР°, даже через миллионы лет.

Хуан Гомес-Хурадо — Легенда о воре читать онлайн

Жара укутывала землю своим покрывалом. На королевский тракт легли тени от копыт лошадей.
Отряд возглавлял сухопарый мужчина с острыми чертами лица, вслед за ним серые клячи тянули пару повозок. Двое парней присматривали за животными, а в повозках ехали трое мужиков, чтобы разгружать мешки с пшеницей. Замыкала процессию вереница мулов, которые стоически глотали пыль, поднимаемую колесами и подковами.
Предводитель отряда крутил в руках поводья. Ему приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы не вонзить шпоры в бока лошади и не помчаться галопом в сторону Эсихи. Этим походом королевский комиссар по закупкам продовольствия был обязан своей должности, ему поручили собирать пшеницу для Непобедимой армады, которую готовил Филипп II для вторжения в Англию. Как бывшего солдата, это поручение наполняло новоиспеченного комиссара гордостью и чувством ответственности. Комиссар чувствовал, что вносит свой вклад в славу, которая будет завоевана в ближайшие месяцы. Пусть сам он уже не мог удержать мушкет, поскольку благодаря одной злополучной битве шестнадцать лет назад перестал владеть одной рукой, по меньшей мере, он в состоянии накормить тех, кто может стрелять.
Впрочем, задача оказалась не из легких. Крестьяне и землевладельцы не особо расположены отдавать зерно. Комиссар имел право вершить правосудие, а также разрешение ломать засовы и опустошать зернохранилища, с единственным обязательством — оставлять в обмен королевскую долговую расписку. Вряд ли клочок бумаги с радостью приняли бы те, кто гнул спины над землей, особенно учитывая общеизвестную неторопливость короны в деле оплаты долгов, которые она так беспечно на себя брала.
Комиссар прервал свои размышления, когда на расстоянии броска камня на извилистой мощеной дороге показался полуразвалившийся домишко.
— Это таверна Грихана, господин, — сказал кто-то из сидящих в повозках с надеждой в голосе. Путь из Севильи в Эсиху был тяжелым, и люди надеялись, что им предоставится возможность прочистить горло от дорожной пыли кувшином вина.
Комиссар предпочел бы продолжить путь. Он чувствовал себя способным взвалить на спину миллион мешков пшеницы. Всего через неделю ему исполнялось сорок, но он по-прежнему был гораздо сильнее, чем казалось при взгляде на его худобу и живые, но печальные глаза.
— Остановимся отдохнуть ненадолго, — ответил он, не оборачиваясь. В конце концов, нужно было напоить животных. Под таким палящим солнцем люди и мулы могли вытерпеть еще много миль, но вот лошади — совсем другое дело.
Внезапно он почувствовал, что что-то не так.
Собаки не приветствовали прибытие процессии веселым лаем с обочин дороги. Никто не высунулся из двери хижины, привлеченный шумом людей, колес и животных. Стояла лишь липкая и тревожная тишина.
Местечко было маленьким и убогим. Квадратное, топорной работы строение, покрытое поблекшей известкой, с деревянной халупой в качестве конюшни. Чуть подальше раскинулся оливковый сад, но комиссар не смотрел вдаль. Его взгляд был прикован к двери.
— Стоять! Всем вернуться к повозкам!
Люди, уже бежавшие к колодцу, находившемуся в нескольких шагах от дома, остановились как вкопанные. Проследив, куда направлен взгляд комиссара, все одновременно перекрестились, словно бы движимые невидимой рукой.
Из хибары торчала костлявая и голая рука мертвеца. Почерневшее, всё в язвах лицо не оставляло места для сомнений относительно причин его кончины: это был характерный признак беспощадного убийцы, кошмара, внушавшего ужас любому мужчине, женщине и ребенку тех времен.
— Чума! Пресвятая Дева! — воскликнул один из грузчиков.
Комиссар властным тоном повторил свой приказ, и вся группа поспешила его выполнить, словно одно лишь простое соприкосновение с пыльной землей могло передать им болезнь. Пять дней ужасающих мучений, а потом неизбежная смерть. Мало кому удавалось выжить. Он уже собирался отдать приказ отправиться в путь, но ему помешал внутренний голос.
«А если внутри есть кто-то, нуждающийся в помощи?»
Пытаясь совладать со страхом, комиссар слез с лошади. Обходя животное, он достал из сумки платок и закрыл им лицо, завязав на затылке. Он довольно долго прожил в Алжире, в плену у арабов, и видел, как их врачи зачастую использовали такой способ, когда должны были посетить больного, зараженного этим недугом. Он медленно пошел к дому, держась как можно дальше от трупа.
— Не входите туда, господин!
Комиссар остановился у двери. На мгновение он ощутил соблазн вернуться, вскочить на лошадь и убраться отсюда. В этот миг это было бы самым разумным решением, но однажды наступил бы день, когда те же люди вспомнили бы, как их начальник поддался страху. В ближайшие месяцы он будет весьма нуждаться в своих спутниках, и не стоило с самого начала давать им повод потерять к нему уважение.
Он сделал шаг вперед.
Один из грузчиков начал шепотом молиться, другие тотчас же к нему присоединились. Даже животные встревожились, чувствуя обуявший хозяев ужас.
Зайдя в лачугу, комиссар прищурил глаза до тех пор, пока зрачки не привыкли к темноте внутри помещения. С порога ему была видна одна большая комната, которая, должно быть, служила одновременно и залом, и столовой, и спальней, как почти во всех домах бедноты. Из мебели имелся только стол, скамья и несколько соломенных тюфяков на полу. Второго этажа не было, только задняя дверь, определенно ведущая в кухню.

Хуан Гомес-Хурадо Легенда о воре (ЛП) скачать книгу fb2 txt бесплатно, читать текст онлайн, отзывы

Дорогой читатель. Книгу «Легенда о воре (ЛП)» Гомес-Хурадо Хуан вероятно стоит иметь в своей домашней библиотеке. Обильное количество метафор, которые повсеместно использованы в тексте, сделали сюжет живым и сочным. Умелое и красочное иллюстрирование природы, мест событий часто завораживает своей непередаваемой красотой и очарованием. Главный герой моментально вызывает одобрение и сочувствие, с легкостью начинаешь представлять себя не его месте и сопереживаешь вместе с ним. Основное внимание уделено сложности во взаимоотношениях, но легкая ирония, сглаживает острые углы и снимает напряженность с читателя. Интрига настолько запутанна, что несмотря на встречающиеся подсказки невероятно сложно угадать дорогу, по которой пойдет сюжет. Чувствуется определенная особенность, попытка выйти за рамки основной идеи и внести ту неповторимость, благодаря которой появляется желание вернуться к прочитанному. Удачно выбранное время событий помогло автору углубиться в проблематику и поднять ряд жизненно важных вопросов над которыми стоит задуматься. На развязку возложена огромная миссия и она не разочаровывает, а наоборот дает возможность для дальнейших размышлений. Очевидно-то, что актуальность не теряется с годами, и на такой доброй морали строится мир и в наши дни, и в былые времена, и в будущих эпохах и цивилизациях. Созданные образы открывают целые вселенные невероятно сложные, внутри которых свои законы, идеалы, трагедии. «Легенда о воре (ЛП)» Гомес-Хурадо Хуан читать бесплатно онлайн будет интересно не всем, но истинные фаны этого стиля останутся вполне довольны.

