Легенда о состязании Пана и Аполлона

Богом природы, лесов и пастбищ был Пан. По преда­нию, он родился с козлиными ножками, и мать, взглянув на младенца, в ужасе обратилась в бегство. Но отец обра­довался рождению сына и отнес его на светлый Олимп. Боги-олимпийцы громко смеялись, глядя на Пана. Пан не захотел остаться на Олимпе и ушел в тенистые зеленые леса. Там он пас стада и играл на свирели. Как гласит ле­генда, именно он изобрел свирель, вырезав ее из трост­ника.
Изображения Пана в скульптуре и живописи сохраня­ют нам облик козлоногого бога со свирелью в руке (ее на­зывают флейтой Пана). Старец некрасив, но он добродуш­но улыбается. Пан и страшен, и смешон. Люди, видев­шие Пана, спасались от него бегством. Отсюда и родилось слово «паника», то есть безумный страх.
Пан так гордился своей игрой на свирели, что вы­звал на состязание самого Аполлона. В пурпурном плаще, с золотой кифарой, увенчанный лавровым венком, явился златокудрый Аполлон.
Начал состязание Пан. Раздался веселый и простой пастуший наигрыш, такой же простодушный, как и сам Пан. Затем Аполлон ударил по струнам своей золотой ки­фары, и полились величавые звуки гимна. Затихло все, смолкли птицы, замерли люди, слушая дивную мелодию. Отзвучал величавый гимн, но никто не смел, нарушить свя­щенную тишину… Все признали победу Аполлона в этом состязании. И только царь Мидас, мнивший себя знатоком музыки, стал восхвалять немудреную игру козлоногого Пана. Она понра­вилась ему гораздо больше, так как была проста и понятна. Разгневался златокудрый Аполлон, схватил Мидаса за уши и вытянул их. Уши покрылись шерстью и превратились в ослиные. С тех пор наказанный царь прятал свои ослиные уши под высоким колпаком. А опечаленный Пан ушел в тенистые леса, и оттуда часто раздаются звуки его свирели — то грустные, то веселы.Однажды брадобрей Мидаса, приводя в порядок его прическу, слу­чайно сдвинул злополучный колпак. «О, ужас!» Он увидел на царской голове ослиные уши и вскрикнул от страха. Разгневанный царь приказал брадобрею молчать — молчать под страхом лютой казни. И брадобрей замолчал на несколько лет. Но как тяжело хранить тайны, особенно чужие! И брадобрей не выдержал. Поздним вечером он пришел на берег реки, вырыл ямку и, наклонившись к ней, тихо сказал: «Ямка, ямка! А у царя Мидаса ослиные уши» — и тут же зарыл ее. Кругом не было ни души. Но его слова услышали тростники, росшие на берегу реки. Они заволновались, зашелестели и разнесли страшную тайну по всей реке, а река — по всему свету.

Пан гордился своей игрой на свирели. Однажды вызвал он самого Аполлона на состязание. Это было на склонах горы Тмола. Судьей был бог этой горы. В пурпурном плаще, с золотой кифарой в руках и в лавровом венке явился Аполлон на состязание. Пан первый начал состязание. Раздались простые звуки его пастушеской свирели, нежно неслись они по склонам Тмола. Кончил Пан. Когда замолкли отзвуки его свирели, Аполлон ударил по золотым струнам своей кифары. Полились величественные звуки божественной музыки. Все стоявшие кругом, как зачарованные, слушали музыку Аполлона. Торжественно гремели золотые струны кифары, вся природа погрузилась в глубокое молчание, и среди тишины широкой волной лилась мелодия, полная дивной красоты. Кончил Аполлон; замерли последние звуки его кифары. Бог горы Тмола присудил Аполлону победу. Все славили великого бога-кифареда. Только один Мидас не восторгался игрой Аполлона, а хвалил простую игру Пана. Разгневался Аполлон, схватил Мидаса за уши и вытянул их. С тех пор у Мидаса ослиные уши, которые он старательно прячет под большим тюрбаном. А опечаленный Пан, побежденный Аполлоном, удалился глубже в чащу лесов; часто раздаются там полные грусти, нежные звуки его свирели, и с любовью внимают им юные нимфы.

Загрузка ...