25.04.2019      8      0
 

Легенда о двух влюбленных

Оглавление1 Адыгея Плато Лаго-Наки Водопады Руфабго Ручей Руфабго2 Легенды о разлученных влюбленных3 Восемь коротких мифов…


Адыгея Плато Лаго-Наки Водопады Руфабго Ручей Руфабго

Легенда о двух влюбленныхПо небу плыли белые облака, рисующие на беспредельной синеве причудливые очертания гор, дворцы и храмы неведомого небесного города. Молодой пастух лежал на душистой траве и пытался прочесть письмена неба. И вдруг он увидел лик прекрасный, словно ароматом горных незабудок дохнуло ему в лицо, и яркая вспышка света, как предчувствие, пронзила до самых глубин души. Он поднялся и тихо запел свою любимую песню. Так неспешно он приблизился к селению и решил спуститься к ручью, чтобы напоить животных. Место было пустынным, и когда он подошел, вдруг увидел девушку: она оглянулась и вскрикнула. Она стояла в воде по колено, длинное платье упало вниз и прикрыло обнаженные ноги. Девушка вышла из воды и поспешила накинуть плат на голову, скрывая волосы, плечи и очертание юной груди. Но не это все видел пастух, он видел глаза,
огромные и бездонные, как небо, из них струился свет, «как свет небес» — подумал он и подошел поближе, потому что она тоже пристально смотрела на него, словно не имея сил оторвать от него взор. Так они стояли, постигая вечность и касаясь сердца посредством души.
— Наки, — раздался откуда-то издалека крик, — где ты, иди домой, отец ищет тебя…
Девушка вздрогнула и побледнела, опустила глаза и побежала по тропинке. А он так и стоял и
не понимал: был ли это сон, или лик, что видел он в небе, спустился на землю. На следующий день,
как только рассвело, пастух погнал свое стадо туда, где вчера встретил ее. Время, казалось,
тянулось бесконечно, но вот мелькнул чей-то силуэт на тропе. Она не сказала ни слова, просто
подошла и посмотрела в глаза, и снова они не могли насмотреться друг на друга, и время словно
остановилось. Он и она — вечная песня любви. И он говорил:
— Наки, ты словно небесная Нимфа, я видел твой облик на небе.
— На небе — это знамение свыше, но мне хочется жить.
— Ты не думай о смерти…
— Кто ты? — спросила девушка.
— Я пастух.
— Как жаль, что я княжна, мой отец не позволит даже говорить с тобой.
— Но ты уже говоришь.
— Да.
— Я не думал, что от слов твоих можно испытывать такое блаженство.
И уже говорили без умолку, глядя друг на друга с нескрываемым восторгом, забывая о том, что
так далеко стоят друг от друга. Огонь любви разгорался все сильнее и сильнее.
— Где ты была? — спрашивал отец.
— Я ходила к ручью, отец, там прохладно и тихо.
— Почему так пылает лицо и сияют глаза твои, Наки? Отвечай!
— Я бежала отец, оттого и алеет лицоИ теперь каждый день Лаго и Наки видели друг друга, и обжигали нежные прикосновения губ, и
сладость первого поцелуя волновала и томила сердце предчувствием еще более сильного чувства.
Все вокруг перестало существовать, только сказка вечной любви царила в их жизни. Но однажды Наки
не пришла, не пришла и на следующий день, не пришла и на третий. Казалось, что солнечный день
превратился в ночь, казалось, что жизнь мгновенно оборвалась, слезы сердца вырывались и
слышались стоны. «Где же ты, голубка моя, что же случилось с тобой? Неужели отец запер в доме?
Приди же, принеси свет солнца живого, омой сердце мое потоками чистого огня, я не могу более
жить без тебя». А ветер, подхватив слова эти, нес их к распахнутому окну, и Наки слышала их.
«О Лаго, жизнь моя, моя радость, свет моих глаз, я здесь, но мысли мои с тобой, не терзай мое
сердце, не тоскуй так по мне, я приду, я скоро приду». И правда, отец отпустил девушку. И она,
как птица, летела, и несмотря на вечерние сумерки, он ждал ее, и словно вспыхнуло солнце над
горизонтом, нежные объятия и тихий шепот, а после горячие и горькие слезы:
— Отец нашел мне знатного жениха и пообещал ему отдать меня в жены. Я умру, мой Лаго, потому
что не мыслю своей жизни с кем-то другим.
— Не надо, не плачь. Скажи, ты готова быть рядом и в жизни и в смерти со мной, и в радости,
и в печали…
— О, да, я готова, бежим от этого мира, бежим туда, где царит свет любви.
И, взявшись за руки, они побежали в горы. Ночь лунная освещала тропу, по которой поднимались
они в горы, и только когда рассвет коснулся робко края небосвода, они присели на душистую траву
и, склонив головы друг к другу, уснули, как дети — прекрасные и чистые, словно рассвет, омытый
каплями росы. Отец обнаружил пропажу дочери только утром и отправился в погоню на лошадях с
отрядом всадников. Горы содрогнулись от стука копыт. Наки вскрикнула и проснулась.
— Лаго, отец послал погоню, они несутся на лошадях, бежим же, друг возлюбленный, бежим скорее.
И вот глазам открылись снежные вершины, и девушка замерла на миг.
— Величие неземного рая, — сказала тихо, — и здесь останется навечно моя любовь.
Но сильные руки подхватили ее и понесли: и два сердца, опаленные трепетным огнем любви,
бились как одно. И вот он опустил ее на землю. Наки робко шагнула к краю пропасти и вскрикнула:
— О, Лаго мой, неужели мы пришли?.. — она оглянулась. — Назад дороги нет, я слышу шум
погони и лай собак. А небо, Лаго, посмотри, его коснуться можно, а свет, взгляни — сияние, я
вижу сияние небесное, скажи, ты видишь свет?
— Да, милая, я вижу свет, то вечность манит нас, но там, внизу, там камни острые, там боль,
забвенье, мрак.
— Нет, Лаго, нет. Любовь — как крылья, мы вознесемся в небо: помнишь, ты сказал, что видел
лик мой в небе, и я ответила, что то знамение… Иди ко мне, мой друг, и обними меня покрепче,
чтобы ничто не разлучило нас, и миг полета, словно сладость поцелуев, словно поток любви, поток
огня, нас вознесет на небо.
И обнявшись стояли так, пока погоня не появилась. Все замерли, сошли с коней, все видели, как, оторвавшись от земли, они парили над пропастью. И вдруг — яркая вспышка ослепительного света, такая яркая, что все закрыли глаза, а когда открыли — только облако золотистого сияния висело над пропастью и звучала удивительная мелодия любви, которую эти люди никогда не слышали. Они подошли к краю пропасти, но никого не увидели там, внизу, и удивленно подняли головы к небу, словно бы они не упали вниз, но взлетели по воле кого-то могущественного. И кому-то казалось, что они видели их и слышали счастливый смех, точно двое влюбленных прыгали по облакам, догоняя друг друга. Но еще долгие века будет звучать в пространстве песнь о любви Лаго и Наки, волнуя сердце прикосновением потоков вечной и прекрасной любви

Легенды о разлученных влюбленных

Легенда о двух влюбленныхЛегенды о разлученных влюбленных, которые скитаются по миру в поисках друг друга, есть у каждого народа. Вот наши любимые:
Япония
7 июля (или в августе в городе Сэндае японцы отмечают Танабату (а китайцы – Цисидзе). По легенде, влюбленные друг в друга ткачиха (звезде Вега) и пастух (звезда Альтаир) живут по разные стороны реки (Млечного Пути) и только 7 июля могут увидеться (звезды подходят максимально близко друг к другу).
Гавайи
На Гавайях на остывших потоках лавы растет дерево охия, на котором цветет цветок лехуа. Одна богиня влюбилась в молодого рыбака
Охия, но тот ответил ей отказом, так как был влюблен в девушку по имени Лехуа. Тогда богиня превратила его в уродливое дерево. Но другим богам стало жаль Лехуа, и они превратили ее в цветок на этом дереве. Когда цветок срывают, идет дождь.
На тех же островах растет цветок наупака, как бы разорванный пополам. По легенде, прекрасная принцесса Наупака влюбилась в простолюдина
Еще одна легенда о разлученных влюбленных
Быть вместе они не могли, поэтому, чтобы не причинять друг другу боль, решили, что Наупака будет жить в горах, а Кауи не покинет берега моря. На прощание Наупака взяла цветок из своих волос, разорвала его и отдала половину любимому.
Известная легенда о двух половинках, которые скитаются по миру, была придумана Платоном и изложена устами Аристофана в произведении «Пир».

Восемь коротких мифов о влюбленных

Фисба, хотя и напуганная львицей, еще больше боялась потерять своего любимого. Осмелев, она пробралась к дереву, под которым они с Пирамом уговорились встретиться, под шелковицей, покрытой снежно-белыми ягодами. Но найти его она не смогла. Дерево стояло на месте, но на его ветках ничего ослепительно белого она не обнаружила. Когда Фисба разглядывала дерево, что-то на земле зашевелилось. Содрогнувшись, она сделала несколько шагов назад и в тот же момент поняла, кто же лежит на земле. Это был Пирам, омываемый собственной кровью и умирающий. Она устремилась к нему и обхватила его шею руками. Она целовала его в холодеющие губы и просила хоть раз взглянуть на нее, поговорить с ней. «Это же я, твоя Фисба, твоя любовь», – выкрикивала она. При звуках ее голоса он приподнял тяжелеющие веки и взглянул на нее. А потом смерть закрыла их навсегда.
Фисба увидела меч, выпавший из его руки, а рядом с ним свою окровавленную и порванную накидку и поняла все. «Тебя убила твоя собственная рука, – произнесла она, – и твоя любовь ко мне. Но я тоже могу быть храброй. Только смерть могла разделить нас, но теперь она этого не сможет». С этими словами Фисба вонзила себе в сердце меч, еще влажный от крови Пирама.
В конце концов боги сжалились над влюбленной парой, да и их родители тоже. Вечным же напоминанием о трагической судьбе влюбленных служат темно-красные ягоды шелковицы. Пепел же влюбленных, которых не могла разделить даже смерть, захоронен в одной урне.
Орфей и Эвридика
_Об_участии_Орфея_в_походе_аргонавтов_рассказывает_только_Аполлоний_Родосский,_греческий_поэт,_творивший_в_III в._до_н. э._Остальную_часть_мифа_лучше_всех_передают_два_римских_поэта,_Вергилий_и_Овидий_(приблизительно_в_одном_стиле)._Поэтому_здесь_и_употребляются_латинские_имена._Замечу,_что_все_сказание_в_целом_мог_бы_изложить_каждый_из_трех_названных_поэтов._
Самыми первыми музыкантами были сами боги. Афина, правда, не отличилась в этом искусстве, но зато изобрела флейту, хотя и не играла на ней. Гермес смастерил лиру и подарил ее Аполлону, и тот сумел извлекать из нее настолько мелодичные звуки, что, когда он впервые заиграл на Олимпе, боги забыли обо всем. Для себя Гермес сделал пастушью свирель и наигрывал на ней очаровательные песенки. Пан же изобрел тростниковую дудочку, певшую сладко, как весенний соловей. У Муз не было особо любимого ими инструмента, но их голоса уже сами по себе несомненно были совершенны.
Следующими по таланту и мастерству исполнения можно считать нескольких смертных, дстигших в своем искусстве такого совершенства, что в этом отношении они почти сравнились с богами. Из них самым выдающимся являлся несомненно Орфей. Он был сыном одной из Муз и фракийского царя. Его мать передала ему свой музыкальный дар, а взлелеяла его сама Фракия, ведь фракийцы были самым музыкальным народом в Греции. Орфей не имел равных себе ни в своей стране, ни где-нибудь еще, за исключением одних только богов. Когда он играл и пел, его возможностям предела не было. Противостоять ему не мог никто и ничто.
В чащах лесных на фракийских горах
Орфей двигал деревья, двигал и скалы
Своею волшебною лирой. Даже звери по зову ее
Сами шли из лесу.
За ним могло следовать все: и живые существа, и неодушевленные вещи. Он передвигал утесы на склонах гор и изменял течение рек.
О жизни Орфея до его несчастной женитьбы мало что известно, хотя из-за нее он стал известен гораздо больше, чем благодаря своему музыкальному дарованию. Тем не менее известно, что он принял участие в одной прославившей себя на всю Грецию экспедиции, в которой, быть может, принес гораздо больше пользы, чем остальные ее участники. Имеется в виду его путешествие с Ясоном на _Арго._Когда плывшие на _Арго_герои уставали или грести становилось особенно трудно, Орфей ударял по струнам своей лиры, и гребцы обретали новые силы, и их весла двигались в такт наигрываемой им мелодии. Если же возникала угроза ссоры, его лира начинала звучать так нежно, так мирно и дружелюбно, что самые горячие головы охлаждались и забывали про свой гнев. Он спас героев и от Сирен. Когда аргонавты услыхали плывущее над морскими просторами чарующее пение, оставлявшее у них только одно желание – слышать его больше и больше, они повернули свой корабль к берегу острова Сирен. Орфей же подхватил свою лиру и заиграл такую чистую, такую трогающую сердца мелодию, что в ушах героев она просто заглушила звуки фатальных для них песнопений Сирен. Аргонавты вернули корабль на прежний курс, и ветры отогнали его от опасного острова. Если бы на нем не было Орфея, то греческие герои наверняка сложили бы свои кости на острове Сирен.
Нам неизвестно, когда он впервые встретил и при каких обстоятельствах предложил руку и сердце Эвридике, девушке, которую он полюбил. Тем не менее не возникает сомнений, что ни одна девушка, которой он делал бы такое предложение, не могла бы устоять перед чарами его музыки. Они поженились, но их супружеские радости были недолгими. Вскоре после свадьбы, когда Эвридика гуляла со своими подругами на лугу, ее укусила гадюка, и она умерла. Горе Орфея было неописуемым. Вынести разлуки он не мог и решил спуститься в царство мертвых, чтобы вернуть Эвридику. Себе же он сказал:
Своею лирой
Смогу зачаровать я дочь Деметры
И вместе с ней и самого Аида.
Растроганным их сердце
Вижу я моей игрою,
И выведу я супругу молодую
Из Аида.
Орфей осмелился сделать ради своей любви то, на что еще не осмеливался ни один другой мужчина. Он спустился в Аид, и когда коснулся струн своей лиры, то все, кто находился там, в безмолвии замерли. Кербер забыл, что он должен охранять адские врата, остановилось колесо Иксиона, присел отдохнуть на своем камне Сизиф, и впервые увлажнились слезами лица ужасных Фурий. Сам владыка Аида вместе с супругой подошли поближе к Орфею, чтобы лучше слышать его игру. Орфей же, обращаясь к ним, пел:
О, вы, божества, чья вовек под землею обитель,
Здесь окажемся все, сотворенные смертными! Если
Можно, отбросив речей извороты лукавых, сказать вам
Правду, дозвольте. Сюда я сошел не с тем, чтобы мрачный
Тартар увидеть, не с тем, чтобы чудовищу, внуку Медузы,
Шею тройную связать, с головами, где вьются гадюки,
Ради супруги пришел. Стопою придавлена, в жилы
Яд ей змея пустила и похитила юные годы.
Горе хотел я стерпеть. Старался, но побежден был
Богом любви: хорошо он известен в пределах наземных, —
Столь и здесь – не скажу; уповаю, однако, что столь же.
Если не лжива молва о былом похищенье – вас тоже
Соединила любовь! Сей ужаса полной юдолью
Хаоса бездной молю и безмолвьем пустынного царства:
Вновь Эвридике моей заплетите короткую участь!
Все мы у вас должники: помедлив недолгое время,
Раньше ли, позже ли – все в приют поспешаем единый,
Все мы стремимся сюда, здесь дом наш последний; вы двое
Рода людского отсель управляете царством обширным.
Так и она: ей положенные годы созреют,
Будет под властью у вас – возвращенья прошу лишь на время,
Если же милость судеб в жене мне откажет, отсюда
Пусть я и сам не уйду; порадуйтесь смерти обоих.
Никто, услышав голос и лиру Орфея, не смог бы ему ни в чем отказать. И
…ни царица-супруга,
Ни властелин преисподней мольбы не исполнить не могут.
Царственные супруги приказали привести Эвридику и отдали ее супругу, под одним условием: когда она последует за ним, он не должен оборачиваться до тех пор, пока они не достигнут верхнего мира. Через ворота Аида супруги вышли на дорогу, которая повела из адской тьмы к свету, поднимаясь все выше и выше. Орфей знал, что Эвридика – где-то позади него, но ему все время хотелось бросить на нее хоть мимолетный взгляд, чтобы убедиться, что она здесь. И вот они уже почти завершили свой путь – тьма стала рассеиваться, и Орфей с огромной радостью сделал первый шаг в мир света и тотчас же обернулся, чтобы взглянуть на супругу. Но слишком рано – он увидел ее еще в туманной дымке и простер руки, чтобы удержать ее, но в тот же миг Эвридика исчезла, скользнув назад, во тьму преисподней. Он услышал только едва различимое «Прощай!».
Полный отчаяния, Орфей бросился за ней, мчась по уже пройденному им пути все дальше и дальше, все ниже и ниже, но в Аид его уже не пропустили. Боги не разрешили ему, живому, второй раз войти в пределы царства мертвых. Ему пришлось вернуться на землю одному, в глубоком горе. После этого Орфей стал избегать общества людей. Он бродил по диким, безлюдным местам Фракии, не имея при себе ничего, кроме лиры. Он не переставал перебирать ее струны; и ему с радостью внимали скалы, реки и деревья, его единственные слушатели. Но однажды ему встретилась компания менад. Они были в таком же безумном состоянии, как и те, которые так жестоко расправились с Пенфеем. Они разорвали несчастного Орфея на части и бросили его изувеченную голову в быстрые воды Гебра. Ее вынесло из устья реки, и она была найдена на берегу Лесбоса. Она совсем не пострадала от морской воды; ее окружили Музы и похоронили в святилище на острове. Части его тела они собрали и тоже похоронили в могиле у подножия Олимпа. И над этой могилой соловьи поют гораздо слаще, чем где-либо еще.
Кеик и Алкиона
_Лучше_всего_этот_миф_изложен_у_Овидия._Преувеличения_в_описании_шторма_типичны_для_римского_автора._Детальное_же_описание_жилища_бога_сна_свидетельствует_о_возможностях_Овидия_как_бытописателя._Имена_богов,_естественно,_римские._
Фессалийский царь Кеик был сыном светоносца Люцифера – звезды, возвещающей приход дня, и его лицо повторяло прекрасный лик его отца. Его жена Алкиона также была высокого происхождения; она была дочерью повелителя ветров Эола. Супруги преданно любили друг друга и никогда добровольно не разлучались. Но однажды Кеик был вынужден покинуть супругу и отправиться в далекое морское путешествие. У него приключились неприятности, и он собирался попросить совета у оракула, этого прибежища попавших в беду людей. Когда Алкиона узнала о его планах, она крайне обеспокоилась, даже испугалась. Рыдая, она говорила ему, что о бедствиях, происходящих на море, о мощи ветров она знает, как никто другой. Ведь во дворце своего отца она наблюдала за ними с детства, видела штормы, которые они вызывают, черные тучи, которые они гонят по небу, и ужасные желто-красные молнии. «И столько же раз, – рассказывала она, – я видела на берегу обломки кораблей, выброшенные волнами. О, не езди никуда! А если я не могу тебя убедить, то хоть возьми меня с собой. Я же вынесу все, что только может с нами случиться».
Кеик был глубоко тронут ее словами. Он знал, что она любит его не меньше, чем он ее, но ему не хотелось отказываться от своих намерений. Он, кроме того, был уверен, что должен получить совет оракула, и поэтому и слышать не хотел о том, что она будет делить с ним все связанные с путешествием опасности. Алкионе пришлось уступить и отпустить его одного. Когда она прощалась с ним, на сердце у нее было так тяжело, словно она предвидела все, что им предстоит. Она простояла на берегу, пока его корабль не скрылся из глаз.
В эту же ночь на море разразился ужасный шторм. Все ветры, встретившись вместе, устроили между собой сумасшедшую схватку и поднимали волны высотою с гору. Дождь лил такой стеной, что казалось, будто все небо изливается в море, а море собирается добраться своими волнами до неба. Все, кто плыл на этом утлом и уже потрепанном волнами суденышке, были охвачены ужасом. Все, кроме одного, который думал только об Алкионе и радовался, что она – в безопасности. И ее имя было у него на устах, когда корабль утонул и над ним сомкнулись волны.
А Алкиона считала дни. Она, стараясь занять себя, соткала мужу ко дню его предполагаемого приезда новые одежды. Себе она тоже соткала одежды, чтобы выглядеть такой, какой Кеик в первый раз увидел ее. Много раз в день она молилась за него богам, больше всего Юноне. Богиня была тронута этими молитвами, которые тем более возносились за мертвого человека, как за живого. Она позвала к себе вестницу богов Ириду и приказала ей отправиться в жилище бога сна Сомна и просить его послать Алкионе сон, из которого она узнает правду о Кеике.
Обитель Сомна была расположена неподалеку от мрачной страны киммерийцев, в глубокой долине, куда никогда не заглядывает солнце, и все окутано мглой вечных сумерек. Там не кричат петухи, не лают сторожевые псы, не шуршат под ветерком ветки, мирную тишину не нарушает ни один разговор. Единственные звуки здесь – это тихое журчание манящих ко сну струй Леты, реки забвения. Перед входом в жилище Сомна цветут маки и множество усыпляющих трав. А внутри его на мягком-премягком ложе, покрытом черными простынями, возлежит сам Сомн. Именно туда и направилась Ирида, одетая в свой многоцветный плащ, соскользнув по радуге на землю, и затемненное жилище Сомна сразу озарилось радужным сиянием, распространившимся от ее одеяния. Но даже и при свете ей было очень трудно заставить бога поднять свои тяжелые веки и понять, что от него требуется. Как только Ирида удостоверилась, что он действительно пробудился и ее поручение выполнено, она поспешила прочь, боясь, что в этом жилище и она может навеки заснуть.
Старый Сомн разбудил своего сына Морфея, умевшего принимать вид любого из человеческих существ, и передал ему приказание Юноны. На бесшумных крыльях Морфей устремился на землю и предстал перед ложем Алкионы, приняв облик утонувшего Кеика. Нагим, со стекающей по его телу водой он склонился над Алкионой.
– О, моя бедная жена! – произнес он. – Взгляни, я – твой супруг. Узнаешь ли ты меня или меня так страшно изменила смерть? Меня уже нет в живых, Алкиона. Когда волны уже совсем захлестывали меня, на моих устах было твое имя. Никаких надежд у меня нет. Подари только мне свои слезы, не оставь меня неоплаканным.
Алкиона застонала во сне, простерла руки к своему мнимому супругу и воскликнула:
– Подожди! Я пойду с тобой!
От своего крика Алкиона пробудилась. Окончательно проснувшись, она пришла к убеждению, что ее супруг погиб и она видела не сон, а его самого. «Да, я видела его, вот на этом самом месте, – говорила она себе. – Несчастный, как жалко он выглядел. Он умер, и я тоже скоро умру. Могу ли я оставаться дома, когда тело моего мужа носит по волнам? Я не оставлю тебя, супруг мой; я не хочу больше жить!»
С первыми лучами солнца Алкиона отправилась на берег, на мыс, на котором стояла, провожая мужа в плавание. Пока она стояла и смотрела в море, где-то в синей дали показался какой-то странный предмет; волны гнали его все ближе и ближе к берегу, и она поняла, что это – мертвое тело. Исполненная жалости и страха, она не отводила от него глаз, а оно медленно приближалось к берегу. И вот оно уже почти у мыса, почти рядом с ней. Она узнала его: это был Кеик, ее супруг. С криком «О, муж, любимый!» она помчалась к нему и бросилась в воду. И тут случилось чудо: она не утонула в морских волнах, а поплыла по ним. У нее появились крылья; ее тело покрылось перьями – она превратилась в птицу. Боги были добры к супружеской чете. В птицу был превращен и Кеик. Когда Алкиона доплыла до места, где должно было плавать его тело, то не обнаружила его. Кеик же с радостью приветствовал ее в своем новом обличье. Их любовь осталась неизменной. Их всегда можно видеть вместе плывущими или резвящимися среди волн.
В конце каждого года бывает семь дней, когда на море царит полный штиль, оно – тихое и спокойное, над волнами – ни ветерка. Волны – словно зачарованные. Это те дни, когда Алкиона высиживает птенцов в своем плавающем по волнам гнезде. После того как выведутся птенцы, эти чары пропадают. Но дни с идеально тихой погодой приходят регулярно каждую зиму; их так и называют по имени супруги: алкионовыми, или, что чаще, просто «днями зимородка».
В эти дни зимородки качаются на зачарованных морских волнах^{17}^.
Пигмалион и Галатея
_Этот_миф_известен_только_по_творчеству_Овидия_и_поэтому_богиню_любви_в_нем,_естественно,_зовут_Венерой._Он_представляет_собой_великолепный_пример_свойственной_Овидию_манеры_«изысканно_приодеть»_известные_мифы._
Одаренный молодой скульптор Пигмалион, живший на Кипре, был ярым женоненавистником.
Оскорбясь на пороки, которых природа
Женской душе в изобилье дала, холостой, одинокий
Жил он, и ложе его лишено было долго подруги.
Пигмалион решил не жениться никогда. Ему достаточно его искусства, говорил он себе. Тем не менее статуя, которую он изваял и которой отдал весь свой гений, была статуей женщины. Вероятно, он или не мог чувствами отрешиться от того, чего не одобрял умом и даже отрицал образом своей жизни, или же намеревался создать образ идеальной женщины, продемонстрировав таким способом мужчинам те недостатки, которыми природа наделила реальных женщин.
Как бы там ни было, он работал над статуей очень долго, весь отдаваясь любимому делу, и в конце концов создал совершеннейшее произведение искусства. Тем не менее он продолжал свою работу, и день ото дня под его искусными пальцами статуя становилась все прекраснее. Ни одна когда-либо жившая на земле смертная женщина, тем более ни одна статуя не могли с нею сравниться. Когда далее совершенствовать ее уже стало невозможным, со скульптором произошло нечто удивительное: он влюбился в собственное творение. Объяснением здесь может послужить то обстоятельство, что эта статуя совсем не выглядела статуей: никто не мог бы подумать, что перед ним – слоновая кость или мрамор; нет, каждый чувствовал перед собой теплое человеческое тело, лишь на мгновение застывшее в неподвижности. Таково было искусство этого преисполненного профессиональной гордости молодого человека. Это была вершина его творчества, когда искусство заставляет забыть о самом себе.
Пигмалион и Галатея
С этого времени прекрасный пол, которым Пигмалион так пренебрегал, начал мстить за себя. Ни один юноша, влюбленный в реальную земную девушку, не страдал, как он. Он целовал эти манящие губы, но они не могли ему отвечать; он заключал ее в объятия, но она оставалась холодной и неподвижной. Иногда он пытался поступать с ней так же, как дети поступают со своими игрушками. Он одевал ее в богатые одежды, проверяя, как на ней смотрятся наряды скромных или, наоборот, ярких расцветок, и представляя себе, какое удовольствие она от них получает. Он приносил ей дары, которые приносят живым девушкам: маленьких птичек, веселые цветы и сверкающие слезы янтаря, которые роняли сестры Фаэтона, а потом ему начинало казаться, что она его благодарит. На ночь он переносил ее в постель и закутывал со всех сторон, чтобы ей было тепло и мягко – так поступают со своими куклами маленькие дети. Но он не был ребенком и не мог играть в такие игры вечно. В конце концов Пигмалион сдался. Да, он полюбил безжизненную статую и был крайне несчастлив от этого.
Эта удивительная страсть не могла долго оставаться скрытой от богини любви. Венера заинтересовалась этим доселе неведомым ей феноменом – новой разновидностью возлюбленного, и решила помочь Пигмалиону, который был истинно и страстно влюблен и в то же время предавался чудачествам.
Торжества в день Венеры, естественно, устраивались на Кипре, острове, на котором она впервые появилась, рожденная из морской пены. В жертву ей приносились снежно-белые телки с позолоченными рогами; небесный аромат благовоний, поднимающийся от алтарей Венеры, распространялся по всему острову; толпы паломников заполняли ее храмы, и среди этих паломников можно было встретить не одного несчастного влюбленного, пришедшего с дарами и молящегося о том, чтобы та, в которую он влюблен, оказалась милостива к нему. Среди этих несчастных влюбленных был, конечно, Пигмалион. Он осмелился просить богиню всего лишь о том, чтобы она помогла ему сыскать девушку, похожую на его статую, но Венера хорошо знала его истинное желание, и в знак того, что его молитва принята благосклонно, пламя на алтаре, перед которым он стоял, трижды разгоралось и затухало.
Весьма озадаченный этим предзнаменованием, Пигмалион отправился к своему дому, к своей любви, статуе, которую он создал и которой отдал свое сердце. Она по-прежнему возвышалась на своем пьедестале, потрясающе прекрасная! Он погладил ее, а потом отошел на несколько шагов назад. Был ли это самообман или она действительно была теплой, когда он касался ее? Он поцеловал ее в губы. Это был долгий и томительный поцелуй, и вдруг он почувствовал, что ее губы становятся мягче. Он дотронулся до ее рук, ее плеч; они уже не были больше такими твердыми. Они напоминали воск, растапливаемый солнцем. Он взял ее за запястье; там пульсировала кровь. «Это сделала Венера», – подумалось ему. И с несказанной радостью и признательностью богине он заключил в объятия свою любимую и смотрел, как она улыбается, глядя прямо ему в глаза, и медленно покрывается нежным румянцем.
Венера сама почтила их свадьбу своим присутствием. А о последующих событиях мы не знаем ничего, кроме того, что Пигмалион назвал девушку Галатеей, а их сын, Пафос, дал имя любимому городу Венеры.
Бавкида и Филемон
_Единственный_источник_этого_мифа_–_поэма_Овидия._Поэма_очень_хорошо_отражает_любовь_Овидия_к_деталям_и_искусный_способ_их_использования,_с_помощью_которого_он_делает_волшебную_сказку_более_реалистичной._Имена_богов_–_римские._
Среди фригийских холмов когда-то росли два дерева, на которые и местные жители, и те, кто обитал вдали от этих мест, указывали как на чудо. Это неудивительно, потому что одним из них был дуб, а другим – липа, но оба они росли из одного ствола. История о том, почему это произошло, представляет собой доказательство безмерной силы богов, а также показывает, какими способами они вознаграждают смиренных и богобоязненных.
Иногда, когда Юпитеру надоедало вкушать амброзию и попивать нектар на Олимпе и он даже несколько уставал слушать лиру Аполлона и созерцать греческие танцы, он спускался на землю, переодетый простым смертным, и отправлялся на поиски приключений. Его излюбленным спутником в таких прогулках был Меркурий, наиболее предприимчивый из всех богов, самый хитроумный и самый сообразительный. На этот раз Юпитер решил проверить, насколько гостеприимны жители Фригии. Конечно, соблюдение законов гостеприимства представляло для него особую важность, поскольку все странники, искавшие крова на чужой стороне, находились под его особым покровительством.
Оба бога соответственно приняли вид бедных странников и пошли по фригийской земле, стучась на своем пути в каждую убогую хижину или богатый дом и прося о пище и крове. Но никто не впускал их; каждый раз им грубо отказывали и захлопывали перед ними дверь. Они сделали более сотни попыток, но везде находили один и тот же прием. Наконец они зашли в маленькую лачугу, на вид гораздо беднее всех тех, которые они видели до сих пор, и с крышей из тростника. Однако, когда они постучали в этот раз, дверь перед ними широко распахнулась и любезный голос попросил их войти. Чтобы войти в низкую дверь, они должны были наклониться, но внутри они оказались в уютной и очень чистой комнатке, где добродушный старик хозяин и его жена приветствовали их самым дружеским образом и тотчас же засуетились, пытаясь разместить гостей получше.
Придвинув к огню широкую скамью, хозяин предложил им растянуться и хорошенько отдохнуть на ней, а хозяйка набросила на нее мягкое покрывало. Она объяснила гостям, что ее зовут Бавкида, а ее мужа – Филемон. Они живут в этой лачуге в течение всей своей супружеской жизни и всегда чувствовали себя счастливыми. «Мы – бедняки, – говорила она, – но бедность не так уж и страшна, если у тебя есть желание справляться с ней, да и смирение – тоже неплохая вещь». Разговаривая с гостями, она все время что-то для них делала. Бавкида вздула угли, лежавшие под слоем золы в темном очаге, и запылал веселый огонь, повесила над огнем небольшой котелок с водой, и к тому моменту, когда она закипела, как раз вернулся ее муж, принесший из огорода кочан капусты. Он немедленно был отправлен в котелок вместе с куском окорока, висевшим на одной из потолочных балок. Пока ужин варился, хозяйка своими трясущимися руками ставила стол. Он хромал на одну ножку, и она подложила под нее черепок от глиняного блюда. На стол она поставила оливки, редиску и несколько яиц, которые запекла в золе. Ужин к этому времени уже сварился, и хозяин приставил к столу два расшатанных ложа и пригласил своих гостей прилечь и приступать к трапезе.
Между тем он принес им по буковому кубку и чашу для смешивания вина, в которой действительно плескалось какое-то вино, сильно разбавленное водой и по вкусу напоминающее уксус. Филемон, однако, был совершенно горд и счастлив оттого, что мог подать на стол подобную роскошь, и сразу же наполнял кубки гостей, как только они пустели. Старики были настолько упоены успехом своего гостеприимства, что одну странность, случившуюся за столом, упустили из виду. Чаша для смешивания вина все время оставалась полной. Не важно, сколько кубков вина уже было налито из нее, уровень вина оставался тем же – чаша была полна до краев. Когда же они заметили и оценили это чудо, они тотчас же в ужасе переглянулись и, опустив глаза, принялись молча молиться. Потом, запинаясь и дрожа от страха, они смиренно попросили гостей простить их за то, что угостили таким скромным ужином. «У нас еще есть гусь, – заявил хозяин, – которого мы должны были бы предложить вашим милостям. Подождите, и он будет тотчас же готов». Однако поймать гуся было выше их сил. Они пытались это сделать, пока совсем не выбились из сил, а Юпитер и Меркурий наблюдали за ними с немалым удовольствием.
А когда Филемону и Бавкиде пришлось прекратить охоту за гусем, боги почувствовали, что теперь пришел их черед действовать. Они пребывали в очень благодушном настроении. «Вы принимали у себя богов, – заявили они хозяевам, – и теперь должны быть вознаграждены! Эта злосчастная местность, где так пренебрегают мольбами странников, будет жестоко наказана. Наказание понесут все, но только не вы». Они вывели стариков из их лачуги и предложили им осмотреться вокруг. Вся местность была затоплена – вместо нее старики увидели огромное озеро. Их соседи нехорошо относились к Филемону и Бавкиде, но те все равно проливали о них слезы. Но вдруг их слезы сами собой высохли, когда они узрели еще одно чудо. На их глазах жалкая приземистая лачуга, которая столько лет была их жильем, превратилась в величественный храм со множеством колонн и золотой крышей, выстроенный из самого белого мрамора.
– Добрые люди, – продолжал Юпитер, – просите, чего только вам захочется, и ваше желание будет исполнено.
Старики быстро поговорили шепотом, и Филемон произнес:
– Дозвольте нам быть вашими жрецами, охраняющими ваш храм. Да… и потом, раз уж мы с женой столько времени прожили вместе, пусть ни один из нас никогда не испытает чувства одиночества. Сделайте так, чтобы мы умерли вместе.
Боги согласились, вполне довольные своими хозяевами. Те долгое время служили жрецами в этом великолепном новом храме, и нам ничего не известно о том, сожалели ли они в глубинах своего сердца об их уютной крошечной хижине. Однажды, стоя перед храмом, они припоминали свою прошлую жизнь, которая была очень счастливой. Оба были уже в очень преклонных годах. И, все еще обмениваясь воспоминаниями, они вдруг увидели, что каждый из них начинает пускать побеги, подобно дереву. Вокруг их тел уже нарастала кора. У них хватило времени только для того, чтобы воскликнуть: «Прощай, дорогой супруг!» Когда эти слова соскользнули с их губ, они уже превратились в деревья, но все равно продолжали быть вместе. Липа и дуб росли от одного корня.
Дивиться чуду приходили люди из самых дальних краев, и на ветвях дуба и липы всегда висели венки в честь этой богобоязненной и добродетельной четы.
Эндимион
_Этот_миф_я_излагаю_по_поэме_Феокрита,_жившего_в_III в._н. э._Он_повествует_его_в_чисто_греческой_манере_–_просто_и_сдержанно._
Жизненный путь этого столь известного юноши довольно короток. Одни поэты утверждают, что он был царем, другие – охотником, но большинство сходятся на том, что он был простым пастухом. Тем не менее все называют его юношей неописуемой красоты, что во многом и определило его редкостную судьбу.
Когда юный пастух
Эндимион стада свои сторожил,
Селена-Луна страстно
Влюбилась в него
И, с неба сойдя,
На поляну на Латмосе^{18}^,
Целуя его, возлегла рядом с ним.
Благословенна судьба пастуха!
Он в вечной блаженной дремоте,
Пигмалион и Галатея Спит, не шелохнувшись, не просыпаясь,
Этот красавец Эндимион…
Он никогда не просыпался и так никогда и не увидел наклоняющееся над ним серебристое тело богини. Во всех рассказываемых о нем вариантах мифа он, наделенный бессмертием, будет спать вечно, не приходя в сознание. Сказочно прекрасный, он возлежит на склоне горы, неподвижный и отрешенный, как смерть, но живой и теплый, и каждую ночь Селена спускается к нему и покрывает его поцелуями. Утверждают, что в сон Эндимиона погрузила она сама, чтобы ей всегда было легко найти его и ласкать, сколько ей будет угодно{19}^. Правда, некоторые полагают, что ее страсть приносит ей только боль, сопровождаемую тысячами вздохов.
Дафна
_Этот_миф_пересказан_только_одним_Овидием._Так_излагать_мог_только_римлянин._Поэт-грек_никогда_бы_не_задумался_об_элегантности_наряда_и_прическе_лесной_нимфы._
Дафна была еще одной из череды независимых и отвергающих любовь и замужество юных охотниц, образы которых так часто встречаются в мифах. Как утверждают, она была первой любовью Аполлона. Неудивительно, что она спасалась от него бегством. Ведь не одна неудачливая девушка, ставшая возлюбленной одного из богов, должна была или тайком убить свое дитя, или сама готовиться к смерти. В лучшем случае ей грозило изгнание, но многие женщины думали, что оно хуже смерти. Океаниды, посетившие Прометея, прикованного к кавказской скале, рассказывая ему некоторые свои мысли о возможности сочетаться с богами, всего лишь отдавали дань простейшему здравому смыслу.
О, никогда, никогда
Пусть не увидят Мойры на ложе меня
Зевсовой страсти
Или женой другого сына небес.
Нисколько мне не страшно с равным в брак вступить,
Но не взглянул бы на меня
С неумолимой страстью бог высокий!
Безнадежна здесь надежда, без входа и выхода.
Я не знаю, как жить тогда…
Дафна полностью согласилась бы с их словами. Вместе с тем она не хотела и возлюбленных из смертных. Ее отец, речной бог Пеней, уже давно устал слышать об ее отказах всем красивым и во всех отношениях достойным женихам. Он мягко укорял ее и жаловался:
– Что же, у меня никогда не будет внука?
Она обнимала его за шею и начинала упрашивать:
– О, отец, милый, дозволь мне жить как Диана. Добродушный Пеней сдавался, и она тотчас же убегала в лесные чащи, радуясь своей благословенной свободе.
Но однажды Дафну увидел Аполлон, и для нее все кончилось. Она в это время охотилась, на ней была короткая, до колен, одежда, ее руки были обнажены, ее волосы – в беспорядке. И все-таки она была удивительно хороша. Аполлон же подумал: «А как бы она выглядела, если ее как следует одеть и причесать?» Эта мысль заставила с еще большей силой пылать тот огонь, который уже пожирал его сердце, и он устремился за ней. Дафна убегала, а ведь она была замечательной бегуньей. Даже Аполлон не мог сразу ее догнать, впрочем, он сделал это довольно быстро. На бегу он не раз взывал к ней, пытаясь ее остановить: он умолял, убеждал ее, давал ей всяческие обещания.
– Не бойся, – кричал он, – остановись и постарайся понять, кто я такой. Ведь я – не мужлан, не какой-нибудь пастух. Я – хозяин Дельф, и я тебя люблю.
Но Дафна продолжала убегать, испуганная еще больше, чем прежде. Если ее действительно преследует сам Аполлон, надеяться ей было не на что, но она решила сопротивляться до конца. Выхода не было, она уже чувствовала дыхание у себя за спиной, но тут деревья неожиданно расступились перед ней, и она увидела реку своего отца.
– Отец, помоги мне! Помоги мне! – в отчаянии прокричала она.

Легенда про две влюбленные души » Страшные истории

Легенда о двух влюбленных Легенда о двух влюбленных Легенда о двух влюбленных Легенда о двух влюбленных Легенда о двух влюбленных Легенда о двух влюбленных Легенда о двух влюбленных Легенда о двух влюбленных Легенда о двух влюбленных Легенда о двух влюбленных Легенда о двух влюбленных Легенда о двух влюбленных Легенда о двух влюбленных Легенда о двух влюбленных Легенда о двух влюбленных Легенда о двух влюбленных Легенда о двух влюбленных Легенда о двух влюбленных

Мыс двух влюбленных — романтичная легенда Гуама

Сегодня, 14 февраля принято отмечать День всех влюбленных. Все по-разному относятся к этому празднику. Одни считают, что это повод нажиться для продавцов открыток и цветов. Другие не хотят отмечать из-за того, что это католический праздник. Но есть и такие, кто в этот день хочет по-особенному рассказать своей второй половинке о любви и выразить свои чувства необычным способом, устроив что-то необыкновенное.
Мы же в этот день просто расскажем вам о самом романтичном месте в Гуаме и связанном с ним легендой о двух влюбленных.
Легенда о двух влюбленных
Эта история произошла с двумя Чаморро — коренными жителями Гуама в то время, когда население делилось на касты. По легенде один юноша, рожденный в высшей касте «матао» влюбился в юную красавицу из низшей касты «маначанг». В то время неравные браки были строго запрещены и влюбленным ничего не оставалось, как вместе сбежать. Долгое время они скрывались от своих родственников в лесу, который находился между скалами. Но такое суровое существование для неподготовленной пары все больше и больше вводило их в отчаяние.
Потеряв своего ребенка, они похоронили его, построив гробницу из камней. Обезумевшие от горя и отчаяния, взобрались они на самый крутой пик горы напротив моря. Они связали свои длинные волосы, чтобы и после смерти быть вместе, обнялись и бросились вниз с обрыва к подножию скал на встречу морским волнам.
С приходом испанских завоевателей легенда изменила свои детали.
У одной богатой испанской семьи, жившей в Гуаме, была красавица дочь, которую хотели насильно выдать замуж за известного испанского капитана. Но по стечению злого рока, девушка была влюблена в простого чаморрского юношу, отвечавшему ей взаимностью.
Когда родители девушки узнали про чувства влюбленных, они были в бешенстве, поэтому девушка сбежала со своим возлюбленным. Отец вместе с капитаном и солдатами отправился в погоню. Когда влюбленные поняли, что они оказались в ловушке между высоким пиком и своими преследователями, решили, что никто не сможет их разлучить. Связали свои волосы между собой и прыгнули со скалы. Морские волны поглотили их тела.
Легенда о двух влюбленных
Фото c официального сайта www.puntandosmantes.com
Сейчас эта скала называется «Мыс Двух Влюбленных». Другие названия «Puntan dos Amantes», «Two Lover’s Point». Сейчас это одна из самых известных и романтичных достопримечательностей Гуама. Мыс был модернизирован для туристов.
Легенда о двух влюбленных
Фото с puntandosamantes.com — смотровая площадка
С многоуровневых смотровых площадок открывается захватывающая панорама на побережье острова. Здесь все напоминает о двух печально известных влюбленных. Морские волны, рифы внизу и статуя обнимающихся героев легенды неосознанно заставят крепче прижать к себе вторую половинку. На каменных фресках рассказывается история в картинках. Стена, где можно повесить замочек-сердечко, магазин сувениров, где это можно купить и колокол любви.
Часы работы «Two Lover’s Point»: с 7 утра до 7 вечера.
Плата за вход: 3 доллара с человека (дети 6 лет бесплатно).
Официальный сайт: www.puntandosamantes.com
Легенда о двух влюбленных
Фото с www.puntandosmantes.com — стена с замками-сердечками
Легенда о двух влюбленных
Фото с www.puntandosmantes.com — смотровая площадка
Легенда о двух влюбленных
Фото с www.puntandosamantes.com — колокол любви
Легенда о двух влюбленных
Фото с www.puntandosamantes.com — парк
Тем, кто уже нашел свою половинку мы хотим пожелать вечной любви, цените друг друга и не сворачивайте с дороги ваших судеб. А тем, кто еще находится в поиске желаем найти свою любовь и быть счастливыми!
Легенда о двух влюбленных

Легенда о замурованных влюбленных | www.proRigu.ru

Рига
Путеводитель по Риге
Рижский ТОП
Валюта Латвии
Как добраться в Ригу
Общественный транспорт
Только для взрослых
Рижские истории
Собираемся в Ригу
Самые главные вопросы
Общая информация
Шенгенская виза
Как добраться в Ригу
Где остановиться на ночь
Достопримечательности
Маршруты прогулок
ТОП достопримечательности
Старый город
Югендстиль
Другая Рига
Чем заняться в Риге
Лучшие места города
Музеи города
Торговые центры
Рестораны и бары
Отдых и развлечения
Гостиницы Риги
Туризм в Латвии
Курорт Юрмала
Что посмотреть в Латвии
Замки и крепости региона
Скачать путеводители
Таллин
Путеводитель по Таллину
Таллинский ТОП
Общая информация
Праздничные дни
Погода в Таллине
Общественный транспорт
Таллинские истории
Достопримечательности
Прогулки по Таллину
Вышгород и Тоомпеа
Нижний Таллин
Кадриорг
Музеи Таллина
Чем заняться в Таллине
Рестораны Таллина
Магазины и торговые центры
Музеи Таллина
Обзоры гостиниц
Туризм в Эстонии
Вильнюс
Путеводитель по Вильнюсу
Общая информация
Валюта Литвы
Как добраться в Вильнюс
Общественный транспорт
Достопримечательности
Самое интересное
Маршруты прогулок
Старый город
Музеи Вильнюса
Чем заняться в Вильнюсе
Музеи города
Обзоры ресторанов
Куда сходить
Шоппинг в Вильнюсе
Вся Литва
Скачать путеводители
Скандинавия
Осло
Путеводитель
Достопримечательности
Вся Норвегия
Хельсинки
Путеводитель
Достопримечательности
Вся Финляндия
Стокгольм
Достопримечательности
Путеводитель
Копенгаген
Путеводитель
Достопримечательности
Вся Дания
Солянка
Крепости Прибалтики
Церкви Прибалтики
Прибалтийская кухня
Малые города России
Про политику
Сам себе турист
Скачать путеводители
Путеводители по Риге
Путеводители по Вильнюсу

История двух влюблённых

фанфик по фэндому
«Легенда о вампире»

На чистом ночном небе светила полная луна, которая позволяла хоть что-то разглядеть среди плотно стоящих деревьев. В лесу было настолько тихо, что даже человек мог бы услышать, как среди листьев пробегает любопытная серая мышь, решившая найти себе пропитание. Эрис отправилась туда по поручению генерала. Черные с золотом крылья трепетали за спиной от лёгкого ветра, который доносил неприятный мускусный запах. Ещё один оборотень, попавшийся ей на пути, закончит свой путь довольно трагично. Устало вздохнув, девушка взмахнула посохом, тут же произнося заклинание. Волк, почувствовавший присутствие посторонних на своей территории, вылетел из-за холма, сверкнув клыками. Пара энергетических стрел, а напоследок и традиционный огненный шар — и зверь с диким воем попытался вновь скрыться в чаще, но, напоровшись на из ниоткуда возникший обломанный сук, мёртвой тушей повис на нём. Вдруг откуда-то послышался крик боли. Не раздумывая над тем, что она делает, Эрис побежала на звук, не обращая внимания на хлещущие по лицу ветви.
Впереди она увидела разбойника, склонившегося над кем-то, и явно собирающегося убить свою жертву кривым ножом. Наколдовав ледяной шип, она запустила его в мужчину, и тот сразу переключился на неё. Размахивая своим оружием, он попытался достать вампирку, но та, используя заклинания, даже не позволяла ему приблизиться. Резким движением выкинув перед собой кисть, она прошептала несколько слов. Мужчина полетел назад и с силой ударился о дерево, после чего сполз по нему и больше не вставал. Его жертвой был молодой парень, который, услышав шорох поблизости, как-то сжался. Паладин с белыми крыльями, лежа на земле, спокойно ожидал своего конца. Как-то вовремя вспомнились слова учителя, что всё время твердил о том, что вампиры не могли жить рядом со светлыми. Прокрутив наставления у себя в голове, Эрис направила посох на парня, который внезапно открыл глаза и с удивлением уставился на девушку. Та заметила, насколько необычайно голубыми были его глаза, а их владелец начал говорить:
— Убить лежачего и безоружного. Как достойно.
Парень с детским упрямством разглядывал девушку, что в нерешительности застыла над ним. По какой-то непонятной причине у неё даже не поворачивался язык, чтобы произнести заклинание, которое должно было стать роковым для паладина. Она молчала, закусив губу. Понимая, что по-хорошему она уже давно должна была вернуться и отчитаться за выполненное задание, девушка присела перед светлым и, стараясь не пересекаться с ним взглядом, положила свободную руку тому на грудь. Кисть засветилась мягким и едва заметным голубоватым свечением, что тонкими нитями на мгновение окутало тело паладина, залечивая все видимые и скрытые раны. Когда парень понял, что сейчас произошло, незнакомка уже скрылась, не оставив после себя ни следа.
***
Прошло много времени. Дни, сливавшиеся в недели, а то и месяца поисков, не давали результатов. В конце концов, уже потеряв надежду найти свою спасительницу, лучник просто сдался. Он не знал даже имени, что ещё можно было сказать о каких-либо характерных приметах, которые помогли бы ему отыскать незнакомку, которая вечно возвращалась во снах. Даже тогда она замирала в нерешительности, а когда парень пытался до неё дотянуться — исчезала, словно видение. Наконец он сдался, приняв мысль, что девушка была лишь иллюзией, созданной воображением, а разбойник мог уйти, напуганный каким-то шумом, и оставить крылатого в живых.
Однако судьба распорядилась иначе. Выполняя одно из поручений странника, за которое лучник должен был получить немалую сумму, он внезапно заметил фигуру крылатого мага, что, выйдя на развилку, свернул туда же, куда должен был пойти и он. Фигура была женской, а крылья, едва заметные в темноте вечной ночи, явно указывали на то, что их владелица — вампир. Какое-то чувство, возможно та же интуиция, о которой говорили маги, подсказывало, что это именно та, кого он искал, но почему-то внутренний голос советовал ему подождать. Прислушавшись к нему, лучник замедлил шаг, позволяя девушке увеличить дистанцию между ними.
Девушка с длинными светлыми волосами, которые слегка завивались на концах, уверенной походкой направлялась в сторону озера, рядом с которым чаще всего можно было увидеть ящеров. Шмыгнув за деревья, стоящие высокой стеной справа от дороги, парень продолжил наблюдать за ней, стараясь ступать совершенно бесшумно, и заметил, как она обернулась, словно выискивая кого-то позади себя. Он, выдохнув, удовлетворённо отметил, что чувства его не подвели, и вампирка являлась его спасительницей. С того момента и до тех пор, пока они не дошли до самого озера, девушка часто оглядывалась, словно зная, что за ней следят, но, так и не заметив преследователя, в конце концов, успокоилась.
Он любовался тем, как она колдовала. Было заметно, что магия для неё была не оружием, а чем-то родным. Энергия в виде светящихся нитей пульсировала, окутывая тело крылатой тонкой сеткой. Каждое заклинание, произнесенное ею, находило отклик ещё до того, как последнее слово срывалось с алых, чётко очерченных губ. Искрящиеся, словно от напряжения, кудри, взмыли в воздух, придавая магу несколько угрожающий вид. Завороженный этим зрелищем парень даже не вздрогнул, когда мертвая туша огромного монстра с громким плеском упала в воду.
Девушка, встряхнув волосами, подошла к трупу и ткнула его носком ботинок, проверяя, осталась ли жизнь в неподвижном теле. Убедившись, что её миссия выполнена, Эрис окинула поляну быстрым взглядом на наличие незваных гостей и, не обнаружив таковых, пошла в сторону дороги, ведущей в город. Паладин, заметив, что та собирается уходить, на секунду замер в нерешительности, но, вспомнив о том, какой подарок сделала ему судьба, сведя их вместе, сделал шаг вперёд. Под ногой с громким хрустом сломалась ветка, неожиданно громко прозвучав в тишине озера. Он успел увидеть лишь вспышку, когда тело, подчинившись инстинктам, отскочило назад, прячась за толстым стволом дерева. Спустя секунду его кожу опалило жаром, но языки пламени пронеслись мимо, весело заплясав на соседних деревьях и потухнув спустя несколько секунд.
— Почему ты преследуешь меня?! — рассерженный голос девушки донёсся откуда-то из-за деревьев. По едва слышимым шагам светлый понял, что она приближалась. — Думаешь, я тебя не заметила?
— Подожди, дай объяснить! — парень напряженно закусил губу. — Позволь мне выйти, и я клянусь, расскажу всё, что ты захочешь узнать!
— Хорошо, выходи из своего укрытия. Никаких резких движений. Заподозрю что-то не то — уничтожу, не моргнув глазом.
— Да? — он наконец смог полностью разглядеть фигуру из своих снов. — Тогда почему ты не смогла это сделать тогда?
Парень видел, как и так бледная девушка, стала белее листа бумаги.
***
Направляя посох на дерево, за которым скрывался преследователь, девушка ровно дышала, концентрируясь на заклинаниях, что сейчас крутились в её мыслях. Она слышала, как учащённо билось сердце человека, но почему-то была уверена, что это не потому что он боится. Когда он вышел из тени, Эрис сначала недоверчиво прищурилась, а потом, узнав лучника, в ужасе застыла. Ни ему, ни ей нельзя было находиться рядом. Хотя парень неоднократно возвращался ей в видениях, она знала, что никто и никогда не должен был увидеть их вместе.
Некоторое время раздумывая над вопросом, она опустила взгляд на носки ботинок. Желание, чтобы всё это просто оказалось очередным сном, явно не желало сбываться. Ещё крепче сжав рукой своё оружие, маг опустила его и повернулась к лучнику спиной.
— Я не знаю, почему тебя спасла. Сколько раз я задавала себе этот вопрос, мне кажется, сосчитать нельзя. Да и вечный страх того, что кто-то об этом узнает, меня не отпускал, — голос стал тише. — Однажды я всё же нашла тебя, видела, как ты сражался на арене… Мне хотелось подойти, окликнуть тебя. Но я не сделала этого.
— Почему? — сейчас на лице паладина вырисовывалась маска непонимания.
— Я обратила внимание на эмблему клана, вышитую на твоей броне. Тогда я поняла, что нам больше нельзя встречаться, — подняв взгляд, она увидела, что светлый до сих пор не догадался, в чём же причина. — Я Тень*.
Парень вздрогнул и только сейчас присмотрелся к нашивке, темневшей на её груди. Летучая мышь на чёрном фоне сливалась с тёмной бронёй мага, но только её вид позволил парню понять всю безнадёжность, сквозившую в голосе. Он, принадлежащий Воспитанникам Света*, только увидев этот знак, должен был убивать. Борясь со своим желанием исполнить долг и нахлынувшими эмоциями, светлый упрямо взглянул на девушку, стоящую перед ним.
— Знаешь, мне плевать, пускай весь мир против нас ополчится. Я не ради того, чтобы теперь тебя отпустить, провёл столько бессонных ночей, — голос, став твёрдым, прорезал тишину. — Никто не узнает, если мы никому не скажем. Прошу тебя…
— Эрис.
— Что? — он нахмурился.
— Меня зовут Эрис.
Морщинки, собравшиеся на лбу, тут же разгладились, и парень, аккуратно ступая по траве, приблизился, осторожно взглянув ей в глаза. Он видел страх, который она испытывала, и разделял его. Любые связи с вражеским кланом считались предательством и карались смертью. Отбросив эти мысли, он встряхнул головой и напомнил себе, что сейчас они были одни. Вдвоём.
— Я не хочу тебя терять, Эрис. Пожалуйста. Только пожелай — и мы сбежим. Только скажи это — и я брошу всё.
— Я не могу, — она отшатнулась, отводя взгляд в сторону. — Я не могу уйти.
— Почему? — паладин не позволил ей отойти и приблизился, обхватив пальцами её лицо.
— Они меня найдут. Если я исчезну, они будут меня искать. А когда выяснится, что увёл меня ты, разразится война. На этот раз открытая и кровопролитная, — маг почувствовала, как по щеке, оставляя мокрую дорожку, скатилась кровавая слеза. — Я бы хотела сбежать. Куда угодно. Но если из-за этого пострадают те, кто не виновен…
— Хорошо, — в голосе слышалось едва заметное облегчение, — мы останемся тут.
Притянув девушку к себе, светлый обнял её, а сама девушка уткнулась ему в грудь, неровно дыша. Расправив белоснежные крылья, он окутал её, словно пряча от посторонних глаз. Секунды мчались незаметно. Кайл, аккуратно коснувшись пальцами её волос, тихо прошептал, зарывшись носом в них:
— Я не брошу тебя. Никогда.
***
Сегодня был знаменательный день сразу же по нескольким причинам: во-первых, был уже месяц, как они с Кайлом встречались в тайне ото всех, а во-вторых, сейчас она собиралась выйти на арену, где должна была защитить достоинство своего клана. Единственное, что она знала, — её соперник будет представлять интересы одного из множества соперничающих кланов, но, будучи уверенной в своей победе, она уверенно прошла по узкому ходу, на входе в который стояло несколько её знакомых, напоследок сказавших парочку ободряющих слов. Она Тень. Она не сдастся до последнего вздоха.
Решётка, преграждавшая ей путь, с тихим скрипом поднялась, позволяя выйти в середину засыпанного песком круга. На лице застыла довольная ухмылка, а шум голосов, кричащий ей уже неразборчивые слова, заставил расправить плечи и слегка приподнять подбородок. Кто бы ни был её врагом, она заставит его жалеть о том, что они встретятся. Створка ворот, находившихся перед ней, медленно поехала вверх и, раскрывшись полностью, замерла. В тени, царившей за ней, Эрис могла различить только светлое пятно. Противником был паладин. Неожиданно, тревожное чувство заставило её замереть, а в тот момент, когда воин сделал шаг вперёд, выходя на свет, девушка едва удержалась на ногах.
Кайл, с трудом привыкнув к свету на арене, поморщился, когда громкий шум ударил по барабанным перепонкам. Желая поскорее разобраться с этим, он перевёл взгляд в центр круга, после чего так и замер, не в силах сдвинуться с места. На лице был виден ужас, с которым он смотрел на вампирку, стоящую перед ним. Всё стало на свои места. И тихие смешки соклановцев, провожающих его, и гнетущая тревога, что клещами сдавила горло. Знала ли она, что ждёт её на арене?
— Эрис…
Шепот потонул в криках толпы, но она видела, как шевелились его губы. Они оба понимали, что живым уйдёт либо один, либо никто. То ли это было стечение обстоятельств, то ли кто-то узнал их тайну, но теперь они стояли друг напротив друга, не желая чего-либо предпринимать. Звон гонга возвестил о начале боя. Оставшись на месте, они даже и не сдвинулись, а решётки съехали вниз, отрезая последний путь к отступлению.
— Убей меня.
Эту фразу она расслышала очень хорошо, но, не в силах что-то сделать, лишь покачала головой. Крылатая не могла лишить его жизни так просто, не могла представить сейчас на его месте врага, коим он с одной стороны и был. В криках, доносившихся с трибун, начало доноситься недовольство.
— Ты должна это сделать, — он достал стрелу из колчана. — Я хочу, чтобы ты жила. Пожалуйста. Один раз ты мне уже спасла жизнь, позволь теперь это сделать мне.
Она подняла взгляд полный боли и сжала бледными пальцами древко посоха. Тихое: «Прости…», долетев до ушей светлого, заставило его сосредоточенно кивнуть. Нарочито медленно натягивая тетиву, он давал ей время, которое было необходимо, чтобы прочитать заклинание, что станет для него роковым. Как только с конца её оружия сорвалась яркая вспышка света, он отвёл лук в сторону, а стрела, отправленная куда-то в сторону, даже не задела мага.
— Люблю тебя…
Даже не издав ни звука, когда заклинание ударилось ему в грудь, парень отлетел назад. Его сердце больше не билось, и девушка поняла, что всё закончилось. Приветственные крики с трибун стали напоминать какой-то вой. Сорвавшись с места, тёмная подбежала к лежащему на земле парню. На его лице застыла улыбка, а теплый взгляд голубых глаз смотрел сквозь нее, куда-то туда, куда она никогда не попадет. Слезы текли безостановочно, оставляя кровавые дорожки на её лице. Чьи-то руки оттащили несопротивляющуюся Эрис от него.
***
Когда она, выбравшись из толпы, бросилась прочь из города, никто за ней не последовал. Чудом преодолев расстояние, которое раньше, казалось, занимало гораздо меньше времени, она остановилась у озера, где они виделись один и единственный раз. Подняв взгляд к небу, она почувствовала лишь лёгкий ветерок, грустно трепавший её волосы.
— Ты же понимаешь, — голос сломался, — я не смогу жить без тебя…
Ответа не последовало, и девушка упала на колени. Из груди исторгся нечеловеческий вой, который вскоре затих. Через некоторое время пошел дождь, что, казалось, вместе с ней разделял ту боль, что испытывала она.


Об авторе:

Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Когда у Земли было три Луны

Когда у Земли было три Луны

Оглавление1 Мифология о трёх спутницах1.1 Падение Леле1.2 Разрушение малой Луны Мифология о трёх...

Легенда о манкурте из романа айтматова и дольше века длится день

Легенда о манкурте из романа айтматова и дольше века длится день

Оглавление1 легенда о манкурте » uCrazy.ru — Источник Хорошего Настроения1.1 Манкурт — это кто? «Легенда о...

Легенда о двух половинках которые ищут друг друга

Легенда о двух половинках которые ищут друг друга

Оглавление1 ЛЕГЕНДА ОПИСАННАЯ ПЛАТОНОМ.. О ДВУХ ПОЛОВИНКАХ…, MyLove.Ru2 Легенда о двух половинках от Платона3...