Легенда о воре / Читать онлайн

Жара укутывала землю своим покрывалом. На королевский тракт легли тени от копыт лошадей.
Отряд возглавлял сухопарый мужчина с острыми чертами лица, вслед за ним серые клячи тянули пару повозок. Двое парней присматривали за животными, а в повозках ехали трое мужиков, чтобы разгружать мешки с пшеницей. Замыкала процессию вереница мулов, которые стоически глотали пыль, поднимаемую колесами и подковами.
Предводитель отряда крутил в руках поводья. Ему приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы не вонзить шпоры в бока лошади и не помчаться галопом в сторону Эсихи. Этим походом королевский комиссар по закупкам продовольствия был обязан своей должности, ему поручили собирать пшеницу для Непобедимой армады, которую готовил Филипп II для вторжения в Англию. Как бывшего солдата, это поручение наполняло новоиспеченного комиссара гордостью и чувством ответственности. Комиссар чувствовал, что вносит свой вклад в славу, которая будет завоевана в ближайшие месяцы. Пусть сам он уже не мог удержать мушкет, поскольку благодаря одной злополучной битве шестнадцать лет назад перестал владеть одной рукой, по меньшей мере, он в состоянии накормить тех, кто может стрелять.
Впрочем, задача оказалась не из легких. Крестьяне и землевладельцы не особо расположены отдавать зерно. Комиссар имел право вершить правосудие, а также разрешение ломать засовы и опустошать зернохранилища, с единственным обязательством — оставлять в обмен королевскую долговую расписку. Вряд ли клочок бумаги с радостью приняли бы те, кто гнул спины над землей, особенно учитывая общеизвестную неторопливость короны в деле оплаты долгов, которые она так беспечно на себя брала.
Комиссар прервал свои размышления, когда на расстоянии броска камня на извилистой мощеной дороге показался полуразвалившийся домишко.
— Это таверна Грихана, господин, — сказал кто-то из сидящих в повозках с надеждой в голосе. Путь из Севильи в Эсиху был тяжелым, и люди надеялись, что им предоставится возможность прочистить горло от дорожной пыли кувшином вина.
Комиссар предпочел бы продолжить путь. Он чувствовал себя способным взвалить на спину миллион мешков пшеницы. Всего через неделю ему исполнялось сорок, но он по-прежнему был гораздо сильнее, чем казалось при взгляде на его худобу и живые, но печальные глаза.
— Остановимся отдохнуть ненадолго, — ответил он, не оборачиваясь. В конце концов, нужно было напоить животных. Под таким палящим солнцем люди и мулы могли вытерпеть еще много миль, но вот лошади — совсем другое дело.
Внезапно он почувствовал, что что-то не так.
Собаки не приветствовали прибытие процессии веселым лаем с обочин дороги. Никто не высунулся из двери хижины, привлеченный шумом людей, колес и животных. Стояла лишь липкая и тревожная тишина.
Местечко было маленьким и убогим. Квадратное, топорной работы строение, покрытое поблекшей известкой, с деревянной халупой в качестве конюшни. Чуть подальше раскинулся оливковый сад, но комиссар не смотрел вдаль. Его взгляд был прикован к двери.
— Стоять! Всем вернуться к повозкам!
Люди, уже бежавшие к колодцу, находившемуся в нескольких шагах от дома, остановились как вкопанные. Проследив, куда направлен взгляд комиссара, все одновременно перекрестились, словно бы движимые невидимой рукой.
Из хибары торчала костлявая и голая рука мертвеца. Почерневшее, всё в язвах лицо не оставляло места для сомнений относительно причин его кончины: это был характерный признак беспощадного убийцы, кошмара, внушавшего ужас любому мужчине, женщине и ребенку тех времен.
— Чума! Пресвятая Дева! — воскликнул один из грузчиков.
Комиссар властным тоном повторил свой приказ, и вся группа поспешила его выполнить, словно одно лишь простое соприкосновение с пыльной землей могло передать им болезнь. Пять дней ужасающих мучений, а потом неизбежная смерть. Мало кому удавалось выжить. Он уже собирался отдать приказ отправиться в путь, но ему помешал внутренний голос.
«А если внутри есть кто-то, нуждающийся в помощи?»
Пытаясь совладать со страхом, комиссар слез с лошади. Обходя животное, он достал из сумки платок и закрыл им лицо, завязав на затылке. Он довольно долго прожил в Алжире, в плену у арабов, и видел, как их врачи зачастую использовали такой способ, когда должны были посетить больного, зараженного этим недугом. Он медленно пошел к дому, держась как можно дальше от трупа.
— Не входите туда, господин!
Комиссар остановился у двери. На мгновение он ощутил соблазн вернуться, вскочить на лошадь и убраться отсюда. В этот миг это было бы самым разумным решением, но однажды наступил бы день, когда те же люди вспомнили бы, как их начальник поддался страху. В ближайшие месяцы он будет весьма нуждаться в своих спутниках, и не стоило с самого начала давать им повод потерять к нему уважение.
Он сделал шаг вперед.
Один из грузчиков начал шепотом молиться, другие тотчас же к нему присоединились. Даже животные встревожились, чувствуя обуявший хозяев ужас.
Зайдя в лачугу, комиссар прищурил глаза до тех пор, пока зрачки не привыкли к темноте внутри помещения. С порога ему была видна одна большая комната, которая, должно быть, служила одновременно и залом, и столовой, и спальней, как почти во всех домах бедноты. Из мебели имелся только стол, скамья и несколько соломенных тюфяков на полу. Второго этажа не было, только задняя дверь, определенно ведущая в кухню.
Несмотря на защиту платка, он почувствовал вонь. Но это не был смрад мертвеца. Комиссар отлично знал этот запах и не чувствовал его здесь.
Набравшись храбрости, он сделал несколько шагов. Стайка крыс незаметно подкралась к нему и проскользнула между ног, и он порадовался, что на нем были толстые сапоги для верховой езды. Тюфяки, замеченные им еще с порога, лежали рядом с большим кувшином масла, без всякий сомнений произведенного из плодов маленького оливкового сада. Постелей было две, одна из них занята.

Книга: Легенда о воре

На следующий день Клару посетили два человека.
Каждому РёР· РЅРёС… предстояло навсегда изменить ее жизнь, РІРѕС‚ только РѕРЅР° РѕР± этом РїРѕРєР° РЅРµ знала. РћР±РѕРёС… этих людей РѕРЅР° менее всего ожидала увидеть РІ своей аптеке. Первый гость пришел ближе Рє вечеру, РєРѕРіРґР° Клара уже собиралась закрыть аптеку Рё заняться садом, которым пренебрегала уже второй день. РћРЅР° читала «РђРЅР°С‚РѕРјРёСЋ человека» итальянца Ачиллини РІ вольном переводе РЅР° кастильский. Монардес РІ СЃРІРѕРµ время пытался обучать ее латыни Рё арабскому языку, РЅР° которых была написана большая часть медицинских трактатов, РЅРѕ особых способностей Рє языкам Сѓ нее РЅРµ обнаружилось. Лекарь РїСЂРёС…РѕРґРёР» РІ отчаяние, глядя, как Клара, знающая РЅР° память более полусотни рецептов, РЅРµ может затвердить всего-то три латинских склонения.
К счастью, самые важные книги можно было найти и на испанском, и Монардесу удалось разыскать и купить некоторые из них. Таким образом, Клара, избавленная от языкового барьера, могла их читать и перечитывать десятки раз. Этот трактат по анатомии был одним из ее любимых. Она была настолько поглощена чтением, что даже не заметила, как кто-то вошел в аптеку, пока гостья не заговорила.
— РњРѕРіСѓ тебя заверить, что сей предмет весьма редко достигает таких размеров.
Клара подняла глаза РѕС‚ РєРЅРёРіРё. РћРЅР° была открыта как раз РЅР° той странице, РіРґРµ помещалась иллюстрация, РЅР° которой РІРѕ всех подробностях был изображен человеческий пенис РІ состоянии РїРѕРєРѕСЏ Рё РІ состоянии эрекции. Иллюстрации сопровождались текстом, повествующим Рѕ том, как вышеназванный орган переходит РёР· РѕРґРЅРѕРіРѕ состояния РІ РґСЂСѓРіРѕРµ; описания подтверждались теориями самых разных светил науки — РѕС‚ Аристотеля РґРѕ Авиценны. Однако РЅРё РѕРґРёРЅ РёР· РЅРёС… РЅРµ СЃРјРѕРі Р±С‹ объяснить, почему Клара так покраснела, поспешно захлопнув РєРЅРёРіСѓ Рё поднимаясь навстречу гостье.
Солнечный свет РёР· выходящего РЅР° улицу РѕРєРЅР° оставил лицо гостьи РІ тени, Рё Кларе сперва показалось, что перед ней, очевидно, булочница, поскольку лицо женщины было осыпано РјСѓРєРѕР№. Однако, приглядевшись, Клара поняла, что ошиблась, Рё белый порошок, которым было покрыто лицо женщины, лишь казался РјСѓРєРѕР№, Р° РЅР° самом деле это была РїСѓРґСЂР° — РѕСЃРѕР±РѕРµ вещество, РїСЂРё помощи которого женщины наводили красоту. Бледность кожи была главным признаком аристократизма, РѕРЅР° говорила Рѕ том, что дама РЅРµ работает РІ поле, Рё ее лица РЅРµ касаются солнечные лучи, РІ то время как медный загар, как Сѓ молодой аптекарши, свидетельствовал Рѕ принадлежности Рє низшему сословию.
Разумеется, эта женщина не имела никакого отношения к аристократии. И, хотя разглядывать человека в упор, безусловно, неучтиво, однако Клара ничего не могла с собой поделать и продолжала пожирать гостью изумленными глазами. Наряд незнакомки был весьма броским, даже кричащим; словно она всеми силами стремилась привлечь к себе внимание. Чего стоило одно лишь темно-зеленое платье, расшитое цветами и с глубоким декольте. От женщины исходил удушающий аромат розовой воды; Клара, правда, не сразу обратила на это внимание, ведь в ее аптеке соперничали друг с другом самые разные запахи. В целом гостья выглядела настолько причудливо, что Клара даже затруднялась определить ее возраст: ей могло быть и двадцать, и сорок лет.
Контраст наряда гости СЃ ее собственным простым темно-коричневым платьем — единственной одеждой Клары — оказался настолько разительным, что девушка едва справилась СЃ искушением расправить СЋР±РєСѓ, положив РЅР° стол РѕР±Рµ СЂСѓРєРё.
— РќСѓ что, налюбовалась? — спросила незнакомка, скорчив забавную рожицу.
— Простите, сеньора, — потупилась Клара, еще больше смутившись. — РџРѕ правде сказать, нечасто РјРЅРµ приходится видеть…
— Видеть таких, как СЏ, ты хочешь сказать? — холодно перебила гостья.
— Нет, людей вообще. Возможно, РјРЅРµ РЅРµ следовало Р±С‹ этого говорить, РЅРѕ РІС‹ — РјРѕСЏ первая клиентка Р·Р° те РґРІРµ недели, как СЏ открыла СЃРІРѕСЋ аптеку. Чем РјРѕРіСѓ служить?
От этих слов тон гостьи немного смягчился.
— РќСѓ что Р¶, РІ таком случае… Честно РіРѕРІРѕСЂСЏ, РјРЅРµ нелегко говорить РѕР± этом, девочка, хотя всем известно, что Манжетка Р·Р° словом РІ карман РЅРµ лезет.
Клара ответила ей дружелюбной улыбкой. Много раз она видела, как Монардес беседует с пациентами, и поэтому хорошо знала, в чем заключается одна из главных трудностей в работе лекаря. Дело в том, что пациенты далеко не всегда правдиво описывают симптомы болезни: либо потому, что стесняются, либо потому, что и сами подмечают далеко не всё. Например, Монардесу иной раз приходилось задавать пациенту самые разные вопросы, порой весьма щекотливые, чтобы точно определить болезнь, наличие которой он подозревал. В результате больные все больше нервничали, а некоторые даже покидали его дом, яростно хлопнув дверью. Однако гордый лекарь лишь пожимал плечами.
— Это РјРѕР№ РґРѕРј, Рё правила здесь РјРѕРё. РћРЅРё еще вернутся.
В большинстве случаев так и случалось, но Клара не привыкла к подобной манере поведения. Молодая рабыня, постоянно живущая под гнетом своего положения, как никто другой знала, что слова могут быть столь же болезненными, как нарыв или сломанная кость. Страдания можно облегчить еще и дружелюбием. Когда она поделилась этими мыслями с лекарем, тот раздраженно отправил ее наполнять бадьи водой. Но, видимо, какие-то из ее слов запали лекарю в душу, потому что с тех пор Клара заметила, что он пытается вести себя с пациентами мягче.
— Проходите, садитесь, пожалуйста, — предложила Клара посетительнице.
Та, похоже, поначалу хотела обойти прилавок, но потом передумала. Клара подвинула ей стул и села напротив.
— РњС‹ здесь РѕРґРЅРё, так что РІС‹ можете говорить СЃРІРѕР±РѕРґРЅРѕ. Признайтесь, ваша проблема… Скажем так, интимного характера?
— Интимного характера? — повторила та, немного растерявшись. — Да нет, интимного характера скорее РјРѕРµ ремесло, РЅРѕ то, зачем СЏ пришла, РЅРµ имеет Рє нему никакого отношения.
Это не особо помогло. Клара пожевала губу, пытаясь найти способ вытянуть что-то из клиентки. Теперь она гораздо лучше понимала Монардеса.
— РњРЅРµ Р±С‹ хотелось понять — хотя Р±С‹ РІ самых общих чертах — что же привело вас СЃСЋРґР°? Например, РЅРµ могли Р±С‹ РІС‹ РјРЅРµ назвать ваше РёРјСЏ Рё рассказать, чем РІС‹ занимаетесь?,
— Меня Р·РѕРІСѓС‚ Лусия, Р° фамилии Сѓ меня нет, поскольку меня подкинули Рє дверям церкви, РЅРѕ РІСЃРµ называют меня Манжетка. Рђ что касается моего ремесла, то РѕР± этом РЅРµ принято говорить РІ приличном обществе, девочка. Неужели РЅРµ поняла, разглядывая меня РІРѕ РІСЃРµ глаза, РєРѕРіРґР° СЏ вошла?
— РќСѓ, возможно, РІС‹ — знатная дама, Р° возможно… — неуверенно начала Клара, продолжая РїСЂРё этом внимательно рассматривать гостью. Безвкусное платье, РїСѓРґСЂР° РЅР° лице, сомнительное замечание относительно размера пениса, брошенное ею СЃ таким усталым цинизмом, словно ей РЅР° своем веку довелось повидать немало подобных вещей. Клара даже мысленно обругала себя, что РЅРµ догадалась раньше, ведь РІСЃРµ признаки так Рё лезли РІ глаза. — РђС…, РґР°! — воскликнула РѕРЅР° наконец. — Понимаю.
Женщина издала странный звук, нечто среднее между хохотом и удивлением.
— Просто РЅРµ РјРѕРіСѓ поверить! — воскликнула РѕРЅР°. — Право, СЏ недооценила тебя, душенька. РЇ-то думала, ты такая же надменная стерва, как Рё РІСЃРµ остальные, Р° ты оказалась невинной, словно птенчик. Только Р±СѓРґСЊ осторожна, как Р±С‹ тебе РЅРµ вывалиться РёР· гнездышка! Кстати, как ты оказалась РІ РїРѕРґРѕР±РЅРѕРј месте? Смотри, РЅРµ перепутай клещевину СЃ ромашкой!
Она почти повторила слова булочницы, но, как ни странно, Клара не обиделась. Она понимала, что шлюха лишь пытается побороть свое смущение и, возможно, немного оттянуть время, прежде чем рассказать о своей беде. Для женщины ее профессии, у которой совсем не осталось ничего личного, было настоящей отрадой наткнуться на подобное сдержанное поведение.
— Сеньора… — поторопила ее Клара.
— РќРµ называй меня сеньорой, СЏ РѕС‚ этого кажусь себе слишком СѓР¶ важной. Как тебя Р·РѕРІСѓС‚?
— Меня Р·РѕРІСѓС‚ Клара. Скажите, что Сѓ вас стряслось?
Манжетка наклонилась вперед и прошептала что-то Кларе на ухо, та кивнула в ответ, немного обеспокоенная.
— РљРѕРіРґР° был последний раз?
— РќР° прошлой неделе, душенька РјРѕСЏ. Твердый, как камень, Рё еле вышел.
— Подождите минутку.
Клара прошла в небольшую лабораторию, смежную с помещением аптеки, и достала жаровню, штатив и ковш. Всё это она установила на письменном столе, затем вскипятила воду и бросила в нее по щепотке снадобий из нескольких банок. Потом сняла смесь с огня и дала настояться, пока смесь не приобрела зеленовато-коричневый цвет. Затем процедила отвар в глиняную чашку и протянула Манжетке, которая всё это время с недоверием за ней наблюдала.
— Что это такое? — спросила РѕРЅР°.
— Корень цикория, цветы календулы Рё толченое семя подорожника. Пейте маленькими глоточками, РїРѕРєР° РЅРµ остыло.
Пока женщина пила горячий отвар, Клара вышла в сад и вскоре вернулась, неся в руках несколько больших широких листьев.
— Рђ это еще что такое? РЇ что, должна РёС… жевать? РўС‹ считаешь меня РєРѕСЂРѕРІРѕР№?
— Это? РќРµ обращайте внимания. Скажите, РЅРµ могли Р±С‹ РІС‹ остаться здесь еще ненадолго, РјРЅРµ хотелось Р±С‹ СЃ вами поговорить. РџРѕ правде сказать, последнее время СЏ чувствую себя такой РѕРґРёРЅРѕРєРѕР№.
Манжетка была весьма польщена Рё СЃ большой охотой поведала Кларе Рѕ своей жизни. Р’ том, что РЅРµ касалось ее болезни, РѕРЅР° оказалась весьма красноречивой, рассказав Кларе Рѕ своем детстве, проведенном РІ приюте, откуда РѕРЅР° сбежала, РєРѕРіРґР° ей было двенадцать. И РїРѕРєР° РѕРЅР° рассказывала, Клара разглядела Р·Р° Р±СЂРѕСЃРєРёРј безвкусным нарядом Рё толстым слоем РіСЂРёРјР° живого человека, РѕРЅР° поняла, что РІСЃС‘ это — РЅРµ более чем Р±СЂРѕРЅСЏ, Р·Р° которой Манжетка пыталась укрыться, чтобы сохранить остатки достоинства. Ее история, РїСЂРё всей своей трагичности, РІ эти времена была РЅРµ столь СѓР¶ редкой. Несчастным девушкам, РЅРµ имевшим РЅРё семьи, РЅРё денег Рё РЅРµ сумевшим укрыться Р·Р° СЃРїРёРЅРѕР№ мужа или стенами монастыря, РЅРµ оставалось РёРЅРѕРіРѕ пути, РєСЂРѕРјРµ того единственного, РЅР° который ступила бедная Лусия спустя одиннадцать месяцев после побега РёР· приюта.
— РњРЅРµ РЅРµ оставалось ничего РґСЂСѓРіРѕРіРѕ, иначе СЏ Р±С‹ просто умерла РѕС‚ голода Рё холода. РЇ совсем исхудала, РјРѕСЏ душенька, стала тоньше сардинки. И РІРѕС‚ однажды вечером СЏ постучалась РІ дверь веселого РґРѕРјР°, Рё девушки приняли меня. РћРЅРё ухаживали Р·Р° РјРЅРѕР№, РїРѕРєР° СЏ РЅРµ окрепла достаточно, чтобы работать.
— Рђ вам было РЅРµ страшно? Р’ тот, первый раз…
— РљРѕРіРґР° РјРЅРµ раздвинули РЅРѕРіРё? Было противно: СѓР¶ больно РѕС‚ того сеньора несло жареным чесноком. РќРѕ СЏ РЅРµ боялась. Невинности СЏ лишилась еще раньше, РІ приюте. Меня изнасиловал РѕРґРёРЅ монах, поэтому СЏ Рё сбежала. Сама видишь, сколько РѕС‚ этого было РїСЂРѕРєСѓ…
Внезапно она замолчала, ее лицо покраснело. С мгновение она сидела неподвижно, недоумевая, что же с ней происходит и почему ей так плохо.
Потом вдруг схватилась за живот и взглянула на Клару умоляющими глазами.
— Пожалуйста… СЏ… РјРЅРµ нужно… — пробормотала РѕРЅР°.
Клара сунула ей в руки листья и указала на дверь, ведущую в сад.
— Можно РїСЂСЏРјРѕ РЅР° землю, ничего страшного. Растения Р±СѓРґСѓС‚ вам благодарны.
Манжетка направилась в сад, едва сдерживаясь, чтобы не броситься туда бегом. Уж Клара-то хорошо понимала, чего ей стоит сохранить самообладание.
Женщина вернулась через несколько РјРёРЅСѓС‚; теперь РѕРЅР° казалась совсем РґСЂСѓРіРёРј человеком. РћРЅР° умылась, удалив почти весь РіСЂРёРј — РЅСѓ разве что осталось совсем чуть-чуть РїСѓРґСЂС‹ возле ушей Рё вдоль линии волос. Без РїСѓРґСЂС‹ РѕРЅР° выглядела значительно старше, чем могло показаться вначале. Клара определила, что ей, должно быть, далеко Р·Р° тридцать, хотя РѕРЅР° РІСЃС‘ еще была РїРѕ-настоящему красива.
— РЇ взяла немножко РІРѕРґС‹ РёР· твоего колодца, чтобы освежиться, — призналась гостья, СЃРЅРѕРІР° усаживаясь СЂСЏРґРѕРј СЃ Кларой. — Надеюсь, ты РЅРµ возражаешь?
— Напротив, СЏ очень рада, что РІС‹ это сделали. РќРѕ СЏ хотела Р±С‹ еще РєРѕРµ-что вам сказать. Видите ли, возможно, ваша проблема РЅРµ ограничивается РѕРґРЅРёРј лишь пищеварением. РўРѕ есть, возможно, это лишь РѕРґРЅР° сторона проблемы. Скажите, Сѓ вас случаются головные боли?
Клара дала ей чистый платок, и Манжетка еще раз протерла лицо, убирая остатки грима, откинув при этом волосы назад, чтобы не мешали.
— Иногда случаются, особенно РїРѕ вечерам. РќРѕ это, должно быть, РѕС‚ усталости. РџРѕРґРё постой целый день РїРѕРґ аркой Макарены, РїСЂРё всём честном народе…
— Возможно, здесь кроется другая причина. Рђ РЅРµ случается ли такого, что РІС‹ никак РЅРµ можете заснуть?
— Душенька РјРѕСЏ, РїСЂРё нашей работе РѕСЃРѕР±Рѕ РЅРµ разоспишься. Иной раз пьяные гости засидятся РґРѕ пяти утра, только РёС… выставишь, Р° уже пожалуйста тебе — рассвет над Гранадой! Так что редкую ночь РјРЅРµ удается поспать СЃРїРѕРєРѕР№РЅРѕ.
— РЇ имею РІ РІРёРґСѓ, что РІС‹ хотите уснуть, РЅРѕ никак РЅРµ можете?
— Да, бессонница РІ последнее время РёР·СЂСЏРґРЅРѕ меня донимает. И СЃ каждым разом СЏ чувствую себя РІСЃС‘ более измученной.
— РЇ думаю, что основная причина вашей проблемы — РІ той РїСѓРґСЂРµ, что РІС‹ наносите РЅР° лицо Рё РіСЂСѓРґСЊ. Дело РІ том, что РІ эту РїСѓРґСЂСѓ добавляют свинец, Р° РѕРЅ весьма губителен для Р·РґРѕСЂРѕРІСЊСЏ.
— РќРѕ, душенька РјРѕСЏ, сколько женщин пользуются этой РїСѓРґСЂРѕР№! — воскликнула гостья, недоуменно качая головой.
Клара встала, вышла в заднюю комнату и сняла с полки небольшой томик. Эта книга была написана на латыни, а ее перевода найти не смогли; однако Монардес, бывало, читал ей вслух целые страницы из этой книги, где описывалась какая-нибудь странная, никому не известная болезнь. Клара показала эту книгу Манжетке, надеясь, что та поверит ей на слово, и ей не придется читать вслух: Кларе вовсе не хотелось обнаруживать перед гостьей свое полное невежество в латыни. Теперь она чувствовала себя даже в какой-то степени виноватой в том, что слишком уж дешево достались ей знания старого Монардеса, которым поистине не было цены.
— Эту РєРЅРёРіСѓ РјРЅРѕРіРѕ веков назад написал РѕРґРёРЅ древнеримский солдат, ставший впоследствии лекарем. РџРѕРјРёРјРѕ всего прочего, РІ ней рассказывается, как люди отравились свинцом, Рё первые симптомы отравления были такие же, как Сѓ вас. Этот металл содержится РІ вашей РїСѓРґСЂРµ Рё, чем сильнее РІС‹ пудритесь, тем больше СЏРґР° поступает РІ ваш организм через кожу. Р’С‹ должны немедленно прекратить пользоваться этой РїСѓРґСЂРѕР№.
— Подумаешь — головные боли! — отмахнулась женщина. — РќРµ так СѓР¶ это Рё страшно.
— РќРѕ смерть намного страшнее, Лусия. Если РІС‹ меня РЅРµ послушаетесь, то СЃРєРѕСЂРѕ умрете.
Проститутка в глубокой задумчивости опустила голову. Девушка увидела, как внезапно задрожали ее плечи, и поняла, что та плачет, изо всех сил сжимая губы, чтобы Клара этого не заметила. Клара подошла и обняла ее за плечи, чтобы хоть немного утешить. Слезы у несчастной женщины хлынули целым потоком, и несколько минут лились, не переставая. Наконец, Манжетка встала и взяла ее за руку.
— Спасибо. Р—Р° то, что назвала меня РїРѕ имени, Р·Р° то, что заботишься РѕР±Рѕ РјРЅРµ. РўС‹ РЅРµ представляешь, душенька, что это такое — быть шлюхой РІ Севилье. РўС‹ РЅРµ знаешь, что это такое — стоять РЅР° панели, Р° желторотые мальчишки, Сѓ которых даже еще СѓСЃС‹ РЅРµ растут, хлещут тебя плеткой, стоит тебе сделать шаг РІ РёС… сторону. РќРѕ самое худшее даже РЅРµ это, душенька. Хуже всего перемены РІ тебе самой. Что чувствуешь, РєРѕРіРґР° стоишь РІ переулке, Р° какой-РЅРёР±СѓРґСЊ богатый сеньор смотрит РЅР° тебя, словно ты РєСѓСЃРѕРє РјСЏСЃР°, Рё РІ конце концов выбирает РґСЂСѓРіСѓСЋ девицу, РЅР° десять лет моложе. Р’РѕС‚ тогда ты проклянешь самое себя, лишь Р±С‹ скрыть морщины РЅР° лице. РљРѕРіРґР° уже РЅРµ помогает РЅРё РїСѓРґСЂР°, РЅРё масла. Если СЏ перестану пользоваться РїСѓРґСЂРѕР№, то СѓРјСЂСѓ еще скорее — СѓРјСЂСѓ РѕС‚ голода, душенька РјРѕСЏ. Слишком РјРЅРѕРіРѕ РІРѕРєСЂСѓРі пятнадцатилетних девчонок, Рё неважно, что РѕРЅРё РІ постели немногим лучше ледяных статуй, РЅРѕ зато Сѓ РЅРёС… свежие мордашки Рё крепкие СѓРїСЂСѓРіРёРµ задницы.
Клара не ответила, потому что и не могла возразить против непримиримой реальности, о которой только что поведала Манжетка. Девушка лишь сжала ее руку, пока на лице пациентки не появилась слабая улыбка.
«РњРѕСЏ первая пациентка», — подумала Клара.
— РЇ приготовлю для вас настой волчьей СЏРіРѕРґС‹ РѕС‚ головной боли. И еще то средство, которое давала вам сегодня.
Манжетка обогнула прилавок и осталась с обратной стороны, пока Клара вытаскивала склянки и высыпала травы в бумажные пакетики. Когда всё было готово, женщина потянулась за кошельком и вопросительно посмотрела на Клару.
— Двадцать мараведи — Р·Р° травы.
— Рђ Р·Р° твои советы? — Лусия выжидающе приподняла Р±СЂРѕРІСЊ, готовясь услышать цену.
— РЇ РЅРµ РјРѕРіСѓ требовать Р·Р° РЅРёС… платы, — ответила Клара. — РЇ ведь РЅРµ врач.
— РЇ РЅРµ РјРѕРіСѓ позволить себе услуги врача, душенька. Если Р±С‹ СЏ обратилась Р·Р° помощью Рє священнику, РѕРЅ Р±С‹ лишь сказал, что РјРѕРµ тело отягощено грехами, Рё РІ этом РІСЃС‘ дело. Цирюльник пустил Р±С‹ РјРЅРµ РєСЂРѕРІСЊ. И РјРЅРµ страшно подумать, что могло Р±С‹ случиться, обратись СЏ Рє РґСЂСѓРіРѕРјСѓ аптекарю. РќРµ иначе, РѕРЅ дал Р±С‹ РјРЅРµ тот же самый настой, РЅРѕ РЅРµ задержал Р±С‹ меня Сѓ себя РІ РґРѕРјРµ, развлекая беседой. И тогда Р±С‹ Сѓ меня посреди улицы схватило живот.
Манжетка полезла в кошелек и достала серебряный реал. Это было вдвое больше того, что запросила Клара.
— Столько СЏ беру, РєРѕРіРґР° меня укладывают РІ постель. Правда, клиентов РІСЃС‘ меньше, Р° половину реала Сѓ нас отбирают наши храбрецы-сутенеры. РќРѕ черт РІРѕР·СЊРјРё, неужели твои услуги РЅРµ стоят РїРѕ меньшей мере этого? — сказала женщина, РјСЏРіРєРѕ положив монету РЅР° прилавок.
Клара благодарно улыбнулась. Жест этой женщины быль столь великодушным, что Клара не нашлась, что сказать. В тот же миг она позабыла о долгих днях, наполненных одиночеством, и страх, который ощутила при выходе из пекарни накануне днем.
— Заходите, РєРѕРіРґР° вам СЃРЅРѕРІР° понадобится помощь.
— Подожди немножко. Дело РІ том, что нас РјРЅРѕРіРѕ, Рё РЅРµ РїСЂРѕС…РѕРґРёС‚ Рё РґРЅСЏ, чтобы кто-РЅРёР±СѓРґСЊ РёР· нас РЅРµ захворал. — Женщина СЃ минуту поколебалась, прежде чем продолжить — РІРёРґРёРјРѕ, Р±РѕСЏСЃСЊ отказа. — РњРЅРµ Р±С‹ хотелось, чтобы ты навещала нас время РѕС‚ времени. РЇ, конечно, понимаю, что это РЅРµ самое подходящее место для порядочной девушки, РЅРѕ РїРѕ утрам мужчины Рє нам РЅРµ заходят, так что…
— РЎ удовольствием, Лусия, — ответила Клара. — Р’С‹ РјРЅРµ очень понравились, это правда. И для меня это действительно было Р±С‹ большим подспорьем. Видите ли, клиенты меня РЅРµ жалуют, — вздохнула РѕРЅР°, кивая РІ сторону улицы.
— Р’ таком случае, СЏ РїСЂРёРґСѓ РЅР° РґРЅСЏС… Рё провожу тебя Рє нам. Это недалеко, РЅРѕ РІСЃС‘ же РЅРµ дело, чтобы такая конфетка, как ты, шла РІ «РљРѕРјРїР°СЃ» РІ одиночку. Рђ сейчас СЏ тебя РїРѕРєРёРЅСѓ. Уже темнеет, Р° малышке Манжетке сегодня предстоит немало постельных сражений.
Она направилась к двери, но, едва открыв ее, снова отступила на шаг назад. На пороге возник незнакомый мужчина.
— Так ты говоришь, Сѓ тебя нет клиентов? РќСѓ, РїРѕ крайней мере, РѕРґРёРЅ теперь есть, РґР° еще какой красавчик! — женщина улыбнулась Рё подмигнула РЅРѕРІРѕРјСѓ посетителю, СЃРѕРїСЂРѕРІРѕРґРёРІ улыбку неприличным жестом.
— Сеньора, — поприветствовал ее незнакомец, галантно приподнимая шляпу.
— Приходите РІ «РљРѕРјРїР°СЃ», ваша честь, Рё спросите Манжетку, — сказала Лусия. — Р’С‹ РЅРµ пожалеете.
Гость не ответил, лишь молча дожидаясь, пока она выйдет. Уже стемнело, и Клара не могла разглядеть его лица. Тем не менее, ей не давала покоя какая-то смутная тревога. Она разыскала свечу и вставила ее в подсвечник, который держала под прилавком, потому что в аптеке царил полумрак.
— Чем РјРѕРіСѓ служить? — спросила РѕРЅР°, пытаясь зажечь свечу.
— РЇ сам себя обслужу, — ответил незнакомец, закрывая Р·Р° СЃРѕР±РѕР№ дверь.
Он твердым шагом подошел к прилавку, оперся на него рукой и перемахнул через него одним прыжком, что Кларе казалось невозможным. Когда он приземлился, его сапоги подняли лишь небольшое облачко пыли на земляном полу, а стоя со слегка согнутыми коленями и в элегантной позе, он напоминал дикое животное. На мгновение Клара была настолько заворожена, что даже позабыла про страх. В конце концов ей удалось зажечь свечу. С подсвечником в одной руке и ножом, который она хранила между банками, в другой, девушка обернулась, чтобы встретиться лицом к лицу с нарушителем спокойствия, опасаясь, что он в любой миг на нее набросится.
Но тот не обращал на Клару ни малейшего внимания и смущенно оглядывался вокруг.
— Проклятье, как здесь РІСЃС‘ переменилось.
Он повернулся к девушке и увидел, что она сжимает в руке нож.
— РќРё шагу дальше — или СЏ выпущу вам кишки.
— Р’С‹, должно быть, шутите?
Клара пронзительно закричала и бросилась на него с ножом наперевес, но злоумышленник лишь подался в сторону и, заломив ей руку за спину, с легкостью выхватил у нее оружие.
— Это вам РЅРµ поможет, — сказал РѕРЅ. Затем, РЅРµ торопясь, подошел Рє книжному шкафу орехового дерева, РіРґРµ стояли медицинские трактаты, Рё положил РЅРѕР¶ РЅР° самую верхнюю полку, чтобы Клара РЅРµ смогла дотянуться, Р° потом РІРЅРѕРІСЊ повернулся Рє девушке.
— РќРµ СѓРіРѕРґРЅРѕ ли вам одолжить РјРЅРµ свечу?
— Р’С‹ хотите меня обокрасть? — спросила РѕРЅР°. — Здесь нет ничего ценного.
— Р’С‹ дважды неправы, — усмехнулся РѕРЅ. — Р’Рѕ-первых, СЏ пришел СЃСЋРґР° РЅРµ для того, чтобы красть, Р° лишь затем, чтобы забрать то, что принадлежит РјРЅРµ. Рђ РІРѕ-вторых, Сѓ вас как раз есть нечто весьма ценное — РІРѕ РІСЃСЏРєРѕРј случае, для меня. Так РІС‹ дадите РјРЅРµ свечу, или РјРЅРµ отобрать ее Сѓ вас так же, как СЏ только что отобрал РЅРѕР¶?
Порядком разозленная Клара уже готова была швырнуть свечу ему в лицо, как вдруг глаза злоумышленника вспыхнули в ее свете зеленым огоньком. Те самые глаза, которые Клара была не в силах забыть.
— Так это РІС‹! Р’С‹ — ученик того карлика!
Лицо молодого человека осветилось зловещей улыбкой.
— РќСѓ что Р¶, РїРѕ крайней мере, РІС‹ помните тех, РєРѕРіРѕ погубили.
Девушка отвела взгляд, полный стыда Рё чувства РІРёРЅС‹. РўРѕ, что произошло РІ тот далекий день, тяжким пятном легло РЅР° ее совесть. РћРЅР° тогда побежала Р·Р° стражей, всего лишь подчиняясь приказу Монардеса, Р° ведь РІ этом РЅРµ было такой СѓР¶ необходимости. Этот парнишка РЅРµ сделал ничего плохого. Более того, Р·Р° несколько месяцев РґРѕ того РѕРЅ даже спас ее — тогда, РЅР° рынке, РєРѕРіРґР° РѕРЅР° обвинила РІ убийстве негритенка маркиза РґРµ Альхарафе. Сердце подсказывало Кларе, что РѕРЅ РЅРµ виновен РІ тех преступлениях, РІ которых его обвинили, РЅРѕ разум СѓРїРѕСЂРЅРѕ твердил, что, безусловно, виновен, хотя РІ глубине души РѕРЅР° понимала, что просто хочет подавить угрызения совести.
И тут в ней громко заговорила гордость.
— Р’С‹ — РІРѕСЂ, который вошел РІ РґРѕРј моего С…РѕР·СЏРёРЅР° СЃ умирающим РЅР° руках. РЇ всего лишь призвала слуг закона, — произнесла РѕРЅР° СЃ РІРёРґРёРјРѕР№ холодностью.
Насмешливая улыбка злоумышленника слегка дрогнула, словно занавеска в дуновении ветерка, но тут же вернулась на прежнее место.
— Просто удивительно, РґРѕ чего законопослушной РІС‹ сделались, — усмехнулся РѕРЅ. — Как же трепетно РІС‹ относитесь Рє тому же самому закону, который так легко позволяет С…РѕР·СЏРёРЅСѓ убить беглого раба! РљРѕРіРґР° РјС‹ СЃ вами впервые встретились, РјРЅРµ показалось, что РІС‹ РЅРµ очень-то согласны СЃ такими законами.
Этими словами он застал Клару врасплох, она пыталась найти достойный ответ, но так и не смогла. Раздраженно фыркнув, она отошла от юноши и направилась в лабораторию поискать свечу. Вернувшись с более мощной масляной лампой, Клара обнаружила, что тощий мальчишка, которого вытащили из этого дома, превратился в красивого молодого человека с широкими плечами и длинными и сильными пальцами. Его одежда было дорогой, а на боку он носил простую шпагу, слегка приподнимавшую одежду сзади.
«РўРѕР»СЊРєРѕ эти зеленые глаза Рё остались прежними», — подумала Клара, отводя взгляд.
— Может быть, РІС‹ скажете наконец, что вам нужно? — спросила РѕРЅР°. — РњРЅРµ РїРѕСЂР° заняться садом.
— РљРѕРіРґР° меня схватили стражники, Сѓ меня была РѕРґРЅР° вещица. Прощальный подарок моего учителя. РЇ боялся, что РѕРЅРё Сѓ меня ее отнимут, поэтому РІ разгар потасовки бросился РЅР° РїРѕР» Рё спрятал эту вещицу Р·Р° ножкой стола, который раньше стоял РІРѕС‚ здесь.
Клара кивнула в ответ.
— РњРЅРµ кажется, СЏ знаю, что РІС‹ ищете.
Она подошла к своему столу и принялась рыться в ящиках, пока не отыскала маленький холщовый мешочек. Открыв его, она извлекла наружу небольшой предмет, который тут же передала незваному гостю. Тот поднес его к свету, и на лице его проступила такая горечь, как если бы он, вернувшись домой через много лет, застал свой родной дом пустым и заброшенным.
Молодой человек сжимал РІ СЂСѓРєРµ деревянную фигурку — маленькую Рё, очевидно, незаконченную. Лицо фигурки, вырезанное СЃ большим мастерством, РЅР° первый взгляд могло показаться лицом ребенка, однако Р±РѕСЂРѕРґР° Рё слишком умудренный взгляд говорили Рѕ том, что это человек среднего возраста. Клара догадывалась, что фигурка изображала того самого карлика, что РєРѕРіРґР°-то умер РІ этой комнате, РЅРѕ РІСЃС‘ же РЅРµ была РІ этом уверена РґРѕ конца. РљРѕРіРґР° Бартоло принесли СЃСЋРґР°, лицо его было залито РєСЂРѕРІСЊСЋ Рё так распухло РѕС‚ ударов, что трудно было понять, как же РѕРЅ выглядит РІ своем обычном состоянии.
— РЇ нашла это РІ тот день, РєРѕРіРґР° решила поменять обстановку, — сказала Клара. — РЇ РЅРµ знала, что это ваше. РќРѕ какое-то странное чувство заставило меня сохранить эту фигурку, Р° РЅРµ просто выбросить или отдать какому-РЅРёР±СѓРґСЊ малышу РЅР° улице.
— РЇ… спасибо, — сказал юноша, наконец РїРѕРґРЅСЏРІ взгляд РѕС‚ фигурки Рё РІРѕРЅР·РёРІ его РІ молодую аптекаршу.
Клара почувствовало, как в груди защемило, и на мгновение затаила дыхание, ожидая следующих слов юноши, которые ее разочаровали.
— Р’С‹… РІС‹ теперь живете здесь? РЇ думал, РІС‹ рабыня Варгаса.
— Так Рё есть, РЅРѕ это РЅРµ ваше дело, — резко ответила РѕРЅР°. Почему-то Клара ожидала чего-то РґСЂСѓРіРѕРіРѕ.
— РЇ лучше РїРѕР№РґСѓ, — сказал юноша, испугавшись холодности ее тона. РћРЅ направился Рє двери, РЅРѕ РЅР° сей раз РЅРµ перепрыгнул через прилавок, Р° обошел его. Клара пожалела РѕР± этом. РћРЅР° Р±С‹ РІСЃС‘ отдала, лишь Р±С‹ еще разок увидеть этот прыжок.
— Да, так лучше. И даже РЅРµ думайте СЃСЋРґР° возвращаться, Санчо РёР· Р­СЃРёС…Рё.
Санчо задержался у двери и обернулся. На его лице снова играла насмешливая улыбка, когда он прикоснулся к краю шляпы, чтобы попрощаться.
— РќРµ вернусь, Клара, — ответил РѕРЅ. — РќРёРєРѕРіРґР°, даже через миллионы лет.

Легенда о воре читать онлайн

А ведь в Триане живут не только бандиты; есть там и ремесленники, и торговцы, которые, впрочем, проклинают каждую минуту своей жизни и мечтают перебраться на другой берег реки. Есть в Триане и дети — с язвами на коленях, кишащими червями, но при этом даже не перевязанными. А впрочем, о трианцах можно много чего сказать, но надо отдать им должное: к детям они относятся намного лучше, нежели севильцы. На западном берегу Бетиса вы не увидите младенца, подкинутого к дверям церкви, а то и просто брошенного на съедение собакам. И, хотя здесь, как и в Севилье, дети тоже страдают от голода и кожных заболеваний, однако никто не ходит голышом.
В основном город застроен одноэтажными лачугами, громоздящимися вдоль узких кривых улочек. Домишки наползают один на другой, создавая непроходимый лабиринт переулков, тупиков и мертвых петель, из которых невозможно выбраться, если не знать дороги. Случается, что даже местные жители долго блуждают, заплутав в лабиринте переулков. Конечно, ни один альгвасил не сунет туда даже носа.
Ночью Триана превращаются в темные непроходимые джунгли. Сеть узких улиц становится огромной паутиной, в центре которой стоит ничем не примечательный дом, где живет Мониподио, Король воров. Каждому, кто здесь бывал хоть раз, хорошо известно, что на самом деле его дом состоит из нескольких домов, стоящих вплотную друг к другу; в них были сломаны внутренние перегородки, а также разделяющие их внешние стены, так что теперь объединенный первый этаж этих строений представлял собой огромный зал, где Мониподио установил деревянный трон. Во всей округе не было человека, столь влиятельного. Никто из тех, кто не принадлежал к воровскому братству, не смог бы попасть внутрь.
Каждую ночь Мониподио спускается вниз из своих личных покоев, расположенных на верхнем этаже, и принимает гостей. На этих приемах всегда вдоволь еды, а также вина. Здесь вам и дымящееся жаркое из рубцов и почек, и речные раки, и зайцы, зажаренные на вертеле в одном из трех каминов, и нарезанный крупными кусками поросенок, плавающий в масле. Эти застолья редко включают в себя более сотни человек, но и меньше пятидесяти никогда не набирается. Ночные пиршества начинаются в тот час, когда добропорядочные севильцы ложатся спать у себя дома, накрепко заперев двери. Здесь бандиты хвастаются своими недавними подвигами, разрабатывают планы новых грабежей и подводят итоги.
Когда же наступает час, когда кушанья съедены, ближайшие планы обсуждены до мельчайших подробностей, а все косточки ближних и дальних знакомых многократно перемыты — вот тогда столы и стулья отодвигаются прочь, чтобы освободить место для диких, жутких, отвратительных плясок. Кто-то терзает многострадальную гитару, у которой не хватает струн, другой принимается стучать пустыми раковинами, словно кастаньетами, а третий вовсю трясет пустую бутылку, в которую заранее накидал камешков и обглоданных костей. В центр круга выходят шлюхи и начинают отплясывать чувственное фламенко. Иные даже задирают платье, показывая голый зад или выставляя на всеобщее обозрение грудь, а зрители восторженно ревут, несмотря на то, что многие из них лицезрели этих девиц в еще более откровенном виде. Иные, вконец обезумев, начинают даже завывать, подобно стае волков, что упивается своей безграничной властью над целым лесом. И все собравшиеся в этом доме точно знают, что они-то и есть настоящие хозяева Севильи.
Но вот уже которую неделю здесь не слышно музыки. Не стало и соленых шуток, и вместо похоти в глазах пирующих поселилось глухое угрюмое подозрение. Меньше стало еды, и намного тише звучат теперь голоса бандитов, которые глухо переговариваются друг с другом о том, что давно уже не дает им покоя. Они хорошо помнят, что сделал Мониподио с одним из них, когда тот осмелился спросить у него, что тот намерен делать с Черными Призраками. Пятна его крови до сих пор темнеют на плитах пола.
А вот и он сам — восседает на своем троне, чуть в стороне от общих столов, за которыми расположились подданные. Король едва прикасается к пище, которую предлагают ему наложницы, неотрывно глядя на огонь потерянным взглядом. Глаза его так глубоко ввалились, что глазницы кажутся пустыми. Его фигура настолько неподвижна, что он мог бы показаться мертвым, если бы не побелевшие костяшки пальцев, сжимающие рукоять кинжала. Но он не знает, на кого направить этот кинжал, и это просто убивает Мониподио.
Всё началось после того, как до них дошла весть о смерти Сундучника. Тело скупщика краденого обнаружили на следующее утро двое карманников — из тех, что воровали у ротозеев на площади золотые цепочки и медальоны. Они, как всегда, постучали в дверь, но та оказалась открыта, явив взору воришек картину ночного погрома, и те в ужасе бросились обратно в Триану.
Эта история до крайности разозлила Мониподио, решившего поначалу, что это — дело рук конкурирующей банды или происки кого-то из его подчиненных. В течение нескольких часов бандит допрашивал обоих карманников, подкрепляя свои вопросы чувствительными ударами, чтобы вытрясти из них правду о случившемся, но так и не узнал ничего нового — кроме того, что те и так уже рассказали. Потом устроил взбучку кое-кому из своих людей, но это тоже ничего не дало. Никто ничего не знал.
Конечно, и прежде случалось, что кто-то посягал на авторитет Короля, но для таких ситуаций у него всегда имелось безотказное средство: убивать всех подозрительных, пока не доберется до виновника. Однако на сей раз все оказалось далеко не так просто. Следующей ночью, после того, как ограбили дом Сундучника, кто-то напал на парочку фальшивых монахов. Утром их обнаружили связанными по рукам и ногам возле фонтана, неподалеку от Масляных ворот. Они были раздеты догола, но при этом живы.
Эти мошенники использовали весьма распространенный в те времена трюк. Переодевшись монахами, они по утрам бродили по улицам, обещая молиться за умерших родственников. Иные, особенно те, кто недавно похоронил близких, и впрямь бросали им из окон медяки; зато другие швырялись камнями и выплескивали им на головы содержимое ночных горшков. Но так или иначе, фальшивым монахам всё же удавалось собрать свою долю медяков, и они почти никогда не возвращались домой с пустыми руками. Так бывало всегда — за исключением минувшей ночи, когда, по их словам, из темноты возникли неизвестные злодеи и оглушили обоих ударом по голове. У одного из них на шее болталась табличка, которую тем же утром принес Мониподио один из его телохранителей. Глаза короля налились кровью; хриплым от бешенства голосом он объявил, что каждый, кто посмеет повторить то, что написано на этой табличке, в скором времени окажется на дне реки с вырезанным языком.
Однако следующей ночью произошло не одно, а сразу два нападения. Во-первых, кто-то разгромил мастерскую «апостолов» — подпольных слесарей, изготовляющих отмычки для воров-домушников и ключи, отпирающие замки сундуков и шкатулок. А час спустя какие-то темные личности ворвались в дом, где расположился притон дасиев — похитителей детей, за которых потом требовали выкуп с богатых родителей.

Легенда о воре читать онлайн

— И что же? Каков ваш ответ?
— А почему не всё вместе, дон Мигель? — ответил Санчо, отвернувшись на миг, чтобы поцеловать руку Клары. — Почему бы нет?
Мигель еще долго стоял на севильском причале, созерцая, как галеон плывет вниз по Бетис. По доскам, где они только что прощались, ветер гнал черный, как полночь, волосок Клары, и он же толкал в сторону Нового Света королевский флот. Мигеля охватила странная меланхолия, ему хотелось занять место юноши, которого он спас от смерти и которому был обязан собственной жизнью. Теперь он будет так по нему скучать. Когда за поворотом реки скрылся последний парус, комиссар наконец-то позволил скатиться слезе, оставившей на его худом и загорелом лице блестящий след.
«Золото, чернила и надежда. Неплохая комбинация, — подумал Мигель, ведя лошадь под уздцы сквозь толпу. Он пересек Корабельный мост, забрался в седло и пришпорил коня к новой цели. — Совсем неплохая».
Копыта лошади подняли на дороге клубы пыли. А когда они рассеялись, дорога была пуста.
КОММЕНТАРИИ АВТОРА
о некоторых персонажах и исторических событиях «Легенды о воре“.
Язык жестов, с помощью которого общаются Санчо и Хосуэ, хотя и кажется на удивление современным для описываемой эпохи, на самом деле таковым не является. Происхождение языка жестов восходит к незапамятным временам, можно сказать, что он столь же древний, как и сама речь. Существуют упоминания о его использовании в время многих исторических событий, хотя впервые полностью этот способ был задокументирован как способ обучения глухих арагонцем Хуаном де Пабло Бонетом (1573-1633), современником наших героев.
Другой выдающейся фигурой из того же столетия, что и Санчо, был Хоачим Мейер, чья биография послужила основой для моего вымышленного героя — маэстро Дрейера. В его трактате о фехтовании, напечатанном в 1600 году, были описаны многие технические аспекты этого искусства.
Что касается Николаса де Монардеса, то в реальной жизни он имел мало общего с персонажем романа. Монардес был одним из величайших медиков испанской эпохи Возрождения, если не главным из них, хотя в действительности больше походил на Франсиско де Варгаса и вдохновил на создание этого персонажа. Монардес был ловким торговцем и стал мультимиллионером, занимаясь перевозкой товаров из Америки, которые затем продавал в Севилье и других городах Европы. Известно, что его состояние достигало двадцати семи миллионов мараведи. Для этого романа он превратился в более плохого торговца, но лучшего медика, но при прочтении его трактатов мы можем узнать, что он был сторонником теории «четырех жидкостей», которая совершенно не нравилась в романе учителю Клары.
Для романиста реальная жизнь слишком запутана и грязна. Монардес был известным автором книг своей эпохи и великим медиком, но также и работорговцем, продающим живой товар в Америку. Его рабам выжигалась на щеке буква М, являвшаяся его торговой маркой. В романе для благозвучности все его плохие черты приписаны Варгасу, не случайно оба героя играют по отношению к Кларе отцовскую роль.
Возможно, читателю судьба нашей юной героини покажется слишком надуманной. Часть ее приключений навеяна невероятной историей Элены Сеспедес, освобожденной рабыни, которая работала костоправом, выдавая себя за мужчину. К сожалению, история Элены закончилась довольно печально — ее убила инквизиция.
Умению Клары читать и писать также не стоит удивляться. Не так уж редко дамы обучали своих рабов, если сами были грамотными. И вполне логично, что она увлеклась рыцарскими романами, которые в те времена были бестселлерами и бульварным чтивом. Люди обсуждали их у цирюльника и на рыночных площадях, а поведение персонажей копировали, как сегодня копируют рок-звезд или футболистов. Неудивительно, что королевским указом в 1531 году запрещалось экспортировать в Америку «романы с пустыми и невежественными историями, такие как об Амадисе и другие того же качества». Снобы жаловались, что «девчушки едва научатся ходить, как уже носят какую-нибудь «Диану» в кармане», и это говорит нам о том, что механизмы создания идолов в XXI веке те же, что были пятьсот лет назад — слава, красота, поверхностность и секс.
Сентены действительно существовали, именно такие, как описано в романе, хотя я немного исказил историю, поместив их в более раннюю эпоху. Это обдуманное решение, поскольку первый король, который их отчеканил, это Филипп III, а не его отец. Сегодня сентены крайне редки, единственная монета из двух огромных мешков, которые Санчо с Хосуэ украли на Монетном дворе, стоит примерно миллион евро. Не могу даже представить, сколько переплавил Санчо в кузнице Дрейера.
Мигель де Сервантес Сааведра, королевский комиссар по поставкам в описываемую эпоху, а чуть позже — всемирно признанный писатель, провел тот период своей жизни в Севилье, занимаясь закупками зерна. Он также впутался в неприятности из-за карточной игры и имел проблемы с законом, перед тем как написал бессмертный роман, источником вдохновения для которого (кто знает?) мог бы частично послужить благородный и бесстрашный вор по имени Санчо из Эсихи. Часть, посвященную его выкупу из алжирского плена, как и фигуру монаха Хуана Хиля, я постарался как можно точнее приблизить к реальности.
Уильям Шекспир, «бродяга, актер и поэт», а позже — тоже небезызвестный драматург, фигура столь же изменчивая и страстная, как и его пьесы. Относительно многих аспектов его жизни сложно узнать правду, в особенности о «неизвестных годах» (1587-1592), в которые неслучайно и происходят события «Легенды о воре». Шекспир в те годы мог находиться где угодно, и возможность, что его наследие происходит из самого большого и важного города XVI века, не так уж невероятна, как может показаться.
Меня всегда завораживало, что эти два самых величайших писателя в истории умерли 23 апреля 1616 года, в этот день сегодня отмечается день книги. Оба имели и еще одну общую черту — похоже, обессмертившее их вдохновение они получили в одно и то же время. До «неизвестных лет» Шекспира никто не знал. До севильского периода жизни Сервантес был малоизвестным автором. На вероятности, что они познакомились, и два гигантских разума взаимно разожгли друг в друге литературный огонь, я и воздвиг этот приключенческий роман. И тот, и другой ссылаются на одни и те же исторические события, иногда очень завуалированно, и читателю было бы интересно все их разгадать.
Взаимное влияние Шекспира и Сервантеса и правда существовало. Прочитав перевод «Дон Кихота», англичанин написал комедию «Карденио» с персонажем, носящим имя, похожее на имя героя Сервантеса. К сожалению, эта пьеса была утеряна при пожаре, и до нас дошли лишь ссылки на споры о ней. Чтобы узнать больше об обоих гениях, я рекомендую биографии, написанные Мигелем Фернандесом Альваресом — «Сервантес, взгляд историка» и «Мастодонт Шекспир», издательство Harold Bloom.

Легенда о воре (fb2) | КулЛиб — Классная библиотека!

DXBCKT про Грай: Чужие сны (Научная Фантастика)
Еще один «представитель старой гвардии», случайно приобретенный мной в разряде «уценка»… Если коротко и емко — то эта книга «не совсем оправдала» мои ожидания (особенно после собрата «по серии» — Т.Резановой «Открытый путь»).
В первой части книги «нас встретит» почти фэнтезийный фрагмент — повествующий о неком изгнанном (видимо не случайно) племени кочевников которое потеряв все, было вынуждено сменить «ареал обитания». В результате многих лишений и фактически перед лицом раскола (данной группы), совершенно случайно находится «некое решение» которое связано с «некими загадочными обитателями» побережья…
Далее сюжет книги «перескакивает» на более «современные события» (космос, дип.миссия землян и т.п) и чем-то (в начале) неуловимо напоминает В.Михайлова с его «Посольским десантом» (те же «непонятки с местными», взаимное непонимание и угроза конфликта).
Все остальное «место» в книге посвящено попыткам землян «узнать» об истинных причинах «местной суеты» и спасти «неких ранее неизвестных человечеству, разумных представителей моря» от коренных «аборигенов населяющих планету».
Все мои субъективные причины связаны с отсутствием «настоящего типажа» ГГ, на который практически «тянула» верховная дочь правителя… но она (вдруг) была убита «загрядотрядом местных» преследующих уцелевших членов земной миссии… Далее ГГ разнокалиберны и выстроены согласно «своим сценам». Вся «интрига» по спасению «земноводных» от «местных» в отсутствие ГГ не спасает сюжет и читается как-то… Плюс земляне показаны как некие «сверхразумные и сверхморальные индивидуумы», для которых главное «не пролить слезу ребенка»… По версии автора земляне из дипмиссии все время уговаривают «местных не совершать глупости» и занимаются словоблудием, начиная «отстрел местных» фактически только после «пропущенного удара»… В общем некий благородный аналог УАСС (В.Головачева), который не желает «лить кровь разумных» собратьев «по низшей иерархии», и постоянно вынужден «обходиться меньшими силами» чем это необходимо…
В общем… несмотря на это, книга все же не была «брошена» недочитанной, но вот «на второе прочтение», явно «не тянет»…
P.S Данная книга куплена мной «на бумаге».
P.S.S И конечно не мог не упомянуть про обложку «предвосхитившую» сериал «Игра Престолов»! Похожа ведь чертовка?! Определенно похожа))
Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Книга Легенда о воре читать онлайн (Хуан Гомес-Хурадо) бесплатно и без регистрации

6lib.ru — Электронная Библиотека
Название книги: Легенда о воре
Автор(ы): Хуан Гомес-Хурадо
Жанр: Исторические приключения
Адрес книги: http://www.6lib.ru/books/legenda-o-vore-164549.html
Будьте готовы перенестись в Севилью XVI века, удивительный мир нищих и проституток, дворян и торговцев, бретёров и воров.
Любовь, страсть и месть — вот основы этого мастерского приключенческого романа о мальчике, удивительным образом избежавшем смерти, который вырос и превратился в последнюю надежду всех обездоленных.
В судьбе Санчо и его окружения скрываются тайные истоки литературы — на своем пути он сталкивается с двумя таинственными персонажами, Сервантесом и Шекспиром (в романе допускается, что оба действительно могли жить в Севилье в 1590 году). Его история изменит вас навсегда.
Группа “Исторический роман“, 2015 год.
Перевод: группа “Исторический роман“, 2015 год.
Над переводом работали: gojungle, passiflora, Barabulets, DonnaRosa, Sam1980, Elena_Panteleevа и Oigene.
Редакция: gojungle, Sam1980, Oigene и Elena_Panteleevа.
Домашняя страница

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *