Легенда о гранате тополе и кипарисе

Легенда о гранате тополе и кипарисе

Темный строгий силуэт кипариса служит украшением Южного берега Крыма. У многих народов кипарис — дерево грусти, печали, смерти, но одновременно и символ юности, благородства.
О появлении кипариса в Крыму существует еще одна легенда, в которой говорится о девушке, отчаявшейся дождаться своего возлюбленного из дальнего плавания. Она стояла на скале, смотрела в морскую даль, а потом проросла в землю корнями, превратившись в красивое неизвестное ранее дерево.
На морском побережье в четырнадцати верстах от Алушты жил рыбак с женою. Это были честные, трудолюбивые и очень добрые люди, готовые приютить путников, поделиться последним куском с бедными.
Что и говорить, окрестные жители глубоко уважали рыбака и его жену. Добрая слава шла о них в Крыму. А рядом с доброй шла слава худая — о детях этих честных людей, о трех дочерях родных.
Старшую дочь звали Тополиной. На вид она была безобразной, маленького роста, неуклюжая. А по характеру — злая-презлая. Чтобы досадить соседям, она подслушивала чужие тайны, а потом разглашала их по всему побережью. День и ночь проклинала своих родителей за свое уродство, за крошечный рост.
Вторая дочь, Граната, помешалась на розовом цвете. Она упрекала отца и мать за то, что не красавица и что у нее не розовые щечки. Вот если бы она была как роза, все I прохожие останавливались бы и смотрели на нее с восхищением.
Младшая, Кипариса, была красива и обладала веселым нравом. Но под влиянием старших сестер тоже насмехалась над отцом и матерью. Мол, родили ее на свет божий не днем, а ночью, оттого она такая резвая и смешливая.
Тяжело было родителям слышать упреки детей своих. Но что поделаешь? Любовь родительская слепа и беспомощна. Старики молча сносили проделки дочерей, терпели от них насмешки. И, чтобы избежать неприятностей, часто уходили в горы. Там они жили по нескольку дней.
Однажды, когда они были дома, в хижину ворвались все три дочери.
Разозленные каким-то уличным происшествием, они набросились на отца и мать и начали их избивать.
— О небо, — взмолились родители. — Есть ли силы, которые смогли бы защитить нас от наших детей!
Не успели они произнести эти слова, как раздался голос:
— Тополина! Ты клянешь своих родителей за то, что карлица. Так стань же высочайшим деревом, которое всегда будет без цветов и плодов. Ни одна птица, кроме ворона, не будет вить на тебе гнезда…
— Граната! Твое желание тоже сбудется. Ты станешь деревом с розовыми цветами, и все будут останавливаться и восхищаться ими. Но никто не наклонится, чтобы понюхать эти красивые цветы, потому что они не будут иметь запаха. Плоды твои, ярко-красные в середине, не насытят никого и не утолят ничьей жажды, потому что они не будут созревать…
— Кипариса! Тебя постигнет участь твоих сестер. Ты сетовала на свой веселый нрав — ты станешь растением красивым и печальным…
Перепуганные насмерть девушки бросились из хижины. За ними выбежали родители. Но детей своих они уже не увидели: во дворе стояли три дотоле неизвестных дерева. Одно взметнуло ввысь свои ветви, словно хотело стать еще выше, другое было усыпано розовыми цветами, а третье застыло в грустном молчании.
И назвали люди эти деревья именами трех дочерей — тополь, гранат и кипарис.

 

На черноморском побережье,
Где ароматов полон зной,
Где моря синего безбрежье,
Дни проводил рыбак с женой.
За благородство уважали
Их земляки, за честный труд,
Что добродетельно давали
Любому путнику приют.
Всегда готовы разделить
Кусок последний хлеба с бедным,
Добром и лаской наградить
Душою преданной и щедрой.
Но как бывало бездну раз,
Природа отдыхает в детях,
Три юных девы, без прикрас,
Сейчас предстанут в сказах этих,
Старшую звали Тополиной,
На вид невзрачною была,
Душа полна болотной тиной,
Большою сплетницей слыла,
И день, и ночь проклятья слала
Своим родным, их обижая,
Всё их уродством попрекала,
В бессильной злобе унижая.
Гордиться ростом не могла,
Как карлица, низка была,
Зловредность близким берегла,
Нарывом гнилостным жила.
Вторая дочь звалась Граната.
Горючих слёз несла не счесть,
Свела родных к воротам ада
Её язвительная речь.
Что щёчки розы не имели,
Кляла родителей за то,
Глаза лукаво не блестели,
Зубов дыряво решето.
Красе завидуя цветка,
Упрёки злобно рассыпала,
И восхищения глотка
Из уст чужих ей не хватало.
Меньшую звали Кипариса.
Лицом прекрасна, как луна.
И строй зубов белее риса,
И дивным станом так стройна.
Характер ветреный имела,
И резвою была такой,
Лишь только в зеркало глядела,
Дразня родительский покой.
Обид язвительным стараньем
Вливая в души злобный яд,
Своим насмешливым вниманьем
Душевных ран копила ряд.
Отца корила, что смешлива,
Непостоянна его дочь,
Как горный ветер, говорлива,
А не тиха, как лунна ночь.
Ей не по нраву час рожденья,
Все беды видно оттого,
Что не совпало появленье
Её и солнца самого.
Как тяжки детские упрёки,
Слепа родителей любовь
Страданий мутные потоки
Безумьем отравляют кровь.
Несчастные сносили молча
Попрёки гордых дочерей,
Блуждали вкруг по тропам волчьим,
Тоску топили в плёс морей.
И вот однажды, в день печальный,
Беда вулканом прорвалась,
И в сердце звоном погребальным
Она тотчас отозвалась.
В душе умножив злобу зверя,
Три ворвалися в их покой,
И всё лишь ненавистью меря,
Избили их дневной порой.
За все разбитые надежды,
За утоление гордыни,
В прах изорвав на них одежды,
Поправ родительства святыни,
В изнеможеньи клича небо,
В несчастье двое стариков
Пропасть туда хотели, где бы
Нашли бы добрых сил покров.
И в грустном замерев молчанье,
Застыло третье, словно боль,
Как будто к смерти на свиданье
Оно пришло, в свою юдоль.
И именами дев спесивых,
Узревших душами сей ад,
Они назвали молчаливых,
Как тополь, кипарис, гранат!

Загрузка ...