Толстой легенда о зеленой палочке

Тайна Ясной поляны и «Зелёной палочки»

17 марта 2019, 08:00

214 • Россия
Ясная Поляна и тайна «Зелёной палочки»
Автор – Нео Фициал
В 14 километрах к юго-западу от Тулы есть старинная усадьба 17 века, которая до сих пор хранит уклад деревенской жизни. Здесь по-прежнему цветут яблоневые сады, на лесных полянах все так же пчёлы собирают с цветов сладкий нектар, на обширных сочных лугах, как и полтора века назад, пасутся кони. Вечерний туман опускается на тропинки и просеки, он делает жизнь усадьбы таинственной. А обильная утренняя роса напоминает всем её обитателям о пробуждении к новому дню.
Здравствуйте, дорогие друзья! Как Вы уже догадались, речь сегодня пойдёт о Ясной Поляне, месте довольно необычном и противоречивом, которое так любят иностранцы.

Краткая официальная историческая справка:
Ясная Поляна – усадьба в Щёкинском районе Тульской области, основанная в 17-м веке и принадлежавшая сначала роду Карцевых, затем роду Волконских и Толстых.
Первое упоминание о «Ясной поляне» встречается в документах 1652 года, тогда это было небольшое поселение. Роду Толстого поселение стало принадлежать в 1763 году, когда его выкупил прадед Льва Николаевича князь Сергей Федорович Волконский. Позже ее унаследовал сын, Николай Сергеевич Волконский, дед писателя, который и придал этому месту вид крупной усадьбы. 412 га – общая площадь усадьбы, из которых 250 га занимают леса и 40 га – яблоневые сады.
Семья Толстых жила здесь с пятью детьми, в том числе и с самым младшим – Львом, который родился 9 сентября 1828 года. Он рано лишился своих родителей, и раздел всех имений произошел в 1847 году. «Ясная Поляна» перешла к Льву Николаевичу, которому на тот момент было 19 лет, но проживать там он начал только в 1856 году.
Писатель женился в 1862 году на Софье Андреевне Берс, и от женской руки усадьба стала преображаться. Супруга создавала домашний уют и красивые цветники вокруг дома, а Лев Николаевич занимался садами и лесами вокруг.
Здесь Лев Николаевич Толстой родился, здесь он жил и творил. В Ясной Поляне были написаны «Война и мир», «Анна Каренина» и другие его произведения, здесь же находится его могила.
«Ясная поляна – типичная усадьба помещика среднего класса. И именно этот средний класс дал нам Толстого, Тургенева, Чайковского… Тех людей, которые создали великую русскую культуру».
Переехав в усадьбу, Л.Н. Толстой расширил один из флигелей. В этом доме писатель прожил более 50 лет и создал в нём большую часть своих произведений. Сейчас этот дом является музеем Л.Н. Толстого.
Во время Великой Отечественной войны экспонаты музея были эвакуированы в Томск. Эвакуацию организовала внучка писателя Софья Толстая-Есенина, которая в 1941 году стала директором объединенных толстовских музеев. Ясная Поляна была оккупирована в течение 47 дней, с 29 октября по 14 декабря 1941 года. При отступлении немецко-фашистских войск, дом Толстого был подожжен, но пожар удалось потушить, в усадьбе сразу же начались восстановительные работы.
Первая реставрация была завершена к маю 1942 года. В мае 1945 года экспонаты дома Толстого вернулись на свои прежние места. Восстановление музея-усадьбы продолжалось до середины 1950-х годов, когда были воссозданы некоторые хозяйственные постройки, вымерзший перед войной яблоневый сад, проведена реставрация дома. Недалеко от могилы Толстого гитлеровцы похоронили своих убитых офицеров. Их останки были перезахоронены за пределами усадьбы в 90-х годах прошлого века.

В экспозицию музея входят: дом писателя с подлинной обстановкой, личные вещи Л.Н. Толстого, его библиотека в 22 тыс. книг, дом Волконского, могила Толстого, старинный липовый парк, пруды, леса, луга, пашни и сады, а также десятки мемориальных объектов и богатейшие фонды бесценных реликвий, связанных с жизнью писателя. Обстановка в доме-музее Л.Н. Толстого сохранена такой же, какой ее оставил сам писатель, навсегда покидая Ясную Поляну в 1910 году.
При жизни писателя, на территории усадьбы Ясная Поляна на реке Воронка была мельница, которая использовалась для хозяйственных нужд. В настоящее время её нет. Остался только мостик, приспособленный для установки мельницы, на берегу лежит одна из частей мельницы – каменный круг.
«Прешпект» – берёзовая аллея, появившаяся в Ясной поляне около 1800 года. Начинается от башен въезда и идёт к Дому писателя. «Прешпект» неоднократно упоминался в произведениях Льва Николаевича.

Л.Н. Толстой прожил в усадьбе Ясная Поляна, 54 года, начиная с 1856. В последние годы жизни Толстой неоднократно высказывал просьбу похоронить его в лесу «Старый Заказ», на краю оврага, на «месте зелёной палочки». Легенду о зелёной палочке Толстой услышал ещё в детстве от своего любимого брата Николая. Когда Николаю было 12 лет, он объявил семье о великой тайне. Стоит раскрыть её, и никто больше не умрёт, не станет войн и болезней, и люди будут «муравейными братьями». Остается лишь найти зелёную палочку, зарытую на краю оврага. На ней тайна и записана.


Большинство опрошенных EADaily не хотят брать в России ипотеку
Согласно завещанию, Л.Н. Толстого, его похоронили в лесу, напротив оврага, на месте легендарной «зелёной палочки». Над могилой насыпан небольшой холмик, поросший зеленью, нет креста. Писатель просил его похоронить как можно скромнее и без всяких обрядов. И теперь писатель покоится в единении с природой.
Конец краткой официальной исторической справки.
При прочтении официальной информации, вы наверняка обратили внимание на следующие строки, цитата: «этот средний класс дал нам Толстого, Тургенева, Чайковского. Тех людей, которые создали великую русскую культуру». Не хочу никого принижать, но складывается впечатление, что до них русской культуры просто не было. Или тут ключевым является «создали русскую культуру» и само слово «создали»?
Друзья, хочу обратить ваше внимание на деревья. В некоторых местах их очень мало. Где-то видна сплошная стена из растительности, но если приглядеться, то стволы деревьев хоть и длинные, но тонкие. Возраст таких деревьев 30-40 лет.

Ещё один важный момент: большинство из нас не знают своих предков далее середины 19-го века, а в родословии Толстых более-менее подробно расписаны все представители династии. Род матери Толстого, Марии Николаевны Волконской, восходил к князю Ярославу Мудрому, а основателем отцовского рода был рыцарь-тамплиер по имени Анри де Монс.
Давайте посмотрим на карту. Непосредственно перед въездными башнями, проходил моравский шлях. Эта дорога называлась Посольской, Крапивенской, Тульской. Посольская дорога, превратившаяся позже в Киевский тракт, проходила как раз через деревню вплоть до 40-х гг. 19 века.

В 1840-е гг. тракт, получивший с этого времени название Киевского шоссе, был перенесён к востоку от усадьбы, и шоссе проходило уже восточнее деревни. Здесь оно находится и поныне.

Что касается экскурсий по усадьбе, то в целом видно, что экскурсоводы, рассказывая одно и то же по нескольку раз в день, вызубрили всё до автоматизма, и в их рассказе всё ровно и чётко. Но стоит задать немного сторонний вопрос, то выясняется, что ответ они или не знают совсем, или их знания обрывочные.
Например, в доме-музее Толстого, когда экскурсовод рассказывал, что большинство своих произведений писатель писал именно по вечерам, был задан логичный вопрос об освещении, на что тот, не смутившись, ответил, что дом освещался свечами.


Тогда я попросил уточнить, а что делают на столах керосиновые лампы, во множестве расставленные по всем углам и столам, на что экскурсовод немного замявшись сказал, что эти лампы поставлены просто для декорации и поддержания духа старины.
Когда мы пришли в знаменитую комнату под сводами, то на мой вопрос о назначении колец в потолке экскурсовод сказал, что не знает их точного назначения, но, возможно, на них подвешивали мясо.


Что интересно, на фотографиях разных лет кольца расположены в разных местах, а то и вовсе отсутствуют. Есть ещё неофициальная версия, что к этим кольцам крепились ясли с младенцем. Но тут есть такие моменты: эта комната полностью кирпичная, даже потолок, следовательно, она прохладная и влажная, а окна входят на Восток, значит, солнце здесь только по утрам летом, а в остальное время сумрак. Кстати, эта комната под сводами находится на современном первом этаже, в той части, где изначально был флигель, об этом я расскажу далее.
Следующий вопрос я задал во флигеле Кузьминских, сейчас там экспозиция.


Могерини: «Аннексия Крыма — прямой вызов международной безопасности»
Увидев на витрине Георгиевский Крест 4-й степени, я спросил, кого в семье Толстого наградили такой высокой наградой, на что экскурсовод ответил, что не знает и вообще без понятия, как она тут оказалась.
Друзья, тут хочу пояснить, что Георгиевский Крест в Императорской России являлся высшей наградой для солдат и унтер-офицеров за боевые заслуги и за храбрость, должен был носиться его обладателем всегда и при всех обстоятельствах. В какой-то мере это сопоставимо со Звездой Героя времён СССР. И вот, о происхождении этой награды, находящейся в экспозиции, посвящённой Толстому, экскурсовод ничего не знает! А ведь даже согласно официальной истории, Толстой служил в Крыму и участвовал в Крымской войне и обороне Севастополя.

И ещё один немаловажный момент. Многие ошибочно считают, что Толстой родился в этом доме, который сейчас является домом-музеем Толстого. Другие полагают, что писатель его построил с нуля под свои нужды.

Давайте посмотрим на схему усадьбы:

Как оно было на самом деле, я не знаю, но по объяснениям экскурсоводов, Толстой, когда в конце 1850-х вернулся в Ясную Поляну, поселился в правом флигеле и впоследствии его достраивал и переделывал по мере роста его семьи.

А родился Толстой в большом трёхэтажном деревянном доме, крытым железом, располагавшимся между флигелем Кузьминских и современным домом-музеем Толстого, который, повторюсь, изначально так же был флигелем.


СМИ: Пентагон приобретет управляемые ракеты против России и Китая
Родовой дом Толстого был продан «на своз» соседскому помещику Горохову, перевезен за 40 верст от Ясной Поляны в село Долгое и простоял там до 1913 года, а затем был разобран за ветхостью. Тут хочу пояснить, что «под своз» продавались именно деревянные дома, так как их можно было впоследствии построить в первоначальном виде. Имеется в виду именно деревянное строение, которое могло быть жилым домом, церковью, амбаром. Продавать «под своз» каменное здание не имело смысла, так как камень (кирпич) по сути своей – малоформатный строительный материал, и из него можно построить дом любой планировки, и помещику не было необходимости платить больше; если он хотел себе точно такой же дом, как у Толстого, то мог просто купить кирпич-камень и просто построить такой же, где угодно.
Однако вот, что Толстой пишет в своём дневнике (декабрь 1897 года): «4-го ездил в Долгое. Очень умиленное впечатление от развалившегося дома. Рой воспоминаний». То есть, на новом месте дом был воссоздан в точности, а такое возможно, только если дом деревянный. При этом возникает логический вопрос: как так получилось, что большой яснополянский дом, спланированный ещё князем Волконским, который задавал облик центральной части усадьбы, – деревянный, а флигели, стоявшие по бокам от него, – каменные (кирпичные)?

На этот вопрос мне не ответил ни один экскурсовод. Единственное, что они говорят по поводу родового дома Толстого, так это, что он был деревянным, и показывают на камень якобы из фундамента этого дома.

Сказать однозначно, является ли дом-музей Толстого засыпанным, я не могу, так как он многократно перестраивался и доделывался, и даже глядя на фундаментный камень у основания стены, мы видим, что камни уложены вдоль всей стены и охватывают всё здание своего рода поясом, причём как изначальное здание, так и более поздние пристройки.

А вот судя по флигелю Кузьминских, который, по словам экскурсоводов, по большей части остался в неизменном виде, можно с определённой долей уверенности назвать его засыпанным.

Мы видим окна в земле, непропорциональные размеры здания, окна нижнего этажа находятся под окнами жилых помещений, и даже с улицы сделан вход в нижний этаж. Естественно, можно сослаться, что в этом подвале жила прислуга или хранились запасы, но даже по официальной версии, при Толстом прислуга жила в доме Волконского, там же располагались основная кухня, хранились припасы и была швейная мастерская.

К сожалению, экскурсии на нижние этажи ни в один из домов не водят, и как оно выглядит изнутри не ясно, поэтому я не буду делать никаких выводов, а предоставлю вам, друзья мои, возможность самим обдумать и поискать информацию.
И ещё, так сказать, размышления на тему. Отдельно хочу коснуться легенды о «зелёной палочке».

С одной стороны, это очень похоже на обычную детскую игру. Но с другой стороны, как часто, в своей игре, например, современные дети думают о всеобщем счастье, мире и благополучии? Друзья, не кажется ли вам, что «зелёная палочка» – это на самом деле некий символ рая, который мы потеряли? Того самого рая, о котором говорят все религии. Говорят, разными словами, но суть одна. Вполне возможно, что Толстой также знал что-то важное о нашем прошлом, либо от своих родителей, либо лично был свидетелем. Также его конфликт с христианством в конце 19-го века связан напрямую с темой «зелёной палочки». При этом, Толстого в 1902 году отлучают от церкви, а в высказываниях высокопоставленных иерархов церкви по отношению к Толстому используются слова «отъявленный безбожник», «предатель», «порождение ехидны» и т.д. То есть, по сути, Толстого в своё время обвиняли в том же, в чём обвиняют современных независимых исследователей – в подрыве «духовных скреп и устоев государства». Однако так и хочется задать вопрос: а судьи то, кто? Кем были эти обвинители, что мы знаем о них сейчас? Что оставили после себя все эти епископы и митрополиты, отлучившие Толстого в своё время от церкви? Мы лишь знаем, что они были, и то, о существовании большинства из них мы узнали лишь по факту отлучения. А что Толстой оставил после себя? Как говорится, почувствуйте разницу.

Россия вызволила из тюрьмы Каракаса репортёра, от которого отказался Берлин
Друзья, тема отлучения Толстого от церкви очень обширна и выходит за рамки данной статьи, предлагаю вам самим ознакомится с ней и всё самостоятельно обдумать. Ссылка на используемые материалы будет в конце статьи.
В заключении хотелось бы поделиться своими мыслями по поводу самой Ясной Поляны.
Имя Льва Николаевича Толстого и название населённого пункта Ясная Поляна в наше время неразрывно связаны между собой и стали мировым брендом, который приносит неплохую прибыль своим владельцам за счёт туризма и продажи сопутствующих товаров. Я ни имею ничего против сувениров или музея, однако самая идея Ясной Поляны – это ни что иное, как способ показать, что в нашей истории было всё так, как говорят официальные источники, что жизнь текла размеренно, развитие шло медленно… Одна только родословная Волконских, берущая своё начало от Рюриков, чего стоит. То есть, таким образом, нам официальные историки как бы говорят, что версия официальной истории – это правда, вот видите, Толстой, вот дед его Волконский, всё есть, все ходы записаны, значит, всё так и было. И ведь на самом деле, никому в голову не придёт что-то проверять, а если и придёт, то всё так гладко сложено и подчищено, что не подкопаться.
Сейчас я не ставлю целью докопаться до чего-то или сделать сенсацию, просто делюсь своими соображениями, и надеюсь, что это подтолкнёт Вас самих к дополнительному изучению данного вопроса. Проанализировав все факты, мы видим следующую картину: гладкая и ровная история, которую нам рассказывают экскурсоводы, сразу рушится, если отступить от темы и задать простой вопрос об окружающих мелочах. Перенос дороги в 1840-м году. Старинные постройки имеют нижний этаж, предположительно засыпанный. Конфликт с церковными иерархами и отлучение от церкви. Тонкие деревья на старых фотографиях.
Вполне возможна и такая версия развития событий. Толстой получил Ясную Поляну не по наследству, а от государства, за его работу на систему и написание книг в угоду тогдашней политической ситуации, например, та же «Война и Мир», описывающая события 1812 года, свидетелем которых Толстой никогда не был. Кстати, сам автор называл четырёхтомник «Война и Мир» «многословной дребеденью». И вот Толстой, зная реальное положение вещей или догадываясь о нём, хотел донести до людей настоящую правду, именно поэтому в поздний период его творчества снова всплывает легенда о «зелёной палочке» и происходит конфликт с духовенством, в результате которого его даже отлучают от церкви.

Язык ненависти не работает: опрос выявил отношение украинцев к русским
Ну, и последнее на сегодня. Если вы ещё ни разу не были в Ясной Поляне, то прежде, чем туда ехать, подумайте, нужно ли оно Вам.
Если Вы относитесь к Толстому равнодушно, или вообще негативно, то приезжать точно нет смысла. Человек с таким отношением, увидев усадьбу скажет. Ну луга, ну дома, ну старинные вещи, что типа всё это можно было посмотреть и по Интернету, такие фразы я слышал много раз после экскурсий.
Именно из уважения к творчеству Л.Н. Толстого и всем, кому оно небезразлично, я призываю таких людей не приезжать. Я сам лично видел туристов, которые отвешивали шуточки в стиле камеди-клаб, которым просто всё равно куда идти и на что смотреть, лишь бы там продавалось пиво, так как их тур оплачен, а автобус ещё не скоро уедет; видел туристов, которые возле могилы писателя обсуждали по мобильному телефону колбасу и марки сыров на ужин. Поэтому, из уважения к памяти писателя, прошу таких людей просто не приезжать, ибо ничего нового они для себя не извлекут.
Но если Вы являетесь поклонником творчества Льва Николаевича, если Вы просто ищущий человек, которому не всё равно, если Вы хотите узнать что-то новое, если Вы просто всесторонне развитый человек, то Вам здесь будет непременно очень интересно, и более того, Вы захотите приехать снова и снова. Для таких людей Ясная Поляна является поистине уникальным местом, где прошлое соединяется с настоящим, где интересующимся людям всегда рады, и где можно найти много ответов на свои вопросы или просто окунуться в прошлое и почувствовать себя живым человеком.
Друзья, далее будут ссылки на все используемые материалы, прошу Вас самих их изучить, так как я мог что-то пропустить или неправильно понять. Особое внимание прошу уделить ссылке на старые семейные фотографии семьи Толстых, посмотрите обязательно. Там также много интересного!
На этом я благодарю вас за внимание, за сим не прощаюсь, а говорю всем «до свидания», впереди ещё много интересного. Всего вам доброго!
Используемые материалы (все ссылки кликабельны):
Официальный сайт музея
Фотографии и ещё фотографии
На кухне Софьи Толстой
Пресса о Ясная Поляне, ещё тут и тут
Отлучение Толстого от церкви
Семь мифов о Толстом
Толстой в Крыму
Фильм по этой статье, а также кадры кинохроники, запечатлевшей Л.Н. Толстого:
Более подробную и разнообразную информацию о событиях, происходящих в России, на Украине и в других странах нашей прекрасной планеты, можно получить на Интернет-Конференциях, постоянно проводящихся на сайте «Ключи познания». Все Конференции – открытые и совершенно безплатные. Приглашаем всех просыпающихся и интересующихся…
Подпишитесь на нас
Вконтакте,
Одноклассники
Загрузка…
214
Источник
Похожие новости

Тайна усадьбы Л.Н. Толстого Ясная поляна и легенды «Зелёная палочка» – Новости РуАН

Ясная Поляна и тайна «Зелёной палочки»
Автор – Нео Фициал
В 14 километрах к юго-западу от Тулы есть старинная усадьба 17 века, которая до сих пор хранит уклад деревенской жизни. Здесь по-прежнему цветут яблоневые сады, на лесных полянах все так же пчёлы собирают с цветов сладкий нектар, на обширных сочных лугах, как и полтора века назад, пасутся кони. Вечерний туман опускается на тропинки и просеки, он делает жизнь усадьбы таинственной. А обильная утренняя роса напоминает всем её обитателям о пробуждении к новому дню.
Здравствуйте, дорогие друзья! Как Вы уже догадались, речь сегодня пойдёт о Ясной Поляне, месте довольно необычном и противоречивом, которое так любят иностранцы.

Краткая официальная историческая справка:
Ясная Поляна – усадьба в Щёкинском районе Тульской области, основанная в 17-м веке и принадлежавшая сначала роду Карцевых, затем роду Волконских и Толстых.
Первое упоминание о «Ясной поляне» встречается в документах 1652 года, тогда это было небольшое поселение. Роду Толстого поселение стало принадлежать в 1763 году, когда его выкупил прадед Льва Николаевича князь Сергей Федорович Волконский. Позже ее унаследовал сын, Николай Сергеевич Волконский, дед писателя, который и придал этому месту вид крупной усадьбы. 412 га – общая площадь усадьбы, из которых 250 га занимают леса и 40 га – яблоневые сады.
Семья Толстых жила здесь с пятью детьми, в том числе и с самым младшим – Львом, который родился 9 сентября 1828 года. Он рано лишился своих родителей, и раздел всех имений произошел в 1847 году. «Ясная Поляна» перешла к Льву Николаевичу, которому на тот момент было 19 лет, но проживать там он начал только в 1856 году.
Писатель женился в 1862 году на Софье Андреевне Берс, и от женской руки усадьба стала преображаться. Супруга создавала домашний уют и красивые цветники вокруг дома, а Лев Николаевич занимался садами и лесами вокруг.
Здесь Лев Николаевич Толстой родился, здесь он жил и творил. В Ясной Поляне были написаны «Война и мир», «Анна Каренина» и другие его произведения, здесь же находится его могила.
«Ясная поляна – типичная усадьба помещика среднего класса. И именно этот средний класс дал нам Толстого, Тургенева, Чайковского… Тех людей, которые создали великую русскую культуру».
Переехав в усадьбу, Л.Н. Толстой расширил один из флигелей. В этом доме писатель прожил более 50 лет и создал в нём большую часть своих произведений. Сейчас этот дом является музеем Л.Н. Толстого.
Во время Великой Отечественной войны экспонаты музея были эвакуированы в Томск. Эвакуацию организовала внучка писателя Софья Толстая-Есенина, которая в 1941 году стала директором объединенных толстовских музеев. Ясная Поляна была оккупирована в течение 47 дней, с 29 октября по 14 декабря 1941 года. При отступлении немецко-фашистских войск, дом Толстого был подожжен, но пожар удалось потушить, в усадьбе сразу же начались восстановительные работы.
Первая реставрация была завершена к маю 1942 года. В мае 1945 года экспонаты дома Толстого вернулись на свои прежние места. Восстановление музея-усадьбы продолжалось до середины 1950-х годов, когда были воссозданы некоторые хозяйственные постройки, вымерзший перед войной яблоневый сад, проведена реставрация дома. Недалеко от могилы Толстого гитлеровцы похоронили своих убитых офицеров. Их останки были перезахоронены за пределами усадьбы в 90-х годах прошлого века.

В экспозицию музея входят: дом писателя с подлинной обстановкой, личные вещи Л.Н. Толстого, его библиотека в 22 тыс. книг, дом Волконского, могила Толстого, старинный липовый парк, пруды, леса, луга, пашни и сады, а также десятки мемориальных объектов и богатейшие фонды бесценных реликвий, связанных с жизнью писателя. Обстановка в доме-музее Л.Н. Толстого сохранена такой же, какой ее оставил сам писатель, навсегда покидая Ясную Поляну в 1910 году.
При жизни писателя, на территории усадьбы Ясная Поляна на реке Воронка была мельница, которая использовалась для хозяйственных нужд. В настоящее время её нет. Остался только мостик, приспособленный для установки мельницы, на берегу лежит одна из частей мельницы – каменный круг.
«Прешпект» – берёзовая аллея, появившаяся в Ясной поляне около 1800 года. Начинается от башен въезда и идёт к Дому писателя. «Прешпект» неоднократно упоминался в произведениях Льва Николаевича.

Л.Н. Толстой прожил в усадьбе Ясная Поляна, 54 года, начиная с 1856. В последние годы жизни Толстой неоднократно высказывал просьбу похоронить его в лесу «Старый Заказ», на краю оврага, на «месте зелёной палочки». Легенду о зелёной палочке Толстой услышал ещё в детстве от своего любимого брата Николая. Когда Николаю было 12 лет, он объявил семье о великой тайне. Стоит раскрыть её, и никто больше не умрёт, не станет войн и болезней, и люди будут «муравейными братьями». Остается лишь найти зелёную палочку, зарытую на краю оврага. На ней тайна и записана.

Согласно завещанию, Л.Н. Толстого, его похоронили в лесу, напротив оврага, на месте легендарной «зелёной палочки». Над могилой насыпан небольшой холмик, поросший зеленью, нет креста. Писатель просил его похоронить как можно скромнее и без всяких обрядов. И теперь писатель покоится в единении с природой.
Конец краткой официальной исторической справки.
При прочтении официальной информации, вы наверняка обратили внимание на следующие строки, цитата: «этот средний класс дал нам Толстого, Тургенева, Чайковского. Тех людей, которые создали великую русскую культуру». Не хочу никого принижать, но складывается впечатление, что до них русской культуры просто не было. Или тут ключевым является «создали русскую культуру» и само слово «создали»?
Друзья, хочу обратить ваше внимание на деревья. В некоторых местах их очень мало. Где-то видна сплошная стена из растительности, но если приглядеться, то стволы деревьев хоть и длинные, но тонкие. Возраст таких деревьев 30-40 лет.

Ещё один важный момент: большинство из нас не знают своих предков далее середины 19-го века, а в родословии Толстых более-менее подробно расписаны все представители династии. Род матери Толстого, Марии Николаевны Волконской, восходил к князю Ярославу Мудрому, а основателем отцовского рода был рыцарь-тамплиер по имени Анри де Монс.
Давайте посмотрим на карту. Непосредственно перед въездными башнями, проходил моравский шлях. Эта дорога называлась Посольской, Крапивенской, Тульской. Посольская дорога, превратившаяся позже в Киевский тракт, проходила как раз через деревню вплоть до 40-х гг. 19 века.

В 1840-е гг. тракт, получивший с этого времени название Киевского шоссе, был перенесён к востоку от усадьбы, и шоссе проходило уже восточнее деревни. Здесь оно находится и поныне.

Что касается экскурсий по усадьбе, то в целом видно, что экскурсоводы, рассказывая одно и то же по нескольку раз в день, вызубрили всё до автоматизма, и в их рассказе всё ровно и чётко. Но стоит задать немного сторонний вопрос, то выясняется, что ответ они или не знают совсем, или их знания обрывочные.
Например, в доме-музее Толстого, когда экскурсовод рассказывал, что большинство своих произведений писатель писал именно по вечерам, был задан логичный вопрос об освещении, на что тот, не смутившись, ответил, что дом освещался свечами.


Тогда я попросил уточнить, а что делают на столах керосиновые лампы, во множестве расставленные по всем углам и столам, на что экскурсовод немного замявшись сказал, что эти лампы поставлены просто для декорации и поддержания духа старины.
Когда мы пришли в знаменитую комнату под сводами, то на мой вопрос о назначении колец в потолке экскурсовод сказал, что не знает их точного назначения, но, возможно, на них подвешивали мясо.


Что интересно, на фотографиях разных лет кольца расположены в разных местах, а то и вовсе отсутствуют. Есть ещё неофициальная версия, что к этим кольцам крепились ясли с младенцем. Но тут есть такие моменты: эта комната полностью кирпичная, даже потолок, следовательно, она прохладная и влажная, а окна входят на Восток, значит, солнце здесь только по утрам летом, а в остальное время сумрак. Кстати, эта комната под сводами находится на современном первом этаже, в той части, где изначально был флигель, об этом я расскажу далее.
Следующий вопрос я задал во флигеле Кузьминских, сейчас там экспозиция.

Увидев на витрине Георгиевский Крест 4-й степени, я спросил, кого в семье Толстого наградили такой высокой наградой, на что экскурсовод ответил, что не знает и вообще без понятия, как она тут оказалась.
Друзья, тут хочу пояснить, что Георгиевский Крест в Императорской России являлся высшей наградой для солдат и унтер-офицеров за боевые заслуги и за храбрость, должен был носиться его обладателем всегда и при всех обстоятельствах. В какой-то мере это сопоставимо со Звездой Героя времён СССР. И вот, о происхождении этой награды, находящейся в экспозиции, посвящённой Толстому, экскурсовод ничего не знает! А ведь даже согласно официальной истории, Толстой служил в Крыму и участвовал в Крымской войне и обороне Севастополя.

И ещё один немаловажный момент. Многие ошибочно считают, что Толстой родился в этом доме, который сейчас является домом-музеем Толстого. Другие полагают, что писатель его построил с нуля под свои нужды.

Давайте посмотрим на схему усадьбы:

Как оно было на самом деле, я не знаю, но по объяснениям экскурсоводов, Толстой, когда в конце 1850-х вернулся в Ясную Поляну, поселился в правом флигеле и впоследствии его достраивал и переделывал по мере роста его семьи.

А родился Толстой в большом трёхэтажном деревянном доме, крытым железом, располагавшимся между флигелем Кузьминских и современным домом-музеем Толстого, который, повторюсь, изначально так же был флигелем.

Родовой дом Толстого был продан «на своз» соседскому помещику Горохову, перевезен за 40 верст от Ясной Поляны в село Долгое и простоял там до 1913 года, а затем был разобран за ветхостью. Тут хочу пояснить, что «под своз» продавались именно деревянные дома, так как их можно было впоследствии построить в первоначальном виде. Имеется в виду именно деревянное строение, которое могло быть жилым домом, церковью, амбаром. Продавать «под своз» каменное здание не имело смысла, так как камень (кирпич) по сути своей – малоформатный строительный материал, и из него можно построить дом любой планировки, и помещику не было необходимости платить больше; если он хотел себе точно такой же дом, как у Толстого, то мог просто купить кирпич-камень и просто построить такой же, где угодно.
Однако вот, что Толстой пишет в своём дневнике (декабрь 1897 года): «4-го ездил в Долгое. Очень умиленное впечатление от развалившегося дома. Рой воспоминаний». То есть, на новом месте дом был воссоздан в точности, а такое возможно, только если дом деревянный. При этом возникает логический вопрос: как так получилось, что большой яснополянский дом, спланированный ещё князем Волконским, который задавал облик центральной части усадьбы, – деревянный, а флигели, стоявшие по бокам от него, – каменные (кирпичные)?

На этот вопрос мне не ответил ни один экскурсовод. Единственное, что они говорят по поводу родового дома Толстого, так это, что он был деревянным, и показывают на камень якобы из фундамента этого дома.

Сказать однозначно, является ли дом-музей Толстого засыпанным, я не могу, так как он многократно перестраивался и доделывался, и даже глядя на фундаментный камень у основания стены, мы видим, что камни уложены вдоль всей стены и охватывают всё здание своего рода поясом, причём как изначальное здание, так и более поздние пристройки.

А вот судя по флигелю Кузьминских, который, по словам экскурсоводов, по большей части остался в неизменном виде, можно с определённой долей уверенности назвать его засыпанным.

Мы видим окна в земле, непропорциональные размеры здания, окна нижнего этажа находятся под окнами жилых помещений, и даже с улицы сделан вход в нижний этаж. Естественно, можно сослаться, что в этом подвале жила прислуга или хранились запасы, но даже по официальной версии, при Толстом прислуга жила в доме Волконского, там же располагались основная кухня, хранились припасы и была швейная мастерская.

К сожалению, экскурсии на нижние этажи ни в один из домов не водят, и как оно выглядит изнутри не ясно, поэтому я не буду делать никаких выводов, а предоставлю вам, друзья мои, возможность самим обдумать и поискать информацию.
И ещё, так сказать, размышления на тему. Отдельно хочу коснуться легенды о «зелёной палочке».

С одной стороны, это очень похоже на обычную детскую игру. Но с другой стороны, как часто, в своей игре, например, современные дети думают о всеобщем счастье, мире и благополучии? Друзья, не кажется ли вам, что «зелёная палочка» – это на самом деле некий символ рая, который мы потеряли? Того самого рая, о котором говорят все религии. Говорят, разными словами, но суть одна. Вполне возможно, что Толстой также знал что-то важное о нашем прошлом, либо от своих родителей, либо лично был свидетелем. Также его конфликт с христианством в конце 19-го века связан напрямую с темой «зелёной палочки». При этом, Толстого в 1902 году отлучают от церкви, а в высказываниях высокопоставленных иерархов церкви по отношению к Толстому используются слова «отъявленный безбожник», «предатель», «порождение ехидны» и т.д. То есть, по сути, Толстого в своё время обвиняли в том же, в чём обвиняют современных независимых исследователей – в подрыве «духовных скреп и устоев государства». Однако так и хочется задать вопрос: а судьи то, кто? Кем были эти обвинители, что мы знаем о них сейчас? Что оставили после себя все эти епископы и митрополиты, отлучившие Толстого в своё время от церкви? Мы лишь знаем, что они были, и то, о существовании большинства из них мы узнали лишь по факту отлучения. А что Толстой оставил после себя? Как говорится, почувствуйте разницу.
Друзья, тема отлучения Толстого от церкви очень обширна и выходит за рамки данной статьи, предлагаю вам самим ознакомится с ней и всё самостоятельно обдумать. Ссылка на используемые материалы будет в конце статьи.
В заключении хотелось бы поделиться своими мыслями по поводу самой Ясной Поляны.
Имя Льва Николаевича Толстого и название населённого пункта Ясная Поляна в наше время неразрывно связаны между собой и стали мировым брендом, который приносит неплохую прибыль своим владельцам за счёт туризма и продажи сопутствующих товаров. Я ни имею ничего против сувениров или музея, однако самая идея Ясной Поляны – это ни что иное, как способ показать, что в нашей истории было всё так, как говорят официальные источники, что жизнь текла размеренно, развитие шло медленно… Одна только родословная Волконских, берущая своё начало от Рюриков, чего стоит. То есть, таким образом, нам официальные историки как бы говорят, что версия официальной истории – это правда, вот видите, Толстой, вот дед его Волконский, всё есть, все ходы записаны, значит, всё так и было. И ведь на самом деле, никому в голову не придёт что-то проверять, а если и придёт, то всё так гладко сложено и подчищено, что не подкопаться.
Сейчас я не ставлю целью докопаться до чего-то или сделать сенсацию, просто делюсь своими соображениями, и надеюсь, что это подтолкнёт Вас самих к дополнительному изучению данного вопроса. Проанализировав все факты, мы видим следующую картину: гладкая и ровная история, которую нам рассказывают экскурсоводы, сразу рушится, если отступить от темы и задать простой вопрос об окружающих мелочах. Перенос дороги в 1840-м году. Старинные постройки имеют нижний этаж, предположительно засыпанный. Конфликт с церковными иерархами и отлучение от церкви. Тонкие деревья на старых фотографиях.
Вполне возможна и такая версия развития событий. Толстой получил Ясную Поляну не по наследству, а от государства, за его работу на систему и написание книг в угоду тогдашней политической ситуации, например, та же «Война и Мир», описывающая события 1812 года, свидетелем которых Толстой никогда не был. Кстати, сам автор называл четырёхтомник «Война и Мир» «многословной дребеденью». И вот Толстой, зная реальное положение вещей или догадываясь о нём, хотел донести до людей настоящую правду, именно поэтому в поздний период его творчества снова всплывает легенда о «зелёной палочке» и происходит конфликт с духовенством, в результате которого его даже отлучают от церкви.
Ну, и последнее на сегодня. Если вы ещё ни разу не были в Ясной Поляне, то прежде, чем туда ехать, подумайте, нужно ли оно Вам.
Если Вы относитесь к Толстому равнодушно, или вообще негативно, то приезжать точно нет смысла. Человек с таким отношением, увидев усадьбу скажет. Ну луга, ну дома, ну старинные вещи, что типа всё это можно было посмотреть и по Интернету, такие фразы я слышал много раз после экскурсий.
Именно из уважения к творчеству Л.Н. Толстого и всем, кому оно небезразлично, я призываю таких людей не приезжать. Я сам лично видел туристов, которые отвешивали шуточки в стиле камеди-клаб, которым просто всё равно куда идти и на что смотреть, лишь бы там продавалось пиво, так как их тур оплачен, а автобус ещё не скоро уедет; видел туристов, которые возле могилы писателя обсуждали по мобильному телефону колбасу и марки сыров на ужин. Поэтому, из уважения к памяти писателя, прошу таких людей просто не приезжать, ибо ничего нового они для себя не извлекут.
Но если Вы являетесь поклонником творчества Льва Николаевича, если Вы просто ищущий человек, которому не всё равно, если Вы хотите узнать что-то новое, если Вы просто всесторонне развитый человек, то Вам здесь будет непременно очень интересно, и более того, Вы захотите приехать снова и снова. Для таких людей Ясная Поляна является поистине уникальным местом, где прошлое соединяется с настоящим, где интересующимся людям всегда рады, и где можно найти много ответов на свои вопросы или просто окунуться в прошлое и почувствовать себя живым человеком.
Друзья, далее будут ссылки на все используемые материалы, прошу Вас самих их изучить, так как я мог что-то пропустить или неправильно понять. Особое внимание прошу уделить ссылке на старые семейные фотографии семьи Толстых, посмотрите обязательно. Там также много интересного!
На этом я благодарю вас за внимание, за сим не прощаюсь, а говорю всем «до свидания», впереди ещё много интересного. Всего вам доброго!
Используемые материалы (все ссылки кликабельны):
Официальный сайт музея
Фотографии и ещё фотографии
На кухне Софьи Толстой
Пресса о Ясная Поляне, ещё тут и тут
Отлучение Толстого от церкви
Семь мифов о Толстом
Толстой в Крыму
Источник
Фильм по этой статье, а также кадры кинохроники, запечатлевшей Л.Н. Толстого:
Более подробную и разнообразную информацию о событиях, происходящих в России, на Украине и в других странах нашей прекрасной планеты, можно получить на Интернет-Конференциях, постоянно проводящихся на сайте «Ключи познания». Все Конференции – открытые и совершенно безплатные. Приглашаем всех просыпающихся и интересующихся…

Тайна усадьбы Л.Н. Толстого Ясная поляна и легенды «Зелёная палочка» – Геноцид Русов

Ясная Поляна и тайна «Зелёной палочки»
Автор – Нео Фициал
В 14 километрах к юго-западу от Тулы есть старинная усадьба 17 века, которая до сих пор хранит уклад деревенской жизни. Здесь по-прежнему цветут яблоневые сады, на лесных полянах все так же пчёлы собирают с цветов сладкий нектар, на обширных сочных лугах, как и полтора века назад, пасутся кони. Вечерний туман опускается на тропинки и просеки, он делает жизнь усадьбы таинственной. А обильная утренняя роса напоминает всем её обитателям о пробуждении к новому дню.
Здравствуйте, дорогие друзья! Как Вы уже догадались, речь сегодня пойдёт о Ясной Поляне, месте довольно необычном и противоречивом, которое так любят иностранцы.

Краткая официальная историческая справка:
Ясная Поляна – усадьба в Щёкинском районе Тульской области, основанная в 17-м веке и принадлежавшая сначала роду Карцевых, затем роду Волконских и Толстых.
Первое упоминание о «Ясной поляне» встречается в документах 1652 года, тогда это было небольшое поселение. Роду Толстого поселение стало принадлежать в 1763 году, когда его выкупил прадед Льва Николаевича князь Сергей Федорович Волконский. Позже ее унаследовал сын, Николай Сергеевич Волконский, дед писателя, который и придал этому месту вид крупной усадьбы. 412 га – общая площадь усадьбы, из которых 250 га занимают леса и 40 га – яблоневые сады.
Семья Толстых жила здесь с пятью детьми, в том числе и с самым младшим – Львом, который родился 9 сентября 1828 года. Он рано лишился своих родителей, и раздел всех имений произошел в 1847 году. «Ясная Поляна» перешла к Льву Николаевичу, которому на тот момент было 19 лет, но проживать там он начал только в 1856 году.
Писатель женился в 1862 году на Софье Андреевне Берс, и от женской руки усадьба стала преображаться. Супруга создавала домашний уют и красивые цветники вокруг дома, а Лев Николаевич занимался садами и лесами вокруг.
Здесь Лев Николаевич Толстой родился, здесь он жил и творил. В Ясной Поляне были написаны «Война и мир», «Анна Каренина» и другие его произведения, здесь же находится его могила.
«Ясная поляна – типичная усадьба помещика среднего класса. И именно этот средний класс дал нам Толстого, Тургенева, Чайковского… Тех людей, которые создали великую русскую культуру».
Переехав в усадьбу, Л.Н. Толстой расширил один из флигелей. В этом доме писатель прожил более 50 лет и создал в нём большую часть своих произведений. Сейчас этот дом является музеем Л.Н. Толстого.
Во время Великой Отечественной войны экспонаты музея были эвакуированы в Томск. Эвакуацию организовала внучка писателя Софья Толстая-Есенина, которая в 1941 году стала директором объединенных толстовских музеев. Ясная Поляна была оккупирована в течение 47 дней, с 29 октября по 14 декабря 1941 года. При отступлении немецко-фашистских войск, дом Толстого был подожжен, но пожар удалось потушить, в усадьбе сразу же начались восстановительные работы.
Первая реставрация была завершена к маю 1942 года. В мае 1945 года экспонаты дома Толстого вернулись на свои прежние места. Восстановление музея-усадьбы продолжалось до середины 1950-х годов, когда были воссозданы некоторые хозяйственные постройки, вымерзший перед войной яблоневый сад, проведена реставрация дома. Недалеко от могилы Толстого гитлеровцы похоронили своих убитых офицеров. Их останки были перезахоронены за пределами усадьбы в 90-х годах прошлого века.

В экспозицию музея входят: дом писателя с подлинной обстановкой, личные вещи Л.Н. Толстого, его библиотека в 22 тыс. книг, дом Волконского, могила Толстого, старинный липовый парк, пруды, леса, луга, пашни и сады, а также десятки мемориальных объектов и богатейшие фонды бесценных реликвий, связанных с жизнью писателя. Обстановка в доме-музее Л.Н. Толстого сохранена такой же, какой ее оставил сам писатель, навсегда покидая Ясную Поляну в 1910 году.
При жизни писателя, на территории усадьбы Ясная Поляна на реке Воронка была мельница, которая использовалась для хозяйственных нужд. В настоящее время её нет. Остался только мостик, приспособленный для установки мельницы, на берегу лежит одна из частей мельницы – каменный круг.
«Прешпект» – берёзовая аллея, появившаяся в Ясной поляне около 1800 года. Начинается от башен въезда и идёт к Дому писателя. «Прешпект» неоднократно упоминался в произведениях Льва Николаевича.

Л.Н. Толстой прожил в усадьбе Ясная Поляна, 54 года, начиная с 1856. В последние годы жизни Толстой неоднократно высказывал просьбу похоронить его в лесу «Старый Заказ», на краю оврага, на «месте зелёной палочки». Легенду о зелёной палочке Толстой услышал ещё в детстве от своего любимого брата Николая. Когда Николаю было 12 лет, он объявил семье о великой тайне. Стоит раскрыть её, и никто больше не умрёт, не станет войн и болезней, и люди будут «муравейными братьями». Остается лишь найти зелёную палочку, зарытую на краю оврага. На ней тайна и записана.

Согласно завещанию, Л.Н. Толстого, его похоронили в лесу, напротив оврага, на месте легендарной «зелёной палочки». Над могилой насыпан небольшой холмик, поросший зеленью, нет креста. Писатель просил его похоронить как можно скромнее и без всяких обрядов. И теперь писатель покоится в единении с природой.
Конец краткой официальной исторической справки.
При прочтении официальной информации, вы наверняка обратили внимание на следующие строки, цитата: «этот средний класс дал нам Толстого, Тургенева, Чайковского. Тех людей, которые создали великую русскую культуру». Не хочу никого принижать, но складывается впечатление, что до них русской культуры просто не было. Или тут ключевым является «создали русскую культуру» и само слово «создали»?
Друзья, хочу обратить ваше внимание на деревья. В некоторых местах их очень мало. Где-то видна сплошная стена из растительности, но если приглядеться, то стволы деревьев хоть и длинные, но тонкие. Возраст таких деревьев 30-40 лет.

Ещё один важный момент: большинство из нас не знают своих предков далее середины 19-го века, а в родословии Толстых более-менее подробно расписаны все представители династии. Род матери Толстого, Марии Николаевны Волконской, восходил к князю Ярославу Мудрому, а основателем отцовского рода был рыцарь-тамплиер по имени Анри де Монс.
Давайте посмотрим на карту. Непосредственно перед въездными башнями, проходил моравский шлях. Эта дорога называлась Посольской, Крапивенской, Тульской. Посольская дорога, превратившаяся позже в Киевский тракт, проходила как раз через деревню вплоть до 40-х гг. 19 века.

В 1840-е гг. тракт, получивший с этого времени название Киевского шоссе, был перенесён к востоку от усадьбы, и шоссе проходило уже восточнее деревни. Здесь оно находится и поныне.

Что касается экскурсий по усадьбе, то в целом видно, что экскурсоводы, рассказывая одно и то же по нескольку раз в день, вызубрили всё до автоматизма, и в их рассказе всё ровно и чётко. Но стоит задать немного сторонний вопрос, то выясняется, что ответ они или не знают совсем, или их знания обрывочные.
Например, в доме-музее Толстого, когда экскурсовод рассказывал, что большинство своих произведений писатель писал именно по вечерам, был задан логичный вопрос об освещении, на что тот, не смутившись, ответил, что дом освещался свечами.


Тогда я попросил уточнить, а что делают на столах керосиновые лампы, во множестве расставленные по всем углам и столам, на что экскурсовод немного замявшись сказал, что эти лампы поставлены просто для декорации и поддержания духа старины.
Когда мы пришли в знаменитую комнату под сводами, то на мой вопрос о назначении колец в потолке экскурсовод сказал, что не знает их точного назначения, но, возможно, на них подвешивали мясо.


Что интересно, на фотографиях разных лет кольца расположены в разных местах, а то и вовсе отсутствуют. Есть ещё неофициальная версия, что к этим кольцам крепились ясли с младенцем. Но тут есть такие моменты: эта комната полностью кирпичная, даже потолок, следовательно, она прохладная и влажная, а окна входят на Восток, значит, солнце здесь только по утрам летом, а в остальное время сумрак. Кстати, эта комната под сводами находится на современном первом этаже, в той части, где изначально был флигель, об этом я расскажу далее.
Следующий вопрос я задал во флигеле Кузьминских, сейчас там экспозиция.

Увидев на витрине Георгиевский Крест 4-й степени, я спросил, кого в семье Толстого наградили такой высокой наградой, на что экскурсовод ответил, что не знает и вообще без понятия, как она тут оказалась.
Друзья, тут хочу пояснить, что Георгиевский Крест в Императорской России являлся высшей наградой для солдат и унтер-офицеров за боевые заслуги и за храбрость, должен был носиться его обладателем всегда и при всех обстоятельствах. В какой-то мере это сопоставимо со Звездой Героя времён СССР. И вот, о происхождении этой награды, находящейся в экспозиции, посвящённой Толстому, экскурсовод ничего не знает! А ведь даже согласно официальной истории, Толстой служил в Крыму и участвовал в Крымской войне и обороне Севастополя.

И ещё один немаловажный момент. Многие ошибочно считают, что Толстой родился в этом доме, который сейчас является домом-музеем Толстого. Другие полагают, что писатель его построил с нуля под свои нужды.

Давайте посмотрим на схему усадьбы:

Как оно было на самом деле, я не знаю, но по объяснениям экскурсоводов, Толстой, когда в конце 1850-х вернулся в Ясную Поляну, поселился в правом флигеле и впоследствии его достраивал и переделывал по мере роста его семьи.

А родился Толстой в большом трёхэтажном деревянном доме, крытым железом, располагавшимся между флигелем Кузьминских и современным домом-музеем Толстого, который, повторюсь, изначально так же был флигелем.

Родовой дом Толстого был продан «на своз» соседскому помещику Горохову, перевезен за 40 верст от Ясной Поляны в село Долгое и простоял там до 1913 года, а затем был разобран за ветхостью. Тут хочу пояснить, что «под своз» продавались именно деревянные дома, так как их можно было впоследствии построить в первоначальном виде. Имеется в виду именно деревянное строение, которое могло быть жилым домом, церковью, амбаром. Продавать «под своз» каменное здание не имело смысла, так как камень (кирпич) по сути своей – малоформатный строительный материал, и из него можно построить дом любой планировки, и помещику не было необходимости платить больше; если он хотел себе точно такой же дом, как у Толстого, то мог просто купить кирпич-камень и просто построить такой же, где угодно.
Однако вот, что Толстой пишет в своём дневнике (декабрь 1897 года): «4-го ездил в Долгое. Очень умиленное впечатление от развалившегося дома. Рой воспоминаний». То есть, на новом месте дом был воссоздан в точности, а такое возможно, только если дом деревянный. При этом возникает логический вопрос: как так получилось, что большой яснополянский дом, спланированный ещё князем Волконским, который задавал облик центральной части усадьбы, – деревянный, а флигели, стоявшие по бокам от него, – каменные (кирпичные)?

На этот вопрос мне не ответил ни один экскурсовод. Единственное, что они говорят по поводу родового дома Толстого, так это, что он был деревянным, и показывают на камень якобы из фундамента этого дома.

Сказать однозначно, является ли дом-музей Толстого засыпанным, я не могу, так как он многократно перестраивался и доделывался, и даже глядя на фундаментный камень у основания стены, мы видим, что камни уложены вдоль всей стены и охватывают всё здание своего рода поясом, причём как изначальное здание, так и более поздние пристройки.

А вот судя по флигелю Кузьминских, который, по словам экскурсоводов, по большей части остался в неизменном виде, можно с определённой долей уверенности назвать его засыпанным.

Мы видим окна в земле, непропорциональные размеры здания, окна нижнего этажа находятся под окнами жилых помещений, и даже с улицы сделан вход в нижний этаж. Естественно, можно сослаться, что в этом подвале жила прислуга или хранились запасы, но даже по официальной версии, при Толстом прислуга жила в доме Волконского, там же располагались основная кухня, хранились припасы и была швейная мастерская.

К сожалению, экскурсии на нижние этажи ни в один из домов не водят, и как оно выглядит изнутри не ясно, поэтому я не буду делать никаких выводов, а предоставлю вам, друзья мои, возможность самим обдумать и поискать информацию.
И ещё, так сказать, размышления на тему. Отдельно хочу коснуться легенды о «зелёной палочке».

С одной стороны, это очень похоже на обычную детскую игру. Но с другой стороны, как часто, в своей игре, например, современные дети думают о всеобщем счастье, мире и благополучии? Друзья, не кажется ли вам, что «зелёная палочка» – это на самом деле некий символ рая, который мы потеряли? Того самого рая, о котором говорят все религии. Говорят, разными словами, но суть одна. Вполне возможно, что Толстой также знал что-то важное о нашем прошлом, либо от своих родителей, либо лично был свидетелем. Также его конфликт с христианством в конце 19-го века связан напрямую с темой «зелёной палочки». При этом, Толстого в 1902 году отлучают от церкви, а в высказываниях высокопоставленных иерархов церкви по отношению к Толстому используются слова «отъявленный безбожник», «предатель», «порождение ехидны» и т.д. То есть, по сути, Толстого в своё время обвиняли в том же, в чём обвиняют современных независимых исследователей – в подрыве «духовных скреп и устоев государства». Однако так и хочется задать вопрос: а судьи то, кто? Кем были эти обвинители, что мы знаем о них сейчас? Что оставили после себя все эти епископы и митрополиты, отлучившие Толстого в своё время от церкви? Мы лишь знаем, что они были, и то, о существовании большинства из них мы узнали лишь по факту отлучения. А что Толстой оставил после себя? Как говорится, почувствуйте разницу.
Друзья, тема отлучения Толстого от церкви очень обширна и выходит за рамки данной статьи, предлагаю вам самим ознакомится с ней и всё самостоятельно обдумать. Ссылка на используемые материалы будет в конце статьи.
В заключении хотелось бы поделиться своими мыслями по поводу самой Ясной Поляны.
Имя Льва Николаевича Толстого и название населённого пункта Ясная Поляна в наше время неразрывно связаны между собой и стали мировым брендом, который приносит неплохую прибыль своим владельцам за счёт туризма и продажи сопутствующих товаров. Я ни имею ничего против сувениров или музея, однако самая идея Ясной Поляны – это ни что иное, как способ показать, что в нашей истории было всё так, как говорят официальные источники, что жизнь текла размеренно, развитие шло медленно… Одна только родословная Волконских, берущая своё начало от Рюриков, чего стоит. То есть, таким образом, нам официальные историки как бы говорят, что версия официальной истории – это правда, вот видите, Толстой, вот дед его Волконский, всё есть, все ходы записаны, значит, всё так и было. И ведь на самом деле, никому в голову не придёт что-то проверять, а если и придёт, то всё так гладко сложено и подчищено, что не подкопаться.
Сейчас я не ставлю целью докопаться до чего-то или сделать сенсацию, просто делюсь своими соображениями, и надеюсь, что это подтолкнёт Вас самих к дополнительному изучению данного вопроса. Проанализировав все факты, мы видим следующую картину: гладкая и ровная история, которую нам рассказывают экскурсоводы, сразу рушится, если отступить от темы и задать простой вопрос об окружающих мелочах. Перенос дороги в 1840-м году. Старинные постройки имеют нижний этаж, предположительно засыпанный. Конфликт с церковными иерархами и отлучение от церкви. Тонкие деревья на старых фотографиях.
Вполне возможна и такая версия развития событий. Толстой получил Ясную Поляну не по наследству, а от государства, за его работу на систему и написание книг в угоду тогдашней политической ситуации, например, та же «Война и Мир», описывающая события 1812 года, свидетелем которых Толстой никогда не был. Кстати, сам автор называл четырёхтомник «Война и Мир» «многословной дребеденью». И вот Толстой, зная реальное положение вещей или догадываясь о нём, хотел донести до людей настоящую правду, именно поэтому в поздний период его творчества снова всплывает легенда о «зелёной палочке» и происходит конфликт с духовенством, в результате которого его даже отлучают от церкви.
Ну, и последнее на сегодня. Если вы ещё ни разу не были в Ясной Поляне, то прежде, чем туда ехать, подумайте, нужно ли оно Вам.
Если Вы относитесь к Толстому равнодушно, или вообще негативно, то приезжать точно нет смысла. Человек с таким отношением, увидев усадьбу скажет. Ну луга, ну дома, ну старинные вещи, что типа всё это можно было посмотреть и по Интернету, такие фразы я слышал много раз после экскурсий.
Именно из уважения к творчеству Л.Н. Толстого и всем, кому оно небезразлично, я призываю таких людей не приезжать. Я сам лично видел туристов, которые отвешивали шуточки в стиле камеди-клаб, которым просто всё равно куда идти и на что смотреть, лишь бы там продавалось пиво, так как их тур оплачен, а автобус ещё не скоро уедет; видел туристов, которые возле могилы писателя обсуждали по мобильному телефону колбасу и марки сыров на ужин. Поэтому, из уважения к памяти писателя, прошу таких людей просто не приезжать, ибо ничего нового они для себя не извлекут.
Но если Вы являетесь поклонником творчества Льва Николаевича, если Вы просто ищущий человек, которому не всё равно, если Вы хотите узнать что-то новое, если Вы просто всесторонне развитый человек, то Вам здесь будет непременно очень интересно, и более того, Вы захотите приехать снова и снова. Для таких людей Ясная Поляна является поистине уникальным местом, где прошлое соединяется с настоящим, где интересующимся людям всегда рады, и где можно найти много ответов на свои вопросы или просто окунуться в прошлое и почувствовать себя живым человеком.
Друзья, далее будут ссылки на все используемые материалы, прошу Вас самих их изучить, так как я мог что-то пропустить или неправильно понять. Особое внимание прошу уделить ссылке на старые семейные фотографии семьи Толстых, посмотрите обязательно. Там также много интересного!
На этом я благодарю вас за внимание, за сим не прощаюсь, а говорю всем «до свидания», впереди ещё много интересного. Всего вам доброго!
Используемые материалы (все ссылки кликабельны):
Официальный сайт музея
Фотографии и ещё фотографии
На кухне Софьи Толстой
Пресса о Ясная Поляне, ещё тут и тут
Отлучение Толстого от церкви
Семь мифов о Толстом
Толстой в Крыму
Источник
Фильм по этой статье, а также кадры кинохроники, запечатлевшей Л.Н. Толстого:
Более подробную и разнообразную информацию о событиях, происходящих в России, на Украине и в других странах нашей прекрасной планеты, можно получить на Интернет-Конференциях, постоянно проводящихся на сайте «Ключи познания». Все Конференции – открытые и совершенно безплатные. Приглашаем всех просыпающихся и интересующихся…

ЛЕГЕНДА О ЗЕЛЕНОЙ ПАЛОЧКЕ — Студопедия

Предположение Толстого, что Николенька «наслушался» взрослых или присутствовал при их беседах, поддерживается «Войной и миром» — той сценой в конце романа, где Николенька Болконский слушает рассказ Пьера о последних событиях в Петербурге. Эта сцена написана явно по следам детских воспоминаний о брате: «Кудрявый болезненный мальчик, с своими блестящими глазами, сидел никем незамечаемый в уголку, и только поворачивая кудрявую голову на тонкой шее, выходившей из отложных воротничков, в ту сторону, где был Пьер, он изредка вздрагивал и что-то шептал сам с собою, видимо, испытывая какое-то новое и сильное чувство».
Вот под таким же впечатлением Николенька Толстой и мог сочинить легенду о зеленой палочке и «муравейных братьях». Он, видимо, часто оказывался в обществе взрослых и пристрастился к этому времяпрепровождению, тем более что после смерти матери (ему было тогда семь лет) домашний присмотр за ним ослабел. Из услышанных рассказов он талантливо лепил всевозможные фантастические истории, которыми увлекал и «морочил» (по выражению Толстого) младших братьев. Он обладал не-
сомненным писательским дарованием: «Тургенев говорил про него очень верно, — вспоминает Толстой, — что (он) не имел только тех недостатков, которые нужны для того, чтобы быть писателем» (34, 386).
Вполне правдоподобно, что легенда о зеленой палочке была сочинена Николенькой на основе услышанной им беседы взрослых; но о чем шла эта беседа? Толстой высказал предположение, что Николенька «наслушался о масонах» и о таинственных обрядах приема в их орден; значит, он считал, что отец был связан с масонством. Однако ниоткуда не видно, чтобы отец и его друзья увлекались религиозно-обрядовой стороной масонства: как и Пьер Безухов, Николай Ильич Толстой занимался масонством лишь в той мере, в какой оно могло тогда способствовать просвещению общества. Он не проявлял интереса к религиозным вопросам, но увлекался политикой и историей; естественно предположить, что темой взволновавшей Николеньку беседы были политические события — в том роде, как это описано в «Войне и мире».
Николенька Болконский слышал разговор Пьера с Николаем Ростовым и Денисовым в 1820 году (бунт в Семеновском полку, Аракчеев и пр.) а Николенька Толстой оказался свидетелем каких-то бесед взрослых в 1832 или 1833 году. Кто же были эти взрослые и о чем они беседовали?
Толстой имел довольно смутное представление об отце. Иначе и быть не могло. Отец умер внезапно в 1837 году, когда Толстому было всего девять лет (мать умерла в 1830 году), опекавшие его потом «тетеньки» мало что могли рассказать об отце (особенно о его молодости), кроме семейных и бытовых подробностей. В одном наброске к «Казакам» Толстой говорит об отце Оленина: «Отец умер, когда еще ребенок не успел оценить его. И когда старые друзья отца встречались с сыном и, взяв его за руку и глядя ему в лицо, говаривали: «как я любил вашего отца! Какой славный, отличный человек был ваш батюшка!» — мальчику казалось, что в глазах друзей проступали слезы, и ему становилось хорошо. Отец так и остался для сына туманным, но величаво мужественным образом простого, бодрого и всеми люби-
мого существа» (б, 246). Это несомненный мемуар, рисующий действительное представление об отце, как оно сложилось у Толстого в итоге юности (набросок сделан в 1858 году). В дальнейшем образ отца несколько уточнился, — вероятно, благодаря воспоминаниям друзей, с которыми сохранилась семейная связь.
В «Воспоминаниях» Толстой говорит об общественно-политической позиции отца: «Сколько я могу судить, он не имел склонности к наукам, но был на уровне образованных людей своего времени. Как большая часть людей первого Александровского времени и походов 13, 14 и 15 годов, он был не то что теперь называется либералом, а просто, по чувству собственного достоинства, не считал себя возможным служить ни при конце царствования Александра I, ни при Николае» (34, 356 — 357). Толстой не хочет называть отца либералом, потому что к концу XIX века это слово стало обозначать политическую партию. Однако отказ от службы «по чувству собственного достоинства» нельзя считать просто личным капризом: по тому времени это было выражением определенной гражданской позиции. Так вели себя оппозиционеры, «либералисты» — люди, связанные с декабристским движением. Борьба за независимость взглядов и поведения была их главной заботой. Об этом говорит Пьер в конце «Войны и мира», когда он рассказывает о положении в Петербурге: «Все молодое, сильное притягивается туда и развращается. Одного соблазняют женщины, другого почести, третьего тщеславие, деньги, и они переходят в тот лагерь. Независимых, свободных людей, как вы и я, совсем не остается».
Николай Ильич Толстой принадлежал к этой дворянской оппозиции:1 именно поэтому он, бывший кавалергард и герой Отечественной войны, бросил военную службу (как делали тогда многие из будущих декабристов) и замкнулся в деревне. Толстой говорит; «Дома отец, кроме занятия хозяйством и нами, детьми, еще много
1 Распространенное мнение, что в Николае Ростове Толстой изобразил отца, неверно, как неверно вообще сводить образы Толстого к тому иди другому «прототипу». Сам Толстой говорил С. А. Берсу, что некоторые черты отца он передал Пьеру (С. А. Вер с, Воспоминания о графе Л. Н. Толстом, Смоленск, 1893, стр. 4 — 5). Характеристика отца, сделанная в «Воспоминаниях», никак не совпадает с позицией Николая Ростова в споре с Пьером.
читал. Он собирал библиотеку, состоящую по тому времени в французских классиках, исторических и естественно-исторических сочинениях — Бюфон, Кювье» (34, 356). В начале 20-х годов это было типично для оппозиционно настроенной молодежи. В «Горе от ума» Скалозуб с возмущением говорит о своем двоюродном брате, вместе с которым они «отличились» в 1813 году:
Но крепко набрался каких-то новых правил.
Чин следовал ему: он службу вдруг оставил,
В деревне книги стал читать.
Так повел себя и отец Толстого. Это не значило, что он решил уйти от людей, от общества; оп ушел только от петербургского правительства, от чиновников, — «по чувству собственного достоинства». Он окружил себя родственниками и друзьями.
Толстой вспоминает: «События в детской деревенской жизни были следующие: поездки отца к Киреевскому и в отъезжее поле, рассказы об охотничьих похождениях, к которым мы, дети, прислушивались, как к важным событиям. Потом — приезды моего крестного Языкова с его гримасами, трубкой, лакеем, стоявшим за его стулом во время обеда. Потом приезды Исленьева с его детьми, одна из которых стала потом моей тещей (то есть мать Софьи Андреевны, Любовь Александровна Вере. — Б.Э.), Потом приезды Юшкова, который всегда привозил что-нибудь странное: карикатуры, кукол, игрушки… Еще памятные впечатления: приезд Петра Ивановича Толстого, отца Валериана, мужа моей сестры… Другое — приезд его брата — знаменитого американца Федора Толстого» (34, 392).
Как видно, Ясная Поляна была в 30-х годах местом, куда охотно приезжали гостить и соседи по имению, и дальние родственники, и знакомьте, но только люди «независимые» по положению и взглядам. Толстой говорит об отце: «Он не только не служил нигде во времена Николая, но даже все друзья его были такие же люди свободные, не служащие и немного фрондирующие правительство. За все мое детство и даже юность наше семейство не имело близких сношений ни с одним чиновником» (34, 357).
Из воспоминаний Толстого видно не только то, что в Ясную Поляну часто приезжали гости, но и то, что эти
приезды были событиями в жизни детей: дети с любопытством «прислушивались» к рассказам и беседам взрослых — именно так, как это описано в «Войне и мире». Отец женился и уединился в деревне в 1824 году; о событиях 1825 года и о последовавших казнях и ссылках он мог знать только от приезжавших в Ясную Поляну друзей. Кое-что мог рассказать, например, упомянутый Толстым А. М. Исленьев, бывший когда-то адъютантом генерала М. Ф. Орлова и знавший многих декабристов. Но еще больше, подробнее и основательнее мог и должен был рассказать Н. И. Толстому один из самых близких его друзей — Павел Иванович Колошин, приезжавший в Ясную Поляну с женой (родственницей Толстых) и детьми1.
П. И. Колошин был не просто «фрондером» (как это можно сказать об А. М. Исленьеве), а серьезным декабристом (как и его брат Петр Иванович), членом Союза благоденствия, принимавшим деятельное участие в составлении «Зеленой книги» (устава Союза благоденствия). Друг И. И. Пущина, В. П. Зубкова и С. Н. Кашкина, он, принадлежал к числу умеренных декабристов «Муравьевской группы»; ближайшей и важнейшей целью тайного общества он считал «нравственное и умственное образование», а «содействие к получению конституции» — целью отдаленнейшей, нужной и возможной только после того, как поднимется умственный и нравственный уровень народа. Такая позиция была, наверно, по душе и Н. И. Толстому: по его поведению в годы 1819 — 1824 видно, что он был близок к правым декабристам. Как бы следуя указаниям «Зеленой книги», он бросил военную службу и занял скромную должность воспитателя в военно-сиротском училище.
В декабре 1825 года Колошин был арестован, а в июле 1826 года выслан в сельцо Смольново, Владимирской губернии, под надзор полиции. Общение его с Н. И. Толстым, таким образом, прервалось, но ненадолго:
1 Дочь П. И. Колошина Сонечка была предметом детской любви Толстого — «самой сильной», как писал он П. И. Бирюкову в 1903 году (74, 239), Эта любовь описана в «Детстве» и «Отрочестве» (Сонечка Валахина). Сыновья Колошина были его близкими приятелями в 50-х годах. В «Воспоминаниях» Толстой не упоминает о приездах П. И. Колошина, вероятно, потому, что он был тогда (в годы 1832 — 1833) еще очень мал.
в 1831 году он уже получил разрешение приехать в Москву для лечения, а затем и для постоянного жительства. Можно не сомневаться, что скоро после этого, то есть в 1832 или в 1833 году, Колошин приехал в Ясную Поляну повидать своего друга после семилетней разлуки. Это были, конечно, дни больших радостей и волнений для всех жителей яснополянского дома, вплоть до детей.
Колошин, конечно, рассказывал Н. И. Толстому о судьбе декабристов; как человек светского круга, он, приехав в Москву, мог узнать подробности следствия и суда над ними. Естественно, что друзья, обсуждав создавшееся положение, говорили и о «Зеленой книге», и о конституции Никиты Муравьева, и о «Русской правде» Пестеля как о трех важнейших документах декабристской эпохи. В связи с этим Колошин, вероятно, рассказал интересную историю поисков рукописи «Русской правды», содержавшей основной закон будущего Российского государства. Сначала следственные власти искали эту рукопись в зеленых портфелях, в которых (как было сказано в доносе) Пестель хранил все важные бумаги; там ее, однако, не оказалось. В дальнейшем выяснилось, что рукопись зарыта в земле — в канаве у села Кирнасовки. В этой канаве рукопись «Русской правды» была в конце концов найдена и доставлена Николаю I.
Допустим, что Николенька слышал хотя бы часть беседы Колошина с отцом: слышал о «Зеленой книге» и зеленых портфелях (зеленый цвет был у декабристов цветом свободы), о правде, зарытой в землю, о братьях Муравьевых (о них Колошин говорил с особым уважением). Это должно было произвести на него огромное впечатление — не меньшее, чем то, какое произвел рассказ Пьера на Николеньку Болконского: «Когда все поднялись к ужину, Николенька Болконский подошел к Пьеру, бледный, с блестящими, лучистыми глазами… Пьер вдруг понял, какая особенная, независимая, сложная и сильная работа чувства и мысли должна была происходить в этом мальчике во время разговора…». Вот так получилось и с Николенькой Толстым. Из разговора Колошина с отцом он понял, что есть люди, которые знают тайну, как избавить людей от зла, «сделать их счастливыми»; они написали правду об этом и зарыли ее в землю. Все было готово для создания легенды, оставалось дать ход воображению. Из запаса детских игр и сказок явилась
палочка-выручалочка; она оказалась зарытой в землю, но с ясным следом от рассказа о рукописи: на палочке написана тайна, как сделать людей счастливыми. Братья Муравьевы превратились в «муравейных братьев».
Так история «Русской правды» послужила основой для создания детской легенды о зеленой палочке, настолько поразившей воображение пятилетнего Льва Толстого, что он запомнил ее на всю жизнь и даже просил похоронить себя на том месте, где, по словам Николеньки, была зарыта эта палочка. При скудости материалов, относящихся к детству Толстого и к жизни его родителей, эта легенда (если верна сделанная здесь расшифровка) является любопытным свидетельством о связи его отца с декабризмом. Интерес Николеньки к вопросу о том, как сделать людей счастливыми, мог образоваться только в атмосфере постоянных бесед и споров на социально-исторические и политические темы; в этой атмосфере формировалось детское сознание Льва Толстого.

Тайна Ясной поляны и «Зелёной палочки»: ru_an_info

Ясная Поляна и тайна «Зелёной палочки»
Автор – Нео Фициал
В 14 километрах к юго-западу от Тулы есть старинная усадьба 17 века, которая до сих пор хранит уклад деревенской жизни. Здесь по-прежнему цветут яблоневые сады, на лесных полянах все так же пчёлы собирают с цветов сладкий нектар, на обширных сочных лугах, как и полтора века назад, пасутся кони. Вечерний туман опускается на тропинки и просеки, он делает жизнь усадьбы таинственной. А обильная утренняя роса напоминает всем её обитателям о пробуждении к новому дню.
Здравствуйте, дорогие друзья! Как Вы уже догадались, речь сегодня пойдёт о Ясной Поляне, месте довольно необычном и противоречивом, которое так любят иностранцы.

Краткая официальная историческая справка:
Ясная Поляна – усадьба в Щёкинском районе Тульской области, основанная в 17-м веке и принадлежавшая сначала роду Карцевых, затем роду Волконских и Толстых.
Первое упоминание о «Ясной поляне» встречается в документах 1652 года, тогда это было небольшое поселение. Роду Толстого поселение стало принадлежать в 1763 году, когда его выкупил прадед Льва Николаевича князь Сергей Федорович Волконский. Позже ее унаследовал сын, Николай Сергеевич Волконский, дед писателя, который и придал этому месту вид крупной усадьбы. 412 га – общая площадь усадьбы, из которых 250 га занимают леса и 40 га – яблоневые сады.
Семья Толстых жила здесь с пятью детьми, в том числе и с самым младшим – Львом, который родился 9 сентября 1828 года. Он рано лишился своих родителей, и раздел всех имений произошел в 1847 году. «Ясная Поляна» перешла к Льву Николаевичу, которому на тот момент было 19 лет, но проживать там он начал только в 1856 году.
Писатель женился в 1862 году на Софье Андреевне Берс, и от женской руки усадьба стала преображаться. Супруга создавала домашний уют и красивые цветники вокруг дома, а Лев Николаевич занимался садами и лесами вокруг.
Здесь Лев Николаевич Толстой родился, здесь он жил и творил. В Ясной Поляне были написаны «Война и мир», «Анна Каренина» и другие его произведения, здесь же находится его могила.
«Ясная поляна – типичная усадьба помещика среднего класса. И именно этот средний класс дал нам Толстого, Тургенева, Чайковского… Тех людей, которые создали великую русскую культуру».
Переехав в усадьбу, Л.Н. Толстой расширил один из флигелей. В этом доме писатель прожил более 50 лет и создал в нём большую часть своих произведений. Сейчас этот дом является музеем Л.Н. Толстого.
Во время Великой Отечественной войны экспонаты музея были эвакуированы в Томск. Эвакуацию организовала внучка писателя Софья Толстая-Есенина, которая в 1941 году стала директором объединенных толстовских музеев. Ясная Поляна была оккупирована в течение 47 дней, с 29 октября по 14 декабря 1941 года. При отступлении немецко-фашистских войск, дом Толстого был подожжен, но пожар удалось потушить, в усадьбе сразу же начались восстановительные работы.
Первая реставрация была завершена к маю 1942 года. В мае 1945 года экспонаты дома Толстого вернулись на свои прежние места. Восстановление музея-усадьбы продолжалось до середины 1950-х годов, когда были воссозданы некоторые хозяйственные постройки, вымерзший перед войной яблоневый сад, проведена реставрация дома. Недалеко от могилы Толстого гитлеровцы похоронили своих убитых офицеров. Их останки были перезахоронены за пределами усадьбы в 90-х годах прошлого века.

В экспозицию музея входят: дом писателя с подлинной обстановкой, личные вещи Л.Н. Толстого, его библиотека в 22 тыс. книг, дом Волконского, могила Толстого, старинный липовый парк, пруды, леса, луга, пашни и сады, а также десятки мемориальных объектов и богатейшие фонды бесценных реликвий, связанных с жизнью писателя. Обстановка в доме-музее Л.Н. Толстого сохранена такой же, какой ее оставил сам писатель, навсегда покидая Ясную Поляну в 1910 году.
При жизни писателя, на территории усадьбы Ясная Поляна на реке Воронка была мельница, которая использовалась для хозяйственных нужд. В настоящее время её нет. Остался только мостик, приспособленный для установки мельницы, на берегу лежит одна из частей мельницы – каменный круг.
«Прешпект» – берёзовая аллея, появившаяся в Ясной поляне около 1800 года. Начинается от башен въезда и идёт к Дому писателя. «Прешпект» неоднократно упоминался в произведениях Льва Николаевича.

Л.Н. Толстой прожил в усадьбе Ясная Поляна, 54 года, начиная с 1856. В последние годы жизни Толстой неоднократно высказывал просьбу похоронить его в лесу «Старый Заказ», на краю оврага, на «месте зелёной палочки». Легенду о зелёной палочке Толстой услышал ещё в детстве от своего любимого брата Николая. Когда Николаю было 12 лет, он объявил семье о великой тайне. Стоит раскрыть её, и никто больше не умрёт, не станет войн и болезней, и люди будут «муравейными братьями». Остается лишь найти зелёную палочку, зарытую на краю оврага. На ней тайна и записана.

Согласно завещанию, Л.Н. Толстого, его похоронили в лесу, напротив оврага, на месте легендарной «зелёной палочки». Над могилой насыпан небольшой холмик, поросший зеленью, нет креста. Писатель просил его похоронить как можно скромнее и без всяких обрядов. И теперь писатель покоится в единении с природой.
Конец краткой официальной исторической справки.
При прочтении официальной информации, вы наверняка обратили внимание на следующие строки, цитата: «этот средний класс дал нам Толстого, Тургенева, Чайковского. Тех людей, которые создали великую русскую культуру». Не хочу никого принижать, но складывается впечатление, что до них русской культуры просто не было. Или тут ключевым является «создали русскую культуру» и само слово «создали»?
Друзья, хочу обратить ваше внимание на деревья. В некоторых местах их очень мало. Где-то видна сплошная стена из растительности, но если приглядеться, то стволы деревьев хоть и длинные, но тонкие. Возраст таких деревьев 30-40 лет.

Ещё один важный момент: большинство из нас не знают своих предков далее середины 19-го века, а в родословии Толстых более-менее подробно расписаны все представители династии. Род матери Толстого, Марии Николаевны Волконской, восходил к князю Ярославу Мудрому, а основателем отцовского рода был рыцарь-тамплиер по имени Анри де Монс.
Давайте посмотрим на карту. Непосредственно перед въездными башнями, проходил моравский шлях. Эта дорога называлась Посольской, Крапивенской, Тульской. Посольская дорога, превратившаяся позже в Киевский тракт, проходила как раз через деревню вплоть до 40-х гг. 19 века.

В 1840-е гг. тракт, получивший с этого времени название Киевского шоссе, был перенесён к востоку от усадьбы, и шоссе проходило уже восточнее деревни. Здесь оно находится и поныне.

Что касается экскурсий по усадьбе, то в целом видно, что экскурсоводы, рассказывая одно и то же по нескольку раз в день, вызубрили всё до автоматизма, и в их рассказе всё ровно и чётко. Но стоит задать немного сторонний вопрос, то выясняется, что ответ они или не знают совсем, или их знания обрывочные.
Например, в доме-музее Толстого, когда экскурсовод рассказывал, что большинство своих произведений писатель писал именно по вечерам, был задан логичный вопрос об освещении, на что тот, не смутившись, ответил, что дом освещался свечами.


Тогда я попросил уточнить, а что делают на столах керосиновые лампы, во множестве расставленные по всем углам и столам, на что экскурсовод немного замявшись сказал, что эти лампы поставлены просто для декорации и поддержания духа старины.
Когда мы пришли в знаменитую комнату под сводами, то на мой вопрос о назначении колец в потолке экскурсовод сказал, что не знает их точного назначения, но, возможно, на них подвешивали мясо.


Что интересно, на фотографиях разных лет кольца расположены в разных местах, а то и вовсе отсутствуют. Есть ещё неофициальная версия, что к этим кольцам крепились ясли с младенцем. Но тут есть такие моменты: эта комната полностью кирпичная, даже потолок, следовательно, она прохладная и влажная, а окна входят на Восток, значит, солнце здесь только по утрам летом, а в остальное время сумрак. Кстати, эта комната под сводами находится на современном первом этаже, в той части, где изначально был флигель, об этом я расскажу далее.
Следующий вопрос я задал во флигеле Кузьминских, сейчас там экспозиция.

Увидев на витрине Георгиевский Крест 4-й степени, я спросил, кого в семье Толстого наградили такой высокой наградой, на что экскурсовод ответил, что не знает и вообще без понятия, как она тут оказалась.
Друзья, тут хочу пояснить, что Георгиевский Крест в Императорской России являлся высшей наградой для солдат и унтер-офицеров за боевые заслуги и за храбрость, должен был носиться его обладателем всегда и при всех обстоятельствах. В какой-то мере это сопоставимо со Звездой Героя времён СССР. И вот, о происхождении этой награды, находящейся в экспозиции, посвящённой Толстому, экскурсовод ничего не знает! А ведь даже согласно официальной истории, Толстой служил в Крыму и участвовал в Крымской войне и обороне Севастополя.

И ещё один немаловажный момент. Многие ошибочно считают, что Толстой родился в этом доме, который сейчас является домом-музеем Толстого. Другие полагают, что писатель его построил с нуля под свои нужды.

Давайте посмотрим на схему усадьбы:

Как оно было на самом деле, я не знаю, но по объяснениям экскурсоводов, Толстой, когда в конце 1850-х вернулся в Ясную Поляну, поселился в правом флигеле и впоследствии его достраивал и переделывал по мере роста его семьи.

А родился Толстой в большом трёхэтажном деревянном доме, крытым железом, располагавшимся между флигелем Кузьминских и современным домом-музеем Толстого, который, повторюсь, изначально так же был флигелем.

Родовой дом Толстого был продан «на своз» соседскому помещику Горохову, перевезен за 40 верст от Ясной Поляны в село Долгое и простоял там до 1913 года, а затем был разобран за ветхостью. Тут хочу пояснить, что «под своз» продавались именно деревянные дома, так как их можно было впоследствии построить в первоначальном виде. Имеется в виду именно деревянное строение, которое могло быть жилым домом, церковью, амбаром. Продавать «под своз» каменное здание не имело смысла, так как камень (кирпич) по сути своей – малоформатный строительный материал, и из него можно построить дом любой планировки, и помещику не было необходимости платить больше; если он хотел себе точно такой же дом, как у Толстого, то мог просто купить кирпич-камень и просто построить такой же, где угодно.
Однако вот, что Толстой пишет в своём дневнике (декабрь 1897 года): «4-го ездил в Долгое. Очень умиленное впечатление от развалившегося дома. Рой воспоминаний». То есть, на новом месте дом был воссоздан в точности, а такое возможно, только если дом деревянный. При этом возникает логический вопрос: как так получилось, что большой яснополянский дом, спланированный ещё князем Волконским, который задавал облик центральной части усадьбы, – деревянный, а флигели, стоявшие по бокам от него, – каменные (кирпичные)?

На этот вопрос мне не ответил ни один экскурсовод. Единственное, что они говорят по поводу родового дома Толстого, так это, что он был деревянным, и показывают на камень якобы из фундамента этого дома.

Сказать однозначно, является ли дом-музей Толстого засыпанным, я не могу, так как он многократно перестраивался и доделывался, и даже глядя на фундаментный камень у основания стены, мы видим, что камни уложены вдоль всей стены и охватывают всё здание своего рода поясом, причём как изначальное здание, так и более поздние пристройки.

А вот судя по флигелю Кузьминских, который, по словам экскурсоводов, по большей части остался в неизменном виде, можно с определённой долей уверенности назвать его засыпанным.

Мы видим окна в земле, непропорциональные размеры здания, окна нижнего этажа находятся под окнами жилых помещений, и даже с улицы сделан вход в нижний этаж. Естественно, можно сослаться, что в этом подвале жила прислуга или хранились запасы, но даже по официальной версии, при Толстом прислуга жила в доме Волконского, там же располагались основная кухня, хранились припасы и была швейная мастерская.

К сожалению, экскурсии на нижние этажи ни в один из домов не водят, и как оно выглядит изнутри не ясно, поэтому я не буду делать никаких выводов, а предоставлю вам, друзья мои, возможность самим обдумать и поискать информацию.
И ещё, так сказать, размышления на тему. Отдельно хочу коснуться легенды о «зелёной палочке».

С одной стороны, это очень похоже на обычную детскую игру. Но с другой стороны, как часто, в своей игре, например, современные дети думают о всеобщем счастье, мире и благополучии? Друзья, не кажется ли вам, что «зелёная палочка» – это на самом деле некий символ рая, который мы потеряли? Того самого рая, о котором говорят все религии. Говорят, разными словами, но суть одна. Вполне возможно, что Толстой также знал что-то важное о нашем прошлом, либо от своих родителей, либо лично был свидетелем. Также его конфликт с христианством в конце 19-го века связан напрямую с темой «зелёной палочки». При этом, Толстого в 1902 году отлучают от церкви, а в высказываниях высокопоставленных иерархов церкви по отношению к Толстому используются слова «отъявленный безбожник», «предатель», «порождение ехидны» и т.д. То есть, по сути, Толстого в своё время обвиняли в том же, в чём обвиняют современных независимых исследователей – в подрыве «духовных скреп и устоев государства». Однако так и хочется задать вопрос: а судьи то, кто? Кем были эти обвинители, что мы знаем о них сейчас? Что оставили после себя все эти епископы и митрополиты, отлучившие Толстого в своё время от церкви? Мы лишь знаем, что они были, и то, о существовании большинства из них мы узнали лишь по факту отлучения. А что Толстой оставил после себя? Как говорится, почувствуйте разницу.
Друзья, тема отлучения Толстого от церкви очень обширна и выходит за рамки данной статьи, предлагаю вам самим ознакомится с ней и всё самостоятельно обдумать. Ссылка на используемые материалы будет в конце статьи.
В заключении хотелось бы поделиться своими мыслями по поводу самой Ясной Поляны.
Имя Льва Николаевича Толстого и название населённого пункта Ясная Поляна в наше время неразрывно связаны между собой и стали мировым брендом, который приносит неплохую прибыль своим владельцам за счёт туризма и продажи сопутствующих товаров. Я ни имею ничего против сувениров или музея, однако самая идея Ясной Поляны – это ни что иное, как способ показать, что в нашей истории было всё так, как говорят официальные источники, что жизнь текла размеренно, развитие шло медленно… Одна только родословная Волконских, берущая своё начало от Рюриков, чего стоит. То есть, таким образом, нам официальные историки как бы говорят, что версия официальной истории – это правда, вот видите, Толстой, вот дед его Волконский, всё есть, все ходы записаны, значит, всё так и было. И ведь на самом деле, никому в голову не придёт что-то проверять, а если и придёт, то всё так гладко сложено и подчищено, что не подкопаться.
Сейчас я не ставлю целью докопаться до чего-то или сделать сенсацию, просто делюсь своими соображениями, и надеюсь, что это подтолкнёт Вас самих к дополнительному изучению данного вопроса. Проанализировав все факты, мы видим следующую картину: гладкая и ровная история, которую нам рассказывают экскурсоводы, сразу рушится, если отступить от темы и задать простой вопрос об окружающих мелочах. Перенос дороги в 1840-м году. Старинные постройки имеют нижний этаж, предположительно засыпанный. Конфликт с церковными иерархами и отлучение от церкви. Тонкие деревья на старых фотографиях.
Вполне возможна и такая версия развития событий. Толстой получил Ясную Поляну не по наследству, а от государства, за его работу на систему и написание книг в угоду тогдашней политической ситуации, например, та же «Война и Мир», описывающая события 1812 года, свидетелем которых Толстой никогда не был. Кстати, сам автор называл четырёхтомник «Война и Мир» «многословной дребеденью». И вот Толстой, зная реальное положение вещей или догадываясь о нём, хотел донести до людей настоящую правду, именно поэтому в поздний период его творчества снова всплывает легенда о «зелёной палочке» и происходит конфликт с духовенством, в результате которого его даже отлучают от церкви.
Ну, и последнее на сегодня. Если вы ещё ни разу не были в Ясной Поляне, то прежде, чем туда ехать, подумайте, нужно ли оно Вам.
Если Вы относитесь к Толстому равнодушно, или вообще негативно, то приезжать точно нет смысла. Человек с таким отношением, увидев усадьбу скажет. Ну луга, ну дома, ну старинные вещи, что типа всё это можно было посмотреть и по Интернету, такие фразы я слышал много раз после экскурсий.
Именно из уважения к творчеству Л.Н. Толстого и всем, кому оно небезразлично, я призываю таких людей не приезжать. Я сам лично видел туристов, которые отвешивали шуточки в стиле камеди-клаб, которым просто всё равно куда идти и на что смотреть, лишь бы там продавалось пиво, так как их тур оплачен, а автобус ещё не скоро уедет; видел туристов, которые возле могилы писателя обсуждали по мобильному телефону колбасу и марки сыров на ужин. Поэтому, из уважения к памяти писателя, прошу таких людей просто не приезжать, ибо ничего нового они для себя не извлекут.
Но если Вы являетесь поклонником творчества Льва Николаевича, если Вы просто ищущий человек, которому не всё равно, если Вы хотите узнать что-то новое, если Вы просто всесторонне развитый человек, то Вам здесь будет непременно очень интересно, и более того, Вы захотите приехать снова и снова. Для таких людей Ясная Поляна является поистине уникальным местом, где прошлое соединяется с настоящим, где интересующимся людям всегда рады, и где можно найти много ответов на свои вопросы или просто окунуться в прошлое и почувствовать себя живым человеком.
Друзья, далее будут ссылки на все используемые материалы, прошу Вас самих их изучить, так как я мог что-то пропустить или неправильно понять. Особое внимание прошу уделить ссылке на старые семейные фотографии семьи Толстых, посмотрите обязательно. Там также много интересного!
На этом я благодарю вас за внимание, за сим не прощаюсь, а говорю всем «до свидания», впереди ещё много интересного. Всего вам доброго!
Используемые материалы (все ссылки кликабельны):
Официальный сайт музея
Фотографии и ещё фотографии
На кухне Софьи Толстой
Пресса о Ясная Поляне, ещё тут и тут
Отлучение Толстого от церкви
Семь мифов о Толстом
Толстой в Крыму
Источник
Фильм по этой статье, а также кадры кинохроники, запечатлевшей Л.Н. Толстого:
Более подробную и разнообразную информацию о событиях, происходящих в России, на Украине и в других странах нашей прекрасной планеты, можно получить на Интернет-Конференциях, постоянно проводящихся на сайте «Ключи познания». Все Конференции – открытые и совершенно безплатные. Приглашаем всех просыпающихся и интересующихся…

Борис Эйхенбаум. «Легенда о зеленой палочке» (1950): philologist

Борис Михайлович Эйхенбаум (1886-1959) — выдающийся российский и советский литературовед, один из ключевых деятелей «формальной школы», толстовед. Ниже размещена его статья, впервые опубликованная в журнале «Огонек» за 1950 год. № 47. Здесь текст приводится по изданию: Эйхенбаум Б.М. Лев Толстой: исследования. Статьи / Сост., вступ. статья, общ. ред. проф. И.Н. Сухих; коммент. Л.Е. Кочешковой, И.Ю. Матвеевой. — СПб.: Факультет филологии и искусств СПбГУ, 2009.

Портрет молодого Льва Толстого
ЛЕГЕНДА О ЗЕЛЕНОЙ ПАЛОЧКЕ
1
Некоторые впечатления детства обладают такой силой, что следы от них сохраняются в памяти до конца жизни. По этим следам, как по остаткам древних надписей, можно иной раз восстановить факты, имеющие историческое значение. Лев Толстой запомнил на всю жизнь, как однажды старший брат, Николенька, объявил младшим, что у него есть тайна, посредством которой, когда она откроется, все люди сделаются счастливыми «муравейными братьями»; тайна эта написана на зеленой палочке, а палочка зарыта в лесу, у дороги, на краю оврага. Ни- коленьке было тогда десять лет, Льву — пять. Прошло семьдесят лет, в Толстой рассказал в «Воспоминаниях» эту полюбившуюся ему детскую утопию, ставшую для него своего рода символом веры: «Как я тогда верил, что есть та зеленая палочка, на которой написано то, что должно уничтожить все зло в людях и дать им великое благо, так я верю и теперь, что есть эта истина и что будет она открыта людям и даст им то, что она обещает».
В памяти Толстого сохранилась, конечно, только самая основа Николенькиной легенды; в полном виде легенда эта была, наверно, и таинственнее, и занимательнее, и ближе к детским интересам и представлениям. Толстой говорит о Николеньке: «Воображение у него было такое, что он мог рассказывать сказки или истории с привидениями или юмористические истории… без остановки и запинки целыми часами и с такой уверенностью в действительность рассказываемого, что забывалось, что это выдумка» (34, 386). Николенька сумел уверить братьев в действительном существовании зеленой палочки с написанной на ней тайной, а игра в «муравейное братство» стала одной из любимых: «…помню ту таинственную важность, с которой Николенька посвящал нас в эти тайны, и наше уважение и трепет перед теми удивительными вещами, которые нам открывались. В особенности же оставило во мне сильное впечатление муравейное братство и таинственная зеленая палочка, связывавшаяся с ним и долженствующая осчастливить всех людей» (34, 387).
Откуда же взял Николенька сюжет для этой замысловатой легенды-утопии? Что означают и чему соответствуют ее образы? Эти вопросы возникли и у Толстого: «Как теперь я думаю, — говорит он в «Воспоминаниях», — Николенька, вероятно, прочел или наслушался о масонах, об их стремлении к осчастливлению человечества, о таинственных обрядах приема в их орден, вероятно слышал о Моравских братьях и соединил все это в одно в своем живом воображении и любви к людям, к доброте…» (34, 387). Предположение Толстого, что Николенька «наслушался» взрослых или присутствовал при их беседах, поддерживается «Войной и миром» — той сценой в конце романа, где Николенька Болконский слушает рассказ Пьера о последних событиях в Петербурге. Эта сцена написана явно по следам детских воспоминаний о брате: «Кудрявый болезненный мальчик, с своими блестящими глазами, сидел никем незамечаемый в уголку, и только поворачивая кудрявую голову на тонкой шее, выходившей из отложных воротничков, в ту сторону, где был Пьер, он изредка вздрагивал и что-то шептал сам с собою, видимо, испытывая какое-то новое и сильное чувство».
Вот под таким же впечатлением Николенька Толстой и мог сочинить легенду о зеленой палочке и «муравейных братьях». Он, видимо, часто оказывался в обществе взрослых и пристрастился к этому времяпрепровождению, тем более что после смерти матери (ему было тогда семь лет) домашний присмотр за ним ослабел. Из услышанных рассказов он талантливо лепил всевозможные фантастические истории, которыми увлекал и «морочил» (по выражению Толстого) младших братьев. Он обладал несомненным писательским дарованием: «Тургенев говорил про него очень верно, — вспоминает Толстой, — что (он) не имел только тех недостатков, которые нужны для того, чтобы быть писателем» (34, 386).
Вполне правдоподобно, что легенда о зеленой палочке была сочинена Нико- ленькой на основе услышанной им беседы взрослых; но о чем шла эта беседа?
Толстой высказал предположение, что Николенька «наслушался о масонах» и о таинственных обрядах приема в их орден; значит, он считал, что отец был связан с масонством. Однако ниоткуда не видно, чтобы отец и его друзья увлекались религиозно-обрядовой стороной масонства: как и Пьер Безухов, Николай Ильич Толстой занимался масонством лишь в той мере, в какой оно могло тогда способствовать просвещению общества. Он не проявлял интереса к религиозным вопросам, но увлекался политикой и историей; естественно предположить, что темой взволновавшей Николеньку беседы были политические события — в том роде, как это описано в «Войне и мире». Николенька Болконский слышал разговор Пьера с Николаем Ростовым и Денисовым в 1820 году (бунт в Семеновском полку, Аракчеев и пр.) а Николенька Толстой оказался свидетелем каких-то бесед взрослых в 1832 или 1833 году. Кто же были эти взрослые и о чем они беседовали?
2
Толстой имел довольно смутное представление об отце. Иначе и быть не могло. Отец умер внезапно в 1837 году, когда Толстому было всего девять лет (мать умерла в 1830 году), опекавшие его потом «тетеньки» мало что могли рассказать об отце (особенно о его молодости), кроме семейных и бытовых подробностей. В одном наброске к «Казакам» Толстой говорит об отце Оленина: «Отец умер, когда еще ребенок не успел оценить его. И когда старые друзья отца встречались с сыном и, взяв его за руку и глядя ему в лицо, говаривали: “как я любил вашего отца! Какой славный, отличный человек был ваш батюшка!” — мальчику казалось, что в глазах друзей проступали слезы, и ему становилось хорошо. Отец так и остался для сына туманным, но величаво мужественным образом простого, бодрого и всеми любимого существа» (6, 246). Это несомненный мемуар, рисующий действительное представление об отце, как оно сложилось у Толстого в итоге юности (набросок сделан в 1858 году). В дальнейшем образ отца несколько уточнился, — вероятно, благодаря воспоминаниям друзей, с которыми сохранилась семейная связь.
В «Воспоминаниях» Толстой говорит об общественно-политической позиции отца: «Сколько я могу судить, он не имел склонности к наукам, но был на уровне образованных людей своего времени. Как большая часть людей первого Александровского времени и походов 13,14 и 15 годов, он был не то что теперь называется либералом, а просто, по чувству собственного достоинства, не считал себя возможным служить ни при конце царствования Александра I, ни при Николае» (34, 356-357). Толстой не хочет называть отца либералом, потому что к концу XIX века это слово стало обозначать политическую партию. Однако отказ от службы «по чувству собственного достоинства» нельзя считать просто личным капризом: по тому времени это было выражением определенной гражданской позиции. Так вели себя оппозиционеры, «либералисты» — люди, связанные с декабристским движением. Борьба за независимость взглядов и поведения была их главной заботой. Об этом говорит Пьер в конце «Войны и мира», когда он рассказывает о положении в Петербурге: «Все молодое, сильное притягивается туда и развращается. Одного соблазняют женщины, другого почести, третьего тщеславие, деньги, и они переходят в тот лагерь. Независимых, свободных людей, как вы и я, совсем не остается».
Николай Ильич Толстой принадлежал к этой дворянской оппозиции: именно поэтому он, бывший кавалергард и герой Отечественной войны, бросил военную службу (как делали тогда многие из будущих декабристов) и замкнулся в деревне. Толстой говорит; «Дома отец, кроме занятия хозяйством и нами, детьми, еще много читал. Он собирал библиотеку, состоящую по тому времени в французских классиках, исторических и естественно-исторических сочинениях — Бюфон, Кювье» (34, 356). В начале 20-х гг. это было типично для оппозиционно настроенной молодежи. В «Горе от ума» Скалозуб с возмущением говорит о своем двоюродном брате, вместе с которым они «отличились» в 1813 г.:
Но крепко набрался каких-то новых правил.
Чин следовал ему: он службу вдруг оставил,
В деревне книги стал читать.

Так повел себя и отец Толстого. Это не значило, что он решил уйти от людей, от общества; он ушел только от петербургского правительства, от чиновников, — «по чувству собственного достоинства». Он окружил себя родственниками и друзьями. Толстой вспоминает: «События в детской деревенской жизни были следующие: поездки отца к Киреевскому и в отъезжее поле, рассказы об охотничьих похождениях, к которым мы, дети, прислушивались, как к важным событиям. Потом — приезды моего крестного Языкова с его гримасами, трубкой, лакеем, стоявшим за его стулом во время обеда. Потом приезды Исленьева с его детьми, одна из которых стала потом моей тещей (то есть мать Софьи Андреевны, Любовь Александровна Берс. — Б. Э.). Потом приезды Юшкова, который всегда привозил что-нибудь странное: карикатуры, кукол, игрушки… Еще памятные впечатления: приезд Петра Ивановича Толстого, отца Валериана, мужа моей сестры… Другое — приезд его брата — знаменитого американца Федора Толстого» (34, 392).
Как видно, Ясная Поляна была в 30-х годах местом, куда охотно приезжали гостить и соседи по имению, и дальние родственники, и знакомьте, но только люди «независимые» по положению и взглядам. Толстой говорит об отце: «Он не только не служил нигде во времена Николая, но даже все друзья его были такие же люди свободные, не служащие и немного фрондирующие правительство. За все мое детство и даже юность наше семейство не имело близких сношений ни с одним чиновником» (34, 357). Из воспоминаний Толстого видно не только то, что в Ясную Поляну часто приезжали гости, но и то, что эти приезды были событиями в жизни детей: дети с любопытством «прислушивались» к рассказам и беседам взрослых — именно так, как это описано в «Войне и мире». Отец женился и уединился в деревне в 1824 году; о событиях 1825 года и о последовавших казнях и ссылках он мог знать только от приезжавших в Ясную Поляну друзей. Кое-что мог рассказать, например, упомянутый Толстым А. М. Исленьев, бывший когда-то адъютантом генерала М. Ф. Орлова и знавший многих декабристов. Но еще больше, подробнее и основательнее мог и должен был рассказать Н. И. Толстому один из самых близких его друзей — Павел Иванович Колошин, приезжавший в Ясную Поляну с женой (родственницей Толстых) и детьми.
П. И. Колошин был не просто «фрондером» (как это можно сказать об А. М. Исленьеве), а серьезным декабристом (как и его брат Петр Иванович), членом Союза благоденствия, принимавшим деятельное участие в составлении «Зеленой книги» (устава Союза благоденствия). Друг И. И. Пущина, В. П. Зубкова и С. Н. Кашкина, он принадлежал к числу умеренных декабристов «Муравьевской группы»; ближайшей и важнейшей целью тайного общества он считал «нравственное и умственное образование», а «содействие к получению конституции» — целью отдаленнейшей, нужной и возможной только после того, как поднимется умственный и нравственный уровень народа. Такая позиция была, наверно, по душе и Н. И. Толстому: по его поведению в годы 1819—1824 видно, что он был близок к правым декабристам. Как бы следуя указаниям «Зеленой книги», он бросил военную службу и занял скромную должность воспитателя в военно-сиротском училище.
В декабре 1825 года Колошин был арестован, а в июле 1826 года выслан в сельцо Смольново, Владимирской губернии, под надзор полиции. Общение его с Н. И. Толстым, таким образом, прервалось, но ненадолго: в 1831 году он уже получил разрешение приехать в Москву для лечения, а затем и для постоянного жительства. Можно не сомневаться, что скоро после этого, то есть в 1832 или в 1833 году, Ко- лошин приехал в Ясную Поляну повидать своего друга после семилетней разлуки. Это были, конечно, дни больших радостей и волнений для всех жителей яснополянского дома, вплоть до детей. Колошин, конечно, рассказывал Н. И. Толстому о судьбе декабристов; как человек светского круга, он, приехав в Москву, мог узнать подробности следствия и суда над ними. Естественно, что друзья, обсуждав создавшееся положение, говорили и о «Зеленой книге», и о конституции Никиты Муравьева, и о «Русской правде» Пестеля как о трех важнейших документах декабристской эпохи. В связи с этим Колошин, вероятно, рассказал интересную историю поисков рукописи «Русской правды», содержавшей основной закон будущего Российского государства. Сначала следственные власти искали эту рукопись в зеленых портфелях, в которых (как было сказано в доносе) Пестель хранил все важные бумаги; там ее, однако, не оказалось. В дальнейшем выяснилось, что рукопись зарыта в земле — в канаве у села Кирнасовки. В этой канаве рукопись «Русской правды» была в конце концов найдена и доставлена Николаю I.
Допустим, что Николенька слышал хотя бы часть беседы Колошина с отцом: слышал о «Зеленой книге» и зеленых портфелях (зеленый цвет был у декабристов цветом свободы), о правде, зарытой в землю, о братьях Муравьевых (о них Колошин говорил с особым уважением). Это должно было произвести на него огромное впечатление — не меньшее, чем то, какое произвел рассказ Пьера на Николеньку Болконского: «Когда все поднялись к ужину, Николенька Болконский подошел к Пьеру, бледный, с блестящими, лучистыми глазами… Пьер вдруг понял, какая особенная, независимая, сложная и сильная работа чувства и мысли должна была происходить в этом мальчике во время разговора…». Вот так получилось и с Нико- ленькой Толстым. Из разговора Колошина с отцом он понял, что есть люди, которые знают тайну, как избавить людей от зла, «сделать их счастливыми»; они написали правду об этом и зарыли ее в землю. Все было готово для создания легенды, оставалось дать ход воображению. Из запаса детских игр и сказок явилась палочка- выручалочка; она оказалась зарытой в землю, но с ясным следом от рассказа о рукописи: на палочке написана тайна, как сделать людей счастливыми. Братья Муравьевы превратились в «муравейных братьев».
Так история «Русской правды» послужила основой для создания детской легенды о зеленой палочке, настолько поразившей воображение пятилетнего Льва Толстого, что он запомнил ее на всю жизнь и даже просил похоронить себя на том месте, где, по словам Николеньки, была зарыта эта палочка. При скудости материалов, относящихся к детству Толстого и к жизни его родителей, эта легенда (если верна сделанная здесь расшифровка) является любопытным свидетельством о связи его отца с декабризмом. Интерес Николеньки к вопросу о том, как сделать людей счастливыми, мог образоваться только в атмосфере постоянных бесед и споров на социально-исторические и политические темы; в этой атмосфере формировалось детское сознание Льва Толстого.
Вы также можете подписаться на мои страницы:
— в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

— в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
— в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
— в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
— в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky

Тайна зеленой палочки, или Путешествие в Ясную Поляну / Моя Планета

Миновав две белые башенки на входе в усадьбу, гости фамильного гнезда семьи Толстых попадают на «прешпект». Именно так Лев Николаевич называл эту неширокую дорогу, обрамленную стройными березами. «Махание» их ветвей, как писал граф в своих дневниках, запомнилось ему с детства. По левую сторону от аллеи располагается яблоневый сад. Посадки обновлены, однако есть и деревья, которые помнят Льва Толстого и даже плодоносят!
Именно главная аллея Ясной Поляны и послужила прототипом заметенной снегом дороги к дому Болконских.
Возвращаясь из дальних поездок (или просто вечерами), Лев Николаевич так любил прогуливаться здесь, что не смог расстаться с милым «прешпектом» и в своем самом главном произведении — романе-эпопее «Война и мир». «Глубок снег, ваше сиятельство. Я уже по прешпекту разметать велел», — докладывает слуга Тихон старому князю Болконскому, ожидающему гостей. Именно главная аллея Ясной Поляны и послужила прототипом заметенной снегом дороги к дому Болконских.
«Страсть ума и страсть сердца»
© Архив музея-усадьбы Л. Н. Толстого «Ясная Поляна»
Столь поэтичное название в доме Толстого носил не его рабочий кабинет, спальня или гостиная, а всего лишь… прихожая. Домочадцы писателя назвали ее так не случайно. Здесь сочетались две самые большие любви Льва Николаевича: книги (три шкафа из 30 во всем доме) — для ума и охота — для сердца, что отражали висящие на стене оленьи рога. Правда, в 60 лет от последней страсти Толстой отказался, став вегетарианцем.
«Ленивое изображение»
© Дарья Вяльцева
Уже в то время, когда в Ясной Поляне жил Толстой, в гостиной на втором этаже висели картины. Их чудом удалось сохранить до наших дней: во время Великой Отечественной войны более 40 000 вещей из усадьбы удалось эвакуировать. На самой крайней справа картине рядом с бюстом Толстого изображена его жена Софья Андреевна: на портрете женщина кажется спокойной и вальяжной. Но именно этот образ противоречил натуре супруги Льва Николаевича, которая была энергичной и деятельной женщиной. Софья Андреевна прозвала портрет «ленивым изображением».
Я позировала почти ежедневно, и портрет, начатый прекрасно, Серов потом испортил. Да и позу он мне, живой, бодрой, придал какую-то мне не свойственную, развалившуюся
С тех пор эту картину кисти Валентина Серова в семье так и называли. «Лев Николаевич заказал художнику Валентину Серову мой портрет масляными красками. Я позировала почти ежедневно, и портрет, начатый прекрасно, Серов потом испортил. Да и позу он мне, живой, бодрой, придал какую-то мне не свойственную, развалившуюся. Всех было 19 сеансов», — писала Софья Андреевна в дневнике.
В рабочем кабинете
© Архив музея-усадьбы Л. Н. Толстого «Ясная Поляна»
В кабинете писателя, небольшой проходной комнатке, смотрители музея тоже сохранили рабочую атмосферу и важные детали, которые помогали Толстому работать над произведениями. Например, рядом с рабочим столом до сих пор стоит стульчик, кажущийся, однако, чересчур маленьким для взрослого мужчины. На самом деле стул принадлежал не Толстому, а его дочери Тане. Когда девочка из него выросла, Лев Николаевич, любивший сидеть низко по отношению к столу, забрал стульчик себе.
На столике для чтения лежит книга, которую писатель читал в последние дни жизни в Ясной Поляне, — «Братья Карамазовы» Достоевского. Неподалеку от стола стоит фонограф. Первое изобретение для записи звука Толстому на 80-летие подарил американский ученый Томас Эдисон. Записанный на него голос Льва Николаевича можно послушать до сих пор: будто из соседнего кресла писатель наставляет крестьянских детей хорошо учиться и не шалить.
Диван для Лизы
© Дарья Вяльцева
Еще одна ценная деталь интерьера дома Толстых — темный, обитый клеенкой диван. На нем родился сам Толстой, его братья, сестра и 11 детей. Где бы ни находился диван, перед родами Софьи Андреевны его всегда переносили в ее комнату. Похожая ситуация происходит и в романе «Война и мир» — в сцене родов маленькой княгини Лизы Болконской. «Через пять минут княжна (Марья. — Прим. ред.) из своей комнаты услыхала, что несут что-то тяжелое. Она выглянула — официанты несли для чего-то в спальню кожаный диван, стоявший в кабинете князя Андрея. На лицах несших людей было что-то торжественное и тихое».
Толстовки от Толстого
© Архив музея-усадьбы Л. Н. Толстого «Ясная Поляна»
Писатель, охотник, педагог, велосипедист, полиглот, а еще законодатель мод и нравов! Без толстовки сегодня не обходится ни один современный гардероб. У истоков удобной и одновременно модной толстовки тоже стоял Лев Николаевич. Одна из толстовок до сих пор висит у кровати писателя в спальне в Ясной Поляне.
Пятилетнему «Лёвке-пузырю» старший брат Николай рассказал, что на краю оврага Ясной Поляны зарыта зеленая палочка, а на ней написана главная тайна, «как сделать, чтобы все люди не знали никаких несчастий, никогда не ссорились и не сердились, а были бы постоянно счастливы»
При этом материал свободной длинной рубахи, которую обычно подпоясывали, вовсе не был толстым; название одежды пошло от фамилии писателя. А популярна она стала благодаря толстовцам, последователям религиозно-этического учения — толстовства, у истоков которого стоял Лев Николаевич.
Муравейные братья и зеленая палочка
© Shevchenko Andrey / Shutterstock.com
Не только жизнь, но и смерть Толстого необычны. Еще до его кончины вопрос о последнем пристанище писателя был решен им самим. Толстой завещал похоронить себя на месте зеленой палочки. Пятилетнему «Лёвке-пузырю» старший брат Николай рассказал, что на краю оврага Ясной Поляны зарыта зеленая палочка, а на ней написана главная тайна, «как сделать, чтобы все люди не знали никаких несчастий, никогда не ссорились и не сердились, а были бы постоянно счастливы».
Стоит раскрыть тайну зеленой палочки, и никто больше не умрет, не станет войн и болезней и люди станут «муравейными братьями». Литературоведы предполагают, что это название пошло не от слова «муравьи», а от созвучия с Моравией — историческим районом в Чехии, где в XV веке образовалась религиозная община «моравские братья», которую дети называли с ошибкой.
Незадолго до кончины Толстой писал в дневниках: «Идеал муравейных братьев, льнущих любовно друг к другу, только не под двумя креслами, завешанными платками, а под всем небесным сводом всех людей мира, остался для меня тот же. И как я тогда верил, что есть та зеленая палочка, на которой написано то, что должно уничтожить все зло в людях и дать им великое благо, так я верю и теперь, что есть эта истина и что будет она открыта людям и даст им то, что она обещает».
Благодарим за организацию экскурсии Федеральное агентство по туризму РФ — Ростуризм.

— 431 —

ЛЕГЕНДА О ЗЕЛЕНОЙ ПАЛОЧКЕ*

1
Некоторые впечатления детства обладают такой силой, что следы от них сохраняются в памяти до конца жизни. По этим следам, как по остаткам древних надписей, можно иной раз восстановить факты, имеющие историческое значение.
Лев Толстой запомнил на всю жизнь, как однажды старший брат, Николенька, объявил младшим, что у него есть тайна, посредством которой, когда она откроется, все люди сделаются счастливыми «муравейными братьями»; тайна эта написана на зеленой палочке, а палочка зарыта в лесу, у дороги, на краю оврага. Николеньке было тогда десять лет, Льву — пять. Прошло семьдесят лет, и Толстой рассказал в «Воспоминаниях» эту полюбившуюся ему детскую утопию, ставшую для него своего рода символом веры: «Как я тогда верил, что есть та зеленая палочка, на которой написано то, что должно уничтожить все зло в людях и дать им великое благо, так я верю и теперь, что есть эта истина и что будет она открыта людям и даст им то, что она обещает»1.
В памяти Толстого сохранилась, конечно, только самая основа Николенькиной легенды; в полном виде легенда эта была, наверно, и таинственнее, и занимательнее, и ближе к детским интересам и представлениям. Толстой говорит о Николеньке: «Воображение у него было такое, что он мог рассказывать сказки или истории с привидениями или юмористические истории… без остановки и запинки целыми часами и с такой уверенностью в действительность рассказываемого, что забывалось, что
— 432 —
это выдумка» (34, 386). Николенька сумел уверить братьев в действительном существовании зеленой палочки с написанной на ней тайной, а игра в «муравейное братство» стала одной из любимых: «…помню ту таинственную важность, с которой Николенька посвящал нас в эти тайны, и наше уважение и трепет перед теми удивительными вещами, которые нам открывались. В особенности же оставило во мне сильное впечатление муравейное братство и таинственная зеленая палочка, связывавшаяся с ним и долженствующая осчастливить всех людей» (34, 387).
Откуда же взял Николенька сюжет для этой замысловатой легенды-утопии? Что означают и чему соответствуют ее образы? Эти вопросы возникли и у Толстого: «Как теперь я думаю, — говорит он в «Воспоминаниях», — Николенька, вероятно, прочел или наслушался о масонах, об их стремлении к осчастливлению человечества, о таинственных обрядах приема в их орден, вероятно слышал о Моравских братьях и соединил все это в одно в своем живом воображении и любви к людям, к доброте…» (34, 387).
Предположение Толстого, что Николенька «наслушался» взрослых или присутствовал при их беседах, поддерживается «Войной и миром» — той сценой в конце романа, где Николенька Болконский слушает рассказ Пьера о последних событиях в Петербурге. Эта сцена написана явно по следам детских воспоминаний о брате: «Кудрявый болезненный мальчик, с своими блестящими глазами, сидел никем незамечаемый в уголку, и только поворачивая кудрявую голову на тонкой шее, выходившей из отложных воротничков, в ту сторону, где был Пьер, он изредка вздрагивал и что-то шептал сам с собою, видимо, испытывая какое-то новое и сильное чувство».
Вот под таким же впечатлением Николенька Толстой и мог сочинить легенду о зеленой палочке и «муравейных братьях». Он, видимо, часто оказывался в обществе взрослых и пристрастился к этому времяпрепровождению, тем более что после смерти матери (ему было тогда семь лет) домашний присмотр за ним ослабел. Из услышанных рассказов он талантливо лепил всевозможные фантастические истории, которыми увлекал и «морочил» (по выражению Толстого) младших братьев. Он обладал несомненным
— 433 —
писательским дарованием: «Тургенев говорил про него очень верно, — вспоминает Толстой, — что не имел только тех недостатков, которые нужны для того, чтобы быть писателем» (34, 386).
Вполне правдоподобно, что легенда о зеленой палочке была сочинена Николенькой на основе услышанной им беседы взрослых; но о чем шла эта беседа? Толстой высказал предположение, что Николенька «наслушался о масонах» и о таинственных обрядах приема в их орден; значит, он считал, что отец был связан с масонством. Однако ниоткуда не видно, чтобы отец и его друзья увлекались религиозно-обрядовой стороной масонства: как и Пьер Безухов, Николай Ильич Толстой занимался масонством лишь в той мере, в какой оно могло тогда способствовать просвещению общества. Он не проявлял интереса к религиозным вопросам, но увлекался политикой и историей; естественно предположить, что темой взволновавшей Николеньку беседы были политические события — в том роде, как это описано в «Войне и мире».
Николенька Болконский слышал разговор Пьера с Николаем Ростовым и Денисовым в 1820 году (бунт в Семеновском полку, Аракчеев и пр.), а Николенька Толстой оказался свидетелем каких-то бесед взрослых в 1832 или 1833 году. Кто же были эти взрослые и о чем они беседовали?

2
Толстой имел довольно смутное представление об отце. Иначе и быть не могло. Отец умер внезапно в 1837 году, когда Толстому было всего девять лет (мать умерла в 1830 году), опекавшие его потом «тетеньки» мало что могли рассказать об отце (особенно о его молодости), кроме семейных и бытовых подробностей. В одном наброске к «Казакам» Толстой говорит об отце Оленина: «Отец умер, когда еще ребенок не успел оценить его. И когда старые друзья отца встречались с сыном и, взяв его за руку и глядя ему в лицо, говаривали: «как я любил вашего отца! Какой славный, отличный человек был ваш батюшка!» — мальчику казалось, что в глазах друзей проступали слезы, и ему становилось хорошо. Отец так и остался для сына туманным, но величаво мужественным образом простого, бодрого и всеми любимого
— 434 —
существа» (6, 246). Это несомненный мемуар, рисующий действительное представление об отце, как оно сложилось у Толстого в итоге юности (набросок сделан в 1858 году). В дальнейшем образ отца несколько уточнился, — вероятно, благодаря воспоминаниям друзей, с которыми сохранилась семейная связь.
В «Воспоминаниях» Толстой говорит об общественно-политической позиции отца: «Сколько я могу судить, он не имел склонности к наукам, но был на уровне образованных людей своего времени. Как большая часть людей первого Александровского времени и походов 13, 14 и 15 годов, он был не то что теперь называется либералом, а просто, по чувству собственного достоинства, не считал себя возможным служить ни при конце царствования Александра I, ни при Николае» (34, 356—357). Толстой не хочет называть отца либералом, потому что к концу XIX века это слово стало обозначать политическую партию. Однако отказ от службы «по чувству собственного достоинства» нельзя считать просто личным капризом: по тому времени это было выражением определенной гражданской позиции. Так вели себя оппозиционеры, «либералисты» — люди, связанные с декабристским движением. Борьба за независимость взглядов и поведения была их главной заботой. Об этом говорит Пьер в конце «Войны и мира», когда он рассказывает о положении в Петербурге: «Все молодое, сильное притягивается туда и развращается. Одного соблазняют женщины, другого почести, третьего тщеславие, деньги, и они переходят в тот лагерь. Независимых, свободных людей, как вы и я, совсем не остается».
Николай Ильич Толстой принадлежал к этой дворянской оппозиции:1 именно поэтому он, бывший кавалергард и герой Отечественной войны, бросил военную службу (как делали тогда многие из будущих декабристов) и замкнулся в деревне. Толстой говорит: «Дома отец, кроме занятия хозяйством и нами, детьми, еще много
— 435 —
читал. Он собирал библиотеку, состоящую по тому времени в французских классиках, исторических и естественно-исторических сочинениях — Бюфон, Кювье» (34, 356). В начале 20-х годов это было типично для оппозиционно настроенной молодежи. В «Горе от ума» Скалозуб с возмущением говорит о своем двоюродном брате, вместе с которым они «отличились» в 1813 году:
Но крепко набрался каких-то новых правил.
Чин следовал ему: он службу вдруг оставил,
В деревне книги стал читать.
Так повел себя и отец Толстого. Это не значило, что он решил уйти от людей, от общества; он ушел только от петербургского правительства, от чиновников, — «по чувству собственного достоинства». Он окружил себя родственниками и друзьями.
Толстой вспоминает: «События в детской деревенской жизни были следующие: поездки отца к Киреевскому и в отъезжее поле, рассказы об охотничьих похождениях, к которым мы, дети, прислушивались, как к важным событиям. Потом — приезды моего крестного Языкова с его гримасами, трубкой, лакеем, стоявшим за его стулом во время обеда. Потом приезды Исленьева с его детьми, одна из которых стала потом моей тещей (то есть мать Софьи Андреевны, Любовь Александровна Берс. — Б. Э.). Потом приезды Юшкова, который всегда привозил что-нибудь странное: карикатуры, кукол, игрушки… Еще памятные впечатления: приезд Петра Ивановича Толстого, отца Валериана, мужа моей сестры… Другое — приезд его брата — знаменитого американца Федора Толстого» (34, 392).
Как видно, Ясная Поляна была в 30-х годах местом, куда охотно приезжали гостить и соседи по имению, и дальние родственники, и знакомые, но только люди «независимые» по положению и взглядам. Толстой говорит об отце: «Он не только не служил нигде во времена Николая, но даже все друзья его были такие же люди свободные, не служащие и немного фрондирующие правительство. За все мое детство и даже юность наше семейство не имело близких сношений ни с одним чиновником» (34, 357).
Из воспоминаний Толстого видно не только то, что в Ясную Поляну часто приезжали гости, но и то, что эти
— 436 —
приезды были событиями в жизни детей: дети с любопытством «прислушивались» к рассказам и беседам взрослых — именно так, как это описано в «Войне и мире». Отец женился и уединился в деревне в 1824 году; о событиях 1825 года и о последовавших казнях и ссылках он мог знать только от приезжавших в Ясную Поляну друзей. Кое-что мог рассказать, например, упомянутый Толстым А. М. Исленьев, бывший когда-то адъютантом генерала М. Ф. Орлова и знавший многих декабристов. Но еще больше, подробнее и основательнее мог и должен был рассказать Н. И. Толстому один из самых близких его друзей — Павел Иванович Колошин, приезжавший в Ясную Поляну с женой (родственницей Толстых) и детьми1.
П. И. Колошин был не просто «фрондером» (как это можно сказать об А. М. Исленьеве), а серьезным декабристом (как и его брат Петр Иванович), членом Союза благоденствия, принимавшим деятельное участие в составлении «Зеленой книги» (устава Союза благоденствия). Друг И. И. Пущина, В. П. Зубкова и С. Н. Кашкина, он принадлежал к числу умеренных декабристов «Муравьевской группы»; ближайшей и важнейшей целью тайного общества он считал «нравственное и умственное образование», а «содействие к получению конституции» — целью отдаленнейшей, нужной и возможной только после того, как поднимется умственный и нравственный уровень народа. Такая позиция была, наверно, по душе и Н. И. Толстому: по его поведению в годы 1819—1824 видно, что он был близок к правым декабристам. Как бы следуя указаниям «Зеленой книги», он бросил военную службу и занял скромную должность воспитателя в военно-сиротском училище.
В декабре 1825 года Колошин был арестован, а в июле 1826 года выслан в сельцо Смольново, Владимирской губернии, под надзор полиции. Общение его с Н. И. Толстым, таким образом, прервалось, но ненадолго:
— 437 —
в 1831 году он уже получил разрешение приехать в Москву для лечения, а затем и для постоянного жительства. Можно не сомневаться, что скоро после этого, то есть в 1832 или в 1833 году, Колошин приехал в Ясную Поляну повидать своего друга после семилетней разлуки. Это были, конечно, дни больших радостей и волнений для всех жителей яснополянского дома, вплоть до детей.
Колошин, конечно, рассказывал Н. И. Толстому о судьбе декабристов; как человек светского круга, он, приехав в Москву, мог узнать подробности следствия и суда над ними. Естественно, что друзья, обсуждая создавшееся положение, говорили и о «Зеленой книге», и о конституции Никиты Муравьева, и о «Русской правде» Пестеля как о трех важнейших документах декабристской эпохи. В связи с этим Колошин, вероятно, рассказал интересную историю поисков рукописи «Русской правды», содержавшей основной закон будущего Российского государства. Сначала следственные власти искали эту рукопись в зеленых портфелях, в которых (как было сказано в доносе) Пестель хранил все важные бумаги; там ее, однако, не оказалось. В дальнейшем выяснилось, что рукопись зарыта в земле — в канаве у села Кирнасовки. В этой канаве рукопись «Русской правды» была в конце концов найдена и доставлена Николаю I.
Допустим, что Николенька слышал хотя бы часть беседы Колошина с отцом: слышал о «Зеленой книге» и зеленых портфелях (зеленый цвет был у декабристов цветом свободы), о правде, зарытой в землю, о братьях Муравьевых (о них Колошин говорил с особым уважением). Это должно было произвести на него огромное впечатление — не меньшее, чем то, какое произвел рассказ Пьера на Николеньку Болконского: «Когда все поднялись к ужину, Николенька Болконский подошел к Пьеру, бледный, с блестящими, лучистыми глазами… Пьер вдруг понял, какая особенная, независимая, сложная и сильная работа чувства и мысли должна была происходить в этом мальчике во время разговора…». Вот так получилось и с Николенькой Толстым. Из разговора Колошина с отцом он понял, что есть люди, которые знают тайну, как избавить людей от зла, «сделать их счастливыми»; они написали правду об этом и зарыли ее в землю. Все было готово для создания легенды, оставалось дать ход воображению. Из запаса детских игр и сказок явилась
— 438 —
палочка-выручалочка; она оказалась зарытой в землю, но с ясным следом от рассказа о рукописи: на палочке написана тайна, как сделать людей счастливыми. Братья Муравьевы превратились в «муравейных братьев».
Так история «Русской правды» послужила основой для создания детской легенды о зеленой палочке, настолько поразившей воображение пятилетнего Льва Толстого, что он запомнил ее на всю жизнь и даже просил похоронить себя на том месте, где, по словам Николеньки, была зарыта эта палочка. При скудости материалов, относящихся к детству Толстого и к жизни его родителей, эта легенда (если верна сделанная здесь расшифровка) является любопытным свидетельством о связи его отца с дакабризмом. Интерес Николеньки к вопросу о том, как сделать людей счастливыми, мог образоваться только в атмосфере постоянных бесед и споров на социально-исторические и политические темы: в этой атмосфере формировалось детское сознание Льва Толстого.

Чужая мудрость / Quotes: легенда о зеленой палочке и «муравейных братьях»/ Tolstoy and Legend of the Green Stick

Некоторые впечатления детства обладают такой силой, что следы от них сохраняются в памяти до конца жизни. По этим следам, как по остаткам древних надписей, можно иной раз восстановить факты, имеющие историческое значение.
Лев Толстой запомнил на всю жизнь, как однажды старший брат, Николенька (см. также), объявил младшим, что у него есть тайна, посредством которой, когда она откроется, все люди сделаются счастливыми «муравейными братьями»; тайна эта написана на зеленой палочке, а палочка зарыта в лесу, у дороги, на краю оврага. Николеньке было тогда десять лет, Льву — пять.
Прошло семьдесят лет, и Толстой рассказал в «Воспоминаниях» эту полюбившуюся ему детскую утопию, ставшую для него своего рода символом веры: «Как я тогда верил, что есть та зеленая палочка, на которой написано то, что должно уничтожить все зло в людях и дать им великое благо, так я верю и теперь, что есть эта истина и что будет она открыта людям и даст им то, что она обещает».
В памяти Толстого сохранилась, конечно, только самая основа Николенькиной легенды; в полном виде легенда эта была, наверно, и таинственнее, и занимательнее, и ближе к детским интересам и представлениям. Толстой говорит о Николеньке: «Воображение у него было такое, что он мог рассказывать сказки или истории с привидениями или юмористические истории… без остановки и запинки целыми часами и с такой уверенностью в действительность рассказываемого, что забывалось, что это выдумка». Николенька сумел уверить братьев в действительном существовании зеленой палочки с написанной на ней тайной, а игра в «муравейное братство» стала одной из любимых: «…помню ту таинственную важность, с которой Николенька посвящал нас в эти тайны, и наше уважение и трепет перед теми удивительными вещами, которые нам открывались. В особенности же оставило во мне сильное впечатление муравейное братство и таинственная зеленая палочка, связывавшаяся с ним и долженствующая осчастливить всех людей».
Откуда же взял Николенька сюжет для этой замысловатой легенды-утопии? Что означают и чему соответствуют ее образы? Эти вопросы возникли и у Толстого: «Как теперь я думаю, — говорит он в «Воспоминаниях», — Николенька, вероятно, прочел или наслушался о масонах, об их стремлении к осчастливлению человечества, о таинственных обрядах приема в их орден, вероятно слышал о Моравских братьях и соединил все это в одно в своем живом воображении и любви к людям, к доброте…».
Предположение Толстого, что Николенька «наслушался» взрослых или присутствовал при их беседах, поддерживается «Войной и миром» — той сценой в конце романа, где Николенька Болконский [распространенное мнение, что в Николае Ростове Толстой изобразил отца, неверно, как неверно вообще сводить образы Толстого к тому или другому «прототипу» — см. ссылки] слушает рассказ Пьера о последних событиях в Петербурге. Эта сцена написана явно по следам детских воспоминаний о брате: «Кудрявый болезненный мальчик, с своими блестящими глазами, сидел никем незамечаемый в уголку, и только поворачивая кудрявую голову на тонкой шее, выходившей из отложных воротничков, в ту сторону, где был Пьер, он изредка вздрагивал и что-то шептал сам с собою, видимо, испытывая какое-то новое и сильное чувство».
Вот под таким же впечатлением Николенька Толстой и мог сочинить легенду о зеленой палочке и «муравейных братьях». Он, видимо, часто оказывался в обществе взрослых и пристрастился к этому времяпрепровождению, тем более что после смерти матери (ему было тогда семь лет) домашний присмотр за ним ослабел. Из услышанных рассказов он талантливо лепил всевозможные фантастические истории, которыми увлекал и «морочил» (по выражению Толстого) младших братьев. Он обладал несомненным писательским дарованием: «Тургенев говорил про него очень верно, — вспоминает Толстой, — что не имел только тех недостатков, которые нужны для того, чтобы быть писателем».
Б. Эйхенбаум. Легенда о зеленой палочке
Первая публикация — в журнале «Огонек», 1950, № 47, стр. 23—24.
В рукописях даты: сентябрь 1949 года, октябрь 1949 года.
Б. М. Эйхенбаум снова обращался к этой теме, работая над книгой «Юность Льва Толстого» (1952).
источник

Лев Толстой: На краю оврага, там, где зеленая палочка…

Да, Фанфаронова гора. Это одно из самых далеких и милых и важных воспоминаний. Старший брат Николенька был на 6 лет старше меня. Ему было, стало быть, 10-11, когда мне было 4 или 5, именно когда он водил нас на Фанфаронову гору. Мы в первой молодости, не знаю, как это случилось, говорили ему «вы». Он был удивительный мальчик и потом удивительный человек. Тургенев говорил про него очень верно, что [он] не имел только тех недостатков, которые нужны для того, чтобы быть писателем. Он не имел главного нужного для этого недостатка; у него не было тщеславия, ему совершенно неинтересно было, что о нем думают люди. Качества же писателя, которые у него были, было прежде всего тонкое художественное чутье, крайнее чувство меры, добродушный, веселый юмор, необыкновенное, неистощимое воображение и правдивое, высоконравственное мировоззрение, и все это без малейшего самодовольства. Воображение у него было такое, что он мог рассказывать сказки или истории с привидениями или юмористические истории в духе m-me Radcliff без остановки и запинки целыми часами и с такой уверенностью в действительность рассказываемого, что забывалось, что это выдумка.
Когда он не рассказывал и не читал (он читал чрезвычайно много), он рисовал. Рисовал он почти всегда чертей с рогами, закрученными усами, сцепляющихся в самых разнообразных позах между собою и занятых самыми разнообразными делами. Рисунки эти тоже были полны воображения и юмора.
Так вот он-то, когда нам с братьями было — мне 5, Митеньке 6, Сереже 7 лет, объявил нам, что у него есть тайна, посредством которой, когда она откроется, все люди сделаются счастливыми, не будет ни болезней, никаких неприятностей, никто ни на кого не будет сердиться и все будут любить друг друга, все сделаются муравейными братьями. (Вероятно, это были Моравские братья, о которых он слышал или читал, но на нашем языке это были муравейные братья.) И я помню, 1000 что слово «муравейные» особенно нравилось, напоминая муравьев в кочке. Мы даже устроили игру в муравейные братья, которая состояла в том, что садились под стулья, загораживали их ящиками, завешивали платками и сидели там в темноте, прижимаясь друг к другу. Я, помню, испытывал особенное чувство любви и умиления и очень любил эту игру.
Муравейное братство было открыто нам, но главная тайна о том, как сделать, чтобы все люди не знали никаких несчастий, никогда не ссорились и не сердились, а были бы постоянно счастливы, эта тайна была, как он нам говорил, написана им на зеленой палочке, и палочка эта зарыта у дороги, на краю оврага старого Заказа, в том месте, в котором я, так как надо же где-нибудь зарыть мой труп, просил в память Николеньки закопать меня. Кроме этой палочки, была еще какая-то Фанфаронова гора, на которую, он говорил, что может ввести нас, если только мы исполним все положенные для того условия. Условия были, во-первых, стать в угол и не думать о белом медведе. Помню, как я становился в угол и старался, но никак не мог не думать о белом медведе. Второе условие я не помню, какое-то очень трудное… пройти, не оступившись, по щелке между половицами, и третье легкое: в продолжение года не видать зайца, все равно, живого, или мертвого, или жареного. Потом надо поклясться никому не открывать этих тайн.
Тот, кто исполнит эти условия, и еще другие, более трудные, которые он откроет после, того одно желание, какое бы оно ни было, будет исполнено. Мы должны были сказать наши желания. Сережа пожелал уметь лепить лошадей и кур из воска, Митенька пожелал уметь рисовать всякие вещи, как живописец, в большом виде. Я же ничего не мог придумать, кроме того, чтобы уметь рисовать в малом виде. Все это, как это бывает у детей, очень скоро забылось, и никто не дошел на Фанфаронову гору, но помню ту таинственную важность, с которой Николенька посвящал нас в эти тайны, и наше уважение и трепет перед теми удивительными вещами, которые нам открывались.
В особенности же оставило во мне сильное впечатление муравейное братство и таинственная зеленая палочка, связывавшаяся с ним и долженствующая осчастливить всех людей. Как теперь я думаю, Николенька, вероятно, прочел или наслушался о масонах, об их стремлении к осчастливлению человечества, о таинственных обрядах приема в их орден, вероятно, слышал о Моравских братьях и соединил все это в одно в своем живом воображении и любви к людям, к доброте, придумал все эти истории и сам радовался им и морочил ими нас.
Идеал муравейных братьев, льнущих любовно друг к другу, только не под двумя креслами, завешанными платками, а под всем небесным сводом всех людей мира, остался для меня тот же. И как я тогда верил, что есть та зеленая палочка, на которой написано то, что должно уничтожить все зло в людях и дать им великое благо, так я верю и теперь, что есть эта истина и что будет она открыта людям и даст им то, что она обещает. ПСС, т. 34 стр. 386.

Лев Толстой: Зеленая палочка

Всем людям хочется жить радостно, в любви и согласии, не болеть, не страдать, не умирать, и все живут в разделении, во вражде друг с другом, все болеют, все страдают и умирают. Отчего это? Зачем Бог сотворил людей так, что все они желают добра, а все мучатся? Отчего это?
Учение Христа отвечает на это: Христос говорил, что Ему жалко людей за то, что они изнурены и разъединены, как овцы без пастуха, и Он призывает их к себе и всем обещает благо. Он говорит: «Приидите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас. Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня все, что Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим». Христос говорит людям, что все их бедствия оттого, что они не понимают своего положения, воображают себе не то, что есть, забывают, кто они такие, и что если бы они понимали свое положение и помнили его, то жизнь их была бы не мучение, а радость.
Это высказано в Евангелии много раз, это сказано особенно ясно в притче о виноградарях: хозяин насадил сад, всё устроил в нем (сад — это мир, хозяин — это Бог) и отдал сад виноградарям с тем, чтобы они, работая в саду, отдавали ему плоды. Но виноградари забыли то, что сад не их собственный и что они могут пользоваться плодами его только с тем, чтобы отдавать уговоренное хозяину. И когда хозяин потребовал плодов сада, виноградари не дали плодов, а выгнали послов. Тогда хозяин выгнал их. И они стали несчастны.
Так же несчастны становятся люди, когда они вообразят себе, что жизнь их собственность и каждый может делать с ней что хочет, не исполняя того, что от него хотел Бог, давший ему жизнь.
Таланты, так же как и жизнь, даны только затем, чтобы на них работать. Тот, кто не работает в жизни, лишается всего того, что хочет хозяин; тот же, кто работает для Бога, тот получает всё больше и больше.
То же сказано в притче об управляющем, которого хозяин оставил в своем доме. Управляющий, вместо того чтобы заботиться о доме хозяина, стал веселиться и тратить на себя хозяйское добро. И хозяин наказал и выгнал его.
В этих притчах сказано то, чем не должно понимать себя человеку; в притче же о рабе, вернувшемся с поля, показано, как и чем должен себя понимать всякий человек в мире.
«Кто из вас, — сказано в этой притче, — имея раба, пашущего или пасущего, по возвращении его с поля скажет ему: Пойди скорее, садись за стол?
Напротив, не скажет ли ему: Приготовь мне поужинать и, подпоясавшись, служи мне, пока буду есть и пить, и потом ешь и пей сам.
Станет ли он благодарить раба сего за то, что он исполнял приказание? — Не думаю.
Так и вы, когда исполните всё повеленное вам, говорите: Мы рабы, ничего не стоящие, потому что сделали что должны были сделать» (Лука XVII, 7, 8, 9, 10).
Всё учение Христа в том, чтобы человек понимал свое положение.
Не понимает его человек, и что бы он ни делал, как бы ни старался устроить свое счастье, ему не может быть хорошо, так же как не может быть хорошо работнику, не исполняющему условий своего найма.
Только когда человек понимает свое положение, понимает, что он не хозяин своей жизни, а и раб и сын Божий и потому должен исполнять свои обязанности перед Богом, ему может быть хорошо и в жизни.
Это же самое сказано в словах Евангелия: «Ищите царствия Божия и правды Его (т. е. того, чего хочет Бог) и всё остальное приложится вам» (т. е. всё то, что нужно людям для блага их, всё получится ими).
Для того чтобы человек получил то благо, которое возможно для него, нужно, чтобы человек не обманывал сам себя и понимал бы свое положение.
В чем же истинное положение человека в мире и в чем тот обман, который делает человека несчастным?
Обман в том, что люди забывают о смерти, о том, что они в этом мире не живут, а проходят. В этом обмане находятся дети и очень часто взрослые люди. Очень часто взрослые люди даже до старости не думают о смерти, живут так, как будто нет смерти, как будто уверены, что будут жить вечно.
Такие люди только в минуту смерти понимают свое положение и с ужасом, но уже поздно, видят непоправимую ошибку всей своей жизни. Об этом обмане сказано в Евангелии Луки ХІТ, 16, 17, 18, 19, 20:
«И сказал им притчу: У одного богатого человека был хороший урожай в поле; и он рассуждал сам с собою: что мне делать, некуда мне собрать плодов моих, и сказал: вот это сделаю: сломаю житницы мои и построю большие, и соберу туда весь хлеб мой и всё добро мое, и скажу душе моей: душа! Много добра лежит у тебя на многие годы, покойся, ешь, пей, веселись. Но Бог сказал ему: Безумный, в сию ночь душу возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?»
Животные могут жить так, не думая о смерти, но человек имеет разум и не может жить так. Если он имеет разума настолько, чтобы предвидеть то, что ему придется кормиться, и для этого собирает хлеб и строит житницу, то он мог подумать и дальше и предвидеть то, что его наверное ожидает смерть в старости и, кроме старости, может постигнуть каждую минуту.
Человек, помнящий о смерти, не может уже жить для блага своего отдельного я.
Единственный смысл, который может придать жизни человек, не забывающий свою смертность, — тот, что он не самостоятельное существо, а только орудие води Бога. По воле Его появился в этот мир с его бесконечностью во времени и пространстве и должен пробыть в нем некоторое время и навсегда исчезнуть. Если же это так, то очевидно, что жить для устройства своей жизни безумно, и имеет смысл только одно — исполнять волю Того, Кто послал в этот мир для целей этой воли. Какая же это цель? Конечной цели я знать не могу, так как она скрывается от меня в бесконечности, но средство достижения ее я могу знать. Средство достижения есть то самое стремление к благу, которое составляет сущность моей жизни, но благо не мое, а благо всего мира. Цель, доступная мне, есть благо всего мира, мое же стремление к благу есть только указание того, что я должен искать для мира.
Так что только ясное понимание положения человека в мире и открывает ему истинную веру в Бога и в закон Его. Из этого сознания своего положения само собою вытекает покорность воле Бога, признание равенства всех людей, любовь к ним и служение им и основные законы жизни: делание другим того, что хочешь чтобы тебе делали.
Весь закон Бога, вытекающий из сознания своего положения, — в покорности воле Божией и в любви к ближнему и служении ему. В этом основа всякой веры. Это не значит то, что не может быть других многих нужных религиозных правил, которые определяют приложение этого закона к разным случаям жизни. Такие правила есть в книгах Вед, и в буддизме, и в древнееврейских, и в Евангелии, и в последующих нравственных учениях. Таковы заповеди и Моисея, не все, а заповеди: не убий, не прелюбодействуй; таковы заповеди Ману: не лги, не предавайся пьянству; таковы заповеди буддизма о сострадании к животным; таковы великие пять заповедей Христа, охватывающие всю жизнь людей: 1) не гневайся, 2) не предавайся похоти, 3) не клянись, 4) не делай насилия, 5) люби врагов.
Приложение заповедей, вытекающих из основного закона покорности воле Божьей и любви к ближнему, может быть большое, постоянно увеличивающееся по обстоятельствам количество. Тот, кто понял свое положение и усвоил основной закон, вытекающий ив этого положения, владеет ключом к религиозно-нравственной истине и сам будет выводить из этого начала нужные ему для его жизни правила — заповеди.
Всё дело в том, чтобы не обманывать себя, а знать свое положение в мире. Если только знаешь, понимаешь это положение, знаешь, что нельзя жить для своего блага, а жизнь есть жизнь, только когда принимаешь ее как данную тебе от Бога для служения Ему, что ты слуга, раб, орудие Бога и вместе с тем сын Его. то жизнь перестает быть бессмысленной, перестает быть страданием, а становится благом и для себя и для всего мира. Всё в этом признании своего положения. Из него и покорность воле Бога, и признание равенства, братства, и любви к ближним, и служение им, и взаимная помощь и радость.
Только бы поняли люди, что смысл их жизни — в служении Богу, и вместо ужаса и страданий теперешней жизни людей установилась бы радость и благо наступающего царства Божия. И всё только оттого, что люди перестали заблуждаться и поняли свое настоящее положение.
Братья и сестры, ради своей жизни (важнее ее ведь нет ничего) подумайте об этом. Остановитесь жить. Подумайте о том, что вы, где вы и что вас ожидает. Ведь жизнь, какую мы знаем, — одна. За что же, зачем же погубить ее? Поймите, что всё, что представляется нам важным: удовольствия, радости и богатства, отечество, приличие, привычки, слава, — всё это ничто в сравнении с главным, истинным назначением жизни, с исполнением воли Бога. Измените свою жизнь и не потому, что это велит кто-нибудь, а потому, что в этом благо ваше и всего мира.
И не верьте ни тем, которые будут говорить вам, что это невозможно, что люди неисправимы, потому что они пали, ни тем, еще худшим обманщикам, которые скажут, что это невозможно, что люди изменяются и улучшают свою жизнь по законам историческим, социологическим, которые они знают или изучают. Не верьте ни тем, ни другим, а живите во всю силу своей жизни и своего разума, а остальное предоставьте Богу.
Я жил дурно, безумно, так, как все; но потом, почти 30 лет тому назад, мне открылась истина, и с тех пор жизнь моя стала другая, спокойная, счастливая, радостная и что дальше, что ближе к смерти, то лучше.
И поверьте, что то же будет и с вами. Не может не быть, потому что жить трудно только противно закону жизни, закону Бога. Жизнь же, согласная с ним, есть неперестающая радость до самой смерти и в самой смерти, как Он и хочет этого. Смерть страшна ведь только тому, кто не верит в Бога или верит в злого Бога, что то же самое. Для того же, кто верит в Бога, в благость Его, и живет в этой жизни по Его закону, кто испытал благость Его, для того смерть есть только переход из одного определенного Им состояния (оказавшегося благом) в другое, неизвестное состояние, но Им же определенное и потому долженствующее быть таким же благом.
Примечания
Статья «Зеленая палочка» возникла у Толстого в результате скрещения двух замыслов, которые занимали его с 1903—1904 года. Толстой, во-первых, задумал описать самого себя со всеми своими отрицательными и положительными чертами, во-вторых, он хотел дать популярное изложение христианской религии в его понимании. В записи Дневника от 9 июня 1903 г. Толстой среди трех задуманных им тем помечает и следующую: «Кто я такой — описать себя сейчас со всеми слабостями и хорошим». Первый замысел он стал приводить в исполнение однако приблизительно лишь через полтора года, второй же, нашедший себе некоторое осуществление и в «Зеленой палочке», более полно был развит в статье «Единое на потребу».
1 декабря 1904 г. Толстой записывает в Дневник: «Начал Кто я». Этот первый приступ к статье — в автографе, озаглавленном «Кто я?» (рукопись на двух полулистах писчей бумаги, согнутых пополам и исписанных с обеих сторон. Вслед за заглавием следует: Где я? Зачемъ я? Кто я? Ou suis-je? Pourquoi suis-je? que suis-je?).[179]
Автограф представляет собой конспективный набросок будущей первой главы «Зеленой палочки».
С автографа была снята копия на пишущей машинке (один полулист, согнутый пополам и три четвертушки). Она была значительно исправлена и дополнена. Все рукописи, относящиеся к «Зеленой палочке», хранятся в ГТМ (AЧ, папка 79, и переплетенная в кожу тетрадь — «Синий альбом» из архива A. Л. Толстой). Систематическое и последовательное описание этих рукописей невозможно, так как в большинстве случаев строго отграниченных одна от другой рукописей «Зеленой палочки» нет: отдельные полулисты, четвертушки рукописей и части их переходили из одной рукописи в другую, вступая в новые комбинации. Толстым дополнения сделаны на полях, на трех чистых оборотных страницах и на одной стороне полулиста почтовой бумаги, вложенного в полулист, на котором написана копия. Заглавие — «Кто я?». Первая строка — «Где я? Зачемъ я? Кто я?..» зачеркнута, и текст начинается со слов «Если бы человекъ после долгаго сна». На оборотной стороне одной из четвертушек рукой А. Л. Толстой написано: «Черновые «Кто я?» 8 марта 1905 г.». В параллель к этой дате — запись Толстого в Дневнике от 9 марта 1905 г.: «Писал «Кто я?» Ни хорошо, ни дурно».
По содержанию рукопись после исправлений и добавлений, сделанных Толстым, представляет собой дальнейшее приближение к окончательному тексту 1 главы «Зеленой палочки».
Через несколько дней Толстым закончена была статья, первоначально озаглавленная им «Вера» (автограф — в «Синем альбоме», на листах 53 об. — 64; на листах 61 и 61 об. сделаны две сноски, означающие, что к соответствующим местам текста на отдельных листках написаны две вставки, до нас не дошедшие). Это было новое произведение, текстуально никак не связанное со статьей «Кто я?» Рядом с заглавием «Вера», очевидно позже, написано рукой Толстого другое заглавие — «Зеленая палочка». Статья датирована Толстым 12 марта 1905 г. Видимо, она начата была еще в декабре прошлого, 1904 года, и, вероятно, к ней относятся записи Дневника от 7 декабря «Начал изложение веры» и от 11 декабря — «Остановился в изложении веры».[180]
С этого последнего автографа сделана была копия на пишущей машинке на трех полулистах писчей бумаги, согнутых пополам, и десяти четвертушках, исписанных с одной стороны (всего 18 исписанных о одной стороны листов с поправками и вставками между строк и на полях и на оборотных чистых страницах рукой Толстого. Рукопись нумерована по четвертушкам частью рукой Толстого, частью посторонней рукой. Две вставки на отдельных листках, о которых сказано было выше, не перепечатаны (очевидно, они не были под рукой у переписчика), и для них оставлено на страницах чистое место. Часть текста от слов «Одни живутъ въ богатстве» и кончая словами «калечатъ другъ друга» обведена сбоку карандашной чертой, около которой рукой Толстого написано «пр[опустить]». Переписчиком написано заглавие «Вера», рядом с которым рукой Толстого написано «Зеленая палочка».
С первых шести листов этой копни, кончая словами «Ичто все живутъ такъ», снята была рукой М. Л. Оболенской новая, не вполне исправная копия на четырех согнутых пополам полулистах и одной четвертушке, исписанных с одной стороны (всего 9 исписанных страниц). К этим страницам была присоединена вторая часть копии, написанная на машинке, начиная со страницы седьмой, причем цифра 7 была исправлена на 10. На первом и втором листе второй рукописной копии Толстым отчеркнута часть текста, от слов «Бедные мучаются отъ нужды» и кончая словами «не видать всего зла и горя нашей жизни» и рядом с чертой поставлена буква» «п», означающая «пропустить». Кроме того, на втором и третьем листе несколько зачеркнутых Толстым мест и одна написанная его рукой вставка на полях. Первые четырнадцать страниц этой рукописи до слов «Въ чемъ исполненiе воли Бога?» представляют собой первую законченную редакцию первой главы «Зеленой палочки» (печатаем ее в вариантах). Затем целиком отвергнутую Толстым и замененную новой редакцией, в основу которой положена была ранее написанная статья «Кто я?».
Сомнения, колебания и недовольство собой в связи с работой над «Зеленой палочкой» сказываются в записях Дневника. Так, 6 апреля 1905 г. Толстой записывает: «Вчера попробовал «Зеленую палочку». Не пошло. Всё не то. Не могу соединить: всю истину, как я ее понимаю, с простотой изложения». В записи от 12 июня опять замечание о том, что «Зеленая палочка» не пишется.
В дальнейшем работа над статьей пошла следующим образом. Выли взяты различные части ранее перепечатанных на машинке, исправленных и частью разрезанных ножницами на отдельные полосы копий статьи «Кто я?», к ним присоединены переписанные рукой X. Н. Абрикосова копии затерявшейся вставки-автографа, всё это вновь значительно исправлено и дополнено рукой Толстого, и далее сюда присоединен текст статьи, озаглавленной стачала «Вера», а затем «Зеленая палочка», начиная со слов «Въ чемъ же исполненiе воли Бога?» и кончая словами «не можетъ не чувствовать его». Этот присоединенный текст соответствует второй главе окончательной редакции «Зеленой палочки». Однако заглавие этой рукописи, получившееся в результате комбинации ранее написанных и затем вновь исправленных текстов, — не «Зеленая палочка», а «Кто я?» (оно не зачеркнуто и не исправлено).
Видимо, вслед зa этим Толстым написан был текст, соответствующий началу третьей главы «Зеленой палочки» в ее окончательной редакции. Автограф на двух полулистах и четвертушке почтовой бумаги, исписанных с обеих сторон. Начало: «Всемъ людямъ хочется жить радостно». Конец: «Въ этомъ сущность истинной веры Христовой».
Этот автограф был переписан на пишущей машинке (три четвертушки, исписанные о одной стороны), сильно исправлен и дополнен, и к нему присоединено окончание статьи, озаглавленной вначале «Вера», затем «Зеленая палочка». Это окончание (пять последних четвертушек) извлечено нз копии автографа этой статьи, описанной выше.
Затем копия автографа (три четвертушки) была вновь переписана на пишущей машинке (полулист писчей бумаги, согнутый пополам, и четвертушка), вновь исправлена и дополнена, и переписанное заменило собой первую копию автографа. В начале рукописи для обозначения главы поставлена цыфра IIII.
Далее с последней копии начала статьи «Кто я?» снята была новая копия, частью написанная на машинке, частью рукой М. Л. Оболенской. В копию эту было вставлено несколько четвертушек из предшествовавших копий, в которых количество поправок было невелико. Заглавие «Кто я?» зачеркнуто и не заменено другим. От этого заглавия Толстому тем естественнее было отказаться, что оно в процессе работы над статьей перестало соответствовать ее содержанию, и сама статья уже не осуществляла того замысла, о котором говорится в записи дневника от 9 июня 1903 г.
Первые двенадцать строк начала последней копии переписаны были вслед за этим рукой М. А. Шмидт на четвертушке писчего листа. В большей своей части они зачеркнуты Толстым и вместо них написаны новые поверх зачеркнутых и дальше на оставшейся недописанной части страницы и частью на обороте ее.
Следующий этап в оформлении статьи таков. Рукой М. Л. Оболенской, А. А. Гольденвейзер (?) и М. А. Шмидт была переписана большая часть до сих пор выправленного Толстым в копиях текста статьи. Не слишком сильно испещренные поправками полулисты, четвертушки или части их были присоединены к тому, что было переписано указанными переписчиками. В результате получился связный текст статьи. Рукопись занимает 13 полулистов, согнутых пополам, и 6 четвертушек. Она поделена на три главы и нумерована (неточно) частью рукой Толстого, частью рукой переписчиц. Взятый из предшествовавших рукописей материал пронумерован заново. На вновь переписанных страницах поправок рукой Толстого не имеется. Рукопись вложена в обложку, на которой рукой М. Л. Оболенской написано: „Черновые «Зеленая палочка», или «Как и зачем жить?»“
Наконец, с рукописи, только-что описанной, была снята копия, написанная рукой А. П. Иванова на 18-ти полулистах почтовой бумаги большого формата, исписанных с одной стороны. В этой копии сделаны поправки рукой Толстого. Статья здесь озаглавлена «Зеленая палочка». Здесь мы имеем дело с последней ее редакцией. Копия А. П. Иванова очень исправная, но с большим пропуском, происшедшим не по вине переписчика: у него не было под рукой целой четвертушки из той копии, которую он переписывал. После слов: «какъ будто уверены, что будутъ жить вечно», стр. 413, строка 29, Иванов написал следующие на той же четвертушке конечные слова: «Такие люди только» и, не найдя следующей четвертушки, в которой эта фраза продолжалась, поставил вслед за переписанными словами многоточие. Эта начатая фраза с многоточием осталась в копии Иванова неприкосновенной, и Толстой не зачеркнул ее и не дописал. (При работе над редактированием статьи запропастившаяся четвертушка найдена нами среди рукописей другого произведения Толстого.)
Вслед за конечной фразой текста рукой Толстого написано: «Выставить годъ и число. Если нетъ указанiй, то вероятно, летъ 17». На листе, приложенном к рукописи, рукой А. П. Сергеенко сделана следующая запись: «Эта статья «Зеленая палочка» была просмотрена Львом Николаевичем в июле 1907 г. Написана она была, по его словам, лет 17 тому назад (см. в конце статьи) — следовательно в 1890 году, но он ошибся, так как черновики от этой статьи от 1905 г. Алексей Сергеенко. Март, 1909 г.»
Действительно, нужно думать, что основная работа Толстого над «Зеленой палочкой» закончена была в декабре 1905 г. По крайней мере, в последний раз она упоминается им в записи Дневника от 9 декабря этого года: „«Третьего дня писал «Зеленую палочку»“.
Происхождение окончательного заглавия статьи кроется в воспоминаниях раннего детства Толстого. Вспоминая своего старшего брата Николеньку, который был «удивительный мальчик и потом удивительный человек», Толстой рассказывает о том, как Николенька объявил своим братьям о том, что у него есть тайна, посредством которой, если ее открыть, можно всех людей сделать счастливыми, и все сделаются муравейными братьями». «Вероятно, — добавляет Толстой, — это были моравские братья, о которых он слышал или читал, но на нашем языке это были муравейные братья». Эта тайна, по словам Николеньки, написана им на зеленой палочке, и палочка эта зарыта у дороги, на краю оврага старого Заказа, в том месте, где Толстой — в память брата — просил похоронить его и где он был — во исполнение его воли — действительно похоронен.
Свое воспоминание о зеленой палочке Толстой заканчивает такими словами: «Идеал муравейных братьев, льнущих любовно друг к другу, только не под двумя креслами, завешанными платками, а под всем небесным сводом всех людей мира, остался для меня тот же. И как я тогда верил, что есть зеленая палочка, на которой написано то, что должно уничтожить всё зло в людях и дать им великое благо, так я верю и теперь, что есть эта истина и что будет она открыта людям и даст им то, что она обещает».[181]
И решив обратиться к людям — незадолго до смерти — со статьей, в которой говорилось о том, как устроить жизнь так, чтобы она была радостной и счастливой, Толстой озаглавил ее тем символическим именем, с которым у него сочетались детские воспоминания о тайне человеческого счастья.
Впервые «Зеленая палочка» по копии А. П. Иванова, исправленной рукой Толстого, была напечатана в газете «Русское слово», 1911, № 1, и в том же году в издательстве «Посредник» (№ 915). В обоих случаях текст напечатан исправно, но в нем допущено два пропуска. Во-первых, в самом начале II главы, после слов «или через Моисея или через Христа, через Будду» стр. 410, строка 46, пропущена, очевидно, из цензурных соображений, следующая фраза, замененная рядом точек: «Это неправда: иногда это заблуждение, иногда обман, но всегда неправда». Во-вторых, в III главе после слов «как будто уверены, что будут жить вечно» пропущены — целых четыре абзаца (стр. 413, строка30 — стр. 414, строка 2), написанные на четвертушке, которой не было под рукой у переписчика последней копии А. П. Иванова и которая нашлась лишь теперь, при новой разборке рукописей Толстого. С этими же пропусками статья напечатана в XVIII томе полного собрания сочинений Толстого под редакцией П. И. Бирюкова, 1913 г.
Печатая «Зеленую палочку» в настоящем издании по исправленной Толстым копии А. П. Иванова, которую сверяем с автографами, восстанавливаем оба пропуска.
* * *
Стр. 411, строки 33—42 и стр. 412 строки 18—27. Евангелие от Матфея, XXI, 33—40. Толстой дважды пересказывает эту притчу — в главах II и III — признак того, что статья автором окончательно не отредактирована.
Стр. 412, строки 10—13. Евангелие от Матфея, XII, 28.
Стр. 412, строки 36—39. Евангелие от Луки, XII, 42—46.
Стр. 413, строки 16—18. Евангелие от Луки, XII, 31.
Сноски

Ясная Поляна и тайна «Зелёной палочки» — Тарт-ария.инфо

В 14 километрах к юго-западу от Тулы есть старинная усадьба 17 века, которая до сих пор хранит уклад деревенской жизни. Здесь по-прежнему цветут яблоневые сады, на лесных полянах все так же пчёлы собирают с цветов сладкий нектар, на обширных сочных лугах, как и полтора века назад, пасутся кони. Вечерний туман опускается на тропинки и просеки, он делает жизнь усадьбы таинственной. А обильная утренняя роса напоминает всем её обитателям о пробуждении к новому дню.
Здравствуйте, дорогие друзья! Как Вы уже догадались, речь сегодня пойдёт о Ясной Поляне, месте довольно необычном и противоречивом, которое так любят иностранцы.

Краткая официальная историческая справка:
Ясная Поляна — усадьба в Щёкинском районе Тульской области, основанная в 17-м веке и принадлежавшая сначала роду Карцевых, затем роду Волконских и Толстых.
Первое упоминание о «Ясной поляне» встречается в документах 1652 года, тогда это было небольшое поселение. Роду Толстого поселение стало принадлежать в 1763 году, когда его выкупил прадед Льва Николаевича князь Сергей Федорович Волконский. Позже ее унаследовал сын, Николай Сергеевич Волконский, дед писателя, который и придал этому месту вид крупной усадьбы. 412 га – общая площадь усадьбы, из которых 250 га занимают леса и 40 га — яблоневые сады.
Семья Толстых жила здесь с пятью детьми, в том числе и с самым младшим — Львом, который родился 9 сентября 1828 года. Он рано лишился своих родителей, и раздел всех имений произошел в 1847 году. «Ясная Поляна» перешла к Льву Николаевичу, которому на тот момент было 19 лет, но проживать там он начал только в 1856 году.
Писатель женился в 1862 году на Софье Андреевне Берс, и от женской руки усадьба стала преображаться. Супруга создавала домашний уют и красивые цветники вокруг дома, а Лев Николаевич занимался садами и лесами вокруг.
Здесь Лев Николаевич Толстой родился, здесь он жил и творил. В Ясной Поляне были написаны «Война и мир», «Анна Каренина» и другие его произведения, здесь же находится его могила.
«Ясная поляна — типичная усадьба помещика среднего класса. И именно этот средний класс дал нам Толстого, Тургенева, Чайковского… Тех людей, которые создали великую русскую культуру».
Переехав в усадьбу, Л.Н. Толстой расширил один из флигелей. В этом доме писатель прожил более 50 лет и создал в нём большую часть своих произведений. Сейчас этот дом является музеем Л.Н. Толстого.
Во время Великой Отечественной войны экспонаты музея были эвакуированы в Томск. Эвакуацию организовала внучка писателя Софья Толстая-Есенина, которая в 1941 году стала директором объединенных толстовских музеев. Ясная Поляна была оккупирована в течение 47 дней, с 29 октября по 14 декабря 1941 года. При отступлении немецко-фашистских войск, дом Толстого был подожжен, но пожар удалось потушить, в усадьбе сразу же начались восстановительные работы.
Первая реставрация была завершена к маю 1942 года. В мае 1945 года экспонаты дома Толстого вернулись на свои прежние места. Восстановление музея-усадьбы продолжалось до середины 1950-х годов, когда были воссозданы некоторые хозяйственные постройки, вымерзший перед войной яблоневый сад, проведена реставрация дома. Недалеко от могилы Толстого гитлеровцы похоронили своих убитых офицеров. Их останки были перезахоронены за пределами усадьбы в 90-х годах прошлого века.

В экспозицию музея входят: дом писателя с подлинной обстановкой, личные вещи Л.Н. Толстого, его библиотека в 22 тыс. книг, дом Волконского, могила Толстого, старинный липовый парк, пруды, леса, луга, пашни и сады, а также десятки мемориальных объектов и богатейшие фонды бесценных реликвий, связанных с жизнью писателя. Обстановка в доме-музее Л.Н. Толстого сохранена такой же, какой ее оставил сам писатель, навсегда покидая Ясную Поляну в 1910 году.
При жизни писателя, на территории усадьбы Ясная Поляна на реке Воронка была мельница, которая использовалась для хозяйственных нужд. В настоящее время её нет. Остался только мостик, приспособленный для установки мельницы, на берегу лежит одна из частей мельницы — каменный круг.
«Прешпект» — берёзовая аллея, появившаяся в Ясной поляне около 1800 года. Начинается от башен въезда и идёт к Дому писателя. «Прешпект» неоднократно упоминался в произведениях Льва Николаевича.

Л.Н. Толстой прожил в усадьбе Ясная Поляна, 54 года, начиная с 1856. В последние годы жизни Толстой неоднократно высказывал просьбу похоронить его в лесу «Старый Заказ», на краю оврага, на «месте зелёной палочки». Легенду о зелёной палочке Толстой услышал ещё в детстве от своего любимого брата Николая. Когда Николаю было 12 лет, он объявил семье о великой тайне. Стоит раскрыть её, и никто больше не умрёт, не станет войн и болезней, и люди будут «муравейными братьями». Остается лишь найти зелёную палочку, зарытую на краю оврага. На ней тайна и записана.

Согласно завещанию, Л.Н. Толстого, его похоронили в лесу, напротив оврага, на месте легендарной «зелёной палочки». Над могилой насыпан небольшой холмик, поросший зеленью, нет креста. Писатель просил его похоронить как можно скромнее и без всяких обрядов. И теперь писатель покоится в единении с природой.
Конец краткой официальной исторической справки.
При прочтении официальной информации, вы наверняка обратили внимание на следующие строки, цитата: «этот средний класс дал нам Толстого, Тургенева, Чайковского. Тех людей, которые создали великую русскую культуру». Не хочу ни кого принижать, но складывается впечатление, что до них русской культуры просто не было. Или тут ключевым является «создали русскую культуру» и само слово «создали»?
Друзья, хочу обратить ваше внимание на деревья. В некоторых местах их очень мало. Где-то видна сплошная стена из растительности, но если приглядеться, то стволы деревьев хоть и длинные, но тонкие. Возраст таких деревьев 30-40 лет.

Ещё один важный момент: большинство из нас не знают своих предков далее середины 19-го века, а в родословии Толстых более-менее подробно расписаны все представители династии. Род матери Толстого, Марии Николаевны Волконской, восходил к князю Ярославу Мудрому, а основателем отцовского рода был рыцарь-тамплиер по имени Анри де Монс.
Давайте посмотрим на карту. Непосредственно перед въездными башнями, проходил моравский шлях. Эта дорога называлась Посольской, Крапивенской, Тульской. Посольская дорога, превратившаяся позже в Киевский тракт, проходила как раз через деревню вплоть до 40-х гг. 19 века.

В 1840-е гг. тракт, получивший с этого времени название Киевского шоссе, был перенесён к востоку от усадьбы, и шоссе проходило уже восточнее деревни. Здесь оно находится и поныне.

Что касается экскурсий по усадьбе, то в целом видно, что экскурсоводы, рассказывая одно и то же по нескольку раз в день, вызубрили всё до автоматизма, и в их рассказе всё ровно и чётко. Но стоит задать немного сторонний вопрос, то выясняется, что ответ они или не знают совсем, или их знания обрывочные.
Например, в доме-музее Толстого, когда экскурсовод рассказывал, что большинство своих произведений писатель писал именно по вечерам, был задан логичный вопрос об освещении, на что тот, не смутившись, ответил, что дом освещался свечами.

Тогда я попросил уточнить, а что делают на столах керосиновые лампы, во множестве расставленные по всем углам и столам, на что экскурсовод немного замявшись сказал, что эти лампы поставлены просто для декорации и поддержания духа старины.
Когда мы пришли в знаменитую комнату под сводами, то на мой вопрос о назначении колец в потолке экскурсовод сказал, что не знает их точного назначения, но, возможно, на них подвешивали мясо.

Что интересно, на фотографиях разных лет кольца расположены в разных местах, а то и вовсе отсутствуют. Есть ещё неофициальная версия, что к этим кольцам крепились ясли с младенцем. Но тут есть такие моменты: эта комната полностью кирпичная, даже потолок, следовательно, она прохладная и влажная, а окна входят на Восток, значит, солнце здесь только по утрам летом, а в остальное время сумрак. Кстати, эта комната под сводами находится на современном первом этаже, в той части, где изначально был флигель, об этом я расскажу далее.
Следующий вопрос я задал во флигеле Кузьминских, сейчас там экспозиция.

Увидев на витрине Георгиевский Крест 4-й степени, я спросил, кого в семье Толстого наградили такой высокой наградой, на что экскурсовод ответил, что не знает и вообще без понятия, как она тут оказалась.
Друзья, тут хочу пояснить, что Георгиевский Крест в Императорской России являлся высшей наградой для солдат и унтер-офицеров за боевые заслуги и за храбрость, должен был носиться его обладателем всегда и при всех обстоятельствах. В какой-то мере это сопоставимо со Звездой Героя времён СССР. И вот, о происхождении этой награды, находящейся в экспозиции, посвящённой Толстому, экскурсовод ничего не знает! А ведь даже согласно официальной истории, Толстой служил в Крыму и участвовал в Крымской войне и обороне Севастополя.

И ещё один немаловажный момент. Многие ошибочно считают, что Толстой родился в этом доме, который сейчас является домом-музеем Толстого. Другие полагают, что писатель его построил с нуля под свои нужды.

Давайте посмотрим на схему усадьбы:

Как оно было на самом деле, я не знаю, но по объяснениям экскурсоводов, Толстой, когда в конце 1850-х вернулся в Ясную Поляну, поселился в правом флигеле и впоследствии его достраивал и переделывал по мере роста его семьи.

А родился Толстой в большом трёхэтажном деревянном доме, крытым железом, располагавшимся между флигелем Кузьминских и современным домом-музеем Толстого, который, повторюсь, изначально так же был флигелем.

Родовой дом Толстого был продан «на своз» соседскому помещику Горохову, перевезен за 40 верст от Ясной Поляны в село Долгое и простоял там до 1913 года, а затем был разобран за ветхостью. Тут хочу пояснить, что «под своз» продавались именно деревянные дома, так как их можно было впоследствии построить в первоначальном виде. Имеется в виду именно деревянное строение, которое могло быть жилым домом, церковью, амбаром. Продавать «под своз» каменное здание не имело смысла, так как камень (кирпич) по сути своей — малоформатный строительный материал, и из него можно построить дом любой планировки, и помещику не было необходимости платить больше; если он хотел себе точно такой же дом, как у Толстого, то мог просто купить кирпич-камень и просто построить такой же, где угодно.
Однако вот, что Толстой пишет в своём дневнике (декабрь 1897 года): «4-го ездил в Долгое. Очень умиленное впечатление от развалившегося дома. Рой воспоминаний». То есть, на новом месте дом был воссоздан в точности, а такое возможно, только если дом деревянный. При этом возникает логический вопрос: как так получилось, что большой яснополянский дом, спланированный ещё князем Волконским, который задавал облик центральной части усадьбы, — деревянный, а флигели, стоявшие по бокам от него, — каменные (кирпичные)?

На этот вопрос мне не ответил ни один экскурсовод. Единственное, что они говорят по поводу родового дома Толстого, так это, что он был деревянным, и показывают на камень якобы из фундамента этого дома.

Сказать однозначно, является ли дом-музей Толстого засыпанным, я не могу, так как он многократно перестраивался и доделывался, и даже глядя на фундаментный камень у основания стены, мы видим, что камни уложены вдоль всей стены и охватывают всё здание своего рода поясом, причём как изначальное здание, так и более поздние пристройки.

А вот судя по флигелю Кузьминских, который, по словам экскурсоводов, по большей части  остался в неизменном виде, можно с определённой долей уверенности назвать его засыпанным.

Мы видим окна в земле, непропорциональные размеры здания, окна нижнего этажа находятся под окнами жилых помещений, и даже с улицы сделан вход в нижний этаж. Естественно, можно сослаться, что в этом подвале жила прислуга или хранились запасы, но даже по официальной версии, при Толстом прислуга жила в доме Волконского, там же располагались основная кухня, хранились припасы и была швейная мастерская.

К сожалению, экскурсии на нижние этажи ни в один из домов не водят, и как оно выглядит изнутри не ясно, поэтому я не буду делать никаких выводов, а предоставлю вам, друзья мои, возможность самим обдумать и поискать информацию.
И ещё, так сказать, размышления на тему. Отдельно хочу коснуться легенды о «зелёной палочке».

С одной стороны, это очень похоже на обычную детскую игру. Но с другой стороны, как часто, в своей игре, например, современные дети думают о всеобщем счастье, мире и благополучии? Друзья, не кажется ли вам, что «зелёная палочка» — это на самом деле некий символ рая, который мы потеряли? Того самого рая, о котором говорят все религии. Говорят разными словами, но суть одна. Вполне возможно, что Толстой также знал что-то важное о нашем прошлом, либо от своих родителей, либо лично был свидетелем. Также его конфликт с христианством в конце 19-го века связан напрямую с темой «зелёной палочки». При этом, Толстого в 1902 году отлучают от церкви, а в высказываниях высокопоставленных иерархов церкви по отношению к Толстому используются слова «отъявленный безбожник», «предатель», «порождение ехидны» и т.д. То есть, по сути, Толстого в своё время обвиняли в том же, в чём обвиняют современных независимых исследователей — в подрыве «духовных скреп и устоев государства». Однако так и хочется задать вопрос: а судьи то кто? Кем были эти обвинители, что мы знаем о них сейчас? Что оставили после себя все эти епископы и митрополиты, отлучившие Толстого в своё время от церкви? Мы лишь знаем, что они были, и то, о существовании большинства из них мы узнали лишь по факту отлучения. А что Толстой оставил после себя? Как говорится, почувствуйте разницу.
Друзья, тема отлучения Толстого от церкви очень обширна и выходит за рамки данной статьи, предлагаю вам самим ознакомится с ней и всё самостоятельно обдумать. Ссылка на используемые материалы будет в конце статьи.
В заключении хотелось бы поделиться своими мыслями по поводу самой Ясной Поляны.
Имя Льва Николаевича Толстого и название населённого пункта Ясная Поляна в наше время неразрывно связаны между собой и стали мировым брендом, который приносит неплохую прибыль своим владельцам за счёт туризма и продажи сопутствующих товаров. Я ни имею ничего против сувениров или музея, однако самая идея Ясной Поляны — это ни что иное, как способ показать, что в нашей истории было всё так, как говорят официальные источники, что жизнь текла размеренно, развитие шло медленно… Одна только родословная Волконских, берущая своё начало от Рюриков, чего стоит. То есть, таким образом, нам официальные историки как бы говорят, что версия официальной истории — это правда, вот видите, Толстой, вот дед его Волконский, всё есть, все ходы записаны, значит, всё так и было. И ведь на самом деле, ни кому в голову не придёт что-то проверять, а если и придёт, то всё так гладко сложено и подчищено, что не подкопаться.
Сейчас я не ставлю целью докопаться до чего-то или сделать сенсацию, просто делюсь своими соображениями, и надеюсь, что это подтолкнёт Вас самих к дополнительному изучению данного вопроса. Проанализировав все факты, мы видим следующую картину: гладкая и ровная история, которую нам рассказывают экскурсоводы, сразу рушится, если отступить от темы и задать простой вопрос об окружающих мелочах. Перенос дороги в 1840-м году. Старинные постройки имеют нижний этаж, предположительно засыпанный. Конфликт с церковными иерархами и отлучение от церкви. Тонкие деревья на старых фотографиях.
Вполне возможна и такая версия развития событий. Толстой получил Ясную Поляну не по наследству, а от государства, за его работу на систему и написание книг в угоду тогдашней политической ситуации, например, та же «Война и Мир», описывающая события 1812 года, свидетелем которых Толстой никогда не был. Кстати, сам автор называл четырёхтомник «Война и Мир» «многословной дребеденью». И вот Толстой, зная реальное положение вещей или догадываясь о нём, хотел донести до людей настоящую правду, именно поэтому в поздний период его творчества снова всплывает легенда о «зелёной палочке» и происходит конфликт с духовенством, в результате которого его даже отлучают от церкви.
Ну, и последнее на сегодня. Если вы ещё ни разу не были в Ясной Поляне, то прежде, чем туда ехать, подумайте, нужно ли оно Вам.
Если Вы относитесь к Толстому равнодушно, или вообще негативно, то приезжать точно нет смысла. Человек с таким отношением, увидев усадьбу скажет. Ну луга, ну дома, ну старинные вещи, что типа всё это можно было посмотреть и по Интернету, такие фразы я слышал много раз после экскурсий.
Именно из уважения к творчеству Л.Н. Толстого и всем, кому оно небезразлично, я призываю таких людей не приезжать. Я сам лично видел туристов, которые отвешивали шуточки в стиле камеди-клаб, которым просто всё равно куда идти и на что смотреть, лишь бы там продавалось пиво, так как их тур оплачен, а автобус ещё не скоро уедет; видел туристов, которые возле могилы писателя обсуждали по мобильному телефону колбасу и марки сыров на ужин. Поэтому, из уважения к памяти писателя, прошу таких людей просто не приезжать, ибо ничего нового они для себя не извлекут.
Но если Вы являетесь поклонником творчества Льва Николаевича, если Вы просто ищущий человек, которому не всё равно, если Вы хотите узнать что-то новое, если Вы просто всесторонне развитый человек, то Вам здесь будет непременно очень интересно, и более того, Вы захотите приехать снова и снова. Для таких людей Ясная Поляна является поистине уникальным местом, где прошлое соединяется с настоящим, где интересующимся людям всегда рады, и где можно найти много ответов на свои вопросы или просто окунуться в прошлое и почувствовать себя живым человеком.
Друзья, далее будут ссылки на все используемые материалы, прошу Вас самих их изучить, так как я мог что-то пропустить или неправильно понять. Особое внимание прошу уделить ссылке на старые семейные фотографии семьи Толстых, посмотрите обязательно. Там также много интересного!
Фильм по этой статье, а также кадры кинохроники, запечатлевшей Л.Н. Толстого:

На этом я благодарю вас за внимание, за сим не прощаюсь, а говорю всем «до свидания», впереди ещё много интересного. Всего вам доброго!
Используемые материалы (все ссылки кликабельны):
Официальный сайт музея
Фотографии и ещё фотографии
На кухне Софьи Толстой
Пресса о Ясная Поляне, ещё тут и тут
Отлучение Толстого от церкви
Семь мифов о Толстом
Толстой в Крыму

ЛЕГЕНДА О ЗЕЛЕНОЙ ПАЛОЧКЕ

сомненным писательским дарованием: «Тургенев говорил про него очень верно, — вспоминает Толстой, — что (он) не имел только тех недостатков, которые нужны для того, чтобы быть писателем» (34, 386).
Вполне правдоподобно, что легенда о зеленой палочке была сочинена Николенькой на основе услышанной им беседы взрослых; но о чем шла эта беседа? Толстой высказал предположение, что Николенька «наслушался о масонах» и о таинственных обрядах приема в их орден; значит, он считал, что отец был связан с масонством. Однако ниоткуда не видно, чтобы отец и его друзья увлекались религиозно-обрядовой стороной масонства: как и Пьер Безухов, Николай Ильич Толстой занимался масонством лишь в той мере, в какой оно могло тогда способствовать просвещению общества. Он не проявлял интереса к религиозным вопросам, но увлекался политикой и историей; естественно предположить, что темой взволновавшей Николеньку беседы были политические события — в том роде, как это описано в «Войне и мире».
Николенька Болконский слышал разговор Пьера с Николаем Ростовым и Денисовым в 1820 году (бунт в Семеновском полку, Аракчеев и пр.) а Николенька Толстой оказался свидетелем каких-то бесед взрослых в 1832 или 1833 году. Кто же были эти взрослые и о чем они беседовали?
Толстой имел довольно смутное представление об отце. Иначе и быть не могло. Отец умер внезапно в 1837 году, когда Толстому было всего девять лет (мать умерла в 1830 году), опекавшие его потом «тетеньки» мало что могли рассказать об отце (особенно о его молодости), кроме семейных и бытовых подробностей. В одном наброске к «Казакам» Толстой говорит об отце Оленина: «Отец умер, когда еще ребенок не успел оценить его. И когда старые друзья отца встречались с сыном и, взяв его за руку и глядя ему в лицо, говаривали: «как я любил вашего отца! Какой славный, отличный человек был ваш батюшка!» — мальчику казалось, что в глазах друзей проступали слезы, и ему становилось хорошо. Отец так и остался для сына туманным, но величаво мужественным образом простого, бодрого и всеми люби-
мого существа» (б, 246). Это несомненный мемуар, рисующий действительное представление об отце, как оно сложилось у Толстого в итоге юности (набросок сделан в 1858 году). В дальнейшем образ отца несколько уточнился, — вероятно, благодаря воспоминаниям друзей, с которыми сохранилась семейная связь.
В «Воспоминаниях» Толстой говорит об общественно-политической позиции отца: «Сколько я могу судить, он не имел склонности к наукам, но был на уровне образованных людей своего времени. Как большая часть людей первого Александровского времени и походов 13, 14 и 15 годов, он был не то что теперь называется либералом, а просто, по чувству собственного достоинства, не считал себя возможным служить ни при конце царствования Александра I, ни при Николае» (34, 356 — 357). Толстой не хочет называть отца либералом, потому что к концу XIX века это слово стало обозначать политическую партию. Однако отказ от службы «по чувству собственного достоинства» нельзя считать просто личным капризом: по тому времени это было выражением определенной гражданской позиции. Так вели себя оппозиционеры, «либералисты» — люди, связанные с декабристским движением. Борьба за независимость взглядов и поведения была их главной заботой. Об этом говорит Пьер в конце «Войны и мира», когда он рассказывает о положении в Петербурге: «Все молодое, сильное притягивается туда и развращается. Одного соблазняют женщины, другого почести, третьего тщеславие, деньги, и они переходят в тот лагерь. Независимых, свободных людей, как вы и я, совсем не остается».
Николай Ильич Толстой принадлежал к этой дворянской оппозиции:1 именно поэтому он, бывший кавалергард и герой Отечественной войны, бросил военную службу (как делали тогда многие из будущих декабристов) и замкнулся в деревне. Толстой говорит; «Дома отец, кроме занятия хозяйством и нами, детьми, еще много
1 Распространенное мнение, что в Николае Ростове Толстой изобразил отца, неверно, как неверно вообще сводить образы Толстого к тому иди другому «прототипу». Сам Толстой говорил С. А. Берсу, что некоторые черты отца он передал Пьеру (С. А. Вер с, Воспоминания о графе Л. Н. Толстом, Смоленск, 1893, стр. 4 — 5). Характеристика отца, сделанная в «Воспоминаниях», никак не совпадает с позицией Николая Ростова в споре с Пьером.
читал. Он собирал библиотеку, состоящую по тому времени в французских классиках, исторических и естественно-исторических сочинениях — Бюфон, Кювье» (34, 356). В начале 20-х годов это было типично для оппозиционно настроенной молодежи. В «Горе от ума» Скалозуб с возмущением говорит о своем двоюродном брате, вместе с которым они «отличились» в 1813 году:
Но крепко набрался каких-то новых правил.
Чин следовал ему: он службу вдруг оставил,
В деревне книги стал читать.
Так повел себя и отец Толстого. Это не значило, что он решил уйти от людей, от общества; оп ушел только от петербургского правительства, от чиновников, — «по чувству собственного достоинства». Он окружил себя родственниками и друзьями.
Толстой вспоминает: «События в детской деревенской жизни были следующие: поездки отца к Киреевскому и в отъезжее поле, рассказы об охотничьих похождениях, к которым мы, дети, прислушивались, как к важным событиям. Потом — приезды моего крестного Языкова с его гримасами, трубкой, лакеем, стоявшим за его стулом во время обеда. Потом приезды Исленьева с его детьми, одна из которых стала потом моей тещей (то есть мать Софьи Андреевны, Любовь Александровна Вере. — Б.Э.), Потом приезды Юшкова, который всегда привозил что-нибудь странное: карикатуры, кукол, игрушки… Еще памятные впечатления: приезд Петра Ивановича Толстого, отца Валериана, мужа моей сестры… Другое — приезд его брата — знаменитого американца Федора Толстого» (34, 392).
Как видно, Ясная Поляна была в 30-х годах местом, куда охотно приезжали гостить и соседи по имению, и дальние родственники, и знакомьте, но только люди «независимые» по положению и взглядам. Толстой говорит об отце: «Он не только не служил нигде во времена Николая, но даже все друзья его были такие же люди свободные, не служащие и немного фрондирующие правительство. За все мое детство и даже юность наше семейство не имело близких сношений ни с одним чиновником» (34, 357).
Из воспоминаний Толстого видно не только то, что в Ясную Поляну часто приезжали гости, но и то, что эти
приезды были событиями в жизни детей: дети с любопытством «прислушивались» к рассказам и беседам взрослых — именно так, как это описано в «Войне и мире». Отец женился и уединился в деревне в 1824 году; о событиях 1825 года и о последовавших казнях и ссылках он мог знать только от приезжавших в Ясную Поляну друзей. Кое-что мог рассказать, например, упомянутый Толстым А. М. Исленьев, бывший когда-то адъютантом генерала М. Ф. Орлова и знавший многих декабристов. Но еще больше, подробнее и основательнее мог и должен был рассказать Н. И. Толстому один из самых близких его друзей — Павел Иванович Колошин, приезжавший в Ясную Поляну с женой (родственницей Толстых) и детьми1.
П. И. Колошин был не просто «фрондером» (как это можно сказать об А. М. Исленьеве), а серьезным декабристом (как и его брат Петр Иванович), членом Союза благоденствия, принимавшим деятельное участие в составлении «Зеленой книги» (устава Союза благоденствия). Друг И. И. Пущина, В. П. Зубкова и С. Н. Кашкина, он, принадлежал к числу умеренных декабристов «Муравьевской группы»; ближайшей и важнейшей целью тайного общества он считал «нравственное и умственное образование», а «содействие к получению конституции» — целью отдаленнейшей, нужной и возможной только после того, как поднимется умственный и нравственный уровень народа. Такая позиция была, наверно, по душе и Н. И. Толстому: по его поведению в годы 1819 — 1824 видно, что он был близок к правым декабристам. Как бы следуя указаниям «Зеленой книги», он бросил военную службу и занял скромную должность воспитателя в военно-сиротском училище.
В декабре 1825 года Колошин был арестован, а в июле 1826 года выслан в сельцо Смольново, Владимирской губернии, под надзор полиции. Общение его с Н. И. Толстым, таким образом, прервалось, но ненадолго:
1 Дочь П. И. Колошина Сонечка была предметом детской любви Толстого — «самой сильной», как писал он П. И. Бирюкову в 1903 году (74, 239), Эта любовь описана в «Детстве» и «Отрочестве» (Сонечка Валахина). Сыновья Колошина были его близкими приятелями в 50-х годах. В «Воспоминаниях» Толстой не упоминает о приездах П. И. Колошина, вероятно, потому, что он был тогда (в годы 1832 — 1833) еще очень мал.
в 1831 году он уже получил разрешение приехать в Москву для лечения, а затем и для постоянного жительства. Можно не сомневаться, что скоро после этого, то есть в 1832 или в 1833 году, Колошин приехал в Ясную Поляну повидать своего друга после семилетней разлуки. Это были, конечно, дни больших радостей и волнений для всех жителей яснополянского дома, вплоть до детей.
Колошин, конечно, рассказывал Н. И. Толстому о судьбе декабристов; как человек светского круга, он, приехав в Москву, мог узнать подробности следствия и суда над ними. Естественно, что друзья, обсуждав создавшееся положение, говорили и о «Зеленой книге», и о конституции Никиты Муравьева, и о «Русской правде» Пестеля как о трех важнейших документах декабристской эпохи. В связи с этим Колошин, вероятно, рассказал интересную историю поисков рукописи «Русской правды», содержавшей основной закон будущего Российского государства. Сначала следственные власти искали эту рукопись в зеленых портфелях, в которых (как было сказано в доносе) Пестель хранил все важные бумаги; там ее, однако, не оказалось. В дальнейшем выяснилось, что рукопись зарыта в земле — в канаве у села Кирнасовки. В этой канаве рукопись «Русской правды» была в конце концов найдена и доставлена Николаю I.
Допустим, что Николенька слышал хотя бы часть беседы Колошина с отцом: слышал о «Зеленой книге» и зеленых портфелях (зеленый цвет был у декабристов цветом свободы), о правде, зарытой в землю, о братьях Муравьевых (о них Колошин говорил с особым уважением). Это должно было произвести на него огромное впечатление — не меньшее, чем то, какое произвел рассказ Пьера на Николеньку Болконского: «Когда все поднялись к ужину, Николенька Болконский подошел к Пьеру, бледный, с блестящими, лучистыми глазами… Пьер вдруг понял, какая особенная, независимая, сложная и сильная работа чувства и мысли должна была происходить в этом мальчике во время разговора…». Вот так получилось и с Николенькой Толстым. Из разговора Колошина с отцом он понял, что есть люди, которые знают тайну, как избавить людей от зла, «сделать их счастливыми»; они написали правду об этом и зарыли ее в землю. Все было готово для создания легенды, оставалось дать ход воображению. Из запаса детских игр и сказок явилась
палочка-выручалочка; она оказалась зарытой в землю, но с ясным следом от рассказа о рукописи: на палочке написана тайна, как сделать людей счастливыми. Братья Муравьевы превратились в «муравейных братьев».
Так история «Русской правды» послужила основой для создания детской легенды о зеленой палочке, настолько поразившей воображение пятилетнего Льва Толстого, что он запомнил ее на всю жизнь и даже просил похоронить себя на том месте, где, по словам Николеньки, была зарыта эта палочка. При скудости материалов, относящихся к детству Толстого и к жизни его родителей, эта легенда (если верна сделанная здесь расшифровка) является любопытным свидетельством о связи его отца с декабризмом. Интерес Николеньки к вопросу о том, как сделать людей счастливыми, мог образоваться только в атмосфере постоянных бесед и споров на социально-исторические и политические темы; в этой атмосфере формировалось детское сознание Льва Толстого.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *